Кладбище идей

Белая Птица. Становление

Первая часть из планируемой большой серии повестей о Сиррэн Тэраен, самом сильном (читай, МС-ном) моем персонаже. Сначала я зашел в тупик в попытках сделать это читаемым, а потом и вовсе изменил всю расу и, частично, лор, из-за чего серия оказалась брошена. В конце сохранились кое-какие справочные материалы, более не актуальные.

Глава 1. Расправить крылья

– Психореактивная энергия. Она же псиэнергия или просто пси. Не самое заметное, но крайне важное отличие айанэ от айнар, это умение накапливать эту энергию и воздействовать на нее. Все айанэ так или иначе способны на это, но псиониками зовутся лишь те, кто имеет сертифицированный уровень выше третьего… Сиррэн, я понимаю, что тебе это совершенно не интересно, но, может, ты хотя бы уши в мою сторону развернешь?

Я сморщила нос, подавив глухое, недовольное ворчание, и нехотя повернулась к айнару. Учитель Харриат смотрел на меня мягким, чуть снисходительным взглядом взрослого, заметившего щенка за каким-то неправильным занятием. Бесит.

– Благодарю. Так, на чем я остановился…

Я уже сильнее его. Мне достаточно захотеть, и он будет стоять на коленях и просить прощения, но нельзя. Не только и не столько потому, что это невежливо, некрасиво и вовсе – запрещено, а потому что это расстроит маму. Но как же хочется… Как же раздражают эти взгляды. Я не просто какой-то там щенок! Я – Сиррэн Тэраен, дочь Нарриэн Тэраен, сильнейшего псионика Гармонии! Так что я делаю тут, в этой совершенно не нужной мне школе?..

Я опустила голову на парту, на скрещенные руки, плотнее прижала крылья. Шерстинки щекотали нос, я чуть поморщилась. Бесит. Все бесит.

Урок, наконец, закончился. Я осталась силеть на своем месте, зная, что сейчас будет. Это было так же неизменно, как сила и власть моей мамы, и так же неизбежно, как ее недовольство этой ситуацией.

– Сиррэн, – учитель сел за стол рядом со мной. Я на мгновение скосила взгляд и тут же перевела его на стену напротив. – Мы повторяем этот разговор раз за разом, но ничего не меняется. Почему?

– Потому что мне это неинтересно, – я прижала уши, зарываясь носом в шерсть на руках.

– Сиррэн… Пойми, ты здесь не для учебы. Тебя хорошо учат дома, ты уже способна сдать все экзамены. Ты здесь для другого.

– Мне. Это. Не. Интересно, – помимо воли в голос проскочили рычащие нотки, с трудом удержавшись от взмаха крылом.

– Ты знаешь, чем занимается твоя мама? – неожиданно сменил тему Харриат. Я посмотрела на него, как на идиота.

– Естественно.

– Не знаешь, – айнар опустил уголки губ, разведя уши в стороны. Я на секунду посмотрела ему в глаза и тут же отвела взгляд – почему в них столько грусти? – Ты не знаешь этого, Сиррэн. Прочитай, в чем заключаются обязанности Высокого Псионика. Если ты и тогда не поймешь… Что же… Сможешь вернуться на домашнее обучение.

Учитель встал, тихо вернул стул на место. Я провожала его взглядом, прижимая уши, не понимая, что это было.

– Айанэ и айани, айнар и айнари, – тихо, но все же разборчиво сказал Харриат. – Мы все – айны, части единого общества, мы все – элементы Гармонии. Маленькие и большие грузики на весах Баланса нашего мира. Но некоторым, таким, как ты, таким, как Нарриэн, приходится быть чем-то большим, чем простой грузик. Я надеюсь, ты поймешь это. Ступай. Чистой тропы.

– Попутного ветра, – ответила я, чувствуя легкую заторможенность.

Этот разговор был странным. Непривычным. Что нашло на этого старика? Никогда не видела философствующих айнаров, они же… Ну… Приземленные. У них нет крыльев. Я тряхнула головой, не о том думаю. Мне пора домой, мама, скорее всего, еще занята, а значит, надо самой приготовить поесть…

Встав из-за стола, я бросила в набедренную сумку планшет и пошла к выходу. Уже у самой двери я обернулась – айнар смотрел в окно, скрестив руки на груди и нахохлившись. Тихо фыркнув и дернув крыльями, я толкнула дверь и вышла в коридор.

Толпы щенков. Все куда-то идут, бегут, галдят, хоть не пихаются и на том спасибо. Поджав губы и стараясь держать уши, крылья и хвост ровно, я неспешным, уверенным шагом направилась к выходу. Если бы хоть кто-нибудь знал, скольких усилий мне стоит моя невозмутимая морда… Эти взгляды, с прищуром, с шепотками, которые в общем шуме не разобрать. Но я знала, о чем они говорят. Всегда об одном и том же.

Меня знали. Еще бы не знали, ведь я не такая, как они все. Я уже имею сертификат псионика четвертого уровня, при основном среди взрослых третьем. Я знала, что мне завидуют, меня не понимают. Окружающие считали, что я зазналась, я слышала это, видела во взглядах, в отношении к себе. Но разве у меня нет на то полного права?

Сколько усилий просто для того, чтобы покинуть здание школы. А впереди пусть и не долгий, но путь домой.

– Сиррэн!

Я обернулась, завиляла хвостом и расправила крылья, широко улыбнулась.

– Лиррэн! – я крепко обняла подбежавшую сестру, мы как всегда спрятались в коконе крыльев, ткнулись носами. Я рассмеялась, Ли тоже, настроение тут же улучшилось. – Домой?

– Домой!

Мы побежали к транспортному узлу, держась за руки, вытянув хвосты и расправив крылья. Быстрее, еще быстрее! Я с удовольствием ловила пастью потоки воздуха, ветер шумел в ушах, трепал вибриссы, шерсть. Минута, две, пять, и вот оно, здание узла. Мы нырнули внутрь, мимоходом коснувшись браслетами считывателей, и сразу побежали на нужную платформу.

– Ух, сколько айнов, – выдохнула сестра, плотно прижимая крылья. Я фыркнула, повторяя ее действия – не хотелось потерять пару перьев.

– Пошли быстрее.

У платформы уже стояла длинная гусеница гравпоезда, с шипением раскрылись двери. Мы вошли внутрь, заняли места в зоне для айанэ, все так же обнимаясь.

– У меня опять ничего не получилось, – со вздохом и прижав уши сказала Лиррэн.

– У тебя все получится, у меня же получилось!

– Мне сказали, что я почти неспособна накапливать пси… – сестра зажмурилась, опустив уголки губ, ее крылья дернулись, защекотав перьями мои уши. – Я ее даже выпустить не могу. Мне дали первый уровень… И то, как под ураганом.

– Это ошибка, – оскалившись, прорычала я. В груди все сжималось от гнева. – Они ошибаются. Ты сильная! Не может быть так, чтобы близнецы различались по уровню! Так не бывает! Тебе просто нужно пройти тестирование у настоящих специалистов, а не этих… Этих…

Я замолчала, пытаясь подобрать подходящее слово для описания идиотов, решивших, что моя сестра слаба, но неожиданно Лиррэн ткнулась носом мне в грудь.

– Си… Я правда ни на что не годна, Си… Я… Я почти как айнари, только чуть-чуть другая. Все отличия – крылья…

– Неправда. Это неправда, ты лучше! – я шумно, сжав клыки, вдохнула. – Не сравнивай себя и их!

– Пожалуйста, не шумите, – раздался голос рядом. Голос взрослого. Я резко дернулась, оскалившись, смотря на айнара исподлобья.

Затрещал металл и пластик, по телу разлилось тепло, когда пси откликнулось на мой зов, на мои мысли. Я…

– Не надо, – я почувствовала крепкие объятия. Гнев тут же рассеялся, исчезла злость. Я выдохнула, чувствуя, как колыхнулся воздух, осмотрелась.

Вокруг нас образовалось пустое пространство. Айнары сжались в стороне от нас, напуганные, прижав уши, поджав хвосты. Кто-то поскуливал. Перед ними стояли хмурые айанэ, вокруг них кипело марево высвобожденной пси. Я вызывающе наклонила голову, напрягая пальцы… И почувствовала, как объятия Ли сжимаются крепче.

– Прости, – повернув голову, сказала я, отведя уши назад, следя одним глазом за айнами. Они успокаивались, но приближаться к нам не спешили. И слава попутным ветрам.

Уровни псионики

1. Объема пси недостаточно для воздействия на окружение. Для направления пси требуются дополнительное оборудование

2. Объема пси недостаточно для воздействия на окружение. Возможно высвобождение пси в заданной форме (пси-клинки, барьер)

3. Объема пси достаточно для воздействия на окружение. Уровень воздействия незначительный (нагрев, смещение массы воздуха, слабое векторное воздействие на гравитацию и так далее)

4. Объема пси достаточно для воздействия на окружение. Уровень воздействия ощутимый (нагрев до высоких – свыше 1000 градусов Цельсия – температур, формирование электрических разрядов, сильный телекинез и так далее)

5. Внушительный объем пси. Уровень воздействия высокий (влияние на погодные условия, полноценное управление гравитацией в ограниченном пространстве, смещение пространства и так далее)

6. Огромный объем пси. Уровень воздействия разрушительный (влияние на атомном и субатомном уровне, инициация термоядерных реакций и так далее). Единственный псионик – Нарриэн

7. Гипотетический уровень. Практически бесконечный объем пси. Уровень воздействия божественный. Никем не достигнут

1. Расправить крылья – вводная глава. Показать характер Сиррэн, ее взаимоотношение с обществом, семьей

2. Поймать ветер – показать путь Сиррэн. Ее жажду силы, заносчивость, гордыню. Все то, что в итоге приведет к Тирании Белой Птицы

3. Оторваться от земли – продолжение темы второй главы, задача – показать, почему характер Сиррэн закрепился и въелся, стал неотъемлемой ее частью. Показать, как от нее отворачиваются, как она считает себя высшим существом, свысока смотря на приземленных айнар

4. Взмыть ввысь – развитие темы высшего существа, показать, как это привело к конфликту с чужими

5. Сбиться с крыла – первый конфликт с чужими, Сиррэн в бою. Показать, как она боится за сестру, старается ее защитить, показать, как это влияет на ее мировозрение, как появляется осознание того, что айанэ и айнар важны и слабы, беспомощны, но иначе

6. Понестись к земле – война почти проиграна. Бои на родной планете, отчаянные попытки Сиррэн спасти всех, кого только можно, распыление сил, и провалы, раз за разом

7. Разбиться… – смерть мамы, тяжелое ранение сестры. Прорыв силы, Сиррэн дает обещание отомстить (Нарриэн наоборот, хотела, чтобы Сиррэн пообещала не вступать на путь мести и тьмы)

8. ЖИТЬ – Сиррэн выдворяет противников, уничтожая их флот и войска. А после устанавливает диктатуру, формируя так называемую Тиранию Белой Птицы. Ее сестра не может никак повлиять на обезумевшую Сиррэн и вынуждена ей помогать. Конец первой части

Ориентировочный объем – 60-100 страниц

Работа планируется простой, без лихо закрученного сюжета. Персонажей будет немного, ключевые – сестры Тэраен и их мать. Вся история крутится вокруг Сиррэн

Чужие – разросшаяся Солнечная Федерация, люди, пережившие множество войн и давно озлобившиеся на иных

Два крыла

Альтернативная версия истории о сестрах Тэраен, фентези с достаточно обычным магическим средневековьем. Отменено из-за полного непонимания, что и о чем писать.

Глава 0.

Тихий, еле слышимый шорох. Даже не так, одна единственная выбивающаяся из общего фона нота. Я с трудом подавила рефлекторное движение ушей, их длина превращала даже малейшее колебание в отчетливо заметный взмах кончиками. Ничем не демонстрируя настороженности, я закончила проверять плечи мощного арбалета и отложила его в сторону, для чего мне пришлось наклониться…

Резко вскочив и развернувшись, я поймала в распахнутые объятия мерцающий силуэт и крепко сжала, довольно ухмыляясь.

– Ыгх! Ребра сломаешь! – завопила сестренка, сбрасывая магический камуфляж. Рассмеявшись, я лизнула зажмурившуюся самку в лоб и отпустила. – Вот как, как ты меня всегда находишь?

– Я просто знаю тебя до последней шерстинки.

Сиррэн тихо фыркнула, эффектно взмахнула плащом и не менее эффектно исчезла в смазанном мерцании маскировки. Только длинный белый хвост и мелькнул.

Покачав головой, я смахнула с нагрудника белые шерстинки и с металлическим лязгом потянулась. Тяжелая броня как всегда стесняла движения, но сидела, словно вторая шкура. И – я принюхалась, прижимая уши – точно так же откровенно попахивала без чистки спустя неделю похода.

Вечерний лес, тихий, красивый, таинственный и чарующий. Полный звуков, сплетающихся в неповторимую мелодию, чутко улавливаемую моими длинными ушами. Я задрала морду, позволяя гуляющему меж деревьев ветру шевелить вибриссы, чутко принюхивалась к запахам, уверенно отсекая гарь от костра и острые нотки кожи и металла родного снаряжения. Но ничего. Сиррэн как всегда прекрасно маскировалась, хотя я была уверена, расположилась она в привычном пятиметровом радиусе. Забавно, конечно, с ее-то магической силой ей бы стать архимагом, сметающим все своей грубой силой, но она пошла путем скрытности. И достигла в нем немалых высот, стоит заметить.

Улыбнувшись своим мыслям, я длинной веткой поворошила яркие от жара угли костра. Можно было не беспокоиться о ночном зрении, спокойно погрузиться в свои мысли, и даже подремать.

– Спи, – голос сестры раздавался отовсюду и ниоткуда одновременно. – Завтра прибудем на место.

– А ты?

В ответ я услышала отчетливый хлопок сдираемой пробки.

– Токсикоманка несчастная, – буркнула я, тем не менее располагаясь на лежанке прямо в доспехах.

– Да-да, госпожа праведность.

В ответ я продемонстрировала темноте весь свой длинный язык, зная, что Сиррэн его увидит. В следующее мгновение мне прямо в нос прилетела пробка, принеся с собой не только обидную легкую боль, но и острый, ни с чем не сравнимый запах любимого тонизирующего зелья Сиррэн. Чихнув, отчего доспехи лязгнули, словно груда кастрюль, я воздержалась от продолжения шуточной перепалки и, устроившись поудобнее, плавно соскользнула в сон. И снилось мне…

Глава 1.

Грохот разбитой об пол тарелки был слышен, наверное, даже на улице. Я замерла, прижимая уши и втянув шею, боясь даже вдохнуть, круглыми от ужаса глазами смотря то на растекающееся по ковру пятно от супа, то на сестру, нахохлившуюся, со скрещенными на груди руками, похожу на меховой шар.

Очень, очень злой меховой шар.

– Объяснись, пожалуйста, – мама спокойно отложила ложку в сторону. Обычно полные мягкого тепла глаза стали холодными и колючими, словно лед. Спокойная улыбка застыла, превратившись в странную гримасу.

– Сколько ты еще будешь лгать?! – Сиррэн нахохлилась еще сильнее, даже оскалилась. Я вжалась в кресло, если бы не сиденье, я бы уже поджала хвост и обнимала его. – Ты все время нам лжешь! Все время!

Я перевела взгляд на маму. Нет… На Нарриэн Тэраен, первого архимага королевства Гармия, и его же правительницу. Она медленно встала из-за стола, столь же плавно подошла к замершей Сиррэн… И встала перед ней на колени, одним взмахом руки достав откуда-то чистый белый платок.

– В следующий раз не стоит бить посуду и пачкаться, – самка мягкими движениями стерла брызги супа с пушистой груди ошеломленной сестренки. – Просто говори.

Один короткий взгляд в сторону слуг, и те умчались. Наверное, за уборщицами и новой порцией супа…

– Я понимаю твое недовольство, дочь. Понимаю злость, обиду. Да, я действительно врала тебе и Лиррэн. И не прошу простить, но прошу понять.

– Что понять? Что тебе на нас плевать?! – Сиррэн попыталась отшатнуться, я видела это, но мама мягко обняла ее и прижала к себе.

– Мне никогда не было плевать на вас. Вы обе – мои дети, моя кровь, моя плоть. В первую очередь, и уже потом – наследницы. Но пойми, я не могу бросить все и уделить вам внимание. Не могу бросить королевство, подданных.

– Зачем ты вообще стала королевой, – буркнула сестра, косясь в мою сторону. Я же притворялась меховым пуфиком, не смея рушить непривычную атмосферу. – Одни проблемы от этого.

– Потому что наш народ нуждался во мне. Вскоре начется ваше углубленное обучение и вы поймете, с чем и кем мы вынуждены бороться. А пока, прошу, пойми – я не могу уделить вам много времени, как бы того не хотела.

– Угу, – Сиррэн обняла маму, а я выдохнула с облегчением и схватилась за столовые приборы. – А когда вернется папа?

– Хотела бы я сама знать… – я в который раз уже заметила на морде мамы открытое беспокойство. Она на секунду нахмурилась, но тут же вернула свою вечную улыбку. – Думаю, скоро. А пока садись за стол. В нашем положении надо ценить и такие короткие семейные моменты.

– Даже ссоры? – пискнула я, удивляясь, как у меня хватило храбрости вообще что-то сказать.

– Даже ссоры. Ссора – это следствие недопонимания, и если оно возникает, стоит устранить его как можно быстрее.

Я кивнула, чуть расслабляясь, и посмотрела на сестренку. Сиррэн скривилась, словно ее накормили рыбной кашей, прижала уши, но кивнула и уткнулась носом в свежеподанную тарелку супа. Я замерла, неужели будет демонстраивно лакать?.. Но нет, взялась за ложку.

В свою очередь я доела суп и принялась резать ножом и щипцами отбивную. Обед прошел в молчании, после чего мама встала из-за стола, обняла нас по-очереди – я не удержалась и потерлась носом о ее покрытую короткой, плотной шерсткой грудь – и покинула зал.

Спустя несколько секунд в дверной косяк с коротким «бом» воткнулись щипцы. Некоторое время я словно впервые в жизни расматривала столовый прибор, выглядящий как удлиненные когти, надеваемые на большой и указательный со средним пальцы, после чего перевела взгляд на пыхтящую, словно кипящая кастрюля, Сиррэн.

– Пошли! – мгновенно оказавшись рядом со мной, сестра схватила меня за длинную шерсть на груди.

– Куда пошли?! – не желая обзаводиться проплешиной, я была вынуждена спрыгнуть со стула и побежать за ней.

– В приемный зал! Посмотрим хоть, ради кого она нас вечно бросает!

Я не стала говорить, что так делать нельзя, это запрещено и вообще нам надо идти в учебный зал. Пропустит мимо длинных ушей, я знала! Поэтому просто старалась перебирать ногами так же быстро, как и вбившая себе в голову очередную авантюру сестренка.

Мы – точнее Сиррэн со мной на привязи – прорывались сквозь слуг, словно пушистые ядра, и у дверей приемного зала оказались всего спустя десять минут, и это несмотря на длинную лестницу с третьего на первый этаж. Двери были ожидаемо закрыты и даже заперты, но Сиррэн прильнула к замочной скважине, что-то высматривая.

– Там эти, как их, ну которые почти-лысые разумные!

– Тише ты! – зашипела я на сестру и, чувствуя разгорающееся любопытство, оттолкнула ее от скважины. – Дай гляну!.. Ого, так вот они какие вживую, люди…

Это действительно были люди. Высокие, с ногами-палками, плоскими мордами, шерстью только на голове и немного лице, и без хвостов. Как мама вообще может с ними спокойно о чем-то говорить? Они же страшные и некрасивые.

– Страшилища, – Сиррэн была со мной согласна и тут же оттолкнула в сторону. – Посмотрела? Дай мне теперь!

– Юные госпожи, вам нельзя здесь находиться! – я обернулась, смотря на одну из служанок. Темно-серая айнари переминалась с ноги на ногу. – Прошу, вернитесь в зал…

– Отстань, Канира, не мешай! – сестренка азартно виляла длиннющим хвостом, задевая меня. Как она умудряется помнить имена всех слуг? – Один почти-лысый подходит к маме.

– Дай посмотреть! – Сиррэн с готовностью уступила место и я прильнула к замочной скважине.

Действительно, один из людов – человеков? Людей! – осторожно подошел к стоящей маме и встал на колено, протянув какой-то сверток. Тотчас к нему подошел один из рыцарей и развернул подношение. Им оказался длинный, чуть изогнутый изящный меч. А еще я заметила, что у людей какие-то очень длинные уши. Прямо как у нас, айанэ.

– Мне кажется, это не люди, – заявила я, уступая место сестре.

– Да? А кто тогда?

– Мы – народ аэлов, – раздался сзади голос самца. Высокомерный, надменный… У меня вся шерсть встала дыбом, и, развернувшись, я непроизвольно оскалилась и зашипела, прижимая уши.

Высокий самец смотрел на нас сверху вниз, задрав голову, отчего и так некрасивая плоская морда стала совсем отвратительной. Я почувствовала плечо Сиррэн, и мы вдвоем синхронно зарычали на чужака.

– Дикое зверье, – надменно фыркнул самец. – Прочь с дороги!

– Уходи! Ты здесь чужой! – зашипела Сиррэн, еще сильнее скалясь и готовя когти.

Самец не стал ничего отвечать, просто одним движением выхватил меч. Я видела в его глазах презрение и брезгливость, пусть и не такие, какие демонстрировали учителя на уроках чтения эмоций, но все же очень узнаваемые… А в следующее мгновение раздался грохот, нас обдало ледяным ветром с щепками, а злого самца отбросило далеко в противоположную от нас сторону.

– ВОТ КАКОВЫ ВАШИ ИСТИННЫЕ НАМЕРЕНИЯ? – я с трудом узнала в громоподобном, леденящем голосе голос мамы. – Я НЕ ПОТЕРПЛЮ ПОДОБНОГО ХАМСТВА И ЛИЦЕМЕРИЯ НИ В СВОЕМ ДОМЕ, НИ В СВОЕМ КОРОЛЕВСТВЕ.

– Госпожа, это какое-то недоразумение, неужели два каких-то звере…

– ТЫ ЕЩЕ СМЕЕШЬ ОСКОРБЛЯТЬ МОИХ ДОЧЕРЕЙ?

Я с трудом открыла глаза и оглянулась, только затем, чтобы увидеть, как люди – аэлы? – с ужасом в глазах исчезают в яркой вспышке. Свистяще-чирикающий звук позади подсказал, что злой самец тоже исчез, а в следующее мгновение мама оказалась рядом и крепко нас обняла. Я тут же зарылась носом в складки ее одежды и задрожала… Меня накрыл страх, ужас. Тот аэл… Он ведь хотел нас убить! Я только сейчас это осознала!

– Никогда так больше не делайте! – в голосе мамы я впервые слышала страх. – Именно поэтому я не хотела, чтобы вас видели. Дочки, доченьки мои… Пожалуйста, обещайте, что будете осторожны! Что аэлам, что людям, рангам, да кому угодно, не попадайтесь на глаза, молю вас. Это слишком опасно.

– Хорошо… – прошептала я, тихо скуля. Сиррэн просто закивала, я чувствовала это, прижимаясь к ее плечу своим. – Мам, мы все испортили?..

– Нет… Я знала об их истинных намерениях.

– Тогда… – начала было сестра, но была перебита.

– Все потом. Когда вы подрастете, вы все поймете, я обещаю вам. А пока идемте, на сегодня хватит королевских дел.

Двое

Рассказ о персонажах, моем и моего друга. Полный, если так можно выразиться в отношении персонажей, неканон. Брошено, так как идея и конечная реализация показались мне неудовлетворительными - слишком все натянуто.

«А вот и ты…»

Охотник замер, напряженно вслушиваясь в звуки леса. Ветер дул ему в лицо, старый камуфляж прекрасно размывал силуэт, не позволяя обнаружить его в подлеске, но мужчина не расслаблялся. Зверь, что лежал в корнях могучего дуба, не просто так считался одним из самых опасных в этих лесах.

Волчья морда, правда, слишком короткая и массивная, словно у борцового пса, кошачий нос. Чуть округлые на кончиках уши, расслабленно развернутые в стороны. Характерная отметина на лбу в виде полумесяца в ромбе. При малейшем движении под рыжей в ломанных коричневых полосах шкурой перекатываются мышцы, кончик длинного, по-волчьи лохматого хвоста лежит на лиственной подстилке, демонстрируя спокойствие огромного, почти полтора метра в холке, зверя. Вот он перевернулся на спину, довольно жмурясь и поджимая широкие лапы со втянутыми когтями.

Охотник медленно, плавно поднял ружье, поймал зверя на мушку. Зачарованная пуля давно в стволе, предохранитель снят заранее, чтобы щелчок не спугнул добычу. Палец лег на спусковой крючок, чуть заметное напряжение…

Грохот выстрела спугнул птиц, разбежалось мелкое зверье, поднялся небывалый шум, лес запаниковал. Охотник отточенным движением выхватил пистолет, перекидывая разряженное ружье за спину и замер, вглядываясь в затихшего зверя. Из рваной раны на шее толчками выплескивалась кровь, но что-то было не так. Что-то смущало мужчину, из-за чего напряжение его не отпускало.

И лишь в самый последний момент, резко разворачиваясь и с ужасом в глазах встречая раскрытую, полную клыков пасть зверя, он понял.

Под тигровым волком не приминалась трава.

«Ну и гадость», – мелькнула в голове тигроволка мысль, пока он когтями и зубами драл одежду охотника. «Чем он ее пропитал? Вкус отвратительный!»

Зверь был разумен, факт. Возможно, даже умнее многих людей, что пытались на него охотиться, несмотря на десятки, если не сотни, своих коллег, найденных выпотрошенными в лесу. Такое упорство было понятно людям – награда за уникального магического зверя была такой, что хватило бы на замок, прислугу, наемников, а на сдачу модно было бы купить пару деревенек. Но зверю этого было не понять.

Привычным движением вскрыв грудную клетку, он с урчанием принялся выедать самое вкусное – сердце и печень. За этим занятием его и застала другая жительница леса.

– О, еще один? – поинтересовалась небольшая драконица.

Сероватый окрас, шикарная грива, тянущаяся ото лба до середины хвоста, там же заканчивались черные полосы по бокам, берущие начало у головы. На кончике гибкого и хлесткого хвоста не менее шикарная кисточка. Длинные уши, два золотистых витых рога и лиловые глаза с вертикальным зрачком. Драконица была гибкой, изящной, и в то же время коренастой, крепко сбитой. Крепкие черные когти и полная острых клыков и зубов пасть дополняли образ, делая его цельным, законченным. Она не уступала в размерах перемазанному в чужой крови зверю, хоть и казалась меньше и куда изящнее.

Тигроволк отреагировал привычно, чуть пододвинулся, позволяя самке присоединиться к трапезе. Разве что сердцем делиться не стал, съев его самостоятельно. Ждать повторного приглашения драконица не стала, с явным удовольствием принявшись выгрызать куски мяса.

Неудачливого охотника хватило ненадолго. Так, утолить первый голод. Для столь крупных магических зверей люди были простой закуской.

– У этого пуль и пороха побольше, заметила драконица, сумув морду в небрежно откинутые в сторону подсумки. От сосредоточенно грызущего кости самца донеслось согласное «мрох». – Эй, почему я тут этим занимаюсь? Это ты же у нас по палкам-стрелялкам.

В ответ тигроволк… Просто перевернулся на спину, продолжая расслабленно грызть берцовую кость. Пространство вокруг заполнилось отголосками лени и сонливости, снедающей зверя.

Широко, до щелчка челюсти, зевнув, драконица решила не сопротивляться и, свернувшись клубком рядом с самцом, быстро уснула. Тот тут же прекратил хрустеть костью и перевернулся на бок. Спать он, вопреки демонстрируемому состоянию, не собирался.

– Аки, Аки, что ж ты так небрежно-то ходишь, – тихо вздохнул самец, вставая и на мягких лапах удалясь от места трапезы, облизываясь от крови. Несмотря на забивающий нюх запах крови он чуял принесенный ветром запах человека.

То был явно не охотник – не было въевшегося запаха пороха. Пахло чем-то странным, свербящим в носу, вызывающим желание чихнуть и потереть нос. Драконица бы точно идентифицировала неизвестного, но увы, в отличие от нее тигроволк не чуял магию.

А маг очень даже хорошо чувствовал двух магических зверей, сильных, опасных. Разумных. Воздух вокруг человека был густым и тяжелым от множества защитных, поддерживающих и атакующих заклинаний, сам мужчина не просто шел, а уверенно печатал шаг, сжимая в одной руке большую магическую книгу, а в другой – зачарованный меч. Он «видел», что один из зверей отделился и теперь шел наперерез, знал, что второй спит, и был уверен в себе и своем мастерстве. Что ему какой-то магический зверь, пусть и такой сильный и разумный? Он – магистр магии. За его плечами десятки подобных схваток. Отличие этой лишь в особо крупной награде за победу.

Если бы он знал, сколько подобных ему магов было убито, и если бы знал, как эти два зверя смогли стать настолько сильными в самом обычном лесу, он бы, возможно, подавил гордость и самоуверенность и пришел сюда в составе целой звезды магов. Увы, жажда получить столь крупное вознаграждение единолично как и многим другим напрочь отбила чувство самосохранения.

И когда зачарованная пуля, круша на своем пути совсем не рассчитанные на подобное щиты, вошла ему в грудь, он только и успел подумать «как?».

Вновь грохот выстрела встряхнул лес, вновь только успокоившееся мелкое зверье в ужасе разбежалось по норкам и другим укрытиям. А опутанная тонкой сеткой магии драконица не повела и ухом.

Держа ружье, к телу мага вышел… Зверочеловек. В нем с первого раза угадывался тигроволк, окрас и характерная метка на лбу никуда не делись. Потерев одну из шести полосок над бровями, симметрично по три разместившихся по сторонам от метки, зверь осторожно присел на корточки рядом с убитым и коснулся его тела ладонью. Труп опутался сеткой заклинания, и утекающая в землю магия была надежно заперта.

– Аки это не понравится, – пробормотал он, представляя, как драконица будет сверлить его спокойным, но очень недовольным взглядом. Она была сильной, Акинеза, куда сильнее него хотя бы за счет возраста и куда большего числа убитых магов, но тигроволку нравился этот участок леса. И ему не хотелось, чтобы он сгорел в черном огне разрушительной магии гривастой самки. – Надеюсь, этот вкусный презент ее успокоит.

Взвалив труп на плечо, тигроволк подхватил ружье и отправился к спящей драконице. Следовало снять заклинание… И приготовиться к выдергиванию усов. Это было болезненно и обидно, но он заслужил, и прекрасно это понимал.

Дорога дальняя

Фанфик по скуриму с каджитами. Имеется жирная отсылка на серию фанфиков с этими же персонажами, которая конкретно так упорота. Возможно, выложу ее отдельно в этом или следующем месяце. Рассказ брошен, так как сначала я потерял к нему интерес, а потом и разошелся с людьми, которым принадлежат большая часть персонажей.

Глава 1.

– А-а-а! – К'Отэ вскочил, схватившись за сердце и часто, судорожно дыша. Идеально круглые глаза и вставшая дыбом шерсть дополняла картину.

– Чего орешь?.. – проворчала Дар'Кииса, с неохотой разлипая глаза. Воровка прищурилась, широко, но бесшумно зевнула, и только после села, почесывая щеку.

– Кошмар… Отвратительный кошмар! Мне приснилось, что сюда, в Скайрим, приехал мой кузен!

– Он такой ужасный? – фыркнула Дар'Кииса, пытаясь прикинуть, который сейчас час. Из-за сонного состояния у нее не получалось.

– Да нет… Там дальше хуже! Мне приснился Партурнакс! Он… Он организовал драконью транспортную компанию!

– Ты вроде на ночь не пил, или я чего-то не знаю? Опять лунный сахар жевал, что ли?

К'Отэ активно затряс головой, даже слишком активно. Каджитка несколько секунд внимательно всматривалась в честную-честную морду напарника, фыркнула, прищурившись, но продолжать разговор не стала. Все равно тот не сознается.

– А еще Партурнакс катался на… На какой-то странной конструкции… У нее были три колесика, сидение и перекладина, с помощью которой он рулил… И эта конструкция была размером с маленький ящик для товаров на прилавке!

Дар'Кииса подавилась водой из фляги, забрызгав спальник, посмотрела дикими глазами на напарника. Молчаливый, но очень красноречивый взгляд каджитки обещал магу сотню и чуть-чуть сверху несчастий, так что К'Отэ благоразумно не стал рассказывать о других деталях сна. Хотя очень хотелось.

Желания спать ни у одного из каджитов уже не было, так что они начали собираться. Местом для ночлега в этот раз стала укромная пещерка в стороне от дороги, небольшая, но зато непродуваемая, а еще довольно теплая. Неясно, что было тому причиной, но эта нора уже не раз и не два становилась местом для остановки.

Закончив со сборами и наскоро перекусив, каджиты принялись изучать карту. На данный момент они находились примерно в равной удаленности от Хелгена и Ривервуда, но конкретной цели у них не было. Сбыт Древних Двемерских Артефактов неплохо обогатил их, но в то же время шило под хвостами заставляло искать приключений.

– И какого даэдра мы будем делать в Вайтране? – К'Отэ фыркнул, дернул подпаленными усами. – Там что меня, что тебя знают, ничего мы там не сможем добиться. Только проблем на хвосты.

– Да ладно тебе, я что-нибудь придумаю, – Дар'Кииса улыбнулась, чуть жмурясь. – Пошли-и-и, на этих трактах вечно такая скука…

– Я предпочту скуку салочкам со стражей, знаешь ли.

– Как будто они нас хоть раз в чем-то смогли уличить.

– Но бросать в тюрьму меньше при этом не стали!

Споры бы продолжались долго, Дар'Кииса не любила уступать, а К'Отэ слишком хорошо знал напарницу, чтобы лезть с ней в крупный город. Но все изменилось, стоило воровке услышать ворчание. Ворчал явно каджит, на это как минимум язык указывал, но маг заметил еще кое-что. Голос был подозрительно знакомым… К'Отэ потребовалось несколько минут – за которые источник голоса приблизился – чтобы понять, где именно он его слышал. Во сне!

– Дурацкий Скайрим, дурацкие серпантины, какого даэдра я вообще согласился на эту авантюру, это же настоящая дыра с напрочь отсутствующей транспортной системой, серьезно, Коллегия эта не могла где в другом месте расположиться, нет, звучит, наверное, очень солидно, но по тому, что мне рассказывали, Винтерхолд этот – развалины, а не город, да тут вообще городов нет, сплошные деревни и развалины, еще война эта, дурные разбойники, сумасшедшие норды, злые, как демоны, имперцы, К'Отэ, ты что ли?

Каджит потряс головой, во все глаза пялясь на кузена. Все такой же здоровый, рыжий, полосатый… Разве что гриву отрастил, да морда совсем кислой стала.

– Да, это он, – первой среагировала Дар'Кисса, с интересом разглядывая сородича, одетого в одеяния мастера школы разрушения. – А я Дар'Кииса!

– Полезешь в карманы – испепелю, – буркнул маг, демонстрируя неслабую толстую электрическую дугу между двух рук. Перевел взгляд на все еще молчащего в ступор К'Отэ. – Ну чего молчишь, вечно молчать будешь, мне еще даэдра знает сколько тащиться в Винтерхолд, а ты тут стоишь и молчишь, путь загораживаешь, я тоже не сказать чтобы рад тебя видеть, но ты можешь, не знаю, с дороги отойти или сказать что-нибудь…

– Как дела? – выпалил невпопад каджит и прежде, чем кузен вновь начал бубнить, спросил: – а что ты вообще тут делаешь?

– Пригласили на обмен знаниями, – неожиданно коротко и спокойно ответ Джо'Хаво, после чего тяжело вздохнул. – Только никто не сказал, что тащиться в Скайрим мне придется самому, да еще на своих двоих, да еще по этим дурацким петляющим тропкам, дурацкая провинция с неработающей транспортной системой…

– А вы знакомы? – поинтересовалась Дар'Кииса, раздумывая, как бы половчее забраться сородичу в карманы.

– Это тот самый кузен, который мне снился…

– Опять лунный сахар жевал на ночь? – проворчал Джо'Хаво уныло. – Говорили тебе, меньше налегай на него, совсем непутевым вырастешь…

Не удержавшись, Дар'Кииса хихикнула, на что ее напарник раздраженно прижал уши и встопорщил обгоревшие усы. Это тут же заметил и Джо'Хаво, довольно бесцеремонно схватив кузена за них и потянув на себя.

– Охренел?! – выпалил К'Отэ, вынужденно вытянувшись вверх-вперед.

– Вот говорили тебе, прежде, чем делать что-то, учителя найти, – фыркнул рыжий каджит. – Нет, опять экспериментируешь, усы все обгорели, одежда заляпана, ну в кого ты такой вырос, делал бы все последовательно, и получилось бы все, а не как обычно…

– Иди ты… – К'Отэ обиженно скрестил руки на груди и нахохлился-надулся.

В следующее мгновение громыхнула молния и Дар'Кииса с визгом, держась за задницу, улетела на обочину.

– Предупреждал ведь, теперь понятно, из-за чего ты такой непутевый, вот повелся с неправильными сородичами, и расхлебывай теперь…

– Она, вообще-то, обычно всегда своего добивается…

– Да, камень душ она утащила, но у меня все разложено так, что пропажа даже одного предмета заметна, – маг подошел к каджитке, над хвостом которой вился черный дымок, и аккуратно потыкал ту носком ботинка. – Ну ты там как, живая, или мне искать лопату, надеюсь, здесь найдется земля помягче, чем эта дурацкая мерзлота, как вы тут вообще жить умудряетесь, нет, я люблю холод, но это же ужас какой-то…

Оператор Смерти

Одна из множества тренировочных работ, где я отрабатывал написание экшн-сцен. Конкретно эта связана с пилотируемыми боевыми роботами. Так же здесь обкатывалась идея персонажа. Брошено, как изначально и предполагалось, я редко заканчиваю тренировочные проекты. И да, рассказ действительно обрывается на полуслове, это не ошибка загрузки.

Грохот, рев, вой и свист, лязг металла, треск барьеров… Крики и вопли, шорох в эфире и болезненное осознание поражения. Отступление, быстрое, рваное, суматошное. Тряска от бега, стрельбы и попаданий в броню. Подкрепления, разворот и снова бой, снова все те же звуки, всегда похожие, но все время столь уникальные. Раз за разом, бой за боем, ранение за ранением.

Всегда.

Одно.

И.

То же.

Меняются местами составляющие картины войны. Меняются исходы и предпосылки, меняются участники, но для тебя все всегда одинаково. Ты раз за разом идешь впереди, поливаешь пулями, плазмой и ракетами все, что движется и не отмечено, как дружественная цель. Глаза болят от постоянного напряжения, фокус мечется с показателей щитов на боекомплект, оттуда на данные о целостности брони, следом список текущих задач, тактическая карта, прицел. Выхватываешь памятью рваные обрывки боя, редкие моменты, когда не рефлексы управляют машиной, а ты.

Фронтовой механизированный комплекс огневой поддержки. Скафандр, экзоскелет, бронекостюм, названий много. Идущие следом за нами называют нас щитами, гвардией, мы же зовем себя смертниками. Консервные банки, в которых мы сидим, отлично держат удар, спору нет, но ударов много. Мы первичная цель. Не танки, не самолеты, мы. Танк слеп и неповоротлив, защищен только спереди и опасен, пока орудие направлено на тебя. Самолет бьет чаще по площадям, от него можно скрыться, хватает их на один, максимум два захода. Да и в городах они действуют редко.

Скафы – другое дело. Мы заливаем огнем все вокруг, мы можем бегать, у нас барьеры, щиты, четыре тонны брони и прыжковый модуль. Два метра вооруженной до зубов антропоморфной смерти.

Я сижу в кабине и молюсь. У меня свой бог, ему я шепчу слова, самые сокровенные и тайные. Звук, я еще не понял, что это, но уже замер, открыл глаза. Осознанно повел ухом, определяя направление на источник. Губы сами собой приподнялись в недовольном оскале, я сморщил нос. Раздался требовательный стук по кабине.

– Че заперся, псина?! На выход, тварь!

Я молча стерпел оскорбление, отсоединил штекер нейроинтерфейса, вставил в гнездо на задней части шеи заглушку и покинул скаф. Поджав хвост и прижав уши отправился в медотсек, сопровождаемый сжигающим шерсть на спине взглядом.

Люди… Они создали нас, чтобы мы умирали за них. Вырастить для скафа мясную прослойку с мозгами было проще, дешевле и эффективнее, чем создавать искусственный интеллект. Люди не хотели сами лезть на передовую, и бросали нас, зверей.

Раз за разом я прохожу этот цикл размышлений. После каждого боя, после каждой высадки. Ранен или нет, по частям или целым куском, я размышляю об одном и том же. Мне нельзя думать о другом. Запрещено. Нейронные имплантаты. Я могу думать лишь то, что позволили люди.

Я давно выучил все пути на базе и теперь мог идти автоматически. Маршрут все равно одинаков. Вот и медотсек.

Не дожидаясь вопроса, я протянул свой жетон индексом. ФХ-443, то, что заменяло мне имя…

Я встал на платформу сканера. Медсестра запустила аппарат, десять секунд, руки в стороны, поднять голову. Десять секунд, ноги на ширину плеч, хвост четко вниз, руки держать выше пояса. Десять секунд, приложить ладони к стенке, по три укола в подушечки. Посмотреть в спустившийся сверху аппарат, похожий на бинокль, три секунды фокуса на точке, три секунды фокуса на квадрате. Шипение форсунок – дезинфекция. Я тщательно, болезненно фокусируюсь на каждой мысли, только бы думать. Быть не тупым мясом, запчастью комплекса, но разумным существом.

Теперь столовая. Огромное помещение, заполненное простыми металлическими столами и скамейками, автоматическими раздатчиками. Получить порцию мяса с зеленью, куриное яйцо и бутылку воды, тут же пара таблеток с недостающими витаминами и микроэлементами.

В столовой было достаточно тихо. Никто не говорил – люди не любят когда мы говорим. Даже ложками старались не стучать. Тихо пришел, поел, тихо ушел. Обычная рутина.

Здесь были разные звери. Конечно, большинство – волки, мы ведь пехота, всегда на переднем краю. Но есть и рыси, несколько львиных прайдов и лисы. Я честно не понимал, почему именно лисы были выбраны в качестве снайперов, но стреляли они отменно, спору нет. Сколько раз спасали…

Я занял свободное место и заработал палочками и челюстью. Мне нравились деревянные палочки, не в последнюю очередь потому, что они добавляли мне индивидуальности. На такие мелочи закрывали глаза, так что, я ел ими.

Я их в городе нашел, во время боя. Я тогда остался один на весь квадрат, держал позицию, прятался в зданиях. В одном таком и нашел их – комплект чудом сохранившихся японских палочек, из красного дерева. Настолько удивился, что пропустил несколько попаданий по боковой проекции… Я забрал их тогда, с трудом, боясь сломать, запихнул в пустой контейнер от гранаты. Весь бой осторожничал, боялся, что сломаются, но донес до базы. Такого счастья я никогда не испытывал, лично покрыл их новым лаком, отполировал, сделал чехольчик из брезента… С тех пор только ими и пользуюсь.

Добрав последние крошки с тарелки, я встал, отнес поднос на стойку с грязной посудой и пошел в казарму. Сон.

Я… Не люблю спать. Не знаю, почему, но мне снятся сны. Осторожные распросы показывали, это ненормально. Нейронный имплантат блокирует подобную деятельность мозга. И сны эти страшные. Кошмары. Ужас, сковывающий страх, безнадежность… Когда щит не выдерживает обстрела, барьеры давно вырубились, и снаряды один за другим пробивают фронтовую броню. Когда заряд плазмы испаряет плечевой сустав, и твоя рука падает на землю. Когда тебя окружают противники.

Когда подмоги нет.

Я не боялся смерти. Я знал, что она однажды придет за мной, и все, что мне доступно, это отсрочить ее. Сражаться, выгрызая дни жизни, пустой и однообразной, но все-таки. Убивать, чтобы не быть убитым.

Я боялся другого. Что выживу, когда должен был умереть, останусь на поле боя, запертый в броне, не способный выбраться. Что я вечность буду вот так лежать. Я боялся, что мое сознание, в бою сливающееся с машиной, будет заперто в ней, как птица в клетке.

Очнуться, с трудом сдерживая скулеж, удерживая себя в кровати. Нельзя вскакивать, нельзя показывать, что я отличаюсь слишком сильно. Успокоить дыхание, подавить ужас, страх, сбросить оцепенение. Я жив! Это был лишь сон. Просто сон, кошмарный, но сон. Ничего общего с реальностью…

Ха, если бы… Я коснулся шрама на правом плече, в том месте, где к моему телу приживили новую руку. Я на семьдесят процентов уже не тот, что при создании, если не на восемьдесят.

Быстро одеться: простые штаны, легкая куртка с кучей карманов, сложной формы ботинки под звериную ногу. В столовую не иду, сразу в ангар.

В бою полный желудок не просто мешает, опасен. После еды появляется сонливость, приходиться отвлекаться на нее. А если пробьют броню и в живот… Лучше проглотить пару энергетических таблеток.

Автоматически считая секунды-шаги, я шел от входа в ангар к своему скафу. Здесь было ровно шестьдесят комплексов, шестьдесят боевых машин. Огневая мощь каждой сравнима с парой взводов мотопехоты. Мы живучи, мы опасны, мы – заноза в заднице врага, клин, что прошибает оборону.

– Даруй мне силу сокрушить врага…

– Даруй мне волю стоять до конца…

– Даруй мне знание о слабостях врага…

– Взамен вверяю тебе себя до конца…

Слова молитвы срывались с губ тихим, шелестящим шепотом, в груди разгорался огонь напряжения и предвкушения боя. Он всегда появлялся, такими мы созданы. Но я боролся с бесмыссленной бравадой, бесполезной и опасной в бою.

Вой приводов и шипение гидравлики, лязг металла. Ложемент поддатливо принимает форму моего тела, подключить кабель нейроинтерфейса, руки в манипуляторы, ладони ложаться на пульты. Быстрый набор команды, скаф закрылся. Я закрыл глаза, сливаясь с машиной, чувствуя каждый сервопривод, каждую фибромышцу, каждый датчик.

Повести плечами, расправить – костюм тут же отзывается, повторяя мои действия. Открыть глаза. Поднять левую руку, снабженную полноценной кистью, сжать кулак. Внутренняя поверхность работала как экран, заполненный элементами интерфейса, все показатели были зелеными. Техники споро грузили боекомплект, подвешивали контейнеры с ракетами, забивали ящики гранатами и канистрами с газом для плазменного ружья, прицепленного к спине так, чтобы выхватить из-за плеча. На бедрах пара тесаков с особым лезвием. На правую руку – модуль поддержки, автоматическая пушка, спаренный пулемет. На левую – генератор щита. На поясе сзади гранатомет.

Я готов.

– Оператор ФХ-443, зеленый, бэк сто.

– 443, птичка 178, цели на такте.

Карта покрылась метками целей, список задач мигнул и вспыхнул строками текста. Быстро пробежаться по полученным данным.

– Принял.

Погрузка, полет вместе с тремя другими операторами, постоянный мониторинг ситуации на поле боя. Обстановка как всегда отвратительная, но иной она не бывает. С тех пор, как появились мы, звери, сражения стали бойнями. Вырастить полноценного готового к бою волка – это год. Инкубаторов много, сотни, каждый год в строй входят миллионы солдат с каждой стороны.

– 178 грузу, сброс на десять. Зона в хлам. Помолитесь за меня, а я за вас.

Я прижал левую руку к броне, тихо шепча молитву в защиту пилота. Ему она и правда понадобится…

Три.

Два.

Один.

Сброс.

Отрицательная перегрузка, сердце в горле, отвратительное ощущение внутренностей, пытающихся оказаться в голове, и тут же резкий обратный удар, сопровождаемый грохотом проминаемого асфальта. Цели заполнили дисплей, красные рамки очертили противника. В барьер впились первые пули и снаряды…

На левой руке загудел генератор щита, я выставил его перед собой. Пискнул информатор, выпустить ракеты и сбросить пустой контейнер – весь фронт передо мной утонул во взрывах. Отработать пушкой осколочными, движение вперед, в строй с другими скафами, залить позиции противника свинцом из пулеметов. Объединить барьеры, закрепиться, снова ракетный залп, окончательно зачищая вражескую позицию. Позади выстраиваются отделения пехоты, все проверяют свое снаряжение. Мы ждем команды.

Канонада взрывов, позиции впереди утопают в огне. Следом летят кассетные снаряды РСЗО, добивая тех, кто умудрился пережить артиллерийские фугасы. Мы рвем с места, стремясь занять позицию до того, как там окажутся вражеские силы. На ходу отработать пушкой по подозрительным местам, следом пулеметами, патронов не жалеть! Нельзя, экономить, нет смысла. Появились новые задачи, я подпрыгиваю и вот перегрузка вжимает меня в ложемент. Прыжковый модуль жесток, не жалеет ни пилота, ни тех, на кого после упадет скаф.

Расстрелять отделение из пулемета, свернуть щит, выхватить гранатомет и отработать по навесной траектории, убрать вторичное оружие, снова щит – пробивая барьер, по нему бьют противотанковые заряды. Рывок в сторону, пропустить мимо несколько кумулятивных гранат, огонь из пушки по приоритетам, следом – отогнать пулеметным огнем пехоту. Принять на щит попадания, прыжок! Грохот падения, схватить противника и швырнуть его в стену, одновременно работая пулеметами! Ракетный залп, предпоследний, сброс контейнера, подхватить на развороте и ударом снести голову волку с пластидом. Рывок, несколько солдат изломанными куклами летят в стороны, удар щитом наотмашь, пулеметный огонь!

Периферийным зрением заметил вспышку и тут же подставил щит, еле успел! Толчок, болезненный, резкий, но щит выдерживает, отстреляться из пушки, кто-то не поскупился на заряд плазмы – сияющий сгусток прожег в здании дыру. Резкий разворот, огонь, отстрел последних ракет.

– 443, дроты все! – рявкаю я в эфир, предупреждая о разрядке.

– 289 красный, красный! Бл…

Разворот, отработка пушкой, пулеметами, но все равно я опоздал… В один из скафов, уже пестреющий пробитиями и дырами, влетело сразу несколько зарядов плазмы. Несколько секунд машина стояла, покачиваясь, после чего с грохотом рухнула на спину.

Все это я подмечал краем глаза, двигаясь по ломанной траектории, уворачиваясь и принимая огонь на щит. Столы пушки и пулеметов покраснели от частой стрельбы, того и гляди, разорвет. Барьер не успевал восстановиться, щит вот-вот схлопнется. Ракет нет…

Вот выбыл 199-й, остались только я и 544-й. Объединив барьеры, сменяя друг друга, мы непрерывно поливали позиции противника пулями и снарядами. Отступать некуда, позади пехота, такая беззащитная по сравнению с нами… Прижав уши и оскалившись, я с глухим, диким рычанием рванул в сторону врага.

Пятьдесят метров, сорок, тридцать… Прыжок! Щит вперед, барьер снова слетел, но не отступать, нельзя отступать, сзади десятки слабозащищенных солдат. Подкрепление близко, продержаться две минуты, всего две!

– Волю я прошу у Тебя! – шквальный огонь скашивает отделение пехоты, разворот, щит сдерживает противотанковый залп.

– Силу я прошу у Тебя! – свернуть щит, плазменное ружье, выстрел! Всплеск раскаленного вещества пробивает пустоту в рядах врагов!

– Знание я прошу у Тебя! – ощутив опасность, резко отскакиваю, спасаясь от плазменного удара в спину, выставить щит, очередь из пушки!

– Прими жертву мою для Тебя!

Схватить солдата и размазать по асфальту, швырнуть остатки в приближающихся, рывок, прыжок! Выхватить нож, срезать одного, второго, дострелять снаряды к пушке, последние патроны пулемета, отбросить бесполезный комплекс. Граната, цилиндр летит во врага, взрыв расшвыривает солдат во все стороны!

Нож в правую руку, достать гранатомет, цепочка взрывов. Я скалюсь, шумно дышу, мир сжимается до точки фокуса, в ушах гремит кровь! В броню вгрызаются заряды, но не пробивают, в ответ – три гранаты, взрывы. Отбросить пустое оружие, достать второй нож.

– 443 пустой! – рычу, врезаясь в ряды противника. Взмах ножами, куски тел во все стороны, резкий разворот! Танковый – ?! – снаряд чиркает по броне, проносясь мимо. – Танк! Та-а-анк!

– «Молот» квадрату 223-387, отсупайте! Быстро!

Тактическая обстановка, карта, задачи… Цели! Рывок, свист пролетающего мимо снаряда, короткий прыжок, еще один, снова! Предохранители отключают модуль, но я успеваю скрыться, бегом из квадрата! «Молот»… Ганшип, он тут все в пыль сотрет, и плевать, есть свои, нет!

Подхватить модуль поддержки уничтоженного скафа, синхронизация – боекомплект совсем на дне, но хоть что-то. На бегу развернуться и метнуть гранату, отстрелять пару снарядов из пушки, щит! Кричу, скулю от боли, левый глаз, вся морда! В нос шибает наполненный гарью и кровью воздух, экран наполовину вырубился… Встать!.. Встать, надо встать…

Рывок, переворачиваюсь со спины на фронт, с трудом, скрипом металла и воем сервоприводов поднимаюсь. Плевать на раны, автодок уже сработал… Боль уходит, но левый глаз не могу открыть.

Только встав на ноги, прыжок, кровь стекает на шею, грудь, ляпает внутреннюю часть скафа, но я вырываюсь из квадрата. Вовремя, спустя три секунды его накрывают снаряды с ганшипа. От грохота взрывов болят уши, по ним бьют волны давления. Прикрываю левой рукой дыру в броне, но звук не становится тише. Взгляд назад – так и есть, сквозное… Совсем рядом, осколками меня посекло.

Закрыть глаз.

Глубокий, судорожный вдох – горячий, пыльный, полный запахов воздух наполняет легкие.

Медленный выдох. Задержать дыхание, вслушаться в сердцебиение.

Открыть глаз.

Развернуться – полтора десятка солдат заняли укрытия. Волки, все ранены… Кто скалится, неясно, от боли ли, от чего другого, несколько молятся. Большинство набивают магазины, часто по звериному резко вздрагивая, осматриваясь, принюхиваясь. Я развернул щит, пробежался взглядом по видимой части интерфейса.

– Я 443-й, желтый-красный, бэк ноль. Нужна теха, повторяю, нужна теха.

Минута, две. Тишина, абсолютная тишина в эфире. Еще несколько раз попытавшись связаться с центром и не получив ответа, я был вынужден признать – я остался без связи. Короткий взгляд на пехотинцев – ни у одного нет характерной антенны мощной радиостанции. А значит, мы теперь сами по себе.

– Последние приказы? – я подошел к позициям солдат. Интерфейс показывал, что тут только один сержант. Слишком мало на пятнадцать хвостов.

– Отступить, – коротко рыкнул волк, оскалился, прижав ладонь к обмотанной бинтами голове. – Радиста нет, тактика труп.

– Аналогично, – я поморщился – экстренная инъекция обезболивающего переставала действовать. – Мед есть?

– Выползай, – сержант коротким взлаиванием подозвал медика. Тот подбежал, на ходу распаковывая аптечку.

Развернувшись спиной к солдатам, я отдал команду на открытие брони. Натужно заскрежетал металл, взвыли приводы. Я отсоединил штекер нейроинтерфейса, вставил заглушку и спрыгнул на асфальт.

– Красавец, – фыркнул медик, тряся баллончиком. Я криво ухмыльнулся, подставляя морду.

Ворча и взрыкивая от боли, я перетерпел дезинфекцию, чистку ран. Медик быстро наложил смазанные регенеративным гелем бинты, закрепил их. Остальные в это время бдительно следили за окрестностями.

– Глаз у тебя все.

– Понял, – ощупывая повязки, буркнул я, повел ухом и полез в скаф. – Давай, родной, еще не все…

Надрывно загудел генератор, экран мигнул, еще раз, но все-таки включился. Частично. Вся левая половина так и осталась безжизненно черной. Я тяжело, скуляще вздохнул, прижал ухо. Бой еще не закончен, но доживем ли мы?

– Отход никак, – сержант сморщил нос, скалясь. – В тридцатке семнадцатая рота должна быть.

– Фланги трупы, – я вспомнил последние данные с тактической карты. – В шестидесятке ноль.

Волк рычаще выругался, схватился за голову, заскулив. Поджал хвост, смотря на сборную солянку из кусков отделений.

– Как думаешь, мы… – я не дал сержанту договорить, осторожно ткнув его в плечо. Волк все понял, кивнул.

Кивнул.

Я задумался, а осталось ли в нас хоть что-нибудь звериное, или люди вытравили из нас все ненужное им? И настолько ли мы отличаемся от своих создателей, насколько они этого хотят?

Тряхнув головой – и с трудом сдержав скулеж от разбереженных ран – я просмотрел данные о боекомплекте.

Две гранаты.

Пять канистр для плазменного ружья.

Десять снарядов к пушке и по сорок патронов к пулеметам.

Только на застрелиться и хватит.

Барьер моргнул несколько раз, но все-таки обернул скаф еле заметной пленкой. Я развернул щит, появилось предупреждение о повреждении охладительного контура и риске перегрева. Безнадежно.

– Продвигаемся, – сержант зло, с оскалом дернул затвор. – Заметят, может.

Я махнул рукой, соглашаясь, и пошел вперед.

После работы «Молота» от городского квартала, и так разрушенного, остались совсем руины. Дымящиеся, горящие руины. В городе постоянно стреляли, грохотали взрывы, с ревом над головой проносились самолеты. Чудовищными органами выли ракеты РСЗО, била артиллерия. Черный дым затянул небо, покрыл все сажей.

Я смотрел по сторонам, вслушивался, подмечая разные детали и звуки. Я все это проходил. Это мой мир, мир войны. Привычный, даже родной, но все равно ужасный и отвратительный.

Мы шли долго, почти полчаса. Разрушеный город не давал ускориться, мы ползли со скоростью хромой улитки, но все-таки продвигались. В отсутствие связи был шанс только на систему «свой-чужой», что нас заметят и вышлют связиста.

А пока – вперед. Мимо истерзаных тел, взорванной техники, мимо воронок от взрывов. По крови и прожаренному огнем фаршу вперемешку с металлом, тканью. От вони отбило нюх, постоянная канонада била по уцелевшему уху. Скрип металла и вой поврежденных систем скафа только ухудшали обстановку.

Мы шли молча. Нам нечего обсуждать, нечем делиться. Возможно, мы вообще скоро умрем, так никуда и не добравшись, всего лишь песчинки.

Движение я заметил в дыру в броне, тут же подставив щит и вскинув комплекс. Сзади доносились отрывистые команды сержанта. Я повернулся, подставляя под уцелевшие камеры пространство перед собой, но ничего не обнаружил. Анализатор тщетно пытался найти что-нибудь, но лишь мелькала еле заметная рамка. Минута, другая…

Я заметил расплывчатый силуэт за мгновение до того, как потрескивающий от электричества клинок пронзил фронтовую броню. Неуклюже взмахнув руками, я отогнал противника, вытащил нож, чей кончик подпалил перетягивающие глаз бинты. Я слышал рычание, выстрелы, скулеж и вопли, слышал взрывы гранат. Вертелся на месте, держа щит перед собой и комплекс на изготовку, но глаз ловил лишь размытый силуэт.

Наверняка рысь. Но почему не вижу?

Дернуть рукой, пулеметная очередь. В последний момент подставить щит, от которого с треском отскакивает лезвие, удар наотмашь, снова мимо. Резкий разворот – взгляд необычно светлых, серых глаз сквозь прозрачную маску, сжатые в точку зрачки – схватить врага за голову левой рукой, сжать до хруста и отбросить. Резкий отшаг в сторону, удар комплексом, плашмя, в обломки здания влетает тело, облако бетонной пыли скрывает его. Судорожно, но безошибочно вводимая команда, барьер схлопывается, создавая ударную волну, достаточно сильную, чтобы сломать ребра. Еще один противник отлетает в сторону.

Тройка рысей… Классическая диверсионная группа. Я посмотрел на тело перед собой, костюм мерцал, смазывая границы силуэта, окрашиваясь под асфальт, заляпанный кровью. К телу подошел сержант, зажимая свежую рану на левом плече.

– Чуть было не было… – буркнул волк, морщась и скалясь. – Адаптивный камуфляж…

– Хамелеон?

– Круче. Этот на ходу робит. Наши кисы такой штуки не имеют.

– Снимите комплект.

– Так точно, – без особого энтузиазма фыркнул сержант. Я не обманывался – он бы и сам такой приказ отдал.

Просто надо было спешить. Если здесь диверсанты, значит, наши продвинулись далеко вперед, и мы теперь фактически в тылу. Как бы не более опасном месте, чем передовая.

Мы продвигались медленно, с оглядкой и повышенной бдительностью. Еще один раз мы были атакованы рысями, но те почти сразу отступили. Смогли ранить одного волка, но и сами потерь не понесли.

Следы боя, тела, техника, все указывало на активное продвижение наших сил вглубь города. Взрывы не умолкали ни на мгновение, канонада только усиливалась, и тем страннее было то, что мы не встретили ни одного отряда подкреплений. Вектор наступления не сменился, так почему?

С жутким грохотом в обломки здания позади нас влетел самолет, взрыв разметал бетон и металл во все стороны. Двое погибли на месте, убитые этими осколками, еще троих ранило. На солдатах не было живого места.

Перекусить бы… Но нельзя.

Шипение рации заставило меня замереть, настолько резко, что дернуло грудь.

– …ции, за… …давл!..

– Прием! Прием! Скаф 443 на связи, прием!

В ответ сплошные помехи. Я напрягся, пытаясь разобрать хоть обрывки слов, но нет, только вариация шума. Я повернулся к пехотинцам.

– Ходу, до наших меньше полукилометра!

Мы ускорились, насколько это возможно. Связь улучшалась с каждым пройденным метром, но меня все равно не слышали. Впрочем, чему я удивляюсь, после попадания БОПСа-то.

Бой захлестнул нас неожиданно. Вот просто усиливается канонада, а вот прямо впереди позиции пехоты, по броне защелкали первые шальные пули. Я развернул щит, рывок вперед, спрятаться за остовом подорванного танка, нашего танка.

– ФХ-443, бэк почти ноль!

– Че с рацией?! – прорычал волк со знаками лейтенанта, подбегая ко мне.

– Только прием!

Офицер выругался, на долю секунды замер и с рычаще-визжащим воплем грохнулся вниз. В следующее мгновение остов танка подпрыгнул, чуть не придавив нескольких солдат. Я поморщился от звона в ушах, уперся плечом скафа в укрытие.

– Что за херь?!

– Тяжа какая-то!

– Усиление?!

– Хвоста лысого, все силы на другом направлении! Встаем в позу и рычим!

Ну или держим позиции и огрызаемся, если переводить на нормальный язык… Я сжал клыки и проверил боекомплект. Десять снарядов и по двадцать семь патронов к пулеметам.

– Ленты есть?

– Сапа срезали полчаса назад, найдешь что – забирай.

– Где срезали?

Лейтенант махнул рукой в сторону соседнего укрытия. Я выглянул – так и есть, мертвый пулеметчик, рядом солдат и несколько коробок с патронными лентами.

Все это время нас давили огнем. Пули барабанили по танку, по асфальту вокруг, рвались гранаты. Периодически остов двигался из-за попаданий неизвестного тяжелого оружия, из-за чего даже я старался стоять в полуметре от укрытия. Пару раз под прикрытием моего щита выглядывали солдаты и пытались хоть как-то огрызнуться, но безуспешно – поврежденный охладительный контур давал всего три-четыре секунды работы под нагрузкой.

– Заберу бэк, – я начал было вставать, как на моей руке повис лейтенант.

– Забей, подберешь, нас точно выдавливать начнут. Пока сидим и лишай с ним. Скоро все подутихнет.

Я фыркнул, но послушался. Что делать в подобных ситуациях я один черт не знал…

Перестрелка становилась все более вялой. Я с удивлением понял, что волк был прав, и даже догадывался, почему. Часть сил перекидывали на другие направления, где и происходил прорыв, а на нас махнули хвостами. Но в бой рваться уже совсем не хотелось, да и смысла не было. Я со скрипом металла и воем приводов сел на землю…

Хлесткий, резкий выстрел

Стальной кулак

Еще одна тренировочная работа, снова экшн, но на этот раз - отряд бойцов в тяжелых бронекостюмах. Как и предыдущий, брошен, если так можно выразиться, по плану.

Я со щелчком вогнал новый магазин в автомат, лязгнул сброшенный с задержки затвор. Стена, о которую я опирался, содрогалась от множества попаданий, эфир заполнен помехами – не работала даже связь внутри отряда. Я повел ушами, насколько позволяла фиксация в шлеме, пробежался взглядом по интерфейсу… Состояние брони, боекомплекта, задачи… Ничего не поменялось. Взгляд влево, вправо – тактический комплекс отметил места последнего пеленга других членов стаи, но из-за заглушенной связи я не знал их актуальной позиции.

Вдох, выдох…

Сорвать с пояса гранату, вдавить кнопку предохранителя и ударить о бедро, и тут же со всей силы швырнуть в окно. Грохот и вспышка, интерфейс покрылся помехами – и это с учетом стены. Рывок в сторону, вскинуть автомат и вдавить спуск. Скоростная очередь опустошила магазин за две секунды, тяжелые бронебойные пули накрыли внушительную площадь. Тут же в укрытие, быстро сменить магазин, сорвать еще одну гранату, на этот раз плазменную. Я слышу рявк очередей с предполагаемых позиций своих, басовито громыхнула снайперка Рух. Быстро сменить режим стрельбы, ударив по переключателю большим пальцем, выглянуть в окно и короткими очередями придавить огнем противников.

С убийственной точностью в щит, а затем и шлем вонзилась пуля. Попадание не сбило меня с ног только благодаря стабилизаторам, но в укрытие я падал оглушенный, яростно тряся головой и рыча. Кружилась голова, тошнило – сотрясение… Еще бы, я коснулся места попадания: тяжелый сердечник, оставил не просто вмятину, целый кратер в броне. Сантиметром бы ниже, и хана… Визор такое не держит.

Я подождал, пока гул в ушах и тошнота пройдут, и только после выглянул из укрытия. Пара коротких очередей, тут же спрятаться, и бегом-бегом на другую позицию, желательно вообще на другой этаж. Не стоит упрощать снайперу жизнь.

Защищенный пластинами хвост ударил в стену, когда я ворвался на лестничную площадку, проскрежетав ботинками по бетону. Поморщившись и оскалившись, я, перепрыгивая по три-четыре ступени, сбежал на два этажа вниз. Снова коридор, офисы… Мысленно отсчитывая кабинеты, я добежал до середины и плечом выбил дверь, одновременно вскидывая автомат… Чисто! И даже окна целы, невероятно.

Пока мою позицию не зафиксировали, изучаю сквозь стекло обстановку. Отряды противника заняли площадь перед зданием, но прорваться к нам не могут или, что вероятнее, не хотят. Снайпера не видно – еще бы его было видно, конечно – тяжелого вооружения нет. Если прибудет обещанное подкрепление, снесем их моментально, а пока только и остается, что держать позицию. Какую задачу поставили, такую и выполняем.

Вот площадь накрыли сразу несколько очередей, грохот стрельбы заставил стекла дрожать. Я же не собирался раньше времени открывать огонь, смысла раскрывать свою новую позицию не было. Так что я просто подпер стену и пробежался пальцами по поясу, кармашкам разгрузки, сверяя данные с информацией из интерфейса. Пока все сходилось.

Несколько секунд передышки, возможно минут. Я позволил себе расслабиться, хвост тут же зажил своей жизнью, скрипя и постукивая по стене. Шумно выдохнув, я облизнул… хотел нос, но получилось только решетку респиратора. В голове чуть прояснилось, хотя я продолжал держать в уме уйму тактической и не только информации. Вдох, выдох, вдох, выдох…

Интерфейс заполнился тактической информацией, метки членов стаи сместились. Я оскалился – накрыли глушилку! Молодцы.

– Ягер стае – наступаем! – раздался в наушнике голос вожака. Я с рыком выбил окно, тут же открыв огонь, по броне застучали пули. Щит их игнорировал, значит, обычные пехотные винтовки.

– Снайпу сняли? – я нырнул в укрытие.

– Давно!

– Отлично!

Я отошел на несколько шагов назад и с разбега выпрыгнул в окно, одновременно ведя шквальный огонь. Жестко ударил по ногам треснувший асфальт, взвизгнул экзоскелет, и вот я рвусь вперед, игнорируя обстрел. На бегу меняю магазин и снова веду огонь, трассы летят из-за спины, я чувствую поддержку стаи.

Резко отклонить корпус, пропуская реактивную гранату, ответным огнем накрыть отряд с противотанковым. Мимо проносятся Хаммер и Тиран с тяжелыми пулеметами, стремясь занять укрытия, я бегу следом, поддерживая уязвимых на ходу товарищей. Интерфейс пестрит отметками, целями, пояснениями, заметками, всю площадь разобрали по кусочкам. Мигает сообщение о подходе подкреплений – регулярные части планомерно выдавливают противника, пробиваясь к нам.

Короткая очередь, еще одна, следом вдавить спуск, достреливая магазин в укрытие из мешков с песком. Врагов становится все меньше и меньше.

Вот пулеметчики закрепляются и открывают шквальный огонь, грохот их орудий перекрывает все остальные звуки. Яркие трассы перечерчивают площадь по горизонтали, уничтожая тех, кого еще не выбили точным огнем другие члены стаи. Я с трудом сдерживаю торжествующий вой, но оскал убрать уже не получается.

Замедлившись, я меняю магазин.

– Гр-р-р, два осталось… – я повернул голову и увидел рядом Хана. Волк прохлопывал подсумки, словно надеясь найти еще пару магазинов.

– Лови, – я бросил товарищу один из своих. – У меня еще три.

– Вот как так получается? – Хан, я уверен, криво оскалился под шлемом. – У всех бэк в ноль, а у тебя еще что-то остается, хотя вроде регаются тела плюс-минус одинаково.

– Стрелять точнее надо, – я фыркнул, осматриваясь.

Стая разбрелась по площади, добивая выживших и занимая позиции. Ягер стоял посередине, и я даже отсюда слышал его зычный рык. Похоже, опять с командованием какие-то проблемы.

– Между первой и второй перерывчик небольшой… – судя по голосу, Рух порядком так задолбалась. – Самчики и самочки, у нас тут два отряда тяжелой пехоты и БМП.

– Сними технику, – тут же среагировал вожак.

– Чем? Своей неотразимостью? Или мне фотку на память сделать?

– Понял. Наблюдай.

Прекрасно, у них, значит, техника, а у нашего снайпера бронебойные закончились. И подкрепление – я посмотрел в сторону линии фронта – что-то не спешит на выручку.

– Занимаем позиции, схема «ловчий»! – на интерфейсе появились точки позиций. – Хаммер, Тиран, на вас ответственная задача: стволы в расплав, но БМП из строя вывести!

Ягера я дослушивал уже на ходу. «Ловчий», значит. Выманивание в огневой мешок. Рискованная схема, в основном из-за того, что менее тренированные бойцы рискуют перестрелять друг друга встречным огнем.

Пока все эти мысли вертелись в сознании, я успел забраться в офис на первом этаже и скрыться за стеной. Осталось только ждать, Рух постоянно передавала данные о перемещении противника. Двух отрядов тяжей на нашу стаю маловато, при плюс-минус равной огневой мощи и защищенности мы куда подвижнее. Но БМП все меняет… Гранатомет бы. Кстати, по мне ведь из такого стреляли!

– Народ, а ручник никто не видел?

– Разряжен, – тут же ответил Ягер. – ПТ-средств нет.

– Так, они остановились, – голос Рух стал напряженным. Я уложил автомат цевьем на оконную раму. – Эм… Что… Бл…ь!

Рев скорострельной пушки разнесся по кварталу, точка снайпера исчезла. Проклятье…

– Твари! – раздался яростный рык Хана. – Порву!

– Спокойно! Всему свое время!

Снова рев очереди, площадь накрыло десятками маленьких взрывов. Лира и Жокей тут же прыснули в разные стороны, спасаясь от смертоного огня, их щиты вспыхивали от попаданий.

– Хаммер!

– Сквозь стены не достану!

– Могу плазму скинуть! – я прикинул положение вражеской машины относительно себя.

– Действуй!

Сорваться в бег, со скрежетом металла о бетон вписываясь в повороты, задевая хвостом и плечами стены. Дикая пляска пиктограмм перед глазами, статусы членов стаи, рыки попавших под обстрел… Надо успеть! Прижав автомат к боку, вдавливаю спуск, выпуская весь магазин в стену, и тут же проламываю ее своим весом, буквально врываясь в позиции противника.

Щит вспыхивает, тормозя выстрелы, по броне бессильно стучат остатки пуль и сердечников. Швыряю автомат в одного, рву пистолет из кобуры и вдавливаю ствол в шлем другого, выстрел, еще один! Тут же смещаюсь в сторону, прикрываясь телом убитого, пинком отбрасываю, снова стреляю, все это на бегу!

Сорвать с пояса плазменную гранату, взвести и в прыжке, со скольжением, оставить ее на крыше прямо за башней БМП… И тут же бегом, игнорируя выстрелы в спину, отстреливаясь в слепую!

Хлопок плазменной гранаты еле пробился сквозь грохот выстрелов, но вот взрыв бронемашины перекрыл их все. Ударной волной меня впечатало в стену, чуть-чуть промахнулся мимо окна, по броне застучали обломки… Чувствуя тошноту и головокружение, я ввалился в какую-то комнату и пополз по полу в сторону двери.

Мутный взгляд цепляется за значки членов отряда, они уже бегут ко мне. Звуки затихают, становятся глухими, словно вязкими…

Укол в шею и меня подбрасывает пружиной! Вовремя, я успеваю вскинуть пистолет и дострелять магазин в лезущего в окно противника. Урона не нанес, разве что помял броню, но лезть ко мне повторно он не решился. Меняю магазин.

– Отлично! – радостно взрыкивает Ягер, я даже не пытаюсь сдержать виляние хвостом.

– Шеф, что с подкрепой? – спрашивает Тиран. Голос как всегда малость флегматичный.

– Продвигаются, не хотят ломать фронт. Мы пока сами по себе. Шторм, ты как?

– Под стимулятором, – я потер броневой воротник в месте укола. – Три, может четыре минуты, потом в аут.

– Разрешаю С2, надо продержаться.

– Эй, я тоже хочу! – ворвался в эфир Жокей.

– А тебе, наркоша, слова не давали, – я криво оскалился, набирая на наручном пульте команду на ввод спецстимулятора. Пришло подтверждение от вожака и я снова почувствовал укол в шею.

По всему телу тут же растеклось тепло, выгоняя как усталость, так и чрезмерную возбужденность от экстренной инъекции. В голове прояснилось, стало легче дышать… Я завел таймер, пятьдесят пять минут. Гарантированно, а там…

– Все, я под двойкой, меня не кантовать…

– Можно я его кантану, а? – скуляще попросил Жокей, но тут же заткнулся, стоило в эфире раздатся цыканию Лиры.

– Отставить баловство в эфире. Так… – Ягер замолчал на несколько секунд. Я в это время искал свой автомат, не особо, впрочем, надеясь найти его в нормальном состоянии. – Все еще держим позицию. Шторм, что с основным?

– В хлам, – оценил я состояние своего автомата. Да, швырять его было плохой идеей. – Если стрелять будет, то с клинами.

– Хватит разбрасываться оружием, Шторм, – усталым голосом сказал вожак. – Оно не для этого.

– Ну что я сделаю, если патроны кончаются? – я пожал плечами, дернул хвостом. – Кстати. Кому бэк пополнить? Еще три магазина осталось.

– Дай!

– Не откажусь.

– И мне один.

– Все, товар ушел. Пистолетом кто-нибудь поделится?

– Чтобы ты и его выбросил? – язвительно поинтересовался Хан.

– Я буду нежно его кидать, и только во вражескую морду, – я оскалился, была бы возможность – язык бы свесил.

– Сбор у меня, – клянусь, я слышал, как Ягер хлопнул ладонью по шлему. – Хаммер, отдай Шторму пистолет.

– Как шерстинку вычесать.

Мы собрались в центре площади, молча постояли несколько минут и все как один опустили головы. Рух… Погибла ни за что ни про что, смели моментом. Итого нас осталось семеро: я, Хан, Жокей, Лира, Хаммер, Тиран и Ягер. Первые потери с начала военной компании…

– Лира, забери жетоны, – Ягер опустил ладонь на плечо Хану, останавливая волка. Боец глухо заворчал, поджав хвост, но остался стоять. Лира без лишних вопросов побежала к последней позиции Рух. – Значит так. Мы все еще должны удерживать эту площадь, но особой поддержки не ждите. Фронт стабилизировался, наш участок и так выступает и еще сильнее его растягивать не будут. Держимся, пока хватает патронов, после уходим. Всем перейти на одиночные.

– Может у тяжелых стволы соберем? – Жокей махнул рукой в сторону уничтоженной БМП.

– Они же залочены, – фыркнул Хаммер. – Как и наши, собственно.

– Хвост драный… Забыл.

Я же просто пытался придумать, куда убрать второй пистолет. Потыкав им в разные места, в итоге рыкнул и кое-как запихал его в пустой подсумок из-под автоматного магазина. Торчит, болтается, наверняка вывалится при беге… Но мне бы на передышку просто руки освободить.

Мы вновь разошлись по позициям. Я, как лишенный основного вооружения, стоял ближе всех к предполагаемому направлению атаки, просто чтобы иметь возможность хоть как-то повлиять на ход боя. У меня еще оставалось несколько гранат.

Долгие, напряженные минуты ожидания. Они тянулись и тянулись, сопровождаемые далекими звуками стрельбы, легким ветром, что гонял по улицам дым и пыль. Маркеры стаи были неподвижны.

Таймер безжалостно отсчитывал минуты действия С2. Осталось тридцать две.

Бой начался неожиданно. Вот я стою, подпирая стену спиной, и тут она взрывается градом обломков, впечатывая меня в противоположную. Я тут же вскакиваю, вскидываю пистолеты и одновременно жму на оба спуска. Еще раз. Еще раз! Не стоять на месте, двигаться – пули вязнут в щите, барабанят по стене и полу, экран пестрит отметками. Стая рядом! Первые точные выстрелы валят противников, я вырываюсь из разрушенной комнаты прежде, чем меня окончательно блокируют. Раздается шипящий взрыв плазменной гранаты, интерфейс вспыхивает предупреждениями… В последнее мгновение успел!

Кувырок, отскок, несколько выстрелов с двух рук – пули с искрами вонзаются в броню врага – врезаться плечом и, пользуясь замешательством, воткнуть ствол в подмышку и дважды выжать спуск! После отступить, прикрываясь телом, хладнокровно стреляя в головы.

Воздух наполнен грохотом и свистом пуль, взрывами, криками умирающих. Тяжелой пехоты мало, в основном обычные солдаты, которым нечего нам противопоставить. Что уж говорить, я могу спокойно целиться, а не носиться по полю боя, словно на хвосте повис капкан!

Иконка Хана тревожно замигала, рядом появился перечеркнутый патрон – боекомплект закончился. Спустя несколько секунд без патронов к основному оружия остались Жокей и Ягер, после – Лира. Хаммер и Тиран стреляли короткими, не больше трех-четырех выстрелов, очередями, значит, патронов у них тоже мало.

– Сворачиваемся! Хаммер, Тиран, в расплав! Остальные под огневым – назад!

Я тут же рванул в сторону фронта, стараясь держаться в стороне от линии обстрела пулеметчиков. Площадь заполнилась тяжелым, сотрясающим воздух грохотом. Вот я пронесся мимо Хаммера, догнал своих, замедлился.

– Ходу! Хаммер, Тиран, сворачивайтесь!

Без лишних слов бойцы взвалили пулеметы на плечи и рванули к нам. Их оружие буквально свистело – на полную раскрылись решетки радиаторов и из них во все стороны вырывался пар. Система пыталась максимально остудить стволы, пока не ведется стрельба.

– Шторм, меньше мыслей, шире шаг! – Ягер толкнул меня в плечо. Опомнившись, я рванул следом за остальными.

Мы бежали к своим, сдавая позиции. Не то, чтобы меня это тревожило, но приятного в отступлении было мало. Увы, с одними пистолетами много не навоюешь, даже если ты облачен в тяжелую высокомобильную броню.

До закрепившихся пехотинцев мы домчались меньше, чем за десять минут, прогрохотали мимо и унеслись в тыл, слыша судорожные и довольно панические вопли командиров. Ягер на мгновение даже запнулся, но не стал останавливаться. Я криво оскалился, это мы знаем, что бежим за боекомплектом, а для остальных это выглядит, будто за нами гонится целая армия и мы спешно отступаем.

Выговор опять будет…

– Грузим бэк и назад. Шторм, добудь основной и верни пистолет.

– Хам, лови! – я на бегу кинул пистолет пулеметчику.

– А обещал в морды врагам швырять, – не удержался Хан, за что со звоном схлопотал подзатыльник от Ягера. – Ай, шеф! За что?

– Дурью маяться прекращай потому что.

Мы не стали долго задерживаться в тылу. Во-первых, наше присутствие требовалось на фронте – наше и еще пары стай, если быть точным – а во-вторых, здесь шныряли ищейки из службы контроля иерархии. И вот уж с ними ни один здравомыслящий штурмовик встречаться точно не хотел. Так что мы просто пополнили боекомплект, я получил новый автомат – и скулящую просьбу хотя бы этот сохранить до конца операции – и мы тут же рванули в обратную сторону.

Ягер разослал нам данные о положении войск и полученная информация настроения не улучшала. Пехота смогла продвинуться всего на несколько сотен метров, бои велись за каждый дом. То, что они продолжали неведомым образом сохранять линию фронта целой, уже было огромным достижением. Задачей штурмовиков было ударить по тылам, позволяя остальным силам продвинуться дальше.

На полной скорости мы пролетели мимо своих, я успел краем глаза заметить шокированные морды солдат, и тут стало не до размышлений.

Мы сходу вступили в бой.

Грохот очередей и кровавые брызги стали ответом на попытку остановить нас, мы же просто проигнорировали шквальный обстрел из легкого оружия. Укрытия? Не сейчас! Я, Хан и Жокей перемахиваем через наспех собранные укрытия, точные выстрелы один за другим обрывают чужие жизни. По броне бессильно звенят пули. Мы прорвались, столь же легко, как острый нож взрезает шкуру, и точно так же мы оставили страшную рану в рядах противника.

Интерфейс заполнился отметками, Ягер с невероятной скоростью распределил задачи между всеми членами стаи. Мы разделились на два отряда и помчались вдоль вражеских рядов, пулеметчики вели огонь сходу, неточный, но ошеломляющий и подавляющий. Очередной пустой магазин упал на разбитый асфальт… И я еле успеваю увернуться от ракеты. Позицию стрелка тут же накрыли остальные члены стаи.

– Не спи! – рявкнул Хан и тут же взвизгнул.

Невероятно долгую секунду я в ужасе смотрел на падающего друга, тщетно пытающегося зажать рану в груди. Какой-то частью сознания я понимал – это гарантированная смерть. Снаряд пробил броню навылет…

И тут истерично завизжал таймер! С2… Я про него забыл!

– Шторм, назад! – зарычал Ягер. – Хаммер, Тиран, плотный огонь по точкам семь!

Длинные разрушительные очереди накрыли стоящее вдалеке здание. Это последнее, что я успел заметить, прежде чем развернуться и побежать к своим. Вожак укрывался за углом здания, периодически стреляя, но чаще яростно что-то печатая на наручной клавиатуре. Воздух словно загустел, стало трудно дышать. В ужасе я осознал, что вот-вот вырублюсь…

И тут шею укололо.

Вены словно обожгло изнутри, я зарычал-заскулил от сильной, выкручивающей мышцы боли, но нашел в себе силы добежать до укрытия.

С3…

– Шторм, состояние!

– Ща сдохну… – сквозь сжатые клыки выдохнул я, пытаясь выдержать первые минуты действия жуткого коктейля, циркулирующего по венам.

– Лира, к Жокею!

Я старался дышать глубоко, но получались только рваные, судорожные вдохи выдохи, каждый из которых вызывал судорогу. От боли в сведенных мышцах хотелось выть и скулить, но я держался.

Надо просто пережить первые минуты… Потом будет легче.

Пережить… Хан… Надеюсь, они с Рух будут счастливы, там, за гранью…

– Шторм, не спать! – я встрепенулся. Боль исчезла, сменившись сонливостью, легкой слабостью.

– Вторая стадия пошла, шеф, – озвучил я очевидное. – Две минуты.

– Беглый огонь!

Я выглянул из укрытия и, тщательно прицелившись, несколько раз нажал на спуск. Вторая стадия действия С3 подходила к концу, так что постепенно в голове прояснялось. Казалось, я стал легким, словно воздушный шарик, дышалось легко, свободно. Периодически мне приходилось усилием стирать с морды дурацкую скалящуюся ухмылку, одергивать себя, заставляя сидеть в укрытии и не высовываться. Во время одной из перезарядок я вновь завел таймер.

На этот раз у меня было всего тридцать минут. Если через тридцать минут мне не ввести антидот, сердце просто остановится.

Ну или я получу С4 и через десять минут умру с гарантией, спалив организм.

Раздраженно рыкнув, я тряхнул головой и метким выстрелом уложил еще одного противника. Хаммер сигнализировал о перегреве и теперь прятался, пока его пулемет выбрасывал струи пара.

– Ходу!

Мы рванули вперед. Мир тут же смазался, растянулся в длинные цветные линии, оставаясь нормальным только в маленьком кружочке фокуса – самое яркое проявление побочки С3. Мне приходилось постоянно моргать и притормаживать, из-за чего я тормозил свою стаю. Это раздражало, хотелось рвать и метать! В глотке клокотал рык, отдающийся в груди, руках, вязкая слюна заполнила пасть.

Враг близко. Я знаю это.

Снова бой! Но я не успел рвануть вперед – вожак схватил меня за плечо и насильно вдавил в укрытие рядом с собой. Несколько раз моргнув, я смог восстановить подобие самоконтроля и выглянул из-за бетонного блока.

Это была бойня. Пулеметчики вновь закрепились на позициях, ведя шквальный огонь, Жокей и Лира прикрывали их и отвлекали огонь на себя, зачастую врубаясь в ряды противника с ножами наголо.

А ведь Хан не является приоритетной целью. Я осознал это, когда длинная пулеметная очередь перечеркнула жизни сразу целого отделения. Почему снайпер убил Хана? Хаммер и Тиран должны быть приоритетнее для него, не говоря уже о Ягере. Но вожак предусмотрительно держался за укрытиями, а пулеметчики постоянно торчали чуть ли не на открытой местности, ведя шквальный огонь.

И лишь когда иконка Жокея мигнула и окрасилась красным, я понял, чего добивался противник. Пулеметчики сколь угодно долго могут удерживать позицию, но наступать они не способны. Они просто хотят задержать нас.

– Наступаем! – рявкнул Ягер, первым выскакивая из-за укрытия. Я тут же рванул следом, морщась из-за проблем со зрением.