Кофейный ребенок

Глава 1

- Еще одна чашка кофе? Смотри, будешь пить столько кофе – негритенка родишь.

Наташа фыркнула и едва не пролила кофе на стол. Ее друзья – Ксюша и Олег переглянулись.

- Это новые исследования немецких ученых? – осведомилась она, но Ксюша уже знала, что сейчас последует. Новая интересная история.

Екатерина Карловна улыбнулась, оглядывая своих юных гостей. Ксюша в очередной раз перелистывала ее школьный дневник с пожелтевшими страницами. Старалась прикасаться осторожно – все-таки 1915 ый год как-никак!

Екатерина Карловна казалась детям существом волшебным, из другого мира. Дворянка, бывшая оперная певица, под конец карьеры преподававшая музыку. Ксюшу восхищала ее образованность, а Наташа заявляла, что это все дворянское происхождение. А кровь не водица - ее никакие сталинские лагеря не сотрут.

Но, так или иначе, друзей тянуло сюда как магнитом.

- Это, конечно, правда, - с усмешкой согласилась Карловна. – Но вы когда-нибудь думали, всегда ли она нужна?

- Лучше горькая правда, чем сладкая ложь, - протянул Олег и вытянул ноги, в которые тут же вцепилась рыжая кошка Лапка.

- А вы с чего об этом заговорили? - осведомилась Ксюша. Катерина Карловна покачала головой и принялась скатывать клубок для вязания.

- Да телевизор уже смотреть не могу, - пожаловалась она. – По-моему, все отцы побежали своих детей на ДНК проверять. А кому от этой правды будет хорошо? Ребенку? Жене? Отцу?

- А причем тут "хорошо"? - возразил Олег. - Дело-то не в этом. Человек должен знать правду.

У Ксюши был другой вопрос:

- Ну, так причем тут кофе?

Катерина Карловна ответила не сразу, точно специально разжигая любопытство слушателей.

- Это произошло еще до моего рождения, - начала она. – Моя мать всего как полгода вышла за отца и поселилась в его имении. И вот как-то за завтраком...

***

Карл Людвигович фон Штильберг и его молодая супруга Анна сидели в столовой за завтраком. Солнце играло на столовом серебре и фарфоровом сервизе. У ног Анны сидела ее любимая собака и время от времени получала от хозяйки гостинец в виде сахара.

В этот момент в столовую вошел лакей и поклонился.

- К вам мужик из деревни, - заметил он. – Срочно, говорят.

- А что случилось? – осведомился Карл.

- Да, вроде, Олеська Матвеева ребенка родила, - честно признался лакей, - но с ним что-то не так, и наши не знают, что с ним делать.

- То есть как «что делать»? – не поняла Анна. – Разве мужики осмелятся причинить вред ребенку? – она взглянула на мужа. Карл пожал плечами.

- Я поеду в деревню и все узнаю.

- И я с вами! – заявила Анна. – Я уверена, что смогу их успокоить, если что не так. Прошу вас, mon cher.

Карл спорить с молодой женой не стал и снова кивнул.

- Хорошо. Если вас это развлечет.

После завтрака супруги велели дать лошадей и поехали в деревню.

Почти все крестьяне уже собрались возле дома крестьянина Матвеева. Увидев барина и барыню, они почтительно расступились.

- И что здесь происходит? – властно спросил их хозяин.

- Олеська ребенка родила, - сообщил один из парней. – Черного! Вот вам крест, - и перекрестился.

Карл Людвигович приподнял бровь и вместе с женой вошел в дом. Остальные – за ними.

Олеся лежала в постели, бледная, с растрепанными, прилипшими ко лбу светло-русыми волосами. Ее муж – рядом, всем своим видом выражая готовность защитить ее.

Карл Людвигович первым делом спросил молодую мать о здоровье. Олеся смущенно ответила, что чувствует себя хорошо.

- Можно посмотреть на твоего ребенка? – ласково спросила Анна. – Не бойся, я не глазливая.

Олеся кивнула, и ее свекровь передала барыне плачущий сверток.

Ребенок действительно был черным. Волосы редкие и мягкие, но Анна и Карл знали, что скоро они станут жесткими и кудрявыми, как у всех представителей его расы. Но как объяснить это мужикам?

- Что за мода превращать детей в гусениц? – осведомилась Анна, стараясь уложить младенца поудобнее. – Между прочим, Руссо категорически не одобряет такой обычай.

Крестьяне, постепенно заполнившие комнату, удивленно переглянулись. Господа вели себя так, будто это был обычный, ничем не примечательный младенец!

- Вы бы с ним особо не тетешкались, - заметил один. – Не иначе дьявольское отродье! С дьяволом, гадина, снюхалась! Ведьма!

- Ведьма! Ведьма! – послышалось с разных сторон. Олеся сжалась. Она понимала, что только присутствие господ сейчас спасает ее и малыша от расправы. Анна прижала младенца к себе. Нужно было срочно что-то придумать.

- Я слышала, ты в прошлое лето служила в городе, в чайно-кофейной лавке, - заметила она Олесе. Та кивнула. - Вот и ответ. Женщина, которая долго находится среди паров кофейных зерен, рискует родить черного ребенка.

Карл воззрился на жену, как на сумасшедшую, потом сообразил и закивал.

- Именно. И вообще не стоит злоупотреблять экзотикой, - заметил он, а малыш на руках у его жены, захныкал. – Ладно, пойдемте. Не будем мешать малышу завтракать.

***

- В общем, «ложь во спасение», - кивнула Ксюша. – А почему у Олеси родился негритенок? Не от кофе же!

Екатерина Карловна кивнула.

- Почти. Кофейно-чайную лавку держал некто Али. Откуда он был родом, не скажу – не знаю. Знаю только, что наша Олеська голову потеряла.

- А он замуж ее звал? – полюбопытствовала Ксюша. Карловна кивнула.

- А она побоялась осуждения? – догадалась Наташа. Карловна вздохнула.

- Да причем тут это? Родители, может, и благословили бы – жених богатый, дом не хуже барского, с помещиками в карты играет. Просто веры разные. Он от своей отказываться не хотел, она тоже. А тут к ней Гришка Матвеев посватался. Парень хороший, работящий. Не пьющий. А что еще девке надо? - Екатерина Карловна усмехнулась. – Она ему все рассказала, он ребенка принял. А моя матушка ему крестной была – никто в деревне не осмелился бы. Люди все равно шептались, что ребенок от дьявола, а Олеська ведьма. Ну, сами подумайте – если бы моя матушка эту ерунду про кофе не придумала? Олесю либо за колдовство заклевали, либо за то, что замуж брюхатая шла.

В голове Ксюши мелькнула мысль, что поведение Олеси многие девушки сочли бы глупым – с одной стороны богатый и, видимо, любимый мужчина, но иноверец, а с другой – может, не очень любимый и не очень богатый, но свой. А Карловна оглядела своих гостей. «Сказать им что ли, что Олеська потом еще троих родила – двоих белых мальчишек и чернокожую девочку? – подумала она. – Хотя к чему?».

- Я это к чему говорю? – продолжила она. – Что правда не всегда нужна. А если нужна, то какая-то определенная. Вот вы же знаете о матери Терезе?

Школьники закивали.

- Так я вчера по телеку смотрела передачу - оказывается, никакой она святой не была. И пожертвования делись невесть куда, и больницы у нее были такие, что наши поликлиники на ее фоне - дворцы. Но другой вопрос - стоит ли про это говорить? У людей была картинка - святая мать Тереза. Ну или святой Ленин, как у моего поколения - но не у меня, конечно. Стоит ли говорить правду, если она причинит боль? - она покачала головой.

Эта мысль, как и ожидалась, возмутила всех троих.

Бурная дискуссия затянулась до темноты, пока всем троим не начали названивать родители. И пришлось собираться.

Карловна провожала их с затаенной неохотой. Наташа и Олег тепло попрощались с ней и ушли, а Ксюша задержалась.

- Екатерина Карловна, а то, что вы нам сейчас рассказывали – правда? – осведомилась она. Карловна улыбнулась, и в ее глазах мелькнули лукавые искорки, из-за которых ее ученики иногда считали ее ведьмой.

- А к чему тебе это знать?