Кларэдэ

Глава 1

Это было в 1121 году от начала жития народа на Кларэдэ, что означает Страсть. И я не могу вам доказать, что она была тогда очень пышной, но вы просто мне верьте. Это означало, что слой атмосферы занимался только ночью, как и у всех планет во всех системах, у которых нет ракурсов. То есть сама планета, а соответственно и жители на ней, не имели видения чего бы то нибыло. Они знали только день и ночь. День длился 12 часов, а ночь 13. На это шла ориентация всей жизни. Вы спросите, откуда же был день, если ничего не было вокруг?

Опишу Кларэдэ подробно, так как таких планет всего три во всех десяти наших вселенных. Кстати, эта называлась Квияго, что означало Пустояро (яр на пустоте). Кларэдэ была огромнейшим кубом, с мощнейшей силой притяжения. Сама она не двигалась, а стояла в центре какой-то системы, которую когда-то преодолели аргонавты космо, и ввели туда множество новшеств, которые позволили начать там прекрасную жизнь. Эта жизнь окружалась теплом множества ярчайших оранжевых комет. Они виделись с Кларэдэ, как многослойные спирали во всё небо над головой. И так с каждой стороны планеты-куба. Они излучали чуть тепла и какой-то неизъяснимый завораживающий свет, который манил к себе.

От них работали тепловые квадропрофили, которые и обогревали всю планету, поскольку ядра планета не имела. Внутри куба, который был в два раза больше нашей Земли, находилась сфера пустоты. жители очень берегли их, и старались усовершенствовать. Без добавочного тепла температура воздуха опускалась до - 120 градусов.

Учёные и астронавты создали там для себя оазис. И на всей такой огромной планете обитали всего 2 миллиона элитной публики, которые и прибыли изначально с планеты Борто, которая стала активно разлагаться. Все остальные стали погибать там от чахотки, которую вызывала канцерогенная пыль. накопившаяся в связи с техническим прогрессом и ядерными испытаниями, а также в связи со спонтанными взрывами ядерных отходов.

Таких, как Борто было ещё несколько, загубленных жителями. Оттуда наведывались экспедиции, и многие оставались на Кларэдэ. Но распределяли их подальше, и появилась клановость. Каждый клан назывался княгетство. Согласитесь, похоже на земное понятие княжество. Это наводит на странные мысли и вопросы. А не было ли с Землёй такого происшествия, и не повторится ли оно вновь?

Ну, не будем о самом страшном, о лишении нас прекрасного дома, совершенного и пышного. А продолжу тем, что там счастливо проживали четыре клана по разные стороны куба. Но переместиться на много тысяч километров не состовляло никакого труда. Житель планеты за 3 секунды перемещался на 2000 километров. Но, такой дар не был естеством природных и телесных условий. Это были условия, созданные учёным, с планеты Гильза. И он, как раз, обладал такими свойствами с его семьёй. Им было не интересно общаться с такими медлительными единицами, как остальные жители. Он и создал технические средства. которые дали высокий результат.

Выйдя на улицу можно было увидеть табло со словом "ход". Ступив туда, необходимо было назвать адрес или вспомнить образ места, и происходило мгновенное попадание по этому лабиринту. Столкновение исключалось, так как ходы были оснащены системой безопасности. Фактически, движение напоминало быстрый полёт.

И всё же, один раз произошёл срыв. Жителя унесло в другую сторону, по траектории, которую Линфий не строил. Жена его, Анфина, просмотрела ситуацию, так как руководила магическим центром, состоящим из белых магов мироздания. Она представила мужу её мнение. - Я думаю, что здесь была сбойная система тех, кто гоняется за этим несчастным. Он является золотым магом мира, а это раздражает тёмных. И, когда мы потеряем его, мы потеряем уверенность в нахождении здесь сами, так как следующими в нападениях по рангу будем мы. Словом, началась война между кланами, с грозящими уничтожениями для светлых.

Линфий задумался, и лишил энергочёрных пользования своим изобретением. Они налетели на учёного всем скопом. Но Анфина подготовила свою группу, которая легко их отбила. Чёрные стали побаиваться. Но однажды осмелели, так как пробили Лимфия. Он стал мучиться болями в области живота и ушей. Жена стала им мстить, и нашла кого-то, вроде похожего на виновника. Но это был не он, а наложение на него чёрного информационного материала. Чёрные хитрили, как могли, и вот подставили того золотого, по имени Адан, на растерзание белому центру Анфины.

Все вместе, и чёрные и белые, стали истязать Адана, применяя различные методы во всём их многообразии. Это была боль для всей его семьи, жены и восьмерых детей и их детей, которые противостояли этой жуткой единой хартии. И, однажды, я увидела этот кошмарный путч против Адана и его семьи. Я рассказала об этом отцу. Мне было 6 лет . - Папа, я вижу, что золотого дяденьку, такого же, как мы, почти уже убили две коалиции. Его долбят и чёрные и белые.

Отец пошёл туда, и рассказал Адану об этом. Он улыбнулся, и рассказал о его горьком существовании здесь. - Вот, хотим улететь. - А чем ты наехал на них? - Ничем. Они так подстроили хитро. И рассказал, как они пустили робота по ходу, который бегал по его пятам, и сталкивал с хода, пока не спихнул в другую сторону. Он опоздал на конференцию по роботехнике, и не представил свои чертежи.

Отец сообразил сразу. - Я полагаю, что ваши враги и находятся в вашем институте. Там и заказ ищите на ваше истребление. И он ушёл, попрощавшись. Адан крикнул: - постойте, я буду за вас молить. Скажите имя. - Не стоит. Лучше за дочку.

В этот день я чуть не умерла, на столько плохо мне было. Отцу тоже стало плохо. Он вызвал скорую. Нас увезли в госпиталь. Энергетик удивился. - Зачем вы к нему в гости пошли, к такому чёрному? - Я не в гости ходил. И отец рассказал, зачем он был там. Но энергетик не стал даже слушать. - Вы не имели права быть там. Свою семью надо беречь. Я вам помогу, конечно, но при условии, что вы остановитесь на этом. - Хорошо. - И детку тоже нельзя туда пихать. - Хорошо. И он помог. Но Адану, почему-то нет.

Я выжила и папа тоже, но захворала мама. Её не смогли спасти. И папа остался со мной и моей сестрой, которой было 8. У него была своя фирма, которая производила маёрсы. Это мельчайшие детали к тепловым организатором, а выработка тепла была важнейшим условием для обитания на Кларэдэ. Отца, которого звали Фено Стика, все очень ценили и уважали. Он был знаменитым учёным, который постоянно усовершенствовал системы обогрева планетарного уровня.

Мы с сестрой Ингри росли в довольстве и богатстве. Отец уделял много внимания и частному обучению по всем видам знаний и культурного развития. Преподаватели у нас были одни и те же, и уроки совместные. Я немного отставала в сообразительности, так как разница в два года давала о себе знать. Но к шестому году обучения, я выровнялась с ней. А у папы было ощущение, что я менее даровита, чем она. - Я понимаю, что Татутия менее значима для общества, чем Ингри. Видимо, повлияла та болезнь о которой я вам рассказывал уже. Так он говорил академикам, при приёме меня с сестрой на острое обучение. - Но, всё же, посмотрите её тоже. Она. где-то, бывает очень оригинальной в своих мировоззренческих идеях.

Я успешно прошла тестирование, и попала на первый курс обучения того же факультета, где учился мой отец. А Ингри провалила тесты, и её не приняли в академию. Сказали, надо готовиться чётче, так как все ответы расплывчаты и надменны. Это даже как-то странно прозвучало, но на самом деле, у сестры и был такой характер. Все годы обучения она упрекала меня в том, что я недотягиваю. - Ну ты что засиделась здесь? Не поняла что ли чего-то? Ой, как мне надоело с тобой возиться, малышка! Ты такая бестолковая! Как мама была. Скажешь ей, что молока хочется, так она всю крынку несёт вместо одного стаканчика. Ты такая же. Сказали тебе, реши одну задачу, а ты уже десять таких накропала. Спрашивается, зачем? Кто проверяет-то у тебя? - Учитель сказал, что необходимо оттренировать тему подробно. Я и рассматриваю её в разных ракурсах. Что тут особенного-то? - Ну и сиди дома одна. Я пошла к Гусэ, которая печёт пироги. Я их научусь печь, как моя подруга, а ты нет. - Ну и иди к своей Гусэ. Там мама строгая. Я не люблю её. Я свою люблю, добрую и весёлую.

- Мы потом к мальчикам пойдём. Хочешь с нами? - Зачем я вам нужна, малышка? - Нет, ты уже не такая маленькая. И оформилась, и красавицей стала. Они на тебя и клюют. А мы так, рядом прозябаем. Вдруг, кто подберёт. - Мне ваши мальчики дебильные ни к чему. Понятно тебе? - Чтой-то они дебильные? - А что в них хорошего-то. Орут, как кошки под сракэто (гусли), и толку нет никакого от них.- Не скажи. Я уже была с одним, и он ничего. - Вот именно. Ничего.

- Ну и ладно, я ухожу. - Давай, давай. И дверь покрепче закрой. - Ну, может, ты ещё передумаешь? - На счёт чего? - Ну, хотя бы с мальчиками. - Нет. Я уже тебе сказала всё. Няня! Убери её навсегда от меня. Она мне заниматься мешает.

Няня Пуня была строжайшей. А, если тема касалась учёбы, то суперстрожайшей. И, услыша её шаги, Ингри сбежала. - Ах ты негодница! Малютку с собой на свидание? Я покажу тебе сейчас! И няня Пуня схватила хворостину, стоявшую в углу. Но сестру она не догнала. Она умчалась по ходу. И разочарованная няня устало приплелась домой. - Что за девчонка такая? Обязательно всё скажу Феночку. - Кому? - Папочке твоему. - А ты что, с ним спишь? - Это не твоё дело. - Почему же не моё? Ты признайся просто, и всё. - Отстань, и прекрати задавать такие вопросы. - Если бы он был просто работодатель, ты бы его назвала Фено. Значит ты любишь его, своего Феночка? - Ну, правда, зачем тебе это? - Для меня правда важней. Если ты мачеха, то я буду на твоей стороне. Если ты просто няня для меня, то я буду на стороне папы в ваших, иногда происходящих дрязгах. И я перестану называть тебя позорным именем Пуня, а стану звать настоящим красивым именем Филадельфия.

Няня задумалась. - Да, как же положение в семье всё меняет. И уважение появится, и нравственное состояние возрастёт. И почему я не настаиваю на этом? Странно. Как будто свыклась со своим положением о котором он просил, дабы не травмировать детей, и живу по течению. А ты, молодец, детка. Я тебя уважаю и люблю. Ты одна в этой семье обладаешь странным видением всех вещей, и даже превосходишь своего папу. - Если ты думаешь, что он может куда-то слиться, поскольку он, конечно, красавец редкостный, то ты ошибаешься. - Почему же? - Он очень домашний. - Да? Но, кстати, на торжества и вечеринки он ходит один. И знаешь о чём это говорит? - Нет. Я ещё с этим не салкивалась. - А я скажу тебе, детка. Это значит, что у него идёт поиск партнёрши, с которой он хотел бы далее проживать, как с женой. И наши ссоры, конечно, всегда только из-за этого. Ведь, если бы он хотя бы раз взял меня в своё общество, он бы обнаружил свою занятость моей персоной. Многие бы, кто интересуется им, отпали из его видения. Я думаю, что у него уже есть кто-то, и не так давно, он проявил к ней свои критериальные решения.

- Ты думаешь? - Да. Но, самое главное, почему он это делает, я могу показать. - Покажи. И няня открыла семейный сейф. Она достала оттуда кипу бумаг, и я была просто ошарашена притязаниями и судебными запросами от какой-то леди, которая его просто прижала в бизнесе. Его же позиция была как-то удержаться. Звали её Хорст Мата. Она владела целой корпорацией, проглотив всех конкурентов. И уже начала глотать отца.

Няня печально произнесла: - я хотела поставить её в такое же положение, как она Феночка, но он запретил, объяснив её поведение её же любовью. Оказалось, детка, что эта огромная крыса, вот уже 18 раз делала предложение папе твоему. Но он её ненавидет, и согласия не даёт. Я предложила ему свой брак, чтобы она не приставала. Он отказал. - А чем мотивировал? - Каким-то личным соображением, что из-за злобы на это Хорст, положение в борьбе с ней ухудшится.

Я начала думать, каким образом можно помочь папе, и начала перечислять в уме его знакомых, которые могли бы помочь в этом. И вдруг, на ум пришёл сын мадам Хорст Мата. Ему было года 22, и мне он очень нравился. Это был очень красивый брюнет высокого роста, и изысканного телосложения. И я выпросилась на бал с отцом.

Я решила убить всех своим внешним видом на повал, и пошла к портнихе, которая с удовольствием приняла мой личный заказ. - Ну вот, и детка подросла, наконец-то. Мама была великолепна, а детка ещё пуще. Какая фигура! Это что-то необычайное! А лицо! О! - Мария, я знаю, что вы можете всё. Я прошу вас создать такую одежду, которой ни у кого нет, а есть только у меня. И эта одежда для современного бала. - Я могу с мехами и золотом. - Набросайте чертёж на планшете. - Хорошо. К вечеру будет готов. - Я зайду часов в шесть. - Да, дорогая. Это будет нечто совершенное. А для вас, фурор.

Вечером я увидела полный рисунок, и была в восторге. Мне хотелось поскорей одеть это всё, но Мария сказала, что одеяние будет готово через семь дней. Я набралась терпения, и ждала. Через пять дней я пошла на примерку, и встретила Боба, сына Хорст. Он шёл со своей девушкой под руку. У неё в руках красовался букет необычайных, как будто вылитых из воска, бордовых пышных цветов. Она сияла от восторга.

Поровнявшись со мной, он немного оторопел, и остановился. - Кто же это? Какое миловидное личико! Восторг! - А вы не помните меня? - Нет, детка. А я вас знаю? - Да, конечно. Я дочь Фено Стика. - О, боже! Как же я забыл про вас? Вот я болван какой! Вы уж извините, но где мы могли с вами встретиться ранее? - Я была ещё очень маленькой девочкой. когда мы с папой и моей сестрой приходили к вам в гости. Мы вместе играли с вами в какие-то там фишки, и другие развлекательные игры, а родители видимо, занимались делами. - Ах, вот оно что. Я теперь припоминаю вас. Ну как же, как же? Конечно. Вы Тутия и ваша сестра Ингри. Всё верно? - Да, и я вас очень хорошо помню, так как мне с вами было весело и приятно. - И мне тоже. Вот бы повторить наше прошлое, перенеся сюда! Как вы считаете, это возможно ныне? - Да, дорогой Боби, конечно. Почему бы и не вспомнить столь прекрасные беззаботные деньки нашего приятного детства. - И Элиза прийдёт. Не правда ли, Элиза? - Да, конечно, я согласна. И окунула лицо в цветы, дабы не показать своего расстройства.

Мы продолжали беседовать веселясь, и вспоминая что-то нежное и приятное, а Элиза, наконец, вынула лицо из букета. И, взглянув на неё, видимо для сравнения, Боб в ужасе отшатнулся. Всё её лицо и шея были покрыты желтовато-вишнёвыми вычурными пятнами. - О, боже! Что с вами? Я не понимаю, что это? Элиза себя не видела, и от обиды бросила букет, и убежала.

Дальше все события текли мне на руку потому. что Боб не принял её резкого поведения. - Странно. Я только спросил, в чём дело. Не пойму, зачем так пылить? А дальше-то что будет? Мне не понять такого исхода. Надо было просто пойти к врачу, видимо. - Возможно. Я тоже не совсем поняла этой странной агрессии. Многое случается в жизни. Ну и что же здесь такого странного? Хотя, я вижу такое разноцветие, честно говоря, впервые на лице девушки. - Ну не будем переживать за неё, а пойдём, куда шли. - Хорошо. И я попрощавшись пошла своей дорогой, а Боб за мной.

- А вы куда шли? Я иду по направлению к партному центру. - Какое совпадение. Чудесным образом, я тоже туда и спешил. - Для чего же? - Для костюма на следующий бал. - А я на первый. - Ну что такое? Почему папа вас не приглашал ещё? - Он считал, что я мала для этого. А уговорила его на тот шаг разрешения моя няня. - Какая прелесть! Нянюшка есть у малышки. - Да, это моя няня. У сестры другая была. Но она уже у нас не работает. - Почему? - Потому, что Ингри, как вероятно вы помните, на два года старше меня. Она выросла уже, и дважды была на балах. - Неужели? А я не обратил внимания. - Ничего. Мы же повторим наши дневные детские забавы? - Да, конечно. Без сомнения. Я весь ваш.

У Марии я примерила наряд, и он мне ужасно понравился. Я увидела себя прекрасной девушкой в полупрозрачном едва лиловом платье без горловины до груди. Слегка просвечивалось нижнее кружевное тёмно-сиреневое бельё. Платье прикрывало тёмно-сиреневые туфельки с нежно-лиловым бантиком. И как-то она прикрепила три четверти рукава, которые прикрывал палантин тёмно-сиреневого цвета из лебяжьего пуха, слегка ложившийся на пол, так как был длиной в платье.

Мария торжествующе сказала: - ну вот и всё. Осталось украсить себя бриллиантами, и образ станет завершённым. Она взяла планшет, и набрасала тему украшений. - Значит так. Палантин снимите не сразу, а лишь тогда, когда вас пригласят на танец. И да, забыла предмет яркого украшения. Она достала из шкафчика Тёмно-фиолетовую шляпку-таблетку с нежно-лиловым пёрышком. - Её надо будет надеть перед выходом из лимузина. И да, не ведитесь на папины ухищрения, попасть ко дворцу императора путём быстрого перемещения. Обьясните, что на вас наряд, который необходимо оставить в целости хотя бы на весь вечер. По этим ходам только рвётся одежда. Я устала уже её латать. У меня ведь дорогие платья. Их необходимо очень береч. - Хорошо, Мария. Я так и сделаю. Но, кто-то стучится к нам. - Тогда скорее раздевайтесь. Никто не может вас увидеть пока, кроме меня. Это должна быть взрывная бомба для всех окружающих. Если это не так, то я зря три ночи и три дня пахала на таким изумительным результатом. - Три? - Да, детка. - А другие два? - Другие? - Ах, да. Пять. Ещё же и сумочку сшила. Она мне выложила изумтельный тёмно-сиреневый клатч, инкрустированный золотом с пуговкой из бриллианта.

Я воскликнула: - ой, какая прелесть! А из-за двери донёсся голос Боба. - Это ты, моя дорогая, прелесть. Жаль, что я теперь тебя не вижу, как в детстве. Вот досада-то. - Не волнуйся, дорогой Боби. Я скоро освобожусь от примерки. - Хорошо, дорогая. Я тебя буду ждать вечно, сколько тебе угодно. И, едва слышно произнёс: - я люблю тебя, страсть моя.

Мария спросила: - кто это? - Друг детства. - А, понятно. А то я хотела уже папе звонить. Но теперь думаю, не стоит. Боб из-за двери крикнул: - да, не стоит. Скоро мы поженимся. - Ой, надо звонить. - Да, да, позвони. Скажи, что Боб Стури на ней скоро женится. И я серьёзно. - А, это ты Боби? Ну тогда я спокойно. Вполне приличный молодой человек. И прелестный какой! Была бы я помоложе, закрутила бы с ним. - Неа, Мария. - Что так? - Ты не в моём вкусе. Я не люблю блонд. Они все какие-то бесцветные. Другое дело малышка Тату. Это же просто и ночь и день в одном флаконе. Что-то изумительное. - Ну хватит, Боб. Дай нам доделать работу. Я, например, своему мужу нравлюсь. - Я поздравляю тебя! - Я убью тебя, Боб. Будешь ждать там вечно. - Хорошо. Только малышку отдай. Она прекрасна! Я умру без неё. - О, боже! Что же мне делать?

Я сказала: - отдать мне наряд, чтобы я заплатила. - Ах, да. Про это я совсем забыла. Ах, творчество, творчество!

Боб пошёл провожать меня, и весело балагурил всю дорогу. И мы сошлись с ним и душой и мыслями. Для него это было счастьем, так как все отношения с другими девушками казались неестественными и натянутыми. Боб назначил мне свидание, и мы стали встречаться. Но, когда его увидел папа, он сильно огорчился. - Я думаю, что это конец нашей корпорации. - А я думаю, что это её начало. И отец стал размышлять над сказанным мной. И, наконец, воскликнул: - какая же ты умница! И в нём забрезжила надежда на стойкое родовое имение всех тепловых станций и организаций на планете, которые будут принадлежать только нашей общей семье. И он стал сиять от этой мысли, и ждать нашей свадьбы с Бобом.

А Боб наладил систему вечеров наших встреч, как в детстве, и мы развлекались, отдыхая от дневных забот. Так прошли четыре недели, и в каждой из них я искала предложения к супружеству от Боба, но он медлил. Хорст Мата укоряла его в медлительности, так как ей нетерпелось соединить две великие корпорации воедино. - Я не понимаю, Боб, к чему ты ведёшь все эти дурацкие игры? Это весело, конечно, но ты свободный и молодой. Делай уже Татутии предложение. Ведь красавица же удивительная! Что ещё надо-то? И дети будут наикрасивейшими. не понимаю я тебя. Давай, вперёд, принц Стоянов Бобиони по линии отца, а по моей граф Мата.

- Вот именно, что принц. - Что? Так вот почему ты тянешь? Так вот запомни, сын, навсегда. Когда делаешь выбор, проверь всё до мелких деталий. - И что? Изменится-то что? Ну, красива и смешлива, и умна. Ах, да, хорошо воспитана. - Да ты дураком сделался, что-то вдруг. Аж мать стал перебивать. Вот ужас-то. Она встала с дивана, и вышла хлопнув дверью. А отец ему сказал: - ну, что ж, может и меня не будешь слушать? - Да я слушаю, слушаю, только это же не решает вопроса о моём супружестве. - Почему же ты так думаешь? - Да потому, что кому же нужна вжёны из наших дочка учёного какого-то.

- А, вот ты о чём, несмыслёныш мой? Значит, дочка учёного какого-то? - Ну. да. - Уу. Да, да, конечно. - Ты о чём, папа? - Да я так, о своём чём-то думаю. - А о чём? - Да о том, мы дебила воспитали. Вот и всё. - Как это? - Ну, умный бы мальчик прислушался бы к словам матери. - А я что, дурак? - Ну, да. Мама же тебе уже сказала об этом. Зачем подтверждать-то? - Ты что, пап? Ты всегда был за меня потому, что мама строгая. - Да, она строгая. Но, кто тебе сказал, что она дура? - Никто. Я и сам знаю, что она умна в делах каких-то там. - Да что ты? Угу. Так значит ты всё таки поинтересуешся степенью родства с этим малозначительным, но почему-то всемиизвестным и уважаемым в обществе учёным.

- Как родство? Да так, дурак ты мой презренный. И, как ты думал с детства, почему же эта семья приходит к нам в гости, а мы наведываемся к ней? - Ой, я не подумал. - А, Татутия, наверное, подумала, хоть и вполовину младше тебя. Смотрит на болвана хорошенького, и думает, ты дебил? - Что? - А ты не видишь себя со стороны? - Нет. конечно. - Зря. Она умная девочка, и догадалась давно, что ты водишь её в этом за нос. И, что тебе хочется выспаться с ней, но не более того. - А Мария, её портниха, мне поведала, что у неё уже кто-то был, а может и у сестры. - Так у кого точно? - У неё, но может, и у сестры. - Хорошо. Я сам схожу к этой сволочи, и надеюсь, что она мне откроет правду, если она её, конечно, сама знает. - Ну, иди.

Слави встал с того же дивана, и отправился к Марии. Там он сразу огорошил её прямым текстом. - Ты должна сказать мне, как на духу, с кем ранее была в связи полового уровня малютка Тутия, моя племянница. - Ни с кем. - А почему же ты всем врёшь об этом? - Я не вру. Я только предположила по её сестре. - Ах, предположила? Всего лишь? - Завтра жди повестку в суд за клевету на принцессу Татутию Стик. Запомни, я таких фортелей на детей нашего королевского рода не прощал даже собственному отцу, который оклеветал мою жену когда-то. - Ну она красавица, каких больше нет. - Ах, вот как? Так значит, все красавицы, по вашему мнению, уже початы с детского возраста. - Она уже не ребёнок. - Докажи. - Я имею ввиду то, что она выросла как-то незаметно. - Для кого? - Для меня. Я-то помню только её мать, тоже кстати, красавицу. - Я понял, откуда идёт злоба на неё.

- Да нет, что вы? Какая злоба? - А такая, что ты у меня здесь, дорогуля, не задержишься. - А где мне быть-то? - Нигде. - Как это? - Очень просто. Для этого существует гильотина. - А что, я разве достойна её? - Конечно. Ты же очернила весь наш род в том, что он гулящий. Не понятно что ль? Ты унизила достоинство пречистой особы королевского рода. За такое только смертная казнь. - Я докажу. - Как? - Я вызову её на примерку нового платья, и всё выспрошу, а вы будете слушать. Понятно вам? - Рот надо прикрывать чаще, а не хабалить здесь с королями. Он ушёл, а Мария прокричала в след: - я дам знать. Не подавайте в суд пока.

На следующий день , когда я собиралась в академию, мне позвонил её слуга, и пригласил на примерку, якобы, новомодного наряда, которого нет ни у кого ещё. Ровно в 6 вечера я была у неё. Мария разложила материи, и показала эскизы. - Но, вы же сказали, что примерка уже готового платья. - Он перепутал, мой слуга. Не могла же я без согласования, начать что-то новое шить. Вдруг вам не надо. Дверь скрипнула, и я обернулась. там стоял Боб. - А, Боб, привет! Что не заходишь? - Да ладно, я на улице тебя подожду. Мы сегодня с папой тут гуляем. Я обрадовалась, что дело пошло по серьёзной волне. - Что, скоро супружество? Ещё одно платье шить? - Какое супружество? - Ну с Боби. - Я не знаю. Он мне ещё не делал предложение. - Это да. Им бы только нами насладиться, а затем прости, прощай. - Зачем вы мне это сейчас сказали? - Да так, я о своём всё. - Что, не повезло? - Да, как всегда. Вот, никогда не спи с мужчинами, прежде чем они не станут тебе мужьями.

- Я это уже знаю. Мне также сказал однажды в детстве папа, а я его всегда слушаюсь, и делаю, как он сказал. - Всегда? - Да. - И сестра твоя тоже? - Это её дело. У неё и спросите. - И, ты хочешь сказать, что вот такая красавица, ещё нетронутая девочка? - Конечно. - А я так не думаю. - А я вам не позволю на меня клеветать, понятно? - И я должна заткнуться об этом? - Вы поразительно похожи на свинью, которая может в любой момент из белоснежного цветка, вдруг сделать чёрный, обляпав его грязью. И это отвратительно. Я даже не ожидала от такой, внешне изысканной дамы, такого несусветного восприятия мира. Вы просто чудовище, и я вас презираю. - Так вы девственна? - Я ещё раз повторяю вам, что я абсолютно невинна и девственна. И не знаю, какой чёрт вас дёрнул за ваш нечестный язык. И, какое вам дело до моего положения, выхожу я замуж или нет? И зачем вам всё это понадобилось? Заберите свою материю, и убирайтесь со своей нечистотой куда подальше. Больше я к вам не приду, и папе скажу обращаться к другим. - Кому другим? - Портным, конечно. Какой кошмар! Я громко хлопнула дверью, и быстро вышла из мастерской. При этом, я ушибла дверью их обоих, и всё поняла.

Они стояли радостные оба, а я. кивнув головой, побежала домой. Боб кричал мне в след. - Любимая, оглянись. Я с цветами, с кольцами. Но мне было не до этого. Настроение испортилось у Марии, и я мчалась домой, который находился в пяти минутах хотьбы, перейдя на бег.

Бросившись на кровать, я зарыдала. Папа оторвался от кухни, где с няней готовил ужин. - Детка, в чём дело? - Но я не отвечала, и папа принёс мне стакан лимонада. Он сел рядом, и начал расспрашивать о событиях дня. - Всё ли в порядке с учёбой? - Да. - А дальше, что было? Какая-то примерка? - Да, но на самом деле, это была ловушка от троих - Что?И я рассказала папе, как всё было. Он заплакал. - Берёг, берёг дочек. Вот сволочи. Ну ладно бы на старшую, а тут на ребёнка, которому ещё нет и шеснадцати. Поубиваю я их. Но сначала поговорю с братом. Что его побудило к этому?

Выяснив обстоятельства. папа подал в суд на Марию. Оказалось, что такое заявление там уже имеется, и оно от дяди. Суд состоялся при закрытых дверях. Там был только Боб, кроме нас. И выяснилось, что он давно спит с Марией, по ходу примерок его костюмов, по словам Марии. Я удивлённо посмотрела на Боба. А он стал протестовать против её утверждений. - Я никогда не был с ней, и воспринимал Марию только, как портниху у которой шил костюмы. Мария описала подробно пенис Боба, чем поставила в тупик судейство.

Боб стал повторять, что у него не такой пенис, и Мария его не видела. Тогда призвали врача, который подтвердил сказанное Бобом. - Вы извините, конечно, но я могу признать ваш суд идиотическим. Судья удивился. - Почему? - Я, как врач вижу перед собой девочку у которой есть справка о её невинности. И есть чудовище, в виде вот этой дряни, которая это опровергла. И задаю себе вопрос, в каком же состоянии судья, если он до сих пор не наказал эту тварь, а интересуется сплетнями дальше, и меня отрывает от важных дел по исцелению настоящих больных. С какой стороны здесь вообще можно приложить пенис этого юноши, с кем бы он ни спал?

Суд сразу удалился на совещание. Отец и Слави пожали доку руку. - Наконец-то раздался трезвый голос. Аминь! Врач уселся рядом с отцом. - Я узнал вас, господин Стик. Удручён обстоятельствами, которые меня сюда привели, но рад с вами познакомиться. Если понадоблюсь, я всегда с вами, с тем, кто даёт нам возможность проживать на этой прекрасной планете, под названием Кларэдэ. И возможно, когда нибудь, я стану свидетелем того, что наша система отопления достигнет таких вершин, что нам не придётся даже думать об этом. Вы бы заполнили наш куб ядром тепловой энергии как нибудь. - Я уже подошёл к этой теме, и думаю, что через год-два, это свершится. - Ура! Какой же вы гениальный, и даже конгениум, я бы сказал. Ещё, если таким нервы выматывать побасёнками дурацкими, тогда что же делать всем нам-то в этом дичайшем леднике? И он обратился с этим к Марии. - Ты, хоть, подумала немного об этом? Или твоя пустая голова не сообразила, что такие люди рождаются раз в тысячалетие, и ты не имела права портить их жизнь. Понятно тебе, дурья башка?

- Прекратите наезжать. Мне казнь грозит смертная, вот я и сопротивляюсь. - Ну это поздно. - Как? - Необходимо было знать ранее, с кем вы имеете дело. - Я знала. - А. Тогда могу отнести ваше поведение только к собственным неурядицам в вашем воспитании, которое и привело к такой низменной кончине. Это всё. - Но у меня двое детей. Отец сказал: - как и у меня. Надеюсь, они вырастут также чистыми и без матери. - Как без матери? - Как и у меня, с отцом. - А что, вашу жену тоже казнили? - Нет, ну что вы? Она была стойкой к очернению других, и никогда не клеветала. - А я не клеветала.

Док развернул справку о моей девственности, и показал Марии. Прочитав, она стала её вырывать, и тут вошёл судья. - Немедленно прекратите. Отдайте документ. Вы не понимаете, что его можно снова взять. Мария посмотрела на Боба. - Что тебе? - Ты что, не можешь сделать её не девочкой? Тогда она не сможет новую справку получить, и меня, с которой ты так долго встречался, не казнят прилюбдно на площади. - Ты что, дура? С какой стати мне тебя защищать? Мне такой же костюм любой портной сошьёт, а может и лучше. - Что? Лучше меня никто не шьёт. - Шьёт. - Кто? - Крупоро. Мария, наконец, замолкла.

И ей вынесли приговор о смертной казни, который будет исполнен молниеносно и сразу. Марию отвели в камеру, и там мгновенно растворили.

Её муж стал оспаривать решение суда, и начал плести заговоры против власти. Отец и Слави поймали его в этом на центральной площади, и сказали, что он будет следующим. И он прекратил свою деятельность.

Но, весть о чистоте детей Фено Стика распространилась повсюду, и Ингри посыпались предложения. Она выбрала князя Стива Кустое, и укатила с ним в его княжество. Оно находилось на огромной платформе, которая присосалась к кубу Кларэдэ когда-то, и выглядело, как откидное кресло в театре, только очень больших размеров. Клан Кустое там жил давно, и в свободе от других кланов. У Ингри со Стивом появилось десять детей, и она считала себя очень везучей.

А я, всё же, надела платье от Марии на бал, так как шить другое не было времени. Боб увидел меня, и сразу же подскочил. - Я был, конечно, не прав по отношению к тебе, но я исправлю всю ситуацию, дорогая. Ты же поняла уже, что я стремлюсь понравиться тебе и твоему папе. Мы же только двоюродные, поэтому могли бы жить вместе, как муж и жена. - Ты меня разочаровал своими проверками. Было так светло и красиво. Я думала, что это счастье будет неколебимо, но ты всё испортил. - Нет, это Мария. - Да? А ты поверил ей? - Ну, извини меня. Прости. - Ну, хорошо. Только я теперь не смогу тебя любить. - Как это? - Ну ты, как бы, порвал эту нить. - Я? - А кто же? Ты же меня поставил в состояние оправданий. - А, я не понял, что это сделал. Какой ужас! Но ведь, всё позади. Всё хорошо же. Может ты и права, но я не играл на неё, а поддерживал тебя. Я и готов это делать всю жизнь. Я люблю тебя, моя дорогая. И мама говорит, что так хорошо.

- Мама? - Да. Она согласна. - Это важно. Боб замолчал не зная, что сказать дальше. Видя заминку, подошёл Слави. - Ну что, племянница, согласна ли? - Я думаю. - А что тут думать? От врагов отбились, и надо уже дальше идти вместе. - По окончании бала я дам ответ. - Хорошо.

И Боб пригласил меня на танец. Я отдала палантин и сумочку папе, и в зале раздался возглас ах! Мы легко кружились с Бобом по залу под прекрасную нежную музыку, и слышали возгласы. - Это что-то изумительное! - Кто она такая, эта прелестница? - Она просто птичка. - Да нет же, бабочка. Нежнейший цветочек! - Смотрите, принц идёт к ней. Горинг соскочил с трона, и бежал ко мне, отогнав скопище мужчин. Он встал на одно колено, и сказал: - я вас полюбил с первого взгляда. Станьте моей женой. - Но я знаю, что ты Горинг женат. Не так давно папа праздновал твою свадьбу, дорогой брат. - Что? Ты мне сестра? - Да. Я дочь Фено Стика, твоего дяди. - Что? Так почему же он не показывал тебя так долго мне? Я даже подумал, что ты откуда-то прибыла издалека. Что же это такое? Это не порядок вовсе.

Горинг взял меня под руку, и повёл к своей матери. - Мама, я выбрал сам себе жену. Ту, что привела ты мне пора уволить. Согласись, это необходимо исправить. - Я не могу. - Я могу, идаю ей развод. - Но мне также сделал предложение Бобиони. - Да что ты? Надо бы отказать ему быстро. Я посмотрела на Боби. Он стоял в углу, и горько плакал, зная характер брата. Тихо шептал отцу: - это всё, доигрался. Он её мне никогда не вернёт. Этот упырь своего никогда не упустит, а я просто глупая пробка из кофейной банки. И она права, папа. Я виновен во всём. Я просто увалень, который посягнул на счастье, но его даже не потрогал. Я теперь умру от тоски по ней. - Да, сынок, поэтому он и процветает на троне, а ты не выбран туда, и никогда там не будешь восседать. А она будет там красоваться со своей милой прелестной головкой и великолепной стройненькой фигуркой. Как я ни старался, тебе уже не помочь.

- Папа, прекрати. Мне и так плохо. - А что такого я сказал? Только то, что и есть правда. Ты какой-то нерешительный. Я вот маму сразу схватил. Ну думать же надо, что конкуренция есть. А ты в проверяльщики записался. Дело до суда дошло. А вот ему, принцу, что на троне, вовсе наплевать кто с ней спал и какого она рода. Ему нравится, он взял.

- Да пап, ты прав. Но я могу оправдать себя. - Никогда. Особенно перед мамой и мной. Столько надежд было на объединение в семейных делах! Мама с ума содёт теперь. - Почему это? - А. Ты и этого не понял сразу? - Что? - Бизнесу нашему конец. Всё теперь перейдёт Горингу. Короче, сынок, ты одним махом своего дурацкого величия, убрал свою жену, а также убил свою маму, ну и меня, конечно. Вот и всё. А, нет. не всё. Ты ещё лишил себя родного огромного состояния. и стал сейчас нищим принцем. Вот сейчас всё.

- Ну погоди, там ещё сестра. - Здесь ты тоже опоздал, сынок. Она уже замужем. Понимаешь, принцесс у нас крайне маловато что-то. Расходятся в нетронутом виде, словно горячие пирожки в погожий день. Кстати, Элиза тоже достойно вышла замуж. - А что у неё за болезнь была? - Она просто испачкалась цветами, сынок. - Боже, я уж подумал что-то страшное. - Да, тебе вредно много думать. Ну вот и всё. Теперь тебе прийдётся жену искать на другой планете, где нибудь между Слынчев и Драпу. - Пап, прекрати! Это же непроходимые пути. Зачем ты так со мной? Я и так несчастен. - Ну что ты, сынок? Я то по доброму к тебе, а вот ты, скотина, всё портишь и портишь нашу с мамой жизнь. И ничем-то тебя не проймёшь. Ну, только может, казнью такой же, как у Марии. - Ты что, я не достоен. - Я тоже думаю, что ты не достоен ничего хорошего.

Я докажу, что я мужчина. - Доказывай, но вряд ли у тебя это получится. И Боб пустился в действие. Он подпрыгнул ко мне, и схватил за руку. - Ну пойдём же, дорогая. Горинг обалдевши посмотрел на него. - Ты что, брат, с катушек скрутился? - Что? - Это моя женщина. Я уже её представил маме, и оформил развод с предыдущей. - Я сделал тоже самое, только задолго до тебя. Она уже была занята мной, понял? - Нет. Я старше по ракурсу правления, и её не отдам в твои трясущиеся ручонки. Иди на х, понял? - Нет. Я её нашёл, и обхаживал три месяца, а ты просто перехватил мою любовь. - Любовь? Ты называешь это любовью? Да ты ровно три месяца. как оказалось, изматывал ей нервы, ну и её благородному отцу, конечно. - Это не твоё дело. Там мы всё выяснили, и я её уже сватал сегодня. Она мне должна сказать о своём решении сейчас, так как бал, во всяком случае для нас обоих, закончен. Говори.

Я молчала, так как мне не понравился тон Боба. Горинг поднял на него голос. - Ты не смеешь приказывать равной себе. Она не должна тебе подчиняться, понял? - Да, это верно, но и мы все не подчиняемся тебе. Вот так. И... - Что и? - Я жду от Татутии её решения. Ты что, не видишь, как он меняет жён. Буквально, как твои перчатки, а я беру с любовью навсегда. Я спросила: - и мама тоже? - При чём здесь мама? Я принимаю собственные решения, и хочу сделать тебя счастливой. Я желаю крепкой семьи в нашей корпорации. Горинг сразу же воспользовался промахом брата. - Где? - А что тут такого? У нас ведь общее дело, и мы будем вместе. Здесь и любовь, и дела, и радость. А что у тебя-то? - А у меня только баловство. - Вот видишь, ерунда. - Да. Я освобожу малышку Тути от всех дел на свете, и стану её только баловать.

- Её будет не интересно. - Почему же? - Потому, что она умна, и занимается рядом наук в академии. - Боже праведный, как мне повезло! Наконец-то настоящее сокровище нашёл! Но, ничего. Мы займём эту головку чем нибудь более интересным, чем эти скучные и назойливые науки. - Ладно, всё, хватит. Пойдём, Тути. Я отвезу тебя домой. Подошёл отец. - Что не поделили-то? Боб произнёс дрожащим голосом: - умоляю тебя, дядя Фено, докажи, что мы почти женаты. - С кем? - С Тути, с твоей дочерью. - Да? Я, честно говоря, в её дела никогда не лез. Она может сама разобраться в том, что и кто ей нужен. Но для этого необходимо время. Подожди немного и поймёшь, нужен ты ей или нет. - Я не могу ждать. - Почему? - Я её слишком сильно люблю, и Геренг наступает. - Что? Да ты женат дважды. Зачем тебе третья? - Я развёлся. - Когда? - Сегодня. - Что за чушь? Поверить не могу, что ты посягаешь на мою дочь, будучи женатым дважды. - Это были условия матери, а теперь будут мои. Я её не выпушу из дворца. - Что? Как это ты не выпустишь? - Она моя, и всё. - Ну хватит препираться. Накинь, детка палантин, и пойдём к авто.

- Я не выпущу её, я сказал. Тут его мать завыла. - Оставь в покое девочку. Ты прости, брат. Я его угомоню. Горинг вскочил резко. - Ты, мама, не смеешь меня терзать больше. Мне уже исполнилось 20 лет, и я стал независим от тебя. Вот так-то. И мне надоели твои жуткие девочки, от который уже в душе тоска началась. Я желаю свою жену, у которой я буду любим, так как я добьюсь её любви, а не как он семьи в корпорации. Вот так-то. - Я отца позову сейчас. - Зови. - Поди быстро Яджи, и позови короля.

Медленно ввалился грузный толстый Пруторий первый. - Ну, что тут творится? Без меня... Он не договорил фразу, увидев меня. Остановился, и стал пыхтеть, как после быстрого бега. - Что это? Кто эта прелестная детка? Отозвался отец. - Моё дитя. - А, это твоя младшая, Фено? - Да. Вот, подросла немного, и выпросилась на бал со мной. А с кем ещё идти? Это и есть моя самая большая любовь в жизни. Моя дочь. - Я тебя понимаю, друг. И моя тоже. Иди ко мне, малютка.

Я подошла к Пруторию. - Здравствуйте, дядя. - Ты, малышка, не стесняйся меня больше никогда. Проси у меня всё, что тебе надобно. - Хорошо. - А теперь я всех вас приглашаю на бальный ужин. Только не понял куда исчезли мальчики. Мы обернулись, и увидели, что принцы-братья мутузят друг друга от всей души. Пользуясь этим обстоятельством, отец схватил меня на руки, и быстро унёс в машину. На контрольном пункте нас остановили. - Не велено выпускать. Папа сказал, что мне плохо, и он везёт меня в больницу. Тогда нам открыли, и он быстро помчал домой. Следом примчался экскорт Горинга, который требовал меня во дворец. Но наш дворецкий сказал, что мы ещё не появлялись, и отправил всех назад.

Мы успокоились, и думали, что буря страстей принцев миновала, но буквально через час они оба стояли на крыльце нашего дворца. Я уже разделась, и собиралась принять душ, как услышала бой по входной двери металлическими грубыми инструментами. Папа, читавший в уютном кресле последние новости света, вскочил и ринулся к ней. - Кто вы? Что вам угодно, господа? - Мы из королевской рати. Вынимаем принцессу из её дворца. - Зачем, если она здесь и живёт? - За надом. - Что? Вы как со мной разговариваете? И прекратите мне портить имущество, иначе я на вас подам в суд. Кстати, скоро приедет охрана с полицейским надзором, так как эта дверь закодирована. - Нет, никто не приедет. Мы всё выяснири ранее, и договорились там об этом. Они долго смеялись. - Над чем? - Ну, что мы невесту для принца поставляем.

И вдруг я услышала голос Боба. - Подите вы прочь, идиоты. Это я для себя её краду, а не для Горинга. Детка, будь спокойна. я тебя спасу. Я не выдам тебя этому упырю, у которого в каждой ложбине по б. А ты будешь только моя. Милая, поняла меня? Вспомни, как мы хорошо с тобой проводили время. И дальше так будет, только ещё и сладко.

И вдруг, один рабочий спросил: - для кого? - Что для кого? - Для кого слад-то? Для тебя что ль? - Ты, сволочь, в рабочего переоделся? - Дорогая, беги! Упырь здесь.

Я оделась по домашнему, и вышла на крыльцо, открыв дверь. - Может я вам в таком виде не приглянусь? Вот, смотрите. Так я выгляжу ежедневно в простых буднях. Это мой домашний образ. Так что, прощайте, и уже не наведывайтесь сюда. Горинг воскликнул: - ого, она ещё лучше так! И, по моему, уже без нижнего белья. Боб оборвал его. - Замолчи, придурок! Какой же ты болван. Она прелесть просто. Я-то её видел в повседневных платьях и брючках. Это ты впервые заметил её. Я сказала: - странно. Всегда-то мы вместе играли. Горинг растерялся. - С кем? - С нами. - С кем, с нами? Боб уже был вне себя. - С тобой, дурак. - А, я тебя помню. Ты бегала за мной, и чёлкой бодала, а я прятался за бобом. - Это была Ингри. - А, ну да. - Иди на х, дурак. Она моя. Ты ничего не смыслишь ни в родстве, ни в любви. Я забираю её, а ты уже женат, и молчи о супружестве. А так её никто тебе не отдаст, понял меня? - Я что-то не понял. Я же сказал, что разведён. - С обеими? - Да. Я позвонил на Скорху, и объявил её свободной. - Как же свободной, если там двое детей уже?

И тут я осознала, что моя жизнь в супружестве уже проиграна, так как Горинг не уступит уже брату никогда, и сказала очень чётко. - Я пойду за тебя Горинг, хотя и не люблю тебя. Просто понимаю, что ты не отпустишь меня, пока не добъёшься. Хотя это отвратительно, отнимать у брата любовь. Но лучше так, чем жизнь Боба. - Я его не трону, обещаю. ты его что ль любишь? - Да. И я бы уже давно была с ним, но он, видимо, чем-то другим был увлечён. - Чем же? - Я не знаю. - Думаю, ты знаешь. Хотя откуда, если ты девочка? Ему-то не к спеху было. Он же спал с Марией. Она же чётко рассказала на суде вашем.

Боб замахнулся на Горинга. - Я убью тебя. Никого у меня не было, и мы любим друг друга. Вот и всё. - А что ж ты тянул со свадьбой? Что, попался на этом вопросе? - Я не тянул. Так обстоятельства сложились, вот и всё. - А, импотент значит? - Нет. Это ты импотент, да ещё и дурак в вонючей робе. - И что? - А ничего. Я её муж, и всё. Отстань от нас, понял меня чётко? Я старше тебя, и должен мне по старшенству уступать. - С какого это? - Чего? В законах почитай. - А ты, для начала на трон сядь, а затем уж и вякай. Я старше по должностным обязанностям, и буду там всегда сидеть в королевском чине, а ты нет.

Боб замолчал, так как ему тут нечем было парировать. Папа, воспользовавшись паузой в их перепалке, сказал: - ребята, я, как ваш дядюшка, люблю вас обоих, и возможно буду вашим тестем, но вы всё же должны где-то уметь договариваться между собой. Вы оба красивы и достойны, но ведёте себя неадекватно. Немного остыть вам надо. Вы договаривайтесь пока с недельку, а мы здесь начнём подготовку к свадьбе.

Боба, как будто, взорвало. - Ты что, дядь, не понял ещё? Здесь промедление и может стать смертью. Здесь так, либо я, либо он. Пусть решает. Какая подготовка? У меня уже стол готов, со всеми разнарядками на праздник. Горинг уселся на крыльцо. - У меня тоже.

Папа заплакал. - Да что э это такое? Вы посягнули на моё жильё, затем на мою дочь. Может ещё чего желаете? Боб ответил: - нет, только её. - Хорошо, дочька, реши сейчас. Ты видешь, они не угомонятся. Если бы это были чужие, то я бы сражался хотя бы, а так, я даже не знаю, что делать. Но, вот мой тебе совет. Выходи с любовью. Не любишь, не иди.

На этой фразе Горинг понял, что я пойду к Бобу, и неожиданно схватил меня на руки, и сунул в авто. Я только успела крикнуть: - Боби! И услышала: - Я бегу за тобой. Я не отстану. Не волнуйся, я отобью его у тебя. Папа сел на крыльцо, вытирая слёзы, и сказал поздно. Боб зарыдал. - Проклятый упырь. ненавижу его. С детства такой. тварина жуткая.

Отец остался один. На следующий день он подал заявление в суд на охранную компанию. А те воспользовались защитой короля, который не отдал на суд своего сына, но и охранную компанию прикрыл своим приказом. Однако, отец потребовал оплаты за ущерб, и выставил счёт. И компания выплатила ему кругленькую сумму за порчу имущества и моральные передряги.

А я так и не смогла дотянуть до свадьбы в своей девственной чистоте, потеряв её в авто Горинга в каком-то лесу, куда он и завёз меня по дороге в королевский дворец. А, когда мы, все таки, утром туда попали, он объявил всем, что мы муж и жена. Вечером состоялась наша свадьба. Она была грандиозной, но Боба там не было, как и всей его семьи. Горинг окружил меня любовью, и доказывал, что он достоен быть моим мужем во всём. Мне казалось, что я счастлива, не смотря на то, что мужа я так и не полюбила. Он стал для меня чем-то приятным по ощущениям. и только. Я любила типаж красавцев-брюнетов, а Горинг был приятным блондином. Он не соответствовал моему вкусу, но мне пришлось смириться с тем, что он мой муж.

А вокруг царила зависть по отношению ко мне, как к самой везучей невесте на планете. Папа тоже смирился, и даже обрадовался, когда узнал, что вся тепловая корпорация оказалась теперь в его руках. - Я знал, доченька, что ты, моя дорогая, никогда не оставишь своего папу. Ты, моя любовь, развязала мне руки во всём. Теперь я без согласования Хорст имею возможность творить чудеса в плане научно-технического прогресса в тепловых организациях и распределения прибыли. С него слетели все судебные тяжбы, которые ему подвешивала Хорст много лет, и он просто летал от этого. Морально и юридически он абсолютно освободился от её притязаний.

С сестрой мы часто встречались, и однажды она сказала мне очень тихо: - берегись, сестра. У твоего мужа кто-то есть ещё на другой планете, и уже давно. Тебе нужно её отвадить. Поняла меня? И увидя, что я побледнела, добавила: - и хватит киснуть. Сразу берись за дело, а то потом будет поздно. Вылетишь с трона, как предыдущая. Мужей, а тем более королевской сути, надо брать под себя сразу. Я например, своему херу продыху не даю. А то назвал меня четвёртой женой, подоночек. А обещал, что я стану первой. И ты не представляешь, какой я скандал там закатила! И ничего, цела и документы подписаны о моём первенстве среди жён. Но мне, конечно, легче. Я могу пугать своего князька твоими войсками и войной. Он этого боится. А ещё... Давай, только быстро. Вон он идёт сюда, красавчик мой дурацкий. Так вот, не отпускай своего никуда с планеты и от себя. Особенно по ночам. Заеби его в конец, чтобы даже не думалось об этом. Пусть лучше дрыхнет весь день потом, а ты руководи побольше. Да так, чтобы тебя слушались бесприкословно. Вот так, дорогая, надо. Всё чётко поняла? - Да, вполне. И хватит делать вид, что тебе плохо. Хватит, прекращай. А-то помрёшь, как мать, раньше времени. Та обращала внимание на всякие глупости, и ты тоже. Бери себя в руки и пошли к мужчинам. Видишь, мой лыбится, как дурак? Значит пора.

- Ой, мой дорогой! Как я по тебе скучала! Ты когда прискакал сюда? - Я за тобой пустился. Не мог же я тебя одну отпустить в такую дальнюю дорогу. Но в ход я пошёл следующим. Нырнул туда, а тебя уже и след простыл, дорогая моя фея любви. - Что-то ты несёшь ахинею. Я минут пять уже здесь, а то и десять. Ну-ка дыхни на меня. - Да я здесь пригубил не много. - А, ты здесь уже обитал, да? - Да, дорогая, конечно. Куда же я без тебя? - Ну хорошо, а мы вот с сестрой болтаем о своём, о женском. - Вот умнички какие! Что вам поднести, дорогая? - Ну, принеси что-нибудь из сладенького, милый. - Слушаюсь, и исполняю.

- Вот видишь, я уже своего воспитала где-то. И ты давай, не стесняйся, а то задушит потом. Поняла? Я кивнула головой, и даже изобразила улыбку. - Вот и умничка. Заткни за пояс всех, и вылезь из-под назиданий няни о хорошем поведении. Если надо, и дерись. Ну в лоб-то дать точно надо за такое сокрытие. - Он сказал, развёлся. - Где там? Она моему даже написала, где Горинг задерживается? Уже у всех спросила. Дошло до моего. Ну, конечно, все молчат. А мотаться он на Скорху будет точно. Там двое детей. Контролируй ситуацию, и не доверяй ему. А лучше, заведи в любовники его брата. Вон того красавчика, который смотрит на тебя не сводя глаз. Но тихо, без всякой помпы. - Хорошо, сестра.

Я, по привычке, послушно подошла к Бобу. - Боби, дорогой! Боб встал на колени. - Что, дорогая? Любимая моя. Я готов на всё, ради тебя. Открыто я не могла сказать ему ничего. Все залы в королевском дворце были напичканы камерами и прослушками. - Пойдём, как в нашем детстве, играть. Моя сестра прибыла. Вместе веселей. - Да, я пойду. И ему стало совсем грустно. Он ожидал чего-то другого. Когда мы вошли в игровой зал, он увидел лото, где было много цифр. Рядом валялись детские картинки с буквами. И мы стали писать друг другу, а Ингри громко обговаривала на разные голоса различные ходы игры в лото и хохотать.

Я начала писать первой. " Дорогой мой Боби! Я ужасно скучала по тебе. И хочу тебе признаться, что будучи женой другого, я люблю только тебя, как и раньше. А того, кто нас разлучил нет. Но я понимаю, что мы должны быть не вместе, так как он меня просто украл из твоих событий жизни, где мы были бы счастливы вместе. Я очень люблю тебя."

Бобиони смотрел на меня глазами телёнка, и плакал. Ингри сказала тихо, но строго: - отвечай, я не могу всё время ржать. И Боб стал писать.

" Дорогая моя! Я люблю тебя ещё больше, чем впервые ощутил это чувство. И я не скрою, что каждый час желаю тебя. Я и теперь вижу тебя своей и самой дорогой любовью в мире."

Тут сестра вспылила. - И что? - Что? - Иди. - Куда? - Дурак что ли? - А, а что? - А то, что ты должен отомстить брату за украденное счастье у тебя. Не понятно что ль? - Да, как же? Я бы смог, конечно. - А что ж не делаешь? - Что? - Отъеби её, наконец здесь. Уже начни с чего-то. Он же с этого начал. - А... Я могу? - Нет, я могу. Что ты за мужчина в конце концов? Всюду нерешительность. Какой-то ужас! Тия говорит, что любит тебя, а значит хочет, а ты сидишь, как пенёк в ночном лесу. - А ты же здесь. - Я отвернусь, и заодно закрою дверь на вон тот табурет, и ладошкой прикрою камеру слежения. Всё, давайте. Мне некогда. И так уж всё разжевала, и в рот положила.

Боби тихо подошёл ко мне. и стал нежно целовать. Между нами возникла кипучая страсть, которая в близости дошла до внутренних сотрясений. И, когда мы закончили акт любви, оба обнялись и зарыдали от того счастья, которое хлынуло на нас внезапно. Очнулись мы от ворчания Ингри. - Скотина он, скотина. Дрянь поршивая. Боб встрепенулся. - Я что-то не то сделал наверное? - Боже, он ещё и наивен! Я о братике твоём. Ну всё, расходитесь. Теперь слушайте меня внимательно. Упырь будет улетать к своей упырихе каждый вторник, как она нам со Стивом написала. Прилетать он будет в четверг вечером на последнем рейсе звездомета в аэродром Флинке. Во всяком случае, он ей так пообещал. Вот вам и две ночи любви. Днём тоже можно. А если что, сунешь ему, а скорее тёте Ясне (его маме), вот эти письма от неё. Но это в крайнем случае. Здесь во дворце больше ни-ни, а вот у меня в доме, который построил уже для нас мой муж, любезно пригласивший вас в гости, да. Там можно, и сколько хотите, но подходить по одному и с разных концов.

К счастью, мужа не было и по понедельникам. То есть, практически всю неделю он отсутствовал, а в четверг и пятницу отдыхал от трудных командировок в отдалённые вотчины. На меня у Горинга оставалась только одна ночь с субботы на воскресение.

Пруторий и Ясна делали попытки объяснений поведения Горинга. Говорили о важнейших делах планетарного масштаба, в которых он принимает участие. Я мило улыбалась, и кивала головой. Выслушав эту белиберду, я говорила, что еду к папе, так как он скучает в одиночестве, и отправлялась в дом сестры, где поселился Бобиони. Дом стоял рядом с папиным, поэтому мы часто навещали его, и оставались в нём на ночлег. Папа был счастлив. О наших отношениях мы не говорили, но он, конечно, всё понимал, и молча принимал действительность такой, как она есть.

У него тоже в жизни произошли перемены. Его оставила Филадельфия, моя няня. Но не из-за того, что я вышла замуж, а по другой причине. Дело в том, что папа неожиданно встретил свою одноклассницу, по имени Зорьки, которую любил до встречи с мамой. Она надеялась, что он женится на ней, а он встретил маму, и мгновенно сделал ей предложение, влюбившись. У Зорьки не складывалась семейная жизнь совсем. Она поменяла троих мужей, но ей не хватало той страсти от них, что когда-то давал мой отец. И вот он весенним светлым утром, зашёл в кафе позавтракать, и увидел её. - Дорогая! Помнишь ли ты меня? Зорьки ахнула. - Боже мой! Неужели? Это ты Фено или мне снится? - Я, дорогая. По тебе скучал. - Ты же женат. - Да, был. - В разводе? - Нет. Жена умерла много лет назад. - А что же ты меня не нашёл? - Я искал повсюду. но твоей фамилии не нашёл даже. - Я меняла трижды, но теперь свободна. Живу с сыновьями. - У тебя их много? - Трое. - Богато. А у меня только две девочки, и те сбежали к мужьям. Вот теперь один, как лунь в святом ущелье брожу.

- Боже, как нам повезло, что мы встретились, наконец-то. От судьбы не уйдёшь. - Да, это верно. Приходи сегодня ко мне. - А кто будет? - Только я. - Я поняла тебя. Буду. Он написал адрес, и она пришла.

Филадельфия приняла её за соседку или сотрудницу, и весело стала накрывать на стол для совместного обеда. Но, когда она стала понимать из их разговора, что между ними проходит тема любви, она позвонила мне. - Представляешь дорогая, я теперь ему не нужна. Он встретил какую-то давнюю любовь, и мы должны расстаться. - Ты пока ничего не предпринимай, а перейди в дом, где сейчас Боби. - Нет, я не буду с ним. Боюсь, произойдёт такая же история. Я не могу больше. - Хорошо, дорогая. Приходи ко мне. Я тебя забираю на совсем в королевский дворец, где одиноких мужчин очень много. Одень самое лучшее, как ты умеешь. Я всречу тебя. - Хорошо. Я буду через час. - Нет. Через 15 минут. Дальше я занята. Вещи не собирай. Потом перевезём.

Филадельфия явилась с заплаканными глазами, но одета красиво. Я устроила её рядом с собой, под предлогом няни для ребёнка, который скоро появится. Королева-мать одобрила. Через два месяца я родила сына, который был близнецом со своим отцом Бобиони. Счастливее его не было на всём белом свете. Филадельфия находилась в смятении. - Я не понимаю ничего в генезисе, конечно, но этот прекрасный малыш, чудесным образом обошёл своего отца принца Горинга, по красоте и уникальности улыбки, то есть обаянию. Признавайся, от кого ты его родила? - Няня, я уже взрослая, и ты не можешь со мной так говорить. Это уже переходит к моему сыну Стефану Первому.

- Хорошо, дорогая. Я это учту, но что же ты скажешь мужу? - Скажу, что копия дед, то есть мой отец. - А, точно. Он похож на него. Ты смотри-ка, а я уж хотела бить в колокола. - Да, Фила, ты здесь обжилась, и немного призабыла о своём любимом Феночке. - Нет, дорогая. О нём невозможно забыть. Он волшебный мужчина. - Да, мама также говорила.

Но с Зорьки отец не жил постоянно, а они встречались часто, так как она имела много забот о детях. При этом, он всё же, наконец, стал счастливым потому, что между ними царили воскреснувшая любовь и страсть. А за Филадельфией стали ухаживать мужчины, и один сделал предложение. Она его обдумывала. - Как же я выйду за него? У него же большая лысина. Я этого не переживу, понимаешь? - Да. Я тебя вполне понимаю, хотя он граф. А ты гувернантка. Лысина, говоришь? Смешно. - Но, ты пойми и меня. Там же есть и другие. - Давай разберём. Кто эти другие? - Ну, Хроин, например. А, хороший слуга, хороший. - А что, он тоже никто, как я? - Ну, закончил исторический факультет. Но это всё. - А, умный. Да...- Кто ещё? - Нет, не буду. Боюсь разочарований. - А ты не подумала, что за Льюисом Паркером уже увиваются две молоденьких дамы? И откажи ты ему, одна-то точно приберёт его к своим длинным ручонкам, тем более, что они не простые. А он с симпатией мужчина, и моложе тебя лет на 10.

- Ой, что это я? С ума что ль сошла? Как это я вообще могла подумать так? Действительно, кто я такая, чтобы выдрючиваться перед ним? Он так мил со мной, а я ту выпендрёж устроила. И она вскочила, чтобы бежать к нему. - Погоди. Вы на когда договорились об ответе? - Завтра в полдень. Вот и выдержи эту паузу. Так будет достойно. А вдруг, он раньше спросит? - Тогда ответь, что готова к супружеству с ним. - Скажу, готовьте свадьбу. - Нет. Это он должен сразу сам сказать тебе. А ты больше помалкивай, и смотри на него с нежностью, как на будущую свою счастливую жизнь. - Но что-то говорить можно? - Да. Разговор необходимо поддерживать точно так, как и со всеми. Очень тихо и мило. Это всё. - Ну да, чтобы не напугать его вовсе строгостью своей. - Конечно.

На следующий день в полдень, Льюис подошёл к ней. - Дорогая, я недавно вам предложил своё общество в семье. Так вы согласны. Филадельфия весело ответила: - да, конечно, мой дорогой. И в полном восторге закружилась перед ним в танце. Выглядело это, конечно, смешно, но Льюису это даже понравилось. - Я полагал, дорогая, что вы немного угрюмы. Но теперь я вижу, что у вас милый и шутливый характер. Это прелестно, совершенно прелестно. Он произносил всё удивлённо и радостно, грассируя эр.

Я вышла из-за колонны, откуда наблюдала за ними, и покрутила для неё у виска. Фила стала успокаиваться, увидев это, и сказала уже ровно: - я просто могу себе теперь это позволить, отпустив некоторые невзгоды прошлых лет. И он е поддержал. - Я тоже. И когда назначим свадьбу? Фила посмотрела на меня. И он меня тоже увидел. - Ой, добрый день, госпожа! Вы сегодня прекрасны, как никогда. Я сделал вашей гувернёрши предложение о вступлении в брак, и она мило согласилась. - О, дорогие мои! Я так рада за вас. На смом деле, я думаю, что у вас получится прекрасная семейная пара. Вы молодые, красивые, и необычайно милые. Так подходите друг другу! И, когда же свадьба, Льюис? - Я думаю в четверг. - Да, это не плохо. Муж, как раз вернётся из поездок. - А куда он уезжает всегда? - Его родители утверждают, что по делам особой важности в межпланетарном обществе. - Надо же! А вот я бы никуда не уехал от жены. - Я счастлива уже. - Да? - Конечно, милый! - Господи, как же мне повезло с тобой! - Я надеюсь, что ночью у нас с тобой всё будет прекрасно. - Конечно, дорогая, ангел мой. Я тебя буду холить и лелеять. Зацелую. - Великолепно, дорогой! Но, только и ты уж позволь мне это делать для тебя. - Я люблю тебя, милая. Очень!

Они откланялись, и из четырёхкомнатных апартаментов Филадельфии донеслись звуки вожделения, неги и страсти.

В четверг Филадельфия вышла к гостям, как греческая богиня. Завидев её, Льюис упал на четвереньки, и пополз к ней. - Встань, дорогой. Я тебя очень люблю, и ты будешь со мной всегда рядом. - Да? - Да, дорогой. Филадельфия подала ему руку, и он встал, опершись на неё. Всем стало весело. И он, наконец, поднял голову, и пошёл в венчальный зал со своей возлюбленной. Священник торжественно спросил: - ты будешь его? - Буду. - Ты будешь её? - Буду. - Испейте воды истинности и семейного счастья. Они сделали по глотку из алмазной чаши. - А теперь вы прикоснётесь губами друг к другу, и я вас объявляю графом и графиней Паркер, и это семья. Аминь. Процесс закончен. Ступайте, дети мои, веселитесь!

Папа упал в обморок. Его поддержали окружающие мужчины, и кто-то вызвал скорую. Медики унесли его в медчасть, где выяснили, что у него начинается инфаркт. Они оказали первую помощь, и увезли его в королевский госпиталь. Филадельфии я ничего не сказала, чтобы не разрушить её счастье. Она бы точно ринулась за ним. Я видела, как она со слезой в гзазах смотрела на него, прощаясь с любимым навсегда. А он, увидев её в белоснежном свадебном платье, приобрёл вид статуи с открытым ртом.

На третий день после свадьбы Фила спросила: - а куда же делся папа со свадьбы? - Он в больнице. - Что? В какой? - В королевском госпитале. Она, конечно же, рванула туда. Он лежал на кровати с равнодушным видом. - Что случилось, дорогой? - Что? И ты спрашиваешь меня об этом? Лучше спроси себя. - А что я должна спрашивать у себя? - А то, что я признал тебя своей женой прилюдно, а ты выходишь замуж вдруг и невзначай. Что же могло со мной ещё случиться? И дочь моя не права, конечно. Она не должна была забирать тебя из моего дома.

- Она меня не забирала. Она предложила временно пожить в доме Ингри. - Зачем? - Я попросила временного убежища. Но там уже жил кто-то из мужчин, и я подумала, что второго раза я уже не выдержу. Тогда он предложила мне приехать к ней. Вот и всё. - А зачем тебе это было надо? Ты мстила мне за что-то? - Я не мстительная. Просто, когда ты привёл другую жену, ну ту блондинку, мне уже не нашлось места в твоём доме. - Что? Ты откуда знаешь о ней? - Как откуда? Я же вам стол накрыла, как ты и просил, и даже сидела с вами за общим столом, считая, что она из института сотрудница. Думала, что она по делам пришла, а она заговорила о любви, и ты поддержал её в этом. Вы распланировали всю вашу общую жизнь с учётом детей и денег. Мне места не оставили. Я сидела огорошенная, и молча думала, что сейчас могу умереть, так как мне резало сердце, и каждое слово ваше с ней было для меня жалом.

- А ты разве дома была? - Да. Извини, я поеду. - Нет, постой. Я что-то тебя не помню. - Я это поняла. Ты перестал меня воспринимать, как личность, и перевёл в прислугу, которая уже ни к чему. - Ну ты бы могла подумать обо мне, когда сбежала, или когда замуж выходила. - Вот это эгоизм! - Почему же? - Значит, когда ты меня кинул, как выношенную одежду, и меня врачи доставали с того света от стресса, который я пережила, по твоему мнению, я должна была ещё и подумать о тебе и проявить заботу? - Ах, вот в чём дело? За это ты и мстишь? И дочь тоже заодно? - Какой кошмар! С кем я жила? Это же просто табурет. Она резко встала, и вышла.

По дороге Фила попрощалась с ним навсегда, думая о том, как можно ошибаться во внутренних качествах, и столько лет. Это её удивляло и она даже не замечала, что кто-то знакомый проходит мимо, и здоровается с ней. " Я считала, что он всё это время искреннен со мной, и любит меня. Была любовь и страсть. И я не понимаю, как он мог стать таким холодным и безразличным ко мне. Я побежала к нему подумав, что нужна помощь, а он говорит о какой-то мести. Это очень больно и несправедливо. А я была в сомнении о Льюисе. Зачем? Он на руках меня носит, и ему не сложно это делать, хотя знает меня мало. А здесь многолетняя связь, и всё в пустую. Нет, он не любил меня, а только делал вид. А сейчас, потеряв на всегда понял, что я утеря для него. Вот и всё. Прочь сожаления и дурацкие мысли мои о том, правильно ли я поступила. Теперь, я смогу даже иметь своих детей от Льюиса. И это счастье большое. Можно расслабиться уже в своём доме и со своим родным мужем. Я просто иногда бываю странной. Я не могу даже сделать правильный выбор. И в этом мне помогла моя малютка. Молодец! Я её очень люблю. Я её правильно вырастила. Я молодец. И, кстати, не понятно от чего умерла её мать? Быть может, Фено устроил ей тоже, что и мне? Какой кошмар! Я никогда не узнаю об этом, но уже уверена, что он и привёл кого-то при жене. Да, от этого можно умереть. Он оказывается жесток. Я не думаю, что и та блондинка у него задержится. Малышка говорит, что она не каждый день у него бывает. Он не станет кого-то иметь женой. Я это поняла. Он берёт только то, что ему полезно в данный момент. Вот и всё. Я в шоке от такого подхода к жизни.

Я увидела Филадельфию у королевских дверей, и спросила: - ты куда? Она обернулась, и спросила: - а где Льюис? - Ждёт тебя в столовой. Час обеда настал. Иди туда. - Ах, да. А где я? - Иди, он ждёт и любит тебя. И я сказала очень строго: - и хватит напрянгаться на его счёт. - Что? - Я говорю тебе, прекрати. Всё. И она заплакала. Я сказала: - платка не подам. Хватит глупить. Впервые тебе повезло с мужчиной, а ты делаешь то, что из тебя сделал отец. И она вздрогнула. - Льюи достоин другого обращения. Понятно тебе? - Вполне.

И Филадельфия вошла в столовую к своему мужу с любовью и нежностью, поменявшись раз и навсегда. И это было к лучшему. Через год она родила мужу сына. У них состоялась полноценная счастливая семья. Затем появились ещё трое детей, и тоже мальчики. Льюис оказался идеальным семьянином и отцом, не отходившим от колыбелек. А Фила не вспоминала больше отца никогда, переработав в себе эту боль.

Через два года попала в больницу, при тех же обстоятельствах Зорьки, которвя была сначала просто удивлена тому. что её любимейший Фено, пригласив гостей из двух пар, вдруг стал флиртовать с одной из женщин. А затем, оставил эту брюнетку на ночлег, изгнав её из спальни. Мужчина из этой пары был разочарован отцом и своей женой тоже. Он подал на развод, объяснив там обстоятельства. Их развели сообщив, что подобное у Фено Стика не в первый раз.

Через полгода он и с ней поступил также, но он не учёл её характер. Халия привлекла к персоне отца международный суд, и отыграла у него 10 миллионов, пообещав оставить его без штанов. Она предъявила доказательства развода с состоятельным мужем, который её полностью содержал и устраивал во всём. И показала на видео, как Фено силой утащил её в постель, не смотря на её протесты и протесты его супруги Зорьки Стик, перед которой ей было так неудобно, что хоть сквозь почву провались.

Халия сказала: - кстати, ей тоже нужна помощь. Она до сих пор лежит в больнице. Её выводят из инсульта. Отец вскочил, и из зала суда помчался в больницу, но Зорьки его не приняла. Сказала, что не хочет его видеть больше никогда, после такого бросового унижения. Ему стало грустно и горько, и он стал оплачивать её лечение. Через полгода её выписали, но она едва передвигалась, и её продолжали лечить. Через три года движения стали более плавными и речь тоже, но уже до конца жизни Зорьки находилась под постоянным наблюдением врачей. Её сыновья не пускали к ней отца проугрожав убийством. А, по суду, он выплатил ей 5 миллионов на содержание.

Была и следующая история. Но Гура не стала даже медлить. Как только она увидела, что он в постель укладывает другую, а в неё бросил тапком со словами: - что смотриш-то? Кыш отсюда. Вышла вон, и дверь закрой, то Гура нанесла отцу удар по голове тяжеленным деревянным пуфом с кожанной отделкой. Вместо ложа любви он получил больничную койку на два месяца. Ему делали сложнейшую операцию с элементами микрохирургии. Позже отец подал на Гуру заявление в суд. Собрали все фактораты, в том числе и всё, что запечатлели домашние камеры. Гура сказала в своё оправдание, что её бы хватил инфаркт, если бы она не выплеснула своё негодование и эмоциональное стрессовое возбуждение на Фено. А так обошлось только ишемией и стенокардией.

Судья спросил: - а зачем вы это делаете? - Что делаю? - При живой подруге, приводите на ночь другую? Вы садист? - Нет. Я король, и могу делать всё, что захочу. - Король чего, простите? - Этой планеты. - Но мы все знаем нашего короля Прутория Первого, и его жену Ясну. И мне не понятно, почему вы решили по этому поводу вести себя так неряшливо? Все мы знаем, что вы лишь брат его. И, кстати, он ведёт себя очень достойно.

- Если бы мне дали трон, здесь бы уже всё цвело на всей планете. Но, всё же, каждый занимается своим делом. Он прожигает ваши деньги, а я созидаю для вас самое главное - тепло.

- Но, это не даёт вам право издевательств над населением, особенно женского пола. Мы ведь этот вопрос рассматриваем. - Я не издеваюсь, а вот меня чуть не убили. Я вам принёс заключение с медицинским обследованием. - Да, оно у нас. Но, к сожалению для вас, нам предоставила другая сторона такую же справку. - Я её не бил. - Да, это правда, но на самом деле. вы её всё же убили, так как врачи тоже боролись за её жизнь. Вот так.

- И что теперь? - Ну, эту дрязгу изначально начали вы. - Нет, она мне просто надоела. - Вот поэтому я и задал вам вопрос. - Какой? - Зачем вы приглашаете другую, не выяснив отношений с предыдущей? Отец молчал. Судья поднажал. - Почему у вас в доме одномоментно оказываются две жены, предыдущая и будущая? Зачем вы, взрослый человек, устраиваете шокирующие обстоятельства для этих несчастных с вами жён? Это и выглядит, как садизм, извините. Я могу понять всё, но этого никак. Может быть, кто-то из судейства мне поможет разгадать тайну вашу, так как вы молчите? Есть ли тот, кто объяснит мне, в чём логика таких поступков?

Возникла жуткая тишина. Никто её не нарушал. И, наконец, отец сказал: - я разберусь в себе. Судья всплеснул руками. - Ну, радуемся! Думаю, что таких случаев больше не будет. Господин Фено Стик уже осознал, что причиной такой неурядицы он сам и является. - Да, конечно. Но, что я должен ей? - Думаю, необходимо оплатить расходы на лечение госпоже Гура Хейси. Это всё. - Хорошо, но сколько? Все посмотрели на неё. - 2 миллиона. - Ты столько потратила? - Неужели ты не понял ещё, что этв порча на всю жизнь. Я, как тратила на это, так и дальше теперь буду тратить. - Зачем ты так? - Ну на платёжки. Посмотри во что обходится твоя скромная интрижка. Суммы были крупными. - А где ты лечишься? - В госпитале вашем королевском. Это вам всё бесплатно, а мы теперь, потерявшие здоровье, должны всю жизнь на медицину работать. - Ну, иди в другую больницу. - А ты там был? - Нет. - Жаль. Отец молча подписал вексель на 2 миллиона, и отдал ей.

После того, как он проиграл в суде, который сам же назначил, отец стал вести себя по-другому. Он стал культурно договариваться с одинокими женщинами о встречах, которые могуи и быстро закончиться. Первая ему отказала, а вторая сказала: - да, могу. Так, не на долго, для развлечения. Ну подумаешь, небольшое приключение в жизни. Она и относилась к нему с прохладой. Во всяком случае, подчёркивала это. А он начал носиться за ней всерьёз, хотя она ничего из себя не представляла.

Шли годы, и у меня уже было четверо детей. Старшему 7 лет. И, вдруг, папе захотелось выяснить все отношения в семье. Он начал с меня. - Знаешь, дорогая, я, конечно, не выношу серьёзных разговоров. но и не нахожу их не нужными вовсе. - Да, папа, я тебя слушаю. - Я начну с главного. Ты была у меня любимой, но не оправдала моих ожиданий. - В чём? - А в том, детка, что ты отказала мне в любви. - Когда? - А, когда ты захватила к себе Филадельфию. - Ты так это понял? - А, как же ещё понять? Я же не выгонял её из дома. А ты её выманила к себе. - Выгонял. - Нет. Я бы и дальше с ней проживал. Видишь, теперь она счастлива, а я одинок, как всегда.

- Да, папа. Ты, как всегда. Бедный, бедный. - Вот видишь, ты виновна во всём. - Да, а также и в том, что ты возглавил корпорацию в одном лице. - Ах, да. Прости. Конечно. Я это упустил из вида. Ты молодец, конечно. Хорошо устроила себе жизнь и на будущее. - Ты что-то ещё хочешь сказать мне? - Да. - Я слушаю. Он молчал. Пауза затянулась. Я встала, чтобы уйти. - Нет, постой. - Что ещё? - Я хотел тебя предупредить, что ты напрасно так ведёшь себя с мужем. - Как? - Ты же ему нагло изменяешь, а я этого допустить не могу. - Напрасно ты так. Игра не в твою пользу, папа. - Да? - Конечно. Он подумал немного. - Ты знаешь, что я тебе скажу сейчас? - Нет. - А вот послушай. Я был вчера на собрании клана, и они все решили изъять у тебя права на трон. - По какому праву? - Именно по этому. - Я тебя поняла, папа. Отчётливо поняла. И поздравляю с твоим дурацким трёпом. - Ха, ха. ха. Вот видишь, как это весело! - Да, действительно смешно. Только мне-то не страшно. - Почему же? - Потому, что мне нечего терять. Ты мне даже приданного-то не дал с собой сюда. Как была в халате, так меня и украли в нём. - Кто украл? - Муж, и ты об этом знаешь. Это при тебе происходило. - Ах, да, я забыл. - А мне тоже нечего терять. - Да, нечего. Кроме всей корпорации тепловых организаций планеты и прилежащих к ней территорий.

И вдруг, я увидела, как у отца вытянулось лицо, и он стал седеть. Он полушёпотом стал бормотать. - Как я не подумал об этом. Что же я сделал? Боже мой! И уже ничего нельзя поправить. Он уже в курсе. Я ему первому сообщил об изменах с Боби. Какой кошмар! Я себя сам закопал. На кой хрен мне нужна была эта Филадельфия? Я же помню, как сказал ей, проваливай куда нибудь, и швырнул в неё носком. Боже! Я потерял семью теперь. Но это ладно. Дети, может быть, простят. Но, что же теперь станет со мной? В науке я тоже уже в тупике. Выжит, как лимон на всех разработках. Боже, что же делать мне теперь? Я в ловушке.

Я сняла диадему, положила рядом с ним, и сказала: - это твоя победа. - Одень немедленно. Я добьюсь обратного. - Ты прекрасно знаешь, что решения клана не имеют обратного хода. Теперь я и Боби не имеем принцессуальности, и не можем иметь диадем на голове. - А я о нём ничего не сказал, а только о тебе.

- Жаль, папа, что ты не рассказал о себе с точки зрения труса и лизоблюда. - Я никогда таким не был. И даже мать говорила, что я совершенство. - Пока ты её не убил, как надоевшую вещь? И что ты в неё бросил тогда? - Когда? - Ну, когда привёл Анфину в свою постель. - Какую Анфину? - Жену Лимфия. Ну, того учёного. который изобрёл суперскоростные ходы, которыми мы и пользуемся сейчас. - Ах, ты и это знаешь? - Ты знаешь? Мне жаль, что я тогда была маленькой, и не могла выступить на собрании клана. А ведь, как бы было весело показать тебя во всей красе блядуном, с которого бы сняли корону.

Отец схватился за сердце, так как дела не имели срока, по законам планеты, и я могла бы дать эти сведения на следующем собрании клана, уничтожив его. Меня он не мог уничтожить до конца, так как я оставалась принцессой по роду матери, и к тому же, при наличии двойной принцессуальности с меня никто не имел права снять корону.

В этот момент подошёл Горинг. - Я всё слышал. Это ужасно, что вы делаете. разойдитесь, и больше не встречайтесь никогда. Папа, они просто в ссоре. По другому это не назовёшь. Надень корону, милая. Я тебе верю. Всё, пойдём отдыхать. А ты, дядя, перестань морочить всем голову. Как жили, так и будем жить дальше. Тебе-то что от этого хорошего, что ты нас ссоришь? - Я не могу. Меня же лишили. - Чего лишили? - Короны. - Ты что, шутишь что ль? - Нет, так папа сказал. - Где?

И ответил отец. - Пока ты бегал по девкам, состоялось собрание. Ну я висел там на планшете. Я видел, как какая-то дура крутилась возле тебя, толкуя, что она тоже из нашего клана, раз твоей фамилии. - Дядя Фено, я закую тебя в кандалы. Что произошло на собрании? - Я просто выступил в твою защиту. - А кто на меня нападал? - Никто. Я просто сглупил. Напиши заявление, и отзови его. как твою ошибку. И знаешь что? Прекрати лазить по чужим сверкам жизненных законов. Ты так живёшь, а мы так. И всё. Проверено было. Бобиони не оказалось в том доме, который ты указал, как место их любовных утех. А этих сводников я отстрелю от Кларэдэ. Мне этот подвес с княжеством твоего зятя Стива самому надоел. Какая-то странная отдельная часть. Живут без наших законов. Что делают, не знаю. - Но там моя дочь и внуки. - Я мне-то что? Она же не моя жена, которую ты обосрал оказывается. Я-то думал, что это о ком-то другом. Ну да, отрывался часто на дела мирские. Война там начиналась с соседями по планете. Воды у них нет. Вот и таскают у нас насосами со своей платформы. Как только ветер в нашу сторону, воды уже нет. Пруторий спросил: - и что? - Показал, что у нас атом есть. - И что? - И всё. Папа, не задавай глупых вопросов. Или ты, как дядя стал? - Нет, до него мне очень далеко, сынок. Мы с мамой в своём уме. Тебя не топим.

- А вы-то как подписали эти документы? - Я сам не знаю. Мама сказала, что Тутия не виновна. И я тоже. А ты крикнул, давай её с трона. - Я крикнул? Ну, машинально. - А, машинально?

Я спросила: - надоела тебе, Горинг? - Да, то есть нет. Я сам не знаю, но дети-то всё же на 50 процентов мои. Я их люблю, а им нужна мать. Вот и всё. Да, зря я тогда тебя украл у брата, и отец твой не защитил. Как-то странно всё получилось. Ведь знал же, что не любишь меня. Дурак какой-то был, прости. Ты, конечно прекрасна, и я счастлив, что с тобой бываю, но я понял, что ты никогда меня не полюбишь, как Боба. И ты ведь сказала тогда об этом открыто. Вот и получается, что сами виновны перед тобой и Бобом. Можешь идти к нему. Я тебя отпустил. Всё.

Я попрощалась с королём и королевой. Они заплакали. - Сынок, оставь её ради бога. Что она тебе плохого-то сделала? - Ничего, но держать её в тюрьме я больше не намерен. Вы что не видите, что она не любит меня. - Да, сынок. Если бы я появлялся в своей семье на одну ночь, меня бы тогда в молодости, казнили. А она только с бобом спала. Не помирать же от тоски одной и от неудовлетворений. Зато вон, четверо детей у него. Он же рядом всегда. - Нет, они мои на 50 процентов. Мать заплакала. - Сынок, это значит, что они все от Боба. То есть, наша генетика присутствует, но не твоя. - Надо и других проверить. Что-то вообще похожих на меня нет нигде. - Как это других? - Да у меня их уже с десяток наберётся, и все папа, папа, а схожести не вижу совсем. Здесь, хоть характер немного похож был, а там вообще ничего. - Ты и там не следишь за женой? - А когда? Их же две ещё. Плюс перелёт. У каждой по дню, по два. Ну и ещё одна есть, только очень маленькая. Она ещё ничего не смыслит, а я её уже зафрактовал. - Зачем? - За планетами, конечно. Она забавная такая. А хорошенькая, жуть. Но ей только 10. Надо ждать. Пока играю с ней в куклы, и азбуку учим потихоньку. А она сообразительная. Милая ужасно. Куколка!

Отцу стало не хорошо. - Какой кошмар! Ты что же, берёшь дитя в плен, под то же ярмо, что и когда-то Татутию? - А ты как думал? Как я планетой-то овладею? А она единственная в сертеции, где есть ядро. Ты думаешь попить и пожрать, папа. А мне дал разгребать всё дерьмо в космосе. Уж, как могу, так и гребу. А Тути больше не могу держать. Совесть мучает, и перед братом стыдно тоже. А эту херню я всё же отстрелю.

Отец находился в каком-то шоке. Прежде всего от себя самого. Он понял, что его принимают теперь за чокнутого, который отрезал свою ветку от власти, и подставил под смерть свою старшу дочь с детьми, которая не забывала о нём никогда. В княжестве было изобилие диковинных плодов, которыми она снабжала его постоянно, присылая дельтопланами (самолётами) и стратокорами (вертолётами). С мужем постоянно встречались с ним, и заботились в болезни. Так же, как впрочем и я. Поэтому его предательство было невыносимым. Но я собралась, так ка понимала, что мы все теперь попали, благодаря отцу, в негожество. И с нами могут расправиться в любое мгновение.

Я позвонила Филадельфии, и приказала срочно собрать мои и детские вещи. Все до единой, и очень быстро, особенно золото. Затем я позвонила Бобу и Ингри со Стивом по единой связи, и сказала пора. Стив дал всем своим, кто обитал на платформе, команду к срочному вылету на подготовленную ранее планету. Он её долго искал, ту, что с тепловым ядром внутри. И, наконец, нашёл на дальних рубежах, в другой сертеции, которая была параллельной. Проход туда был опасным, через всасывание огромной дырой, но многолетний труд учёных дал свой прекрасный результат. К тому же за 10 лет подготовки к переселению Стив постепенно перевёз на Зарю все природные и технические средства. А в первую очередь, медикаменты в холодильных установках и вооружение.

Я бросилась в казну, поеимая, что там нам понадобится много золота, так как планета до нас была необитаемой, а значит чего-то не будет хватать. И станем покупать что-то у аэронавтов на развозе. В той сертеции их было много, и много освоенных планет вокруг. Там находились охранники. Им я и приказала наполнить пять сундуков, которые стояли ещё пустыми, золотом из других сундуков. Один спросил, зачем? - Я объяснила это тем, что их надо будет переправить по делам межпланетарной помощи на вновь освоенную планету. - А чей приказ? - Это приказ вашего короля. - А, тогда давай. Загружаем. И они наполнили лопатами эти огромные ёмкости, и на движущихся тележках, вывезли их наружу с заднего крыльца. Туда я вызвала крыкора (огромный вертолёт, грузовой). Туда же слуги отнесли все мои и детские вещи. Я задала программу полёта, и вылетела с детьми в княжество Стива Кустое. Туда же прибыли Боб и его охрана с семьями. Один корчился от боли. И уже в полёте ему профессор медицины сделал операцию, удалив аппендикс, который растёкся. Она длилась 8 часов, но прошла успешно. Гариет был спасён.

Как только я прибыла на платформу, все не сговариваясь, бросились выгружать крыкор, но пришлось подогнать тележки, так как у меня накопилось много золота, в виде подарков, и ещё для дочери, малышки Эли. То есть шестой сундук. На погрузку тоже ушло какое- время. И, когда мы уселись в космопланы, и всё затихло на платформе, все услышали звяканье металла. И мы поняли, что идёт подготовка к отстрелу платформы от планеты. То есть фактическое уничтожение.

У военных возникло ощущение из-за тишины, что на платформе никого нет. И они стали прислушиваться, бросив подготовку к действиям, тем более им этого не хотелось. - Знаешь, командир? Я бы не стал спешить. Возможно Горинг просто хочет напугать здешнюю публику, и присовокупить княжество Кустое себе. Возможно обойдётся и без расправы над невинными. - Я тоже так думаю. Там у них сады благоухают. Зачем такое добро терять? Это надо быть дебилом последним. И потом, возможно это тоже какой-то баланс. Учёные не расчитали пока. Болтается и болтается рядом. А может, кувырнёмся без неё. - Ну да, это страшно. Что будет-то дальше? Что ж он за дебил-то? - Ну да, последний. Ему даже себя не жаль. Нет опаски. - Ну да, не жаль. Командует с Сахары. - Да что ты? - Вишь орёт, чего затихли, оттуда. - Дурак последний. Говори, готовимся. И стали тянуть время.

Мы тихо взлетели, и они нас увидели, но не доложили Горингу. - Давай доложим. - Дурак что ль? По своим стрелять? Они и так делают ноги отсюда. - Доложи, что никого нет на планете. - Это можно, но не сейчас. Им надо скрыться из виду. - Хорошо, но ему кто-то уже доложил, что они улетели. Вон орёт, расстрелять всех. Но его команды никто не выполнял. не единого выстрела.

Тогда он заорал: - начать отстрел или я вас всех посажу. - Мы можем уже, конечно. Техника готова, но ты лишишься урожая сразу на три года, ну и, конечно, нас может колыхнуть сильно, если не повернуть, ну или перевернуть. - Ну и пусть. Пускай всё летит к чертям собачьим здесь. Наелся я ваших здешних бабёнок дурацких. Пора к другим перебираться. Понятно вам? - А мы-то тут при чём? Вот и выясняй с ними отношения сам. Не можешь иметь трёх сразу, имей одну, тем более, что она самая лучшая, а ты говно, понял меня? И это я тебя повешу, скотина. Ты разберись со своими бабами, и не вмешивай в свои игры всех нас. Это не война, дурень. Здесь не враги, а пустошь, понятно тебе? Вообще нет никого на платформе, даже животных. Ни одной кошки и собаки.

Наконец до Горинга дошло. - Как нет? - Вообще никого. Только сады цветут. Понимаешь ты нас или нет? Кого отстреливать-то? - Я не понимаю. Как нет? И моей дома не нашёл. Думал, что напугал, и она смирится со мной, но не тут-то было. А где же они? - Ты хоть отцу сообщи. Он же умрёт сейчас. - Нет. Он очень жестокий. Хуже меня. Уж как они его любили и заботились о нём! Я не знаю, что его сподвигнуло так поступить с ними. Я бы таких детей никогда не отпустил от себя. Это сплошная забота и тепло от них. Вот у меня таких нет.

- А ты бы мог иметь и ту и другую, да только хуй чесался по другим. Это была бы сакраментальная королевская семья,как у твоего папы с мамой. Но нет. У на Горинг особенный. Блудливый пёс. Блядун, снимающий короны за блядство. - Дурак, у неё ни одного дитя нет от меня. Все от Боба. Значит умён брат твой, что такую красотку от себя не отпустил, и по чужим постелям не трахал баб-то. Вот молодец. А знаешь, я ему завидую. Никогда бы такую красавицу не отпустил. Это же просто прелесть! Чудо какое-то!

Горинг заплакал. - Иди к чертям собачьим. Давай отстреливай. - Ладно. - Не ладно, а слушаюсь. - Слушаюсь, погубить планету сейчас же.

- Слушай, этот мудак не угоманивается. Что делать будем? Повесит он нас. Со своей расстался, а на нас злобу сорвёт. - Хорошо, что хоть ей уйти дали, да и всем жителям. - Слушай, давай зарядим мелкашём, и произведём малые выстрелы. Ну так, штучек десять-двадцать. - Зачем это столько. Давай только один, а потом в воздух пальнём все. Скажем, что не получилось ничего. - Давай. И они произвели малый выстрел. Раздался грохот из центра Кларэдэ, из её пустоты, и оттуда пошли волны возмущения. Началось Кларэдэтрясение. Полопались трубы отопления, и вырубилась световая панорама. Стало темно. Во многих местах наступили заморозки.

- Чё дальше не стреляете, дураки? - Знаешь что, придурок! Я тебе по твоему приезду самолично бошку откручу. Уж лучне бы твой Боб планетой-то руководил, так же хорошо, как и ебёт твою жену. А ты, скотинушка, ни на то, ни на другое не способен. Понятно тебе, тварь. Наконец Горинг испытал испуг. - А что там? - Вот прибудешь сюда, твоё хуёвое величество, узнаешь. И командующий всеми войсками маршал Горвард, отключил связь.

Так, кто там у нас в подразделении сегодня? Постройсь. Быстро за мужьями, жёнами, родителями, собачками вашими на краджиках. Всех сюда, на платформу мигом, пока ходы не снесло.

- Посмотри, Биг. Это было что-то уникальное. Планету тресёт, а платформа устойчива. Какой же он придурок, этот Горинг. - Горвард, мы уезжаем? - А ты как думаешь? Мы теперь виновны в разрушении планеты. Нас теперь, мой любимый генерал, четвертуют. Всё, хорош болтать. Выполнять команду. Видишь, у них один звездолёт остался. - Сейчас кого-нибудь из авиаторов вызову. - Да вызвал уже. - Кого? - Штатри. - Ужас. Я боюсь его. - Хватит, сказал. Опоздаешь, ждать не стану. - Слушаюсь.

Все собрались мгновенно. Рушилось всё техническое оснащение, а ходы Лимфия оставались целостными. По ним и произошёл сбор. В запасном звездолёте всё было настроено и учтено вместе с заданным курсом полета, поэтому все они прибыли к нам.

Но генералиссимус авиации Штатри, медлил со взлётом с платформы осознав, что лететь нужно в паралельку, как он выразился. Такие полёты считались невозможными, и он на всякий случай попрощался с женой и детьми. Потом сообразил связаться с нашим пилотом. - Генерал Бусси, я лечу по заданному вами курсу. Не пугайтесь. Мы ищем спасения а не войны. Здесь случилось сильное сотрясение, и мы с семьями спешим за вами, так как поняли, что вы нашли область спасения в космосе. - Да, это так. И не бойтесь прохода. Мы уже преодолели его успешно. Техника подготовлена к этому очень хорошо. Проскользнёте, как мышка в нору. - Понято. - А что там случилось-то? Всё спокойно же было вроде. - Да Горинг свихнулся. Об остальном по приезде расскажем. И лучше, если это сделает маршал Горвард. - А что, он тоже с вами? - А как же? Ему первому бошку этот ублюдок и снесёт. - А за что? - За то, дорогой, что вас выпустил. - Понятно? - А, да. - Да и генералу Бигу за это же. Им была поручена операция по отстрелу. Они её сознательно провалили почти. - Как почти? - Ну так, один снарядик шуранули, так там такая буча началась, вплоть до заморозков. - На почве? - Везде, дорогой. Жители оковалками лежат мёрзлыми, целыми кучами. - А вы-то как спаслись? - Ты же знаешь, у нас есть дома и отдельные системы. Но света нет нигде. Техника, считай, вся погибла. Всё в заморозке. Как, кстати, там с отоплением у вас? - Ядро имеется и два светила дневных, и два ночных. И все греют. - Наконец-то. Но мы без вещей совсем. Примите. Сейчас, королеву позову.

Я, конечно слышала их разговор. - Мэм... - Не продолжай Свик. Я слышала всё. Там под креслами имеются пледы. И есть лекарства в каждом отсеке. Покажи всем. Лететь долго. Примерно 10 часов до входа в другую сертецию. А там рукой подать. Полтора часа и вы на месте. Еда в холодильниках. Как разогреть, знаешь сам. Не мне тебя учить.

- А, ты об этом? Да, я молодец в том, что научил тебя использовать летающую технику. Хвалю себя. Знаю всё. Люблю тебя, моя королева. - Да, но всё же, примешь нас? Я не один. С женой и детьми. - Да, несомненно. Армия нам нужна. - Ну всё. Я спокоен. - Можете все поспать. Звездолёт стоит на автопилоте. - Понято, мой командир.

- Отбой, ребята. Можете поспать. Нас примут. Армия нужна. - Фу, наконец-то. Теперь всё ясно стало. А то шуранулись, а что происходит не знаем. Всё, спим спокойно. - Пледы под сидением берите. Жрачка в холодильниках. - Покажи, как разогревать-то. - Пошли на хер. Сами разберётесь. - А ты чо, понервничал тоже? - А ты думал? Иди поговори с минуту с королевой. Я аж вспотел. - Ты чо, я обосрусь сразу. Мне нельзя. - То-то, дурень. Сиди в своей пехоте, и не перди. Воздух в аппарате не надо портить. Все захохотали, и расслабились. - Успокоительное берите, а лучше снотворного немного шураните, но не более одной штуки. Понятно тебе, дурень? - Ладно тебе. Надоел уже поучать. Я, между прочим, тоже умею вот эту штуку завести. Меня отец, тоже, кстати, маршал обучал. - На метле летать? - Ну давай докажу. - Давай. Горвард подошел к пульту управления, и нажал все кнопки для взлёта, и они взлетели наконец-то. - Вот так-то, понял? А кто-то, такой грозный, в штанишки наклал. Да, генералиссимус наш прекрасный. - Дурак, прекрати, а то моя жена к тебе перейдёт. Гляди, как смотрит на тебя с восторгом. - А что? Она прекрасна. Пойду ей воды принесу, а то мне кажется, что она замёрзла. - Да...и похолодней. - Дурень, отстань со своими подъёбками. Заебал уже. Рули лучше вон, а то в пехоту переведу. У меня с королевой роман, что б все знали. - И что, серьёзно? - Конечно. Во всяком случае с моей стороны. - А, с твоей только? - Ну, не всё сразу же? - А, да. Пехота же. Понятный фиг. Раз два, и готово, но только мимо. А вот в платформу пальнуть, так это мы запросто. - Это не мы, а упырь.

Так с шутками, в хорошем настроении, они и прибыли к нам. Разместили мы их сразу. И они были в полнейшем восторге от того, что они увидели. Их изумила природа, которой они никогда не видели. Целый океан воды, с прекрасным белоснежным песчаным берегом. Это их просто поразило, после унылых лужиц, собирающихся в ложбины после дождя. Ну и растительность, конечно. Мы не видели на Кларэдэ пальм и огромных кактусов, манго и чая. Мы не знали даже названий растений, которые там произрастали. И, наконец, мы все попали в рай.

И только, где-то, через часа три, я услышала перепалку. Орал Свикент Штатри на Бусси, нашего пилота, с которым связался перед полётом. - Ты, тварь такая, чуть не загнал нас в могилу общего назначения в саркафаге в виде нашего же космоплана. - Ты дурень, что ль или шутишь? Я всё сказал, что нужно. - Да? И о главном тоже? - А что там главного было? - Ты не сообщил, дубиноголовый пучеглазый старый пердун, что забыл задрать заглушки от прохода в дыру. - Да ты сам дурак. Я собственноручно их задраивал никому не доверяя. - Да? А это ты видел? И Свик показал обмороженные руки. Бусси ахнул. - Неужели я забыл это сделать на запасном корабле? - Боже, боже! Хорошо, что он остался на платформе. Мы же погибли бы. - Ты идиот? Вот он стоит перед тобой тот корабль. - Ах, да. Какой ужас! Я чуть не сгубил вас. Вот и прикрывай твою жопу, а ты в могилу сведёшь. - Ну прости, дружище. Я, ей богу, просто забыл видимо. Неужели забыл про него? - Ну да. Я подсчитал, наверное, всех, кто летит, и подумал, что он не нужен. Ну, да. И не вспомнил даже. - Ну, да. Свою задницу спас, а мы так проболтаемся, подумал ты с кондачка-то.

Я подошла к ним. - Отставить ссору. Свик плюнул в Бусси. - Если бы не она, вот наша королева, то нас бы здесь не было. - Как это? Она-то здесь при чём? - Она и догадалась, когда началась излишняя торбулентность, что всё дело в заглушках. - А откуда она знала? - Я её сам обучал. - А ты-то почему не догадался? - Ты сказал, что абсолютно всё подготовил. Вот такое доверие было у меня к тебе. Сейчас оно кончилось, и больше его не жди. Всё.

Я приказала им разойтись, и больше эту тему не вспоминать, а Босси объявила трое суток домашнего ареста, на что Свик обиделся. - И только? Это за наши-то жизни? Я объяснила, что здесь свои законы. Про те, что на Кларэдэ, необходимо забыть. Есть определённые обстоятельства, при который генерал Бусси мог и намеренно не задраить заглушки, и вы все военные, как никто знаете о них. Ему был дан приказ сохранить жизни всей нашей семьи. Он это выполнил, и за это будет поощрён. Если ты Свикент не согласен с чем-то, что я сейчас обозначила, говори сразу. И он впервые промолчал. - Я всё понял. Конечно, за вами же могла быть и погоня, а таких кораблей у Прутория просто нет. Значит Бусси намеренно не задраил заглушки на запасном корабле, видимо даже машинально, так как не помнит, что я с него требую. Всё. Отмена темы. Паритет.

На следующий день я приказала всем построиться, и объявила наградительный режим. - Награждается Стив и Ингри Кустое за отважные экспедиции с риском для своей жизни в освоении планеты Зоря, и подготовку на ней жизнидеятельности, Великим крестом героизма и знаками почёта в деле развития космопланеризма. Отдадим должное королю и королеве нашего клана, так как Ингри Кустое является моей сестрой, а Стив Кустое является моим зятем. Прошу всех отдать им честь снятием фуражек, и возложением их на левую руку.

Этими же наградами отмечается генерал Бусси Стоян, с выдачей премии суммой 10 тысяч золотом. Бусси немного закачался от счастья, но жена его поддержала, взяв под руку. - Держись, дорогой. - Ага. Так же наградила его помощника, так как они вдвоём и крутились, как белки в колесе, чтобы спасти всех нас. Это были братья Стива. Второго звали принц Горд.

Далее, по списку я наградила всех, с вручением денежных премий. И, когда последней получила награду медсестра, за ассестирование на операции в сложнейших условиях, с денежной премией в пять тысяч серебром, она как-то странно улыбнулась, и начала падать в обморок. Док её привёл в чувство. - Ну что ты, родная? Я ж с тобой. Ты радуйся. Что ж ты падала? - Я таких денег во всю жизнь не заработала бы. - Ну вот видишь, как всё здорово! Я и сам едва на ногах держусь от такого счастья-то. А ты, моя дорогая, готовься к свадьбе. - Зачем? У меня нет жениха. Теперь есть, и это я. И все захлопали в радости за них. Она улыбнулась, и отключилась. - Гассия, Гассия, детка! Я с тобой, я здесь. И просто побрызгал её водой. Я приказала: - вольно, подойти к флагштоку для получения премий.

Все получили деньги, но не разошлись, а встали в строй, и хором трижды прокричали. - Виват королеве! Затем они прошли строем, и каждый отдал мне честь.

Дома мы стали думать, кому присягнёт армия. Сестра сказала, что мужу, конечно. А Боб прошептал: - но это уже состоялось. И представьте, что будет, если у них теперь отнимут эту присягу. Они уже Татутии отдали честь, пройдя строем мимо. Вы подумали об этом? Стив признал. - Да, правда, это произошло. Но планета-то моя, и мы объявлены Татутией властью. - Да, и это правда.

Сестра сказала. - Мы не станем ничего делить. У всех у нас есть авторитет среди своих, а их две половины. Одна от нашего княжества, а другая от Кларэдэ. Вот давайте так и обозначим. И поставим четыре трона. Кто за, поднимите руки. И все подняли.

К нам часто залетал пилот Альфа Сбру. Он, можно сказать, жил в космоплане, занимаясь коммерцией. И, когда от нас ему пошли заказы по строительству жилья из стекла, что было очень выгодно для него, он присвистнул, и весело произнёс: - вот это я удачно влетел! Никому больше не скажу об этом месте. С его помощью мы построили на планете 92 роскошных дворца в двадцати милях друг от друга по побережью. Многие не хотели такого стиля, и стали жить в домах, сплетёных из бамбука. И это тоже выглядело очаровательно. Разместились все прекрасно, а затем мы построили государственные учереждения. Прежде всего это были медицинские центры, а потом уж школы, детские сады, салоны красоты, швейные мастерские, мельницы, пекарни. Другие объекты были просто не нужны.

Мы привыкли к Альфа, как к негоцианту. Но, однажды, он стал и почтальоном, привезя письмо от моего отца. " Дорогая дочь! Мы здесь пережили страшнейшую катастрофу, и я долго болел думая, что вы погибли. Но, однажды, мне брат рассказал, что вы где-то в космо нашли приют. Я подумал, что улетели назад, на моё место рождения. Но брат меня переубедил, так как ему сын рассказал, что летал как-то со Стивом в дыру, где существует рай в виде прекрасной планеты. Я был этому несказанно рад. И за вас, дорогие мои, и за ваших детей. Я могу, конечно, признать себя виновным во всех происшествиях, но не очень-то хочется вспоминать жуть, которая тогда хлынула на нас всех, в результате попытки отстрела планетарных крыльев, а главным образом, одной платформы. Теперь, конечно, мне никто не привозит фруктов и овощей оттуда, которые я так любил. Некому также и позаботиться обо мне, когда я болен, и насмешить, да и укорить тоже. Я совсем одинок и стар. Я никогда не забуду вас и всегда благодарю богов за их щедрость в ваших лицах. Но теперь, когда я не так молод, я прошу помощи у вас, дорогие дети. Заберите меня к себе на планету любви и счастья. Вот и всё. Скучаю по вам и люблю. Ваш папа, Фено Стик."

Я прочла письмо семье. Ингри горько зарыдала, и Стив быстро вывел её на воздух, подливая лимонада. По дороге махнул отрицательно рукой. Боб устало, и вдруг басом, прохрипел: - я, конечно, не зверь, но скажу твёрдо, нет. Я спросила: - почему? - Неужели ты не понимаешь? Он же сразу всех сюда притащит. Вероятней всего, они и сговорились там. Начнётся тоже самое, что и на Кларэдэ. Я просто уже не вынесу этого. Они нам и здесь все нервы выдернут, и мои, и твои. - Но здесь же нет отопитнльной системы. - Но есть сама власть. И, прежде всего, они не станут её делить, как мы, нежно и устойчиво, а просто сбросят нас за ненадобностью, и отберут последнее, если не жизнь. Они все такие. И им наплевать на родство. И ты это, как никто другой уже поняла, так как имела. Да и я тоже. Он ведь, и его гнусь, я имею в виду Прутория и Ясну, ну и их говнюка, конечно, меня с самого начала сбросил.

- Что значит сбросил? - А то и значит, что, как тебя увидел, объявил меня никем. Я сразу перестал быть принцем, а твой отец по шапке получил. - Как? - А так. Он ведь, этот маленький и гнусный упырёныш, твою и папину корпорацию, официально на себя оформил. Так что у твоего папы нет ни гроша за пазухой с тех самых времён. Понятно тебе, дорогая?

Как только он произнёс последнюю фразу, меня затошнило. - Дорогой, я прошу тебя больше никогда не говорить со мной в таком тоне. - А что я сказал-то? Я успела сорвать какой-то лист с дерева. Меня вытошнило. - Пойдём, детка, я тебя умою. Ты не обижайся. Я ведь в другом смысле, по доброму, но я всё понял, и никогда не произнесу её больше. Хорошо, дорогая? - Да.

Я упокоилась, и пошла к Альфа, который весело резвился с девчонками, купая из в синем дожде брызг. - Ну что, написали ответ? - Нет. Ответа не будет. - А что передать-то? И я услышала слова Боба, который оказался сзади. - Передай этому лжецу огромнейший приогромнейший горячий привет. - Это всё? - Да, а что нужно ещё старичку-то бедному? - Чего? - Ну он так пишет. - Не знаю. Я видел его сам, и письмо он мне отдал сам. Выглядит великолепно, и с ним какая-то молоденькая актрисочка. Вот, на вашу дочку похожа. Ну, немного постарше, конечно. Лет 12 ей наверное. - А почему ж тогда актриса-то? - А играть умеет с детства. При мне говорила, что она принцесса с какой-то планеты. А хорошенькая, спасу нет. Просто куколка!

Я поняла, кто это. - Это действительно принцесса, но она не его пассия, а Горинга. Видимо взял на воспитание или украл. Альфа озарило. - А, я помню эту историю. Летал, как раз туда. Её отец, знатный король, много вещей заказывал всегда. И вот однажды, он рассказал мне, что его дочь украл какой-то дурень, думая о свадьбе с ней, в которой я ему отказал. Он расчитывал на мою слабость по любви к дочери, а я сделался каменным и надменным. Подумал, что не получит он моей планеты. И вот тогда я предпринял атаку на его планету, и завоевал её. И теперь эта цивилизация тоже моя.

Боб обалдел. - Что? Он никто там, и эти упыри тоже? - Они теперь его слуги. Где-то похоже на их правление, но на самом деле, ими и управляет та маленькая девочка, по имени Жаноэ. По всем сводкам межпланетных рядов так и прошло тогда. Он появился на видеоканале, и чётко обозначил, что теперь является королём, а его дочь принцесса Жаноэ будет приемницей его на планете Кларэдэ раз и навсегда. Когда первая оторопь спала с Боба, он попросил Альфа привести новости о его родителях. Он пообещал. А я поинтересовалась. - Почему папа-то с ребёнком бродит везде? С этой Жаноэ? - Я узнаю.

И он привёз дальнейшие новости. - Ну вот. Докладываю я вам все новостишки о ваших близких с планеты беды а не страсти. Только не палать в обмороки. Надеюсь, вы крепкие. Боби сказал: - конечно, видимо думая, что его не коснётся. - Ну первое, Боб. Он вздрогнул. - Что? И у меня что-то? - Нет. У тебя вовсе ничего. - Почему? - Да потому, дорогой король, что твоих нет уже. Боби замер. - Я расскажу, а ты прими успокоительное. Я быстро сунула ему в рот таблетку из аптечки. Он выпил.

Ну слушай. Был один пасьянс у твоего отца с какой-то молоденькой блядью. На вид, лет семнадцати отроду. Но, на самом деле, ей было наоборот, то есть 71. И вот, когда прогремел тот гром, от которого вы все и бежали с планеты утех дурацкой, он и бросился бежать к ней, дабы спасти от наступившего ледникового заноса свою вдоль и поперёк перерезанную пластическими хирургами любовницу. А мама твоя решила, что надо бежать за ним в какое-то укрытие. Она схватила плед, и бросилась за ним. Встала в ход, и пробормотала, по стопам мужа. Её и вынесло на четвёртую часть куба, где не было сотрясений вовсе. И мама удивилась тому, что её муж, не являясь научным деятелем, догадался о таком явлении. Она бросилась к нему с поздравлениями о спасении, и начала осыпать его похвалами. А он махнул на неё рукой, и прошипел как-то жутко: - пошла вон. - Ты что, дорогой, перенервничал? - Я знаю, что делаю. Ты зачем побежала за мной? - Ты мой муж. Куда ты, туда и я. - Я тебя уже давно ненавижу, и жил с тобой только ради сына. Теперь я хочу с тобой расстаться. Понятно тебе? - Да, вполне. Я не стану тебе препятствовать. Нет сына, нет семьи. - Вот именно. Это так. Только не мешай мне здесь. Иди, живи в другое место. - Хорошо. Она заплакала, и ушла. Папа твой подошёл к дому своей старушки молодой. а там уже другой обосновался, что поближе жил.

- И что же дальше? Папу хватил инфаркт, и он умер, недождавшись помощи, которую ему просто не оказали. - А мама? - А мама пришла в отчаяние, и её увезли в психиатрию. Кто-то вызвал. И она сейчас там? - Нет. Когда всё угомонилось, и Фено Стик, которого подняли с больничной койки, исправил систему теплоснабжения с группой своих специалистов, он же и забрал её в королевский госпиталь. Она там пролежала полгода. Затем ей сказали, что её сын жив, и живёт на чудесной планете с женой и детьми, надеясь поднять её пыл к жизни. Но, вместо радостного и восторженного состояния, она испытала какой-то внутренний стресс, и мгновенно умерла.

Бобиони поблагодарил Альфа, и ушёл во дворец. А тот спокойно и чётко продолжал. - Теперь о вашем папе. Он был избран советом вашего клана на роль воспитателя малютки, так как ему это лучше всего удавалось, растить дочерей. И у него появилась обязанность гувернёра у малышки принцессы. Так он с ней и возится целыми днями, объясняя все события, происходящие вокруг неё. Но у него есть очередная подружка, и для себя он всё таки живёт на широкую ногу. Он сблизился с новым королём, который его постоянно благодарит за дочь, и посылает ему денег немерено, и даров кучу. Он у него в чести, и даже отдал ему титул короля, так как девочка заплакала узнав, что он не король. Так что, главным лицом государства теперь является Король Фено Стик, твой папа, который решил прикарманить твою планету себе. - А это-то ты как понял? - А вот как. Он мне сам сказал об этом на мой вопрос: - зачем тебе всё это? Ты что, двадцать жизней себе намерил? - А тебе-то что? - Ну и жаден ты! Уф, кошмар! И здесь корольком заделался, и туда хочешь руки запустить. Да, я о тебе был лучшего мнения. А он ответил. - Я нахожусь при определённой должности, и я всегда думаю только о собственной выгоде. Если здесь случится ещё одна протечка воздуха из центра пустоты планеты, мы все погибнем, а я останусь один на Кларэдэ. - Ты что несёшь? То все погибнем, то ты останешься. Странный ты какой-то. - А вот и нет. Я просто знаю, о чём говорю. Я-то себе, как раз, создал личный оазис, о котором никто не знает ещё. Я всё таки докопался до устройства ядра планетарного уровня. И я могу спать спокойно. У меня всё есть, и даже смерть не страшна от холода. А вот другие такого счастья не имеют. Вот так-то. - Да ну, что-то ты приврал маненько, мне думается. Я тебе не верю сейчас. Это бвло бы сверх открытием. Ты не мог. Извини, но нет. - Нет? - Нет, и всё.

- Подожди, моя прекрасная Жаноэ. Я тебя провожу в игровую комнату, и немного поговорю с этим мужчиной. Ты не против, малышка? - Нет, мой любимый Феочка. Я послушна тебе, мой дорогой папочка. - Умница моя, красавица! Иди, мой ангел, играй всласть, а подружкой я тебе выпишу Кларис. - Нет, не надо. Я её не люблю. Лучше Боба. Боб на охоте. Он пообещал притащить для тебя чёрную лису. - Ах, как интересно! Я стану ждать его. - Хорошо, дорогая. Я скоро буду. И он позвал Филадельфию. Девочка радостно бросилась к ней.

Мы поехали к нему, и папа ваш оказался на самом деле конгениумом во всех смыслах этого слова. На его территории находился оазис, и на просвете почв он показал мне это самое ядро. Я был удивлён до крайности, и даже захотел у него погостить, как у вас тут. Понежится в воде тёплого озера, и полюбоваться на павлинов. - Зачем вам всё это одному? Надо для всех сделать. - Однажды, юноша, я сделал такую глупость, но что я получил взамен? Вот я уже сед и не так молод, а ничего не имею почти. Живу на подачки нынешнего правителя и его дочки. Вы думаете мне это здорово? - Но вы же счастливы здесь? - Да, но я не имею уже никакого задора к этой деятельности. Вот, произвёл эксперимент, и с этим всё. - А можно я у вас останавливаться буду иногда? - Нет. Если вы, то и другие потянутся, а мне этого барахла не нужно.

- Барахла? Вы так о приезжих что ли? - Нет. Об авиаторах. Разносят разные слухи, как вот вы, а толку никакого. - Понятно. Значит, без меня бы вы запросто смастерили это чудо, верно? - Нет, конечно, но всё же. - Знаете, в чём ваша самая глубинная ошибка, профессор? - Ну и? - А в том, что вы неблагодарны ко всем, кто вам встречен на пути. И, кто бы ви ни были, вы не имеете права унижать тех, кто вам даётся в помощь. Вот и всё. И знаете, что он мне ответил? - Что? - А то что? Я даже опешил. Посмотрел на него уже очень строго. Я не понял вашего вопроса. Он продолжал в том же духе. - А, испугался? - Кого? - Меня. - Что? Нет, ну вы очень странный. Прощайте. И я резко ушёл, так как понял, что он очень подлый, и на этой основе у него всё и зиждется. А к такому повороту я не привык. Думал, общаться с ним легко, и он понимает то, что говоришь прямо, но это не так. И вот вам мой совет. Никогда не пускайте это быдло в своё житие. Никогда. Исподволь испортит всю жизнь. Я таких встречал, но до такой степени дрянь! Аж плохо стало от него. Появилась какая-то оскомина. Я и ребят всех предупредил о нём. И только один стал к нему летать. Ему очень деньги нужны были. Проигрался где-то на игровых полях вдрызг. Вот так-то. Подонок ваш папа, королева моя.

Я позвала казначея, и стала расплачиваться с Альфа, но он денег не взял. - За почту не беру. Тогда я предложила ему ночлег и отдых. Он повеселел. Вы знаете, мы с женой очень много летаем, и нам очень бы хотелось пожить, хоть немного, здесь. Это можно? - Вы имеете ввиду переселение? - Да, конечно! Я просто боялся спросить. - Ну, только ваша семья. - Хорошо. Родителей можно навестить. Я, жена и двое детей, таких же, как у вас сорванцов. - Договорились. Отдыхайте. В два по полудни обед. - И обед будет? - Ну вы же гость пока у нас. - Ура! Я в гостях у прекрасной королевы! Вот твой мудак-то правильно сгорел. Он не достоин вас. Ой, извините. Я машинально спросила. - Какой мудак? Ой, и что там ещё? - А вы не знали о Горинге с тех пор? - Нет. - Ну слушайте.

- У него были тёрки с тем королём, который отец украденной девочки. И он объявил его персоной нон грата, то есть не въездным. А поскольку у того-то 10 планет, за которыми женатый женишок и гнался, воруя ребёнка в жёны, ваш бывший и оказался в зоне изоляций на планетарном уровне. Одна из жён ринулась к нему, так как Горинг перестал их посещать, а другая развелась с ним. Но, когда и та увидела, что он живёт в вашем режиме, без озёр, рек, морей и океанов, как на простой платформе тонкого качества почв, то развернула свои оглобли назад на Скорху, где цвели сады и пели птицы в постоянно распускающихся цветах. Но она не уехала просто так, а оставила ему записку. " Да, дорогой! Я думала замужем за тобой буду, как за стеной. Такое впечатление ты всегда производил на меня. Но я ошиблась. Ты оказался просто нищим и ещё свиньёй неблагодарного порядка. Вместо радости встречь, ты мне подарил одни огорчения. И, лучше бы я не прилетала к тебе вовсе. Что же ты наделал с нами и нашей любовью, дорогой? А теперь прощай. Я забираю детей, и улетаю на Родину."

Горинг вернулся через час с охоты, и нашёл записку. Разъярившись, он велел догнать эту несчастную в рубежах его планеты, и повесить за наглое и непристойное поведение для его жены. Его родители подписали вердикт. Он послал за ней 10 кораблей, и они развернули её космолёт, но уже в чужой территориальной, что и зафиксировали радары. Поскольку Горинг не имел права нарушать границ, из-за его изоляции, за ним пустился патруль из десяти гончих (судебные исполнители).

Его жена ничего не знала, так как пилот ей не сказал о возврате на Кларэдэ. Она радостно вышла из космоплана, и поехала домой на подвесной ленте. Там её и встретили охранники. И она, вдруг, поняла, что её вернули принуждением, а значит будет что-то страшное. - Ты зачем сбежала от меня? - Я не сбежала, а поняв тебя, просто решила удалиться. - Вот как? И что же я такого сделал тебе плохого? - Ты сам ничего, а вот твоя мать многое. - Да? - Да. А ты даже меня не защитил от неё, да и от папы тоже. - И что они тебе сделали? - Они подделали сведения об анализах ДНК моих и твоих детей написав, что они твои только на 99 и 9 десятых процента, а не на сто.

- Ты с ума сошла что ли? Это и есть на 100. У любого врача спроси. Ну пригласи их. - Это ты из-за этого меня бросила? - Я ещё раз повторяю, что тебя не бросала, а просто уехала на время, чтобы ты немного одумался на счёт меня. Я одна сижу целыми днями, а ты бегаешь по каким-то б. Вот и всё. Я на тебя обиделась, так как храню тебе верность с самого начала, а ты, как оказалось, идиот полный, раз не ценишь этого. Я бы уже давно могла и замуж выйти ещё раз. Мне положено 8 мужей, а я только тебя знаю всё это время. Понятно тебе это? - Вполне. И ты думаешь, что ты не надоела мне за эти годы? - Как это надоела? Я мать королей, детей твоих. - Вот и занимайся ими. Что ты ко мне-то ползаешь в постель?

- Ты рехнулся что ли? Я такая же королева, как и ты. И если ты думаешь, что этот возврат меня на Кларэдэ тебе просто так обойдётся, ты ошибаешься. Папа тебя не простит никогда. - Да? Я сообщю, что произошёл несчастный случай. Ты случайно запуталась в своём шарфе длинном, который ты так любишь. Что, нечего сказать? - Ты что, убийца? - Я, да, когда мне наступают на пятку. Ты что мне за писульку оставила? Какая-то чёрная бумажка. Я что, должен родителей убить, вместо тебя? - Почему убить-то? Ты рехнулся или слов уже нет, чтобы всё выяснить. - Ты сама от слов перешла к действиям. - Я просто сделала то, что ты хотел, чтобы не ползать к тебе в постель.

Горинг повернулся к секретарю.- Пишите. Казнить немедля мою жену и всю её свиту. - Как? - Просто. - Каким способом? - Повесте дуру. - По наминации? - Нет. Из петли не вынимать. Пусть болтается на ветру со своими справками, где чётко выражено, что эти дети не мои, а она блядь.

Ясна упала без сознания. Пруторий покрутил у виска, и показал рукой на Ясну, мол что ты с матерью сделал? А Горинг сказал с металлом в голосе: - ничего, к вечеру очухается. И охрана потащила беднягу во двор на лобное место, где её раздели до гола, и повесили. - Хочу полюбоваться последний раз такой красотой. Она висела тихо, и когда у неё стали вылезать от напряжения глаза, то Горинг начал хохотать. Сначала тихо, а потом во всё горло. Его попытались оттащить, но он подошёл ещё ближе.

Привели её свиту вместе с пилотом космолёта. Все вокруг стали роптать. - Это что такое? Повесить жену за то, что она хотела лететь домой? Она же не нужна ему была уже. Вы что, здесь все уже остервенели? 10 детей без матери оставить? Вы дурак? - Кто спросил? Кто, я спрашиваю? К нему подошёл пилот и ударил Горинга кулаком в лицо. - Ты скотина поганая. Развернул нас для расправы. Я тебе этого так не оставлю. Ребята, а вы что смотрите? Вы же его охрана. Вы что, не понимаете, что скоро война начнётся у вас. Вы-то что смотрите на это сумашествие? И старший закричал: - достать из петли немедля королеву. Все стояли, и он ринулся к виселице сам. Быстро перерезал петлю, но королева была уже мертва. Горинг велел арестовать старшего, но не успел. Его самого арестовали, прибывшие межпланетные гончии, а за одно и его отца, потакавшего сыну в его отвратных делах.

Я попросила паузу у Альфа, и он умолк. Мы так сидели с полчаса тихо. Я увидела, что Боб идёт к нам, но как-то не стройно. Лицо его было заплакано. И он покал мне на сердце. Я вынула лекарство, и он выпил его. Затем я уложила его в постель, и позвала дока. Тот изумился тому, что он был совершенно здоров, и вдруг так сдал. Я сейчас выпишу ему, вернее принесу сильные обезболивающие, а лучше сразу на операцию. Не стоит затягивать. - Хорошо. Ты готов, милый? - Да.

Опрерация длилась 5 часов. Я подключила энергетиков, и один сказал, что у него бы всё было хорошо, если бы не последние новости. Он не смог преодолеть их, как вы, королева. Может, разделить между вами? - Речь шла не обо мне, и не о моих родителях, а просто он перенёс известие о смерти матери с отцом. - Что, вместе умерли? - Почти. Так что переносить некуда. Так лечите. - А я уже на того, кто дал эту информацию перенёс, но туда мало ушло. Я просто вас увидел рядом. - Я рядом сидела, да. Второй обернулся к нему, и сказал: - не мешайте работать мне. Лучше бы ты вышел вон со своими переносиками. - Вот дурень, себя что ль тратишь? - Не твоё дело. И сильно ушиб его энергоударом так, что он свалился, и пополз домой. - Я ухожу, но отомщу. И я посмотрела на охранника. Больше я этого злобного невежду не видела, но Альфу стало плохо, и я всю тьму снесла с него на того, кого убрал охранник.

Он пробыл в больнице 8 дней, и поклялся, что никому больше ничего рассказывать не станет. И он молчал, упрекнув меня в том, что я умолчала об энергетиках, от которых он всегда ставит защиту.

Я промолчала, но мне это было не приятно, так как об этом никто не говорил. Энергетики обычно вели курс лечения вместе с врачами. По другому-то не бывало. И я не понимала, для чего он так сделал. Я поняла это только через полгода.

Альфа уже жил со своей женой у нас, но строил свой дом. И, когда он стал съезжать к себе домой, то взял у нас по портрету, которые писал художник. Я ему этого не позволяла, и увидев голые стены, воскликнула: - что это? - Это он взял. И Альфа показал на дворецкого. Дворецкий объяснил, что по просьбе гостя. - Какого? - Вот этого. И показал на Альфа. Я попросила вернуть все вещи, включая портреты на свои места. И отправила в дом Альфа троих слуг. И поняла, что он уже их уложил в космолёт на продажу. Слуги обыскали его космолёт, и нашли наши портреты и другие ценные вещи в укромных его уголках.

Я приказала Альфу убраться с планеты. Он возразил. - Я же не мог нарушить своей клятвы, а историю должен досказать. - И что? - Как что? За это я должен что-то взять из дома. - Ты мог бы назначить плату, которую я тебе и хотела отдать за эту информацию. - Это слишком маленькая плата. - Маленькая? А какая она? - Ну, дашь две монеты серебром, и всё. А здоровье не вернёшь уже. - Да? Ты так думал? - Да. Я так думал. - Почему? - Потому, что твой отец столько же давал за информацию о тебе и о Бобе. - Так ты шпионил за нами? - Немного. - И что же ты ему сказал? - Правда, это было до того, как я начал здесь жить. Ещё не было нашего договора о разглашении тайн вашего двора. Но всё же, я знаю, что будет платой, а я серебром вообще не беру.

Я увидела, что из-за кустов за нами наблюдает его жена, и уловив его взгляд на себе, показывает ему палец у виска. Альфа, наконец, прекратил болтать. - Я что-то не то несу, да? - Ты просто очень обнаглел что-то. Причём до такой степени, что стал вором. Но, почему-то ты сам не понимаешь этого. - Я? - Ты. Я взглянула на охрану, и они его схватили. Впрочем, так же, как его жену, на которой были мои драгоценности. Их казнили через сутки отсечением голов. Детей я отсавила у себя.

Боб стал выздоравливать, так как инфаркта у него не было, а пришлось избавить его от тромба. Это было тяжело, но док справился, и на десятый день Боб потихоньку встал. Док заказал чудодейственных лекарств с других планет, и нам их доставили. Через три месяца Боби стал таким бодрым, как и раньше. Я его борегла, а дети всюду таскали за собой, не вполне понимая, что он перенёс. Но, как ни странно это и пошло ему в пользу. - Папа, я пощёл в лагуну ловить рачков. И ты будешь мне помогать потому. что мне некогда будет разбирать их на съедобные и не съедобные. Ты старший, вот и иди с нами, а мама здесь побудет. Она очень занята пошивом одежды для нас. Собирайся, только быстро. так распоряжался Стефан. Но особенно Боби таял от малютки Кристи, так как она была похожа на меня. Он её так любил, что выполнял любую её просьбу, которая выглядела, как приказ. Ей было два с половиной года. - Папа, сталь и посоль с ами сигда. Поняль миня? - Да, детка. Я осознал, что необходим вам в данную минуту. И я иду с вами в лагуну. Тут вступала я. - Папе нельзя наклоняться. - Моно. Я так оцю, стобы он каняся. От как, поня? - Да, я тоже поняла тебя, детка. Только берегите его грудь. - Гуть? - Ну да. Вот здесь. И я показала на шрам. Кристи подошла к папе, и поцеловала шрам. Далее все дети, по одному тоже это сделали. Боби был счастлив. На глазах выступили слёзы радости. - Ну, исцелили меня. Я потопал на веселе с вами в эту прекрасную лагуну. Средний, Абру, тихо шепнул: - папа, я не стану тебя отдавать, а сам переберу рачков. Ты не нагибайся. Мы гулять станем, и на птичек смотреть. Хорошо? - Да, дорогой, конечно. Второй по счёту Стуи, самый громкий и отчётливый произнёс: - ну что, готовы? В путь.

Можно сказать, дети вернули Бобиони к деятельной жизни. И она протекала в трудах мирских и отдыхе. И это было прекрасным сочетанием. Я быстро разобралась со всей техникой бытового пользования, благодаря своему техническому образованию. И начала вязать, шить, вышивать на машинках, которые ранее завёз на Зорю запасливый Стив.

К нам в гости ходили три белоснежные козочки, и я начала их доить, похваливая их при этом. А потом стала их чесать. Они полюбили меня, и никуда не уходили. А я из их шерсти вязала прекрасные вещи.

Затем, как-то среди разноцветия трав, я онаружила три коробочки хлопка. И приказала искать хлопковые поля. И нашли,не так далеко, огромнейшее хлопковое поле. Я показала Стиву и Ингри. - Да, я возил сюда разные семена. Просто бросал на выживание, и улетал домой. Вот за 10 лет, что произошло здесь. - Это чудесно! Мы спасены теперь. Будет новая ткань, и прочная здоровая одежда. Да и для медиков прекрасно. Не надо экономить вату и бинты. - Ура!

Дальше мы нашли чистую воду, и стали смотреть, где ещё есть. И обнаружили огромное водохранилище первозданной прозрачной воды. Поставили там очистные сооружения всё же, насосы, и проложили разводы воды к каждому зданию. Таким образом, вода вошла в наши дома. Но плавать мы там запретили. Все купались в океане, в домашних ваннах.

И, когда у нас стали кончаться медикаменты, я приказала построить фармацевтический центр. Среди нас нашлись три научных сотрудника данного профиля, и работа закипела. Возникла ещё одна проблема, это зубные боли. И мы кинули клич, найдя трёх врачей-стоматологов. Сразу построили клинику, поставив там оборудование, которое Стив перевёз заранее.

Через полгода, когда у нас состоялась пятая радость в семье от роджения малышки Кисс, я получила от отца новое письмо через авиатора, по имени Гроди. И вот, что он писал.

" Моя дорогая, я конечно, не вправе думать о тебе негожее, но меня к этому сподвигло то, что ты отказала мне тогда, когда я просился к тебе впервые. Но, может быть, ты подумала обо мне плохо, так как я, можно сказать, изгнал тебя с трона и из правления планетой Кларнэдэ. Я даю на это скидку, но думаю, что я мог бы быть рядом с тобой, и помогать тебе, так как имею в этом опыт. Я буду счастлив, если ты меня позовёшь к себе, моя дорогая. Но я не один приеду, а с маленькой девочкой, которая стала у меня ещё одной дочерью. Её зовут Жаное, и она с планеты Скрохи, как и её отец родной по крови. Он там властвует. Вот так. И я хочу, чтобы мы все жили одной семьёй. Ты согласна? Если да, ответь.

Я села за стол писать ответ, и бросила это занятие. Уже зная уловки отца, поняла, что он может поймать меня на самом факте ответа. И я промолчала. Гроди получил оплату от меня и фразу: - я промолчу.

Следующее письмо он прислал только через год. Содержание было примерно тем же, но здесь он подробно как бы объяснял, что не может оставить Жаное с её отцом.

" Дорогая, ты обиделась на То, что я ввёл новеньких, но они же спасли мою жизнь, когда пришло время повальных казней. И я тебе расскажу подробно о них.

Было это примерно через полгода после твоего бегства отсюда. Ну, может, и меньше. Я не помню уже. Мы спокойно сидели дома, у экранов ТВ, и никто не думал, что так скоро начнётся расправа над семьёй. По вине твоего мужа Горинга, конечно.

Я не знаю, что там у них было, но он повесил свою жену в голом виде, и долго ржал над её исказившимся телом. Затем привели на массовую казнь её придворных. А пилот не из деток был, а матёрый волк оказался. Он бросил в сторону Горинга все обвинения сказав, что он безобразен в своём поведении, вернув его корабль для расправы тех, кто на нём. Он, оказывается подумал, что его развернули назад из-за каких-то опасностей в полёте. И даже не сказал никому, чтобы не волновались. Короче говоря, Свата набил Горингу морду, да так, что тот захлебнулся кровью. Охранники не тронулись с места, и только пригрозили, прекрати. Но генерал Свата продолжал его месить до тех пор, пока его не оттащили.

Тогда Горинг велел повесить его первым, при этом раздев. Но никто не решался к нему подойти. Он огромен и силён, к тому же вооружён, как и положено офицеру его чина. И конечно, он имел с собой атом. Все стояли тихо, не шевелясь. Свата сказал: - что, говнюк, не слушаются тебя твои слуги? И правильно делают. Их же казнят скоро, как и тебя сучоныш. - Меня не. - Как же не? Как раз да. Вторую королеву загубил, тварина позорная. И детей-то не жаль, даже собственных. А казнят тебя, по законам тех планет, откуда они. А это значит, также будешь висеть голым на солнышке с высунутым языком и выпученными глазками, как ты, сука выразился. Эх, раньше я не успел, а то бы вынул её из петли, беззащитную девочку. А я тебе не девочка слабенькая, чтобы на виселице вместо тебя болтаться. Отъебу так, что мало-то тебе казаться не будет, скотобаза проклятая. Ну хоть бы крикнула она что-то. А то ведь всё молча снесла от тебя, противная харя. А ты что, папа, смотрел, как твой сыночек невесток вешает? А ты, мама? Кукушкой двинулась?

- Я думал, наминация. - Я тоже. - Ни хуя себе, наминация! Ну что ж, теперь ваша очередь почти по наминации пойти, ну только живьём. Но сначала вы увидете, как вашего сына на дыбе растянут за расправу над королевскими персонами и их приближёнными, тоже кстати, вовсе не низких кровей. - А ты сначала докажи, что это я сделал. Я скажу, что это ты. - Кому? - Всем, кто решится меня судить. - Я и буду тебя судить прямо сейчас. - да кто ты такой? Сраный пилот. - Да? А, ты не помнишь меня, малыш? Я же родной брат Фено Стику. Ну, как раз тот, которого зафрактовали в юридическую колхиду межгаллактического режима. Да, я и есть, представь себе, Свата Стик, который стал прямым судьёй. То есть, гончий я. Судья дрэд.

Тут Горинг встав на колени, стал просить прощения.- Прости, дядя. Я же не знал, что ты здесь обитаешь. Я и не думал, что ты такой важный стал, хоть и молодой. Я бы никогда тебя не развернул. Как же ты у этой швали пилотом оказался? - Я не пилот, и уже сказал об этом. Мне поручили доставить не шваль, а королеву одной из планет домой, чем я и занимался. - Что же ты мне не сказал об этом? - Зачем? Ты что, сводки не читаешь? - Я не могу теперь. - Ах, да. Я и забыл, что ты теперь никто. А ведёшь себя, как король. Дурацкий, правда. Ужас какой-то! Ну и распустил вас папашка-то жирненький. Жрёшь неуёмно, кузенчик-идиот? - Я не ем много. Такое предрасположение. - А, ну посмотрим, что там внутрях-то, и ткнул Прутория в живот боевым клинком. Оттуда посыпались золотые монеты. Он прикрыл дыру рукой. - Ой, что-то наш братишка начал внезапно худеть. А здесь что? И Свата пропорол всю его одежду в разных местах. Золото потекло рекой из Прутория. - О, какая у меня премия хорошая. А я даже не ожидал. Собрать монеты для меня. Пруторий был ошеломлён. - Как ты догадался? - А ты что, и с женой в этом во всём ебался? - Нет, мы раздевались, конечно.

- Ты дурень что ли? Такой же, как твой сын? - Нет, но нас ведь сняли с трона всех, и мы остались по наминации здесь. - Жаль. Надо было вас казнить сразу. Что вас держать-то здесь бездельников да идиотов придурочных? Это они смалодушничали. Из вас только наша семья и была здесь кстати. Фено учёный, я на галлактическом уровне правлю, а вы все остальные, так это полный дурдом. Хорошо, что моя племяшка убежала от такого упыря-убийцы, как ты. И вторая с мужем тоже. Молодцы.

Горинг огрызнулся. - Что хорошего? Живут на какой-то водяной бане, где почвы-то нету совсем. Дураки. - Да что ты? А я был там недавно. Превосзодная планета. И знаешь, как они её назвали? - Ну и как? В честь меня что ль? - В честь бабушки Стива Кустое, твоей троюродной бабушки. Ясна процедила: - что. Зоря? - Да. Именно так. Вот так надо любить родственников, тогда и счастье в дом, как у них повалит. Да и других тоже, хотя бы уважать.

Затем Свата повернулся к охране. - Ну всё, вешайте их. - Мы не можем. Мы присягу им давали. - Я вам потом покажу, что бывает за неисполнение моих приказов. И старший пошёл исполнять. - Да, ребята. Он всеми рангами выше, так как межгаллактика. А вы сами нарвётесь на казнь нельзя так. Пошли со мной. - нет, мы не пойдём.

Старший раздел Горинга до гола, и повесил в ту же петлю, где висела его жена. Слева и справа он посадил его родителей, и приказал им улыбаться. Сам же стал хохотать над Горингом. - Ну что, дорогой? Радостно тебе? Правда же весело? Ты теперь чучело беременное с животом безмерным. Ой, что-то у тебя язык стал заплетаться. Какой ужас! И глазки из орбит полетели. Ты на чучело стал походить. Висишь, как дурень здесь на ветру, а я вот в тепле нахожусь, понятно тебе? А я не король ведь уже. А, ты не знала об этом? Жаль. А ты вот король, наверное. А может и нет, если тут болтаешься у меня перед глазами, сволочь такой. И записки мне пишишь дурацкие.

Горинг попытался ослабить петлю руками. - Ах, забыли мы ручки-то привязать друг к другу сзади-то, ну чтоб не барахтались по телу. Сейчас исправлю. И он связал его. Вот так было с девицей-то. Ну, вот так всё было. Ничего не забыл, ребята? Один из них показал на половые органы. - Ах, да. Ну так, ткнул он её на последок раза два хуйком-то своим малоразвитым, семя-то и потекло. Но, как с ним это сделать, я не знаю. Свато сначала запнулся. Он стоял раскрыв рот. Но опомнившись сказал железным тоном, так же. Казнь есть казнь. - А куда? - Найдёшь сам дырку. Старший достал из кафтана Прутория дубинку, которой тот обычно колол орехи, которые обожал, и засадил её Горингу в ягодицы. Тут у него глаза-то и повылезли из орбит. А старший продолжал копировать Горинга в его садизме. - Ну ничего, потерпишь, дорогая. Ещё разочек, и пускай уж подохнет подружка моя ненавистная. Ну такая дура была! Ужас какой-то. И, представляешь, папа, она думала, что у нас сней любовь какая-то, а не завоевание её планет. А у неё их три. Да, папа. Они мне теперь тоже не достались. Но, не понятно мне, зачем это она сюда ко мне припёрлась? Чтобы я повесил что ль её? Вот чудо-то придурочное. Глупей её не было.

А предыдущую, Ксанфу, я за ум повесил. Думаю, зачем я это сделал? Ну училась себе, и училась. Какая мне была разница? Я же не такой сильный в разуме, как она. Поэтому не надо со мной умничать было, да папа? Вот мама, сидит и не вякает. Вот молодец! А то ведь, убью и её, да папа? А, ты тоже замолчал? Ну ладно. Вот и здорово. Затем старший сделал устрашающую гримасу, и заревел, как зверь. - Пусть все меня боятся. Да, я такой вырос. Я чудовище, и я горжусь тем, что я есть суть.

Далее старший выдохнул. - Фу. Всё, исполнил. Что теперь, генерал? Приказывай. - Теперь вот их, и показал на Прутория и Ясну. Ясна уже была мертва, а Пруторий ещё шевелился. Но старший был вынужден их повесить, дабы свершить тоже самое, что и с жертвой по законам галактики. В этот момент прибыл отряд гончих, но увидя, что здесь суд уже свершён, отдали честь генералу Свату, и отбыли по другим делам.

Вот, доченька моя, и весь мой рассказ о нашей такой странной и невесёлой, прямо скажем, жизни на планете Страсти. И не знаю, зачем её так назвали Кларэдэ? Но понимаю, что одно выглядит странным, это то, что я теперь единовластный правитель данной планеты. Вот так-то, доченька. И, если у меня здесь произойдёт снос с трона, то ты уже не будешь королевой тут. Прилетай к нам. Посмотришь, как я всё устроил прекрасно. Познакомишься с малюткой моей. Она так прекрасна! Маленькое чудо, такое же, как ты когда-то. Но она очень верна мне. Вот так-то. До того, что не хочет даже спать без меня ложиться. Вот так любит. А знаешь за что? Я тебе открою эту тайну. За красоту, как она сказала. Вот, доченька, жду её совершеннолетия. Как только ей стукнет 15, нас поженят. Ну а теперь, я должен попрощаться с тобой и с твоими родственниками там. Передай привет огромный приогромный твоему бестолковому мужу, а также твоей странной сестре, которая не выносит своего отца уже, так как он старый. Вот теперь всё.

Жду приглашения."

Это письмо я спрятала, и никому не показала, так как оно бы только вновь всех повергло в шок. И кто-нибудь точно снова слетел бы в госпиталь. А мне милей всего было то, что в нашей жизни отсутствует подлая струна, и мы все дружно не обращаем никакого внимания на то, что мы правим здесь. Идёт нормальная и адекватная добрая жизнь, которая сама по себе исключила чужаков с изъянами в мышлении. И мы живём в условиях доверия и любви. И каждый в нашем обществе необходим по своему. И нас не надо будить к тому, чтобы мы стали лучше. И это главное. Я не приму никогда уже в своё общество тех, кто может унизить или оскорбить, а тем более, издеваться. Думаю, вам было немного не по себе, когда вы читали последнее письмо папы из-за описания жестокости в нём. Но я могу объяснить, почему. Есть струны, которые нельзя перейти. И да. Они должны быть в покое. И, когда идёт переход через них, в виде жестокости, то свойства добра утихают до ноля. Вот этого вы и бойтесь в себе самих. Намеренно останавливайте себя от вспышек злобы, включая самоконтроль. Вы сможете так спасти себя от перехода на другую сруну, которая вас снизит, и в конце концов, уничтожит, как это произошло с королевской четой Стоун.

Вот и весь рассказ о Кларэдэ, но я кое-что забыла сказать. Через 10 лет умер папа, который всё же успел жениться на Жаноэ. Мне прислали уведомление, что всё состояние папы по его завещанию досталось мне. Жаноэ пригласила разделить трон. " Ваша планета, это подарок мне от моего папы, а теперь наследство мужа. Я приглашаю вас, дорогая Татутия, к правлению этой нашей совместной планеты на паритетных правах. Я буду рада. "

Я ответила устно, через пилота. - Дорогая Жаноэ. Папа очень вас любил, и думаю, был бы рад узнать, что вы стали полноценной хозяйкой на планете его творчества. Теперь у вас есть наследник, нашей с папой крови, и вы можете гордиться этим обретением. Думаю, что вам с сыном необходимо единое правление на этой чудесной планете, под названием Кларэдэ. Я только могу у вас попросить какого-то выделения от казны по вашему разумению.

Через три дня, я получила письмо с благодарностью от Жаноэ, и 10 огромных сундуков золота из казны. Я приняла этот куш, как откуп от правления на планете, когда-то моего правления, Кларэдэ. Вот теперь всё.

А, нет. Ещё кое-что вспомнила. Спустя год Жаноэ мне прислала письмо. Это скорее была её исповедь.

" Дорогая Татутия! Я надеялась на то, что вы станете со мной править, но я ошиблась. И вас не виню, а понимаю. Хочу вам пояснить, от чего погиб ваш папа. Думаю, вам это любопытно, так как его внезапный уход всех удивил. Он начал подгуливать от меня на втором году совместной жизни, и я сказала об этом своему папе. Для меня это было подобно грому среди ясного неба. Я горько плакала, и не понимала зачем ему это. И, когда я выяснила, что это его норма, то очень огорчилась. Тогда я осознала, почему вы ему отказали во встрече. Если Фено так смог поступить со мной, то с вами-то и подавно, так как у меня есть защита моего папы, а у вас нет защиты от своего папы. И вы не можете сопротивляться ему, опять же по той же причине. Это ужасно. Но я не думала, что мой папа предпримет срочные буйные действия, а он это сделал. Он выслал убийцу, который столкнул Фено с лестничного пролёта четвёртого этажа нашего дворца. Он поломался весь, но его стали лечить. Я ждала его, а он всё лежал и лежал там в госпитале. И я пошла навестить его, но не увидела нигде. Тогда я спросила, где он? А мне ответили, что Фено Стик, был усыплён, дабы избавить его от болей. В этом состоянии он и ушёл. Я горько плакала, так как всё ещё его любила за красоту и ум. Но, до сих пор не могу никак понять, почему он так поступил со мной? Может, вы объясните, что руководило им? Я теряюсь в догадках. Неужели он прикидывался всё это время? Извините за бестактность, но это меня всё время тревожит. Я не понимаю, как можно при такой любви, уйти внезапно к другой девушке? Вот этот вопрос меня мучает. Ради бога, ответьте."

Я ответила.

" Дорогая моя Жаноэ, я буду краткой с ответом, но вы поймёте всё и сразу. Когда-то я любила папу своего, гораздо больше, чем себя. Но, когда я узнала о том, как умерла моя мама, я его перестала любить, и он потерял во мне уважение. Его, как будто бы не стало для меня, и он это проощущал. И я не смогу вам передать моих чувств, которые на столько были горькими, что я находилась в состоянии плача. И сейчас это состояние не проходит. Он изменил ей, и унизил морально в момент страстной любви. То есть, по сути, он и есть убийца моей мамы. То есть, он сделал с ней тоже, что и с вами, дорогая моя, с одной лишь только разницей, благодаря вашему папе. Он поволок любовницу в постель, отбив от её же мужа прилюдно, а в маму бросил тапком с криком, закрой дверь, надоевшая мне модель. И ещё добавил, я тебя ненавижу за помехи. Ты что, думала я тебя всю жизнь что ли буду любить, дура? А мама, как и вы была королевой. Также он поступил со мной, обвинив в том, чего я не совершала. Это была его личная ошибка. Она тоже касалась женщины, с которой он жил, и которую мне пришлось спасать от инфаркта. Так что, не принимайте близко к сердцу. Он просто холодный. Вот и всё. Для вас всех, его женщин, это любовь. А для него только временные утехи. Он не имел этого чувства вовсе. Более того, он и не имел чувства сострадания и милосердия. Он выдавал подобие этого. Как будто это так, но сам не испытывал их. И вы, как никто другой, должны понимать были, что выходите замуж за мужчину такого типа, так как он был отвергнут всеми нами, всей семьёй, которая его когда-то любила, уважала, и проявляла постоянную заботу. И я никогда бы его не простила за маму, но он ещё ушиб и сестру морально так, что она долго лечила нервы. Это ужасно потому, что его обвинения тоже были на пустом месте. Он опозорил и меня и её когда-то, хотя в некоторых случаях и боролся за нас. Но не так храбро, как это делает ваш папа. Гордитесь им. Надеюсь, вы всё поняли. "

Она написала мне ещё одно письмо, которое его оправдывало. И следом другое, от её отца, в котором он меня благодарил, и приглашал в супружество.

Я тоже его поблагодарила за предложение, но отписалась тем, что джу шестого ребёнка от моего мужа, и имею с ним монолитный брак. Других вариантов он не принимает, и я тоже.

Он мне ответил, что понял вполне, и пригласил меня с мужем в гости. Я ответила, что путь в другую сертецию остаётся довольно опасным, и мы практически никуда не вылетаем уже давно, оставив старые связи в покое. И вас поэтому в гости не приглашаем. Это просто опасно пока. Ну, дождёмся нового развития космоплана и технических средств перелёта из сертеции в сертецию, и тогда встретимся за дружеским столом. Я надеюсь.

В ответ он откланялся вежливо, и затих, а его дочь выслала мне извенения, так ка ей предоставили все документы судов с барышнями, пройденных моим отцом. Их было 12. По сути, 12 жертв. Она была тринадцатой. " Я прошу у вас прощения, и буду просить всегда. Я не права. Всё, что вы написали, правда. Я и папе сказала об этом потому, что его обвиняла, и говорила, что он его казнил напрасно. Надо было только поставить в узду. И я чуть не испортила с ним взаимоотношения. Но напрасно. И он и вы, каждый по своему правы."

И это была последняя весточка. На этом, наконец, вся связь с планетой Кларэдэ прекратилась. И наступила благодатная тишина. И в этой чудесной тиши мы познали наш рай.