Когда наступит белый полдень

Глава 1

Когда наступит белый полдень.

Блики фар пробежали по стене. Я слышу, как автомобиль медленно удаляется вглубь двора. А потом и вовсе исчезает из зоны слышимости. Некоторое мгновение стоит абсолютная тишина. Лишь лунный свет, прокравшийся в окно моей комнаты, напоминает о присутствие в ней жизни. Еще немного, еще чуть-чуть и я открываю глаза. Есть в ночной тишине своя прелесть, свой шарм. Вот я уже стою у окна и смотрю вдаль, на спящий город. Мне всегда нравился вид из моих окон, именно этот фактор стал решающим, при покупке квартиры несколько лет назад, во времена, когда я был относительно молод. Впрочем, если бы мне пришлось сейчас столкнуться с выбором жилья, я бы не колеблясь и минуты, выбрал эту трехкомнатную красотку с индивидуальным отоплением и большой кухней. Это если не брать в расчет всю мою жизнь здесь и прочие сентиментальные вещи. О да! К старости я стал весьма чувствителен, не то, что раньше. Не знаю, хорошо или нет, но это факт.

Мои тапки стоят на месте. Ровно там, где я их оставил перед сном. Они теплые и уютные, даже знойным летом они не лишние, можно сказать, продлевают жизнь среднестатистическому городскому старику, каких пруд пруди. И я уверен, что подобные тапочки главный жизненный вопрос у таких как я. Смеетесь? А вы доживите до моих лет, и посмотрим, кому из вас будет весело. Пора выпить таблетки и спать. На кухне я по привычке нахожу оставленный на ночь стакан воды и рядом две продолговатых капсулы. Глотаю, не задумываясь и отправляюсь обратно. Накрываясь одеялом думая о том, как быстро меняется мир. Черт, как быстро он меняется. И самая большая проблема в том, что я не успеваю за миром. В какой-то момент жизни что-то сбилось с ритма и пошло под откос. Как поезд, несущий в себе несколько десятков пассажиров. Только этими пассажирами были мысли в моей голове. Думая об этом я снова провалился в сон.

***

Мне было семь. Я стоял у железнодорожной насыпи и строил дом из камней. В том возрасте я не знал, как это опасно, находиться рядом с путями. Хоть родители и грозили мне страшной расправой, если узнают, что я хожу смотреть на поезда, мне не было страшно. Я был слишком мал и не представлял, что могу угодить под поезд, или, загулявшись вдоль путей попасть под напряжение. В те годы мы были озадачены только своими замками из камней и мокрой земли. В особенности мы приходили в восторг, когда камни, завернутые в комья мокрой земли, взрывались об проносившиеся мимо вагоны. Мы соревновались, кто больше попадет, и победителя всегда уносили на руках. Все, как и положено. Победитель получает уважение, а проигравшие - накапливают спортивную злость. В один июльский полдень мы собрались возле насыпи и готовили свои снаряды к атаке. Нас было пятеро, а шестой стоял на путях, смотрел по сторонам и вслушивался в стрекот кузнечиков и жужжание мух, пытаясь выяснить, едет поезд или нет. Железная дорога уходила далеко в обе стороны, и если всмотреться вдаль, то можно было разглядеть струи горячего воздуха. Горизонт казался иллюзией, оживающей картиной настоящего.

Жара стояла в тот день невыносимая. Мы с ребятами подготовились и принесли каждый по бутылке холодной воды. Как только мы пришли на излюбленное место у старого, заброшенного переезда, то тут же кинулись в тень. Я упал прямиком в траву за кирпичной стеной старого здания, в котором давно уже никто не появлялся, кроме нас. Пахло летом, настоящим жарким мальчишеским летом, которое я привык проживать с друзьями. Где-то вдалеке доносился шум автострады. Ее можно было увидеть отсюда отчетливо, так как наше место находилось на возвышенности, а шоссе пролегало в низине, приблизительно метрах в семистах от насыпи. А немного южнее, в сторону города начинался лес, вернее небольшая лесополоса. Отсюда наш город был таким красивым! Я лежал в зеленой траве, наслаждался прекрасным видом. Хорошее было время. Боже мой, прекрасное! Прекрасное… На какой-то момент мы все притихли перед важным делом. Каждый берег силу и набивал руку, что бы попасть по вагону камнем и как можно чаще. Кидали мы по очереди. Когда шел поезд, кидал кто-то один, все остальные считали количество попаданий. Было только одно правило – кидать, начиная с одиннадцатого вагона, что бы машинист не заметил обстрела и не остановил поезд. Камни ударялись о железные бочки и пропадали в океане таких же серых патронов, когда-то брошенных детской рукой. Их было неисчислимое множество. Маленькие и большие, а иногда причудливой формы.

Вот на горизонте появился очередной поезд. Послышался шелестящий шум приближающегося зверя. Наш постовой подал сигнал. Все приготовились к атаке. Я смотрел на ребят и видел в их глазах азарт и легкий страх неожиданностей. Железнодорожное полотно завибрировало и стало натянуто гудеть и шипеть. Поезд приблизился почти вплотную к нашей засаде. И вдруг, как завизжит, засвистит, засигналит! Камни посыпались из рук, настолько резким был его гудок. Сердце екнуло и убежало куда-то вниз. На мгновенье я застыл в растерянности. Краем глаза увидел, как кто-то убегал дальше от путей. Кто-то испугался и отступил. И тут во мне загорелась искорка гордости, что это был не я. Я здесь, стою с дрожащими коленями как вкопанный, но стою. Повернув голову направо, я увидел яркий и огромный фонарь, расположенный над окном машиниста. А потом события понеслись на скоростном болиде. Все было как в кино. Ветер и шум колес ударили в лицо и стало нечем дышать. И тут послышались удары камней. Значит кто-то все-таки стреляет. Выбежав немного из травы, я увидел, как светловолосый мальчуган в вытянутой футболке и повернутой козырьком назад кепке один за одним пускает свои снаряды. Этим мальчуганом был мой сосед Ванька Громов. Бесстрашно и сосредоточенно он делал свое дело. Камни, отскакивали от железных вагонов. Остальные не отставали от него. И вот уже целый шквал камней накрыл вагонное железо. Повинуясь эффекту толпы, я тоже поднял камень и с разгоравшимся азартом кинул что есть силы!

- Есть! – победоносно подняв руки вверх, выкрикнул я. И тут же принялся искать еще камней.

Это продолжалось бы до последнего вагона, если бы не прибежал постовой и не известил нас о приближающемся человеке в оранжевой куртке, крики которого уже были слышны вдалеке, и уж точно были адресованы нам. Что есть силы мы дали деру по проложенному маршруту вниз, к асфальтированной дороге, потом в пригородный лес, а там уже нас и не найти даже с собаками. Все знали, что для мальчишек лес – второе убежище, на случай черного дня.

Мы бежали, не зная устали и страха. Нас даже забавляло и подогревало ощущение погони. Мальчишеский адреналин подхватывал нас на своих волнах и уносил за считанные секунды далеко-далеко. Пожалуй, в эти моменты мы были похожи на нашкодивших котов. Да, это было наше лето! Наше!

Добежав до шалаша недалеко от дома, я завалился в клевер, раскинул руки и закрыл глаза. Грудь постепенно успокаивала свой бег, дыхание восстанавливалось. Я был счастлив и доволен тем, что вылазка получилось удачной. Своих я услышал совсем скоро, когда кто-то подполз по земле, а кто-то дошел, наклонился и упал лицом в мягкую зелень рядом. Наступило временное затишье. Но я знал, чувствовал, что друзья горды собой.

- Семь – я решил нарушить тишину.

- Девять – раздалось откуда-то сверху, по ощущениям с яблони.

- Восемь – прохрипел позади Ванька, его голос был узнаваем из всех.

- Двенадцать – лениво крякнул Димка, совсем рядом.

- Тринадцать – выпалил Санька.

- Двадцать четыре – медленно и вальяжно произнес голос из высокой травы.

Все приподнялись и молча, с недоверием посмотрели на Рыжего, худющего, веснушчатого мальчугана. Пашку.

- Миша, ты считал за этим обманщиком – обратился Егор к нашему так называемому «постовому». Но его нигде не было. Все поворачивались и недовольно искали взглядом этого неповоротливого Мишку. Пока, наконец из кустов репейника не послышались звуки.

- Не считал я. Там дядька бежал к нам, если бы не я…(послышалось кряхтенье) вам бы уже все жопы содрали ремнями давно! – снова кряхтенье и из кустов показалась лохматая и чумазая физиономия.

Миша вылез из кустов как настоящий медведь. Остановился над нами и тут все разразились хохотом. На макушке, прямо на самом верху в волосах «постового» застряли три колючки. Эдакий Царь-Репей собственной персоной! Шорты были порваны, карманы торчали наизнанку, но самое главное, от чего я держался за живот и чуть не умер от смеха было то, что на левой ноге нашего товарища напрочь отсутствовал сандаль. Но при этом пальцы ног имели такой же цвет, как обувь на правой ноге – черный. Он стоял и нелепо смотрел на свои ноги, переминаясь и почесывая голову, тогда и нашел свою колючую корону.

Пока все смеялись и шутили над Мишкой, над городом нависла угрожающе-черная туча. Первые капли намекнули нам о приближении ливня.

- Парни, пора расходиться! – нехотя выдавил я.

- Всем до завтра! Увидимся в полдень? – пробурчал Мишка.

-А почему именно в полдень? – спросил Ванька.

- Не знаю, у тебя есть другие предложения?

- Да все равно – пожал плечами тот.

Все попрощались друг с другом и стали расходиться. Я шел под моросящим дождем и думал только лишь об одном – как бы завтра переиграть ребят и стать самым лучшим стрелком. Я намерен был попасть по всем вагонам, чего бы это мне не стоило. Вот такими были мои планы тем знойным солнечным летом, когда мне шел восьмой год.

***

В этот раз, проснувшись, я почувствовал холод. От сильного ветра балконная дверь болталась на старых петлях, и я подумал, что она вот-вот упадет. Давно пора было заменить эту дверь на пластиковую. Да все никак не доходили руки. И тут я начал диалог с собой.

- А это все твоя лень, старый. Вызвал бы мастера и поменял бы полностью окно и дверь, так нет же, мы экономим. Какой идиот, господи.

Встаю и выхожу на балкон, убедившись, что стекло не разбито. А на улице в это время царит необычная атмосфера бесчинства ветра. Поднятые столбы пыли кружат вихри и обволакивают всех прохожих. А далеко на севере виднеется грозовой фронт, который скоро будет здесь. Улыбаюсь. Я люблю грозу. Как можно ее не любить? Это же прекрасное явление небес! А те, кто ее боится, обыкновенные глупцы. Придумали себе стереотипы и кучу способов защиты от ударов молний. Помню еще в детстве дедушка мне говорил, что хороших людей молния не трогает, а если кого и ударит, так значит он сам заслужил того. Посмотрев еще немного вдаль, на приближающуюся тучу, вспомнил, что должен был еще днем купить молоко и хлеб. Прикинув, сколько времени пройдет до начала грозового представления, решил, что успею вернуться. Закрыл дверь и спускаюсь по лестнице. Сколько раз за свою жизнь я спускался по ней. Наличие лифта, не мешало мне спускаться с 9 этажа даже в свои годы. Мне нравилось движение, наверно поэтому многие мои динозавры (друзья) завидовали, а иногда критиковали мою активность. А я доволен. А мне нравится. Да катись в зад, гребаная старость. В душе я молод и свеж. С легкостью распахнув подъездную дверь, я попадаю в вихрь ветра и начинаю с ним танец. Танец, в котором я всегда ведущий, и никак не наоборот. Наоборот будет тогда, когда я стану обездвиженным куском биомассы и буду лежать в ящике. А пока что я хозяин ситуации, и ветер лишь подчеркивает мою власть. Несмотря на свой возраст, я не сдаюсь. По средам и пятницам я бегаю на стадионе, иногда сажусь на велосипед, и да, я до сих пор уверенно вожу машину. Поэтому до магазина я добираюсь без труда, купив все необходимое. А тем временем на улице значительно потемнело, и оставались считанные минуты до начала грозового шоу. До подъезда идти ровно 100 шагов. Но спешить не зачем, да и некуда. Хватит. Всю жизнь только и делал, что спешил, мчался куда-то, в надежде обогнать время. Но теперь время догнало меня и никуда торопиться смысла нет. Кому как не мне пора занять место в зрительном ряду. Шагаю медленно, выбирая лавочку поудобнее и сажусь на одну из самых неказистых дворовых лавочек рядом с детской горкой и качелями. Лицо уже ловит осмелевшие дождевые капли. Первый гром звучит над городом, и я улыбаюсь. Закрываю глаза и сижу так некоторое время. До тех пор, пока не проваливаюсь в сон.

***

В этом сне я молод и полон сил. Так же как и мой новенький автомобиль, только что купленный. Черная волга ГАЗ 24. Я влюбился в него с первого взгляда на рынке и вопрос о выборе авто навсегда остался закрыт. И вот мы всей семьей уже плавным ходом проплывали над городом. Нам всем понравилась эта уютная и просто замечательная машина. Моя супруга Лена так вообще не хотела из нее вылезать после поездок, я даже ревновал (в шутку, конечно) к черному зверю, расхитителю сердец и семейного бюджета. Любишь кататься, люби и топливо покупать. Так гласит неумолимая пословица всех водителей. Но это мелочи. Сейчас мы неслись над всем городом, казалось выше крыш. И нам сигналили некоторые встречные и обгоняющие.

- Пап, пап, а поехали на озеро? Ну пожалуйста! – запричитал мой старший сын Андрюшка.

- Андрюша, сиди спокойно и не отвлекай папу. Видишь какое напряженное движение – с легкой тревогой осадила сына Лена.

Я улыбался.

- Да ладно, чего такого! Теперь, родные мои, я вас буду катать везде! Поедем куда захотим!

И мы все дружно засмеялись. Даже маленький Гришка. Ему было всего три года, а он уже смеялся громче всех, показывая отсутствие переднего зуба. Я обожал его, за эту улыбку можно было горы сдвинуть.

- Па, хатю озио! Озио! Паехаи на озео! Папитька! – важно заявил младшенький.

- А что, все хотят? Едем купаться, значит? – Спросил я громко, посмотрев в зеркало заднего вида.

- Пап, я тоже только за! Очень жарко, просто невыносимо. Искупаться не помешало бы – в ответ кивнула дочь Настя. Ей было десять. Она была такой красавицей, просто загляденье. Русые косы до самого пояса. Многим на зависть, а нам в радость.

Я посмотрел на часы, было 11-30.

- Лен, заедем тогда домой за полотенцами и одеждой? Заодно мороженого купим, а?

- Так, мороженое получат те, кто будет себя хорошо вести в дороге и не отвлекать папу! Всем ясно? – негласно согласилась со мной жена. Она всегда меня понимала с полуслова. Иногда я и сказать не успею, а она уже знает и продолжает за меня. От этого хотелось петь и танцевать! Как же хорошо жить с такими родными людьми!

- Ясно – хором ответили дети.

- Яса! – с довольной улыбкой выкрикнул Гриша. Глядя на его улыбку расцветали даже самые строгие бабушки и дедушки. Во всем дворе он был любимцем. Окрестные дома знали его улыбку и хитроватый прищур левого глаза. Не знаю, как он это делал, но все умилялись над ним. Милый ребенок.

Я добавил газу и вскоре мы уже мчались на озеро. Выехав из города на трассу, я решил еще немного добавить скорости. На этой машине скорость была в удовольствие даже с нашими дорогами.

- Коля, что ты делаешь! Сбавь скорость – испуганно шепнула супруга.

- Не бойся, милая моя! А лучше поцелуй меня прямо сейчас – я нагло повернул лицо к жене, не отводя глаз от дороги.

- И не подумаю, пока ты не перестанешь дурачиться как подросток. – Она была сердита.

Я немного снизил скорость, но поцелуя так и не удостоился. Солнце палило нещадно, и всем не терпелось добраться до воды.

- Пап, останови где-нибудь, мне в туалет надо – заявил Андрей.

- Дружок, а до озера не потерпишь?

- Сколько терпеть?

- Минут десять.

- Нет, пап, лучше останови, сиденья новые, жалко…

Хоть моему сыну и было всего десять, юмор был у него отличный, настоящий взрослый юмор.

- Капитан, остановите судно, экипаж в бешенстве! – подначивал всех Андрей.

- Так, Андрей, ты остался без мороженого! – шикнула Лена.

- Да какое мороженое, когда жареным пахнет – не растерялся сын.

Гришка и Настя зашлись звонким хохотом. Да и я улыбался. Остановил машину, и мы с Андрюшкой вышли по мужским делам. Все остальные отказались.

Отошли мы порядочно, чтобы не смущать водителей, проезжавших мимо, и наших пассажиров. В самый лес, конечно, мы не полезли, остановились у границы с деревьями. Я обернулся и посмотрел на машину. Мы были достаточно далеко, но видно было все, что делается в машине. Лена приоткрыла дверь, Настя и Гришка приникли к окну, смотря на нас. Наверняка они сейчас громко смеялись и кривлялись. В их возрасте это нормально.

В тот момент я и не подумать не мог, что вижу их живыми в последний раз. Движение на трассе сегодня было не интенсивным. Несколько грузовиков и легковых авто пронеслись мимо. Но тут я увидел нечто ужасное, от чего встал как вкопанный. Позади из-за поворота показалась фура. Тягач мчал все сто сорок, если не больше. Двигатель неестественно ревел. А водитель не собирался снижать газ и быстро смещался на обочину. Мчался он быстрее молнии по странной траектории. И я увидел все как в замедленном действии. Фура на всем ходу въехала в наш автомобиль и вместе с ним полетела в канаву. Шум стоял оглушительный. Последнее, что я увидел, это была маленькая головка моего сына Гришки и его беззубая улыбка, говорившая мне:

«Папуля, ну ты там скоро? Хватит заниматься грязными делами!».

Вот и все. Все…

А потом был один сплошной кошмар, длиною в жизнь. Ко мне прибежал Андрей, тряс меня за руку и вопил душераздирающе. Он рыдал и бил кулаками мне в грудь.

-Папа, когда закончится этот кошмар!? Папочка, скажи, что я сплю! – Мой сын трепыхался и кричал так громко, как только могут люди. У него был шок, как и у меня. Но мой шок прошел абсолютно без единой слезы. А когда он прошел, то меня как будто из ведра облили холодной водой.

- Не знаю, сын…точно не могу сказать. Знаю только, что все закончится в день, когда наступит белый полдень, - промямлил что-то невнятное я чужим, не своим голосом.

Картины поплыли мимо, и я поддался течению черной реальности. Меня поглотила чернота.

***

Просыпаюсь от холода, лежа возле скамейке во дворе. Время под вечер, и небо чистое. Воздух чист и разряжен. Пахнет свежей грозой. Видимо только что закончилось шоу. А я все пропустил, и к тому же свалился в лужу и промок до нитки. Холодно. Мокрая одежда прилипла к старым костям и это ужасное ощущение, скажу я вам! Смотрю на часы и определяю, что провалялся я здесь около получаса. Видимо ливень был поистине сильным, столько воды оставил! Кое-как встаю, и пытаюсь сделать шаг. Больно и тяжело, словно к ногам приковали цепи. В луже, под скамейкой обнаружил свои покупки. Но поднимать их у меня не было никакого желания, да и силы иссякли. Домой. Хватит с меня прогулок и приключений. Сегодня победа не на моей стороне. Иду и вижу, как пялятся прохожие. Конечно, вид у меня что надо. По куртке стекает грязь, штаны полностью промокли, и попробуй объясни этим упрекающим взглядам, что это вода из лужи, и что я просто упал, что может быть потерял сознание, а не напился. Очередной осуждающий взгляд прохожей дамы, лет сорока пяти вывел меня из себя.

- Нахер иди! На что уставилась?! – гаркнул на нее, брызгая слюной.

Женщина отпрыгнула от неожиданности.

- Да пошел ты сам, старый алкаш! Все никак не нахлебаются! «Да что б вы подавились своей водкой наконец!» —и не мог представить, что сказал ей что-то настолько обидное.

- Да вы же не люди! Вы стало баранов, смотрящих друг другу в рот. И не надо на меня орать, хоть и старый, но слышу отлично, - не поворачиваясь, закончил этот диалог.

Я-то закончил, а моя собеседница все никак не успокаивалась. По ее крикам и жалобному тону я понял, что она уже не одна, и что у нее появился слушатель. Поворачиваюсь и вижу возле нее мужчину, видимо муж или любовник. Он оценивает ситуацию и думает что делать. Был бы я моложе на десяток лет, разговор со мной он начал бы с кулаков. Но сейчас он медлил. Возможно, не хотел вмешиваться, а может ждал момент, чтобы ударить в спину. Я разворачиваюсь и выпрямляюсь как струна, не сводя с него глаз. Ростом он был ниже меня, да и физически слаб, это было видно по его тоненьким ножкам и худым рукам, которые тянулись чуть-ли не до колен. Зато живот он гордо держал перед собой. Пока продолжалось кудахтанье и крики от этой неприятной женщины мы стояли и смотрели друг на друга. Но тут мужик решил показать себя и сделал выпад ко мне.

- Еще шаг и сломаю тебе челюсть, гребаный членосос, - спокойно и уверенно говорю я, не двигаясь.

— Ну это мы проверим, дед – по-шакальи шипит тот.

- Дерзай, арбуз. Я тебя предупредил – Сжимаю кулаки, которые в два раза превосходят по размерам его. Хоть я и был стар, но крепость рук еще была.

Он смотрит снизу вверх на меня, сплевывает в сторону, хватает свою даму за руку и быстро уходит, пару раз нервно оборачиваясь.

- Зассал – смеюсь и тут же ловлю приступ мокрого кашля.

Все, дружок, пора домой, иначе завтра ты не встанешь с койки. Мысленно обращаюсь к себе ухожу домой.

Поставив перед собой чашку горячего кофе, вдруг ловлю себя на мысли, что хочу выкурить сигаретку, а может две. Но у меня их нет, а идти к соседям тоже не в моих планах. Я не курю уже несколько лет, а сейчас вдруг захотелось.

В дверь постучали. Не позвонили, а постучали. Странно, стука в дверь я давно не слышал. Кому я понадобился на ночь глядя? На удивление легко встаю со стула и открываю дверь. На площадке вижу то, от чего перехватывает дыхание и в горле пересыхает за секунду. Передо мной стоит мой друг детства Ванька Громов. Белый строгий костюм, трость и седая шевелюра указывает на прошедшее время. Но я узнаю в нем своего дружка, своего Ваньку, с которым пробегал все лучшие детские годы. А в один июньский день, когда нам было по восемнадцать, он уехал с родителями в другой город. И с тех пор мы ни разу не виделись, к большому сожалению. Но здесь и сейчас я вижу перед собой того же Ваньку, с озорным взглядом и веснушками, пусть и старого как сама Земля, но и я ведь не молод.

- Ваня?

- Колька? – просипел он своим неповторимым голосом. И я сразу вспомнил этот скрипучий мальчишеский голос, который был только у него. Мы всегда смеялись с ребятами и говорили, что он родился стариком.

Обниматься мне не хотелось. Никогда не любил объятия друзей. Хоть и дружеские, но все же, они же не женщины, что бы их обнимать! Наверно это только мои предрассудки.

- Ну, заходи, раз пришел, старый черт, - улыбаясь во весь рот промолвил я.

- Чаем то хоть угостишь?

- За полтинник даже лимона ломтик кину, айда на кухню!

Глядя на своего постаревшего товарища и слушая истории о том, как он прожил свою жизнь, я вижу в нем то, что замечал и за собой иногда. Замедленная речь, рассеянный взгляд, медленный поворот головы, и самое главное – это обездвиженность и боязнь сделать лишнее движение.

- Вань, а ведь мы уже совсем старые – прервал я его посреди какого-то его рассказа о детях и внуках.

- А разве могли мы тогда подумать, что будем такими?

- Ни за что. Ты знаешь, у меня такое чувство, что прошла вечность. Смотрю на тебя и вижу в глубоком старике ребенка. Вот, кажется, что сейчас ты вытянешь ногу, а на ней не старческие белые сандалии, а самые крутые кроссовки, которые любят парни в десять лет.

Мы смеемся и регочем как молодые, иногда грустим и киваем с пониманием, обсуждая все на свете. Все то, о чем не могли поговорить не один десяток лет. Из его рассказов я узнаю много удивительных и нелепых вещей. Но самое главное, о чем умалчивает мой друг я узнаю в самом конце беседы.

- Давно ты «наших» видел? – Спрашиваю с опаской я, не поднимая глаз от стола.

Некоторое время стоит мертвая тишина. Потом Ваня все-таки рассказывает мне то, о чем умалчивал все это время.

- Коль, наших уже никого нет в живых. Все на тот свет отправились. Только ты и я остались.

Снова тишина, которую никто не решается нарушить.

- Закурим? – еле слышно проговариваю сквозь навалившиеся слезы.

- Закурим, дружок, как раньше.

И вот мы сидим в сумеречной комнате и курим. Курим и молчим. Я не могу вымолвить и слово. Горький дым хоть немного сдерживает мою истерику. Впрочем, ненадолго. У всего есть предел. И вот я уже рыдаю, не скрывая своего горя. Морщинистый, седой и немощный старик рыдает, затягиваясь едким дымом в компании такого же старика, словно проводя похороны всей своей жизни, ушедшей в вечность.

Сам не знаю почему, но говорю другу:

- Знаешь, очень хочется увидеть перед смертью свой родной дом! Как же хочется приехать в наш городок и постоять возле шалаша! Очень хочу посмотреть хотя бы с улицы на родные окна и балкон! Ваня, что ты молчишь? Тебе разве не хочется хоть на минуту вернуться в детство? Проводить глазами поезд? Или пуститься за ним вдогонку?

Иван улыбается и сухо говорит:

- Хочется, но стар я для этого. Мне уже не доехать, боюсь времени не хватит.

- А давай прямо завтра и рванем! Заправим мой форд и поедем домой!

Ванька смотрит на меня как на наивное дитя и ничего не отвечает. Мы снова молчим. Каждый о своем.

Ванька нарушает тишину:

- Я думаю мы сможем поехать, но не сегодня.

- Да? А когда? Когда ты будешь свободен? Ты только скажи, сразу поедем! – с надеждой посмотрел я на друга.

- Надо выждать подходящей погоды. Не хочется в такую слякоть ехать, возраст не тот.

- Да ладно тебе! Погода не беда. Так когда едем?

Старик в белом костюме напротив подумал еще минуту и сказал, как-то загадочно и грустно посмотрев мне в глаза:

- Ты отправишься домой, когда будет белый полдень. Как только он наступит, сразу и поедем! Обещаю тебе!

Снова небольшое молчание. После чего он продолжил.

- Ты пойми, у каждого поколения есть свой рассвет и закат. В этом нет ничего удивительного. Это естественно, Коля.

- Вот только нас никто не предупреждал, что закаты приходят так рано, мы могли бы успеть попрощаться, как следует с рассветом, – оправдываюсь я.

Выдержав паузу, Ванька говорит:

- Я здесь как раз для этого. Пришла пора прощаться. Посмотри, какой закат, - указал он на окно.

Я смотрю на оранжевый диск, медленно опускающийся за горизонт, и снова засыпаю.

***

Только в этот раз мне не приснилось ничего. Всю ночь, до утра я проспал без задних ног. На утро я открыл глаза, проснувшись в любимом кресле и вспомнил, что у меня же в гостях друг детства. Интересно, он сам себе постелил и лег спать? Как неудобно получилось. На часах было 10-00. Осторожно, что бы не разбудить гостя я заглянул в комнату, но там никого не было. Возможно, он заснул в детской, где обычно спят мои внуки, приезжающие погостить к деду. Но и там его не оказалось.

- Ушел все-таки…

Проверив туалет, ванную и кухню я убеждаюсь в своем одиночестве. Гостя в доме не было, как и его следов. Лишь одиноко стоящая кружка на столике возле кресла говорит о реальности происходящего. Сигаретами тоже не пахнет. Даже намека нет на вчерашний диалог. Интересный товарищ, этот Ванька Громов. Непонятно как он ушел, как открыл и закрыл дверь. Ключи все на месте, да и вещи все на своих местах не тронуты и не сдвинуты, что говорит о присутствии здесь только одного человека. Тогда я окончательно решаю собраться в поездку на родину. В тот далекий небольшой городок, где прошли лучшие годы жизни и беспечного детства. Собирать вещи в дорогу не стану, они ни к чему. Возьму лишь походный набор, который нас учили брать с собой в путешествия на школьных уроках труда. Обуваясь, замечаю, что по квартире гуляет ветер. Видимо где-то не закрыл окно. Прохожу на кухню и вижу настежь открытое окно. Еще одна странность, ведь полчаса назад все окна проверял – были закрыты. Не зря говорят во всех умных телешоу, что в старости память постепенно покидает человека, и даже то, что было несколько минут назад сложно вспомнить. Закрываю дверь и точка. Еду домой.

***

Старенький форд находится в пути уже второй день. Несколько остановок, десятки АЗС и зон отдыха говорят о нескольких сотнях пройденных километров. Остается еще немного, и к вечеру этого дня я сверну с шоссе №17 направо, еще немного проеду и окажусь в маленьком городке, оставленным мною когда-то давно в прошлом, в городе, где я узнал этот мир и прожил свою «первую» счастливую жизнь. Вот уже виднеется указатель городской черты, и я чувствую, как поднимается сердечный ритм. Он ускоряется и кажется, что сердце вылетит птицей из груди от радости, нетерпения. Но к этим чувствам добавился страх. Я столько лет не был дома, что боюсь не узнать этот город. За такое количество времени он мог измениться до неузнаваемости. И возможно он покажется мне чужим, а ведь в нем живут все мои воспоминания. Этого я и боюсь, что пропадет это теплое, жгучее чувство встречи с родной землей. Если вы когда-нибудь возвращались на родину после долгой поездки, вы понимаете, о чем я. Правда моя поездка оказалась длиной в жизнь.

Поворачиваю с шоссе на дорогу, ведущую в город. Глаза сами начинают искать знакомые строения, деревья, камни и все то, что здесь было давным-давно. Довольно странное ощущение настигает меня в машине, на большой скорости. Я даже вынужден скинуть газ, свернуть на обочину и остановиться. Отдышавшись, я понимаю, что здесь все осталось таким-же как было тогда, в «прошлой» жизни. Те же густые насаждения деревьев, то же «Экспресс-кафе», только цвет здания стал другим, из ярко-зеленого он стал синим. За ним на протяжении нескольких километров тянулся деревянный забор. Боже мой! Он еще сохранился! Но дальше ехать не решаюсь, нужно переночевать, и уже утром въехать в мой город и поздороваться с ним! Паркую машину прямо за кафе на парковке. Выключаю двигатель и начинаю думать.

***

Мои мысли обрываются в 5-35 утра, когда солнце неожиданно начинает отражаться от зеркала заднего вида и ослепляет своими лучами. Выхожу из машины, что бы размять ноги, которые напоминают сейчас две сухих ветки. Кажется, я заново учусь ходить. Но это волнует меня в меньшей степени. И то, что сутки я нахожусь бес сна, тоже вторично. Сейчас главным было наконец увидеть дом. Вернуться в свой маленький город больших надежд.

Но прежде, чем отправиться в город, необходимо было выпить кофе. Экспресс-кафе открывается в 10-00. Придется подождать здесь. Я мог бы поехать и выпить кофе в городе, но делать этого не хочется. Только испорчу весь вкус встречи с городом. Сажусь в машину и завожу будильник на всякий случай. В рассветный час уже чувствуется, что день будет жарким. А вокруг тишина, нарушаемая редкими машинами. Вслушиваясь в шуршание шин по асфальту, я проваливаюсь в неглубокий сон.

Но как только закрываю глаза слышу звонок будильника. Неужели уже? Нехотя открываю глаза. На часах 10-01.

-Ничего себе. Время тут летит явно быстрее.

Выпив утреннее кофе в «Экспресс-кафе» я решительно выезжаю навстречу городу. Вдоль дороги все те же деревья и дома. Дома! Они остались теми же! Вот только наверняка в них живут уже дети или внуки тех хозяев, которые их возвели много лет назад. Доезжаю до железнодорожного переезда и чувствую, что скоро что-то начнется. Что вот-вот что-то грянет, наступит, случится, поменяется. А вот что, я не знаю. Проезжая по переезду сигналю два раза дежурному (так всегда делал мой отец). Но в ответ никто не выходит и ничего не происходит. Ну, у дежурного дел и без меня полно, так что ерунда. Вот я уже сворачиваю на центральную улицу и останавливаюсь возле большого красивого здания. Немного постояв, вспоминаю, что раньше на этом месте был заброшенный дом с разбитыми окнами, без дверей. Теперь тут расположился огромный разноцветный торговый центр.

- Ну, еще бы. Не удивлен, - с грустинкой произношу сам себе.

А вокруг все как будто постаревшее. Такое чувство, что город постарел вместе со мной. Неприятное чувство кольнуло в сознании. Нужно ехать дальше. Прежде всего, мне нужно увидеть дом. Мой дом. Завожу мотор и двигаюсь дальше.

Проехав несколько улиц, я лишь еще больше расстраиваюсь. Во что превратили некогда зеленый и красивый город. В груди щемит, словно глубоко застрял осколок чего-то острого. Не заслуживает это место такого отношения! Все памятники и скверы заброшены и покрыты слоем многолетнего мусора и черным оттенком человеческой души. Вернее сказать бездушья. Этот город словно шептал мне из-под обломков светлых надежд – спаси меня, помоги мне! Ничего ценного здесь не осталось. На смену солнечной детской иллюзии пришла волна окурков и пошлых разбитых бутылок. Добавляю газ. И дорога виднеется уже сквозь дрожащую пелену слез, едва сдерживаемых.

Поворачиваю на улицу Красной Горы и останавливаю машину. Мой дом совсем близко. Дальше пойду пешком. Так нужно, я это чувствую. На всякий случай закрываю машину. Иду домой. Боже милостивый, спустя столько лет я вернулся домой!

Смотрю на часы, сейчас 11-30. Жарко, солнце палит нещадно. Жаль, что я не взял кепку. Рубашка уже прилипла к спине, не поймать бы солнечный удар. Подхожу к дому и поднимаю глаза. Меня оглушает тишина и ослепительно белый цвет балконов и окон. Я вынужден прикрыть глаза рукой от такой яркости. Краски и давящая тишина наваливается на меня с неистовой силой. Устоять невозможно, я падаю на колени. Но не отрываю взгляд от окон пятого этажа, слева от лестничного пролета. Три белоснежных окна. Первое сейчас открыто на проветривание. Горло сдавливает криком, но его не слышно никому кроме меня. Беззвучный крик смешивается со слезами, а они уже катятся по щекам. Вот сейчас, сейчас, еще секунду и появится в окне мама, она позовет меня домой. Я замер и жду ее голоса. Она должна как обычно добрым голосом окликнуть меня:

«Коленька, ну чего же ты плачешь, сынок? Иди скорее домой! Мы с отцом чай пить садимся, только тебя ждем!»

Время 11-55. Еще немного и я увижу руку мамы, открывавшую окно полностью. А потом и ее саму. Подождите, вот сейчас. Но ничего не происходит. Только открывается подъездная дверь и на улицу вылетает мальчишка лет восьми в зеленой кепке и ярко оранжевых шортах! Он несется сломя голову, но куда?

Время 11-56. Мальчишек уже четверо, они о чем-то разговаривают оживленно, а потом замечают меня. Несколько секунд посовещавшись осторожно подходят ко мне.

-Дедушка, вам помочь? Что вы тут делаете? – спрашивает один из них с хитрыми глазами.

- Да пошли в шалаш! Кто его знает, что ему надо, вдруг это маньяк! Мама не разрешает мне разговаривать с незнакомцами – резко бьет по ушам голос самого высокого мальчугана. Он явно лидер этой компании. Они убегают с улюлюканьем и смехом.

11-57. Встаю с колен и иду к подъезду. Разум плохо слушается, в глазах темнеет и светлеет. Такое ощущение, что кто-то зажигает и тушит свечу. Возле подъезда меня встречает молодая семья, собравшаяся на прогулку. Молодая женщина, по-настоящему красивая вытирает рот маленькому сыну. Он весь измазан в шоколаде. И он доволен, потому что за руку его держит старшая сестра со связкой разноцветных воздушных шаров.

- Вот так всегда приходится ждать этих мужчин! Где Андрей с отцом? Настя, сбегай за ними, где они там застряли! Господи, Гриша, хватит облизывать рот, дай сама вытру…

- Вера? – вытирая слезы и абсолютно севшим, скрипучим голосом выдавливаю из себя слова.

Женщина испуганно оборачивается и смотрит на меня как на монстра из детских сказок.

- Простите, вы наверно обознались.

Потом еще мгновение смотрит на меня с недоверием и поворачивается к сыну.

- Вера! Постой! – протягиваю руку, что бы дотронуться до нее. Но вспышка света в моей голове все затмевает.

11-58. Открываю глаза. Возле подъезда никого. А дверь в подъезд открыта. Я захожу в него и ощущаю знакомый запах подвальной сырости. Ура! Наконец-то! Сразу перед глазами дедушкины запасы картошки в подвале и куча всякого ненужного хлама, старые лыжи, банки, покрытые паутиной, старая сантехника, инструменты и прочее. С этими мыслями поднимаюсь до пятого этажа. Останавливаюсь.

11-59. Возле окна на лестничном пролете стоит и смотрит на меня мой недавний гость и детский друг Ванька. Вот только сейчас почему-то ему всего восемь. Веснушки горят огнем, рваные сандалии и запачканные в смолу шорты сбивают меня с толку.

- Ваня..-но не успеваю я договорить, как он прикладывает палец к губам.

- Тссс! – И при этом он улыбается так искренне и в тоже время лукаво, впрочем, как и всегда.

Он показывает мне в сторону двери. И меня охватывает холод. Я не могу сдвинуться с места. Я знаю, чувствую сердцем, что мне нужно зайти к себе домой, хоть это уже и вовсе не мой дом и живут там совсем другие люди. Но жест моего восьмилетнего друга настаивает на этом.

- Время пришло. Тебя все ждут. Не затягивай, если не хочешь, что бы тебе попало! Белый полдень уже здесь! Во веки веков. Пора… – говорит мой друг старческим скрипучим голосом и его слова постепенно перерастают в нелепое бормотание.

Я смотрю вниз и вижу, как свет поглощает третий этаж и выше. Бегом поднимаюсь на пролет выше и вот я у двери. Свет уже заливает площадку и Ванька тонет в ней как в белом море.

12-00. Открываю дверь. Эта дверь, которую я отлично знал была мне самой родной. Я хотел дотронуться до нее, ощутить холодную ручку и прикоснуться к памяти прошлого. Я всю жизнь мечтал добраться сюда и наконец, я здесь. Но открыв дверь, я не вижу привычной квартиры и мебели. Даже пола и потолка нет. Смотрю вперед, в надежде увидеть хоть кого-нибудь. Ну, пожалуйста, хоть кого-нибудь родного! Даже хотя бы самого себя в 8 лет. Но есть только абсолютное ничто и белый свет, заливающий все. Я сам становлюсь этим светом. Радость переполняет меня, она ломает меня пополам, лепит из меня смешные фигурки. Сначала я становлюсь львенком, затем перерастаю в мудрую черепаху, потом в змею, лошадь, кита, барсука, ухаю филином в пластилиновой чаще, под рокот неотложных кофейных минут. А дальше в грудь вонзают световой кинжал и перемалывают в муку.

А потом тишина. Звенящая тишина. Очень долго.

И лишь потом кто-то осторожно говорит на ухо:

- Попробуйте наш новый кофейный напиток, под названием «Белый полдень». Он вам понравится.