Книга пространств

Глава 1

КНИГА ПРОСТРАНСТВ

1.

Ефим размахнулся и с силой ударил по двери. К его удивлению, та подалась легко и открылась ровно на столько, чтобы слесарь смог пройти внутрь, и хотя он был пьян, все же почувствовал что-то неладное.

– Не понял. Открыто? А где же Люська-падлюка? Опять сбежала к своей мамаше? Да я ее…

Ефим решительно прошел в кухню, где пахло жареной картошкой с грибами. В темноте налетел на табуретку, отпихнул ее с грохотом и выругался.

– Люська! Ты где? – Слесарь щелкнул выключателем.

На плите стояла еще теплая сковорода с картошкой, на столе посверкивала мутным боком банка с киселем. Но Люськи не было.

Ефим прошел в комнату. После яркого света кухни комната показалась погруженной в полутьму. Только в глубине горел экран телевизора, но звук его был выключен.

Рассвирепев, слесарь набрал в легкие побольше воздуха и уже собрался обложить жену трехэтажным, но тут в углу зажегся торшер, а экран телевизора погас. Однако ни в кресле, ни на диване, ни у стола Ефим никого не увидел.

– Никого? Ну, да. Никого. Точно никого. – Ефим на секунду задумался и выдал: – Здравствуй, Глюк.

Он повернулся к погасшему телевизору, но тут услышал за спиной надтреснутый старческий голос:

– Это не Глюк. И вы в своем уме, молодой человек. Пока.

Челюсть Ефима отвисла. Рядом с торшером в кресле сидел плюгавый старик в изодранном драповом пальто, а на подлокотнике кресла лежала замызганная шляпа серого цвета. Старик, прикрыв глаза, поглаживал усы.

– Если будете так пить, точно не доживете до сорока.

Ефим протянул руку в сторону посетителя, но того не оказалось на прежнем месте. Старик стоял теперь у двери, облокотясь на косяк и сложив руки на груди. Когда он успел туда переместиться, Ефим не заметил.

– Кто в доме хозяин? – проговорил Ефим и, сжав кулаки, двинулся к старику.

Тот, казалось, не замечал приближающегося Ефима. Только взгляд его серых глаз вдруг стал холодным, а голос приобрел металлический призвук.

-– Сядь.

Старик повел пальцем в сторону дивана, и Ефим почувствовал, как неведомая сила толкает его в спину.

– Ты мне нужен.

– Вы кто? – только и сумел пролепетать Ефим.

– Неважно. Называй меня «Профессор».

Старик легко оттолкнулся от стены и стремительно проплыл над полом к Ефиму. Когда он, наконец, приблизился, то оказался в коричневом стильном плаще ниже колена и в черной широкополой шляпе и выглядел лет на сорок.

– У тебя есть одна старинная вещица, которая очень нужна мне. Не догадываешься, какая?

Ефим усердно замотал головой.

Старик достал из кармана игральную карту, бросил ее Ефиму. Карта бумерангом перелетела через комнату и зависла перед лицом хозяина квартиры. Но когда Ефим взглянул на карту, то увидел фотографию своей бабушки. Он и не предполагал, что его бабушка могла когда-то так одеваться. Она была одета в дорогой маскарадный костюм, который стоил, наверное, бешеных денег. Черное платье с кринолином и глубоким декольте несказанно шло ей. Здесь бабуля выглядела лет на шестьдесят, но где могла быть сделана эта фотография, Ефим терялся в догадках.

– Это бабушка?

Ефим икнул и, встав с дивана, подошел к торшеру. Только теперь он заметил, что кровавый рубин в золотой оправе светится в полутьме. Блики камня были как будто живые, они приказывали прикоснуться к украшению, согреть его в руках.

Ефим вспомнил этот камень. Семейная реликвия хранилась в ящике письменного стола. Но взять камень из стола, а тем более продать его или подарить кому-то было немыслимо. Реликвия! В нем, в этом камне сосредоточена какая-то сила, которая спит, но если ее разбудить, можно натворить немало бед. Так говорил дед Ефима, когда передавал его внуку. А внук, испугавшись неведомой силы, забросил камень в дальний угол стола, завернув его в плотную ткань.

Так вот зачем он здесь, этот подозрительный плюгавый старичишка, превратившийся вмиг в знойного красавца.

Больше всего Ефима возмутило вежливое обращение этого так называемого профессора. Ефим подошел к окну, порылся в ящике, где держал инструменты и достал разводной ключ.

– Значит, слушай меня, профессор. Сейчас я зажмурюсь на секунду, а когда открою глаза, тебя уже не должно быть здесь, ты меня понял? На счет три: раз, два…

– Очень грубо и не эффективно.

– Три.

Ефим зажмурился и тут же открыл глаза. Но этого мига хватило, чтобы его квартира превратилась в клетку с тигром. Огромный полосатый зверь повел носом, и пригнув голову двинулся в сторону Ефима. Колени Ефима сами собой подогнулись, и он медленно сполз на липкий, как ему показалось, пол. Забившись в угол клетки, несчастный шарил по полу руками, пытаясь найти выпавший ключ.

Тигр не дошел до слесаря трех шагов, остановился и тут же, превратившись в согбенного годами старца, произнес:

– Протяни руку и возьми книгу.

Недоумевая, Ефим повернул голову и увидел на тумбочке большую книгу в сафьяновом переплете. Углы книги были покрыты золотом. Ефим почему-то сразу поверил, что это золото.. Дрожащей рукой он взял тяжелый фолиант и положил себе на колени. Когда он поднял взгляд от книги, комната вновь вернулась на место, а сам Ефим сидел у окна на полу. Профессор, прихлебывая кофе, сидел в кресле. Выждав три секунды, он спросил:

– Поговорим?

Казалось, профессор выплыл из кресла и принял вертикальное положение, не прикладывая усилий.

– Поразвлекались, а теперь к делу. Это – книга пространств. В ней как в любом маршрутизаторе собраны все необходимые места, где ты будешь выполнять мое задание. Стоит тебе открыть какую-то страницу и прикоснуться к ней, ты тут же перенесешься в это место. Да, и не забудь сначала хотя бы ознакомиться с содержанием, чтобы знать кто ты есть и откуда. Там, куда ты попадешь, твоя личность не будет весить ничего, ее просто не будет. Но я всегда буду рядом. Главная твоя задача – наполнить камень силой, а потом отдать его мне. Сильный камень тебе не нужен. Он убьет тебя. А мне добавит могущества. И тогда я смогу установить свой порядок в этом мире.

– Но как я буду это делать?

– Лишь на некоторых страницах мироздания камень может впитать твою кровь, принять ее и наполниться силой.

– Я не хочу. И вообще, я не донор и не хочу отдавать свою кровь.

– Именно поэтому я буду рядом, и помогу тебе расстаться с ее частью.

Незнакомец вздернул Ефима, заставив подняться, вложил ему в руки книгу и скомандовал:

– Камень.

Ефим послушно пошел к письменному столу, достал сверток. Негнущимися пальцами развязал тесемки, взял двумя пальцами камень, сквозь который была продета тонкая золотая цепочка, и повесил себе на шею.

– Открывай книгу.

Крючок на корешке откинулся, и Ефим раскрыл наугад страницу в середине.

Страница тут же покрылась инеем, зашумел сильный ветер. Ефим почувствовал страшный холод. Неведомая сила неумолимо тянула его в пространство страницы все сильнее и сильнее. Что там было написано, Ефим уже не разбирал, только заметил в верхнем правом углу страницы слово «Чукотка», палец его скользнул на угол листа. Сознание померкло.

2.

Тишина окутала Ефима. Где-то глубоко, на самом примитивном уровне он понимал, что ничего плохого случиться не должно, он нужен этому странному незнакомому человеку, так неожиданно ворвавшемуся в его пьяную размеренную жизнь. Пуганул он его классно. Хм. Кто кого? А, плевать. Неважно, что было. Вот холодно становится, это да.

Тут Ефим вспомнил о камне, но это воспоминание обожгло его, стало теплее. Камень! Вот что его согреет. Но как этот прозрачный красный кусок минерала может согреть? Да, прав был незнакомец. Профессор. Ха! Профессор чего? Но про камень сказал точную вещь. Как же я раньше не допетрил? Надо было сразу хватать его в руку, и тогда не было бы так холодно. А если сейчас… Да вот так. Вот она, моя грелка. Богатство, от которого я всегда уходил, всегда боялся. Надо было наоборот приклеиться к нему, и он меня вывел бы в люди. Вон как сверкает. Даже в темноте светится красным огнем. Ефим зажал камень в руке.

Надо идти. Лежать нельзя. Надо двигаться. Надо искать укромный уголок. Не просто же так я тут оказался. Где-то должно быть жилье, неяркий свет, теплый бок миниатюрной восточной красавицы, которая согреет и утолит мой голод. Ее горячий язык будет впиваться в каждую клеточку и наполнять меня теплом и знойным ветром пустыни. Мне будет хорошо, даже жарко, вот как сейчас. И я не буду чувствовать болей и беспокойства.

Удар в челюсть привел его в чувство. Еле разлепив веки, Ефим заметил, что над ним склонилась женщина, седые пряди ее свисали со лба на шею и лицо, изо рта торчала грязная кривая трубка, уже потухшая и оттого вонючая. Выхватив из-за пояса тонкий длинный нож, женщина разрезала на мужчине всю одежду. Руки ее быстро мелькали в темноте чума, гоняя тени по черным закопченным стенкам.

Сознание четко фиксировало все действия женщины. Почему Ефим так все понимал и видел, он не смог бы сейчас объяснить, но факт оставался фактом. И еще он помнил, что ни на секунду не выпустил камень из руки.

Теперь он лежал под пологом голый, но с камнем. Ефим приподнял грубую ткань и посмотрел на камень. Красный свет его был виден. Камень жил своей жизнью. Он наполнялся.Но чем, Ефим не знал. Ведь он должен был наполнить камень силой своей крови.

Теперь женщина тоже обнажилась, при старушечьем лице ее тело было молодым, привлекательным и горячим. Она стояла в двух шагах от Ефима, бесстыдно расставив ноги, ухмыляясь и поигрывая ножом. Выражение ее лица напомнило сейчас Ефиму тигра в клетке, и голос возник ниоткуда:

– Ты готов? – Хриплый, простуженный, но все такой же гипнотизирующий голос профессора исходил от женщины. – Начнем.

Медленно подойдя к Ефиму, она сорвала полог с Ефима, подняла его свободную руку и перерезала ему запястье. Кровь брызнула на грудь и вторую руку, в которой был зажат камень. Ефим не почувствовал боли, но увидел, как загорелся камень, ярко осветив все внутри.

3.

Ему снился страшный сон. Вселившись в тушу дикого животного, он перешагнул огромные расстояния, преодолел водные преграды, поднимался в горы и спускался в ущелья, но неизменно его сопровождало ощущение нечеловеческого тела. Что это могло значить, Ефим не знал. Он слышал чужой натужный рев, утяжеленное несвежее дыхание, не стон, а храп, который вырывался из его пасти. Он не чувствовал рук и ног, но был уверен, что стоит ему вскочить, и он окажется на четырех конечностях. Страшно даже представить, что это за конечности. Рот наполнялся горькой травяной слюной, а глаза застилала мутная красная пелена.

А мысли, если и возникали, то выражались теперь не словами, а какими-то странными образами, очень эмоциональными, яростными, бросающими в гневную пенную атаку, и он от этого ощутил приятное возбуждение. Хотелось рыть копытом землю, хотелось ударить рогом в бок этого заносчивого проходимца, который что-то лопотал на своем малопонятном языке и размахивал тонкой пикой. Лошадь под этим выскочкой шарахнулась в сторону, когда он пробегал мимо. С лошадью разберемся позже, подумал Ефим. Сейчас она не главная, это так, для антуража. Где главный? Тот, кто посмел бросить вызов ему, мощному, грозному, быстрому и неуязвимому?

Ефим открыл глаза. Густая шерсть свисала на глаза и заслоняла полный обзор. А пустой желудок ревел громче, чем скрипели на трибунах эти жалкие людишки. Ненависть затопила сознание. Сейчас он готов был броситься на любого. Бык это он, Ефим?

Солнце светит прямо в глаза. Клочки шерсти мешают видеть этого самоуверенного ряженого болвана. Ухмыляется… Думаешь, ты меня обманул? Думаешь, ты сегодня сумеешь меня опередить? Здесь не Чукотка, где ты сковал меня морозом и вынудил подчиниться твоим ловким, но таким мерзким объятьям. Тело ты подобрал красивое, но лицо твое, глаза – отражение черной души, и тогда и теперь меня не обманет. Я готов к новому повороту. А вот готов ли ты?

Идешь на сближение? Четыре мощных копыта тоже могут стать оружием. А одна твоя тонкая шпажонка против моих рогов не устоит. И сколько бы ты не махал своим плащом, красный цвет на меня не действует. Ты забываешься, что я не просто бык, я Минотавр. Ты был прав, когда дал мне такое прозвище. Ты хотел моей красной крови? Что ж, ты ее получишь, но получишь ее вместе с каплями своей черной.

Ты не забыл, дружок, что сам заставил меня повесить камень на шею? Теперь тебе его не снять. Он плотно врезался в мою плоть. Все еще хочешь меня убить? Или нет? Давай же! Острие шпаги нацелено в мое сердце, взгляд устремлен в мою душу. Сейчас, ну же, подойди поближе. Я приготовил для тебя интересный трюк. Подставить бок для удара, но в последний миг повернуть рога в сторону руки. Тонкая шпага звенит, ударяясь о рог, вылетает из рук этого горе-матадора, а другой рог уже впивается в мягкую плоть чуть ниже ребра. Кричи, кричи, не сжимай зубы! Ты хотел противостояния?! Получай! Теперь наша кровь, твоя и моя, вместе коснутся этого камня-монстра. Ты удивлен? Ты боишься? Чего?

4.

Где его шпага? Или это не шпага? Он бежал на меня со шпагой, а теперь в его руке книга. Ничего не понимаю. Шпага – это книга? Это что, типа портала какого-то между мирами? Офигеть! Начитался, блин, всякой фантастической хрени. Теперь будет мерещиться везде. О, зашевелился, падла. Что, пришел в себя, огрызок? Встать! Теперь я буду диктовать условия. Но до чего же сильно болит шея.

За окном прокатилась череда громовых раскатов.

Профессор поднял голову, легко отмахнулся от занесенного над ним кулака.

– Что-то ты слишком распетушился. Сядь.

Ефим споткнулся на полуслове и послушно сел в кресло.

Вид невзрачного старикашки уже не мог обмануть Ефима. Чтобы дать себе передышку, Ефим склонил голову.

Книга, отпущенная профессором, поплыла к Ефиму, задержалась у его лица и опустилась в руки. Профессор говорил бесцветным голосом.

– Открой страницу. Любую.

Ефим осторожно приподнял кованый угол первой страницы. Книга зашумела, со страницы послышались голоса и стоны, показались огни и дым пожара. Ефим перелистывал книгу, одна картина сменяла другую, вид одной смерти сменялся другой.

– Я не хочу читать. Надоело.

Ефим швырнул книгу под ноги незнакомцу, сорвал с шеи цепочку, на которой держался камень, и бросил их старику.

– И камень забирай!

Старик скривился, заслоняясь рукавом от летящего камня. Блеск цепочки и горящий красным огнем камень осветили комнату, а ударившись о ладонь незнакомца, оставили на ней глубокий след ожога. Незнакомец схватился за поврежденную руку.

Теперь усмехнулся Ефим.

– Не любишь ты камень. И он тебя не любит. Зачем же ты так стремишься наполнить его силой? Ты самозванец. Скоро книга перестанет тебя слушаться. В моем мире тебе ничего не светит.. Или, может быть, ты планировал, что я так и буду безропотно исполнять твои приказы?

Ефим схватил цепочку с камнем как пращу и, размахнувшись, ударил профессора по руке, стараясь попасть по незакрытой части ладони.

– Что это за книга? Что за камень? Что за сила его наполняет? Отвечай!

Каждая короткая фраза сопровождалась новым ударом по телу старика. Тот никак не реагировал, только слабо отмахивался от ударов. Казалось, что он вообще здесь отсутствует, на месте осталась лишь оболочка, а сам он куда-то переместился.

«Странно, – подумал Ефим. – Его здесь нет. Это лишь видимость. Надо остановиться, и наваждение пропадет само. Ну, вот. Все точно. Осталась только книга.

Откуда я все это помню? Нет, не так. Не помню, это сидит где-то глубоко в подкорке. Надо вернуться, но куда? Вернуться… во времена моей бабки. Она была хранителем камня. А истинным владельцем был… мой дед? Но… Ничего не понимаю. Он же… Он сказал, что сила передается по мужской линии».

Ефим взял книгу.

«Надо сосредоточиться. Где-то есть нужная страница. Камень мне укажет, какую страницу надо открыть».

Ефим взял сверкающий рубин в руку и поднес к книге. Страницы зашуршали, зашелестели, все быстрее и быстрее, и, наконец, открылась та, где был изображен дед Ефима.

Пришло время узнать все. Ефим коснулся страницы и провалился в небытие.

5.

Дед сидел за письменным столом. Очки с толстыми линзами увеличивали его глаза, и дед казался удивленной черепахой, которая увидела свой хвост. Ефим никогда не видел своего старика в очках. Что-то должно было произойти, чтобы он изменил своим привычкам. Даже будучи в годах, тот всегда гордился званием зоркого стрелка и никогда не надел бы очки без надобности.

Сейчас он вставлял камень в оправу, закрывая его на миниатюрный, но достаточно крепкий запор. Мелкая работа требовала сосредоточенности и внимания.

Рядом с дедом на стуле по другую сторону стола он увидел семилетнего мальчик. Руки ребенка лежали на столе, а шея вытянулась настолько, что казалось, оторвется от тщедушного маленького тельца. Было несколько неожиданно и нелепо увидеть себя со стороны, тем более таким маленьким и невзрачным.

– Я был таким? И во что я превратился? – спрашивал себя Ефим.

Дверь распахнулась, и в комнату вошел юноша лет пятнадцати:

– Там посыльный с письмом.

– Зови, – ответил дед. – Приготовь сюртук. Я уезжаю. Иди.

Дед выждал, пока слуга удалится и обратился к мальчику:

– Евфимий, ты не поедешь со мной. Ты остаешься в доме хозяином. Помни, что я тебе сказал. Распоряжайся как взрослый, а будет трудно, или что-то не ясно, спроси у камня. Он тебе многое поможет понять.

Дед протянул внуку рубин, сквозь который была протянута золотая цепь. Миг, и руки деда оказались расставлены в стороны, а камень завис между его ладоней. Прижав руки к груди, он раскрыл ладони и как бы подтолкнул его к мальчику. Подняв маленькую ладошку, мальчик принял камень, почувствовав его тепло. Дед проговорил тихо, но мальчик и Ефим услышали:

-– Обладай им, но не забывай главного. Твори во благо.

Взлохматив светлые волосы внука, старик заглянул ему в глаза и, щелкнув по кончику носа, вышел.

6.

Книга лежала у Ефима на коленях и звала вновь коснуться страницы. Но какой? Надо раз и навсегда покончить с этим упрямым стариком. Он посмел войти в дом, даже не представившись, не назвав имени. Так и остался незнакомцем. Тем лучше. Нет надобности искать его. Он сам скоро объявится. Надо лишь не упустить этот момент. Ухватиться за него и держать до последнего. Он хочет камень и боится его. Что ж. Я предоставлю ему такую возможность. Пусть почувствует всю прелесть общения с сокровищем. Зачем же тебе такая напасть? Зачем ты так стремишься к обладанию этим камнем?

Приступим.

Рука сама потянулась к страницам, перевернула несколько, разгладила нужную и легла на ее поверхность. Сверху значился маленький заголовок «Дворец великого Полоза».

Ступая по дорожке, Ефим осторожно подошел к дверям замка. Кованная по углам дверь напомнила Ефиму обложку книги, которую он уже не однажды видел и держал в руках.

Значит, я попал в нужное место, подумал Ефим и взял камень, освещая себе путь в темных коридорах замка.

Большой квадратный зал открылся неожиданно.

Над входной дверью показалась голова Полоза. Гипнотизирующий взгляд его приковывал Ефима к полу, а толстое тело постепенно переваливалось через стену как через барьер внутрь зала.

Камень в руке стал пульсировать.

– Дай мне твой камень, – прошипел Полоз.

При этом змеиный язык так быстро мелькал, и складывался в буквы, что Ефиму казалось, Полоз рисует слова. Но среди шипенья слесарь различал отдельные звуки, пусть приглушенные, но достаточно ясные, чтобы сложить их в прозвучавшую фразу.

Ефим еще крепче сжал камень. Что творилось с его головой, он не мог себе объяснить. Где-то в глубине вспыхнула маленькая искорка, зацепилась за шипение змея, оценив слова. Руки сами собой поднялись на уровень лба, камень застыл чуть выше головы Ефима, правая рука его как бы поддерживала камень снизу, не касаясь его, а левая направляла луч света от камня в сторону Змея. Золотая цепочка вытянулась и походила теперь больше на острие кинжала, а сам камень на его рукоять. Голубое сияние камня отгородило Ефима от Полоза, а голос деда губами внука нашептывал магические слова, значения которых Ефим не знал.

Глаза Полоза стали узкими, а взгляд пронзительным. Голова поднялась над полом. При этом кольца змея становились все более широкими.

Мелкие змейки заполонили почти все пространство вокруг Ефима и Полоза.

Раскаты грома и шелест сильного дождя снаружи сотрясли замок. Факелы на колоннах вмиг погасли, и теперь зала освещалась только красным сиянием камня. Да горели красные глаза змея.

– Дай мне твой камень, – повторил змей, – иначе я тебя уничтожу.

– Вот, незадача, – проговорил Ефим насмешливо. – А камень-то я дома забыл. У тебя нет случайно? У меня под рукой оказался маленький такой ножичек. Не твой?

Усмехнувшись, он схватил кинжал, резким движением сделал небольшой замах и вонзил клинок в ближайшее кольцо змея. Полоз ударом хвоста сбил Ефима с ног.

Ефим тут же вскочил, прижал кинжал к плечу, направив жало в сторону врага. Теперь уже это был не просто камень в руках Ефима, а полноценный меч.

Голова змея мотнулась вправо, и Ефим вонзил меч в левый глаз чудовища. Кровь змея полилась и обожгла кожу. Змей ринулся в атаку, но меч-камень остался в руках у бойца, лишь чуть изменив свое направление.

Второй сокрушительный удар Полоза чуть не сбил Ефима с ног, но он устоял, лишь почувствовав легкий укол в плечо. Ефим шагнул к Змею. Правый глаз чудовища не мигая источал ненависть и злобу. Мелкие приспешники Полоза прибились к стенам, сторонились его ног, уползая все дальше и дальше. Лишь одна мелкая золотая змейка все вилась вокруг ноги Ефима. Он оттолкнул ее, дернув рукой с камнем. И в этот момент Полоз обхватил тело Ефима, поднял его к потолку и с силой бросил на каменные плиты пола.

Проваливаясь в небытие, Ефим успел вспомнить деда и его наставления: «Помни, ты хозяин камня и своей судьбы». Он упал среди змей, сжимая камень. А голос деда настойчиво твердил: «Встань и бейся до конца!».

Темнота вновь окутала Ефима. Он вспомнил это место без звуков, без красок, в полной тишине и покое. Пустые страницы без единого знака, без указания, куда следует идти и что делать, возникли в памяти Ефима.

Но вдруг на правой половине разворота появился кабинет деда, его силуэт над столом, держащий золотую цепь с камнем. Дед подходит к маленькому Ефиму, вешает ему на шею цепь с камнем, кладет правую руку на темя и говорит: «Теперь ты хранитель камня».

Картинка меняется. На голубом небесном фоне Ефим видит замок Полоза. Слышен глухой раскат грома, изо всех окон и дверей стремительно ползут змеи, замок окутывает дрожащая дымка, и он рушится до основания. Еще какое-то время в воздухе висит пылевая туча и из песчинок вырисовывается перекошенное злобой лицо плюгавого старика, он что-то кричит в бессильной ярости, но слов его не слышно. Ветер уносит облако пыли далеко за горизонт.

Мелькает еще несколько картинок, пролистываются страницы вариантов смерти Ефима, но они полустерты, лишь чуть проглядывают контуры. Наконец, последняя картинка становится ясной. На ней проступает силуэт жены, и тут же Ефим чувствует нестерпимый голод. Ему страшно хочется есть.

Ефим открыл глаза.

– Я дома, – пробурчал он, поднимаясь с пола. В правой руке его был разводной ключ, а в левой – книга с тесненным переплетом и золотыми уголками по краям.

– Значит, это не сон. Эта книга пространств полна тайн.

На кухне Люська гремела кастрюлями, а в воздухе пахло горячей картошкой с грибами.

Ефим прошел в кухню, обхватил жену поперек ее немаленькой талии и прошептал на ухо:

– Привет, любимая, накормишь мужа? Жрать хочу, нет сил терпеть. Пойду мыть руки.

Люська на секунду замерла, а потом руки ее замелькали быстрее.