Клиника №1

Глава 1

Клиника «номер один»

Проходя по коридору хирургической клиники, врач в очередной раз заметил «завсегдатого» пациента, двадцати двух летнего Леонида. Он называл себя Леной, приходил регулярно, каждую неделю без исключения, с просьбой отрезать ему «мужское достоинство». Пациент то и дело демонстрировал всяческие документы, новые и новые справки, разрешения…а врачи в свою очередь, снова и снова говорили «нет».

- Ну что же тут сложного, я не понимаю?!, - женоподобно спрашивал Леонид, - возьмите и отрежьте! Вы что не видите, я же девушка, - однако хирурги были непоколебимы и категорически отказывались.

Увидев в очередной раз Леонида, доктор Иван Сергеевич заговорил с ним первым.

- Вы напрасно теряете время. Ну не делаем мы такие операции без повода, поймите наконец. Не делаем и точка. И справки ваши не помогут. Не тратьте время, идите лучше домой или в другую клинику.

Однако, в этот раз Леонид не стал привычно доказывать свое право, он лишь радостно ответил.

- А, вот и ничего подобного, я уже договорилась с Борисом Григорьевичем, так что в этот раз у меня всё получится, – врач недоверчиво улыбнулся.

- С Борисом Григорьевичем? С самим главным врачом? Да Вы что? Шутить изволите?, - саркастически отозвался Иван.

- Нет. Я серьезно. Он лично согласился сделать мне операцию. Причем, вне очереди! Прямо сегодня в шесть вечера и сделает. Так что я своего добилась!– презрительно закончил Леонид, привычно говоря о себе в женском роде.

- Я проверю, - недоверчиво ответил доктор и быстрым шагом отправился на пост, по-прежнему не веря словам пациента.

Такого быть не могло. Никак. Сам главный врач разрешил?

Через несколько минут он смотрел график предстоящих операций. Леонид действительно стоял в очереди! Записан! На шесть часов! В пометке значилось, «ампутация полового органа с целью перемены пола». «Как это?», только и мог бесконечно задавать себе вопрос Иван. Борис Григорьевич, главный врач клиники, человек старой закалки, самый настоящий, откровенный, ярый гомофоб, первым же выгнавший Леонида два месяца тому назад крича ему в след множество оскорблений, повелевший охране больше его никогда не впускать и вышвыривать за шкирку…Он вдруг сам согласился провести операцию вне очереди?

Леонид продолжил посещать их клинику, лишь потому, что она имела хороший позывной список и статус качества. А охрана не имела права не пускать его. К тому же он пригрозил подать в суд о нарушении прав не только человека, но и пациента, поэтому Борис Григорьевич закрыл глаза на его постоянные приходы, но настрого запретил даже думать о подобной операции всему персоналу угрожая увольнением к чертовой матери.

А теперь, он сам решил помочь Леониду?

Максимум на что соглашался главный врач в сегменте пластики, это на увеличение груди женщине. И то, из-за денег. И то, перед этим он долго высказывался о старом и новом поколении, о том, что мир катиться в дыру и т.д.

Ходили слухи, будто, когда Борис Григорьевич только делал карьеру и был человеком подневольным, рядовым врачом ассистентом, то он пару раз специально допускал ошибки в подобных операциях, чтобы вследствие или силикон отторгался, или еще что-нибудь в подобном роде происходило. Вредительствовал, одним словом.

«Вероятно он решил проучить мальчишку и сделать ему что-то не хорошее», - моментально заключил Иван, всё еще не отрывая глаз от расписания операций. Кроме того, внезапно для себя отметил – последние два дня Борис Григорьевич стал каким-то грустным, безразличным. «Думал показалось, видимо нет».

Изменения заметил не только он, а также множество коллег.

Возникли предположения: может быть у их глав.врача кто-то умер или случилось еще какое-то другое несчастье.

«Так, а может быть», раздался голос в голове Ивана, «может быть на фоне случившегося, он и решил помочь женоподобному мальчику? Может быть, тем самым хочет грех искупить или доказать себе что-то. Частое явление: у человека происходит горе, и он вдруг что-то сразу осознает, что-то, что осознавать уже поздно. А потом остается только один вариант – сделать кому-то хорошо. Как бы, доказать себе и окружающим, что раскаялся, всё понял, осознал ошибку. Может так?»

Размышляя, Иван, как раз увидел отдыхающего в курилке начальника. Ему захотелось спросить, так сказать воочию услышать объяснение от первоисточника. Собрался мыслями и спросил.

- Да, – сухо ответил Борис Григорьевич, затягиваясь сигаретой, – это правда. Сегодня и сделаю, – он не отрывал глаз от невидимой точки. По его виду очевидно читалось - он не в себе, с ним что-то не так.

- Борис Григорьевич, – сглотнув продолжил Иван, – простите за настойчивость, но Вы же всегда были против подобных операций. С чего вдруг согласились?

- Да просто сделаю и всё. Чего бы не сделать?, – апатично ответил главный врач, - хочет человек отрезать себе причиндал, так чего бы не отрезать?, – наконец он перевел взгляд и вопросительно посмотрел на Ивана.

Время шло, время операции подходило всё ближе. Иван по возможности старался следить за начальником. В какой-то момент он отметил, что Борис Григорьевич начал собирать себе операционную. Сам. Без помощи персонала.

- Борис Григорьевич, а что же Вы сами инструменты носите?, – поинтересовался Иван, якобы случайно проходя мимо.

- Я отпустил всех своих медсестер сегодня, у них какой-то праздник, – сухо ответил главврач.

- Ну, так давайте я Вам свою медсестру отдам, она всё равно без дела сидит? Хотите

- Нет, не надо. Я сам всё буду делать. Один прооперирую.

- Как один?, – несдержанно удивился Иван.

- А вот так. Что там оперировать? Легко же всё. Проще простого, – ответил Борис Григорьевич и вышел за новыми инструментами.

«Легко? Просто отрезал и всё? Да что происходит?», едва не закричал Иван. Даже закралась мысль, что он находится в розыгрыше, что его снимает скрытая камера, и доведя до точки, весь персонал выйдет из-за двери с цветами, начнет весело смеяться, обнимать и успокаивать коллегу. А в первых рядах будет стоять Борис Григорьевич в обнимку с Леонидом, заливаясь смехом.

Однако эта теория быстро сошла на нет.

Иван посмотрел на часы. Сегодня его рабочий день до пяти, а операция назначена на шесть. Собираясь домой между коллегами завязался разговор. Выяснилось, что Борис Григорьевич лично объявил всем тем, кто должен был оставаться до ночи, короткий день до пяти часов.

«Уйти и не вмешиваться в дела своего начальника или…», вновь зазвучал в голове Ивана собственный голос, «всё же есть такое понятие, как совесть, гуманность, врачебная честь в конце концов». Несколько минут он стоял с сумкой на плече перед дверью и думал. Коллеги покинули клинику. Все до последнего человека. А Иван всё еще сомневался. Наконец, он принял решение – остаться.

Закрывшись в своем кабинете, он затаился. Понимая, что нужно вести себя тихо, дабы не выдавать своего присутствия, он откинулся на спинку кресла и вновь стал думал. Рисовать себе картины, свидетелем чего ему предстоит сегодня стать. Если предстоит, конечно. Может быть, он лишь накручивает себя, не веря в добродушие и честность своего начальника.

В кабинет постучались. Сначала тихо. Потом громче. А затем дверь начала сотрясаться от ударов. Послышался голос Бориса Григорьевича, он закричал и потребовал немедленно открыть дверь. Иван оцепенел от страха. «Откуда он узнал?». Дверь распахнулась. Выбитый замок со звоном упал на пол. В проходе стоял главный врач со скальпелем в руке.

- Что-ж, все ушли, а ты остался? Тогда я тебя тоже прооперирую, снимай штаны!

Иван проснулся. Лицо его было мокрым. Он тяжело дышал. Придя в себя посмотрел на время, 18:35. Операция началась более тридцати минут назад. Он подскочил и рванул в сторону операционной.

Приближавшись, замедлил шаг. Наконец аккуратно войдя, подойдя в плотную непосредственно к операционной комнате, присмотрелся.

Заняв самую удобную для обзора позицию, Иван с трудом видел происходящее: Борис Григорьевич действительно оперировал лежащего под наркозом Леонида. Один. Без ассистентов. Спустя несколько минут, он вдруг снял свои штаны и встал рядом с женоподобным Леонидом.

«Черт, что он делает?».

Борис Григорьевич несколько минут трогал себя в области паха, его дыхание учащалось, он постанывал, а затем откровенно начал мычать, стараясь подавить вырывающийся стон. Наконец, издал почти, что крик. Выдохнул. И вытер лоб рукой, довольно усмехнувшись.

Иван попятился назад. Ему оставалось только выйти. «В конце концов, он же не убил бедолагу, а это самое главное», успокаивал он себя, но чувство неприязни к увиденному не давало покоя. Навязчивое воспоминание то и дело лезло в голову, пока он не заснул

На следующий день, прейдя в клинику, главного врача в ней оказалось. Зато Иван сразу же зашел к прооперированному Леониду и поинтересовался, как тот себя чувствует.

- Превосходно доктор, теперь я настоящая девушка. А Ваш глав врач, такой хороший, такой молодец, он всё понимает, между прочим, в отличии от Вас и Ваших коллег! Он даже со мной почти до шести утра сидел, чуть ли не пылинки с меня сдувал, пока весь персонал спал.

В течении последующих нескольких дней Борис Григорьевич так и не появлялся на своем рабочем месте. Он отдавал указания и команды исключительно через телефон и мессенджеры.

Наконец, появился в радостном, чудесном настроении.

Иван поздоровался, получив приветливый ответ взамен, чего раньше не наблюдалось за начальником. Чаще всего он был или сух, или недоволен.

Дойдя до своего кабинета, Иван услышал, как Борис Григорьевич разговаривает с какой-то женщиной. Обернувшись, он увидел очень молодую девушку, которой главный врач обещает лично провести пластическую операцию.

Иван сунул ключ в замок двери, немного постоял и вытащив ключ обратно направился к кабинету начальника. Постучался и даже не ожидая разрешения вошел.

- Борис Григорьевич, - едва сдерживая накопившийся гнев начал Иван, - мне очень неудобно это говорить, но я всё видел! Видел, как Вы…в общем…как Вы онанировали вовремя операции. А теперь хотите сделать тоже самое с молодой девушкой! Я не позволю! Это не допустимо!, – решительно заявил Иван. Затем, в качестве подтверждения рассказал начальнику, как проследил за ним.

- Да уж…, растерялся Борис Григорьевич и попросил Ивана присесть, - я не делал этого во время операции, - раздраженно прокомментировал он, - как тебе такое в голову могло прийти?

- Я слышал, как Вы…издавали соответствующие звуки…и трогали себя!

- Я вообще-то не охал и не ахал, а старался не закричать, когда колол себя иглой, - Борис Григорьевич помолчал, понимая, что его ответ кажется глупым и неправдоподобным. Затем продолжил, - несколько дней назад, я гулял в парке. На меня напала собака и укусила…за член. И не просто укусила…Она откусила мне его! И я решил пришить себе другой. А откуда его взять? Неоткуда. Нет таких доноров. Это тебе не почка и не печень. Ты когда-нибудь слышал о донорах членов? То-то и оно. Ну вот…а тут подвернулся случай – Леонид. И мне хорошо и ему. Что плохого?

Борис Григорьевич встал. Отошел чуть-чуть в сторону от стала и довольно, горделиво улыбаясь снял штаны.

- Смотри. Как тебе? Как новенький, правда?, – Иван автоматически присмотрелся. Никаких шрамов, оттека, следов, ничего бросающегося в глаза, пенис, как пенис, - Но и это еще не всё, - заявил Борис Григорьевич, затем подошел к столу, нажал копку стоявшего на нем ноутбука, повернулся боком к Ивану смотря в монитор. Послышались звуки характерные для порно-фильмов. Несколько раз главврач тронул себя за «достоинство». Затем снова повернулся к подчинённому лицом и широко улыбаясь сказал, - Он еще и работает, видишь?!

Иван молчал с минуту. Затем тихо, задумчиво произнёс.

– Вы гений Борис Григорьевич, - встал и вышел из кабинета слегка посмеиваясь. Оказавшись в коридоре, Иван залился смехом и не мог остановиться несколько минут кряду.