Когда трамваи ходили по Чапаева

Глава 1 Как я Олега писать учил.

Как я Олега писать учил.

Когда-то давным-давно по улице Чапаева ходили трамваи. Я был совсем юный. Посещал деццкое дошкольное учреждение именуемое садег. Там со мной случались различные важные события и зачотные истории. Надо сказать, мне там очень нравилось находицца, то есть концертов па поводу "не хочу я мама в этот дурацкий садег" никогда не закатывал. Причин было много.

Первая причина это мой друг Олег. Фтарая - девачка Иринка, которая мне нравилась почему-то даже больше чем Олег. Третья - воспитательница ГалинВиктаравна, которую я любил больше их вместе взятых. И даже хотел на ней потом жыницца.

Сидим как-то с Олегом за верандой. Это у нас там место тайное было. Ну, там чтобы секрет какой рассказать. Или слово какое нецензурное шепотом произнести. Потому как в группе за подобные высказывания можно было легко загреметь в угол. И часок другой полюбовацца казюльками, оставленными предыдущими любителями русской словесности. Цензура была, ога.

- Слушай, а вот ты когда вырастешь, кем будешь?

- Я матросом, - ответил Олег, палочкой очищая свой сандалег.

- Нее, матросом фигова, солдатом лучше, - возразил я.

- Солдаты в бисказырках не ходят, - многозначительно сказал Олег, выбрасывая палочку подальше, - у них пелотки.

- Ну и что, зато там звезда есть. А я наверно солдатом буду. Жалко что дружба наша на этом закончицца.

- Почему это?

- Ну ты же на корабле будешь, а я в окопе, - я шмыгнул носом.

- Может это, вместе пойдём? На корабль, - Олег с надеждой посмотрел на меня.

Я немного подумал:

- Нет, на корабль не пойду. Там знаешь какие бывают бури. Улетит твоя бисказырка в дальние страны.

- Ты что, совсем что ли? Ленточки для чего?

- Пелотка всё равно лучше.

- А мне зато якорь нравицца больше чем звезда. А знаешь почему? - Олег зашептал мне на ухо, - потомучто звезда - пизда.

- Дурак, разве можно так на звезду говорить? Звезду Ленин придумал.

- А пизду тогда кто? Гитлер чтоле?

- Гы-гы-гы. Точно! Гитлер наверно.

Сидим молчим. Олег толкает меня в плечо:

- Мишк, а как пишецца "пизда"?

- А тебе зачем, ты всё равно читать не умеешь.

- Ты мне покажи какие там буквы просто. Я во дворе мальчишкам нарисую. Рисовать-то я могу.

- А что ты сам не научишься читать и писать? - я с превосходством посмотрел на друга.

- Лень что-то. В школе через год всё равно научат.

Я тяжело вздохнул, друг как-никак просит.

- Ну ладна. Ты куда палочку дел?

- Выкинул.

- А чем я тебе буду писать, - я перешел на шепот, - хуем чтоли?

- Хи-хи-хи, хуем, - тоже зашептал Олег, - Щас, другую найду.

Олег встал, посмотрел по сторонам, и отломив веточку от куста протянул мне.

- Эта пойдет?

- Должна вроде бы, - я встал и сандаликом разровнял песок. Олег присел на корточки рядом. Сделав умное лицо, и усердно помогая себе языком, я начал писать. Большими печатными буквами. Палочкой на песке. Готичное слово

"П N З Д А"!

- Вот запоминай, - я отошел немного в сторонку и залюбовался собственным произведением.

- Ух ты, молодец, - Олег с лёгкой завистью посмотрел на меня, - и это и есть та самая пизда?

- Ога, вот так она и пишецца.

- Вот интересно, буквы как буквы. Обычные вроде. И тут хоп, неожиданно и пизда. Дай-ка мне палку, я щас свою нарисую.

Олег старательно рядом с моей пиздой вывел свою. Хоть он и очень старался, моя пизда была куда красивее. А у него какая-то неровная и перекошенная получилась.

- Олег, ну не так, - я забрал у него палочку, - вот эту букву, как домик которая, надо писать ровнее.

Вскоре к двум пёздам добавилась третья. Потом четвертая. И вскоре всё пространство за верандой было исписано пёздами.

Мы стояли и гордо смотрели на пёзды. Хлопали друг друга по спине и смеялись.

- Ну вот, я тебя и научил писать.

- Да, - радостно ответил Олег, - Последняя ваще хорошая получилась.

- Ога, ровная. Жалко только что стирать придёцца.

- А зачем?

- Ты что!!! Это же мат...

- Ну пусть еще немножко побудут, а потом сотрём... Тихо, Ирка идёт.

Мы сделали, каждый по своему, непринужденное лицо. Я стал насвистывать и водить по небу глазами, а Олег просто нахмурил брови. За веранду зашла Иринка.

- Ой, мальчеги, а я вас ищу, - радостно сказала она.

- Поищи нас лучше на горке пока, - зло ответил Олег.

- Олег ну что ты? - я дернул его за рукав, и тихо, чтобы Ирка не слышала, добавил, - что ты всегда на нее арёш?

- Дифчонка, - так же тихо ответил мой друг, - не доверяю я ей.

- Миш, Олег... Ой, а что это у вас тут? - Иринка пыталась заглянуть за наши спины, но мы, взявшись за руки, как доблестные стражники ее не пускали.

Иринка смешно вставала на цыпочки, но так и не смогла увидеть наши тайные надписи. Махнув на нас рукой, и почему-то назвав нас на прощание дурачками, причем нафик, весело убежала. Прямо так и сказала: "Дурачки нафик!"

- Сама дура, - сказал Олег, сжав кулаки.

- Ирка, - мечтательно произнес я.

- Вот иди и цылуйся с ней.

- Что это?

- А ничо. Ябеда она.

- Неее, - протянул я, - Ирка красивая.

- Кстати, Ирка твоя тоже пизда.

И тут такое зло меня взяло.

- А ты знаешь кто? - я уставился на него. Я даже хотел сказать, что он сам хуй, но промолчал. Друг всё таки. А с хуем что-то дружить совсем не хотелось. Вместо этого я сказал:

- Иди, стирай свои пизды. А то щас спалят.

- А ты свои...

И только мы радостно стали пылить сандаликами, как к нам незаметно подкралась настоящая пизда. Переодетая по случаю в ГалинВикторовну.

- Вы что это тут делаете? - раздался за спиной голос воспитательницы.

Мы резко повернулись и опять встали плечом к плечу. Мы даже вставали на цыпочки, как недавно Ирка, а Олег даже подпрыгнул два раза. Но, как мы не старались, разница в росте и возрасте, между Иркой и ГалинВикторовной, сказалась почему то не в нашу пользу.

- Так, - строго сказала воспитательница и почему-то смотрела на меня, хотя прочитала, скорее всего Олегову неровную пизду, - чьи это тут художества?

Мы стояли, низко опустив головы. А ГалинВикторовна, молча, своими туфлями, уничтожила оставшиеся пизды, взяла нас за руки и отвела в группу. Там, как регулировщик, указала на противоположные углы. Мы понуро отправились каждый в свой.

Олегу как всегда повезло. Из его угла было видно окно. Ну, это если не строго в угол фтыкать. А я хоть и у окна стоял, как не пытался, ничего не видел. Только слышал. За окном прогромыхал трамвай:

- Первый или пятнадцатый? - спросил я Олега. Тот скосил глаза и пожал плечами:

- Незнай. Красный какой-то.

- Ну одна или две цифры? - кого я спрашиваю, он только сегодня научился пизду писать, а я с цифрами еще лезу.

- Да ну тебя...

- Граждане наказанные! Разговорчики в углах прекратили! - воспитательница строго взглянула на нас. В этот самый момент мне что-то не хотелось на ней жыницца совсем. Ни сейчас, ни потом. Если родители заберут нас домой из углов, завтра большую часть времени проведем стоя. С ремнем шутки плохи.

- Ну так кто же из вас написал? - воспитательница в который раз задала вопрос, на который мы молчали как рыбы.

- Это не я, - первый не вытерпел Олег, - я и писать-то не умею.

- Олежка свободен.

- Предатель, - прошипел я.

- ГалинВикторовна, Мишка тоже не писал, - друг подошел к ней и посмотрел прямо ей в глаза.

- А кто же тогда?

- Это не мы... Это знаете кто? - Олег перешел на заговорщицкий тон, - это Гитлер.

- Какой еще Гитлер?

- Ну, фошыст самый главный...

Воспитательница засмеялась:

- Ладно, свободны оба.

Мысль о женитьбе постепенно стала возвращацца обратно в мою голову.

- Но надеюсь, самый главный фошыст больше так не будет?

Мы сидели на лавке и болтали ногами.

- Олег, знаешь почему нас простили?

- Почему?

- Я тебя неправильно научил. Не так "П N З Д А" пишецца.

- А как же?

- Ну я всегда эту букву путаю, вот смотри как правильно. А которую я раньше писал, это ваапще немецкая буква. Буква "N", "НЭ" по-нашему.

Глава 2 Пип-шоу.

2.Пип-шоу.

Что-то задержался я один раз в садик, после завтрака меня привели. Потому что куда-то водили меня по делам. Ну, поздоровался с воспитательницей, маме помахал ручкой и бегом к своим. А все дети во дворе уже гуляют. Я смотрю такой, не понял, где Олег-то? Даже на горку залез, чтобы повыше. Нет нигде.

И стою я значит на горке. Иринка ко мне подбегает:

- Миш, здравствуй, - говорит, а сама ко мне наверх лезет, радостная такая.

- А-а-а, Иринка, привет! - ну тоже я обрадовался конечно.

- Я думала ты не придешь сегодня.

- Дела, Ир, - важно ответил я и еще лицо такое гордое сделал. Почему-то мне тогда казалось, если человек выпячивает нижнюю губу и перестает шмыгать носом, то это гордо неимоверно.

А Иринка, представляете дура какая, берет и в щеку меня цtлует. Ну ладно там за верандой, на горке-то с какой целью? Народ-то хоть и делает вид, что каждый занят очень, а все равно фтыкают незаметно.

- Ир, ты что? - и начинаю щеку оттирать, хотя она губнушкой принципиально не пользовалась, но мне тогда казалось, что отпечаток у меня остался на пол-лица.

- Ничо, - говорит, - просто захотелось.

- Побежали в одно место, - шепчу ей.

За веранду только забежали, Иринка опять губы трубочкой сделала. И приближаецца. Ну я глаза зажмурил, слышу кашель какой-то странный, Иркино "ой" и топот сандаликов. По очереди открываю глаза, Олег стоит и щерицца еще.

- Привет, - Олег говорит.

- Дароф, - отвечаю.

- Гы-гы-гы.

- Что гы-гы-гы?

- Смешно мне с тебя, вот и гы.

- Да ну тебя...

Олег об кирпич сандалег очистил, потом подмигнул мне заговорщицки:

- Я придумал, - шепчет.

- Что придумал-то?

- Ты что, забыл что ли? Ну как письки у девок смареть.

- Ааа!

- Хотя я смарю тебе уже и нинада.

- Что это нинада? - я такой напрягся весь.

- Ну ты ж с Иркой цtлуешся. Она тебе и так покажет.

- Да пошел ты...

- Эх ты, друг ещо называецца...

Отвернулся гад такой, коленки обхватил руками и сидит. Обиделся наверное. Ну, молчим сидим. Я его локтем так толкаю в бок и говорю:

- Олег, ну что ты?

- Аццтань.

- Расскажи.

- Про что?

- Ну про письки.

Он усмехнулся так хитро и что-то думает про себя. Ну, я тоже задумался, что он там мог придумать-то? Сижу, рассуждаю, как же девчачьих писек насмотрецца вдоволь. И какие то мне фантастические ситуации рисуюцца. Как будто доверило Министерство здравоохранения именно нам с Олегом делать прививки всем девчонкам. И мы, посовещавшись недолго, постановили, что их нужно делать аккурат в жёппу. И Олег значит шприцы фтыкает, а я на письки просто смотрю.

И я уже хотел с ним поделицца, как было бы здорово, если б такое вот случилось, как он не вытерпел и говорит:

- Ладно, слушай.

- Ога, давай.

- Карочи, забегаем в туалет, и вот так встаем, пальцем показываем, смоnрим и смеёмся, - при этом он вскочил, и даже показал, как правильно нужно смеяцца и как палец держать.

Я такой опешил немного от этого гениально простого плана, тупо на него фтыкаю и глазами хлопаю. Я тогда не знал слова "креативность" и алгебру тоже не знал. Но Олежкина креативность, сцуко, нагло стремилась к валявшейся на левом боку восьмерке. А рядом с восьмёркой уныло находился еще и знак минус.

- Олег, ты что, совсем дурак?

- Чем тебе не нравицца? - друг насупился, и мне что-то представилось, как наверно ему обидно сейчас, может он этот план всю ночь думал.

- Нас же спалят. Причем сразу.

- За то письки увидим.

- Ога, тебе опять достанецца угол, из которого окно видно...

- Ну, хочешь ты в него встанешь? Ты пойми, за то письки увидим!

- Не нравицца мне что-то... Гавно твой план вобщем.

Тут Олег встрепенулся, и как выпалит:

- А вот если бы у нас была шапко-невидимко!

- И что тогда?

- Нас же никто не видит! Встали бы у стенки, и стояли бы себе смотрели.

- Только вот нет у нас шапок таких...

- Да... Жалко...

И меня как будто осенило! Кричу:

- Придумал!!!

- Ты что арёшь-то? - Олег недовольно на меня посмотрел, - хочешь чтобы нас обнаружили здесь?

- Блин, - зашептал я, - помнишь, у нас в группе коробка стоит большая?

- Ну, стоит.

- Мы ее незаметно поставим в туалете, сами туда заберёмся и через дырочку будем смареть. Нас же не видно будет!

Олег с завистью на меня посмотрел, хлопнул меня по плечу, поднялся и сказал:

- Ништяк план, пошли быстрее... Надо успеть пока все гуляют.

Как мы намучались с этой коробкой! С содержимым мы быстро разобрались, тупо вывалив на пол какие-то плакаты, свернутые в трубочки, и прочую наглядную агитацию. Но коробку надо было еще доставить в туалет. Да и амбразуру в толстом картоне пальцем проковырять не удавалось никак. Олег тут же нашелся, и у какого-то паренька выменял ржавый гвоздь на пару гильз от мелкашки. С гвоздем дело у нас пошло быстрее.

- Ну что, потащили? - спросил меня Олег, когда в коробке зияло две приличных дыры.

- Нет, ты иди, отвлекай ГалинВикторовну, а я как-нибудь сам.

- Хорошо, - шепотом сказал Олег и отправился показывать воспитательнице какой-то аццкий матросский танец, по-моему "яблочко".

Танцор из него был очень хуёвый, но он это очень умело компенсировал широкой улыбкой и громкими хлопками в ладоши. Я понял, что времени у меня маловато, потому что долго на эти пляски смотреть было невыносимо. Осмотревшись по сторонам, я начал свой трудный путь.

Грузчик из меня был такой же, как и из Олега танцор. Но мысль о письках добавляла мне уверенности, ловкости и силы. С горем пополам я дотащил коробку до туалета и приоткрыл дверь.

- Миш, ты зачем ее сюда тащишь? - спросила меня, не знаю откуда появившаяся Иринка.

- ГалинВикторовна сказала выкинуть, - не совсем сразу нашелся я, - отойди не мешай.

Иринка посторонилась и с любопытством смотрела, как я водрузил коробку напротив девчачьих отхожих мест:

- А что же ты ее на мусорку не оттащил?

- Куда сказали, туда и оттащил.

- Ну-ну, - только и сказала Ирка и тут же умчала.

Олег всё еще танцевал, хотя на него уже никто и не смотрел. Я высоко оценил его самозабвенную самоотдачу общему делу и стал делать ему секретные знаки. Типа скрещивал руки буквой "Х", махал ими по-всячески, потому что шоу было капец какое незачотное. Наконец он устал, а заодно и заметил, как я семафорил.

- Готово? - спросил подбежавший ко мне начинающий танцор.

- Ога, тихо только...

***************

Мы сидели в коробке и ждали, когда же нам начнут показывать письки. Но что-то никто в туалет не хотел. И мы стали волновацца и даже немного переживать. Смотрели каждый в свою дырочку, но шоу почему-то не начиналось. Мы начали уже было шептацца, как дверь приоткрылась.

- Тихо, - прошептал я, - смари внимательно.

- Ога, - тихо ответил Олег, - сейчас будет пизда.

Пизду нам всё-таки показали, одну на двоих. Правда обладательница пизды в наших хит-парадах самых красивых девчонок группы была на самом последнем месте. Была, сцуко, толстой и очкастой. Не пизда... Девочка... Но это была наша первая с Олегом пизда. Мы на нее смотрели и любовались бы долго, но Олег зачем-то вспомнил свой первоначальный план просмотра девчачьих пизд.

То ли пизда на него так подействовала, то ли от избытка переполнявших его чувств, он с шумом распахнул крышку коробки, встал во весь рост, выставил вперед палец и радостно засмеялся. Почему-то я поступил также. Друг же все-таки. Потом мы опять спрятались и стали ждать следующую пизду...

***************

Пизда не пришла. Пришел пиздец. Как две капли воды похожий на ГалинВикторовну. Пиздец нас извлек из посылки и отправил изучать перпендикулярность стен в местах соединения. Хотя мы очень стойко держались своей версии, что сексуальной подоплеки в нашем неоднозначном поступке нет, и что мы аццкие мастера спорта по игре в прятки, нам почему-то не поверили.

...Мне опять не повезло, хотя Олег и обещал... За окном прогромыхал трамвай. Я вопросительно глянул на друга. Он показал один палец. Значит первый номер... Первый номер ходил на Волгу. На вокзал ходил номер 15.

Глава 3 Компот

Сидим опять с Олегом за верандой. Довольные такие. Смеёмссо. Хоть и некрасивую письку видели, зато настоящую. Живую. И воспоминания о первой в нашей жизни пизде приятно согревали душу. И почему-то приятно щекотало внизу живота. У меня по крайней мере. Олег-то по этому поводу не высказывалссо, а больше тупо ржал. И приговаривал: "ништяк", "пизда", и еще "подлинная пизда".

Ну Олег уже очистил свой сандалег, успокоился немного, рукавом вытерся и говорит:

- А вот преццтавь, когда она вырастет, какая она станет?

- Кто такие она и она? - пытаюсь понять смысл его слов.

- Ну девка эта... и пизда ее.

- Девка будет жирная, - немного подумав, отвечаю.

- А пизда?

И тут я вообще задумалссо. Потому что тогда, по одному увиденному экземпляру, трудно было судить о всемирной популяции пёзд и как они эволюционируют в процессе развития. Правда я другими словами тогда подумал. Типо, "а я откуда знаю?", а в слух сказал:

- Тоже жирная, - моя уверенность и категоричность не давали девке никаких шансов, на похудение пизды по крайней мере.

- Гы-гы-гы, - засмеялссо Олег.

- Точно, - поддакнул я, хотя особого различия между худой и упитанной пиздой тогда не видел.

Мы замолчали. Смотрим перед собой. Вдруг Олег как подпрыгнет:

- Слушай, а вот бы у ГалинВикторовны, - он перешел на шепот, - письку увидеть.

- Ога, - отвечаю я, - хорошо бы.

- А помнишь, как мы трусы у ней увидели?

- Когда белые что-ли? - уточнил я цветовой оттенок, потому что мы два раза видели.

- Нет, когда под лестницей стояли.

- Помню конеш. Розовые...

Мы опять задумались. Олег опять первый не вытерпел:

- А ГалинВикторовна сцыт... Должна... Несомненно должна.

- Конечно сцыт, все люди сцут.

- А где она в садике сцыт?

- Где-где, у тебя на бороде, - передразнил я, - в туалете конечно. Где ж еще?

- Чо то я ни разу не видел, - сказал Олег потирая подбородок, - Ни разу ваще...

- Потому что она с нянечкой сцыт. Одна сцыт, другая на шухере стоит. А один раз с Иринкой даже. Потому што нянечка не хотела наверное в тот раз.

- Да ну!

- Вот тебе и "да ну". Ирка сама рассказывала.

- И чо, Ирка видела что-ли?

- Чо она могла видеть?

- Ну письку!

- Ты чо! Она же у двери, на карауле стояла. Я ей говорю, Ир, дай пройду, а она, туда нельзя, туда нельзя... А потом когда ГалинВикторовна вышла, говорит, вот теперь иди... А я уже расхотел и не пошел.

Олег недоверчиво посмотрел на меня, потом как закричит:

- Я знаю!!!

- Ну ко?

- В тихий час она сцыт. Точно говорю. Одна сцыт. Нянечка после обеда уходит. Точно уходит. Не будет же она Ирку будить! Ира вставай, пошли сцать, что ль?

- А ведь правда!

- Я тебе точно говорю! Давай сегодня не уснем. Как только она туда пойдет, мы потихонечку за ней... И увидим!

- А если она не захочет?

- Чтобы мы увидели?

- Гы-гы-гы... Пасцать не захочет...

Олег тупо уставилссо на меня.

- Как это не захочет? - более растерянного летса я никогда не видел.

- Ну ты что, всегда хочешь чтоль?

- Блин... Точно... Плохо...

- Ога, - и тут я вспомнил, меня прямо осенило, - Олег, я знаю что надо.

- Что, Мишк?

- Мы ей в обед "третье" свое отдадим! Она выпьет, и точно захочет!

- Ну ты молодец!!! - Олег хлопнул в ладоши, а потом меня по спине, - отличный план!

***********

На обед был рассольник. И мы с Олегом всем своим соседям за столом рассказали, что перловка это девчачьи письки. Только очень маленькие. Потому что мы видели. И потому что похоже. Когда нам дали второе, мы уже ничего не говорили. Потому што рисовая молочная каша ни на что не была похожа. Да и второе замечание от ГалинВикторовны нам было ни к чему.

А на третье был компот... Наш любимый с Олегом компот. С яблоками. Не какой нибудь там тягучий кисель. И уж совсем не кипяченое противное молоко...

После вязкой и очень неприятной каши, от которой во рту было не очень комфортно, хотелось осушить стакан залпом, в три-четыре больших глотка, потом пальцем достать вареною дольку яблока и отправить ее следом. Но у нас с Олегом был план. И я с жалостью смотрел на свой стакан, который нужно было отдать... А Олег на свой...

- Мишк, - зашептал Олег через весь стол, - а, Мишк?

- Что? - так же тихо ответил я другу, который смотрел на меня просящими глазами.

- Я прямо капельку! Одну! - в его взгляде сквозила мольба.

Я покачал головой отрицательно.

- Ну я немножко! - продолжал умолять друг.

- Нельзя, Олег, - я сделал строгое летсо.

- Я чуть-чуть и все, - сказал он и поднес стакан ко рту.

Олег макнул губы в компот, облизнулссо. Потом, не сводя с меня глаз, сделал маленький глоточек. Мне кажется даже, что в тот миг я увидел, как компот течет из головы друга через шею и прямиком в его пузо. А потом Олег просто виновато отвел глаза в сторону, запрокинул стакан и выдул его полностью. Затем он выудил вареный сухофрукт и громко с каким-то противным "хлююююп" сожрал его. Я с тоской наблюдал, как опустел его стакан, неумолимо отдаляя меня от пизды.

Громко крикнув "спасибо" и все так же пряча свои глаза, Олег встал из-за стола. И опустив голову побрел. А я даже не посмотрел ему вслед... А просто встал и отвесил ему поджопник. Деццким сандалегом совеццкого производства... Прямо вот этим готичным убийственным ребром и отвесил... С пыра... По Олеговой тощей жеппе...

***********

На этот раз соседний угол пустовал. А я стоял опять в том, из которого ничего не видно. За окном прогромыхал трамвай. Как я не вытягивал шею, ничего увидеть не мог. Олег за моей спиной подошел к окну и облокотился на подоконник. Он шмыгнул носом, зачем-то кашлянул и тихо сказал:

- Пятнадцатый, Миш...

Глава 4 Вступительные экзамены

Как-то раз, сидя дома и копаясь в книжках, я обнаружил ноты. Я нифига там не понимал конечно, но очень заинтересовалссо. И немножко подумал, взял химический карандаш, наслюнявил его как следует, отчего мой язык стал другогл цвета, и на кухонном столе нарисовал клавишы. Ну и что, что они были не ровными? И совсем уж было пофик, что черные клавиши располагались не совсем верно.

Я открыл ноты, причем на том месте где этих хвостатых точек было песдец как много, и радостно стал стучать пальтцаме по столу, при этом весело подвывая. За этим занятием меня и спалила мама. И я даже не получил по жеппе за изрисованный стол, хотя отмывать его было трудно. Меня просто взяли за руку и отвели в музыкальную школу.

Там в одном просторном кабинете сидело немного тётак и дядек. Меня поставили посередине и одна хрупкая тётенька сказала, что я Мишка, что фамилия у меня вот такое и что я типо пришел на экзамен. Я поклонилссо очень артистично в надежде на аплодисменты, но мне только улыбнулись. Особенно другая тётка. В очках.

Потом бородатый дядька, наверное их главарь, спросил знаю ли я что такое гамма. Я ему отчетливо перечислил известные мне из считалочки ноты. От до, до си. А потом по инерции поведал, как одна представительница кошкообразных воспользовалась услугами таксомоторного парка. И опять поклонилссо. Потому что по телевизору видел, как это делают известные музыканты. И перед зеркалом репетировал.

Главарь усмехнулссо, а очкастая тетенька опять широко заулыбалась, а хрупкая не широко. А похожий на Юрия Антонова дядька даже проснулссо. Правда я еще не знал, как выглядит настоящий Юрий Антонов. А другой дядька что-то стал рисовать на бумаге.

Потом широкоулыбчивая подбежала к пианино и стала наугад нажимать на клавиши. И хотела чтобы я повторял за ней. Но у меня же не было своего пианино. У меня только рот был. Но как пианино он не мог. И я не знал какие буквы-то петь надо. А тётка не торопилась объяснять. Я старалссо конечно, но длинные ноты я хорошо пел - "тыыыннн", а кароткие-то как, "тн" что ли? Не больно и распоёшссо.

Тётка не переставая улыбаццо сказала, что лучше петь "ля". А я поразилссо, как так у ней получаеццо и лыбиццо и говорить одновременно, а потом вообще запуталссо. Как же я буду петь "ля", если она давит на другую совсем клавишу? Получаеццо обман какой-то.

Хорошо что у ней палец быстро устал. Но только палец, а не рот. Всё также широко ощерившись, она стала заковиристо хлопать в ладоши и топать ногами. А я был обязан точно ее копировать. Только я серьезно хлопал и топал. И ноги у меня были не волосатые, а в гольфах.

А потом меня попросили спеть пестню. Причем любую. Я задумалссо, потомучто у нас с Олегом было две любимых пестни. Одна про дружбу, типо "весело было нам, парарурам, фсё делили папалам, правда? ога". А другая пра бойцов-будённовцев. Но в первой встречались хулиганские слова, и я громко запел "Там в дали за рекой..."

Я спел только первый куплет и мне сказали "харош". А я так хотел пропеть трагическую историю до конца. Особенно момент, как "он у пал между нок варанова каня, и зокрыл свои карие очи" у меня хорошо получалссо. Я так трогательно закрывал свои глоза в этом месте, хотя Олег и сердилссо и говорил, что я не имею права жмуриццо, потому что глоза у меня не как у него карие. А зелёные. А я всё равно слеплял верхние ресницы с нижними. Он же не видит...

- Ну что, молодой человек, мы вас принимаем, - сказал главарь, - на каком инструменте хотите играть?

- Вот на этом, - радостно сказал я и показал на пианино.

- А почему именно фортепиано? - спросила очкасто-улыбчиво-волосатоногая тётка.

- Патамушта, - исчерпывающе ответил я, хотя новое длинное слово меня немножко смутило.

- А может быть скрипка? - не отставала она, откуда-то её извлекла и убеждала, что лабать на ней ахуеть как пачотна.

И в доказательство своих слов встала передо мной, отставила одну волосатую ногу, и стала палкой шерудить по скрипке. А я в такт ее пассажам тряс головой и твердил: "пианино и ниибёт". Потому что тупо стоять с аццким источником раздражения под ухом это одно. А крутиццо на винтовом стульчике перед роялью это совсем другое.

Но на пианино меня не записали. Потому что мама, посовещавшись с хрупкой тетенькой, отозвала меня в сторонку и сказала, что пианино это дорого. А аккордеон дешево. И то что он в лифт помещаеццо. А пианино хоть и на колёсиках, на девятый этаж само не закатиццо.

А аккордеон был очень похож на пианино. Я хотел уточнить полагаеццо ли аккордеонистам пианистический стульчег, но тут похожий на Юрия Антонова дядька сказал:

- Посмотрите на его пальцы. Только баян и ничего боле.

Все стали смотреть на мои руки, а я стеснялссо, хоть ногти были ровно пострижены заботливой мамой, а не обкусаны как обычно.

- Ну ко, попробуй взять аккорд, - продолжал натиск Юрий Антонов.

Я попробовал, получилось хуёво. Получалссо диссонанс - созвучие, вызывающее ощущение несогласованности и повышенное раздражение слуха. Тогда я стал хитрить, но похожий на певца и композитора дядька сказал, что терция и даже кварта аккордом не являицца. А потом потихоньку мне поведал, что на баяне аккорд берёццо очень даже легко, одной круглой кнопкой.

Ну а потом моей маме и мне объявили, что всего за двенаццоть рублей в месяц из меня сделают ниибаццо баяниста за каких-то пять лет. Вернее шесть. Потому что для щеглов маленьких баянчегоф не было, а на саратовское гармошко с колокольчегаме там не учили. А пока я буду ходить в хор и на сольфеджио. Ну и расти...

************

- Вот так всё и было, Олег, - я посмотрел на друга, который уже надевал очищенный сандалег.

- Везет же тебе, - с завистью проговорил Олег.

- Ога, два раза буду в музыкалку ходить утром, а потом только в садег.

- Культурным теперь будешь.

- Чо это?

- Ну там ноты, туда-суда, и забудешь всё, что мы с тобой тут говорили.

- Как же я забуду-то?

- Ну вот вылетит из головы и всё.

- Как это?

- Ну как, вот вместо "хуй" возьмешь и скажешь "до диез".

- Гы-гы-гы, а вместо "пизда"?

- Ха-ха-ха! А вместо "пизда" - "скрипка"!

А потом мы пошли к воспитательнице и с хитрым выражением летса просили, чтобы она сказала слова "скрипка" и "до диез". Она, не понимая в чем дело, говорила, а мы с Олегом хлопали себя по ляжкам и радостно смеялись. Нам было весело и хорашо. А ГалинВикторовна нам мило улыбалась, особенно когда вслед за нами повторяла стишок:

музыкант старательно играл

до диез из скрипки вылетал.

А после мы побежали к окошку и фтыкали на трамваи. Свободно фтыкали, а не из углов. Потому что музыка это вам не мат, потому что музыка это музыка...

ЗЫ. Камрады, кто помнит нашу первую с Олегом любимую пестню, киньте в каменты. А то избирательный моск праибал такой мегахит.