Брюс Скотт Гордон

Книга драконов

Закладка:

Книга драконов. Гигантские змеи, стражи сокровищ и огнедышащие ящеры в легендах со всего света. Автор-составитель Скотт Гордон Брюс

Иллюстрация Андрея Фереза

Информация от издательства

THE PENGUIN BOOK OF DRAGONS

На русском языке публикуется впервые

Книга драконов. Гигантские змеи, стражи сокровищ и огнедышащие ящеры в легендах со всего света / Авт. — сост. Скотт Г. Брюс; пер. с англ. Н. Ивановой. — Москва: Манн, Иванов и Фербер, 2023. — (Зачарованный мир).

ISBN 978-5-00195-686-0

This edition published by arrangement with Penguin Classics, an imprint of Penguin Publishing Group, a division of Penguin Random House LLC

Дракон — отнюдь не праздная выдумка. Откуда бы он ни происходил, из реальности или фантазии, легендарный дракон — это могучее создание человеческого воображения, и ценность его превосходит те несметные сокровища, которые он же и охраняет.

Людей, которые отрицают существование драконов, часто пожирают драконы. Изнутри.

Посвящается Гэри Гайгэксу[1] (1938–2008), королю жанра фэнтези

Введение

Мы живем в золотой век драконов. Прошлое столетие стало свидетелем резкого роста популярности этих рептилий в литературе и кино, и в наши дни она остается неизменной. Десятилетиями читатели Толкина, Урсулы Ле Гуин, Джорджа Мартина и Джоан Роулинг с замиранием сердца следят за схватками героев с драконами — и сражениями, и хитроумными спорами. Волшебные спецэффекты фильмов вроде «Седьмого путешествия Синдбада» (1958) и «Победителя дракона» (1981) позволили зрителям прикоснуться к чудесам, восхититься и насладиться мощью и величием этих легендарных созданий.

Начиная с 1970-х гг. настольные игры вродеDungeons & Dragons(«Подземелья и драконы») приучили начинающих искателей приключений к битвам, полным опасностей, и как минимум два поколения участвовали в захватывающих дух схватках с огнедышащими красными драконами, и с черными драконами, извергающими яд, и с голубыми драконами, мечущими молнии. Современные компьютерные игры, созданные на основе D&D, шагнули еще дальше, и теперь участники игры сами выступают в роли фантастических героев в воображаемом мире, полном великолепных цифровых деталей.

После выхода в 2004 г. игрыWorld of Warcraftмиллионы геймеров объединились в борьбе с драконами. Они проникают в мрачное логово Ониксии, бьются с драконьей праматерью стаи черных драконов Азерота или нападают на бессмертного ледяного змея Сапфирона в парящем некрополе Наксрамас. В последние десять лет драконы главенствуют во многих популярных франшизах видеоигр:Dark Souls(2011),The Elder Scrolls V: Skyrim(2011) иMinecraft(2011), самой популярной и покупаемой игре в истории. Совсем недавно внимание зрителей всего мира захватил эпический сериал, снятый по книгам Джорджа Мартина «Песнь льда и пламени», а имя Дейенерис Таргариен, матери драконов, теперь известно каждому.

Фактически драконы — самое знаменитое создание человеческой фантазии. Наш трепет перед ними коренится глубоко в прошлом. От классиков древнего мира и до наших дней легенды о таинственных и злобных драконах многократно пересказывались в героических и исторических эпосах Европы и Азии, от Древней Греции и Индии до средневековой Европы и Китая или пустошей современной Америки. Антология, которую вы держите в руках, включает многочисленные легенды и предания о драконах, а также показывает, какую роль эти существа играли в мифах, религиозных притчах и фольклоре.

Драконы встречаются в любой точке мира, а вот описание их характера и мест обитания варьируется от автора к автору и от страны к стране. Читателю очень легко заблудиться в этом многообразии драконов, ведь современные повествователи в основном прибегают к сложившимся за века клише о великих ящерах, которых воспевали сказители еще в пиршественных залах замков Северной Европы.

От мрачных залов Одинокой горы и голубых небес Вестероса до подземных кладовых волшебного банка «Гринготтс» — всюду мы встречаем гигантских огнедышащих ящеров с массивными крыльями летучей мыши, которые стерегут сокровища, припрятанные глубоко под землей, а также сеют хаос и несут разрушение, извергая огонь из своей пасти. Но на самом деле многие собранные здесь истории полностью противоречат нашим представлениям о внешнем виде и поведении драконов, о местах их обитания и рационе, об их отношении к людям. Мы с вами увидим, как каждая отдельная культура порождала собственных драконов в соответствии со своими страхами и потребностями.

Рождение еще одной истории о драконах на иллюстрации Андрея Фереза

Продолжительная история драконов в мировой литературе ведет свое начало с ранних средиземноморских и ближневосточных цивилизаций. В античном мире их изображали как гигантских змеев, сжимающих тела жертв своими кольцами и убивающих ядовитым дыханием. Они охраняли священные рощи и источники, а их древнегреческое имяdrakon— производное от глаголаderkomai, «видеть», — подразумевает бдительность. Римские энциклопедисты, такие как Плиний, классифицировали драконов как экзотических животных, населяющих отдаленные земли, и эту традицию продолжили средневековые авторы.

С приходом христианства значимость драконов не только не уменьшилась, но и возросла в космическом масштабе: крылатые гиганты превратились из реальных существ, несущих физическую опасность, в посредников древнего зла и провозвестников конца света. Языческие культы средневековой Северной Европы традиционно пестовали собственное представление об этих великих рептилиях: от змея Ёрмунганда из Мидгарда в скандинавской мифологии до огнедышащего дракона в поэме «Беовульф», древнейшем произведении английской литературы.

Христианских европейских писателей позднего Средневековья преимущественно интересовало естественное происхождение драконов, они до бесконечности обсуждали их пищевые пристрастия и обиталища. Основываясь на античных источниках, монахи Европы причисляли драконов к гигантским рептилиям, повествовали об их взаимоотношениях с другими животными (особенно об их враждебности по отношению к слонам) и регистрировали случаи встреч с драконами, полагая такие встречи дурным предзнаменованием. Однако естественная трактовка все чаще уступала место аллегорическому толкованию: в средневековом представлении о мире драконы почти всегда олицетворяли дьявола. Эта же точка зрения преобладала и в Византии, но с некоторыми неожиданными вариациями: греческие авторы были очарованы драконами не менее своих западных коллег, но, в отличие от католических монахов, порой представляли драконов в образе чудовищных людоедов, а не привычных гигантских змеев. К позднему Средневековью драконов стали изображать как вечных противников христианских героев, например в легендах о короле Артуре, в сказаниях о Крестовых походах и в житиях таких великомучеников, как святой Георгий и святая Маргарита.

Закладка:

Вдали от средневековой Европы, в Аравии, Южной Азии, Китае и Японии, литература создавала совершенно иной образ дракона. Да, в восточных сказках эти создания часто изображаются как страшные враги (это помогает подчеркнуть доблесть благородных героев), но в азиатском мировосприятии драконы могли быть и уязвимыми жертвами, которые искали союзников среди людей, чтобы сразиться с еще более устрашающим противником. В этих сказаниях драконы могли жить рядом с людьми, превращаться в прекрасных женщин и мужчин и пользоваться всеми благами жизни аристократов. Их привязанность к людям даже приводила к романтическим отношениям.

Один из самых знаменитых драконов современности. Кадр из сериала «Игра престолов».GAME OF THRONES (2011), directed by DANIEL MINAHAN. HBO / Album / Diomedia

В отличие от западных сказаний, азиатские легенды связывали драконов скорее с водной стихией, чем с огнем. Восточные драконы контролировали течение рек, часто представляя опасность для людей; нередко они сами были водными обитателями и жили на дне озер и океанов. Более того, в китайских медицинских трактатах высоко ценились разные части тела драконов, особенно их кости, обладающие целительными свойствами, но эта тема не получила развития у большинства европейских авторов.

В период позднего Средневековья драконы постепенно отошли на второй план в европейской традиции. В литературе они превратились в аллегорию, как, например, змееподобные противники в «Королеве фей» Эдмунда Спенсера, где они олицетворяли пороки в противовес добродетелям рыцарей. Опираясь на работы древних и средневековых авторов, гении Возрождения относились к драконам как к живым существам, но помещали их в отдаленные и неизученные места: в недра земли или на дно океана. К концу XIX в. наступление прогресса не оставило драконам и последних убежищ. Но именно в тот момент произошло удивительное превращение: в противовес античным и средневековым литературным традициям европейские авторы Новейшего времени начали приручать драконов. В их рассказах драконы представали скорее как друзья человечества, нежели его враги, причем главную роль в этих историях стали играть дети.

Рассказы о драконах существуют в мировых культурах более двух тысячелетий, сохраняя свою привлекательность по целому ряду причин. Огнедышащие могущественные создания служат мерилом мужества почитаемых нами героев. Обитая в далеких краях или подземных глубинах, драконы олицетворяют для нас грань между известным и неведомым. Представляя гибкий шаблон для мифотворчества и сочинительства, драконы поселились в нашем воображении не только как чудовища из плоти и крови, но и в качестве убедительных метафор греха и разрушительных сил. К началу современной эпохи драконы уже полностью отступили перед прогрессом и знаниями человечества, однако приручение и одомашнивание драконов в детской литературе открыло для этих чудовищ новые возможности и позволило им выжить и сосуществовать с людьми (порой мирно, порой — нет) поколение за поколением.

Античные враги: чудовищные змеи в греко-римской мифологии

Ясон усыпляет дракона, чтобы добыть золотое руно. Сальватор Роза, XVII в.

В мифологических представлениях римлян и греков гигантские змеи занимали важное место, и можно сказать, что это было предначертано небесами. Непрерывная цепочка звезд, видимая в северном полушарии, была описана под названием Дракон еще древнеримским астрономом Птолемеем во II в. н. э. Греческие и латинские авторы отождествляли этого небесного дракона с чудовищными змеями, сражавшимися с мифическими героями, в частности с Геркулесом, чье созвездие расположено неподалеку от Дракона. В греко-римской мифологии драконы обладали характерными чертами, сохранявшимися на протяжении сотен лет в сказаниях и легендах. Как правило, драконов изображали в виде крупных змей, обитающих в священных рощах вдали от людей и охраняющих клады, а их удушающие кольца и смертельный яд грозили неминуемой гибелью незваным пришельцам. Чудовищная злоба драконов лишь подчеркивала силу и мужество победивших их героев.

Но античные драконы жили не только в легендах эллинов. Классики считали, что эти животные обитают в природе. Римские поэты с замиранием сердца описывали схватки между римскими легионами и смертоносными чудищами, а натуралисты собирали сведения о рационе и среде обитания ящеров. В греко-римской истории и литературе драконы были живыми существами, но они оставались отдаленной угрозой, а их злоба смягчалась расстоянием и временем.

Геркулес и лернейская гидра на картине Гюстава Моро.Art Institute of Chicago

Лернейская гидра

В младенчестве полубог Геракл голыми руками задушил двух змей, забравшихся в его колыбель по указанию богини Геры. Это событие предопределило не только его героическую силу, но и предстоящее противоборство с лернейской гидрой — чудовищной рептилией с девятью змеиными головами. Повзрослев, Геракл совершил двенадцать подвигов на службе у короля Эврисфея, и вторым его подвигом стало убийство гидры, опустошавшей восточный Пелопоннес. Наиболее полная версия этого мифа представлена в «Библиотеке» — собрании древнегреческих легенд, которое относят ко II в. н. э., а авторство приписывают Аполлодору Афинскому[2]. Согласно Аполлодору, этот подвиг был наитруднейшим для Геракла, ведь на месте одной отсеченной головы чудовище отращивало две новые. Но на помощь Гераклу пришел племянник Иолай: он прижигал безголовые шеи гидры факелом и новые головы больше не отрастали. Так им удалось убить монстра. Позднее комментаторы утверждали, что этот подвиг не следовало засчитывать, поскольку Геракл призвал на помощь племянника, а не прикончил чудовище самостоятельно.

Во второй раз Эврисфей приказал Геркулесу убить лернейскую гидру. Эта тварь, выросшая на болотах Лерны[3], повадилась выползать на равнины и пожирать скот и крестьян. У гидры было огромное тело с девятью головами, и восемь из них были смертными, а средняя голова была бессмертной. И вот Геракл вскочил на колесницу с возницей Иолаем и прибыл в Лерну. Кони их остановились, и герой увидел гидру в ее логове на холме у источника Амимоны[4]. Он осыпал ее горящими стрелами и выманил из логова, затем схватил ее и сжал крепко. Но гидра обвилась вокруг ноги Геракла и не отпускала его. Не мог он убить ее, размозжив палицей ее голову, ибо на месте одной головы тут же вырастали две новые. Огромный рак пришел на помощь гидре и вцепился Геркулесу в стопу, но он убил рака и призвал на помощь Иолая. Тот поджег большую ветвь и этим факелом прижигал шеи у отсеченных голов, и новые головы перестали отрастать. Покончив с отрастающими головами, Геркулес отрубил бессмертную голову и закопал ее, привалив огромным камнем у дороги, ведущей из Лерны в Элей. А тело гидры он изрубил на куски и обмакнул свои стрелы в желчь чудовища. Но Эврисфей не засчитал этот подвиг, ибо Геркулес не сумел бы одолеть гидру без помощи Иолая.

Медуза, матерь чудовищ

Через сто лет после падения Римской республики поэт Лукан (39–65 гг. н. э.) создал эпическую поэму «Фарсалия», повествующую о гражданской войне между Юлием Цезарем и Помпеем. Девятая часть поэмы описывает события в Африке, где сосредоточились верные Цезарю войска после гибели Помпея от руки египетского фараона Птолемея ХIII. Автор несколько отходит от основного сюжета и повествует об ужасной Медузе, чудовищной женщине со змеями вместо волос, жившей в пустынях Ливии. Взгляд Медузы обращал людей в камень, но герой Персей победил ее, отрубив голову волшебным мечом. Согласно Лукану, кровь, капавшая с отрубленной головы горгоны в пески Ливии[5], превратилась в ядовитых змей и огромных крылатых драконов, способных охотиться на слонов. Но это не было пустое отступление: читатели Лукана сразу видели параллель между победой Персея над Медузой и окончательным завоеванием Римом северного побережья Африки. И в том, и в другом случае силы порядка и разума восторжествовали над хаосом.

Закладка:

Отчего воздух Ливии изобилует столькими бедствиями и грозит погибелью и какие тайны природы примешались к вредоносной почве этой страны? Наши попытки узнать и понять это ни к чему не привели, кроме единственной легенды, известной во всем мире и заменившей истину. На дальнем краю Ливии, где раскаленная земля встречается с океаном, нагретым заходящим солнцем, раскинулись пустоши Медузы, дочери Форкия. Нет здесь лесной тени, и земные соки не увлажняют почву. Суровая земля усыпана каменными останками тех, кто узрел взгляд хозяйки этих пустошей, а из ее тела жестокая природа сотворила множество мерзких тварей. Из горла Медузы вырывалось шипение змей с дрожащими жалами, и змеи спадали ей на плечи, подобно волосам женщины, они касались ее шеи и ласкали ее своим прикосновением. Змеи поднимались надо лбом Медузы, и гадючий яд струился из-под ее гребня, когда Медуза расчесывала свои кудри.

Несчастная Медуза, на нее нельзя было взглянуть безнаказанно! Боялся ли кто ужасного лика чудовища и разверстой пасти? Не погибли ли все, кто взглянул в лицо Медузе? Не успели испугаться те, кого судьба привела к Медузе жестокой. Жизнь еще теплилась в их членах, и краски не покинули тело, но застыли навеки в костях. Волосы Эвменид только разжигали ярость, смолкало шипение Цербера под пение Орфея, и сын Амфитриона узрел Медузу во время схватки с нею. Но этого чудовища боялся ее собственный отец Форкий, властитель морской бездны, и мать ее Кето, и сёстры Горгоны. Без лишних движений она грозила хаосом небу и водам, а землю укрывала почвой. Птицы замирали в воздухе и камнем валились на землю, звери припадали к скалам, целые племена эфиопов обратились в мрамор. Ни одно животное не выдерживало взгляда Медузы, и даже змеи с ее головы избегали смотреть ей в лицо. Она обратила в скалистые утесы титана Атласа, который удерживал небесный свод на западе мира, и в давние времена, когда небо содрогнулось перед гигантами, поднимающимися на змеиных хвостах во Флегре, Медуза на латах Афины Паллады закончила чудовищную битву богов, превратив гигантов в горные цепи.

И вот явился Персей, сын Данаи от золотого дождя, летел он на паррасийских крыльях[6], полученных в дар от божества — покровителя Аркадии, создателя кифары и борцовского масла. Быстрым и внезапным был его полет, и нес он с собой килленскую саблю[7], обагренную кровью другого чудовища: этот же клинок погубил стража коровы, ставшей возлюбленной Зевса. И дева Паллада помогла брату в обмен на обещание — отсеченная голова Медузы достанется ей. Она велела Персею развернуться навстречу восходу солнца, как только он достигнет границы Ливии, и лететь назад через владения горгоны. В его левую руку она вложила сверкающий щит из отполированной бронзы, приказав через него наблюдать за Медузой, обращающей все в камень.

Медуза погружена в сон, но это еще не смертельный сон вечности. Кое-кто бодрствует на страже: змеи поднимаются из ее локонов и защищают голову, а иные змеи покоятся во сне, прикрывая глаза Медузы. Сама Паллада управляет дрожащей рукой Персея, и, когда он отворачивается, она направляет клинок Гермеса в широкую шею носительницы змей.

Как мне описать лик горгоны с отрезанной головой и кровавой раной от изогнутого клинка? Видятся мне потоки яда, извергнутые изо рта, и погибель, что струится из полумертвых глаз! Сама Паллада не смела посмотреть на голову, и Персей, даже отведя взгляд, мог бы окаменеть навеки, если бы богиня не распустила густые волосы Медузы и не накрыла ее лицо змеями. И так он схватил горгону и вознесся на крыльях в небо.

Медуза на картине Элис Пайк Барни, 1892 г.Smithsonian American Art Museum

Персей совсем уже собрался пролететь прямо через города, но Паллада велела ему не вредить землям и пожалеть людей, ибо многие уставились бы в небо, следя за его чудесным полетом. И вот он на крыльях, влекомый западным ветром, несется к Ливии, где лежат пустынные земли, свободные от полей и пашен, открытые Фебу и звездам: солнечная колея пролегает по землям Ливии, выжигая ее почву. И ночи над пустынями Ливии темнее, чем где бы то ни было, даже Луна забывает свой привычный путь и движется прямо через знаки зодиака вместо привычного направления на север или на юг, во избежание тени. И вот эти пустынные земли, не родящие ничего полезного, поглотили ядовитую кровь Медузы — ужасные капли крови чудовища, и зной запек кровь в зловонные пески, наделив их недоброй силой.

Но вот запекшаяся кровь поднимает из пыли голову гадюки, раздувающуюся от смертельного сна, которым она грозит. Сюда попало больше ядовитой крови, поэтому гадюка и стала самой ядовитой змеей. Привыкшая к теплу, она селится в песках до самого Нила, не заползая в холодные земли. Но жадность человеческая не ведает стыда, и в поисках ливийской смерти мы превратили гадюку в выгодный товар.

Персей убивает Медузу.Metropolitan Museum of Art (Нью-Йорк)

И вот уже фантастическая змеяhamorrhois(полоз) развернула чешуйчатые кольца и не дает остановиться крови своих жертв. И родилсясhersydros(херсидр, или водная змея), и поселился на отмелях и в заводях Большого Сирта[8], и ещесhelydros(хелидра) с дымящимся хвостом, исenchris(щитомордник), ползающий только по прямой. Узор на его брюхе тоньше и глубже, чем цветные узоры на фиванской змее.Ammodytes(рогатые гадюки) похожи на выжженный песок, асerastes(песчаная гадюка) ползает с изогнутым хребтом.Scytale(коралловая змея) единственная меняет кожу в морозы;dipsas(дипсас) горячий и сухой на ощупь;amphisbaena(амфисбена) обладает двумя подвижными головами.Natrix(уж) загрязняет вокруг себя воду,iaculus(якул, змея-копье) имеет крылья;parias(куфия) роет хвостом подземный ход, аprester(легендарный змей из ливийских пустынь) широко раскрывает дымящуюся прожорливую пасть;seps(мифологическая змея) разлагает тело и даже растворяет кости. И наконец, король песчаной пустыни — василиск, пугающий и разгоняющий все живое своим шипением и убивающий без яда.

Подобно Медузе, василиски славились способностью убивать одним взглядом. Из «Иллюстрированной книги для детей» (Фридрих Юстин Бертух, 1801 г.).Wikimedia Commons

И вы, сверкающие золотом драконы, живущие в разных землях и почитаемые за безобидных духов, вас раскаленная Африка тоже сделала смертоносными. На крыльях парите вы в воздухе, охотясь на целые стада, и хвостом обвиваете огромных быков, делая их бессильными и заставляя подчиняться. Даже гигантские слоны вам подвластны. Вы несете смерть всему живому, и вам не нужен яд.

Кадм и дракон Ареса

В легенде об основании города Фивы в Беотии (центральная Греция) огромная рептилия сыграла ключевую роль. Согласно эпической поэме «Метаморфозы»[9] Овидия (43 г. до н. э. — 17 г. н. э.), финикийский герой по имени Кадм прибыл в Грецию в поисках своей сестры Европы, похищенной Зевсом. Кадм обратился к дельфийскому оракулу, который повелел ему следовать за дикой коровой и там, где она остановится, основать город. К несчастью, телка остановилась у источника, посвященного богу Аресу, стерег тот источник гигантский змей. Убив чудовище при помощи железного дротика, Кадм получил от богини Афины приказ «посеять зубы дракона в землю, и из этих семян вырастут его подданные». К удивлению Кадма, десятки воинов выросли из земли и вступили в смертельную схватку друг с другом, пока их не осталось пятеро. Эти воины заключили мир и вместе с Кадмом основали город Фивы. В доказательство происхождения от этих мифических воинов знатные фиванцы показывали родимые пятна в форме наконечника копья. А вот Кадму повезло меньше: Арес превратил его, а заодно и его жену в змей, тем самым отомстив за убийство стража священного источника. От этой легенды произошло выражение «посеять драконовы зубы», которое означает: сделать что-то, что приведет к злополучным последствиям.

Закладка:

Кадм бродил по всему свету, но никому не дано вернуть похищенное Зевсом. Не смея возвратиться домой к разгневанному отцу, он отправился к оракулу Аполлона и молил указать ему место, где можно поселиться. И вот что изрек Феб: «В безлюдной долине ты разыщешь телку, не знавшую ярма и не тянувшую кривой плуг. Следуй за ней и там, где она ляжет в траву, ты построишь городские стены и назовешь это место Беотией».

Кадм вышел из кастальского грота и тут же увидел медленно бредущую телку без всякой охраны. На шее ее не было следов ярма. И он пошел за телкой, вознося беззвучные молитвы указавшему путь Фебу.

Они преодолели мелководные заводи Кефиса и миновали земли Панопы. И вот в этом отдаленном месте телка остановилась, подняла к небу украшенную крутыми рогами голову и наполнила воздух громким мычанием. Она обернулась, взглянула на своих попутчиков и опустилась на колени, а затем прилегла на бок в шелковистую траву. Кадм возблагодарил богов, поцеловал чужую землю и приветствовал незнакомые поля и горы. Затем, вознамерившись принести жертву Зевсу, он послал своих спутников за родниковой водой для омовения.

Кадм и поверженный дракон. Мастерская Питера Пауля Рубенса.Rijksmuseum (Амстердам)

Рядом находился густой лес, не знавший топора дровосека, а в глухой чаще была пещера, заросшая ивняком и другими деревьями, с естественной каменной аркой, наполненная пенящимися родниками. В этой пещере прятался змей Ареса: у него был великолепный гребень из золота, глаза его метали огонь, а тело раздувалось от яда, во рту росли острые зубы в три ряда и за ними пряталось тройное жало. На свое несчастье, финикийские путешественники ступили в рощу и опустили сосуды в воду. Услышав их, темный сверкающий змей высунул голову из глубин пещеры и страшно зашипел. Кувшины выпали у людей из рук, кровь отхлынула от сердца, и они содрогнулись от ужаса. А змей свил свое чешуйчатое тело кольцами и пружиной взмыл в призрачный воздух, озирая весь лес. Он был огромным, как созвездие Змея между двух небесных Медведиц, если распрямить все кольца его тела. Без промедления чудовище кинулось на финикийцев. Часть из них готовилась к бою, другие решили спасаться бегством, а некоторые от ужаса не могли двинуться с места. Змей уничтожил их всех до единого, поражая клыками, ядовитым дыханием и удушающими кольцами.

Кадм и дракон на гравюре Хендрика Гольциуса.Metropolitan Museum of Art (Нью-Йорк)

Короткие тени отметили полдень, и сын Агенора, недоумевая, что задержало его товарищей, отправился на их поиски. Щит его был обтянут львиной шкурой, он сам вооружен копьем со сверкающим наконечником. Был у него и дротик, а главное — мужество, которое превосходит любое оружие. Ступив в рощу, он увидел мертвые тела своих друзей и триумфально возвышающееся над ними чудовище. Капли крови стекали с его языка, когда оно лизало жестокие раны. «Мои верные друзья, — вскричал Кадм, — я отомщу за вашу гибель или погибну так же, как вы!» Сказав так, он поднял большой камень и правой рукой с силой запустил его в змея. Зубчатые крепостные стены содрогнулись бы от такого удара, но змей остался невредим. Его толстая черная шкура и чешуя, подобно латам, защищали его от мощнейших ударов. Но они не смогли уберечь его от дротика, который попал в середину извилистой спины, и железный наконечник вошел глубоко в брюхо чудовища. Обезумев от боли, змей изогнулся назад и, увидев рану, стал грызть древко пронзившего его копья. Огромным усилием он расшатал древко и выдернул его из раны, но железный наконечник застрял в костях. И тогда, рассвирепев от боли, змей раздул жилы на горле и наполнил их ядом, пена хлопьями падала из его смертоносной пасти. Чешуя с треском скользила по земле, а смрад его дыхания, сравнимый со зловонием Стигийских пещер, наполнял окружающий воздух.

Паллада повелевает Кадму посеять драконьи зубы.Albertina Museum (Вена)

Вот он свернулся гигантской спиралью, а вот вздыбился вверх выше деревьев и опять, подобно раздувшейся в половодье реке, яростно полз, грудью раздвигая деревья и пролагая путь через чащу. Кадм слегка отступил, парировал натиск с помощью львиного щита и отразил копьем устрашающие челюсти. В ярости змей грыз наконечник копья, но зубы его не могли прокусить железо. И вот ядовитая кровь хлынула у змея из горла, орошая зеленую траву. Но рана не была смертельной, и змей отступил назад, втягивая раненую шею; это спасло его от более глубокой раны и от более точного удара. Тем временем сын Агенора теснил его, все глубже пронзая горло чудовища, пока змей не уперся спиной в дуб, а шея его не оказалась пришпилена к стволу. Дуб согнулся и застонал под ударами бьющегося хвоста.

И когда Кадм смотрел на тушу побежденного им врага, вдруг послышался голос. Невозможно было определить, откуда он раздавался, но говорил так: «Сын Агенора, взгляни на убитого тобою змея. Ибо придет время, и ты сам станешь змеем на потеху людям». Побледнело лицо Кадма, и долгое время он стоял неподвижно, охваченный паникой, пораженный ужасом. Волосы на голове его шевелились от страха, и мысли в голове смешались.

Но Паллада, покровительница героя, внезапно спустилась с неба. Она повелела ему вспахать землю и посеять змеиные зубы, чтобы из этого семени выросли его соратники. Он послушался, и плугом вспахал глубокую борозду, и посеял зубы, чтобы выросли обещанные воины. А дальше случилось невероятное: земля зашевелилась, потом из борозды выглянули наконечники копий, потом высунулись шлемы с перьями на цветных гребнях. Затем показались плечи, торсы и руки, сжимающие оружие, и на свет явился урожай из вооруженных героев. Это напоминало, как в конце театрального представления занавес плавно поднимается и являет взору фигуры людей, вытканные на нем: они медленно вырастают, открывая сначала лица, потом тела, пока понемногу не встают в полный рост, опираясь ногами на нижнюю кромку ткани.

Кадм и дракон. Вирджиния Фрэнсис Стеррет.Wikimedia Commons

Кадм содрогнулся при виде новых врагов и уже был готов схватиться за оружие, но тут один из подземных воинов крикнул ему: «Не берись за оружие! Не вмешивайся в семейные распри!» С этими словами он вонзил меч в своего ближайшего собрата, а сам упал, сраженный брошенным издали дротиком. Его убийца ненадолго пережил его — он тоже испустил недавно обретенное дыхание. Вся рать сражалась в безумном порыве, нанося друг другу смертельные раны. И в этой братоубийственной схватке погибли почти все воины, которым была отпущена столь короткая жизнь, остались лежать на груди породившей их земли-матери, корчась в собственной крови. В живых осталось лишь пятеро. Один из них, по имени Эхион, бросил на землю оружие и по приказу Паллады поклялся больше не воевать и взял такую же клятву с братьев. С этими сподвижниками пришелец из Финикии и основал город, как было предсказано оракулами Феба.

Гибель Лаокоона

Змеи служили античным богам не только как стражи священных мест, но и как жестокое орудие их мести. Один из примеров такого мщения можно встретить в поэме древнеримского поэта Вергилия (70–19 гг. до н. э.) о жреце Нептуна по имени Лаокоон[10]. В конце десятилетней войны с Троей греки доставили к воротам осажденного города гигантского деревянного коня. Лаокоон предупреждал своих соотечественников, насколько опасно принимать дары от врагов. Его подозрения были вполне обоснованны, ведь троянский конь оказался хитроумной выдумкой Одиссея — внутри него сидели в засаде десятки греческих воинов, готовых напасть на троянцев и под покровом ночи открыть ворота для армии греков. И вот когда Лаокоон призвал своих соотечественников сжечь гигантского коня, богиня Афина, ярая сторонница греков, подослала двух огромных змей, чтобы они заставили Лаокоона замолчать, прежде чем он разоблачит хитроумный план Одиссея. Жрец умолк, погубленный ядом и смертельными объятиями чудовищ, а троянцы закатили гигантского коня внутрь городских стен и тем самым обрекли свой город на погибель.

Закладка:

Созвездия Дракон и Малая Медведица на астрономической карте, 1825 г.Library of Congress

Морской змей на иллюстрации Оксаны Керро

Дракон из реки Баграда

Древние римляне представляли негостеприимный и устрашающий ландшафт Северной Африки колыбелью гигантских рептилий. В ходе Первой Пунической войны с Карфагеном (256–241 гг. до н. э.) римские солдаты на себе испытали, как опасно воевать в диких местах Африки. Война началась с осады Карфагена армией под предводительством Марка Атилия Регула. Когда воины переходили вброд реку Баграда (сейчас это река Меджерда в Тунисе), на них напало порождение ночных кошмаров — змей невероятных размеров и мощи. Как истинный герой, Регул призвал своих солдат к битве с чудовищем и отразил его атаку, осыпав врага ливнем копий и камнями из катапульт. В эпической поэме о Пунических войнах[12] римлянин Силий Италик (28–102 гг. н. э.) захватывает внимание читателей волнующим описанием этой битвы от лица ее участника по имени Марус. И хотя в средневековой Европе поэма Силия Италика была мало известна, однако историки и натуралисты поздней Античности часто ссылались на дракона из реки Баграда и утверждали, что выжившие участники той битвы доставили останки змея в Рим, чтобы публика могла ужаснуться челюсти чудовища и его шкуре, длина которой, по слухам, превышала 36 метров.

Спустя столетия нападение водяного чудовища остается популярным сюжетом в массовой культуре.Amazing Stories (June 1926, vol. 1, no. 3) / Wikimedia Commons

Еще один знаменитый морской змей Античности — чудовище Кетос, от которого Персей спасает Андромеду. Неизвестный художник.Staatsgalerie (Штутгарт)

Пенные воды Баграды взрыли песчаные земли пустыни медлительным руслом; редкие в Ливии реки столь широко разольются в сезон по равнине и устремятся в подобную даль. В этих пустынных и диких краях с радостью лагерь разбили мы возле Баграды, пресные воды — редкость немалая в этой стране. Рядом тенистая роща стояла, не знавшая солнца и ветра, полная мрака подобно Эребу; воздух был полн испарений зловонных и шумных. В жуткой пещере, в глубокой норе потаенной, там, где лучи не находят пути среди мрака (мне и теперь вспоминать это место со страхом придется), чудище там поселилось, грозящее смертью живому, выродок гневной Земли, облик которого вряд ли увидеть кому доведется и в тысячу лет; змей был длиною чуть более сотни локтей и водился в роще авернианской вдоль берегов той проклятой реки. Он пожирал своим зевом огромным львов, приходивших к реке, чтоб напиться, брюхо у змея бурлило и полнилось ядом, он нападал на стада, что стремились в жару к водопою, и пожирал он беспомощных птиц, падавших с неба от вони, удушья и мрака. Пол устилали огрызки костей, непереваренных жертв нападений на стадо, в мраке пещеры отрыгнутых змеем. Если же змей погружался в бурлящие воды потока, чтоб остудить свое полное брюхо, то голова достигала противного брега, прежде чем тело погрузится полностью в воду.

Но я не ведал подобной угрозы, и вот устремился я в рощу с друзьями: был со мной Аквин с холмов апеннинских, Авенс из Умбрии с нами отправился также. Мы изучить устремились дремучую рощу, нет ли врагов там, в засаде укрытых. Но, не дойдя до деревьев, мы вдруг ощутили морозящий ужас, страхом сковавший нам руки и ноги. Все же мы двинулись в путь, сотворивши молитву нимфам и богу реки незнакомой, полные страха и трепета медленно шли мы к таинственной роще. Вдруг из пещеры на нас налетел ураган, как из ада, более резкий, чем ветер восточный в порыве; вихрь из пещеры подул, доносящий подземного Цербера лай. В ужасе мы обернулись друг к другу. Из-под земли раздавалось гуденье, и почва дрожала, рухнули стены пещеры, и мертвые словно восстали. Змей появился огромнее змеев титанов, тех, что вступили в войну с небесами, больше, чем гидра лернейская, с коей Геракл сражался, или же змей, стороживший Юноны златые деревья, — выше всех прочих поднялся он вдруг из раздавшейся тверди, и головою блестящей коснулся он неба, тут же забрызгав слюной ядовитою тучи, небо прекрасное он изуродовал пастью разверстой.

Кинулись мы убегать и пытались кричать с перехваченным ужасом горлом, нет нам спасенья, и змея шипенье наполнило рощу. Авенс, ослепший от страха, скрыться пытался в дупле многолетнего дуба: может, чудовище мимо пройдет, не заметив. Глупый поступок, однако судьбы не избегнешь. Вы не поверите — змей, обвивая тот дуб многолетний, с корнем его из земли вырывает. Вскрикнул несчастный, и я обернулся, видя, как змей поглотил его, чавкая пастью и дергая горлом. Бедный Аквин — он кинулся в реку, хочет уплыть от кошмара. Змей же его подхватил в середине потока, вынес на берег и тоже сожрал — что за ужасная гибель! Так я один убежал от смертельного змея. Мчась все быстрей от испуга и горя, я поспешил доложить обо всем генералу. Он застонал, сожалея об участи храбрых. Полный отваги и вечно готовый к сраженью и славе, он приказал нам готовиться к бою со змеем, конникам бравым, проверенным в битвах, велено было построиться в поле. Наш генерал впереди на летящем коне; следом, щитами укрывшись, воины тащат с собой катапульты и остроконечный таран, пробивающий башни.

Закладка:

Персей и Андромеда на картине Эдварда Бёрн-Джонсона (1888)

Вот уже кони смогли окружить окровавленный луг, где погибли те двое. Змей, пробудившись от грома копыт на лужайке, вылез из грота и выдохнул вонью шипящей. Жуткое пламя сверкало в глазах у дракона; гребень его возносился над лесом дремучим, жало тройное дрожало и будто бы неба касалось, из пасти свисая. Трубы взревели, и змей отступил, своей тушей огромною вздрогнув; севши на хвост, изогнулся он в кольца переднею частью. Тут же он резко вскочил, разогнув свои кольца и вытянув полностью тело, пастью касаясь передних рядов нападавших. Кони всхрапели от страха пред змеем, не подчиняясь узде, раздувая горячие ноздри. Чудище, высясь над войском смятённым, в ярости шею раздуло, качаясь то влево, то вправо, вверх поднимало солдат и, бросив о землю, крушило их весом огромным. Кости дробя, упивался он черною кровью, пастью кровавой хватая всё новые жертвы. Воины кинулись прочь, а дракон, торжествуя, их достает ядовитым дыханьем все дальше. Тут уж и Регул крикнул солдатам сражаться: «Нам ли пристало, Италии детям, так отступать перед змеем поганым, Рим ли уступит ливийскому змею? Если дыхание змея лишило вас силы, если вы храбрость растратили, видя кровавую морду, значит, я буду отважно сражаться один на один с этим змеем». Так он вскричал и копье запустил прямо в змея, быстро и точно, как молнии вспышка. Змей головой отразить не сумел свою гибель, глубже вонзилось копье, задрожав от удара. Громкие вопли триумфа достигли высокого неба.

Змей, порожденный Землей, разъярился: он пораженья не знал никогда или боли, сталь же смертельную тоже изведал впервые. Боль придала ему ярость и силу в атаке. Регул же, всадник умелый, смог развернуть скакуна, и ушел он от гибкого змея, правя поводья лишь левой рукою. Марус не встал в стороне от сраженья: длинным копьем пронизал я змеиную тушу. Жало тройное лизнуло за круп генеральскую лошадь; бросив копье, я отвел на себя нападенье. Воины храбрые, мне подражая, дружно метали оружие в змея, змей заметался среди нападавших, и наконец, катапультою пущенный камень смог усмирить неуемного змея, так катапультою рушатся башни и стены. Мощь покоренного змея иссякла, сломлен хребет и не держит он голову гордо. Мы атакуем упорно, и вот в брюхо воткнулось оружие с лету, стрелы пронзили глаза, ослепляя дракона. Черною раной зияя и брызжа слюной ядовитой, змей оказался прижатым к земле палками, копьями, прочим; пасть его вяло пугает напавших и только. Брус, из орудия пущенный, смог размозжить у чудовища череп; вот на крутом берегу распласталася мертвая туша, воздух наполнился ядом и паром чудовищной пасти. Горестный вопль тут поднялся из вод и из недр, роща и грот зарыдали, берег с деревьями хором завыли. Наши утраты безмерными были, мы дорогою ценой оплатили победу!

Вражда драконов и слонов

С потрясающим упорством и трудолюбием римский государственный деятель Плиний Старший (23–79 гг. н. э.) составил необъятную энциклопедию чудес природы[13]. Плиний был наделен острой наблюдательностью и с неуемным любопытством изучал данные современной ему науки о животном и растительном мире, о царстве минералов и о естествознании в целом. Работая над главой о слонах, Плиний не мог не упомянуть о драконах, ибо эти гиганты животного мира были непримиримыми врагами. Римский ученый определил Индию как среду обитания драконов и описал смертельные схватки ползучих тварей с их громадными противниками, обитателями далеких джунглей. Плиний погиб при извержении Везувия в 79 г., но его энциклопедией зачитывались на протяжении веков и после его смерти, а мыслители средневековой Европы искали скрытый смысл в битвах между драконами и слонами и толковали его как аллегорию искушения дьяволом Адама и Евы.

Противостояние слона и дракона в средневековом манускрипте.Wikimedia Commons

В Африке водятся слоны, но в Индии слоны крупнее, и в Индии также водятся извечные враги слонов — драконы, настолько огромные, что они легко оплетают слонов своими кольцами. Исход этой схватки губителен для обоих: задушенный кольцами слон падает на землю и сокрушает своей тушей обвившего его дракона.

Каждое животное прибегает к хитроумным уловкам, чтобы выжить, но эти два зверя — умнейшие из умных. Дракон понимает, что ему не подняться на высоту слона, поэтому он ищет хорошо утоптанную слоновью тропу, ведущую к местам кормежки, и бросается вниз на слона с высокого дерева. Слон знает, как трудно разжать кольца дракона, поэтому он трется о скалы и деревья, чтоб освободиться от змея.

Дракон всегда готов к такому трюку: своим хвостом он обвивает ноги слона, тогда как слон пытается освободиться с помощью хобота. Однако дракон бьет головой в слоновьи ноздри, тем самым ранит нежный хобот и перекрывает своему противнику дыхание. При непредвиденной встрече дракон взвивается вверх лицом к лицу с врагом и метит головой в глаза слону. Вот почему так часто попадаются слепые, истощенные слоны, гибнущие от голода и страданий.

Чудовищные змеи и слоны на гравюре Яна ван дер Страта.Smithsonian Design Museum

Существует и другое поверье об этих схватках. Известно, что у слонов холодная кровь, вот почему измученный жарой дракон упорно ищет встречи со слоном. И вот он прячется на дне реки, свернувшись в кольца, и ждет слона у водопоя. При виде противника он вздымается со дна и обвивает хобот, а зубами грызет слона за ухом, куда не достигает хобот. Дракон, по слухам, настолько велик, что легко выпивает всю кровь из огромного слона. Слон, ослабев от потери крови, валится на землю и давит опьяненного от крови дракона, и так они разделяют общую судьбу.

Общеизвестно, что во время Пунической войны в битве на реке Баграда войска под предводительством Регула захватили змея длиной 36 метров: они осадили дракона, подобно вражеской крепости, и убили его при помощи катапульт и других осадных машин. Шкура и челюсти дракона хранились в одном из римских храмов вплоть до начала Нумантийской войны[14].

Плененный дракон на гравюре Яна ван дер Страта, 1595 г.Smithsonian Design Museum

Драконий камень, или драконит, находят в мозгу дракона; но камень кристаллизуется и превращается в драгоценный только в момент смерти дракона, и голову ему нужно срубить, пока он жив. Именно поэтому ее отсекают у спящего дракона. Сотак[15] поведал, что видел подобный камень у одного царя, а чтобы добыть драконий камень, нужно запрячь в колесницу двух лошадей, при виде дракона высыпать на его пути порошок из дурмана, а уснувшему зверю голову заживо срубить. По описанию Сотака, камень этот белый и прозрачный и не поддается ни полировке, ни гравировке.

Сатанинские змеи: драконы и святые в эпоху раннего христианства

Архангел Михаил побивает Сатану в образе дракона. Ливен ван Латем, XV в.Digital image courtesy of the Getty’s Open Content Program

С момента зарождения литературы боги вели войны против гигантских змей в эпических историях о торжестве божественного порядка над первозданным хаосом. Рассказы об этих столкновениях легли в основу многих мифов ближневосточной и азиатской культур. В Египте бог солнца Ра сражался с Апопом, врагом света, принимавшим форму гигантской змеи либо крокодила. В Месопотамии бог бури Мардук воевал с богиней Тиамат, морской гидрой, оставившей большое змеиное потомство. В телах рожденных ею змей вместо крови тек яд. В Южной Азии небесный царь богов Индра владел молнией, с помощью которой освободил реки мира от дракона Вритры, державшего их в плену где-то в горах.

Хотя эти рассказы демонстрируют важную роль, которую драконы играли во многих древних культурах, несравнимо большее влияние на изображение и понимание сущности драконов в западной традиции оказали иудейские священные писания и Новый Завет. Древние иудейские и раннехристианские представления о чудовищных рептилиях обычно подчеркивали их родство с дьяволом и роль в изгнании людей из Эдемского сада. Авторы тех времен акцентировали сущность драконов как проводников сатанинской воли, а также их враждебную миссию в космических конфликтах, возвещающих о конце света.

Как слуги Сатаны драконы были противниками святых в раннехристианской литературе, из-за чего позднеантичные и раннесредневековые рассказы о добродетелях и чудесах святых часто повествовали о захвате или укрощении драконов, таким образом доказывая власть, данную Богом. От северного побережья Африки до Шотландского нагорья в видениях мучеников и деяниях миссионеров драконы представали грозным препятствием на пути распространения христианской веры.

Закладка:

Дева Мария с младенцем, попирающая ногами дракона. Гравюра Джованни Валезио с изображением парадной платформы, 1916 г.The Smithsonian Institution

Через шесть дней строительство церкви было закончено, и потекли ручьи, как реки. И через несколько дней три тысячи мужчин и множество женщин с младенцами собрались вместе и прославляли Христа. И дракон, явившись в образе темнее эфиопа, сказал: «Мы уходим, Филипп, в то место, где ты нас больше никогда не увидишь, ибо боимся мы, что ты опять повелишь нам строить и там. Для нас встреча с тобой была достаточным испытанием, ибо мы потерпели поражение».

И теперь направились апостолы в город. Достигнув вершины горы, они посмотрели вниз и увидели лежащий на склоне город, в который послал их Господь. Они заметили людей у городских стен и сказали друг другу: «Пойдем к ним и спросим название города». И когда они спустились вниз, мужчины, завидев их, двинулись навстречу. У местных жителей на плечах были змеи, от которых они получали знамения. И спрашивали они змей: «Кто эти люди, идущие к нам?» А вот как узнавали чужаков: на них спускали змей, и если змеи не кусали пришельцев, значит, те тоже участвовали в греховной мерзости. Те чужестранцы, которых змеи жалили, считались врагами, и им не дозволялось войти в город.

Когда апостолы подошли к семерым мужчинам, чтобы поговорить с ними, каждый из них натравил на пришельцев своего змея. Но змеи склонили головы к земле перед апостолами и замерли так, кусая свои жала. И люди сделали вывод, что апостолы также поклонялись аспиду. Итак, Филипп отправился вместе с остальными… Достигнув городской черты, узрели они перед городскими воротами двух больших драконов: один стоял справа, а другой — слева. И следили драконы за тем, чтобы в город не вошел ни один незнакомец, ибо дыханием своим они ослепляли чужаков. Когда апостолы входили в город, драконы подняли головы и, увидев их у ворот, зарычали. Но когда Филипп взглянул на них, они узрели сияющий в его глазах луч света монады[32] и в то же мгновение отвернули головы в сторону и испустили дух.

Дракон стал ее гробницей

Память о святом Марцеллине, парижском епископе, жившем в V в., была бы утрачена навсегда если бы неутомимый Венанций Фортунат (ок. 530 — ок. 600) не написал историю его жизни в 570-х гг., таким образом сохранив ее для потомков. Фортунат изложил житие Марцеллина Парижского[33], пересказывая чудеса, совершенные этим святым, причем сила и могущество его деяний стремительно возрастали по мере того, как он продвигался по иерархической лестнице в христианской церкви. Последним чудом стало драматическое противостояние с драконом, обитавшим в гробнице женщины, совершившей прелюбодеяние. Дракон медленно пожирал ее труп, чтобы и после смерти продолжить ее мучения за грехи, совершенные при жизни. В присутствии собравшихся жителей Парижа Марцеллин осудил чудовище и прогнал его из города. Благодаря увлекательному повествованию Фортуната память о победе над драконом сохранилась на века. Во времена более позднего Средневековья парижане шествовали крестным ходом накануне праздника Вознесения, который отмечается через сорок дней после Пасхи. В поднятых руках они держали кукольных драконов, сплетенных из ивовых прутьев, а прохожие бросали фрукты и маленькие пирожки, пытаясь попасть в зияющие пасти этих укрощенных чудовищ.

Мы начнем описание с триумфального чуда, которое, хотя и стоит последним по порядку, заслуживает упоминания в первую очередь, если оценивать его по величию. Некая жена почтенного человека, имевшая благородное происхождение, но скверную репутацию, запятнала свое имя мерзкими поступками. Она закончила последние дни своей мимолетной жизни во мраке позора, и в последний путь ее проводила процессия, не делавшая ей чести и после смерти. Отвратителен рассказ о том, что произошло после ее похорон, ибо тело этой покойницы подверглось двойной напасти. Змей огромного размера повадился посещать гробницу, чтобы пожрать ее труп. Едва дракон проглотил конечности этой женщины, как сам превратился в ее гробницу. Трупу полагается лежать в одном месте, но эта женщина лишена была покоя в наказание за свои прегрешения. О, какая отвратительная участь и страшное несчастье! Грешница, не сумевшая соблюсти неприкосновенность своего свадебного ложа, не заслужила права лежать нетронутой в своей гробнице, ибо змей-искуситель, склонивший ее к греху, когда она была жива, и после смерти терзал ее труп.

И вот члены ее семьи, едва отойдя от могилы, услышали звук и бросились назад, чтобы увидеть гигантское чудище, покидающее гробницу. Его огромное тело, извиваясь кольцами, скользило по земле, а хвост хлестал в разные стороны. В ужасе от увиденного они вернулись домой.

Когда об этом стало известно святому Марцеллину, он решил сразиться с запятнанным кровью врагом и одержать победу над ним. Собрав горожан, он проследовал к гробнице женщины. Граждане остановились на расстоянии, а Марцеллин выдвинулся на место в одиночку, ведомый Христом. Он приготовился к битве. Когда дракон вернулся к гробнице из леса, они сблизились. Блаженный Марцеллин вознес молитву, после чего змей попросил о пощаде, склонив голову и виляя хвостом. Затем блаженный Марцеллин трижды ударил своим посохом по голове дракона, обернул епитрахиль вокруг шеи змея и явил свою победу горожанам. Так на духовном ристалище он в одиночку сразился с драконом, а люди наблюдали за битвой.

С облегчением граждане приблизились к своему епископу, так как возжелали увидеть плененного им врага. Затем почти три тысячи человек прошли крестным ходом во главе с епископом, следуя за зверем, вознося молитву Господу, отказавшись от всякой погребальной помпезности. Наконец, благословенный Марцеллин обвинил дракона, сказав: «Отныне либо оставайся в пустыне, либо скройся в морской пучине». Зверь был изгнан из города, и никто его больше никогда не видел.

Святой Сильвестр запечатывает уста дракона.Philadelphia Museum of Art

Итак, священнику пришлось в одиночку защищать родной город, и он победил врага своего, используя лишь посох. Марцеллин доказал, что этот способ надежнее, чем нападение на дракона с помощью метательных орудий, ибо стрелы вполне могли бы отскочить от его шкуры, и только чудо помогло одолеть его. О самый святой из людей, чей легкий посох явил силу и мощь, чьи нежные пальцы сковали змея цепями! Так, с помощью посоха, принадлежавшего одному человеку, был побежден враг, приносивший вред всему обществу, и победу отпраздновали всенародно. Если мерить заслуги святых людей по деяниям их, то Галлия восторгается Марцеллином так же, как Рим восторгается Сильвестром, но итоги их деяний несопоставимы, ибо Сильвестр только наложил печать на змея, а Марцеллин навсегда изгнал дракона[34].

Извивающиеся проводники проклятых

В популярных «Диалогах о чудесах италийских отцов»[35] (написанных ок. 593–594 гг.) папа Григорий Великий хвалил добродетели святых Италии в назидание своему молодому собеседнику Петру. Среди этих нравоучительных повествований содержались предупреждения о страшной погибели, ожидавшей монахов, которые не следовали нормам поведения, принятым в уединенной монастырской жизни. Три такие истории описывают, как у нерадивых братьев возникали видения драконов, которые обвивали кольцами их тела, чтобы выбрать удобное время и похитить их души в момент смерти, унести их в ад и подвергнуть наказанию.

В восприятии современных людей такие грехи, как уныние, гнев и чревоугодие, могут показаться незначительными, но послание Григория к монашеской братии ясно дает понять: жизнь монаха должна быть строгой и любое недостойное поведение может иметь вековечные последствия для души отступника.

«Диалоги» были чрезвычайно популярны среди читателей во всей средневековой Европе. Драконы представали в них в образе проводников, доставлявших проклятых в ад. Возможно, это стало источником вдохновения для иконописцев, изображавших адову пасть в виде разверстых челюстей гигантского зверя.

Закладка:

Так Беовульф и Виглаф вдвоем одолели змея. Но для конунга та битва стала последней: страшные раны от драконьих клыков начали смердеть, грудь покрылась язвами — то действовал змеиный яд.

Вождь сел под серыми скалами, дружинник омыл водой его лицо и грудь, снял с него шлем. И тогда Беовульф, чувствуя приближение смерти, сказал Виглафу сойти под землю и принести древние сокровища, чтобы он мог насытиться их блеском, возлечь рядом и без печали покинуть земную жизнь.

Виглаф выполнил повеление и, сойдя в пещеру, увидел там множество удивительных вещей. Он сложил сокровища в мешок и в кольчугу и взял светозарный стяг. С драгоценным грузом он вышел из подземелья, боясь не застать своего господина в живых. Беовульф и правда был почти при смерти, но когда Виглаф окропил его водой, он очнулся и увидел золото.

И тогда Беовульф восславил Господа, ниспославшего ему победу в битве, а его народу — такие богатства. Свой прах он повелел укрыть в кургане на Китовом мысу. Виглафа Беовульф сделал своим единственным наследником.

Глашатай передал гаутам весть о гибели Беовульфа и дракона. Он предрек им великие бедствия после того, как о гибели конунга узнают фризы и франки. Воины, облившись слезами, отправились к Орлиным скалам, чтобы увидеть останки Беовульфа и дракона.

Сокровища они вынесли из пещеры, а дракона скинули с утеса в море, чтобы он сгинул в пучине. Проклятое драконье сокровище решено было сжечь на погребальном костре с Беовульфом. На Китовом мысу возвели костер, украсив ложе конунга щитами и кольчугами. Мужественные воины оплакивали своего повелителя, и выла простоволосая старуха, что близятся страшные бедствия. Когда дым развеялся, гауты насыпали высокий курган над прахом Беовульфа, ставший путеводным знаком для морских скитальцев. Сокровища захоронили в холме. Так все, что было в драконьей пещере, вернулось под землю.

Сигурд — победитель Фафнира

Герой Сигурд (Сигюрдр), сумевший убить Фафнира (или Фафни), стал самым прославленным победителем драконов в скандинавских сагах. Сказание об этой битве встречается повсеместно в северноевропейском искусстве и литературе. Здесь же мы приводим отрывок из «Саги о Вёльсунгах» — поэтического изложения истории клана Вёльсунгов, датируемого примерно 1275 г.[45] В детстве Сигурд был отдан на воспитание карлику Регину, и тот поведал мальчику о несметных сокровищах, которые хранит его брат — великан по имени Фафнир, обращенный в дракона за свою неуемную жадность. Накануне битвы Регин выковал Сигурду знаменитый меч Гнев (на древнескандинавском языке —gramr). Легенда о Сигурде отличается тем, что в ней описан дракон, ранее имевший человеческий образ. Как и чудовище из поэмы о Беовульфе, Фафнир страстно любил золото и драгоценности, но он не мог ни летать, ни извергать огонь. Подобно гигантским змеям Древнего Рима, он ползал по земле и испускал облака яда, а земля содрогалась под тяжестью его необъятных колец.

Вот едут Сигурд и Регин в пустынные горы к той тропе, по которой обычно проползал Фафни на водопой, и сказывают, что с тридцать локтей был тот камень, на котором лежал он у воды, когда пил.

Тогда промолвил Сигурд:

— Сказал ты, Регин, что дракон этот не больше степного змея, а мне сдается, что следы у него огромные.

Регин молвил:

— Вырой яму и садись в нее, а когда змей поползет к воде, ударь его в сердце и так предай его смерти; добудешь ты этим великую славу.

Сигурд молвил:

— Как быть, если кровь змея того зальет меня?

Регин отвечает:

— Нечего тебе и советовать, раз ты всего пугаешься, и не похож ты отвагою на своих родичей.

Тут поехал Сигурд в пустыню, а Регин спрятался от сильного страха. Сигурд выкопал яму; а пока он был этим занят, пришел к нему старик с длинной бородой и спросил, что он делает, и Сигурд ему сказал. Отвечает ему старик:

— Это дурной совет: вырой ям побольше, чтобы кровь туда стекала, а ты сиди в одной и бей змея того в сердце.

Тут старик исчез, а Сигурд выкопал ямы, как было сказано. А когда змей тот пополз к воде, то задрожала вся округа, точно сотряслась земля, и брызгал он ядом из ноздрей по всему пути, но не устрашился Сигурд и не испугался этого шума. А когда змей проползал над ямой той, вонзил Сигурд меч под левую ключицу, так что клинок вошел по рукоять. Тут выскакивает Сигурд из ямы той и тянет к себе меч, и руки у него — все в крови по самые плечи. И когда огромный тот змей почуял смертельную рану, стал он бить головой и хвостом, дробя все, что под удар попадало. И когда принял Фафни смертельную рану, стал он спрашивать:

— Кто ты таков, и кто твой отец, и какого ты роду, что дерзнул занести на меня оружье?

Сигурд отвечает:

— Род мой неведом, и имя мне — Статный Зверь, и нет у меня ни отца, ни матери, и один совершил я путь.

Борьба Сигурда и Фафнира на иллюстрации Артура Рэкхема

Фафни отвечает:

— Если нет у тебя ни отца, ни матери, то от какого же чуда рожден ты? И если ты скрываешь от меня имя свое в смертный мой час, то знай, что ты лжец.

Тот отвечает:

— Называюсь я Сигурд, а отец мой — Сигмунд.

Фафни отвечает:

— Кто подговорил тебя на это дело и как дал ты себя подговорить? Разве ты не слыхал, что все люди боятся меня и моего шлема-страшилища? Остроглазый отрок, отважен был твой отец.

Сигурд отвечает:

— Подстрекнул меня крепкий дух, а совершить помогла эта мощная длань и этот мой острый меч, как ты теперь изведал; и редко в старости стоек, кто в детстве дрябл.

Фафни говорит:

— Знаю я, что если бы взращен ты был в роду своем, то умел бы биться грозно; но большое диво, что кащей полоненный отважился биться со мною, ибо редко пленник отважен в поле.

Сигурд молвил:

— Попрекаешь ты меня тем, что возрос я вдали от рода. Но хоть был я взят на войне, никогда я не был рабом, и ты на себе испытал, что я — свободнорожденный.

Фафни отвечает:

— За обиду принимаешь ты все, что я говорю. Но будет тебе на погибель золото то, которым я владел.

Сигурд отвечает:

— Всяк в добре своем властен лишь по некий день, и когда-нибудь всякий умрет.

Фафни молвил:

— Мало, сужу я, ты совершишь, коль опрометчиво выйдешь в море, а лучше пережди на берегу, пока уляжется ветер.

Сигурд молвил:

— Скажи ты мне, Фафни, если ты премудр: каковы те норны, что метят детей при родах?

Фафни отвечает:

— Много их, и различны они по роду:

Иные — из асов, иные — из алфов,

Иные — дочери Двалина.

Сигурд молвил:

— Что за остров, где будут брагу мечей

Смешивать Сурт и асы?

Фафни отвечает:

— Он зовется Оскапт.

И еще молвил Фафни:

— Регин-брат — виновник моей смерти, и так сдается мне, что станет он виновником и твоей смерти, и все идет, как он пожелал.

Еще молвил Фафни:

— Я носил шлем-страшилище перед всем народом, с тех пор как лежал на наследии брата, и брызгал я ядом на все стороны вдаль, и никто не смел приближаться ко мне, и никакого оружия я не боялся, и ни разу не видел я пред собой стольких людей, чтоб не считал я себя много сильнее их; и все меня страшились.

Закладка:

Сигурд после гибели Фафнира.Иллюстрация Германа Фогеля

Сигурд молвил:

— Тот шлем-страшилище, о коем ты говоришь, мало кому дает победу, ибо всякий, кто встречается со многими людьми, познает однажды, что самого смелого — нет.

Фафни отвечает:

— Мой тебе совет, чтобы ты сел на коня и ускакал отсюда как можно скорее, ибо часто случается, что тот, кто насмерть ранен, сам за себя отомстит.

Сигурд сказал:

— Такой твой совет, но я поступлю иначе; поскачу я к твоему логову и возьму великое то золото, которым владели родичи твои.

Фафни отвечает:

— Поедешь ты туда, где найдешь так много золота, что скончает оно твои дни; и это самое золото будет тебе на погибель и всякому другому, кто им завладеет.

Сигурд встал и молвил:

— Поехал бы я домой, хоть бы и лишился великого этого богатства, если бы знал, что никогда не умру.

И тут умер Фафни[46].

Крылатые драконы севера

Фафнир — отнюдь не единственный дракон, который бродит в пустынных землях севера. Хотя Джон Рональд Руэл Толкин утверждает, что драконы «насколько редкие, настолько и опасные» существа в скандинавской литературе, однако во множестве старинных норвежских и исландских саг позднего Средневековья повествуется о смертельных схватках отважных воинов с крылатыми драконами[47]. В «Саге о Кетиле Лососе» (Ketils saga hœngs) норвежский ярл по имени Кетиль Лосось из Храфниста в одном из своих путешествий вступил в схватку с налетевшим на него драконом. В «Саге о Тидреке Бернском» (Þiðreks saga af Bern), чей образ списан с короля остготов Теодориха Великого (526 г.), повествуется о том, как Тидрек и его спутник Фасолд не дали дракону сожрать беспомощную жертву и убили ящера в схватке.

В этих легендарных историях драконы предстают как дикие хищники. Они не умеют разговаривать и не сторожат сокровища, подобно Фафниру. Но теперь эти твари становятся одной из множества опасностей, с которыми сталкиваются отважные и безрассудные бродяги в суровых и диких северных землях.

Однажды вечером в сумерки Кетиль подхватил свой топор и отправился на север в сторону острова. Едва он отошел от фермы, как увидел чудовище, летевшее к югу от северных скал ему навстречу. Тело его извивалось кольцами и имело хвост, как у змеи, а крылья были как у дракона. Казалось, пламя вырывалось из его пасти и глаз. Кетиль понял, что никогда еще не видел подобной рыбины или иного чудища и что было бы легче сразиться против целого отряда. Дракон кинулся на него, но Кетиль мужественно отбивался боевым топором. Долго длилась их схватка, пока Кетиль не исхитрился перерубить дракона пополам. Дракон свалился замертво.

И вот видят они (Тидрек и Фасолд) огромного летучего дракона (flugdreka). У него длинное и толстое тело, и у него мощные ноги с длинными острыми когтями. У него громадная и страшная голова. Он летит низко над землей, и его когти скребут почву, подобно острым клинкам. В пасти он тащит человека (Систрама), и уже заглотил его от ног и до подмышек. Из пасти виднеются только голова и плечи. Руки его застряли в нижней челюсти, и сам он был все еще жив… Они тут же спрыгнули с коней, выхватили мечи и вместе напали на дракона. Меч Тидрека слегка поцарапал дракона, а меч Фасолда только скользнул по шкуре. И хотя дракон был велик и силен, он не мог ни взлететь, ни защищаться, будучи отягощен весом воина в полном вооружении. И тогда воин из пасти дракона обратился к Фасолду: «Я вижу, что твой меч не пробивает толстой шкуры дракона. Возьми мой меч из драконьей пасти, в руках отважного воина этот клинок скорее рассечет противника… Но бей осторожно: мои ноги застряли в драконьем горле, уж ты постарайся не ранить меня моим же собственным мечом… Разите сильнее, добрые молодцы, а то злобный дракон сжимает меня так сильно, что кровь подступает к горлу, и я уже не знаю, чем все это кончится». И они вдвоем взмахнули мечами, и зарубили дракона насмерть, и освободили этого человека из драконьей пасти.

Огненный дракон на иллюстрации современного художника T Studio

Книги о монстрах: знания о драконах в средневековой Европе

«Книга чудес света», XIII в.Bibliothèque nationale de France

В течение десятков лет на рубеже первого и второго тысячелетий в небе Северной Европы нередко встречались драконы. Монастырский летописец Рауль Глабер в 1040-х гг. сообщал, что над городом Осером в канун Рождества в 997 г. появился огромный дракон. Чудовище направлялось с севера на юг, излучая яркий свет, и сильно напугало зевак. В средневековой Европе дракон вызывал страх не только потому, что был хищником высшего порядка, способным своим огненным дыханием уничтожить жилища людей, но и потому, что его внезапное появление служило недобрым предвестием. Как и кометы или затмения, пришествие дракона грозило бедствиями в том или ином виде. В случае с Осером оно оказалось предвестником кровопролитной гражданской войны, опустошившей Бургундию уже в следующем году.

Труды таких летописцев, как Глабер, свидетельствуют, что для средневековых читателей образ дракона был весьма многозначен. Авторы тех времен черпали информацию о местах обитания и рационе этих великих крылатых змеев из трудов Плиния и других римских авторитетов, а также из сочинений ранних христианских авторов, подчеркивавших дьявольское происхождение чудовищ. Но, кроме того, средневековые авторы сумели наполнить восприятие дракона новыми смыслами, навеянными устными традициями, местным фольклором и даже личным опытом. Так появились новые истории о природе и значении драконов для новых поколений читателей.

Семиглавый дракон Апокалипсиса на картине Питера Пауля Рубенса (1623–1624).The National Gallery of Art

Сокровищница древних знаний о драконах

Святой Исидор Севильский (ок. 560–636) был испанским архиепископом, отличавшимся чрезвычайной любознательностью и ненасытной тягой к сведениям о мире и его жителях. В течение всей своей жизни он занимался составлением масштабной энциклопедии, в которую вошли древние труды, посвященные таким разнообразным предметам, как астрономия и животный мир, дороги и скалы, здания и птицы. В этом уникальном сборнике, известном под названием «Этимологии»[50], он переработал и сохранил для будущих поколений традиции античного знания. Исидор использовал общую методологию при рассмотрении весьма разносторонних тем. Ключом к пониманию любого предмета или явления он считал его происхождение и словесное определение. По этой причине каждая запись в «Этимологиях» начиналась с выведения значения терминов, относящихся к обсуждаемой теме. Современному читателю такой подход может показаться сомнительным, но «Этимологии» были очень популярным источником сведений в средневековых аббатствах, так как представляли собой сборник древних знаний, подкрепленных авторитетом автора-архиепископа.

Повествование Исидора о драконах и драгоценных камнях, которые якобы росли у них на головах, было не более чем пересказом фактов из «Естественной истории» Плиния (см. выше), но «Этимологии» доносили информацию до читателей по всей христианской Европе, не имевших доступа к работам римского натуралиста.

Закладка:

Дракон крупнее всех других змей или даже всех других животных на земле. Греки называют это существоdraconta, от чего произошло латинское словоdraco. Когда дракон покидает пещеру, он часто совершает полеты по воздуху. Он покрыт перьями, у него небольшой рот и узкие дыхательные пути, через которые он втягивает воздух и высовывает язык. Его сила заключена не в зубах, а в хвосте, и убивает он не укусом, а ударом хвоста. Более того, яд не вреден для дракона, но ему нет необходимости прибегать к яду, чтобы вызвать смерть. Ему стоит всего лишь сжать жертву своими кольцами, и она погибает в скором времени. Слону тоже стоит остерегаться дракона, несмотря на свое огромное тело, ибо дракон лежит в ожидании на тропинках, по которым привычно ходят слоны, а потом обвивает кольцами их ноги и душит, пока не убьет. Драконы рождаются в Эфиопии и Индии — в странах, где царит обжигающий зной.

Устоявшийся образ дракона в «Иллюстрированной книге для детей» (Фридрих Юстин Бертух, 1801 г.).Wikimedia Commons

Драконит насильственно извлекают из мозга дракона, но чтобы камень считался драгоценным, его нужно вырезать, пока дракон жив. По этой причине маги достают его из драконов, когда они спят. И если вы смелый человек, идите и исследуйте пещеру, в которой обитает дракон, разбросайте там дурманящих средств, чтобы усыпить его, и отрубите ему голову, пока он погружен в сон, чтобы извлечь драгоценный камень.

Дракон из манускрипта, XIII в.Harley Ms. 3244, fol. 59 / Wikimedia

Каталоги существ из темного века

Епископа Исидора Севильского вдохновляли труды Плиния и других авторов Древнего Рима, в то время как устные сказители раннего Средневековья черпали информацию о драконах из традиционных фольклорных источников. В самом конце первого тысячелетия были составлены англосаксонские каталоги фантастических существ, такие как «Чудеса Востока» или «Книга чудовищ», в которых описывались повадки и места обитания различных мифических зверей, якобы водившихся в отдаленных районах Индии и Африки. Рассказы об этих «ужасающих драконах, гадах и змеях» завораживали читателей. В них неизвестные авторы излагали краткие и весьма туманные истории о чудовищных рептилиях, населявших отдаленные части как того, так и этого света и представлявших смертельную опасность для людей[51].

А еще имеется остров к югу от реки Бриксонт, на котором живут безголовые люди, глаза и рот у них расположены на груди[52]. Ростом они восемь футов и шириной тоже восемь футов[53]. Еще здесь водится много драконов длиной в сто пятьдесят футов[54] и толщиной с колонну. Все эти драконы не дают никому переправиться через реку.

Греческие легенды повествуют о гигантах с человеческим торсом и хвостом дракона, и хотя они очень напоминают людей, по-гречески их именуют драконоподами.

Язычники в своих клеветнических речах повествуют о черной реке Стикс в преисподней и почитают ту реку за величайшую в мире змею. Девять раз обернулась эта змея вокруг Тартара, полного стонами душ покойных и горьким их плачем. И так змеится зловонная река Стикс среди болотистых берегов и ограждает вечное пристанище воющих душ умерших, и никто не отважится войти в эти воды.

Ты сокрушил их головы в воде

Рабан Мавр (ок. 776–856) был наставником в монастырской школе при аббатстве Фульда, а затем стал архиепископом Майнцским. Один из самых образованных интеллектуалов периода Каролингского возрождения, Рабан создал многотомные комментарии к Библии и удивительные серии иллюстрированных стихов во славу Креста Господня. А еще он написал необъятную энциклопедию, озаглавленную «О природе вещей» (или «О Вселенной» — De Universo). В главе о змеях Рабан раскрывает мистическое значение слова «дракон»[55]. Он ссылается на традиционные античные представления о происхождении и местах обитания этих монстров, приводит выдержки из Плиния и Исидора Севильского, а затем переходит к иудейским священным писаниям и объясняет скрытое значение дракона как аллегории нечистого духа, изгоняемого крещением, и даже воплощения самого дьявола. Родство между драконом и дьяволом, уже отмеченное в раннехристианских писаниях, в дальнейшем будет преобладать во всех литературных трудах Средневековья.

Дракон крупнее всех змей и даже всех зверей на земле. Греки прозвали это существо драконтой, откуда и произошло латинское словоdraco. Выманите дракона из пещеры, и он взлетит вверх, сотрясая воздух. Дракон покрыт перьями, у него маленький рот и узкая трахея. Он дышит со свистом и высовывает язык наружу. Сила дракона не столько в зубах, сколько в его хвосте, смертельная опасность скрывается в ударах его хвоста, а не в укусах. Более того, дракона нельзя отравить ядом, и ему не нужен яд для убийства, поскольку он удушает свою жертву, обернувшись вокруг нее и сжимая кольца.

Семиглавый дракон на гравюре Альбрехта Дюрера, «Апокалипсис».Metropolitan Museum of Art (Нью-Йорк)

Даже огромный слон боится дракона. Дракон может притаиться на слоновьей тропе, он оплетает ноги гиганта, а затем душит его своими кольцами. Драконы рождаются в Индии и Эфиопии, в странах, где постоянно царит непереносимый зной[56]. Аллегорически дракон воплощает либо самого дьявола, либо его слуг, гонителей церкви и нечестивцев, тайные устремления которых описаны в разных местах Святого Писания. Ибо об этом говорится в Псалтири, и в Книге Иова, и, конечно, в Откровении Иоанна Богослова. Так, в псалме сказано: «Ты расторг силою Твоею море, Ты сокрушил головы змиев в воде»[57]. Да, он обратил морские глубины Красного моря в земную твердь, когда раздвинул гладь морскую и превратил ее в тропу сухопутную. Фраза «Ты сокрушил головы змиев в воде» точно объясняет таинство предшествующего чуда, ибо переход через Красное море стал прообразом святого крещения, и здесь головы драконов, то есть нечистых духов, обращаются в ничто, когда очистительные воды крещения омывают от грязи греховной христианские души. Более того, псаломщик далее добавляет: «Ты сокрушил голову Левиафана»[58]. В одном месте псаломщик упоминает «головы змиев» во множественном числе, указывая на многочисленные пороки духовные, а в другом месте речь идет об одном драконе, что указывает на самого Сатану, который куда сильнее и куда греховнее. В единственном числе подчеркивается его нежелание обитать среди злобных духов. Ибо голову его сокрушили, когда гордыня его была низринута с небес, когда утратил он свой первородный блеск и яркость и когда очернил себя темными деяниями.

Дракон из средневекового бестиария.Digital image courtesy of the Getty’s Open Content Program

В память о драконе из Паннонии

Примерно в 1030 г. монах по имени Арнольд из баварского аббатства Святого Эммерама в Регенсбурге отправился по заданию своего аббата в Паннонию, и там ему повстречался дракон. Через несколько лет Арнольд записал свои воспоминания об этом событии и включил эту запись в собрание чудес во славу добродетелей святого Эммерама. В подражание «Диалогам» папы Григория Великого монах написал свой труд в форме дискуссии, где он исполняет роль Собирателя сведений (Collectitius) и ведет спор с собеседником по имени Аммониций (Ammonicius, или Въедливый), который просит его не отступать от темы. Однако Арнольд делает отступление и описывает свою встречу с драконом, и текст этого отступления стал самым ярким подобным отчетом средневекового периода, изобилующим подробностями, которые не находят подтверждения в трудах авторов прежних эпох[59].

Паннонийский дракон был гигантским летающим змеем, но в отличие от традиционных описаний и иллюстраций в манускриптах аббатства, с которыми Арнольд был прекрасно знаком, у этого чудовища не было ни крыльев, ни ног. К тому же дракон испускал невероятный холод, вызывавший лихорадку и гибель скота. Монах сразу понял, что это не тот дракон, который описан в Книге Откровений, поскольку конец света еще не наступил. Монстр скорее походил на описание Исидора Севильского в его «Этимологиях», которое Арнольд подробно цитирует в конце своего отчета.

Закладка:

Аммониций. В чем заключается сила воздуха и каким образом злые духи проникают на небо, если небеса для зла запретны? Люди задают эти вопросы, и на них нужны ответы.

Собиратель. Вот слова благословенного апостола Павла, а не мои слова по этому поводу. Для тех, кто не ведает, что воздух над нами именуется небесами и что падшие ангелы обитают на небесах, и для прочих, кто привык ставить под сомнение слова апостолов, я привожу здесь Второе послание апостола Павла[60], в котором он поучает истинно верующих о пределах воздушного пространства, именуемого небом и утраченного во времена первого потопа, и о возможной его утрате во втором потопе: «Думающие так не знают, что вначале Словом Божиим небеса и земля составлены из воды и водою: потому тогдашний мир погиб, был потоплен водою. А нынешние небеса и земля, содержимые тем же Словом, сберегаются огню на день суда и погибели нечестивых человеков»[61]. Немного далее он пишет: «…воспламененные небеса разрушатся и разгоревшиеся стихии растают. Впрочем, мы, по обетованию Его, ожидаем нового неба и новой земли, на которых обитает правда»[62]. Относительно падших ангелов, которые скитаются в небесах, пока не погибнут от огня, и которых апостол именует силами воздуха и злыми духами, и воздушные сонмы их так велики в нижних пределах неба, что некий святой человек получил откровение о том, что будь их тела материальны, подобно нашим, то закрывали бы они свет солнца от смертных, так вот апостол Иуда высказал свое мнение о них в письме, которое входит в число канонических писаний: «Господь… ангелов, не сохранивших своего достоинства, но оставивших свое жилище, соблюдает в вечных узах, под мраком, на суд великого дня»[63]. Есть ли у кого причина сомневаться в свидетельстве апостолов и в ответе на эти вопросы, мне не ведомо. У меня же нет никаких сомнений. Но мне ведомо, что дьявол и его проклятые приспешники обитают не только в аду, но и в воздухе. Я знаю об этом не понаслышке, ибо несколько лет назад пребывал в Паннонии, и вот однажды между третьим и шестым часом узрел я дьявола в виде дракона, парящего в воздухе. Был он невероятно велик, казалось, длина его превышала тысячу футов[64]. Голова его покрыта перьями и высится подобно горе, а тело его подобно тому, как Господь описал чешую Левиафана блаженному Иову: «Крепкие щиты его — великолепие; они скреплены как бы твердою печатью»[65]. На боках и спине его тусклые черные пятна. Брюхо и бок его цвета призраков ада: блекло-голубые и выцветшие от спячки. Все формы дракона (длинные и скрученные, в кольцах и изгибах), части тела его и все тело целиком таили настолько страшную опасность для смертных, насколько допускала Господня воля, и чем ближе находился дракон, тем опаснее были последствия. Несмотря на летнее время — а случилось это на шестой день второй недели после Пятидесятницы, — воздух вдруг стал таким морозным, что множество людей подхватили лихорадку и немалая часть скотины пала от простуды. Способность вызывать подобное похолодание присуща драконам, в отличие от прочих животных[66]. И наконец, у дракона не было видимых крыльев или ног, как на привычных картинах наших живописцев; его выступающие ребра и чешуя служили ему органами движения. Грудная клетка и голова были одинаковыми в обхвате. Далее тело его сужалось к хвосту, а кончик хвоста размером был в гигантскую ель. Господь не позволил дьяволу или пособнику дьявола дальше страшить истинно верующих и повелел северному ветру быстро отогнать его в сторону густых облаков, которые полностью скрыли змея. Мы наблюдали его быстрый полет над головами и с ужасом слышали свист и хрип его дыхания в горле. И вдруг облака, недвижно покоившиеся с самого утра и до этого часа, пришли в неистовое волнение, и до конца этого дня и всю ночь напролет непрерывно гремел гром и сверкали молнии, и гроза длилась до вечера следующего дня.

Аммониций. Не припомнилось ли тебе в тот момент описание дракона, данное блаженным Иоанном?

Собиратель. И вправду, слова его пришли мне на ум, особенно такие слова из Писания Иоанна Богослова: «Итак, веселитесь, небеса и обитающие на них! Горе живущим на земле и на море! потому что к вам сошел диавол (дракон) в сильной ярости, зная, что немного ему остается времени»[67]. И хотя мне было ведомо, что Антихрист и дьявол воплощаются в звере и драконе и что день Страшного суда еще не настал, но эти непривычные явления встревожили меня, и я задумался о многих вещах; и в трепете помыслил я о смерти своей и других людей, что вместе со мной свидетельствовали эти деяния. Когда же во мне воскресла надежда пережить этот день благодаря милости Господней, то прежде я возблагодарил всемогущего Бога, освободившего нас из власти дьявола. Потом я задумался и стал вспоминать Священное Писание, не встречается ли там указаний о событиях, подобных сегодняшним? И вот среди прочих воспоминаний пришли мне в голову слова преподобного епископа Исидора, который в книге «Этимологии» написал следующее о природе драконов: «Дракон крупнее всех змей и всех зверей на Земле. Греки прозвали это создание драконта, откуда и произошло латинское словоdraco. Выманите дракона из пещеры, и он взлетит вверх, сотрясая воздух. Дракон покрыт перьями, у него маленький рот и узкая трахея. Он дышит со свистом и высовывает язык наружу. Сила дракона не столько в зубах, сколько в его хвосте, смертельная опасность скрывается в ударах его хвоста, а не в укусах. Более того, дракона нельзя отравить ядом, и ему не нужен яд для убийства, поскольку он удушает свою жертву, обернувшись вокруг и сжимая кольца. Даже огромный слон боится дракона. Дракон таится на слоновьей тропе и оплетает ноги гиганта, а затем душит его своими кольцами. Драконы рождены в Индии и Эфиопии, в странах, где постоянно царит непереносимый зной»[68].

Аммониций. Я полагаю, что все эти свидетельства — и твои собственные, и записанные другими — о природе дракона или об особенностях зверя, приспешника вечного врага человечества, вполне достаточны. А посему нам надо вернуться к предмету дискуссии, от которого мы уклонились.

Изображение дракона в манускрипте, XIV в.Library of Congress

Огненная кара Божия

После того как во время бунта в 1112 г. в Лане сгорел собор, местные каноники стали возить бесценные реликвии Девы Марии, Матери Божией, по разным местам Южной Англии и Северной Франции, чтобы собрать пожертвования на восстановление сгоревшего храма. Им удалось выручить нужную сумму. Много лет спустя аббат Герман Турнейский (1095–1147) описал чудеса, случавшиеся во время странствий со святыми реликвиями, в книге под названием «О чудесах Святой Марии Ланской»[69]. Среди прочих сверхъестественных событий Герман описывает и явление дракона.

Однажды дьякон церкви близ Винчестера не захотел с подобающим уважением принять тех, кто сопровождал святые реликвии, а выставил каноников на улицу под дождь. Но семья торговца, прибывшая в Винчестер на ярмарку, приютила их во время грозы. Господь, разгневавшись за обиду, нанесенную Его Матери, наслал огнедышащего дракона на церковь и нечестивого дьякона и уничтожил все его имущество, но пощадил тех, кто оказал помощь каноникам.

Этот дракон сильно отличался от монстров, обычных для христианских сказаний: у него было целых пять голов и он послужил орудием небесной кары, ниспосланной безответственному христианину, который не выказал должного почтения реликвиям Девы Марии.

Закладка:

Дева Мария и дракон. Витраж церкви Святой Девы Марии в Оксфордшире.Wikimedia Commons

После трапезы в тот же день Господний и с дозволения обитателей дома мы поблагодарили их за заботу и отправились прочь из города. Но праведный судия не помедлил с наказанием за оскорбление Своей Матери. Не успели мы отойти на половину стадии[70], как нас нагнали всадники и громко умоляли помочь спасти горящий город. Обернувшись, мы узрели, что город превратился в угли. Мы стали спрашивать, как приключилось это несчастье, и нам ответили, что из моря неподалеку явился дракон. Он подлетел к городу, как раз когда мы покидали его, и пламенем из ноздрей поджег сначала церковь, а затем несколько домов. Услышав об этом, мы захотели взглянуть на подобное чудо и, оставив паланкин с реликвиями[71] под надежной охраной, вскочили на коней и поскакали обратно в город. Там мы увидели огромного дракона с пятью головами, летающего по городу и изрыгающего серное пламя из всех ноздрей. Он поджигал один дом за другим. Вернувшись к церкви, мы узрели, что от нее остались лишь зола да угли. Самым невероятным образом сгорели не только деревянные части церкви, но и стены целиком и даже самые крупные камни, а на месте алтарей были лишь искры и пепел. И странное чувство изумления охватило всех, кто видел это.

И вот, когда дьякон увидел, что его дом и церковь сгорели дотла, он собрал свои вещи и одежду и погрузил их на лодку, стоявшую у ближайшего морского причала, и оттолкнул судно прочь от берега, надеясь, что так он сумеет спастись от пламени. Но тут же дракон разыскал его лодку, словно это и было целью его появления, и сжег весь груз, а затем — удивительное дело — уничтожил пламенем и саму лодку. Мы направились к дому принимавшего нас хозяина, опасаясь за его участь, но, к счастью, и дом, и все имущество его уцелели. Он благодарил за спасение своего жилища Царицу Небесную.

Пожар не тронул не только жилой дом, в котором мы гостили, но и более отдаленные постройки, в которых наш хозяин держал скотину, так что он не потерял ничего из своего имущества. Небесное милосердие пощадило и прочих купцов, оказавших нам гостеприимство, и они понесли очень незначительные потери. Ярмарка в том месте длится в течение одного дня, и по окончании трапезы купцы собрали все свои товары и сложили их в надежном месте еще до появления дракона. Вид дракона напугал их до такой степени, что они кинулись врассыпную.

И вот тот самый дьякон, который изгнал паланкин с реликвиями Святой Девы Марии из пределов церкви, испытал запоздалое раскаяние. Босиком он проследовал к паланкину и распростерся пред ним на земле. Дьякон свидетельствовал о справедливости понесенной им кары Божией, каялся и молил о прощении.

Костры из костей и семя драконово

Всенощное бдение в честь святого Иоанна Крестителя (24 июня, день Ивана Купалы) считалось торжественным праздничным днем в календаре средневековой церкви, когда христиане с особым благочестием отмечали рождение Иоанна Предтечи — предшественника Христа. Традиционно в этот день жгли праздничные костры. В XII в. французский богослов Джованни Белето (1135–1182) описал древние корни этой традиции, составив примерно в 1162 г. трактат о литургических практиках под названием «Свод о церковных должностях»[72]. Согласно Белето, обычай возник вследствие необходимости отпугивать драконов дымом от костров из костей животных. Английское слово костер,bonfire, обязано своим происхождением этой средневековой традиции. При всей двойственности изначальной цели эти костры символизируют праздник рождения Иоанна Крестителя, ибо он является «горящим светильником», провозгласившим приход Христа.

В это время (праздник святого Иоанна Крестителя) люди сжигали кости мертвых животных, следуя старинному обычаю. И вот откуда возник этот ритуал. Встречаются животные, именуемые драконами, о которых говорится в псалме: «Хвалите Господа с земли, драконы и все бездны…»[73] Эти животные, утверждаю я, летают по воздуху, плавают в воде и ходят по земле. И если они преисполняются похоти в воздухе (что случается нередко), то часто они извергают семя в воды колодцев или рек, что приводит к мору на протяжении года. И для того чтобы отвадить их, люди придумали такое средство: погребальный костер складывают из костей и дым от костра отпугивает драконов. И поскольку это случается в одно и то же время, то этот обычай стал ежегодной традицией. Есть и другое поверье, почему сжигают кости животных: делают это в память о сожжении мощей святого Иоанна язычниками в городе Себаста[74]. И еще по традиции во время всенощного бдения люди несут маленькие факелы, поскольку Иоанна именуют горящим светом, и он подготовил пути для прихода нашего Господа.

Изображение дракона в алхимическом манускрипте, XVI в.Wikimedia Commons

Пророчество Мерлина

Драконы также часто встречаются в пророчествах, приписываемых волшебнику Мерлину в цикле исторических легенд о короле Артуре. Британский историк Гальфрид Монмутский (ок. 1095 — ок. 1155) включил многие из этих легенд в свои хроники «История королей Британии» (Historia Regum Britanniae)[75]. В этом труде, созданном в 1136 г., Гальфрид приводит мифическую историю Британии. Летопись тянется от основания королевства Брутом, праправнуком Энея, бежавшего из Трои и заложившего Рим, и до кончины короля Артура примерно в VII в.

В одном из многочисленных пророчеств Мерлин открывает королю Вортигерну причину падения крепостной башни: в подземном озере, расположенном под башней, спят два дракона — белый и красный. Когда озеро осушили, драконы пробудились и стали биться друг с другом, пока белый дракон не одолел красного. На просьбу короля истолковать скрытый смысл битвы драконов Мерлин ответил, что это предрекает гибель его королевства, ибо красный дракон представляет народ Британии, который скоро покорится саксонским завоевателям.

И тогда Вортигерн призвал своих колдунов и спросил их мнения и совета. Они дружно сказали ему выстроить мощную башню, где он сможет укрыться, когда падут все крепости. Долго искал он подходящее место для башни, пока наконец не пришел на гору Эрит. Сюда он призвал каменщиков со всей страны и повелел им выстроить башню. Каменщики принялись за работу и стали закладывать фундамент. Но сколько бы они ни возводили за день, за ночь земля поглощала уложенные камни, и они не знали, почему исчезают плоды их труда и что им делать.

Когда об этом доложили Вортигерну, он вновь призвал своих колдунов, чтобы они объяснили суть происходящего. Колдуны велели ему разыскать сироту-безотцовщину, убить этого юношу, а кровью его окропить раствор и камни. После этого фундамент должен был укрепиться, по их разумению.

Гонцов отправили во все концы страны на поиски такого юноши-сироты. Прибыли они в город Кэрмердин и увидели группу ребят, игравших у городских ворот. Они подошли поближе посмотреть на их игры. Устав от дальней дороги, гонцы присели в кружок, не теряя надежды найти нужного им юношу. И вот в конце дня вспыхнула ссора между двумя мальчишками, которых звали Мерлин и Динабутий. В пылу спора Динабутий крикнул Мерлину: «Как ты можешь со мной соперничать, тупица? Да разве ты мне ровня? Я королевской крови и по матери, и по отцу. А про тебя никто не знает, чей ты, ведь у тебя никогда не было отца!» Услышав это, гонцы переглянулись. Они внимательно посмотрели на Мерлина и спросили у прохожих, кто он такой. Прохожие рассказали, что отец мальчика никому не известен, а мать его — дочь короля Диметии и живет она в этом же городе среди монахинь при церкви Святого Петра.

Закладка:

Схватка драконов на гравюре Альфреда Фредерика, 1881 г.Alfred Fredericks, from The boy’s Mabinogion, edited by Sidney Lanier, New York, 1881

Не теряя времени, гонцы поспешили к правителю города и от имени короля распорядились, чтобы он отправил Мерлина вместе с матерью ко двору Вортигерна. Узнав причину такого приказа, правитель немедля отослал Мерлина и его мать к королю, дабы он распорядился их жизнями. Когда они прибыли ко двору, Вортигерн почтительно приветствовал мать, ибо он знал о ее благородном происхождении, а затем стал расспрашивать, от кого у нее сын. «Клянусь своей бессмертной душой, — отвечала она королю, — и твоей душой тоже, я никогда не имела связи со смертным мужчиной. Могу сказать лишь одно: когда я проживала с другими монахинями в наших укромных покоях, некто повадился навещать меня в образе прекрасного молодого человека. Он часто обнимал и целовал меня. Через какое-то время он мог внезапно исчезнуть. Он часто беседовал со мной, оставаясь невидимым, когда я находилась одна в наших комнатах, и, будучи невидимым, часто любил меня, как мужчина, и так я понесла от невидимки. Ваше величество, только вы в своей мудрости можете сказать, кто стал отцом моего сына, ибо другой связи с мужчиной я никогда не имела».

Король удивился сказанному. Он повелел призвать к нему некоего Могантия, чтобы тот уточнил, возможно ли то, о чем поведала женщина. Могантий прибыл и внимательно выслушал всю историю по порядку. «В своих книгах мудрецы и историки упоминали, — сказал он Вортигерну, — что немало людей появилось на свет подобным образом. В своем труде “О божестве Сократа” (De deo Socratis) Апулей[76] утверждает, что между Луной и Землей живут духи-инкубы, которых мы называем демонами. Их природа объединяет ангельское и людское начало, и по желанию они могут принимать человеческий облик и вступать в связь с женщинами. Возможно, один из этих демонов явился этой женщине и подарил ей сына».

Выслушав все сказанное, Мерлин подошел к королю и спросил:

— Зачем нас с матерью привели к тебе?

— Мои колдуны советуют мне, — отвечал Вортигерн, — разыскать сироту-безотцовщину и окропить его кровью фундамент, чтобы укрепить неустойчивую башню.

— Повели своим колдунам прийти ко мне, — ответил Мерлин, — и я докажу, что они лгут.

Король подивился словам Мерлина. Он немедленно призвал колдунов и усадил их перед Мерлином.

— Только потому, что вы сами не ведаете, по какой причине разрушается основание башни, вы советуете окропить моей кровью фундамент, — сказал колдунам Мерлин. — Ответьте мне тогда: что скрывается под основанием? Там прячется что-то, что мешает строению крепко держаться.

Напуганные колдуны хранили молчание. Мерлин, чье второе имя было Амброзий, продолжил дальше:

— Ваше Величество, прикажите выкопать яму, и вы найдете там подземное озеро. Оно-то и мешает башне крепко стоять.

Так и поступили, и действительно — под землей обнаружили озеро, которое подмывало почву и фундамент.

Тогда Амброзий-Мерлин снова обратился к колдунам и спросил:

— Ответьте мне, льстивые лжецы: а что находится на дне озера?

Колдуны молчали, не в силах вымолвить ни звука.

— Велите осушить озеро, — сказал Мерлин, — и на дне вы найдете две каменные норы. В каменных норах будут покоиться два спящих дракона.

Король поверил словам Мерлина, ибо тот верно указал на подземное озеро. Он повелел осушить озеро. Мерлин удивил короля, как никто и никогда раньше. Все присутствующие были поражены его знаниями и узрели в Мерлине нечто сверхъестественное.

Вортигерн и Амброзий наблюдают за битвой драконов. Миниатюра XV в. из рукописи «История королей Британии».Wikimedia Commons

И вот когда Вортигерн, король бриттов, сидел на берегу осушенного озера, со дна появились два дракона: один красный, другой белый. Сойдясь поближе, драконы вступили в схватку друг с другом, извергая пламя своим дыханием. Белый дракон начал побеждать и заставил красного отступить на край озера. Красный дракон устыдился того, что вынужден отступать, и с удвоенной силой кинулся на белого, и потеснил его в свою очередь. И пока они так сражались, король спросил у Мерлина о значении этой схватки драконов. Мерлин разрыдался: на него снизошел пророческий транс, и он начал вещать: «Увы красному дракону, ибо конец его близок. В его пещерах поселится белый дракон, который воплощает приглашенных тобою саксонцев. Красный дракон воплощает народ Британии, который покорится белому дракону, и горы Британии сравняются с долинами, а в руслах рек будет струиться кровь».

Красный дракон.Иллюстрация Sammy33

Дьявол — величайший змей

Средневековые бестиарии, естественно-научные труды о животных, создавались по образцам поздней Античности и достигли пика своей популярности в XII–XIII вв. Они состояли из подробных рассказов о природе животных (а часто еще и растений, и минералов), объяснявших их символическое значение в христианском мировоззрении раннего Средневековья. Там встречались обычные животные вроде лошади и собаки, попадались экзотические звери вроде слона и пантеры, но были также и мифические создания, такие как единороги и гидры. Средневековые бестиарии различались по объему и содержанию, здесь могло быть от пятидесяти до сотни историй, но все они служили единой цели — просвещать и развлекать читателей рассказами о проявлениях христианской истины в творениях Божьих. Драконы занимали важное место в средневековых бестиариях, они служили олицетворением дьявола, который завлекал неосторожные души в капкан греха, подобно змею, который опутывает ноги слона своими кольцами и губит его[77].

Существует животное, именуемое пантерой, окраска пантеры бывает разной, но она очень красива и послушна. Натуралисты[78] утверждают, что пантера — единственный соперник дракона. Когда пантера насытится добычей, она возвращается в свое логово и впадает в трехдневную спячку. Восстав ото сна, пантера испускает громкий рык и при этом издает изумительно приятный аромат, и этот рев и непередаваемо сладкий запах разносятся далеко по воздуху. Все звери, близкие и далекие, следуют за пантерой, почуяв этот запах и заслышав громкий рык. И только дракон испытывает страх при звуке голоса пантеры, и он прячется в свои подземные пещеры. Там он сворачивается в тугие кольца и, не в силах вынести чудесный аромат, лежит недвижимый, подобно трупу. Другие звери, напротив, следуют за ароматом, куда бы он их ни повел. Так и наш Господь Иисус Христос — воистину пантера, спас человечество из тенет дьявола и от неминуемой гибели, ведя их за собой в образе человеческом, и воистину «пленил плен и дал дары человекам»[79].

Wikimedia Commons

Изображения пантеры, посрамляющей дракона, в средневековых манускриптах.Digital image courtesy of the Getty’s Open Content Program

Дьявол — величайший змей, и он подобен дракону. Он часто вылезает из пещеры и взлетает в воздух, и воздух вокруг него сияет, ибо с самого начала дьявол превозносил себя и преображал себя в ангела света, и обманывал глупцов ложными посулами славы и счастья. Говорят, он украшен перьями, ибо является царем гордыни. Яд его не в зубах, а в языке его, ибо, утратив истинную власть, он ложью завлекает своих последователей. Он прячется на тропе, по которой ходят слоны, ибо дьявол вечно преследует могучих мужей. Он обвивает их ноги хвостом и заманивает их в свои сети, и ставит он тенета греха на пути к небу, и душит он в своих объятьях и губит в оковах греха, и жертвы его будут вечно прокляты в аду.

Закладка:

Навстречу ему вышло множество жителей, и все они молили слугу Господнего о своем спасении. Они проводили великого Ипатия к логовищу дракона. В борьбе с чудовищем этот послушник истины последовал примеру святого Павла как в мыслях, так и в деяниях. Так же, как Павел стряхнул ужалившую его змею и повелел ей гореть огнем, так и иерарх поступил с драконом[92]. Исповедуя веру апостола и помня свершенное им чудо со змеей, Ипатий убедил императора, народ и всех прочих, подверженных безумию арианства, что даже диких зверей и ядовитых змей можно победить, признав Единосущную Троицу.

Не медля ни минуты, Ипатий, благородный последователь Христа, распахнул двери сокровищницы и вступил в сражение, единственный из многих, ибо все прочие покинули его и обратились в бегство в своем еретическом заблуждении… Большая часть горожан собралась как можно дальше от дверей сокровищницы на круглой площади, на которой воздвигнута колонна воистину верующего императора Константина и которую местные жители называют форумом. Тогда великий Ипатий сотворил горящий огонь, и, когда очаг разгорелся, Ипатий приблизился к вечному погубителю человечества, сжимая в руках свой посох. Сначала он устрашил дракона словами мирными и крестом на посохе, как если бы крест был оружием и верной защитой, величайшим даром Господа ученикам своим. Ибо сказано, что животные могут не владеть речью, но и они не лишены трепета перед своим Создателем. Дракон стал извиваться от боли. Он поднял взгляд на святого Ипатия и вновь опустил голову на золотые монеты. Он свернулся и попытался спрятать голову, укрыв ее среди колец своего тела. Он позабыл о своем предназначении убивать людей и почувствовал приближение смерти. Ему было велено покинуть сокровищницу и ползти сквозь распахнутую дверь. Нехотя дракон подчинился. Старый священник нанес ему резкий удар посохом, и дракон пополз быстрее. Так, осыпаемый градом ударов, дракон внезапно вздыбился, и свершилось великое чудо. Все узрели левиафана, который вздымался высоко над всеми, не в силах устоять перед ударами посоха, бессильного перед своим карателем.

Пока длилось сражение, день стал клониться к вечеру. Толпа собравшихся на площади жителей начала волноваться. Они подумали, что дракон сожрал представителя Господа или погубил его, как и прочих. Но тут святой медленно вышел из сокровищницы, волоча по земле свой посох; другой рукой он тащил за собой дракона, как будто тот был на крючке. Но даже в таком виде дракон внушал всем ужас. Архиепископ повелел дракону немедля вползти на костер. Дракон приблизился к очагу, обвился вокруг него и бросился в огонь. И на глазах у толпы пламя поглотило его.

После этого император снова получил возможность войти в свою казну, и он повесил изображение архиепископа у входа в сокровищницу, дабы то охраняло его богатства. Этот образ служит памятником чуду, и он сохранился до наших дней, не подверженный ни тлению, ни изменению.

Ужас из Трапезунда

Святого Евгения почитают как великомученика, погибшего в ходе преследований христиан императором Диоклетианом (284–305). Его культ достиг особого расцвета в городе Трапезунде (современный Трабзон на северо-востоке Турции). Также святой Евгений считался покровителем Трапезундской империи, которая просуществовала с 1200 по 1461 г. В XIV в. епископ Трапезундский Иоанн (Иосиф) Лазаропулос (1364–1367) собрал в одной книге истории о чудесных деяниях святого, передававшиеся из уст в уста на протяжении многих столетий[93]. Было среди них и сказание об императоре, победившем дракона с помощью великомученика. Вероятно, имеется в виду император Трапезундской империи Алексей II Комнин (1279–1330).

Как святой помог убить дракона. Дойдя до этого места в нашем повествовании и отдавая дань святому, теперь мы поведаем вам об умерщвлении дракона, случившемся в наши дни. На востоке от города Трапезунда стоит высокая гора, которую древние греки назвали Митрос, видимо, в связи с обрядами в честь бога Митры, проводившимися в этом месте. Даже сейчас местные жители называют ее Митрион. На этой горе, невдалеке от озера и впадающего в него родника, повадился бродить крупный дракон, и в память об этом место это исстари зовется Драконовым Колодцем. Дракон был злобным и жутким на вид. Глаза его метали огонь, а с губ сочился яд. Зверь этот был страшным, свирепым и непобедимым, и никто не решался к нему приблизиться. Он нанес этой местности огромный вред, и она стала совершенно непроходимой. Городу было туго, ведь все необходимые товары доставлялись по этой дороге, а городские торговцы не могли по ней ездить из страха перед драконом. Прославленный император знал о таком состоянии дел и не мог примириться с уроном, который наносило жестокое чудовище. Он понял, что ему предстоит с ним сразиться. Узнайте же, в какую схватку он вступил!

Победа над драконами. Иллюстрация в Клойстерском Апокалипсисе.Metropolitan Museum of Art (Нью-Йорк)

Император со своею свитой немедленно отправился в монастырь великомученика Евгения как проситель, в душе готовый к смирению, ибо с юности своей глубоко почитал он этого святого. Он всегда уделял его монастырю большое внимание, оказывал всяческую поддержку и относился к святому Евгению как к своему покровителю и надежному защитнику в войне, в беде, в горе и в серьезной болезни, случись с ним такое. Он часто бывал в церкви и простирался пред источающими мирру мощами святого, крепко обнимая и лобызая их, вознося святому славу и распевая гимны в ознаменование его подвигов и побед, восхваляя святого Евгения в благодарственных речах. Так он поступил и в этот раз: по прибытии к монастырю обратился к святому с мольбой о помощи против ядовитого дракона. Он молил о быстрой помощи и скорейшем избавлении от этого врага.

Окончив моление, император призвал лучших командиров и обратился к ним: «О мужи, я не колеблюсь перед схваткой с драконом и не испытываю трепета сердечного или недостатка отваги. Нет у нас иного пути избавиться от зверя. Да поможет нам Бог и святой его, могучий Евгений, чьей помощи в битвах я всегда молил у Господа. Вы, братья мои, молитесь также по разумению своему». Молвив так, он облачился в доспехи и вооружился, не забыв при этом Креста Христова, оседлал коня и тронулся в путь в поисках своей добычи.

И вот дракона заметили — это был огромный огнедышащий зверь. Император выступил против него со стальной решимостью как истинный воитель, потрясая копьем и сверкающим мечом. Казалось, будто и он дышал огнем в ответ на пламя дракона. Тут же он вызвал зверя на схватку, полагаясь на Бога и великомученика. При виде такой отваги дракон кинулся на него с еще большей решимостью. Но в яростной битве с императором монстр получил смертельное ранение и рухнул бездыханный. Труп его, свернувшийся в кольца, представлял собой величественное зрелище.

Совершив этот мужественный подвиг, император возрадовался и направился обратно в монастырь Святого Евгения воздать благодарность за победу, а его соратники несли за ним голову дракона, и голова эта по сей день хранится в том монастыре. Новости об этом разнеслись повсюду, и множество людей — и благородные, и простолюдины — собралось в монастыре Святого, и там они дивились свершенному, возносили благодарения Богу и пели гимны святому великомученику. В своих речах они величали героического императора новым могущественным гигантом и воителем от Бога.

Огнедышащие драконы стали излюбленным сюжетом современных художников.Иллюстрация Tithi Luadthong / Shutterstock

Безжалостное сердце дракона-людоеда

«Каллимах и Хрисорроя»[94] — романтическая поэма поздней Византии. Этот жанр литературы создавался на простонародном греческом языке, значительное влияние на него оказала популярная в Западной Европе устная французская поэзия. Автор поэмы — Андроник Палеолог, племянник императора Михаила VIII Палеолога (1259–1281). Произведение было создано приблизительно в 1310–1340 гг. в традиционном жанре «юноша встречает девушку»: в этой поэме молодой человек спасает красавицу из лап «дракона», который больше похож на огромного людоеда-великана, чем на змея.

Закладка:

Поэма начинается с рассказа о трудном выборе, который стоит перед королем варваров: у него три сына, всех троих он любит одинаково и не может решить, кому передать свой трон. Он отправляет сыновей с армией в поход и объявляет, что трон унаследует тот из них, кто совершит величайший подвиг. После длительных переходов они добрались до крутой горы, на которую их убедил вскарабкаться младший сын по имени Каллимах. На вершине горы они обнаружили крепость дракона, высокие стены которой были сложены из золота, а ворота охраняли огромные змеи. Один лишь Каллимах отважился перелезть через стену (при помощи волшебного кольца) и проникнуть в зеленый сад. Дворец дракона и спальня его были пусты, Каллимах обнаружил там только красивую девушку по имени Хрисорроя, подвешенную за косы к потолку:

Дракон и рыцарь на картине Кэтрин Пайл.Library of Congress

[Хрисорроя просит Каллимаха рассказать о себе, а затем уже Каллимах предлагает деве поведать свою историю.]

Закладка:

Драконы и их истребители в эпоху позднего Средневековья

Плененный дракон на иллюстрации Asanee Srikijvilaikul

К XII в. драконы занимали особое место в литературе средневековой Европы. Целое тысячелетие в воображении христиан они олицетворяли дьявола, который когда-то в виде змея искусил Еву и заставил ее совершить поступок, имевший ужасные последствия для всего человечества. Во времена более позднего Средневековья дракон превратился во врага человечества и в первую очередь христиан, что отразилось в легендах и песнях, воспевающих добродетели святых и героев. В этих рассказах храбрые рыцари и святые девы побеждали дьявола в облике дракона силой меча и крестного знамения.

Подобно раннехристианским авторам, рассказчики и сочинители песен позднего Средневековья не наделяли образ дракона особой значимостью и глубиной. Эти чудовища выглядели как огромные рептилии, обладали мощными челюстями, крыльями и хвостами, огненным дыханием и ядовитыми зубами. В тот период подобное описание драконов было привычным, читатели не нуждались в дополнительных изысках. Символическая сила дракона намного превосходила исходящую от него физическую угрозу. Несомненно, читатели могли содрогаться при мысли о змееподобных существах, более крупных и опасных, чем любое животное, с которым они когда-либо сталкивались, но литературная ценность дракона заключалась прежде всего в его иносказательном значении. Когда святые и крестоносцы убивали этих чудовищ, они не только избавляли крестьян от опасности, но и побеждали ложные верования, противоречащие христианству, они гасили огонь человеческой похоти и помогали людям избегать ловушек, расставленных самим дьяволом.

Wikimedia Commons

Дракон и лев

Кретьен де Труа — французский поэт конца XII в. Его стихи о короле Артуре и рыцарях Круглого стола, написанные на старофранцузском, снискали ему уважение при дворе Марии Французской, графини Шампани (1145 — ок. 1198). Среди поэм Кретьена де Труа наиболее известна «Ивейн, или Рыцарь со львом» (ок. 1180)[95]. Ивейн, соратник Артура, выделялся среди рыцарей Круглого стола тем, что его повсюду сопровождал свирепый лев. Рыцарь обзавелся таким необычным питомцем, когда случайно оказался свидетелем битвы между львом и драконом в темном лесу. Нужно было действовать, и Ивейн встал на сторону льва, потому что дракон был «полон злобы». После победы над драконом благородный лев признал Ивейна своим другом и спасителем и преданно следовал за ним в его рыцарских приключениях.

Дракон и лев, рисунок Леонардо да Винчи.New York Public Library

Милорд Ивейн в глубокой задумчивости ехал через густой лес, как вдруг услышал очень громкий, полный страдания крик, доносившийся из лесной чащи. Он сразу же направился к месту, откуда раздавался этот крик, и, выйдя на поляну, увидел дракона. Тот крепко держал льва за хвост, обжигая его бока своим огненным дыханием. Милорд Ивейн не стал тратить время попусту на созерцание этой необычной картины, он спросил себя, кто этих двоих животных достоин его помощи. После некоторого раздумья милорд решил принять сторону льва, так как ядовитый и злой дракон приносит только вред: он источает яд, извергает из пасти огонь, и его переполняет злоба. Поэтому милорд Ивейн принял решение убить дракона.

Он выхватил меч и вышел вперед, прикрывая лицо щитом, чтобы ему не причинило вреда пламя, вырывавшееся из драконьей пасти размером с большой котел. Если бы лев напал на него позже, ему бы пришлось вступить в бой и с ним, но Ивейн не думал о последствиях, ибо был полон решимости помочь величественному и благородному зверю. Жалость переполняла его. Он напал на злобного дракона и перерубил его своим острым мечом насквозь до земли, а затем снова разрубил пополам обе половины; рыцарь продолжал кромсать тело дракона, пока не разрубил его на мелкие кусочки. Однако Ивейну пришлось отрезать и кончик львиного хвоста, который злой дракон все еще сжимал зубами. Но рыцарь отрезал ровно столько, сколько было нужно, чтобы освободить льва, ни на сантиметр больше.

Сражение сэра Ивейна с драконом.Bibliothèque nationale de France

Лев был спасен, но Ивейн понимал, что зверь может напасть на него и ему придется с ним сражаться. Однако послушайте, как благородно и великолепно повел себя лев: он встал на задние лапы, склонил голову, соединил передние лапы и протянул их к Ивейну в знак полного подчинения. Затем он опустился на колени, и слезы смирения струились по его морде. Милорду Ивейну стало понятно, что лев благодарит его и подчиняется ему, потому что, убив дракона, он избавил его от смерти. Такое поведение льва доставило ему большое удовольствие. Он стер следы яда дракона со своего меча, вложил его в ножны и снова отправился в путь. А лев с тех пор оставался рядом с ним и никогда не покидал его; с этого дня он вознамерился сопровождать Ивейна, чтобы служить ему верой и правдой и защищать его.

Дьявол вселился в дракона

Французская эпическая поэма Les Chetifs («Пленники»[96]), созданная в период с 1180 по 1220 г., относится к жанру chanson de geste, или жеста, то есть «песнь о деяниях». Такие песни были широко распространены в средневековой Франции, суть их заключалась в описании подвигов и великих событий. «Пленники» входят в состав старофранцузской литературы жеста Крестовых походов, посвященной событиям Первого крестового похода (1095–1101). В поэме описаны истории нескольких крестоносцев, захваченных в плен после катастрофического разгрома в битве у Циветота (1096) и вернувшихся в войско накануне разграбления Иерусалима (1099). В длинном повествовании рассказывается о том, как вымышленный герой, Болдуин де Бовэ, сразился с драконом по имени Сатанас. Эрнуль де Бовэ, брат Болдуина, первым вступил с драконом в схватку, но вскоре погиб. Охваченный горем и гневом, Болдуин кинулся на дракона, чтобы отомстить за гибель брата. Но Сатанас оказался не простым драконом — он был одержим самим дьяволом. Поэтому крестоносцу потребовалась помощь Господа Бога, архангела Михаила и целого сонма святых, чтобы одолеть одержимого монстра.

Дьявол верхом на Левиафане. Иллюстрация из манускрипта Liber Floridus, 1460 г.Koninklijke Bibliotheek

Закладка:

Святой Августин и Сатана на картине Михаэля Пахера, между 1471 и 1475 гг.Alte Pinakothek (Мюнхен)

Закладка:

Дракон, пускающий газы: бурлеск XVII в.

Популярность возвышенной христианской поэзии Спенсера обусловила появление забавных пародий вроде похабных стишков «Дракон из Вонтли»[125]. Этот бурлеск впервые был опубликован в 1685 г., на протяжении нескольких веков сохранял свою популярность и даже лег в основу известной оперы Генри Кэри (1737) и романа Оуэна Уистера (1892). Автор оригинала насмехался над традиционными схватками с драконом, искажая их религиозный символизм и повествуя об абсурдных героях вроде высокомерного рыцаря в латах с шипами, из-за которых он походил на дикобраза, или пукающего дракона размером с троянского коня. В то время как благородные герои старинных легенд приканчивали дракона ударами верного меча, в «Драконе из Вонтли» хулиганистый воин наносит смертельный пинок в задницу монстру. И в заключительной строфе поэмы выясняется, что анус и был ахиллесовой пятой этого дракона.

Закладка:

«Дракон из Вонтли». Иллюстрация Джона Джуна, XVIII в.The Dragon of Wantley, Etc. [By Henry Carey. With a Plate by John June.]

Великий змий возвращается

Ни в одном произведении западной литературы образ Сатаны не был раскрыт так глубоко, как в «Потерянном рае»[131] — эпической поэме английского поэта Джона Мильтона (1608–1674), изданной в 1674 г. в двенадцати книгах. В поэме Мильтона изображается война, которую вели Люцифер и мятежные ангелы против Бога, их поражение и изгнание в ад, сотворение мира и первых людей — Адама и Евы. Дьявол желает помешать Божественным планам, он проникает в этот новый мир, где, приняв облик Змия, льстивыми речами искушает Еву вкусить запретный плод с древа познания добра и зла, обрекая тем самым человеческий род на смертную жизнь. Сатана торжествует, он бросает Адама и Еву, чтобы те в одиночку переживали свой позор и вину, и возвращается в ад. Там он наслаждается победой над человечеством и восторженно сообщает павшим ангелам, что рай потерян для человека. Закончив свою речь, дьявол ожидает похвалы и аплодисментов, но вместо этого слышит «мрачное вселенское шипение» и видит, как его последователи на глазах превращаются во множество отвратительных змей. Затем в наказание за преступление в Эдеме Бог превращает Сатану в огромного змея и лишает его способности говорить — это расплата за то, что он своими искусительными речами привел человека к грехопадению.

Фрагмент иллюстрации Гюстава Доре к поэме «Потерянный рай».Wikimedia Commons

Боги и чудовища: драконы Востока

Классический образ восточного дракона в интерпретации современного художника.2158158625 / Shutterstock

Цивилизации средневековой Азии породили богатые литературные традиции, в которых природа драконов трактовалась совершенно иначе, нежели в культуре греко-римской Античности или христианской Европы. Восточные драконы обладали некоторыми общими чертами со своими западными аналогами: они были гибкими, имели форму рептилии, часто умели летать, в легендах их изображали как противников великих героев, а их появление, как правило, предвещало бедствия. Несмотря на такое обилие сходств, у драконов Востока имелись черты, сильно отличавшие их от западных сородичей. Они обладали способностью менять облик и часто появлялись в виде привлекательного мужчины или миловидной женщины; они умели говорить и иногда просили людей помочь им в борьбе с еще более чудовищным врагом. Более того, в отличие от европейских драконов, они отдавали сокровища, а не хранили их, а их кости обладали особыми лечебными свойствами, поэтому восточным драконам отводилась важная роль в азиатских медицинских трактатах.

На этой иллюстрации Утагавы Куниёси от Короля-дракона спасается героиня японской сказки принцесса Таматори.Wikimedia Commons

Дракон засухи

В Южной Азии между 1500 и 1200 гг. до н. э. появилось древнее собрание написанных на санскрите религиозных гимнов, известных под названием «Ригведа»[135]. В нем содержится древнейшее в истории человечества описание битвы с драконами. Многие из гимнов «Ригведы» восхваляют Индру — бога грома, молнии и войны, чьим самым большим достижением стало убийство дракона Вритры. Это было чудовище, которое олицетворяло засуху, оно поглотило и сковало воды всего мира и замуровало их в горах. Индра, выпив ритуальный напиток под названием сома, с помощью грома и молнии сумел сокрушить «перворожденного из змеев» и высвободил реки на благо человечества.

Из описания в «Ригведе» трудно определить, в каком облике предстал Вритра, но в гимне его называют «безруким», что наводит на мысль, что враг Индры имел форму гигантского змея. За тысячелетие до героев греко-римской мифологии ведическое божество оказалось первым в мире истребителем драконов.

Закладка:

Позвольте мне воспеть героические деяния Индры, первого бога, умевшего сражаться молнией и громом. Он убил дракона, освободив для нас воду; он рассек недра гор, чтобы выпустить потоки наружу.

Он убил дракона, лежавшего на горе; Тваштар[136] смастерил для него оружие из грохочущей молнии. С громким шумом, напоминающим мычание коров, освобожденные потоки воды хлынули вниз к океану.

Разъярившись, как бык, он налил себе сому и выпил экстракт из трех кубков во время трехдневной церемонии. Индра Великодушный схватил оружие — гром и молнию, чтобы поразить своего противника; он убил перворожденного из драконов.

Индра, когда ты убил перворожденного из драконов и победил своим колдовством колдовство магов и волшебников, в тот самый момент ты породил солнце, небо и утреннюю зарю. С тех пор не существует на земле противника, который мог бы тебя победить.

В индийской мифологии был еще один легендарный змей — Калия. Это многоголовое чудовище укротил Кришна.Metropolitan Museum of Art (Нью-Йорк)

Своим главным оружием, громовой молнией, Индра убил Вритру — своего величайшего врага, у которого не было плеч. Подобно стволу дерева, чьи ветви были обрублены топором, дракон лежит, распластавшись на земле.

Ибо, одурманенный пьянством, подобно тому, кто никогда не был солдатом, Вритра бросил вызов великому герою, который побеждал самых могущественных и испил сому до дна. Не в силах сдержать натиск его оружия, он осознал, что Индра — это противник, который может ему противостоять, и был он разбит вдребезги, а его нос был сломан.

Дракон, не имевший ни ног, ни рук, сражался с Индрой, который своей громовой молнией рассек ему затылок. Словно бычок, который мнил себя равным быку, переполненному семенем, Вритра распластался на земле, изрубленный на куски.

В то время как он валялся на земле, подобно сломанному тростнику, полноводные потоки потекли для человека. Теперь тело Вритры лежало перед водами, скованными когда-то силой дракона.

Жизненная сила матери Вритры[137] иссякла, когда Индра метнул в нее свое смертоносное оружие. Мать была сверху, а сын был внизу; Дану лежала, словно корова со своим теленком. Тело было спрятано посреди каналов, в которых вода никогда не останавливалась и не отдыхала. Воды текут над тайным местом, где спрятано тело Вритры; тот противник, которого победил Индра, погрузился в вечную тьму.

Воды, у которых злой демон Даса служил мужем, а дракон — охранителем, были заключены в тюрьму, как украденные коровы, лишенные свободы кланом Панис. Убив Вритру, Индра открыл ранее закрытый выход для воды.

Индра, ты стал волосом с конского хвоста, когда Вритра нанес тебе удар в уголок рта. Ты, единый и храбрый Бог, ты побеждал коров; ты вкушал сому; ты выпустил на волю семь потоков, чтобы они свободно потекли.

Бесполезны были молнии и гром, туман и град, которые он [Вритра] рассеял вокруг, пока дракон и Индра сражались. Индра Великодушный остался победителем на все грядущие времена.

Какого мстителя в драконе ты увидел, Индра, если после его убийства страх проник в твое сердце? Затем ты пересек девяносто девять потоков, подобно испуганному орлу, пересекающему воздушную и земную сферы.

Индра, держащий громовую молнию в руке, является царем всего, что движется, и всего, что покоится, покорных и мятежных. Он правит народом, как король, охватывая мир, как обод объединяет спицы.

Черный ветер с моря

В мусульманских государствах Ближнего Востока в Средние века арабские ученые составляли обширные энциклопедии, выдававшие их неослабевающий интерес к драконам и другим мифическим чудовищам. Один из наиболее ранних сборников известен под поэтическим названием «Золотые копи и россыпи самоцветов»[138]. Его автор аль-Масуди (ок. 896–956) был неутомимым путешественником. Он исследовал Персию, Аравию, Сирию и Египет. Аль-Масуди отважился добраться до долины Инда на востоке и до побережья Восточной Африки на юге. Он странствовал по Средиземному морю, Индийскому океану и посетил многие земли, лежащие между ними.

Подобно древнегреческому историку Геродоту, аль-Масуди собирал информацию о чужеземных народах и местах. Во время своих путешествий он написал один из самых ранних рассказов на арабском языке о природе драконов. Как и другие средневековые авторы, он поселил этих существ далеко от своей родины (в данном случае — в Атлантическом океане), изложил множество теорий об их происхождении, характере и повадках и в конечном счете пришел к выводу, что лишь одному богу известна тайна их истинной природы.

Tinníns (драконы) совершенно не встречаются в Абиссинском море и его многочисленных устьях и заливах. Чаще всего их можно увидеть в Атлантике. Высказывались разные мнения относительно природы дракона: кто-то считает, что это черный ветер на дне моря, который поднимается в воздух, то есть в атмосферу, достигая облаков, подобно урагану, закручивая водоворот из пыли, исходящей от дракона и уничтожающей растения. Чем выше дракон поднимается в воздух, тем больше вытягивается в длину.

Некоторые люди верят, что дракон — это черная змея, поднимающаяся в воздух, при этом появляются черные облака и наступает темнота, за которой следует ужасный ветер.

Морской змей на иллюстрации к собранию сказок «Тути-наме», составленному индо-персидским автором Нахшаби.The Cleveland Museum of Art

Кто-то придерживается мнения, что это животное, обитающее на дне моря. Когда оно становится слишком высокомерным и властным, Бог посылает ангела в облаке, который заставляет его выйти из моря наружу. Дракон имеет форму черной сверкающей змеи. Когда он переносится по воздуху, поднимается так высоко, что хвост его задевает разве что самые высокие здания или деревья. При этом он часто повреждает много деревьев. Облака переносят его к Гогу и Магогу[139]. Облака убивают дракона холодом и дождем и отдают его на съедение Гогу и Магогу. Таково мнение Ибн Аббаса.

Биографы Мухаммеда и других пророков приводят другие известные предания относительно природы дракона, отличные от этих, но мы не можем процитировать их здесь в полном объеме. Например, в них говорится, что драконы — это черные змеи, живущие в пустыне, откуда они переходят в море по рекам, заполняемым дождем. Там они питаются морскими животными, вырастают до огромных размеров и живут долго, но когда какой-нибудь дракон достигает возраста пятисот лет, он начинает настолько угнетать морских животных, что происходит нечто подобное тому, о чем повествует в своем рассказе Ибн Аббас. Предания утверждают, что некоторые драконы белые, а другие — черные, как змеи.

Персы не отрицают существования драконов. Они верят, что у них семь голов, называют их горгонами и часто упоминают о них в своих повествованиях. Богу лучше известно, кто такие драконы на самом деле.

Морские змеи и другие чудовища на старинных картах

Никто не ускользнет из моих когтей

Средневековые персы полностью разделяли западные представления о драконах. Это нашло отражение в «Книге царей» («Шахнаме»[140]), эпической поэме о героических подвигах царей, правивших в Персии с древних времен до VII в. н. э., когда арабы-мусульмане завоевали Иран. Легендарный Рустам был одним из самых могущественных среди этих прославленных царей. Подобно греческому герою Гераклу, Рустам прошел серию трудных испытаний, в которых одолел мифологических чудовищ. В сопровождении своего верного скакуна Рахша, который оказывал немалую помощь хозяину, Рустам сразился с драконом на пустынной равнине.

В азиатской традиции герои и чудовища часто вступали в перепалку. Считалось, что драконы способны разговаривать с людьми, тогда как западноевропейские драконы в основном рычали и шипели.

Закладка:

Внезапно из задумчивости его вывел чей-то голос, окликнувший рыбака по имени:

— Урасима, Урасима!

Голос, произносивший его имя, ясный, как звук колокола, и мягкий, как летний ветер, разносился над спокойным морем.

Рыбак привстал и огляделся по сторонам. Он подумал, что одна из лодок обогнала его, но как ни всматривался в широкую водную гладь, ни вблизи, ни вдали не было никаких признаков лодки, так что это не был голос человека.

Пораженный рыбак в недоумении силился понять, кто или что могло назвать его по имени. Он еще раз огляделся по сторонам и увидел, что к борту лодки незаметно подплыла черепаха. Урасима с удивлением обнаружил, что это была та самая черепаха, которую он спас накануне.

— О уважаемая черепаха, — сказал Урасима, — это ты только что назвала меня по имени?

Черепаха несколько раз кивнула и произнесла:

— Да, это была я. Благодаря твоему великодушному поступку вчера мне удалось спастись от неминуемой смерти, поэтому я пришла выразить тебе благодарность и сказать, как я ценю твою доброту ко мне.

— Не надо благодарности, — ответил Урасима, — ты очень любезна. Залезай ко мне в лодку. Я бы предложил тебе закурить, но ведь ты черепаха, и поэтому вряд ли куришь. — И рыбак рассмеялся своей шутке.

— Ха-ха-ха-ха! — засмеялась в ответ черепаха. — Я бы не отказалась от любимого рисового вина, если бы ты мне его предложил, но я действительно не любительница табака.

— Вот как, — сказал Урасима. — Очень жаль, что у меня в лодке нет рисового вина, я бы с удовольствием предложил тебе выпить. Но ты можешь просто залезть ко мне в лодку и погреть свою спину на солнышке — черепахи всегда любят так делать.

Рыбак помог черепахе забраться в лодку, и после традиционного обмена любезностями черепаха спросила:

— Дорогой Урасима, а ты когда-нибудь бывал в Рюгу-дзё, дворце морского Короля-дракона?

Рыбак покачал головой и ответил:

— Нет. Год за годом море было моим домом, но, хотя я часто слышал о подводном царстве Короля-дракона, я никогда еще своими глазами не видел этого чудесного места. Должно быть, это очень далеко отсюда. Если, конечно, такое место вообще существует!

— Вот как! Ты никогда не видел подводный дворец морского царя? Тогда ты пропустил одно из самых замечательных зрелищ во всей Вселенной. Да, это место далеко отсюда, на самом дне моря, но, если я отвезу тебя туда, мы скоро доберемся до цели. Если ты хочешь взглянуть на владения морского царя, я могу тебя туда проводить.

— Конечно, я бы хотел отправиться туда, и с твоей стороны это очень великодушно взять меня с собой. Но ты же понимаешь, что я всего лишь бедный смертный и не умею плавать, подобно морскому существу, как ты.

Рыбак собирался еще что-то добавить, но черепаха остановила его:

— Но тебе совсем не обязательно уметь плавать. Если сядешь мне на спину, я живо домчу тебя туда без всяких проблем.

— Но, — спросил Урасима, — как я смогу уместиться на твоей маленькой спине?

— Хотя в это трудно поверить, уверяю тебя, это возможно. Просто попробуй! Забирайся мне на спину, и ты убедишься, как удобно будет сидеть на ней!

Когда она закончила говорить, Урасима взглянул на ее панцирь и, к своему великому удивлению, заметил, как сильно черепаха увеличилась в размерах: теперь человек мог легко разместиться на ее спине.

— Как странно! — произнес Урасима. — В этом случае, уважаемая черепаха, с твоего любезного разрешения я принимаю твое приглашение. Я согласен! — воскликнул он, запрыгивая к ней на спину.

Черепаха совершенно невозмутимо, как будто это необычное происшествие было самым заурядным событием, сказала:

— А теперь, с твоего позволения, мы двинемся в путь-дорогу — с этими словами черепаха прыгнула в море с Урасимой на спине и нырнула глубоко-глубоко.

Очень долго эта необычная пара плыла по морю. Урасима совсем не устал, и его одежда не намокла от воды. Наконец вдалеке показались величественные ворота, а за ними на горизонте виднелись длинные покатые крыши дворца.

— Ух ты, — воскликнул Урасима, — это похоже на ворота какого-то большого дворца! Уважаемая черепаха, скажи мне, что это за место мы сейчас видим?

— Это большие ворота дворца Рюгу-дзё. А большая крыша, которая виднеется за воротами, — это сам дворец морского царя.

— Ну наконец-то мы прибыли во владения морского царя и в его дворец, — сказал Урасима

— Так и есть, — ответила черепаха. — А тебе не кажется, что мы доплыли сюда довольно быстро? — За разговорами черепаха и рыбак добрались до самых ворот. — Мы прибыли, теперь можешь слезть с моей спины и пойти пешком.

Морской дракон на японской гравюре.Library of Congress

Черепаха приблизилась к воротам и обратилась к привратнику:

— Это Урасима Таро из Японии. Я имела честь привезти его как гостя в это царство. Пожалуйста, проводите его.

Привратник в образе рыбы провел их через ворота, которые сразу же распахнулись перед ними.

Придворные рыбы — красный лещ, камбала, палтус, каракатица — и все главные вассалы морского Короля-дракона вышли с учтивыми поклонами, чтобы приветствовать прибывшего незнакомца.

— Урасима-сан, Урасима-сан! Добро пожаловать в подводный дворец, дом морского Короля-дракона. Трижды приветствуем тебя, гостя из такой далекой страны. Мы все в большом долгу перед тобой, уважаемая черепаха, за твои старания и за то, что ты доставила к нам Урасиму. — Затем, снова повернувшись к Урасиме, они сказали: — Пожалуйста, следуй за нами. — И отсюда уже в сопровождении многочисленной свиты из рыб Урасима направился дальше.

Урасима был всего лишь бедным рыбаком, он не знал правил придворного этикета, но, к своему удивлению, не испытывал стыда или смущения, а совершенно спокойно следовал за своими добрыми проводниками, которые вели его внутрь дворца. Когда он подошел к дверям во внутренние покои, прекрасная принцесса в сопровождении своих прислужниц вышла поприветствовать его.

Она была красивее любой земной женщины. Принцесса была облачена в струящиеся одежды красного и нежно-зеленого цвета, какой бывает в глубине морской волны, и золотые нити мерцали сквозь складки ее платья. Ее прекрасные черные волосы струились по плечам — когда-то, много сотен лет назад, царские дочери так причесывали волосы. Когда она заговорила, ее голос звучал словно музыка над волнами. Восхищенный Урасима засмотрелся на нее и потерял дар речи. Затем он вспомнил, что по этикету должен поклониться, но прежде чем он успел склонить голову, принцесса взяла его за руку, повела в красивый зал, к почетному месту в верхней части помещения, и велела ему сесть.

— Урасима Таро, мне доставляет величайшее удовольствие приветствовать тебя в царстве моего отца, — сказала принцесса. — Вчера ты освободил черепаху, и я послала за тобой, чтобы поблагодарить тебя лично за то, что ты спас меня от неминуемой смерти, потому что той черепахой была я сама. Тебе стоит только захотеть, и ты останешься жить здесь, в стране вечной молодости, где лето продолжается круглый год и куда никогда не приходит печаль. Только скажи да, и я стану твоей невестой, и мы будем жить вместе вечно в счастливом браке!

Когда Урасима слушал ее сладкие речи и смотрел на ее прекрасное лицо, его сердце наполнялось великим удивлением и радостью. На мгновение ему даже показалось, что он видит сказочный сон. И он так ответил принцессе:

— Тысячу раз благодарю тебя за твои добрые слова. Я ничего не желаю больше, чем остаться с тобой в этой прекрасной стране, о которой я часто слышал, но никогда доныне не видел. Трудно описать словами, что я чувствую, но это самое замечательное место, в котором я когда-либо бывал.

Пока он так говорил, появилась вереница рыб, одетых в церемониальные одежды со шлейфом. Одна за другой, храня молчание, величественно придворные рыбы вплывали в зал и несли на коралловых подносах деликатесы из рыбы и морских водорослей — такие блюда, о которых можно только мечтать. И этот чудесный пир был устроен в честь жениха и невесты.

Закладка:

Свадьбу отпраздновали с ослепительной пышностью, все подданные во владениях морского царя радовались и ликовали. Как только молодая пара дала клятву друг другу, по очереди трижды выпив саке из трех свадебных чашек, заиграла музыка, зазвучали песни и рыбы с серебряной чешуей и золотыми хвостами вышли из волн и начали танцевать. Урасима наслаждался этим зрелищем от всего сердца. Никогда еще за всю свою жизнь он не участвовал в такой чудесной трапезе.

По окончании пиршества принцесса спросила жениха, не хочет ли он прогуляться с ней и осмотреть дворец. Счастливый рыбак последовал за своей невестой, дочерью морского царя, и она показала ему все чудеса этой волшебной земли, где молодость и радость идут рука об руку, где ни время, ни старость не могут их коснуться. Дворец был построен из кораллов и украшен жемчугом, а владения морского царя были полны таких красот и чудес, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

Но сад, окружавший дворец, показался Урасиме еще чудеснее и удивительнее, чем сам дворец. Здесь можно было одновременно наблюдать четыре времени года: в этом саду потрясенный гость мог сразу лицезреть красоты лета и зимы, весны и осени.

Сначала, взглянув на восток, он увидел цветущие весной сливовые и вишневые деревья. Соловьи пели в розовых аллеях, а бабочки порхали с цветка на цветок.

На юге царствовало лето, зеленели леса; днем в них громко пели цикады, а ночью оглушительно стрекотали сверчки.

На западе осенние клены пылали, как закатное небо, а цветущие хризантемы поражали своей совершенной красотой.

Бросив взгляд на север, Урасима вздрогнул от разительной перемены: земля была укрыта серебристо-белым снежным покровом, деревья и бамбук тоже стояли в снегу, а пруд был скован толстым слоем льда.

Каждый день приносил Урасиме новые радости и новые чудеса. Так велико было его счастье, что он забыл обо всем на свете, даже о доме, который оставил, и о своих престарелых родителях, и о далекой родине. Незаметно промелькнули три дня, в которые он ни разу не вспомнил о своей прошлой жизни, о покинутой семье… Затем разум вернулся к нему, Урасима вспомнил, кто он такой и откуда родом. Вспомнил он и то, что не принадлежит этой чудесной земле и дворцу морского царя. И тогда он сказал себе: «Великий Боже! Я уже достаточно здесь погостил и должен вернуться назад, потому что дома меня ждут старые отец и мать. Что могло с ними случиться за время моего отсутствия? Как они? Должно быть, они волновались, когда я не вернулся с рыбалки, как обычно. Мне нужно сейчас же возвратиться домой, не медля ни единого дня». И он начал торопливо готовиться к путешествию назад.

Урасима пришел к своей прекрасной жене-принцессе и, низко поклонившись ей, сказал:

— Я долго наслаждался счастьем с тобой, Ото-химэ-сама, и это чистая правда. Невозможно описать словами, как ты была добра ко мне. Но теперь пришло время попрощаться с тобой. Я должен вернуться к своим старым родителям.

Тогда Ото-химэ-сама заплакала и произнесла тихо и печально:

— Разве тебе не нравится здесь, Урасима-сан? Почему ты хочешь так скоро покинуть меня? К чему такая спешка? Останься со мной еще хотя бы на день!

Но мысль о старых родителях не давала Урасиме покоя. В Японии долг перед родителями сильнее всех остальных обязанностей и чувств, он превосходит по силе даже удовольствия или любовь. Поэтому Урасима был непреклонен в своем решении, и его трудно было переубедить:

— Но мне действительно нужно уйти. Не думай, что я хочу оставить тебя. Дело не в этом. Просто я должен проведать своих старых родителей. Отпусти меня на один день, и я вернусь к тебе назад.

— Ну что же, — печально ответила принцесса, — ничего не поделаешь. Сегодня я отправлю тебя обратно к твоим отцу и матери. Вместо того чтобы пытаться удержать тебя еще хотя бы на день, я подарю тебе кое-что в знак нашей любви. Пожалуйста, возьми этот подарок с собой.

И она вручила ему красивую лакированную шкатулку, перевязанную шелковым шнуром с кисточками из красного шелка. Урасима пользовался таким вниманием во дворце принцессы, что почувствовал угрызения совести, получая от нее шкатулку, поэтому сказал:

— Мне очень неудобно принимать от тебя еще один подарок после всех многочисленных милостей, которыми меня осыпали в твоем дворце. Но поскольку это твое желание, я не буду перечить и приму этот дар. — А затем он добавил: — Скажи мне, что это за шкатулка?

— Это, — ответила принцесса, — шкатулка для драгоценных камей, и в ней хранится кое-что очень ценное. Но тыникогдане должен открывать эту шкатулку, что бы ни случилось! Если ты откроешь ее, с тобой случится непоправимая беда! А теперь пообещай мне, что тыникогдане откроешь эту шкатулку!

И Урасима пообещал, что он никогда, ни при каких условиях не откроет шкатулку, что бы ни случилось.

Затем, попрощавшись с Ото-химэ, он спустился на берег моря, где большая черепаха уже ожидала его. Он быстро забрался ей на спину, и черепаха помчала его над сверкающим морем на восток. Он долго оглядывался и махал рукой Ото-химэ, пока не перестал различать ее силуэт, а владения морского царя и крыши чудесного дворца не затерялись вдали. Затем, с нетерпением повернувшись лицом в направлении родной земли, он наконец увидел возвышающиеся на горизонте голубые холмы.

Вскоре черепаха доставила его в хорошо знакомую бухту, к берегу, откуда он когда-то отправился в путешествие. Он ступил на сушу и огляделся по сторонам, а черепаха, распрощавшись с ним, двинулась обратно во владения морского царя.

Но что за неизъяснимый страх охватывает Урасиму, пока он стоит, оглядываясь? Почему он так пристально смотрит на людей, проходящих мимо него? И почему они останавливаются, чтобы взглянуть на него? Берег вроде бы тот же, и холмы те же, но он совершенно не узнаёт прохожих, которых встречает по пути, он не видит ни одного знакомого лица.

Гадая, что все это может означать, он быстро идет к своему старому дому. Но даже дом выглядит иначе, хотя и стоит на прежнем месте. Подойдя к дому, он зовет:

— Отец, вот я и вернулся! — И уже собирается войти внутрь, как вдруг из дома ему навстречу выходит незнакомый мужчина.

«Возможно, за время моего отсутствия родители переехали в другое место», — подумал рыбак, но в этот момент его охватило странное беспричинное беспокойство.

— Извините меня, — сказал он мужчине, который пристально смотрел на него, — но до последнего времени я жил в этом доме. Меня зовут Урасима Таро. Куда делись мои родители, которых я здесь оставил?

На лице мужчины появилось растерянное выражение, и, все еще пристально вглядываясь в лицо Урасимы, он сказал:

— Что? Вы сказали, ваше имя Урасима Таро?

— Ну да, — подтвердил рыбак, — я Урасима Таро!

— Ха-ха! — засмеялся мужчина. — Вы, наверное, шутите. Действительно, когда-то в этой деревне жил человек по имени Урасима Таро, но это было триста лет назад. Он не может быть до сих пор жив!

Когда Урасима услышал эти странные слова, он испугался и сказал:

— Пожалуйста, прошу вас, не нужно так шутить со мной, я и так нахожусь в замешательстве. Но я действительно Урасима Таро, и, естественно, я никак не мог бы прожить триста лет. Всего каких-то четыре или пять дней назад я жил в этом доме. Пожалуйста, вы не могли бы ответить на мои вопросы без глупых шуток?

Но лицо мужчины становилось все мрачнее и серьезнее, и наконец он ответил:

— Ты можешь быть или не быть Урасимой Таро, я не знаю. Но Урасима Таро, о котором я слышал, — это человек, живший здесь триста лет назад. Может быть, ты его дух, вновь посетивший свой старый дом?!

— Почему ты смеешься надо мной? — спросил Урасима. — Я не призрак! Я живой человек. Разве ты не видишь, что у меня есть ноги?! — И в доказательство своих слов он топнул по земле сначала одной ногой, а затем другой[146].

— Но Урасима Таро жил триста лет назад! Это все, что мне известно. Так написано в деревенских хрониках, — настаивал мужчина, который не мог поверить словам рыбака.

Закладка:

Урасиму охватили замешательство и тревога. Он стоял, потерянно озираясь по сторонам. Он заметил, как и правда изменилось все вокруг по сравнению с тем, что он видел в последний раз, перед тем как покинуть родину. Его одолело ужасное предчувствие: слова собеседника могли быть правдой. Казалось, он видел странный сон. Те несколько дней, которые он провел в далеком дворце морского царя, вовсе не были днями. За время его отсутствия прошли сотни лет, и его родители умерли, и все люди, которых он когда-то знал, тоже ушли из жизни, а его историю записали в деревенских хрониках. Оставаться здесь больше не имело смысла. Он должен вернуться к своей прекрасной жене на морское дно.

Он вновь пришел на берег моря. Но как найти путь в морской дворец? Он не сможет обнаружить его в одиночку! Внезапно он вспомнил о шкатулке для драгоценностей, которую дала ему принцесса:

«Когда принцесса давала мне эту шкатулку, она сказала, чтобы я никогда ее не открывал и что в ней хранится очень ценная вещь. Но теперь, когда я лишился дома, когда я потерял здесь все, что было мне дорого, и мое сердце сжимается от печали, думаю, наступило самое подходящее время открыть шкатулку. Я наверняка найду в ней что-то, что поможет мне, укажет путь к моей прекрасной морской принцессе. Мне больше ничего не остается. О да, я открою шкатулку и загляну внутрь!»

Его сердце боролось с искушением, но он пытался убедить себя, что поступает правильно, нарушая обещание, данное принцессе.

Не торопясь, очень медленно он развязал красный шелковый шнурок и с любопытством поднял крышку драгоценной шкатулки. И что же он там обнаружил? Не поверите: лишь красивое маленькое фиолетовое облачко, которое поднялось из шкатулки тремя мягкими клубами дыма. На мгновение это облако закрыло его лицо и окутало его, словно не желая уходить, а затем уплыло в небо, рассеявшись туманом над морским простором.

Урасима, который до этого момента выглядел как сильный и красивый юноша двадцати четырех лет, внезапно сильно состарился. Его спина от возраста согнулась пополам, голова покрылась снежно-белой сединой, лицо сморщилось, его избороздили глубокие морщины. Он замертво упал на берегу.

Бедный Урасима! Он не повиновался и нарушил обещание и теперь никогда не сможет вернуться во владения морского царя к своей прекрасной принцессе.

Маленькие дети, никогда не будьте непослушными, не нарушайте данные обещания и всегда слушайте тех, кто мудрее вас, ибо непослушание было и остается началом всех несчастий, бед и печалей в жизни.

Здесь живут драконы: обиталища чудовищ раннего Нового времени

Морские чудовища на карте XVI в., известной как Carta Marina.Kevregourez / Wikimedia (Creative Commons Attribution-Share Alike 4.0 International)

Глобус Ханта — Ленокса, созданный в 1504 г., — одна из первых известных нам попыток разработать трехмерную модель Земли. На глобусе у восточного побережья Азии художник оставил надпись по латыни Hic Sunt Dracones («Здесь драконы»), что совсем не вписывалось в традиционные европейские представления о местах обитания этих чудовищ. Перекликаясь с мнением древних и средневековых авторитетов, которые селили драконов в отдаленных местах, таких как Африка и Индия, эта причудливая надпись изгнала драконов в самые глухие уголки Азии. Эпоха раннего Нового времени (ок. 1500–1800) — это период глобальных географических открытий и развития торговли, и даже чудовищным рептилиям пришлось отступить под натиском безжалостной цивилизации.

И вместе с тем увлечение драконами росло по мере того, как сокращался ареал их обитания. Натуралисты с удовольствием сообщали о встречах с чудовищами в отдаленных болотах и пустынных горных массивах, а букинисты собирали и издавали объемистые труды о драконах, почерпнутые из анналов древних и средневековых авторов, и приправляли свои публикации слухами о современных наблюдениях. Самые свежие сообщения о встречах с драконами поступали из американской глубинки. В конце XIX в. драконы обосновались преимущественно на бесплодных землях Аризоны и в густых лесах Калифорнии. А где еще они могли спрятаться, если мир оказался почти полностью лишен тайн из-за неумолимого умножения человеческих знаний?

Лесной дракон на иллюстрации Марины Клейман

Странный — но теперь он наш сосед

Брошюры и листовки с жуткими историями о появлении странных существ и чудовищ нередко можно было увидеть в Англии раннего Нового времени[147]. Одна такая брошюра о молодом, но крайне опасном драконе, жившем в лесу в Сассексе, вызвала значительный интерес в XVII в. Эта история была опубликована в 1614 г. Джоном Трандлом (1575–1629), «пожалуй, самым предприимчивым и беспринципным издателем эпохи правления первых Стюартов»[148]. Сообщение взволновало и переполошило городских читателей, в нем говорилось об ужасном змее, который оставлял за собой след из «липкой и скользкой субстанции» и плевался ядом в людей и собак, если они имели неосторожность приблизиться к нему. Хотя змей представлял большую угрозу для кроликов, нежели для жителей деревни Хоршам, рассказчики этой истории опасались, что монстр в скором времени обзаведется крыльями и станет по-настоящему опасным для соседних общин. Разумеется, лондонской аудитории Трандла было трудно усомниться в достоверности этой небылицы, поскольку описываемые события происходили в глухих лесах Сассекса, вдали от человеческих жилищ.

В Сассексе есть симпатичный торговый городок под названием Хоршам, по соседству с которым располагается лес, именуемый Сент-Леонардс. Говорят, что там, в обширном и малолюдном месте, на вересковой пустоши, полной странных теней, среди заросших лощин родился этот змей. Существует масса доказательств, что он, вне всяких сомнений, по-прежнему живет в этом лесу. Обычные места, где встречается этот змей, находятся в пределах трех или четырех миль, часто его видят в местечке под названием Фейгейт, а еще он появлялся в полумиле от Хоршама. Ясно одно: это чудовище представляет собой самую ужасную неприятность для местных жителей.

Когда змей ползет по тропинке, за ним всегда остается след из липкой слизи (вроде той, что оставляет ползущая улитка). Эта слизь издает тухлый, даже гнилостный запах, вдобавок она каменеет, когда высыхает, что тоже представляет опасность. Разлагаясь, она не сможет поразить кожные покровы человека, но при попадании в кровь будет смертельно опасной. Кроме того, как утверждают все авторы, пишущие на эту тему, если парыот разложения этой слизи попадают в организм человека при вдыхании через любой из органов (рот или нос), они становятся смертоносными, ибо, как говорил древнеримский поэт Лукан, «яд змей смертелен только тогда, когда смешивается с кровью»[149].

Змей, или дракон, как некоторые его называют, по слухам, имеет в длину девять футов, если не больше[150], а своей формой напоминает ось телеги: в середине его толщина больше, а с обоих концов несколько меньше. Передняя половина туловища, которую он выдвигает вперед как шею, имеет в длину один локоть, вокруг шеи расположено белое кольцо, покрытое чешуей. Чешуя вдоль его спины кажется черноватой, а чешуя под брюхом — красной. Я говорю «кажется», потому что очевидцы могли его рассматривать, лишь находясь на разумном расстоянии, чтобы не подвергать свою жизнь опасности. Ибо те, кто отважился подойти к змею поближе, заплатили слишком дорогую цену, о чем мы расскажем позже.

Закладка:

Также утверждают, что у змея большие ноги, но, возможно, это обман зрения, ибо многие полагают, что у змеев нет ног, так как они скользят с помощью особых ребер и чешуи, которые защищают их от верхней части горла до нижней части живота, а также помогают двигаться намного быстрее. Так оно и есть, и змей при движении может развивать такую же скорость, как бегущий человек. Морда его имеет надменное выражение, и, когда он видит и слышит людей или скот, он поднимает шею прямо вверх и, кажется, слушает и смотрит вокруг с высокомерием. Точно так же по обе стороны его туловища можно заметить два горба размером с большой футбольный мяч и, как думают некоторые, со временем из них вырастут крылья. Но я надеюсь, Господь Бог защитит бедных людей, живущих по соседству, и уничтожит это чудовище до того, как у него прорежутся крылья.

Змей может плеваться ядом на расстояние примерно в четыре рода[151], и тому есть печальные доказательства: уже были найдены мертвые тела мужчин и женщин, имевших несчастье пройти рядом с ним. Трупы сильно опухли от действия яда, люди погибли явно от отравления, но убиты они были не ради добычи. Другой мужчина собирался преследовать змея, чтобы уничтожить его, он отправился охотиться на чудовище с двумя мастифами, не подозревая о большой опасности, ожидавшей его. Обеих его собак убил змей, а сам охотник поспешил оставить эту затею и спастись бегством, чтобы сохранить собственную жизнь. Следует отметить, что змей на собак не охотился, а просто убил и оставил их трупы нетронутыми. Считается, что его пища находится по большей части на кроличьих фермах, которые он повадился посещать. Однако поголовье кроликов все время уменьшается, и скоро змею не будет хватать его излюбленной пищи в тех объемах, которые он имеет обыкновение себе позволить.

Люди, чьи имена напечатаны ниже, воочию видели этого змея, но есть и другие очевидцы. Например, перевозчик из Хоршама, который квартирует в «Белой лошади» в Саутуорке, тоже может подтвердить истинность всего, о чем здесь было рассказано.

Джон Стил.

Кристофер Холдер.

И вдова, живущая неподалеку от Фейгейта.

Мир полон драконов

Ни один из драконоведов раннего Нового времени не относился к науке с такой энергией и энтузиазмом, как английский священник Эдвард Топселл (ок. 1572–1625), который особенно интересовался естествознанием и зоологией. Неустанный исследователь древней и средневековой истории, Топселл составил два объемистых иллюстрированных сборника: «История четвероногих бестий» (1607) и «История гадов» (1608)[152]. Обе книги были настолько популярны, что переиздавались на протяжении всего XVII в.

Топселл подходил к своей работе с необычайной тщательностью, он не боялся ссылаться на описания мифологических существ, таких как горгоны и мантикоры. Неудивительно, что многие страницы книги посвящены описанию змей и их более крупных родственников — драконов. Топселл отнюдь не восторгался этими чудовищами, но они его завораживали, поэтому он собрал всевозможную информацию о физических характеристиках и местах обитания драконов и поделился историями об их взаимодействии с людьми и другими животными — как союзниками, так и противниками. Результатом его трудов стал, бесспорно, самый длинный до нашего времени трактат об истории драконов в западной традиции.

Le livre et la vraye hystoire du bon roy Alixandre (British Library)

Ни один вид змей на земле не может сравниться с драконом, и ни один вид не предлагает исследователю столько ценного исторического материала о нем. Поэтому здесь я уделю больше времени его описанию, чтобы читатель впредь мог сэкономить время и не стал бы впоследствии обращаться к другим авторам в поисках историй о драконах. Я сделаю все возможное, дабы не упустить ничего, что может послужить моей цели подробно описать природу и нравственное поведение этой змеи. Я постараюсь сделать чтение приятным, для чего буду приводить разнообразные истории. Приготовьтесь к длинным описаниям — я не могу этого избежать, но постараюсь сделать изложение интересным, чтобы бы вы получили удовольствие от чтения (ежели мое перо поможет мне в творческом самовыражении). Надеюсь, интересные факты и легкий слог смогут компенсировать утомительность длинного повествования.

Существуют различные виды драконов, которые отличаются отчасти страной обитания и происхождения, отчасти своим числом и размером, а отчасти формой своих членов… Поверья утверждают, что драконы — величайшие из змеев и что пока змея не съест змею, она не станет драконом, ибо считается, что они стали такими великими, потому что пожирали себе подобных. И действительно, в Эфиопии они вырастают до тридцати ярдов в длину[153], и этих драконов там называют не иначе как убийцами слонов, и живут они там очень долго.

Онесикрит[154] пишет, что один индус по имени Апосисарес вскормил двух змеев-драконов, из которых один был длиной шесть и сорок локтей, а другой — восемьдесят. Существует известное подтверждение этого факта. Онесикрит был верным наставником Александра Македонского и сопровождал его в Индию. Во время пребывания в Индии он предлагал царю пойти взглянуть на этих драконов, но Александр отказался, испугавшись.

Битва Александра Македонского с драконами в представлении средневековых художников.Wikimedia Commons

Летописцы событий на острове Хиос[155] пишут, что в долине, расположенной недалеко от подножия горы Пелинеон, находилась лощина, в которой росли прямые высокие деревья. Именно там родился дракон удивительного размера и величины. Это чудовище одним только жутким шипением приводило в ужас всех жителей Хиоса, и не было человека, который осмелился бы приблизиться к нему, чтобы внимательно рассмотреть и изучить. Люди могли судить о его размере лишь по громкому шипению, пока им, наконец, не представился случай узнать дракона лучше. Но история эта имела трагический конец и осталась в памяти потомков.

Это случилось во время страшного урагана, повалившего все деревья в лесу. От огня молнии загорелись ветви, начался пожар, охвативший лес вокруг. Пламя окружило дракона со всех сторон, лишив его возможности спастись, горящие деревья обрушились на него и сожгли. После того как пожар полностью уничтожил все, что скрывало дракона, люди смогли увидеть его останки и представить его внешний вид. Они обнаружили его голову и множество костей, которые были такой необычайной величины, что находка эта в достаточной степени подтвердила их прежнее представление о нем. Таким образом, свершилось божественное чудо: был уничтожен дракон, которого никогда ни один смертный не видел живым, а жители острова Хиос благополучно избавились от страха, зародившегося в их сердцах.

Также сообщают, что Александр Македонский во время своего похода в Индию среди многих других зверей увидел в одном логове дракона длиной в семьдесят локтей. Индусы почитали его как священное животное и поэтому просили Александра не причинять ему вреда[156]. Когда дракон подал голос, громко выдохнув, он привел в ужас всю армию Александра. Воины не смогли оценить пропорции его тела целиком, так как видели только одну голову, но уже по ее размеру они составили представление о длине всего туловища, ибо один лишь глаз дракона размером был со щит Македонского[157]. Максим Тирский описывает еще один невероятный факт. Оказывается, во времена Александра в Индии якобы обитал дракон шириной в пять рудов[158]. Историк также утверждает, что индусы каждый день скармливали ему множество быков и овец. Возможно, упоминается один и тот же дракон, о котором мы писали ранее, просто некоторым невежественным рассказчикам свойственно преувеличивать сверх меры, и потому им вряд ли стоит доверять.

Закладка:

Известно, что драконы рождаются в Индии и Африке, но самые большие из них обитают в Индии, ибо говорят, что в Эфиопии, Нубии и Гесперии длина драконов ограничивается размером в пять и двадцать локтей. Во времена царя Эвергета[159] в Египет было привезено три дракона, один был длиной в девять локтей, и его с большой осторожностью кормили в храме Эскулапа[160], а два других были длиной в семь локтей. Рядом с местом, где когда-то была построена Вавилонская башня, обитает огромное количество драконов, а «в равноденствии», как пишет Никифор Каллист[161], обитают змеи толщиной с бревно, в доказательство чего их шкуры доставляли в Рим. И поэтому неудивительно, что святой Августин утверждает в 148-м псалме, что «драконы — это определенно великие животные, и нет никого на Земле, кто превзошел бы их размером»[162]. Также не следует считать невероятным, что солдаты Аттилия Регула[163] действительно убили дракона длиной в сто двадцать футов или что драконы, обитающие в логовищах горной цепи Атлас, умудряются вырастать настолько большими, что с трудом могут передвигать переднюю часть своего тела. Я мог бы еще рассказать вам о драконах, обитающих в Эмодских горах, или в горах Арьежа, или в индийском Дахинабаде, или в восточных областях, или о том драконе длиной в пятьдесят локтей, которого Август публично показывал жителям Рима, или о тех драконах, которые обитают в пещерах на южных склонах гор в Альпах. Перечисленных мною фактов будет достаточно, чтобы показать, что драконы многочисленны и что они проживают в разных частях мира. Кроме того, встречаются и другие виды драконов, о которых я не могу не упомянуть, и прежде всего это драконы Эпидавра[164], обитающие не где-нибудь, а в этой стране. Их приручают, они имеют желто-золотистую окраску, и по той причине их посвящают Эскулапу.

В Македонии живут и другие виды ручных драконов, они настолько покорные и смирные, что женщины кормят их своей грудью, как маленьких детей. Человеческие детеныши также играют с ними, катаются на них и щиплют, как домашних собак, без всякого вреда для себя, и даже спят с ними в одной кровати… Если говорить об индийских драконах, то стоит упомянуть два вида, один из которых — фенни, живущие на болотах. Они медлительны, и на их головах отсутствуют гребни — признак, присущий женским особям. Другой вид проживает в горах, они крупнее по размеру и отличаются большей сообразительностью. На голове у них имеются гребни, их спины коричневого цвета, а тела менее чешуйчатые, чем у болотного вида. Когда они спускаются с гор на равнину, чтобы поохотиться, их не останавливают ни болота, ни бурные воды, они с готовностью бросаются в опасные авантюры. И поскольку их тела длиннее и сильнее, чем у фенни, они отбирают у них мясо и лишают болотных драконов добычи. Некоторые из них имеют желтовато-огненную окраску, а также острые спины, похожие на пилы, также у них есть бороды, а чешуя блестит, как серебро. Их глазные яблоки похожи на драгоценные камни и сияют ярким огнем. По слухам, они помогают излечивать от многих болезней и поэтому приносят охотникам и убийцам драконов немалую выгоду, так же как и шкура, и зубы этих рептилий. Охотники подстерегают драконов, когда те спускаются с гор в долины для охоты на слонов, и тогда убивают сразу и слонов, и драконов.

Их конечности огромны и напоминают конечности гигантской свиньи, но их тела более стройные, они гибко извиваются в любую сторону. Их морды очень мощные, как у самых крупных хищных рыб; их бороды имеют желто-золотистый цвет, а щеки заросли густой щетиной; обычно у горных драконов глаза посажены глубже, чем у болотных. По виду они очень свирепые и мрачные, а когда передвигаются по земле, из-под их век доносится звук, очень похожий на звучание медных тарелок. А иногда драконы отваживаются входить в море и ловить рыбу.

Средневековый исламский изобретатель и астроном Исмаил аль-Джазари в своей «Книге знаний об остроумных механических устройствах» предложил объединить враждующих слона и дракона (правда, искусственного), чтобы создать устройство, которое назвал «Слоновые часы».Metropolitan Museum of Art (Нью-Йорк)

Существует разновидность драконов, у которых есть крылья и нет ног, а у некоторых есть и ноги, и крылья, и даже встречаются такие, которые не имеют ни ног, ни крыльев, но зато отличаются от обычных змеев наличием гребня на голове и бороды, растущей под щеками.

Святой Августин утверждает, что драконы обитают в глубоких пещерах и полых впадинах в земле и что иногда, почувствовав влагу в воздухе, они покидают свои убежища и, взмахивая крыльями, будто веслами, оставляют землю и взлетают ввысь. Их крылья, кожистые и очень легкие, способны широко расправляться, чтобы переносить тело дракона по воздуху…[165] [Ученые авторы, как и античные поэты] утверждают, что тело дракона черного цвета, брюхо у него зеленоватое, на него очень приятно смотреть, а во рту у него тройной ряд зубов на каждой челюсти, что он обладает очень четким зрением и яркими глазами, красоту которых многие поэты воспевали в своих произведениях, и что эти драконы бдительно стерегут сокровища. У них также есть две складки красного цвета, свисающие вниз из-под подбородка, словно борода, их тела сплошь покрыты очень острой чешуей, а над их глазами размещаются подвижные веки. Когда они широко раскрывают пасть и высовывают язык, можно увидеть ряд зубов, очень похожих на зубы диких свиней. А на их шеях в избытке растут густые волосы, очень похожие на щетину дикого кабана.

Пасть у них очень маленькая (особенно у самых приручаемых драконов), ненамного больше размера трахеи, через которую они втягивают воздух. Они наносят раны противнику не пастью, а своими хвостами, которыми бьют лишь тогда, когда разозлятся. Но у индийских, эфиопских и фригийских драконов, напротив, очень широкие пасти, и они часто заглатывают птиц и животных целиком. Их язык раздвоен, даже может показаться, что у них два языка. Исследователи драконов утверждают, что у них по пятнадцать зубов с каждой стороны. У самцов на голове есть гребни, а у самок их нет, также самки отличаются от самцов отсутствием бороды.

У них отлично развито и зрение, и слух и названиедраконпроисходит отDerkein. Это отчасти объясняет, почему Юпитер, великий бог язычников, превратился в дракона, о чем повествует следующая история. Влюбившись в Прозерпину, он соблазнил ее, явившись в облике дракона и покрыв ее витками своего тела. По этой самой причине народ Сабазия[166] в своих мистериях и жертвенных церемониях приносит жертвы в форме дракона, свернувшегося спиралью. Когда Церера зачала от Юпитера ребенка, он явился ей в облике быка. Юпитер также ввел в заблуждение ее дочь Прозерпину, придя к ней в облике дракона, но об этих превращениях мы поговорим позже. По моему разумению, подобные представления и верования исходят в первую очередь от африканцев, считавших, что изначально драконы произошли в результате противоестественного соития орла с волчицей. Говорят, что в результате такой связи волчица не рождает волчонка, как задумано природой, но ее брюхо разрывается, и на свет выходит дракон, который клювом и крыльями напоминает своего отца орла, а ногами и хвостом — свою мать волчицу, а шкура его не взята ни у одного родителя. Однако исследователи уже давно подвергли сомнению подобную мифическую гипотезу о происхождении дракона.

Закладка:

Драконы питаются фруктами и травами либо любыми ядовитыми существами, поэтому они могут долго прожить без пищи, а когда они едят, их нелегко насытить. Они больше всего толстеют, поедая яйца, а при пожирании яиц применяют особый способ. Если это большой дракон, он проглатывает яйцо целиком, а затем ложится на брюхо, в результате яйцо в его животе раздавливается на куски, скорлупа таким образом отбрасывается, а содержимое яйца попадает в желудок. Зато детеныш дракона берет яйцо кончиком своего хвоста, сильно его сдавливает и крепко держит, пока вскрывает скорлупу своей чешуей, словно ножом, а затем он высасывает из яйца его содержимое. Подобным же образом молодые драконьи отпрыски вырывают перья у птиц, которых едят, тогда как старые драконы проглатывают птиц целиком, выбрасывая перья из своих желудков.

Когда драконы Фригии[167] испытывают голод, они поворачиваются на запад и широко раскрывают пасть, силой своего дыхания втягивая в глотки птиц, пролетающих над их головами. Некоторые исследователи считают, что птицы добровольно падают вниз, привлеченные дыханием дракона, к которому испытывают особое пристрастие, хотя более вероятно, что в ядовитых испарениях, выдыхаемых драконом, содержится некое вещество, которое отравляет и заражает воздух вокруг них, в результате чего птицы лишаются чувств и, одурманенные, безвольно падают к дракону в пасть. Но если случается, что драконам не хватает пищи, чтобы утолить голод, они прячутся и ждут, пока люди не вернутся с рынка или пастухи не пригонят домой свои стада. Тогда внезапно они нападают на людей или на скот и пожирают все, что первым попадает им в пасть. Затем они снова уходят и прячутся в своих логовах и полых пещерах под землей, а так как их тела пышут жаром, они очень редко выходят из холодной земли, разве что в поисках мяса и пищи. И поскольку драконы живут только в самых жарких странах, они обычно устраивают свои жилища ближе к воде или же в самых холодных местах среди скал и камней.

Драконы (как утверждает Аристотель[168]) в значительной степени сохраняют свое здоровье, употребляя в пищу дикий салат, потому что он вызывает у них рвоту и помогает извергнуть из желудка то, что не переваривается или вредит пищеварению. Особенно драконы страдают от употребления в пищу яблок, так как их организм сильно подвержен газообразованию. По этой причине они никогда не едят яблоки, предпочитая дикий латук. Также их зрение (как пишет Плутарх[169]) со временем слабеет и ухудшается, поэтому они восстанавливают его снова, протирая глаза фенхелем или поедая его.

Их возраст невозможно определить точно, но есть предположение, что они живут долго, пребывая в отличном здравии, как и все другие змеи, и потому вырастают такими большими. Они не только живут на суше, как мы уже говорили, но и прекрасно плавают в воде. Например, в Эфиопии они часто выходят в море группой из четырех или пяти особей, соединившись хвостами, и с поднятыми головами переплывают по воде в поисках лучшего пропитания в Аравию.

Созвездие Кетос на карте Иоганна Байера (1603).Wikimedia Commons

Мы уже упоминали, что во время охоты драконов на слонов их выслеживают и убивают люди. А теперь расскажем, каким способом индусы убивают горных драконов. Они берут алую одежду и золотыми буквами чертят на ней заклинание, затем одежду кладут у входа в логово дракона, потому что глаза дракона не могут противостоять красному цвету и золоту. Дракон засыпает, индусы тем временем наблюдают за ним и украдкой бормочут слова заклинания. Убедившись, что дракон крепко уснул, они внезапно ударом топора по шее отрубают ему голову, а потом извлекают его глазные яблоки, в которых находятся редкие драгоценные камни, обладающие неописуемыми достоинствами. Доказательством тому служит волшебное Кольцо Гига, в которое был вправлен глаз дракона[170]. Много раз случалось, что дракон затаскивал в свое логово индуса вместе с топором и инструментами и там в ярости сжирал его, при этом монстр так лупил хвостом по горе, что она сотрясалась до основания. С убитого дракона сдирают кожу, также забирают его глаза, зубы и мясо. Что касается его плоти, то она полупрозрачная и белесая, как стекло или лед. Жители Эфиопии с жадностью поедают драконье мясо, так как считается, что оно обладает охлаждающей способностью. А некоторые люди с помощью особых волшебных заклинаний умеют укрощать и приручать драконов, они ездят верхом на их шеях, как всадник на лошади, управляя ими с помощью уздечки.

Теперь, поскольку мы уже упомянули, что у некоторых драконов есть крылья, я счел нужным добавить в этом месте свидетельства разных ученых людей, имеющих особое мнение по поводу существования крылатых змей или драконов. Мне бы не хотелось, чтобы вы сочли эти истории выдумкой, ибо лишь глупцам свойственно принимать за истину только то, что они видят своими глазами. Прежде всего, Мегасфен[171] пишет, что в Индии встречаются некие летающие змеи, представляющие опасность не днем, а ночью, и они выделяют мочу, соприкасаясь с которой все части тела смертного существа подвергаются гниению. И есть гора, отделяющая Королевство Нарасинга от Алабариса, где много крылатых змеев сидят на деревьях и, по слухам, отравляют людей своим дыханием. Есть много смертоносных крылатых змеев, которые каждый год группами перемещаются из Аравии в Египет. Но их уничтожает некая черная птица под названием Ибис, которая сражается с ними и защищает страну своего обитания. После этого на земле остаются лежать огромные кучи из тел драконов, уничтоженных этими птицами, и в останках легко угадываются и крылья, и ноги, а их многочисленные огромные кости сохраняются нетронутыми в течение многих лет. Эти разновидности змей или драконов предпочитают держаться около деревьев ладана, растущих в Аравии, а когда их оттуда прогоняют дымом или парами стиракса[172], они улетают (как сказано выше) в Египет. Можно предположить, что если бы здесь не росло растение стиракс, то вся эта страна была бы захвачена драконами.

Мы не только слышали о драконах в Европе, но и видели их; даже в нашей стране (по свидетельству разных авторов) находили трупы убитых драконов. И в первую очередь хочу упомянуть о драконе или крылатом змее, принесенном неким крестьянином французскому королю Франциску в Санктоне. Крестьянин сам разрубил змея лопатой, когда тот напал на него в поле[173]. Данный случай был засвидетельствован многими учеными и заслуживающими доверия людьми, которые видели убитого змея. Они все пришли к мнению, что он не был рожден в нашей стране, скорее, его занесло сюда ветром из какой-то другой местности, ибо во Франции никогда не рождались такие чудовища. В Пиренеях также встречается разновидность жестокой змеи, не более четырех футов в длину и толщиной с человеческую руку, из боков этой змеи растут крылья, по всей видимости, из хряща.

Геснер[174] также утверждает, что в 1543 г. от Рождества Христова в области Германии рядом со Штирией появилось множество змей с крыльями и ногами, которые покусали и неизлечимо покалечили многих людей. Кардано также описывает крылатых змей, которых он видел в Париже и чьи мертвые тела демонстрировал Гулиельмус Мюзикус. Кардано[175] утверждает, что у них было две ноги и маленькие крылья, поэтому они едва ли могли летать. Они обладали маленькой головой, напоминавшей змеиную, и были яркой окраски, без волос и перьев. Самый крупный экземпляр был не больше кролика. По слухам, крылатые змеи были привезены из Индии. Кроме того, существование этих чудовищ подтверждалось во все века, ибо свидетельства их появления встречаются еще в римских хрониках.

Закладка:

Когда река Тибр вышла из берегов, там появилось много змей и драконов, как во времена императора Маврикия[176], когда на виду у всех жителей дракон проплыл мимо Рима по воде до самого моря, а вслед за этим чудом последовала великая чума, принесшая много смертей. А 26 мая 1499 года в Люцерне объявился дракон, который вышел из озера, спустившись вниз по реке, и многие люди были тому свидетелями.

В Германии также много раз видели драконов, пролетавших по воздуху в полдень, а вслед за этим случались большие и страшные пожары, как это произошло недалеко от города под названием Нидербург на берегу Рейна. В чудесный ясный, солнечный день три раза подряд за одни сутки появлялся дракон и висел в воздухе над городом под названием Санктагоарин, страшно потрясая хвостом. Многие жители города видели это зрелище своими глазами, а впоследствии упомянутый город был трижды сожжен огнем. Пожар нанес много вреда и вызвал гибель людей, ибо они не смогли противостоять огню и погасить его, даже сделав все, что было в их силах. Более того, многие засвидетельствовали, что примерно в то же самое время видели несколько драконов, которые плескались в фонтанах и колодцах неподалеку от города, и если люди пробовали воду из этого колодца, их животы мгновенно начинали раздуваться, а кожа меняла цвет, как при отравлении. После этих случаев власти приказали забросать упомянутые колодцы камнями, чтобы впоследствии ни один человек не отравился этой водой. Юстин Гоблер[177] упомянул об этих событиях в послании к Геснеру, чтобы запечатлеть их в памяти людской. Он утверждает, что описывает не выдуманные истории, а произошедшие на самом деле, и что он узнал о них от честных людей, заслуживающих доверия, самолично видевших как драконов, так и несчастья, последовавшие за пожаром.

Классификация драконов в трактате Иоанна Йонстона Historiae Naturalis.Historiae naturalis de quadrupedibus libri: cum aeneis figuris (www.biodiversitylibrary.org)

Также известны свидетельства стражников о том, что после распятия Клеомена на кресте пришел дракон и обвился вокруг его тела. Головой он закрыл лицо мертвого царя, часто облизывал его и не позволял ни одной птице приблизиться и прикоснуться к трупу[178]. После этого многие стали считать, что царь имел божественное происхождение, и домысел этот существовал до тех пор, пока мудрые и благоразумные люди, изучающие истину, не выяснили подлинную причину этого чуда. Они утверждают, что, как пчелы рождаются из тела быков, трутни — из лошадей и шершни — из ослов, так и тела людей порождают змею из костного мозга. Именно поэтому в древности драконов связывали с благородными людьми. И поэтому сохранился памятник Сципиону Африканскому[179], дух которого охранял дракон, сидя под оливой, собственноручно посаженной знаменитым римским военачальником.

Но я не хочу смешивать небылицы и правду и потому оставляю за собой право утверждать, как разумный человек, что в мире существуют крылатые змеи и драконы. И я молю Господа, чтобы нам не потребовались иные доказательства телесного и живого присутствия этих змей в нашей стране, дабы не накликать на нас великие бедствия и несчастья. А теперь перейдем к обсуждению случаев, когда между драконами и людьми, а также другими созданиями возникало чувство любви или ненависти. И я надеюсь, что изложу достаточно фактов, чтобы удовлетворить любопытство читателей.

Как бы то ни было, но драконы по своей природе — заклятые враги людей, как и всех других змей. Однако много раз случалось (если, конечно, в этих легендах есть хоть доля истины), что ими овладевала необычайная любовь к мужчинам, женщинам или детям, доказательством чему служат следующие истории. Когда-то жил-был фессалийский пастух по имени Алева, который держал быков в Оссе, недалеко от источника Гемоний. И вот некий дракон влюбился в этого человека, потому что цвет его волос напоминал золото. Этот дракон часто приходил к нему, чтобы насладиться видом его волос, и подкрадывался с трепетом, как любовник к предмету своего вожделения. Приходя к пастуху, он облизывал его волосы и лицо так нежно и так сладострастно, что, по утверждениям того человека, он никогда не чувствовал ничего подобного в своей жизни. Пастух разговаривал с драконом без всякого страха, а дракон часто навещал его и всякий раз приносил дорогие подарки.

Существует также предание о драконе, полюбившем Пинда, сына Македона, царя Эматии[180]. У Пинда было много братьев, невероятно злых и бесстыдных людей. Сам же Пинд по натуре был добрым и порядочным человеком и отличался доблестью и честностью. Он понимал, что братья замышляют предательство против него, и стремился избежать гибели от их рук. Поскольку он знал, что они лелеют одну лишь цель — завладеть его царством, он подумал: лучше отдать им престол добровольно, но больше не подвергаться опасности и не жить в страхе. Пинд не желал ни обагрять руки братоубийством, ни потерять свою жизнь вместе с царством. Он отрекся от власти и занялся охотой, ибо он был сильным человеком и мог, сражаясь с дикими зверями, приносить пользу другим людям.

Голландский гравер XVI в. Авраам де Брейн запечатлел дракона в серии своих гравюр, посвященных видам животных.Wellcome Collection

Однажды он охотился на олененка. Пришпорив коня изо всех сил, Пинд нетерпеливо погнался за ним, потеряв из виду своих спутников. Вдруг олененок скрылся в очень глубокой пещере. Царевич спешился, привязал коня к дереву и попытался отыскать вход в пещеру, где исчезла его добыча. Он долго оглядывался по сторонам, как вдруг услышал голос, запрещавший ему прикасаться к олененку. Он снова огляделся, чтобы увидеть человека, говорившего с ним, но, не заметив никого, испугался и подумал, что голос принадлежит неведомой силе. Он быстро вскочил на коня и поспешил назад к своим товарищам. На следующий день Пинд вернулся на то же самое место. Он все еще был под впечатлением от вчерашнего случая, воспоминания о таинственном голосе ужасали его. Он не осмеливался отправиться на поиски и стоял без движения, задаваясь вопросом, что за пастух, охотник или другой человек мог быть здесь и помешать его охоте. Наконец, он решился обойти это место вокруг, чтобы определить, откуда исходил голос.

Во время поисков ему явился гигантский дракон. Большая часть его тела ползла по земле, а шея и голова подымались на высоту с человеческий рост. Дракон направился к Пинду, который испугался, но не подал виду и не убежал, а, собравшись с мыслями, вспомнил, что у него с собой были птицы, предназначенные для жертвоприношений. Он немедленно отдал этих птиц дракону и своими дарами изменил жестокую природу зверя, устроив ему королевский пир и заставив его сменить гнев на милость. Дракон, умиротворенный подарками и пораженный щедростью Пинда, был так доволен, что оставил прежнее место своего обитания и ушел с ним. Пинд был не менее доволен обществом дракона, он ежедневно отдавал ему большую часть своей охотничьей добычи в знак благодарности и как заслуженную плату за то, что зверь сохранил ему жизнь и позволил одержать над собой победу.

Судьба благоволила Пинду не только в этом. Ему так везло на охоте, что он никогда не промахивался и всегда возвращался с богатой добычей, охотился ли он на птиц небесных или на зверей земных. Так что его охотничья слава принесла ему больше любви и известности, чем он мог получить, имея царскую корону и власть, ибо все юноши желали походить на него, восхищаясь его обликом и силой. Благородные девы и служанки влюблялись в него и спорили, кто должен выйти за него замуж, а жены забывали о скромности и бросали своих мужей, предпочитая его общество, и надеялись, что среди множества богинь он и на них обратит внимание.

Закладка:

Только его братья, затаившие мстительную злобу, строили козни и искали способ, как бы лишить его жизни. Изо дня в день они ожидали его в засаде в тех местах, где он охотился, и наконец им представилась возможность привести в действие свой коварный план. Как-то раз, когда Пинд преследовал добычу, они окружили его в узком ущелье на берегу реки, где он не мог избежать нападения. Братья были не одни, а с группой приспешников. Пинду пришлось в одиночку противостоять многим врагам, вооруженным мечами.

Когда Пинд осознал, что гибель неминуема, он громко воззвал о помощи. Его голос вскоре достиг ушей бдительного дракона (ибо ни один зверь не слышит и не видит лучше, чем дракон). Он выполз из своего логова и обнаружил убийц, окружавших мертвое тело его друга. Увидев дракона, убийцы очень удивились, а тот вскоре расправился с ними, отомстив за Пинда. Затем он упал на мертвое тело друга и охранял его, не отходя ни на шаг, пока люди, жившие по соседству, узнав о случившемся, не пришли, чтобы похоронить тела. Но когда они увидели дракона, то не на шутку испугались и не посмели подойти ближе. Так и стояли они вдалеке, советуясь, что предпринять дальше.

Наконец, дракон понял, что своим видом вызывает у них ужас. Уяснив причину их нерешительности и глубину их скорби по его погибшему другу, дракон с удивительной учтивостью отполз подальше от мертвых тел, предоставив людям возможность совершить надлежащие обряды. Но перед тем как уйти, он, не скрывая печали, попрощался с телом человека, которого так сильно любил. После ухода дракона люди с почестями похоронили Пинда на этом месте, а река, у которой все произошло, с тех пор носит названиеСмерть Пинда.

Из этой истории может показаться, что дикие драконы способны испытывать любовь к людям и легко поддаются дрессировке, не в силах устоять перед добрыми поступками и благами, дарованными им, ибо любое существо отвечает взаимностью на добросердечность. И все же я не могу делать выводы только на основании двух приведенных примеров и утверждать с уверенностью, что между людьми и драконами может возникать любовь и преданность, поэтому я приведу еще несколько историй.

Плутарх пишет о драконе, влюбленном в молодую деву Этолию. Зверь приходил к ней каждую ночь и не причинял ей никакого вреда, а только нежно скользил по ее телу, играл с ней до утра, а с наступлением рассвета уходил незамеченным. Друзья девы узнали об этом, и ее увезли подальше из города, чтобы дракон больше не мог приходить к ней. Долгое время они оставались порознь друг от друга, но дракон не переставал искать девушку, блуждая повсюду. Наконец он встретился с ней и, не поприветствовав ее нежно в обычной манере, грубо налетел на нее, связав ей руки кольцами своего тела. Он тихо шипел ей в лицо и легонько бил хвостом по спине, как бы изображая месть за пренебрежение к его любви и в наказание за долгое отсутствие.

Другую подобную историю рассказал Элиан[181] о великом драконе, полюбившем прекрасную женщину. Ее также любил один достойный мужчина. Женщина часто спала с этим драконом, но без такого желания, как с мужчиной. Поэтому она покинула свое жилище на месяц и поселилась там, где дракон не мог ее найти. Она думала, что ее отсутствие сможет охладить страсть зверя. Однако дракон настойчиво продолжал навещать место их встреч и, не обнаружив ее, спокойно удалялся, чтобы вернуться в следующий раз. В скором времени дракон начал подозревать неладное, он опечалился, совсем как влюбленный, терзаемый обманутыми ожиданиями. Из ночи в ночь он упорно приходил на привычное место их встреч, пока не истек месяц. Наконец, женщина вернулась домой, и дракон вскоре встретился с ней. Как любовник, страдающий от подозрений и мук ревности, он обвился вокруг ее тела и побил так же, как дракон в предыдущей истории. Элиан утверждает, что этот случай произошел в Иудее во времена царствования Ирода.

В Аркадии жил детеныш дракона. Он с младенчества дружил с маленьким мальчиком. Но мальчик со временем превратился в юношу, да и дракон тоже вырос. Они продолжали испытывать друг к другу любовь, на какую только способны человек и зверь. Подобную сильную привязанность обычно можно наблюдать у друзей, росших вместе с колыбели. Друзья мальчика, увидев, каким большим стал дракон за столь короткое время, начали опасаться зверя. Они взяли кровать, в которой безмятежно спали юноша и дракон, перенесли ее в лесную чащобу и там оставили. Спустя некоторое время юноша смог вернуться домой к своим друзьям, а дракон начал скитаться по лесу, питаясь травами и ядом в соответствии со своей природой. Он никогда больше не возвращался к жилищам людей, а довольствовался уединенной жизнью.

Пришло время, и юноша превратился во взрослого мужчину. Дракон по-прежнему жил в лесу, и хотя они были вдали друг от друга, их взаимная любовь не ослабевала. Как-то раз юноша проходил по лесу рядом с логовом дракона и столкнулся там с шайкой разбойников. Когда ему начали угрожать мечами, он закричал, и крик его донесся до ушей дракона. Тот мгновенно узнал голос товарища своего детства и немедля пришел ему на помощь. Шипение дракона испугало разбойников, они в спешке попытались отступить, но не смогли спастись бегством от острых зубов и когтей дракона, и он предал всех нападавших жестокой смерти. Затем он проводил молодого человека подальше от опасного места и вернулся в свое логово.

Благородный дракон не держал зла на своего старого друга за то, что тот его когда-то предал и оставил одного в дикой глуши. В отличие от многих своенравных и порочных людей, он не бросил своего товарища в опасности.

Несомненно, все приведенные выше примеры носят экстраординарный и противоестественный характер и совсем не исключают, что люди и драконы испытывают друг к другу ненависть. Среди врагов драконов человек занимает первое место и находится в числе их самых достойных противников. Много раз драконы погибали от рук человека, а люди гибли из-за драконов, что вы увидите из приведенных ниже историй.

Когда в швейцарской области Гельвеция впервые начали избавляться от вредных зверей, в провинциальном городке под названием Вильзер был найден ужасный дракон, истреблявший каждого человека и зверя, которые осмеливались приблизиться к его логову, когда он был голоден. Поэтому этот город и прилегавшие к нему поля стали называтьДедвайлер, то есть деревней в пустыне, так как все жители покинули эти места. В этом городе жил человек по имени Винкельрейдт, изгнанный за убийство человека. Он сказал, что, если ему даруют прощение и вернут имущество, он сразится с этим драконом и с Божьей помощью одолеет его. Все это ему было обещано с великой радостью. В присутствии многих людей он вышел сразиться с драконом, над которым в итоге одержал победу. Радуясь, в знак победы он триумфально поднял к небу свой меч, обагренный драконьей кровью. Но капля этой крови случайно попала на тело Винкельрейдта, и он мгновенно упал замертво. Так этот человек, достойный остаться в народной памяти на века, сумевший убить дракона и выжить при этом, не смог противостоять его ядовитой крови. Но если бы задолго до этой битвы он не обагрил свои руки кровью человека, вряд ли кровь дракона погубила бы его. Свершился судБожийлибо для того, чтобы Винкельрейдт понес наказание за убийство, совершенное им ранее, либо для того, чтобы преподать нам урок и научить нас: мы не должны превозносить свои заслуги, иначе всемогущий Бог увидит это и разгневается. Ибо наш Спаситель Христос запретил своим ученикам радоваться тому, что бесы стали подвластны им. А мы, бедные создания, тем более не можем праздновать победу над людьми или животными.

Существует также разновидность маленьких драконов, которых в Аравии, Весге и в Каталонии называют домашними. Когда они кусаются, то оставляют свои зубы в ране, поэтому она постоянно опухает, а чтобы рана скорее зажила, необходимо эти зубы из нее извлечь. Я думаю, что описал достаточно случаев о ненависти между драконами и людьми и теперь пора перейти к описанию отношений этих зверей с другими созданиями.

Закладка:

Дракон в книге бельгийского врача и алхимика Ансельма де Боодта (1596–1610).Rijksmuseum (Амстердам)

Врагами дракона считаются стервятники, орлы и лебеди, но поистине величайшая вражда существует между орлом и драконом. Когда орлы взмахивают крыльями, они пугают драконов грохочущим шумом. Тогда дракон прячется в своем логове и старается избегать сражений с орлом в воздухе. Исключение составляют случаи, когда орел уносит детенышей дракона, и тот вынужден лететь за ним, чтобы их вернуть, либо когда орел обнаруживает дракона в своем гнезде за уничтожением его яиц и птенцов. Орел пожирает драконов и маленьких змей на земле, а драконы и змеи делают то же самое с орлами в воздухе. И в тех случаях, когда драконы пытаются вырвать добычу из когтей орлов как на земле, так и в воздухе, между ними возникает очень тяжелая и опасная борьба.

Далее мы поговорим о вражде, существующей между драконами и слонами, ибо так велика их ненависть друг к другу, что в Эфиопии величайших драконов называют не иначе как убийцами слонов[182]. Индийские слоны питают к драконам такую же ненависть, но местные чудовища придумали немало хитрых способов противостоять им. Драконы обхватывают и сжимают слона своими длинными телами и постоянно кусают его, пока тот не падает замертво. Но слон при падении может неосторожно подмять под себя и повредить тело дракона. Чтобы избежать риска, драконы используют следующий способ: они забираются на деревья и прячутся среди ветвей, их голова спрятана, а хвост свисает вниз, как веревка. Сидя на деревьях, они выжидают, пока слон подойдет к дереву, чтобы полакомиться его ветвями, а затем внезапно, прежде чем гигант почувствует опасность, прыгают ему на морду и поражают его глаза. Затем они обхватывают слона за шею, а хвостом избивают его до тех пор, пока не лишат дыхания. Таким образом, они душат его передней частью тела и бьют задней, но в этом бою оба могут погибнуть. Поэтому драконы никогда не нападают на слона, пока не выберут подходящую скалу или высокое дерево, которое обеспечит им преимущество в бою.

А бывает так, что множество драконов вместе следят за слоновьими тропами, покрывая их своими телами, как бы связав хвосты узлами. И когда слон наступает на них, они обхватывают его за ноги и внезапно поражают его глаза, потому что именно к этой части слоновьего тела они стремятся больше всего и именно ее хотят забрать у слона в первую очередь. Не в состоянии одолеть крупного соперника сразу, драконы оставляют его в покое. Бедному животному хватает сил, чтобы спастись от немедленной гибели, но слепота, полученная в этом бою, обрекает его на мучительную смерть от голода, ибо слон находит себе пищу с помощью зрения, а не по запаху.

Ни одному человеку не удалось найти убедительного объяснения такой ненависти между слоном и драконом. Многие исследователи напрягали свой ум в тщетных поисках истины, и только одно объяснение кажется разумным. Говорят, что кровь у слонов холоднее, чем у всех остальных животных. Большинство ученых сходится во мнении, что драконы в летнее время в большом количестве прячутся в водоемах, куда слон приходит на водопой, а затем внезапно кидаются ему на уши, потому что именно уши слон не в состоянии защитить с помощью хобота. Они присасываются к его ушам, пока не выпьют всю кровь из тела, а бедное животное не лишится чувств и не умрет. А сами драконы, опьянев от крови слона, также погибают при его падении.

Говорят, что грифоны также сражаются с драконами и побеждают их. И пантера является врагом драконов и часто загоняет их обратно в логово. Существует маленькая птичка по имени каптилус(captilus), поедая которую дракон подкрепляет свои силы, устав от охоты на других зверей…

В следующем описании я перейду к ядам, в том числе и яду драконов. Я опущу все поэтические рассуждения о поклонении драконам и об их способности менять свой облик. К этому числу относятся истории о волосах Орфея, и о зубах дракона, убитого Кадмом, и об их превращении в вооруженных людей. Все это россказни из разряда небылиц, в которых нет ни капли правды, их сочинили люди, которые хотели окончательно нас запутать, или те, кто не умеет изъясняться простыми словами.

Вопрос в том, ядовиты ли вообще драконы, потому что считается, что они сильнее ранят своими зубами, нежели ядом. Однако во Второзаконии Моисей говорит о них так, будто они обладают ядом: «Их вино подобно яду драконов и смертоносному яду аспидов»[183]. Гелиодор тоже упоминает некое оружие, смоченное в яде драконов[184]. По этой причине мы приходим к заключению, что они являются носителями яда и становятся ядовитыми двумя способами. Во-первых, это зависит от места обитания, поскольку в более жарких странах драконы причиняют более сильный вред своим ядом, нежели в прохладном и умеренном климате… Вторая причина, по которой мы предполагаем наличие яда у драконов, объясняется тем, что они часто питаются ядовитыми корнями и отрава застревает у них в зубах. Если после этого они кусают свою жертву, то укушенное ими существо кажется отравленным, но это происходит случайно, по стечению обстоятельств, и зависит не от природы дракона, а от природы пищи, которой он питается. Еще Гомер утверждал это в своих стихах, описывая дракона, располагавшего свое логово ближе к месту, где росло много ядовитых корней и трав: поедая эту растительность, он сильно раздражает людей, когда кусает их… Элиан тоже упоминает, что, когда дракон намеревается причинить наибольший вред людям, он сначала ест смертельно ядовитые травы. Поэтому многие люди после укуса дракона, не догадываясь о причине отравления, но чувствуя, что в их организм попал яд, приписывают это природе дракона и не связывают последствия с особенностями его питания.

Помимо зубов, которыми дракон наносит глубокие раны, он также убивает своим хвостом. Он так сильно сжимает тело, что может удушить в своих кольцах до смерти. При этом удары хвостом настолько сильны, что они либо убивают жертву немедленно, либо сильно ранят. Так что удары его хвоста оказываются более смертоносными, чем укусы его зубов…

Пасть у них маленькая, и по этой причине они не могут открывать ее широко, чтобы укусить глубоко, поэтому укусы их не причиняют сильной боли. Те виды драконов, которые в основном сражаются с орлами, защищаются больше своими хвостами, чем зубами. Но существуют также некоторые другие виды драконов, чьи зубы напоминают зубы медведей. Они могут наносить глубокие раны, широко раскрывая пасть. Кроме того, они способны ломать кости и оставляют много синяков на теле. Самцы этого вида кусают глубже, чем самки, но при этом сама рана не причиняет сильной боли.

Лечение ран от укусов дракона похоже на лечение укусов любого другого неядовитого животного: нет необходимости применять противоядия или лекарства, которыми лечат ядовитые укусы, рекомендуются средства, обычные при лечении любой язвы.

Против укусов драконов назначают семена травы, которую обычно называютсенной пылью.Нужно втереть немного порошка из ее семян в место укуса скорпиона, паука, морского или сухопутного дракона, и вы излечитесь от укуса. Говорят также, если вас укусила собака или дракон, нужно приложить к ране их отрезанную и освежеванную голову, добавив каплю смолыэуфорбии, и ваша рана быстро затянется…

Пришло время попрощаться и завершить рассказ об истории драконов, но перед этим не забудем упомянуть их лечебные свойства, о которых вкратце расскажем ниже.

Во-первых, жир дракона, высушенный на солнце, помогает справиться с плохо заживающими язвами, а если его смешать с медом и маслом, то он избавит вас от помутнения зрения на начальной стадии. Голова дракона помогает человеку при косоглазии, а в древние времена считалось, что если ее установить у ворот и дверей, то это принесет удачу истинно верующим. Глаза дракона нужно хранить, пока они не высохнут, а затем их следует растереть в порошок и взбить с маслом и медом, чтобы получилась мазь, которая помогает избавиться от ужасных ночных кошмаров и видений…

Закладка:

Итак, я завершаю свое повествование о драконах историей от Порфирия. Он поведал о случаях большой удачи, которая сопутствовала мужчинам и женщинам, видевшим дракона во снах либо при личной встрече. Матери императора Александра Севера, носившей имя Маммея, в ночь перед его рождением приснилось, что она родила маленького дракона. Такой же сон видели Олимпия — мать Александра Македонского и Помпония — мать Сципиона Африканского. Подобное чудо вселило в Августа надежду, что он станет императором, ибо когда его мать Аэция пришла ночью в храм Аполлона и поставила свое ложе в храме среди других матрон, она там уснула и ей приснился сон: к ней пришел дракон и обнял ее тело, а потом ушел, не причинив ей никакого вреда. После этого случая отпечаток дракона навсегда остался у нее на животе, так что она больше никогда не осмеливалась появляться ни в одной купальне. У императора Тиберия Цезаря был дракон, которого он ежедневно собственноручно кормил и берег как зеницу ока, считая его своим талисманом. Но случилось так, что дракона сильно покусали муравьи, обезобразив все тело, и прежняя красота его сильно потускнела. Пораженный этим событием император обратился за объяснением к своим мудрецам, и те предупредили его остерегаться восстания простого народа. Я поведал вам много историй о добрых и злых качествах дракона, а теперь пришло время проститься с этим одновременно добрым и злым змеем.

Обитатели подземного царства

Несомненно, Эдвард Топселл по сути своей был кабинетным исследователем, а вот его современник, немецкий иезуит и ученый-полимат Афанасий Кирхер (1602–1680) — отчаянным авантюристом. Всю жизнь Кирхер был одержим идеей поиска обитаемых подземных территорий. Его настолько увлекала возможность проникнуть в мрачные подземные миры через вулканические жерла, что в 1638 г. он решил спуститься в кратер действующего вулкана Везувий в Неаполитанском заливе! Много лет спустя Кирхер опубликовал роскошно иллюстрированный двухтомник Mundus Subterraneus («Подземный мир»[185]) — обширное собрание научных фактов и фольклорных фантазий о географии и экологии подземных мест, снабженное пространными отступлениями о подземной мегафауне, особенно о драконах. Пользуясь информацией древних и средневековых авторов, а также своих современников, Кирхер заявлял о существовании драконов не только в далеком прошлом, но и в современной ему Европе. Его труд стал истинной сокровищницей познаний о драконах в начале раннего Нового времени. Прятались ли они в подземных пещерах или неслись по воздуху к своим гнездовьям в Швейцарских Альпах, драконы по-прежнему оставались опасными хищниками, обитавшими на окраинах человеческой цивилизации.

Иллюстрация к книге Mundus Subterraneus.Wikimedia Commons

Авторы часто спорят о драконах: действительно ли они существуют в природе или же, как многих подобных существ, их можно встретить только в сказках? Я и сам долго сомневался в их существовании. И вот наконец-то я отбросил свои сомнения, перечитав труды экспертов в этой области и выслушав правдивых свидетелей. Чудовищные звери этого вида нередко устраивают гнезда и выращивают молодняк в подземных пещерах, поэтому мы с уверенностью и в соответствии с заглавием нашей книги можем отнести их к подземным разновидностям животных.

Достоверно известно из новейших литературных источников, что встречаются драконы двух видов — крылатые и бескрылые. Не стоит сомневаться в существовании крылатых драконов, как нельзя сомневаться в истинности Святого Писания (что само по себе неслыханно), ибо в Книге пророка Даниила ясно упоминается дракон Бел, чей культ существовал в Вавилоне[186]. И в других местах Писания упоминаются драконы, а также говорится о том, что эти звери устраивают свои логова в глубоких тайниках под землей, а найдя выход из подземелья, выбираются наружу и приносят огромный вред и людям, и животным…

Закончив с двуногими драконами, давайте перейдем к описанию четвероногих разновидностей… Многие утверждают, что отдаленные твердыни и недоступные пещеры в Швейцарских Альпах служат обиталищем драконов, которые предпочитают селиться в подобных местах. Даже теперь, по утверждениям наших современников, они здесь попадаются. Вот почему не следует подвергать сомнению существование этих поразительных чудовищ. В этом труде я также освещу вопрос о летающих драконах, которые, по сообщениям свидетелей, легко обнаруживаются в воздухе по биению их крыльев. Самый мелкий вид этих драконов, с которых я и начну повествование, обитает в Египте, они похожи на летающих змей. Их изображение встречается среди иероглифических надписей древнего народа. Плиний, Элиан и Солин[187] утверждают, что вплоть до нынешних времен крылатые змеи неизменно проникают из Аравии в Египет с водами Нила в период разлива. И уже в Египте их потомство зарождается в виде насекомых в разлагающемся иле и жидкой грязи, осевших после половодья.

В ноябре 1660 г. римлянин по имени Ланио ставил ловушки на птиц в прибрежной трясине и там обнаружил дракона размером с крупного стервятника. Он принял его за птицу и выстрелом из ружья пробил его крыло. От боли зверь пришел в ярость и кинулся на охотника. Он полубежал-полулетел головой вперед прямо на Ланио. Когда у охотника кончился запас дроби, он перерезал дракону горло, и тот умер. Вечером, по возвращении домой, охотник также скончался — то ли от ядовитой крови, то ли от заразного дыхания чудища. Все тело охотника пропиталось ядом. Весь город был встревожен этой новостью, а один любопытный горожанин отправился к месту схватки Ланио с чудовищем. Там он обнаружил разлагающийся труп дракона. В доказательство своей правоты он доставил голову дракона в город. Мне переслал ее лорд Джером Ланкта, куратор музея кардинала Барберини, когда я писал эту книгу. После тщательного изучения этой головы был составлен отчет, в котором утверждалось, что она принадлежит истинному дракону и зубы в ней располагаются двойными рядами, как у змей. Сам дракон оказался двуногим и между пальцами ног имел странную перепонку, подобно утке. Теперь дракона можно увидеть в моем собственном музее. Он является ярким примером двуногих крылатых драконов.

В 1345 г. от Рождества Христова, когда папский престол занимал Климент VI, а Великий магистр ордена госпитальеров[188] Элион де Вильнёв все еще здравствовал, случилось памятное событие, восхитившее все последующие поколения. Был тогда на острове Родос близ церкви Святого Стефана высокий отрог с обширной глубокой пещерой и потоком, струившимся под землей, в той пещере дракон устроил свое логово. Он был жутким чудовищем — огромным и устрашающим на вид, с повадками дикого хищника. Он пожирал множество людей и животных в восточной части острова, а еще отравлял своим заразным дыханием весь воздух вокруг. Тот, кто приближался ко входу в его логово, рисковал жизнью. Сам Великий магистр официально запретил всем жителям, независимо от их положения и состояния, подходить к тому месту. Даже рыцаря могли лишить его звания и осудить на смерть за нарушение этого запрета. Вот почему тот отрог с пещерой заслуженно назвалиMalpasso[189].

В то время жил на Родосе благородный рыцарь, отличавшийся великой силой, телесной и духовной, несмотря на молодость. Его звали Франциско Дьёдонне де Гозон, и родом он был из Гаскони. Он считал позором, что ни один из множества храбрых солдат и рыцарей, проживавших поблизости, не отважился выступить против дракона. Юноша стремился к великим подвигам и мечтал обессмертить свое имя среди потомков. Он отлично понимал, что ему вряд ли представится другая возможность встретиться и сразиться с чудовищным зверем, чтобы избавить своих соплеменников от репутации трусов. И Франциско Дьёдонне решил вызвать чудовище на небывалую битву и прекратить злобные бесчинства дракона на острове. Он не мог помыслить ни о чем другом и совершенно утратил сон, пока не придумал, как осуществить свой план. Больше всего рыцарь опасался, как бы кто-то не узнал или не догадался о его намерениях, ведь эдикт Великого магистра грозил смертельной казнью смельчаку. И вот он приступил к осуществлению своей цели. Прежде всего Франциско нашел наблюдательный пункт, с которого мог хорошо изучить повадки дракона, форму его тела и цвет шкуры.

Закладка:

И вот что он увидел. Голова дракона по форме напоминала конскую, но шириной была как у коровы. Она была покрыта чешуей, подобно змеиной, и сидела на длинной шее. Уши длинные, как у мула. Огромная зияющая пасть усажена крупными зубами. У него были очень большие глаза и огненное дыхание, а на четырех лапах — медвежьи когти. Хвост и задняя часть туловища были подобны крокодильим. Тело защищала очень толстая шкура, усеянная плотной чешуей. У него было два перепончатых крыла. Длинные бока имели оттенок дельфиньих плавников, ближе к спине цвет был черным, подбрюшье — желто-золотым, а остальное тело покрывали пятна тех же цветов. Движения его были порывистыми и настолько быстрыми, что никакой конь не мог бы угнаться за ним. Чудовище полулетело на ходу. Когда дракон рыскал в поисках пищи, чешуя его гремела, и он издавал такое громкое шипение, что слышно было на мили вокруг. Заслышав его, человек мог тут же умереть от страха.

Фронтиспис книги Mundus Subterraneus.Wikimedia Commons

Понаблюдав за драконом, юный рыцарь отправился к Великому магистру за разрешением отправиться к себе домой, в деревню, чтобы привести в порядок дела. Там он немедленно приступил к изготовлению чучела дракона из бумаги и конопляной мешковины, такого, чтобы по размеру и окраске напоминало настоящее чудовище. Франциско раздобыл боевого коня и двух крепких мастифов. Затем он велел слугам залезть внутрь макета и двигать его конечностями изнутри. Так чучело дракона могло идти вперед, разевать ужасную пасть при помощи веревки и даже мотать хвостом. Великолепное подобие монстра обладало даже машущими крыльями. Таким образом Дьёдонне науськивал собак и приучал коня к атаке на дракона. И вот после шести месяцев тренировки и конь, и собаки были готовы к любой неожиданности. Они так рвались в бой при виде драконьего чучела, что их можно было удержать лишь с огромным усилием. Убедившись, что успех в сражении ему обеспечен, Франциско Дьёдонне прекратил битву с тенью и отправился на Родос вместе со слугами, собаками и конем.

Прибыв на Родос и понимая, что действовать надо безотлагательно, Дьёдонне облачился в лучшие доспехи и вооружился крепким копьем и боевым мечом. Он отправился в церковь Святого Стефана невдалеке от логова дракона и поручил себя Господу, святому Стефану и Иоанну Крестителю. Помолившись, он двинулся к пещере смертоносного чудовища. Он вооружил своих слуг и велел им забраться на ближайший уступ и оттуда следить за сражением. В случае победы над драконом слуги могли бы прийти к нему на помощь с заранее приготовленными лекарствами, а в случае гибели рыцаря — спастись бегством по заранее намеченному пути.

Дав указания слугам, Дьёдонне решительно направился ко входу в пещеру дракона. Казалось, там никого не было, но вдруг чудовище бросилось на него из глубины своего логова, пугая коня треском чешуи, визгом и шипением. Дьёдонне двинулся вперед, занял ровную площадку, подходящую для сражения, и стал ждать нападения чудовища. Дракон подумал, что ему попалась легкая добыча, и кинулся на героя. Но ни конь, ни собаки не испугались противника и атаковали его так, как их обучали. Рыцарь, потрясая копьем, пустил коня вскачь и проткнул толстую чешуйчатую шкуру. Он выдернул копье из раны, и дракон понял, что он в опасности. Это было удивительное зрелище! Псы терзали зверя, кусая его за гениталии и отвлекая от схватки с рыцарем. Франциско, теперь вооруженный только щитом и мечом, решил сражаться пешим. Чудище обернулось к нему и встало на дыбы. Стоя на задних ногах, оно взмахнуло передними когтистыми лапами, целясь правой в рыцаря, а левой — в его щит. Тут герой разглядел мягкую часть шеи дракона и вонзил в нее меч. Кровь из раны хлынула мощным потоком. Дракон ослеп от боли и ярости, а рыцарь, воспользовавшись этим, подобрался на близкое расстояние и смог вонзить меч в кишки чудовища. Монстр забился в судорогах, и лезвие меча пропороло его до самого горла. Ослабев от потери крови, дракон всей своей тяжелой тушей обрушился на рыцаря. Дьёдонне, измотанный в сражении и отравленный дьявольскими испарениями из распоротого драконьего чрева, был на грани гибели. Слуги, наблюдавшие за ним, вспомнили о полученных приказаниях. Они тут же спустились с уступа и бросились ему на помощь. Оттащив Франциско подальше от зверя, слуги обнаружили у него признаки жизни. Они ведрами натаскали воды из ближайшего потока и стали поливать его тело, пока к нему не вернулась жизнь и не забилось сердце.

Дьёдонне де Гозон сражается с драконом Родоса. Иллюстрация Жана Виктора Адама, XIX в.Wikimedia Commons

Как только к Дьёдонне вернулись силы, он сел на коня и вернулся в город. Он рассказал Великому магистру о своем поступке и о том, как ему удалось добиться такой блистательной победы. Конечно же, рыцарь надеялся на славу и награду за свое благое деяние, хотя бы и совершенное в нарушение закона, но ему была уготована совсем иная участь. Великий магистр собрал совет, который приговорил рыцаря к заключению в самой ужасной тюрьме за дерзость и самонадеянность, за самоуправство и нарушение эдикта. Тем самым Великий магистр хотел преподать урок в назидание всем рыцарям. Но когда весть о гибели дракона распространилась по острову, отважная решимость рыцаря вызвала повсюду только восхищение. И величайшей благодарностью исполнились сердца жителей, освободившихся, наконец, от страшных бедствий. По всему острову разносились похвалы рыцарю, достоинства его превозносились до небес, так что в скором времени он был освобожден из тюрьмы, а титулы его восстановлены.

В дальнейшем Франциско Дьёдонне де Гозон был удостоен высочайшего положения в ордене магистров. Он возвысился до этого уровня благодаря собственному благоразумию, а позднее написал историю своего подвига, подтвердившую еще раз справедливость его суждений. Он был единогласно избран преемником Великого магистра Вильнёва после ухода того от дел. И в наше время еще можно прочитать хвалебную надпись, сделанную Джеромом Меггизеро, рядом с изображением того славного события: «Сэр Дьёдонне де Гозон, победитель дракона, Магистр Провинции III. Дракон был убит до того, как Дьёдонне де Гозон стал облечен властью». Под этой надписью расположена другая: «Сэр Франциско Дьёдонне де Гозон: здесь он отважно сразил ужасного змея невероятных размеров, пожирателя жителей Родоса. Позднее в году 1349-м от Рождества Христова он был избран Магистром».

Насмешникам может показаться недостаточно одного фактического свидетельства, чтобы поверить в драконов, поэтому я приведу здесь другие доказательства, достойные изумления. Я состоял в переписке с достопочтенным господином Кристофером Шорером, префектом города Люцерн, и он засвидетельствовал правдивость этих рассказов. Он подтвердил, что имеющиеся у него отчеты согласуются с этими фактами, и, более того, он видел собственными глазами подобное явление: «Году в 1619-м я как-то засмотрелся на спокойное ночное небо и, к своему удивлению, узрел сияющего ярким светом дракона, несущегося на быстрых крыльях от огромной скалы под названием гора Пилата[190] к пещере на противоположном отроге, именуемой пещерой Флюэ. Тело у него было крупное, с длинным хвостом и вытянутой шеей, а голова с зубастым ртом напоминала змеиную. Искры исходили от летящего создания, подобно искрам от раскаленного железа в кузнице. В результате наблюдений за его движениями и за строением конечностей я пришел к выводу, что это был дракон. Поэтому я пишу вашему преосвященству, чтобы вы не сомневались в существовании драконов в природе».

Этот достойный господин снова написал нам, когда мой труд был еще в работе, и в письмах его говорилось «о некоем местном охотнике по имени Пауль Шумперлин, который столкнулся со сходным явлением. В 1654 г., незадолго до празднования Дня святого Якова Пауль Шумперлин охотился близ подножия горы Флюэ и повстречался с драконом у входа в пещеру, где зверь мостил себе гнездо. У него была змеиная голова, хвост и шея одинаковой длины, двигался он на четырех лапах, приподнимаясь на фут от земли. Все тело его было покрыто чешуей и окрашено синими и желтовато-белыми пятнами. По форме голова его походила на конскую. Завидя охотника, дракон отступил вглубь пещеры, издавая треск чешуи. В 1602 г. скелет дракона был обнаружен в другой пещере на горе Штаффельванд близ горы Флюэ. Он был раздавлен обрушившимся сводом во время землетрясения». Об этом нам сообщил в своих письмах вышеупомянутый господин Кристофер Шорер.

Закладка:

А здесь я приведу еще один отчет… Мне и самому было бы нелегко поверить в эту историю, если бы не свидетельства столь многих людей и сохранившееся публичное богослужение в церкви Святого Леодегара в Люцерне, подтверждающее это событие. А произошло следующее. Жил в Люцерне горожанин по имени Виктор. Однажды, когда он собирал и расставлял ловушки в отдаленных местах альпийских гор и лесов, он заблудился в лабиринте троп и потерял дорогу. Не в силах найти обратный путь в непроходимой глуши, он бродил всю ночь, пробуя разные направления. Он был уже в полубессознательном состоянии от усталости. В сумерках Виктор не заметил зияющей ямы и свалился в нее. Упав на мягкую грязь на дне ямы, он остался невредим, но страх неминуемой гибели не давал ему покоя, ибо, глянув вверх, он понял, что ему никак не выбраться из такой глубокой ловушки (яма оказалась круглой и с гладкими стенками). В полном отчаянии Виктор обратился с мольбами о спасении к Господу нашему и Матери Его, надеясь на помощь небес в своем безысходном положении. Но Божественное провидение решило подвергнуть его дальнейшим испытаниям, чтобы укрепить его веру.

В стенах пещеры имелись длинные и широкие туннели, и Виктор проник в один из них в надежде обрести укромный уголок для отдыха, но вместо этого столкнулся с парой уродливых драконов. Испугавшись до смерти, он попытался отступить назад к круглой яме, громко рыдая и моля Господа и Богородицу о защите от ужасающих чудовищ. Однако драконы не тронули его, а обернулись вокруг него своими шеями и хвостами. Невозможно описать весь ужас, пережитый Виктором в компании столь ужасных и уродливых созданий. Он был подобен пророку Даниилу во рву со львами, только вместо львов его окружили драконы[191]. И несчастный провел там не день и не неделю, а целых шесть месяцев — с 6 ноября по 10 апреля.

В разные эпохи появление дракона неизменно предвещало великие бедствия. Иллюстрацияdigitalart4k / Shutterstock

И чем же он питался, спросите вы? Слушайте и удивляйтесь. Он заметил, что драконы всю зиму питались только соленой жидкостью, сочившейся из стен ямы. И поскольку у него не было другого выхода, то он последовал примеру драконов. Он стал лизать и лакать жидкость со стен, и так прожил целых полгода. С приходом весеннего равноденствия[192] он почувствовал, что воздух потеплел, и драконы тоже почуяли, что пришла пора выходить из подземелья в поисках добычи. Один дракон взмахнул большими крыльями и легко поднялся из глубокой ямы. А когда второй дракон начал взлетать вслед за первым, Виктор понял, что это верный шанс выбраться на свободу. Он схватил дракона за хвост, и тот вынес его из ямы. Это было неповторимое зрелище! И как только дракон опустил его на землю, то он тут же с помощью Господней нашел тропу, ведущую в Люцерн.

Семья онемела от вида Виктора и от его рассказа, ведь охотника считали давно погибшим. Удивлению их не было конца, и, по их мнению, ничего не могло быть страшнее такого приключения. А поскольку он обрел избавление от кошмара благодаря заступничеству Святой Богородицы, то Виктор пожелал свидетельствовать о своих несчастьях. Он велел вышить новую священническую ризу с изображениями своих похождений, чтобы они служили свидетельством чуда для будущих поколений. Эта риза и поныне хранится в церкви Святого Леодегара в Люцерне, и ее показывают чужеземцам.

После долгих испытаний в яме с драконами желудок Виктора уже не мог принимать обычную пищу, и через два месяца после своего возвращения он почил в бозе и вернулся к своему Творцу.

То, о чем поведала эта повесть, граничит со сверхъестественным, и поэтому следует признать, что Виктором управляли силы небесные во время его пребывания в ужасающей бездне. Из этого отчета и из подобных ему рассказов можно легко заключить, что описания крылатых драконов у разных авторов во многом совпадают. А теперь, дабы удовлетворить любознательность читателей, мы постараемся разъяснить происхождение драконов и откуда они возникают.

Огнедышащий дракончик на иллюстрации Тани Дюрер

Огромный интерес представляет вопрос, каким образом и из какого вещества зарождаются драконы. Но пока мы не нашли письменных свидетельств, трактующих этот вопрос, нам предстоит самим разъяснить способы размножения драконов в меру наших скромных познаний.

Врачам и физиологам хорошо известно, что гибридные виды животных зарождаются из смеси нескольких видов спермы. Среди животных встречаются такие гибриды, как мулы, горные антилопы, верблюды и некоторые другие организмы. Случается, что гибридные человеческие зародыши происходят из нескольких видов спермы и вынашиваются либо женщиной, либо самкой зверя. Имеются письменные свидетельства Ликосфена о подобных человекообразных монстрах[193]. Метаморфозы свойственны насекомым, и эти процессы весьма подробно описаны натуралистами. Прекрасным примером служат пчелы, зарождающиеся из коровьего навоза, и при ближайшем рассмотрении голова пчелы является точной копией головы коровы. Точно так же рогатая голова жука-скарабея очень похожа на голову лошади, из навоза которой зарождаются скарабеи. И наконец, имеется жук-рогач, которого иногда называют жуком-оленем (Tragelaphus) и который сильно напоминает рогатого самца оленя, из чьего навоза зарождаются эти рогатые жуки. Действительно, помет животных неизменно порождает насекомых, напоминающих то животное, из чьих фекалий они возникли. Бывает, что все насекомое целиком совсем не похоже на породившее его существо, но какая-то часть его тела обязательно напоминает это животное. Мы обсудим это более подробно в другом произведении. А теперь, после предварительного толкования, перейдем к объяснению, каким образом в далеких пещерах и пустынных местностях возникают драконы.

Широко известно, что драконы обитают в тех же местах, где часто встречаются орлы, грифы и прочие хищные птицы. Крупные стервятники гнездятся в отдаленных скалах и отрогах горных Альп, и здесь не место для их подробного изучения… На острове Родос водится множество грозных орлов. Их добычей часто становятся змеи, птицы, кролики и ягнята. Они могут схватить ребенка и утащить его в свои горные гнезда, чтобы съесть его там. Немало свидетелей утверждали, что гнезда орлов устланы остатками добычи, на которую эти птицы непрерывно охотятся. Куча отходов неизбежно начинает разлагаться, и гниющие останки служат возникновению новой жизни. Если немного спермы сохранится в погибшей добыче, то среди гниющей массы может зародиться новая форма существования. Эта жизнь является результатом слияния нескольких видов семени. Из спермы павшего четвероногого зарождается червь, похожий на четвероногое. Если этим четвероногим окажется кролик, то червь обретет длинные уши благодаря животворящей силе кроличьей спермы. Если среди гниющей массы окажется сперма летучей твари и смешается с прочими видами семени, то из этой смеси зарождается червь с крыльями или с перепонками из хрящевой ткани, способными действовать как крылья. И точно так же, окажись в гниющей массе сперма змеи, то у зародившейся твари окажется хвост, голова и шея змеи. Змеиный гибрид, получившийся из смешанных сперматозоидов, продолжает расти и со временем превращается в крупного дракона.

Если разлагающаяся масса породит множество драконов обоего пола, то они начнут размножаться половым путем, как размножаются между собой зародившиеся в навозе насекомые. А чтобы мерзкие драконы не расплодились в большом количестве и не погубили окружающую среду, природа предусмотрела, что из смеси сперматозоидов в подземной пещере зарождается за один раз лишь единственный дракон.

Закладка:

Другой вопрос: почему нам кажется, что драконы дышат огнем? Это объясняется тем, что от рождения им присуща выработка некой вязкой субстанции, испускающей во мраке мерцающий свет, подобно гниющему дереву, или рыбам, или светлячкам. И люди, видя светящихся драконов, воображают горящие огнем тела. И еще один вопрос: откуда у них прочные латы из чешуйчатой кожи? Тут наблюдаются те же процессы, что и у панцирных животных, у которых вязкая и липкая слизь, покрывающая тело, постепенно костенеет и превращается в непробиваемый панцирь.

Последние американские драконы

В средневековую эпоху драконы встречались повсеместно. От холодных просторов севера и до знойного юга — эти чудовища повсюду вдохновляли людей на создание фантастических историй и героических легенд: в Европе и Скандинавии, в Северной Африке и на необъятных просторах Азии. А вот в Америке драконы появились позднее. В древних культурах Центральной Америки существовало божество, известное у ацтеков как Кетцалькоатль — сверхъестественный змей в оперении, объединивший в себе черты птицы и гремучей змеи. Кетцалькоатль был верховным богом дождя и ветра, творцом Вселенной и человечества, но его сходство с мифическими драконами Европы и Азии весьма условно.

Изображение Кетцалькоатля в Кодексе Теллериано-Ременсис, XVI в.Wikimedia Commons

И все-таки Америка могла похвастаться собственными драконами — в очень короткий промежуток времени ближе к концу XIX в. В те дни люди, населявшие отдаленные уголки Дикого Запада, сообщали об опасных встречах с этими огромными крылатыми рептилиями. На протяжении нескольких десятков лет местные газеты публиковали захватывающие дух отчеты о встречах с драконами, пока развитие современных технологий и продвижение цивилизации на Запад не отправили американских ящеров в мир фантазий и мифов.

Томас Кэмпбелл и Джозеф Ховард — два лесоруба, валившие лес в пяти милях от калифорнийского Херлтона, написали нам о состоявшейся в пятницу встрече с невероятным созданием, летающим по воздуху. Вот что они сообщают: «Во время работы на лесоповале в прошлую пятницу около четырех часов дня мы были напуганы громким хлопаньем крыльев. Взглянув наверх, мы увидели создание, похожее на крокодила, пролетавшее над головой на высоте около сорока футов[195] над вершинами деревьев. Насколько мы могли судить, длина его была не менее восемнадцати футов[196], в обхвате оно достигало двух футов[197], а расстояние от головы до хвоста составляло около двенадцати футов[198]. Хвост был примерно двенадцати футов длиной и сужался к кончику до восьми дюймов[199]. Голова его могла быть длиной около двух футов, а распахнутые челюсти достигали длины не менее шестнадцати дюймов[200]. С каждой стороны тела между головой и хвостом имелось шесть пар крыльев размахом от восемнадцати дюймов до двух футов[201]. Мы смогли заметить, что крылья напоминали перепонки на утиных лапах, и их ширина достигала пятнадцати дюймов[202]. Снизу мы насчитали двенадцать лап — по шесть с каждого бока». Мистер Ховард выпустил заряд дроби в чудовище и пишет об этом так: «Оно испустило вопль, напоминающий рев медведя и мычание теленка, но не казалось ни раненым, ни испуганным. Мы даже слышали, как дробь звенела, отскакивая от шкуры, как от тонкого листа железа. Это создание также заметили китайские рабочие неподалеку. Они страшно испугались и укрылись в своих хижинах». Мы впервые слышим о подобном существе, но наши корреспонденты — люди надежные, поэтому мы полностью доверяем их свидетельству. — «Гридли Геральд» (Калифорния).

Кетцалькоатль и Тескатлипока (в центре). Страница из Бурбонского кодекса, XV в.Wikimedia Commons

Странное крылатое чудовище обнаружено и уничтожено в пустыне Уачука

В прошлое воскресенье двое фермеров по пути домой в пустыне между Ветстоуном и горами Уачука заметили крылатое чудовище, похожее на гигантского аллигатора с очень длинным хвостом и огромной парой крыльев. Существо это выглядело усталым после длительного перелета и при виде фермеров могло взлетать только на очень короткие расстояния. Поначалу оба всадника испытали шок от неожиданности, но затем вновь обрели присущую им отвагу и кинулись вдогонку за чудовищем. Через несколько миль упоительной погони они приблизились к нему на расстояние выстрела и ранили чудовище из своих винчестеров. Зверь кинулся на них, но он был настолько утомлен, что мужчины легко уворачивались от его бросков, и после нескольких удачных выстрелов чудовище покатилось по земле и больше не двигалось. Всадники на храпящих в испуге конях осторожно приблизились и убедились, что существо было мертво. Тогда они его осмотрели и установили, что длина его достигала девяноста двух футов[204], а в самом широком месте обхват его составлял около пятидесяти дюймов[205]. У чудовища была всего одна пара ног, расположенных чуть впереди места соединения крыльев и туловища. Голова его по приблизительным подсчетам была восьми футов[206] длиной, а челюсти усеяны многочисленными крепкими и острыми зубами. Глаза размером с обеденную тарелку наполовину выпячивались из глазниц. Крылья были сложены и придавлены туловищем, но после долгих усилий фермерам удалось выпростать и немного выпрямить одно крыло, длина которого в полусложенном состоянии составила семьдесят восемь футов[207], то есть полный размах крыла достигал 160 футов[208]. Крылья состояли из толстой полупрозрачной перепонки, на них не было ни перьев, ни шерсти, как, впрочем, и на остальном теле чудовища. Кожа на туловище была сравнительно гладкой, и пуля легко прошла сквозь нее. Мужчины отрезали небольшой кусок крыла и взяли его с собой. Прошлой ночью один из них прибыл в наш город, чтобы закупить все необходимое для разделки туши, при этом шкуру намерены отправить на Восток, чтобы наши именитые ученые могли изучить ее. Сегодня утром фермер, обнаруживший чудовище, вернулся в сопровождении нескольких уважаемых горожан, которые собираются доставить тушу в город, пока она не подверглась разложению.

Встреча воздушного змея с аэростатом на карикатуре Фрэнка Нанкивелла, 1909 г. Подпись: «Кому из наших штурманов нужно доложить об этом в первую очередь?».Library of Congress

Укрощенный ужас: ручные одомашненные дракончики в детской литературе

Нестрашные дракончики на иллюстрации Анастасии Оршанской (aka Dragon Madness)

Закладка:

В XIX в. интерес к драконам и европейскому Средневековью возродился с новой силой. Это увлечение отразилось в детских книгах о святых и героях, в которых также фигурировали драконы в освященной временем атрибутике: с огромными крыльями, атакующими хвостами и огненным дыханием. Однако к началу ХХ в. два детских писателя — Кеннет Грэм и Эдит Несбит — изменили традиционное изображение средневековых драконов, представив их непонятыми, несчастными в роли злодеев и готовыми подружиться с человеком. Они создали модель дракона-союзника вместо дракона-соперника, и их истории проложили путь для многих произведений в стиле фэнтези об успешном сотрудничестве и взаимопонимании между драконом и человеком, ставших уже современной классикой, включая книги Рут Стайлс Ганнетт «Папин дракон» (1948), Энн Маккефри «Всадники Перна» (с 1967 г. по настоящее время), двенадцать книг Крессиды Коуэлл из серии «Как приручить дракона» (2003–2015), тетралогию Кристофера Паолини «Наследие» (2003–2011) и многие другие. Эта же тема возникает в популярной песне Питера Сигера «Пафф — дракон волшебный» (1963) о маленьком мальчике, который вырастает и забывает о своем друге — драконе. И даже фэнтезийный цикл Джорджа Мартина «Песнь льда и пламени» (публикуется с 1996 г.), где драконов используют для военных действий, во многом следует путем, проложенным этими авторами.

Вирджиния Фрэнсис Стеррет. Иллюстрация к сборнику сказок «Тэнглвудские истории».Wikimedia Commons

Зверь, похожий на ящера

За десять лет до создания прославившей его книги «Ветер в ивах» британский автор Кеннет Грэм (1859–1932) полностью изменил традиционное для западной литературы изображение драконов, написав короткий рассказ для детей «Нерешительный дракон[209]». В этой очаровательной сказке двое детей в поисках воображаемого чудовища узнают давнюю историю о встрече мальчика с драконом неподалеку от деревни у холмов Беркшир Даунс в графстве Оксфордшир. Несмотря на устрашающую внешность, этот дракон вел себя совсем не по-драконьи и не проявлял интереса ни к накоплению сокровищ, ни к нападению на местных жителей. Вместо этого задумчивое создание оказалось «счастливым лежебокой-лентяем, валяющимся в траве, наслаждающимся закатами и рассказывающим анекдоты с бородой». Тем не менее местные жители судили о драконе по его внешности и призвали святого Георгия, чтобы убить дракона, о чем мальчик предупредил симпатичного монстра. Очень скоро мальчик вместе с драконом смогли убедить святого, что зверь не опасен. В постановочной схватке святой Георгий покорил чешуйчатое существо и провозгласил, что дракон больше не представляет угрозы; и с тех пор зверь мирно жил по соседству с людьми.

Следы на снегу неизменно трогают за душу еще с тех пор, как снег впервые явился белым чудом в нашем тусклом мире. В сборнике стихов, который тетя подарила одному из нас, есть стихотворение некоего Вордсворта с очень проникновенным изображением одиноких следов на снегу. Впрочем, мы были невысокого мнения как о стихах, так и об описанных в них чувствах. Отпечатки на песке — это совсем другое дело, и мы охотно разделяли переживания Робинзона Крузо, но никак не Вордсворта. Восторг и предвкушение, любопытство и волнение — вот какие эмоции вызывали у нас следы на песке или на снегу.

В то зимнее утро мы проснулись рано оттого, что комната казалась светлее, чем обычно. С удивлением мы поняли, что наши мечты об игре в снежки превратились в реальность, ожидавшую нас за порогом. Мы начали торопливо и беспорядочно одеваться, шнурки на ботинках представлялись нам излишним и бестолковым изобретением, а пуговицы на пальто — совершенно неуместным способом застегивать одежду. Нам не хотелось терять ни минутки, ведь на улице ожидал великолепный снег.

Этот дракон выглядит величественным, но не злобным.Иллюстрация Asanee Srikijvilaikul / Shutterstock

Настало время обеда, и нас буквально за шкирку пришлось тащить домой. Краткое перемирие на обед быстро закончилось, и мы снова вступили в снежную битву. Но на этот раз мы с Шарлоттой, утомленные сражением и попадавшими за шиворот снарядами-снежками, покинули утоптанный снежный газон и отправились за пределы нашего участка исследовать нетронутые просторы, покрытые девственно-белым снегом. Он простирался по обе стороны от нас — этот таинственный мягкий покров, полностью укрывший хорошо знакомый мир. Едва заметный отпечаток проступал там, где присела случайная птица, и больше никаких признаков жизни — вот почему эти странные следы показались нам особенно загадочными.

Сначала мы наткнулись на них в самом углу кустарника и долго их изучали, упершись руками в колени. Нас раздражало, что такие опытные следопыты, как мы, не могли опознать следы незнакомого животного.

— А, так ты не знаешь? — сказала Шарлотта с легким презрением. — Я-то думала, ты знаешь всех на свете животных.

Это замечание задело меня за живое, и я выпалил названия множества животных, включая обитателей Арктики и тропиков, но по-прежнему чувствовал себя неуверенно.

— Нет, — сказала Шарлотта, подумав, — это все не то. Скорее, похоже на ящеров. Ты называл игуанодона? Вполне вероятно, что он. Но он не английский зверь, а нам нужен английский. Я думаю, это дракон!

— Драконы вдвое крупнее, — возразил я.

— Ну, сначала все драконы бывают маленькими, — сказала Шарлотта, — как и все мы. Может, этот маленький дракончик просто потерялся. Было бы неплохо завести маленького дракончика. Может, он будет царапаться и плеваться, но это ничего. Давай его выследим!

И мы ступили в окутанный снегом мир, взявшись за руки, с бьющимися от предвкушения сердцами и в полной уверенности, что несколько размазанных следов помогут нам изловить небольшой экземпляр фантастического зверя.

Мы шли по следу через загон и вдоль ограды следующего поля, а потом зверь двинулся по дороге, как и всякий цивилизованный налогоплательщик. Здесь его следы затерялись среди прочих, но наше воображение и целеустремленность помогли определить направление, по которому двигался дракон. Да и следы время от времени появлялись снова — по крайней мере, так думала Шарлотта, а поскольку дракон принадлежал ей, то я предоставил ей право читать следы, а сам мирно трусил рядышком, радуясь любой экспедиции, чем бы она ни закончилась.

Шарлотта провела меня еще через одно поле или через два, потом через рощу и вывела на новую дорогу. Мне стало казаться, что только глупое упрямство заставляло ее упорствовать и притворяться, что она различает следы, вместо того чтобы честно признаться в своем заблуждении. Наконец, она с восторгом протащила меня через просвет в живой изгороди, явно ведущий на чей-то участок; и тут же простор пустынных полей, разделенных изгородями, исчез, и мы очутились в ухоженном уединенном саду, менее всего похожем на пристанище дракона. Очутившись в этом месте, я сразу понял, куда мы попали.

Это был сад моего приятеля-циркача, хотя я впервые проник в него через незаконный лаз с незнакомой стороны. Сам циркач прогуливался неподалеку по садовым дорожкам, покуривая свою трубку. Я почтительно приблизился к нему и спросил, не видел ли он недавно зверя.

— Могу я узнать, — очень вежливо поинтересовался он, — какого именно зверя вы разыскиваете?

— Это ящеровидный зверь, — пояснил я. — Шарлотта думает, что это дракон, но она ничего не знает о драконах.

Циркач медленно огляделся по сторонам.

— Боюсь, мне давно не встречался дракон в этих местах. Но если я ненароком увижу дракона, буду знать, что это ваш зверь, и немедленно отправлю его к вам.

Закладка:

— Большое вам спасибо, — сказала Шарлотта, — но не стоит беспокоиться, в конце концов это может быть и не дракон вовсе. Просто я подумала, что это его мелкие следы отпечатались на снегу, вот мы и пошли по следу, и он привел нас прямо сюда, хотя мы вполне можем ошибаться. Но мы вам благодарны в любом случае.

— Что вы, никакого беспокойства, — весело ответил циркач. — Мне будет очень приятно. Но, разумеется, вы могли и ошибиться. Однако уже темнеет, и этот ваш зверь, кем бы он ни был, уже успел скрыться. Давайте лучше зайдем ко мне в дом и выпьем чаю. Я живу один, мы вместе разведем веселый огонь, а еще у меня есть самая большая на свете книга о животных. Эта книга с цветными картинками, и в ней собраны все на свете звери!

Мы всегда были рады чаю, особенно в придачу к книге о животных. Специально для нас на стол были выставлены мармелад и абрикосовое варенье, а после чая мы раскрыли книгу о животных, и, как и обещал нам циркач, в ней были собраны все на свете звери.

Часы пробили шесть, и более осторожная Шарлотта стала меня поторапливать. Мы с трудом оторвались от книги о животных и собрались домой.

— Постойте, я провожу вас, — сказал циркач. — Мне нужно купить еще одну трубку, да и прогулка пойдет мне на пользу. Вам не обязательно говорить со мной по дороге.

Мы снова воспряли духом: дорога казалась очень долгой, и снаружи уже было пусто и темно, особенно после теплой и светлой комнаты и ярко раскрашенной книги, но прогулка со взрослым, настоящим Мужчиной с большой буквы — это особое удовольствие! Мы двинулись быстрым шагом, Мужчина шел посередине. Я глядел на него снизу вверх и гадал, когда же и я смогу курить большую трубку с таким царственным видом! Но Шарлотта, чей юный ум не рассматривал табакокурение как цель в жизни, заговорила о том, что интересовало ее.

— Ну а теперь, — попросила она, — вы же не откажетесь рассказать нам интересную историю, ну пожалуйста!

Мужчина тяжело вздохнул и огляделся.

— Я так и знал, — проворчал он. — Я знал, что мне придется рассказывать истории. И зачем я ушел от уютного камина? Ну хорошо, расскажу. Дайте мне минутку подумать.

Он немного подумал и поведал нам вот что.

Давным-давно — сотни лет тому назад — в хижине на полпути от этой деревни до вон того холма жил пастух со своей женой и маленьким сыном. Пастух проводил все дни напролет — да и ночи в сезон выпаса скота — на широких склонах холмов, и только солнце и звезды, да еще овцы составляли ему компанию, а мир, в котором существовала дружеская болтовня с мужчинами и женщинами, был так далек от него, что он его не видел и не слышал. Маленький сын помогал отцу управляться с овцами, а в свободное время любил читать толстые книги, которыми его снабжали приветливые землевладельцы и священники, проживавшие в той местности. Родители очень любили своего сына и втайне от него гордились им, так что он был волен поступать по-своему и читать сколько ему угодно. Он никогда не получал от них подзатыльников, что нередко случается в других семьях. Его родители обращались с ним как с равным, они охотно вносили посильный вклад в практическую сторону жизни семьи, пока мальчик читал книги и учился, и всех вполне устраивало такое разделение трудовых обязанностей. Родители не слушали соседей, они понимали, что книжные знания могут пригодиться в любое время. Мальчик в основном увлекался естествознанием и волшебными сказками, он глотал их, не делая между ними различия, эдаким книжным бутербродом, а именно такой вид чтения оказывается наиболее продуктивным и разумным.

Как-то вечером пастух, который уже несколько дней был сам не свой, пришел домой, дрожа от волнения, и, усевшись за стол, за которым его жена занималась шитьем, а сын читал книгу о Бессердечном Великане, громко воскликнул:

— Конец мне пришел, Мария! Больше никогда не смогу я бродить по нашим холмам, никогда и ни за что!

— Ну что ты говоришь, — ответила жена, которая отличалась благоразумным характером, — сначала расскажи нам, что так тебя напугало, а потом мы все втроем постараемся добраться до самой сути и найти выход!

— Это началось несколько дней назад, — сказал пастух. — Там наверху есть пещера, вы знаете о ней. Мне она никогда не нравилась, и овцам она не нравилась, а если овцам что-то не нравится, то для этого наверняка есть причина. Так вот, несколько дней назад из пещеры стали доноситься неясные звуки — тяжкие вздохи с кряхтеньем, и отдаленный храп — настоящий храп, но не совсем обычный, не такой, какой раздается, когда мы храпим по ночам!

— Понимаю, — тихо заметил мальчик.

— Конечно же, я жутко перепугался, — продолжал пастух, — но что-то меня притягивало к пещере. Так вот сегодня вечером, перед тем как спуститься вниз, я тихонько обошел вокруг нее. И там — о Господи! — там я увидел его так же ясно, как вижу вас перед собой!

— Увидел кого? — спросила жена, поддаваясь нервной дрожи мужа.

— Да его, говорю же вам! — воскликнул пастух. — Он наполовину высунулся из пещеры и, похоже, наслаждался вечерней прохладой самым поэтическим образом. Он был огромный, как четверка упряжных коней, и весь покрыт блестящей чешуей — темно-голубой на спине, переходящей в бледно-зеленый цвет на брюхе. При дыхании воздух дрожал вокруг его ноздрей, как в безветренный жаркий день воздух дрожит над известковой дорогой. Он опустил подбородок на лапы и, казалось, предавался размышлениям. Ну да, довольно мирный зверь, не топал, не безобразничал, а вел себя вполне прилично. С этим я согласен. И все же, как мне быть? Чешуя, понимаете ли, и когти, и наверняка хвост, хотя я не видел задней части… Я к такому не привык и мне такое ни к чему, говорю я вам!

Мальчик, наконец оторвавшись от книги, захлопнул ее, зевнул, потянулся и сказал сонным голосом:

— Все в порядке, отец. Не стоит беспокоиться. Это всего лишь дракон.

— «Всего лишь дракон»? — вскричал отец. — Легко тебе рассуждать, сидя дома со своими драконами! Послушайте его: «всего лишь дракон»! И что ты в этом понимаешь?

— А вот и дракон, а вот и понимаю, — спокойно ответил мальчик. — Послушай, отец, каждый из нас силен в своей области. Ты знаешь все о погоде, об овцах и всем таком прочем, а я знаю кое-что о драконах. Ты помнишь, я всегда говорил, что наша пещера — это драконья пещера. И я всегда утверждал, что пещера когда-то принадлежала дракону и по правилам должна опять ему принадлежать. Раз ты говоришь, что в ней появился дракон, значит, все в порядке. Я куда больше удивлялся тому, что в ней не было дракона. Справедливость всегда торжествует, нужно только подождать. Доверься мне, отец. Завтра утром — нет, утром у меня дел по горло, — скорее всего, вечером, если я буду свободен, то вечером отправлюсь к пещере и поговорю с драконом, и все будет в абсолютном порядке. И прошу тебя, не волнуйся и не ходи туда без меня. Ты же их совсем не понимаешь, а драконы — они очень чувствительные!

— Отец, он абсолютно прав, — сказала благоразумная мать. — Он верно говорит, что драконы из его области, а не из нашей. Все знают, как много он прочитал книг о животных. По правде говоря, мне совсем не по душе, что бедное животное лежит там в одиночестве, и некому приготовить ему ужин, и не с кем ему обменяться сплетнями. Надеюсь, мы сможем как-то ему помочь. А если он поведет себя недостойно, то наш мальчик быстро с этим разберется. Он у нас такой приятный собеседник, что ему все обо всем рассказывают.

На следующий день, выпив вечернего чаю, мальчик зашагал по известковой дороге, ведущей на вершину холмов. Как и предполагал, он обнаружил там дракона, лениво разлегшегося на лужайке перед пещерой. Оттуда открывался великолепный вид. Налево и направо на многие лиги простирались волнистые пустынные холмы; впереди виднелась долина, на которой раскинулись многочисленные усадьбы, ее покрывали нити белых дорог, проходивших через фруктовые сады и вспаханные поля, а вдали на горизонте маячили неясные серые очертания старинных городов. Прохладный ветерок шевелил траву, и серебряный осколок луны поднимался над далекими можжевельниками. Неудивительно, что дракон пребывал в миролюбивом и довольном настроении: приблизившись к нему, мальчик услышал размеренное счастливое урчание. «Век живи — век учись! — сказал себе мальчик. — Ни в одной книге не говорится о том, что драконы умеют мурлыкать».

Закладка:

Святой Георгий тут же пожалел о своих словах, настолько расстроенным выглядел мальчик.

— Уверяю тебя, святой Георгий, — прямо ответил он, — нет ничего подобного в его пещере. Дракон — истинный джентльмен до кончиков когтей, и его сильно расстроят и огорчат твои неподобающие рассуждения о предметах, мнение о которых он не изменит никогда!

— Вполне возможно, что я оказался чересчур доверчивым, — сказал святой Георгий. — Может, я ошибся в своем суждении о звере. Но что поделаешь? Я и дракон оказались здесь практически лицом к лицу, и каждый из нас должен жаждать крови друг друга. И я не вижу никакого выхода. Что ты предлагаешь? Можешь ты что-нибудь придумать?

— Вот и дракон твердит то же самое, — ответил мальчик в недоумении. — До чего же вы оба на меня надеетесь… Полагаю, ты уже не можешь мирно убраться восвояси?

— Нет, это невозможно, — сказал святой. — Не по правилам. Тебе это также прекрасно известно.

— Тогда послушай, — сказал мальчик. — Сейчас еще не очень поздно, давай прогуляемся к дракону и с ним обговорим наши проблемы. Здесь совсем недалеко, и он всегда радушно встречает моих друзей.

— Это, конечно, не по правилам, — ответил святой Георгий, вставая с места, — но, похоже, это единственное разумное решение. Ты так хлопочешь о своем друге, — добродушно добавил он, выходя вместе с мальчиком из гостиницы. — Но не грусти! Может быть, все обойдется без драки.

— Да, но я бы хотел увидеть драку! — тоскливо отвечал маленький мальчик.

Иллюстрация Максфилда Пэрриша к сказке Кеннета Грэма.The Cleveland Museum of Art

— Дракон, я привел с собой друга, — громко произнес мальчик. Дракон вздрогнул и проснулся.

— Я тут… размышлял, — просто сказал дракон. — Очень приятно с вами познакомиться, сэр. Сегодня превосходная погода!

— Это святой Георгий, — коротко сказал мальчик. — Святой Георгий, разреши представить тебя дракону. Дракон, мы пришли спокойно обговорить наши дела, и, ради всего святого, давай проявим благоразумие и придем к какому-нибудь деловому решению, а то я устал от всевозможных взглядов на жизнь и теорий о личностных склонностях и всего такого. И скажу еще, что моя мать будет сидеть допоздна и не ляжет спать, пока не дождется меня.

— Приятно познакомиться, святой Георгий, — заговорил дракон довольно нервно, — ты такой знаменитый путешественник, а я все больше сижу дома. Но я всегда готов показать тебе много памятников старины и интересных исторических мест в нашей округе, если ты решишь здесь остановиться.

— Думаю, — в своей обычной приятной манере произнес святой Георгий, — нам стоит последовать совету нашего юного друга и прийти к какому-то деловому соглашению относительно нашего небольшого дельца. Как полагаешь, может, нам стоит принять простейший план и вступить в схватку, а там пусть победит сильнейший? Представляешь, они ведь ставят на тебя там, в деревне, но я не обижаюсь!

— Да, соглашайся, дракон, — сказал довольный мальчик. — Так будет гораздо проще!

— Помолчи-ка, мой юный друг, — довольно резко произнес дракон. — Веришь ли, святой Георгий, нет никого на свете, кому я пошел бы навстречу с большим удовольствием, чем тебе и этому юному джентльмену. Но вся эта история — сплошная ерунда, условности и популярная тупоголовость. Нет абсолютно никакой причины сражаться. Да я и не собираюсь в этом участвовать, и все тут!

— А если я тебя заставлю? — спросил уязвленный святой Георгий.

— Не заставишь, — торжествующе произнес дракон. — Я заберусь в свою пещеру и затаюсь в яме, из которой недавно выбрался. Скорее вы устанете ждать, чем я выйду наружу и вступлю в схватку. А как только вы уйдете, я с радостью выберусь опять наружу. Cказать по правде, мне здесь понравилось, и я хочу остаться!

Святой Георгий взглянул на красивый ландшафт, расстилавшийся перед ними.

— Какое прекрасное место для битвы, — он старался, чтобы его голос звучал убедительно. — Эти великолепные волнистые холмы станут прекрасной ареной для схватки, и мои золотые латы будут чудесно смотреться на фоне твоей крупной синей чешуи! Только представь себе эту картину!

— Не мытьем, так катаньем — теперь ты прибегаешь к моей любви к искусству, — сказал дракон. — Это тебе не поможет. Но ты правильно заметил, что картина получится очень красивая, — добавил он, поколебавшись.

— Давайте ближе к делу, — вставил мальчик. — Ты и сам теперь видишь, дракон, что нам нужна какая-никакая схватка. Не будешь же ты сидеть в своей яме до скончания веков?

— Это можно устроить, — задумчиво промолвил святой Георгий. — Конечно, мне придется ткнуть тебя копьем, но большого вреда тебе это не принесет. Тебя так много, что парочка свободных мест наверняка найдется. Может, вот здесь, под передней лапой? В этом месте не будет больно!

— Ты шутишь, Георгий, — застеснявшись, сказал дракон. — Нет, это место не подойдет. Пусть я не почувствую боли — хотя мне будет очень больно, — но я сильно боюсь щекотки, поэтому непременно рассмеюсь и все испорчу.

— Тогда в другое место, — терпеливо продолжил святой Георгий. — Может, в толстые складки кожи за шеей? Там ты не почувствуешь моего копья!

— А ты точно будешь целиться в нужное место? — нервно спросил дракон.

— Конечно, точно, — уверенно сказал святой Георгий. — Предоставь это мне!

— Я потому и спрашиваю, что все тут предоставлено тебе, — раздраженно ответил дракон. — Ты, несомненно, будешь сожалеть о любой поспешной ошибке. Но я буду сожалеть куда больше! Однако в этой жизни нам приходится доверять друг другу, да и план твой не так уж плох.

— Послушай, дракон, — вмешался мальчик, переживая за друга, который не получал никаких преимуществ. — А что ты будешь иметь от этого? Схватка явно неизбежна, и тебе всыпят по первое число. Так в чем же твоя выгода?

— Святой Георгий, — обратился к нему дракон, — будь так добр, поведай, что станется со мной после моего поражения в смертельной схватке?

— Ну, если следовать правилам, то я с триумфом проведу тебя на рыночную площадь или в другое место, подобающее случаю, — сказал святой Георгий.

— Вот именно, — сказал дракон. — А затем?..

— А затем последуют приветственные крики и речи и прочее, — продолжал святой Георгий. — И я поведаю, что ты исправился, осознал прежние ошибки и так далее.

— Именно так, — сказал дракон. — А затем?..

— Да, а затем… — протянул святой Георгий, — затем будет традиционный банкет, как положено.

— Именно так, — повторил дракон, — вот тут-то и настанет мой черед. Видишь ли, — продолжил он, обращаясь к мальчику. — Я здесь смертельно скучаю, и никто меня не ценит. Благодаря любезной помощи нашего друга, который так усердно за меня хлопочет, теперь я смогу беспрепятственно вращаться в обществе. Вот увидите: я обладаю всеми необходимыми качествами, чтобы понравиться веселой компании! Если мы обо всем договорились, то, с вашего позволения, я, видите ли, человек старомодный и я вас, конечно, не гоню, но…

— Смотри, дракон, сражайся, как мы условились! — сказал святой Георгий, поняв намек, что пора прощаться, и поднимаясь. — Ты должен неистовствовать, извергать пламя и все такое!

— Неистовствовать я готов всю ночь, — с уверенностью произнес дракон, — а вот насчет извержения пламени… Я, конечно, приложу все усилия, но удивительно, насколько быстро забываются навыки в отсутствие практики. Доброй ночи!

Они спустились по склону холма и были уже на окраине деревни, когда святой Георгий вдруг остановился.

— Так и знал, что я забуду что-нибудь, — воскликнул он. — Нам ведь нужна принцесса. Трепещущая от ужаса, и прикованная к скале, и все такое. Мальчик, ты можешь раздобыть нам принцессу?

Мальчик, широко зевая, простонал в ответ:

— Я смертельно устал, и я не могу среди ночи раздобыть ни принцессу, ни что-нибудь еще. И моя мать не ляжет спать, пока я не дома, так что до завтра, и больше не проси меня ни о чем!

Закладка:

Назавтра с самого утра толпы людей устремились к холмам. Все были нарядные, как в воскресный день, и несли корзины с едой и торчащими из них горлышками бутылок, и каждый стремился занять местечко получше, чтобы наблюдать за схваткой. Это была непростая задача, ведь дракон вполне мог оказаться победителем, и вряд ли его сторонники, ставившие на его победу, могли рассчитывать на лучшее обхождение, чем его противники. Поэтому все старались на всякий случай выбирать места и с широким обзором, и с удобным путем отхода. Передний ряд занимали преимущественно сбежавшие от родителей мальчишки — они валялись и катались по траве и не обращали внимания на пронзительные окрики своих перепуганных матерей.

Мальчику досталось отличное место в переднем ряду недалеко от входа в пещеру, и он чувствовал себя, словно режиссер-постановщик на премьере спектакля. Можно ли рассчитывать на дракона? Тот ведь вполне мог передумать и испортить им все представление или разволноваться оттого, что представление готовилось в последнюю минуту без единой репетиции, и просто не выйти на сцену. Мальчик пристально смотрел на пещеру, но не замечал никаких признаков жизни. Может, дракон смылся под покровом ночи?

Дальние части амфитеатра были полностью забиты зрителями. Вот там стали слышны приветственные крики, замахали платки, но мальчик, расположившийся поближе к пещере, пока не мог разглядеть причину волнения. Через минуту красные перья на шлеме святого Георгия показались на вершине холма, и святой медленно выехал на ровную площадку, простиравшуюся до самого устья пещеры. Доблестный красавец на рослом боевом коне был одет в сверкающие на солнце доспехи, он высоко держал копье, на острие которого трепетал небольшой белый вымпел с малиновым крестом. Он натянул поводья, и конь замер. Ряды зрителей заволновались и слегка попятились, даже мальчишки в переднем ряду перестали раздавать оплеухи и таскать друг друга за волосы и подались вперед в ожидании.

«Ну, давай же, дракон!» — нетерпеливо шептал мальчик, ерзая на месте. Он бы не стал так переживать и волноваться, если бы знал заранее, как все сложится.

Драматические возможности предстоящего мероприятия приятно волновали дракона. Он с самого рассвета был на ногах, с полной самоотдачей готовясь к своему публичному дебюту. Время словно повернуло вспять, и он опять представлял себя маленьким дракончиком в пещере матери, будто он играет с сестренками в игру «Драконы и святые», в которой драконы непременно побеждают.

Наконец послышалось низкое ворчание и всхрапы, переходящие в низкий рев, заполнивший равнину. Потом клубы дыма застелили устье пещеры, и в этом чаду, гарцуя, выступил дракон: сияющий, небесно-синего цвета, великолепный. У публики вырвалось всеобщее «О-о-о-о» — до того он походил на мощную ракету! Чешуя его переливалась, длинный шипастый хвост хлестал по бокам, когти раздирали дерн и забрасывали его за спину, пламя и дым непрерывно вырывались из гневных ноздрей.

— Отлично, дракон! — в восторге крикнул мальчик. «Не ожидал у него такого таланта!» — добавил он про себя.

Святой Георгий опустил копье, склонил голову, вонзил пятки коню в бока и с топотом понесся через луг. Дракон кинулся ему навстречу с ревом и визгом в синем вихре колец и всхрапов, щелкающих челюстей, шипов и огня.

— Мимо! — заорала толпа. На мгновение сине-зеленые кольца и шипастый хвост смешались с золотыми латами, но огромный конь, закусив удила, вынес святого с высоко поднятым копьем прямо ко входу в пещеру.

Дракон присел и злобно рявкнул. Святой с усилием разворачивал коня в боевую позицию.

«Конец первого раунда! — подумал мальчик. — Как хорошо у них получается! Надеюсь, святой не слишком увлекся. Дракону я полностью доверяю. Этот парень — прирожденный артист и настоящий драматург!»

Наконец-то святой Георгий овладел конем и стал озираться, отирая пот со лба. Заметив мальчика, он улыбнулся и кивнул ему, на мгновение показав три пальца.

«Похоже, так и задумано, — сказал себе мальчик. — По-видимому, третий раунд будет последним. Жаль, что схватка такая короткая. Что он там задумал, этот старый глупый дракон?»

Дракон использовал перерыв, чтобы дать зажигательное представление для публики. Получилось действительно зажигательно. Он бешено носился по широкому кругу, а мышцы перекатывались волнами вдоль всей его спины, от остроконечных ушей и до кончика длинного хвоста. А так как он был покрыт синей чешуей, эффект получился просто завораживающий. Мальчик припомнил, как накануне дракон упоминал о своем желании добиться популярности и общественного признания.

Тем временем святой Георгий подобрал поводья и двинулся вперед, опустив копье и крепче усаживаясь в седле.

— Пора! — восторженно закричала публика хором, и дракон, прервав огненное представление, присел на задние лапы и принялся бестолково прыгать из стороны в сторону, издавая боевой клич краснокожих. Это натурально напугало коня, который резко развернулся, и святой лишь чудом удержался в седле, схватившись за гриву. Вдогонку им дракон злобно щелкнул челюстями у самого хвоста лошади, от чего бедное животное рвануло галопом как можно дальше по холмам, так что, к счастью, никто из толпы не расслышал проклятий святого, потерявшего стремя.

Второй раунд завершился дружественными криками в поддержку дракона. Зрителям сразу понравился боец, соблюдавший спортивные правила и при этом умело гнущий свою линию. Когда дракон прохаживался туда-сюда, выпятив грудь и высоко задрав хвост, он мог расслышать слова поддержки, так что испытывал бесконечное наслаждение от настигшей его популярности.

Святой Георгий спешился, чтобы подтянуть подпругу и в самых цветистых выражениях поведать своему коню, что именно он думает о нем, обо всех его родственниках и о его поведении в данной ситуации. Мальчик тем временем направился в сторону святого и подержал его копье.

— Какая славная схватка, святой Георгий! — сказал он, вздыхая. — Может, вам удастся растянуть ее подольше?

— Лучше не надо, — отвечал святой Георгий. — Понимаешь, твой простодушный друг упивается тщеславием, ощутив поддержку публики. Он вполне может свалять дурака и позабыть все, о чем мы договаривались, и кто знает, чем это закончится. Я лучше добью его в этом раунде.

Он вскочил в седло и забрал копье у мальчика.

— Да ты не бойся, — добавил он заботливо. — Я хорошо представляю место, куда его нужно поразить, да и дракон обязательно мне поможет, если хочет получить приглашение на банкет!

Святой Георгий перехватил копье покороче, крепко зажав основание подмышкой, и уже не галопом, а ровным шагом направил коня к дракону, который присел при виде всадника и стал бить хвостом, щелкая им, как кучер кнутом. При этом звуке святой развернул коня и стал медленно кружить вокруг дракона, взглядом выискивая незащищенное местечко. Дракон, подражая его тактике, осторожно двигался по тому же кругу, время от времени делая выпады головой. Так оба выискивали место, куда нанести удар, а зрители замерли, затаив дыхание.

Хотя этот раунд продлился несколько минут, но закончился он моментально, так что мальчик сумел различить лишь мгновенный выпад святого и последовавший за этим вихрь и путаницу хвоста, когтей, шипов и летящего дерна. Когда поднятая пыль рассеялась, зрители радостно заорали и забегали, и мальчик рассмотрел упавшего дракона, копьем приколотого к земле, и спешившегося святого Георгия, стоявшего над ним, широко расставив ноги.

Все это выглядело так правдоподобно, что мальчик бросился к ним в страхе, не пострадал ли действительно в схватке старый добрый дракон. Когда он подошел поближе, дракон приподнял огромное веко, важно подмигнул и снова обессиленно раскинулся. Копье крепко удерживало его на земле, но святой, как и обещал, поразил его в безопасное место, и дракону даже не было щекотно.

— А не пора ли рубить ему голову, мой господин? — спросил человек из ликующей толпы. Он ставил на дракона и, вполне понятно, был немного раздражен.

— По-моему, лучше не сегодня, — любезно отвечал святой Георгий. — Это ведь никогда не поздно. Зачем торопиться? Давайте все отправимся в деревню и как следует подкрепимся, а потом я прочитаю ему нотацию, и наш дракон запоет совсем по-другому!

Закладка:

Услышав волшебное слово «подкрепимся», толпа выстроилась в процессию в ожидании команды выступать. Время выкриков, и разговоров, и ставок на победителя уже прошло, пробил час настоящего действия. Святой Георгий обеими руками выдернул копье и освободил дракона, который приподнялся, отряхнулся и оглядел все свои шипы, чешуйки и прочие атрибуты — все они, слава богу, были на месте. После этого святой сел на коня и поехал во главе процессии, дракон вместе с мальчиком смиренно следовали за ним, а жаждущие зрители шли позади на почтительном расстоянии.

Много великих событий произошло в тот день, когда они вернулись в деревню и собрались на площади перед гостиницей. Подкрепившись, святой Георгий произнес речь, в которой известил своих слушателей, что, невзирая на перенесенные им лично хлопоты и неудобства, он навсегда отвратил от них ужасный бич, и после этого им незачем ворчать, фантазировать и разносить по окрестностям какие-то несуществующие претензии, поскольку отныне их больше не будет. И не стоит чрезмерно увлекаться схватками, потому что вполне возможно, что в следующий раз им самим придется вступить в бой, а это уже совсем другое дело. Не забыл святой упомянуть о барсуке, сидящем в гостиничной конюшне, заявив, что его нужно отпустить немедленно и что он лично проследит за этим. Потом он сказал жителям деревни, что дракон хорошо обо всем подумал и осознал: у любой проблемы имеется обратная сторона, и он больше так не будет, и он может даже поселиться у них, если они будут к нему добрее. Поэтому им следует подружиться и покончить с предрассудками, и не стоит воображать, что они знают обо всем на свете, ведь им неведома и малая толика знаний. И еще он предостерег их от греха романтики и сочинительства, чтобы они не воображали, что люди поверят их домыслам, только потому что они вполне правдоподобны и пестрят заманчивыми подробностями. Потом святой уселся среди виноватых восклицаний, а дракон подтолкнул мальчика в бок и шепнул ему, что лучше и не скажешь. После этого все разошлись по домам и стали готовиться к банкету.

Банкеты — это всегда приятное времяпрепровождение, когда люди в основном едят и пьют. Но самое большое удовольствие в том, что банкеты всегда устраивают после завершения какого-то дела, когда не о чем больше беспокоиться, а завтрашний день наступит не скоро. Святой Георгий был очень счастлив, ведь схватка состоялась, а ему не пришлось никого убивать — он совсем не любил убивать, хотя ему приходилось это делать. Дракон был очень счастлив, ведь схватка состоялась, а он не был ранен и даже обрел популярность и достойное место в обществе. Мальчик был очень счастлив, ведь схватка состоялась, а оба его друга сохранили прекрасные отношения. Все прочие были очень счастливы, ведь схватка состоялась, а им и не надо было иных причин для счастья. Дракон превзошел самого себя: он для каждого находил правильные слова и оказался душой компании. Мальчик и святой, глядя на происходившее, ощущали себя в роли статистов на этом празднике, а честь и слава полностью достались дракону. Но их это вовсе не обижало, ведь оба они были славными ребятами, а сам дракон отнюдь не загордился и не забыл своих друзей. Он каждые десять минут поворачивался к мальчику и многозначительно спрашивал:

— Послушай! Ты же проводишь меня домой после праздника?

И мальчик кивал в ответ, хотя обещал матери не задерживаться.

Наконец, банкет закончился, и гости разошлись после многочисленных приглашений, поздравлений и пожеланий доброй ночи, и дракон, дождавшись ухода последнего гостя, вышел на улицу вместе с мальчиком, смахнул пот со лба, тяжело вздохнул и уселся прямо на дороге, уставившись на звезды.

— Какая славная ночь! — пробормотал он. — Славные звезды! Славное местечко! Наверное, я тут и прилягу. Сил нет карабкаться на всякие неладные холмы. Мальчик обещал проводить меня домой. Пусть мальчик этим и займется! Я за себя не отвечаю. Мальчик отвечает за меня! — Голова его упала на широкую грудь, и он мирно задремал.

— Вставай, дракон, — жалобно воскликнул мальчик. — Ты же знаешь, что моя мать без меня не ляжет, а я страшно устал. Да, я обещал проводить тебя домой, но я понятия не имел, что из этого выйдет, иначе бы не обещал! — И мальчик уселся на дороге рядом с драконом и расплакался.

Позади них распахнулась дверь, и поток света озарил дорогу: святой Георгий вышел на вечернюю прогулку подышать прохладным воздухом. Он заметил две сидящие рядом фигуры — огромного неподвижного дракона и заплаканного маленького мальчика.

— Что случилось, мальчик? — ласково спросил он, подходя к нему.

— Во всем виноват этот дракон, храпящий как свинья! — всхлипнул мальчик. — Сначала он просит проводить его домой, потом говорит, что это моя проблема, а сам засыпает прямо на дороге! Легче проводить домой стог сена! Я так устал, и дома мать… — и он снова разрыдался.

— Пожалуйста, не расстраивайся, — произнес святой Георгий. — Я помогу тебе, и мы вместе проводим его домой. Вставай, дракон! — сказал он и резко встряхнул дракона за локоть.

Дракон приоткрыл сонные глаза.

— Что за ночь, Георгий! — пробормотал он. — Что за…

— Послушай меня, дракон, — твердо промолвил святой Георгий. — Этот маленький мальчик хочет проводить тебя домой, и тебе прекрасно известно, что ему следовало быть в постели два часа назад. И я просто не представляю, что скажет его мать, и только свинский эгоист мог держать его на ногах так поздно…

— И он немедленно отправится в постель! — вскричал дракон, поднимаясь на ноги. — Бедный малыш до сих пор не спит в столь поздний час! Какой позор, святой Георгий, какая невнимательность! Пойдем вместе с нами, не теряя времени на пустую болтовню. Поддержи меня, мальчик. Спасибо, Георгий, мне не хватало именно твоей твердой руки, чтобы подняться к себе в пещеру!

И они полезли в гору, держась за руки: святой, мальчик и дракон. Огни в маленькой деревне постепенно гасли, но звезды и поздняя луна, сиявшие в небе, освещали их путь по холмам. А когда они завернули за последний выступ и исчезли из виду, ночной ветерок донес обрывки старой песни. Трудно сказать, кто распевал эту песню, но, по-моему, это был дракон.

— Вот мы и дошли до ваших ворот, — сказал циркач, опуская руку на калитку. — Доброй ночи. Бегите скорее, а то простудитесь!

Неужели это наши ворота? Да, это они — вот на нижней перекладине следы от наших ног, когда мы катались на калитке.

— Нет-нет, подождите еще минутку! — крикнула Шарлотта. — Мне еще нужно узнать столько всего! Остался ли дракон жить в этом месте? И еще…

— Эта история уже закончилась, — ласково, но твердо сказал циркач. — На сегодня — закончилась. Бегите домой! До свидания!

— Интересно, это все взаправду? — спросила Шарлотта, пока мы шли к дому. — В некоторых местах звучало невероятно!

— Вполне может оказаться правдой, — подбодрил я ее.

Шарлотта запрыгнула в дом резво, словно зайчик, прочь от холода и тьмы, а я задержался на тихом морозном воздухе и оглянулся на белый беззвучный мир, раскинувшийся снаружи, прежде чем ступить в уютный мир горящего камина, подушек и веселого смеха. В тот день репетировал церковный хор, готовясь к исполнению рождественских гимнов, и вдоль по дороге шагал запоздалый участник хора, распевая на ходу:

Певец удалялся, и рождественский гимн постепенно затих. А я задумался, придержав щеколду, что, может быть, именно эту песню распевал дракон, покорно взбираясь на вершину холма.

Ваша доброта совершенно меня раздраконила

Ни один детский писатель не сравнится трудолюбием с английской писательницей Эдит Несбит (1858–1924), создавшей десятки историй для юных читателей в самом начале ХХ в. Наибольшую известность Несбит принес фантастический роман «Пятеро детей и Оно»[210] (1905) и его продолжения, но также она создала множество забавных коротких рассказов, в которых драконы выступают в роли фарсовых злодеев. Многие из этих историй были опубликованы в 1890-е гг. в журнале «Стрэнд», а в 1901 г. вышли отдельным сборником под названием «Книга драконов». В конце своей творческой деятельности Несбит сочинила историю о принцессе и драконе, которые отказались от ролей жертвы и злодея, навязываемых им литературными традициями, а вместо этого подружились. Ее сказка «Последний дракон» была опубликована в 1925 г., уже после смерти писательницы.

Закладка:

Аристократический дракон на иллюстрации Сергея Гурского.Сергей Гурский

Вам, разумеется, известно, что когда-то драконы встречались так же часто, как и автобусы, и представляли почти такую же опасность. Но поскольку каждый воспитанный принц должен был убить дракона и спасти принцессу, то количество драконов неумолимо уменьшалось, и наконец, принцессам стало невероятно трудно разыскать дракона, от которого их могли спасти. И вот уже драконов больше не осталось ни во Франции, ни в Германии, ни в Испании, Италии или России. Совсем немного ящеров еще попадалось в Китае, но все они были бронзовые и холодные, а в Америке они и вовсе никогда не водились. Но самый последний настоящий дракон жил в Англии давным-давно — еще до истоков классической английской истории. Он обитал в Корнуолле в глубоких пещерах среди камней и был великолепен: в нем было семьдесят футов[211] от кончика ужасного хвоста до устрашающей морды. Дракон выдыхал огонь и дым и громыхал при ходьбе, ведь у него была железная чешуя. Крылья его походили на половинки зонтика или на крылья летучей мыши, только в тысячи раз больше. Все его боялись, и было отчего.

Элеонор Эббот. Иллюстрация к сказке «Два брата» (1920).Wikimedia Commons

Так вот, у короля Корнуолла была дочь, и в возрасте шестнадцати лет ей предстояла встреча с драконом: в детской спальне в королевском дворце такие сказки всегда рассказывают в сумерки и принцесса прекрасно знала, что ее ожидает. Дракон, разумеется, ее не съест, потому что явится принц и спасет ее. Но девочка упорно думала, что ей лучше не иметь никакого дела с драконом — тем более спасаться от него.

— Все мои знакомые принцы просто глупые мальчишки, — сказала она отцу. — Ну почему меня обязательно должен спасти принц?

— Так уж повелось, дочка, — ответил король, сняв корону и положив ее на траву, ведь кроме них в саду никого не было, и даже короли должны время от времени расслабляться.

— Милый отец, — ответила принцесса и вместо короны надела ему на голову венок из ромашек. — Милый отец, давай мы привяжем какого-нибудь глупого маленького принца, чтобы дракон его увидел около пещеры, а я пойду и убью дракона, и спасу принца! Я фехтую намного лучше, чем наши знакомые принцы.

— Что за идея могла прийти в женскую головку! — сказал король и снова надел корону, потому что к ним приближался премьер-министр с целой корзиной документов на подпись. — Забудь об этом, дитя мое. Я в свое время спас твою мать от дракона. Ты же не считаешь себя лучше матери?

— Но это же самыйпоследнийдракон. Он не такой, как все.

— Почему? — спросил король.

— Да потому, что он —последний, — произнесла принцесса и отправилась на занятия по фехтованию, которому отдавала много сил. Она с усердием тренировалась и никак не могла отказаться от идеи сразиться с драконом. Девочка была такой старательной ученицей, что скоро стала самой сильной, самой храброй, самой ловкой и самой разумной принцессой в Европе. И при этом она была еще и самой доброй, и самой красивой.

Время пролетело незаметно, и наконец настал тот день, когда принцессу надлежало спасти от дракона. Подвиг этот выпал на долю бледного принца с огромными глазами. Его голова была забита философией и математикой, но, к сожалению, он не преуспел в уроках фехтования. Принц должен был переночевать во дворце и принять участие в банкете.

После ужина принцесса отправила к принцу своего ручного попугая с запиской, в которой написала: «Пожалуйста, принц, выйди на террасу. Нам нужно поговорить без посторонних ушей. Принцесса».

Принц, разумеется, вышел на террасу и при свете звезд издали заметил ее серебряное платье, мелькавшее в тени деревьев. Приблизившись к ней, он сказал:

— Я к вашим услугам, принцесса. — Преклонил колено, обтянутое золотой парчой, и прижал ладонь к груди.

— Как ты думаешь, — прямо спросила принцесса, — тебе удастся убить дракона?

— Я убью дракона, — твердо ответил принц, — или погибну в схватке.

— Какая же польза от твоей гибели? — спросила принцесса.

— Это меньшее, что я могу сделать, — ответил принц.

— Боюсь, это большее, что ты можешь сделать, — возразила принцесса.

— Это единственное, что я могу сделать, — сказал он, — если только не убью дракона.

— Зачем тебе что-то делать для меня — вот что мне не понятно, — размышляла она.

— Я сам так решил, — сказал он. — Ты должна знать, что я люблю тебя больше всего на свете.

Слова принца были исполнены такой доброты, что он стал немного нравиться принцессе.

— Послушай, — сказала она, — завтра никто никуда не пойдет. Завтра, после того как меня привяжут к скале, все спрячутся по домам, захлопнут ставни на окнах и выглянут только тогда, когда ты с триумфом проедешь по улицам. Ты будешь кричать о победе над драконом, а я, рыдая от счастья, буду ехать на лошади позади тебя.

— Да, именно так оно и бывает, — ответил он.

— Вот и докажи свою любовь: приходи пораньше, чтобы развязать меня и чтобы мы вместе могли сразиться с драконом!

— Это небезопасно для тебя.

— Куда безопаснее для нас обоих, если я окажусь свободна от пут и встречу дракона с мечом в руке.Ну же, соглашайся!

Уорвик Гобл. Иллюстрация к сборнику сказок «Книга фей» (1863).Wikimedia Commons

Он не мог ей ни в чем отказать. Поэтому согласился. А на следующий день все случилось так, как она предсказывала.

Он перерезал веревки, которыми она была привязана к скале, и они оказались одни на пустынном склоне горы, глядя в глаза друг другу.

— Я начинаю думать, — сказал принц, — что вся церемония вполне могла бы состояться без участия дракона.

— Да, — ответила принцесса, — но сценарий с участием дракона уже согласован…

— Жалко убивать дракона — самого последнего на свете, — произнес принц.

— Тогда давай не будем, — сказала принцесса. — Давай лучше приручим его. Научим дракона есть из рук принцесс, а не самих принцесс. Говорят, доброта — лучший учитель.

— Чтобы приручить с помощью доброты, нам потребуются лакомства, — ответил принц. — У тебя есть что-нибудь съедобное?

У нее ничего не было, зато у принца оказалось несколько печений.

— Мы завтракали так рано, — сказал он, — я подумал, что ты, возможно, почувствуешь слабость после сражения и захочешь подкрепиться.

— Очень разумно с твоей стороны, — сказала принцесса, и они взяли по печенью в каждую руку. После этого они стали оглядываться по сторонам, но дракона нигде не было видно.

— Вот же его следы, — сказал принц, указав на рытвины и царапины в скале, ведущие ко входу в темную пещеру. Они напоминали колею от телеги на дороге в Сассексе вперемежку со следами чаек на морском песке. — Видишь, здесь волочился его медный хвост, а здесь впивались стальные когти.

— Не будем думать о крепких когтях и тяжелом хвосте, — возразила принцесса, — или я могу испугаться. А разве можно приручить кого-то, даже добротой, если ты его боишься? Ну, давай же. Теперь или никогда.

Она схватила принца за руку, и они бросились бегом по тропинке ко входу в темную пещеру. Но внутрь они заходить не стали. Там действительно былоочень темно.

Поэтому они остались снаружи, и принц выкрикнул:

— Эгегей! Дракон! Эй там, внутри!

И из пещеры до них донесся ответный возглас, и громкое цоканье, и скрип. Звучало так, будто большая ткацкая фабрика потягивалась и пробуждалась ото сна.

Принц и принцесса задрожали, но не отступили ни на шаг.

Закладка:

— Дракон, слышишь меня? Дракон! — крикнула принцесса. — Выходи, поговори с нами. У нас для тебя есть подарок.

— Знаю я ваши подарки, — прорычал дракон с громким урчанием. — Небось, одна из этих драгоценных принцесс? А я должен выйти и сразиться за нее. Так вот, скажу вам прямо: делать этого я не буду. Я бы не отказался от честной схватки, честной — без дураков, но к чему эти подстроенные бои, где мне никогда не победить? Так и знайте. Если бы мне потребовалась принцесса, я сам бы ее захватил в подходящее время, но мне она ни к чему. Ну сами посудите, что мне делать с принцессой, ежели она у меня окажется?

— Ты ее съешь, наверное? — спросила принцесса слегка дрогнувшим голосом.

— Еще чего, — грубо отвечал дракон. — Я и не притронусь к этой гадости.

Голос принцессы заметно окреп.

— Ты любишь печенье? — спросила она.

— Нет, — прорычал дракон.

— Даже дорогие маленькие печенюшки с сахарной глазурью?

— Нет, — снова прорычал дракон.

— А что ты любишь? — спросил принц.

— Уходите и не тревожьте меня, — рыкнул дракон, и они услышали, как он разворачивается в пещере: стук и звон от его движений эхом разнесся по пещере подобно грохоту парового молота в арсенале в Вулвиче[212].

Принц и принцесса взглянули друг на друга. Что же им делать? Не было смысла идти домой и говорить королю, что дракон не клюнул на принцессу, ведь Его Величество придерживался старых взглядов и вряд ли поверил бы, что новомодный дракон так отличается от старомодного. Не могли же они проникнуть в пещеру и убить дракона? Раз он не напал на принцессу, то убивать его было просто несправедливо.

— Должен же он хоть что-то любить, — прошептала принцесса и окликнула дракона сладким голосом, слаще меда и тростникового сахара: — Дракон! Милый дракон!

— ЧТО? — заорал дракон. — Повтори, что ты сказала! — И во мраке пещеры они услышали шаги приближающегося дракона. Принцесса содрогнулась и повторила тоненьким голоском:

— Дракон, милый дракон!

И тогда дракон вылез наружу. Принц выхватил свой меч, а принцесса — свой великолепный меч с серебряной рукояткой, который принц привез в своем автомобиле. Но они не стали нападать. Они очень медленно попятились назад при виде дракона, который растянулся вдоль скалы всем своим длинным чешуйчатым телом с полураспростертыми огромными крыльями, сияя на солнце зеленоватым блеском, подобно алмазу. И вот им стало некуда отступать — они уперлись спинами в темную скалу позади себя и стояли так с мечами наготове.

Дракон был все ближе и ближе, и тут они заметили, что он вовсе не дышит огнем и дымом — он медленно подползает, слегка извиваясь туловищем, как игривый щенок, который опасается, что хозяин на него сердится.

И еще они увидели, что по его медным щекам катятся крупные слезы.

— Что с тобой? — спросил принц.

— Никто, — всхлипнул дракон, — никто и никогда не звал менямилым!

— Не плачь, милый дракон, — сказала принцесса. — Мы будем звать тебя милым, когда ты захочешь. Мы не прочь тебя приручить.

— Я и так ручной, — произнес дракон, — вот так-то. Правда, никто кроме вас этого не понял. Я такой ручной, что вы можете кормить меня с рук.

— Чем кормить, милый дракон? — спросила принцесса. — Ты же не ешь печенье?

Дракон медленно покачал тяжелой головой.

— Печенье ты не ешь, — ласково повторила принцесса. — Чем же тебя кормить, милый дракон?

— Вы меня покорили! Можно сказать, ваша доброта совершенно меня раздраконила, — ответил дракон. — Никто и никогда не спрашивает нас, что бы мы хотели съесть. Вечно нам суют принцесс, а потом начинают их спасать, и никто ни разу нам не предложил: «А не выпить ли нам чего-нибудь за здоровье короля?» Я бы назвал это проявлением крайней жестокости. — И дракон снова разрыдался.

— А что бы ты выпил за наше здоровье? — спросил принц. — У нас сегодня свадьба, верно, принцесса?

Принцесса согласилась.

— Чего бы я выпил за ваше здоровье? — переспросил дракон. — Да вы истинный джентльмен, сэр. Сочту за счастье выпить за ваше здоровье и здоровье вашей невесты, — голос его прервался. — Подумать только, вы так любезны со мной, — добавил он. — Да, сэр, я бы выпил… капельку бе-бе-бе-бе-бензина — драконам бензин идет на пользу…

— У меня в машине полно бензина, — воскликнул принц и кинулся вниз к автомобилю. Он неплохо разбирался в людях и знал, что принцесса будет в полной безопасности с этим драконом.

— Не сочтите за дерзость, — сказал дракон, — но, пока мы ожидаем джентльмена, просто чтобы скоротать время, не могли бы вы снова назвать менямилым? И не откажитесь пожать когти бедному старому дракону, который никому не причинил вреда, кроме как самому себе. Короче говоря, вы можете осчастливить самого последнего дракона, ведь подобной чести не удостаивался ни один на свете дракон — от первого до последнего.

Он протянул огромную лапу, и длинные стальные крючья его когтей нежно сомкнулись на руке принцессы, как когти гималайского медведя, когда он осторожно берет у вас булочку сквозь прутья клетки в зоопарке.

Дракон в небесах может быть не только знаком грядущих бедствий, но и символом мечты и фантазии.Иллюстрация digitalar / Shutterstock

Итак, принц с принцессой, торжествуя, возвратились во дворец, а дракон следовал за ними подобно домашней собачонке. И во время свадебного пира никто из гостей не пил с такой искренностью за счастье жениха и невесты, как домашний дракон принцессы, которого она тут же окрестила Фидо.

А когда счастливая чета обосновалась в собственном королевстве, Фидо явился к ним и умолял оставить его при дворце, чтобы он мог приносить пользу.

— Должно же быть хоть что-то, что я могу для вас сделать, — сказал он, хлопая крыльями и разминая когти. — Мои крылья, и когти, и все остальное, не говоря уже о благодарном сердце, — все должно служить вам и быть полезным.

Поэтому принц распорядился изготовить для дракона специальное седло, похожее на очень длинный паланкин, — длиннее, чем несколько трамваев, собранных вместе. В паланкине устроили сто пятьдесят сидений, и дракон, который полюбил доставлять радость другим, с огромным удовольствием катал группы детей к морю. Он легко переносился по воздуху со ста пятьюдесятью маленькими пассажирами на спине, а потом терпеливо лежал на пляже, пока не подходило время возвращаться домой. Дети обожали дракона и называли егомилым, и он платил за их ласку слезами привязанности и благодарности. Так он и жил, принося пользу и в окружении всеобщего уважения, пока совсем недавно кто-то в его присутствии не сказал достаточно громко, что драконы устарели и что им на смену приходят разные новые механизмы. Дракон очень расстроился и попросил короля превратить его во что-то более современное, а добрый монарх тут же переоборудовал его в механическое устройство. Так из дракона получился первый аэроплан.

Мои благодарности

Этой книгой я завершаю трилогию исторических антологий о границах воображения досовременной эпохи. Я начал с «Книги о живых мертвецах» и продолжил сборником «Ад: История идеи и ее земные воплощения». Содержание и сюжеты этих книг родились в результате бесед с моим редактором Джоном Сицилиано, который направлял и вдохновлял меня. Я также многим обязан моим многочисленным помощникам, коллегам и студентам, внесшим неоценимый вклад в создание этой книги. Профессор Пол Акер из Университета Сент-Луиса и профессор Энтони Калделлис из Университета Огайо умело выполнили переводы для третьей и пятой главы. Доктор Дариус Кляйн любезно разрешил мне адаптировать для девятой главы его перевод рассуждения о драконах Афанасия Кирхера.

Три докторанта кафедры истории Фордемского университета с огромным энтузиазмом приняли участие в лингвистической обработке текстов: Бенджамин Бертран, Дуглас Хамилтон и Вильям Таннер Смут. Я также благодарен профессору Карле Наппи (Университет Питсбурга) и профессору Тимоти Бруку (Университет Британской Колумбии) за их помощь с азиатскими драконами. Профессор Ник Пол (Фордемский университет) подсказал мне историю о драконах Германа Турнайского для четвертой главы, а Шэннон Чакраборти для восьмой главы порекомендовала мне прочитать «Шахнаме» («Книгу царей»), написанную Абул-Касимом Фирдоуси. Я также в долгу перед студентами-старшекурсниками, которые активно обсуждали многие мои тексты из курса «Чудовища, магия и живые мертвецы: удивительные события в средневековой Европе», который я вел в Фордемском университете в первом семестре 2019 г.

Закладка:

Я смог закончить эту книгу благодаря финансовому гранту для сотрудников Фордемского университета, позволившему мне оставить преподавание осенью 2020 г. При составлении библиографии я мог в любой момент обратиться за помощью к моим верным друзьям — профессору Кристоферу Джоунсу (Государственный университет Огайо) и доктору Джулии Барро (Кембриджский университет). Я выражаю признательность Бенджамину Бертрану, Аманде Расин и Вильяму Таннеру Смуту за проверку и правку страниц моей рукописи. И, как всегда, самая сердечная признательность Анне, Мире и Вивьенн, которые не меньше меня обожают истории о драконах.

Об авторе

Скотт Гордон Брюс — профессор истории в Фордемском университете. Редактор и издатель The Penguin Book of the Undead («Книга о живых мертвецах») и The Penguin Book of Hell («Ад: История идеи и ее земные воплощения»), автор книг об аббатстве Клюни: Silence and Sign Language in Medieval Monasticism: The Cluniac Tradition, c. 900–1200 («Молчание и язык жестов в средневековом монашестве: традиция Клюни, от 900 до 1200 г.», 2007); Cluny and the Muslims of La Garde-Freinet: Hagiography and the Problem of Islam in Medieval Europe («Клюни и мусульмане в Ла-Гард-Френе: агиография и проблема ислама в средневековой Европе», 2015), в соавторстве с Кристофером Джонсом создал труд The Relatio metrica de duobus ducibus: A Twelfth-Century Cluniac Poem on Prayer for the Dead («Метрика взаимоотношений двух лидеров: поэма Клюни XII в. о молитве за усопших», 2016). Редактор журнала Medieval Review, действующий член Американской академии медиевистики. Читал лекции в Израиле, США, Канаде и Европе, также проводил выездные исследовательские встречи в Институте перспективных исследований в Принстоне, Дрезденском техническом университете в Германии, Гентском университете в Бельгии, в Колледже Эммануэля британского Кембриджского университета. Во время учебы в колледже работал могильщиком.

Arnold, Martin. Dragon: Fear and Power. New York: Reaktion Books, 2018.

Good Dragons are Rare: An Inquiry into Literary Dragons East and West. / ed. Fanfan Chen and Thomas Honegger. Frankfurt: Peter Lang, 2009.

Honegger, Thomas. Introducing the Medieval Dragon. Cardiff: University of Wales Press, 2019.

Дэвид Э. Джонс. Инстинкт драконов. Нью-Йорк; Лондон: Routledge, 2002.

Jones, David E. An Instinct for Dragons. New York and London: Routledge, 2002.

Lionarons, Joyce Tally. The Medieval Dragon: The Nature of the Beast in Germanic Literature. Enfield Lock, Middlesex: Hisarlik Press, 1998.

Ogden, Daniel. Drakon: Dragon Myth and Serpent Cult in the Greek and Roman Worlds. Oxford: Oxford University Press, 2013.

Rauer, Christine. Beowulf and the Dragon: Parallels and Analogues. Rochester, NY: Boydell and Brewer, 2000.

МИФ Культура

Подписывайтесь на полезные книжные письма со скидками и подарками: mif.to/kultura-letter

Все книги по культуре на одной странице: mif.to/kultura

#mifbooks

Над книгой работали

Руководитель редакционной группыОльга Киселева

Ответственный редакторОльга Нестерова

Литературный редакторНадежда Соболева

Арт-директорЯна Паламарчук

Иллюстрация обложкиВиталий Гомолицкий

Леттеринг обложкиЮлия Русакова

КорректорыМария Молчанова, Лилия Семухина

ООО «Манн, Иванов и Фербер»

mann-ivanov-ferber.ru

Электронная версия книги подготовлена компанией Webkniga.ru, 2023

Спасибо за чтение

Вернуться к книге