ККК-44

Глава 1 Казанский кадетский корпус

«Околыш красный знает вся страна,

Выправка наша издали видна,

Клянёмся! Что не зря нас так зовут,

Казанские кадеты не подведут!»

(Слова из строевой песни)

Какой сегодня день?

Который год?

Какой в этом году был выпуск в Казанском суворовском училище?

75-й или 77-й?

Наш выпуск был 44-м… А знаете, чем этот выпуск был уникальным в отличие от остальных?

Мы поступали в Суворовское училище в стране, под названием Советский Союз, а выпускались уже в другой стране, с другим флагом и с другим гимном…

Впрочем для нас самих это было не слишком ощутимо, потому что те самые «ягодки» развала огромной страны многих из нас ожидали ещё впереди… Поэтому в наших головах на тот момент ещё «рисовалось» более менее «светлое будущее» с непременным продвижением по службе, с «романтикой» учебных тревог в относительно спокойное и мирное время, именно так, как это было показано в советском художественном фильме «В зоне особого внимания», где в главных ролях снимались Михай Волонтир и Борис Галкин…

В то время многие из нас были ещё совсем «зелёными» пацанами с неокрепшей психикой и с большими ожиданиями… Мы до конца не понимали, что для многих из нас заветная парадная форма чёрного цвета с алыми погонами и с красными лампасами, на закате Советского Союза уже не производила сильного впечатления и не вызывала желаемый восторг среди местного населения… Наоборот, в глазах местных казанских пацанов, мы на тот момент были просто «суриками», которых они периодически «обували» и разводили на деньги, а в глазах некоторых местных жителей уже во всю ратующих за независимость республики Татарстан, мы были «молодыми оккупантами», по их мнению всячески препятствующими той самой независимости.

Таким образом, нам, как неокрепшим новобранцам ещё только предстояло столкнуться с суровой «правдой жизни», как внутри самого училища, так и за его пределами…

Глава 2 По "протекции" из Москвы

«Мой дядя, самых честных правил,

Когда не в шутку занемог,

Он уважать себя заставил,

И лучше выдумать не мог…»

(Александр Сергеевич Пушкин «Евгений Онегин»)

Как я мог оказаться в Казанском суворовском училище, изначально поступая в Московское суворовское училище?

Это была не такая уж длинная история, в результате которой меня занесло в столицу Татарстана… Тут не обошлось без «блатной руки» или нужных «связей», хотя впрочем, в то время я был такой далеко не один…

В Московское Суворовское училище вместе со мной поступал сын одного генерала, являющимся на тот момент ни много ни мало главкомом десантных войск… За отпрыском главкома иногда приезжала элитная «Волга» с личным водителем и забирала его на выходные домой. Конечно, я не мог позволить себе такой роскоши, потому что имел простое «пролетарское» происхождение. Мои родители были простыми трудягами, работая всю свою сознательную жизнь на одном из оборонных заводов города Москвы. Но у моей мамы была очень хорошая знакомая–одна из начальниц цеха, у которой муж был кадровый военный, без пяти минут «настоящий полковник», закончивший в своё время одно из военно-политических училищ, и на тот момент, являющийся одним из почетных сотрудников военного учреждения, находящегося почти в центре города Москвы. Он был одним из авторов книги, связанной с профессиональным отбором, содержащим кучу «нелепых тестов», которые тогда проходили все абитуриенты перед поступлением в военные заведения…

Именно этот «почётный военный муж» маминой хорошей знакомой и оказал мне помощь в поступлении в Суворовское училище, и немного помог с «профессиональным отбором». Что касается остальных экзаменационных предметов, то он не мог мне помочь, поэтому сдача вступительных экзаменов уже зависела от моей личной учебной и физической подготовки…

Стоит признать, что «тройка» на экзамене по русскому языку для меня уже была неплохим достижением, поскольку я все время считал себя сильным в более точных науках, но, к моему сожалению, после экзамена по математике, меня также поджидала тройка… Таким образом, робкая надежда оставалась на экзамен по физической подготовке, где меня ждала очередная «неудача»… После того, как я сдал десять подтягиваний на турнике «на отлично», меня ожидала стометровка, где я не мог скрыть своего волнения и на старте так переусердствовал, что получил растяжение ноги, в результате чего, еле-еле добежав до финиша, я уже не мог участвовать в следующем забеге на три километра… В конце концов по физической подготовке меня тоже ждала «тройка», и, как итог «непроходной» бал для прохождения в одно из самых престижных суворовских военных училищ, которое на тот момент всё ещё находилось недалеко от центра города Москвы, в районе станции метро «Фили», название которого, в свою очередь предполагало историческую связь с тем самым местом, где проводился знаменитый «военный совет в Филях» во главе с Михаилом Илларионовичем Кутузовым во время Отечественной войны 1812 года.

Таким образом, моё поступление в одно из самых известных военных заведений города Москвы было провалено с треском, в следствие чего, я был очень подавлен и глубоко расстроен… Но «почётному военному мужу» хорошей знакомой моей мамы, которого я в дальнейшем скромно именовал своим «дядей», всё-таки удалось выхлопотать для меня место в Казанском суворовском училище, где по официальной версии проходной бал был ниже, а не по официальной был просто «недобор».

Узнав о том, что меня уже ждут в другом учебном заведении, мы с моей мамой взяли билет на ближайший поезд до Казани и отправились покорять этот город. Как выяснилось немного позже в Казанском суворовском училище меня не очень-то и ждали, вернее сказать ждали, но рады были не совсем…

Глава 3 Нетёплый приём

«Сквозь длинных коридоров полумрак,

И затхлость кабинетов чуждых…

Взирает на тебя Левиафан,

И взглядом пристальным утюжит…»

(Александрович Серый «Левиафан»)

В девяностом году город Казань по своей сути ещё не был похож на почетную и яркую столицу суверенной республики Татарстан. На тот момент этот город скорее всего напоминал один из республиканских центров, со старыми потрёпанными улочками, по которым ходили тяжёлые дребезжащие трамваи и шумные троллейбусы…

Само суворовское училище находилось недалеко от центра города. За невысоким забором по улице Толстого, возвышалось большое трёхэтажное старинное здание, в котором когда-то в дореволюционные времена располагался институт благородных девиц, а ныне находились казармы и учебные классы суворовского училища. Перед огромным зданием в виде немного усечённой буквы «П», находился огромный плац с отдельно стоящей трибуной для высоких чинов. Позади трибуны и плаца проходила небольшая аллея, по левую сторону от которой располагались другие административные здания в виде местного клуба, штаба и столовой, соединённой небольшим наземным переходом с крылом основного здания в виде той самой усечённой буквы «П». В общем и целом, все основные здания суворовского училища находились недалеко друг от друга. Такое компактное расположение всех корпусов было очень удобным и доступным, особенно в холодное время года, когда на улице стояли сильные морозы и слишком долгое пребывание на морозном воздухе было нежелательно.

По приезду в училище нам с мамой предстояло попасть в двухэтажное административное здание училища, которое негласно именовалось Штабом, для того, чтобы засвидетельствовать своё прибытие…

На втором этаже здания нас ожидал длинный тёмный коридор, где в одном из кабинетов восседал начальник по учебной части настоящий полковник с громкой фамилией Бушуев, которому по статусу полагались по три больших звёздочки на погоны и большая каракулевая папаха… Возле кабинета кроме нас с мамой приёма высшего начальства ожидало ещё несколько ребят со своими родителями, с некоторыми из которых мне приходилось пересекаться во время поступления в Московское суворовское училище.

— Ну что, прибыли, неудачники? — Сразу выйдя из своего кабинета, ошарашил нас своим командным голосом настоящий полковник Бушуев.

— Думаете, мы вас тут ждём с распростёртыми объятиями?

Всё это было сказано таким недовольным тоном, как будто бы в его глазах мы не просто были «неудачники», а самые настоящие тунеядцы и бездельники, которые приехали из Москвы в Казанское суворовское училище просто так, от нечего делать.

Для меня, как и для ещё таких же нескольких «неудачников», прибывших из Москвы, его слова оказались небольшим «холодным душем», после которого, нам предстояло направится в разные роты для прохождения дальнейшего обучения..

Спустя какое-то время я узнал о том, что сын настоящего полковника Бушуева уже проходил обучение на старшем курсе училища. В последствии он тоже станет настоящим полковником, и закончит свою жизнь в расцвете сил, подорвавшись на одном из фугасов в районе Донбасса в 2016 году… Его имя и фамилия ещё долго будет числится на одном украинских сайте с безобидным названием «Миротворец» (сайт признан экстремистским на территории Российской Федерации)

Глава 4 Ротная семья

«Назвала тебя братом, ротная семья…

За тобой, за солдатом, Родина твоя…»

(Слова из строевой песни)

— Откуда к нам прибыл?

С таким вопросом ко мне обратился командир третьей роты подполковник Полевой. С виду он выглядел подтянутым человеком невысокого роста с поседевшими висками, напоминающий чем-то уже постаревшего добренького дядю, которому было уже далеко за пятьдесят.

— Из Москвы — робко ответил я, в присутствии своей мамы, всё ещё сопровождавшей меня к месту моего зачисления на должность суворовца.

Внимательно приглядевшись ко мне своими оценивающим взглядом, подполковник Полевой продолжал задавать дальнейшие вопросы:

— Как учился в школе? Какими видами спорта занимался?

— В школе он учился хорошо. Три года занимался велоспортом‒вместо меня на эти вопросы уже ответила моя мама…

— Ну, что ж, не плохо — ответил подполковник Полевой, оценивая меня своим пристальным взглядом…

Незаметно к нашей беседе присоединился товарищ майор, который также был ростом ниже среднего, но немного выше подполковника Полевого. Аккуратная короткая стрижка майора открывала его широкий прямоугольный лоб, белизна которого резко контрастировала на фоне шапки тёмных волос. Своим внешним видом он чем-то напоминал танкиста. Как выяснится позже, товарищ майор и был танкистом вернее офицером танковых войск... О былой принадлежности к этому роду войск всё ещё свидетельствовали знаки отличия на его чёрных петлицах. В процессе нашего непродолжительного разговора выяснится, что товарищ майор по фамилии Бритвин будет в ближайшие два года исполнять роль моего офицера-воспитателя.

Спустя какое-то время после выполнения своего интернационального долга в Афганистане немного «отбитый на голову» товарищ майор Бритвин был назначен на вышеупомянутую должность в Казанское суворовское училище. По некоторым слухам проблемы с головой у майора иногда проявлялись в следствии небольшой контузии, произошедшей с ним во время боевых действий. Также эти проблемы проявлялись в немного заторможенной эмоциональной реакции на происходящие вокруг события, за что товарищ майор и получил обидное прозвище «Ручник», связанное с таким атрибутом автомобиля, как ручной тормоз. За свой широкий прямоугольный лоб в нашем взводе его будут также негласно именовать «Лоба».

После краткого знакомства с офицерским составом, мы трогательно попрощались с моей мамой. Превозмогая небольшую грусть, связанную с расставанием с близким человеком, я отправился в расположение моего взвода, а именно в большую продолговатую комнату, с ровно расставленными друг напротив друга кроватями… Эту комнату мы впоследствии называли «кубрик».

Мне вежливо показали на мою кровать, которая стояла отдельно в самом конце прохода, у всех на виду, прямо посередине нашего «кубрика» под большим центральным окном… Именно место нахождения моей кровати навело меня на мысль, что в расположении нашей роты и нашего взвода наблюдалась нехватка мест. Хотя с другой стороны, по сравнению с другими ротами, у нас хотя бы отсутствовали двухъярусные кровати… В любом случае, для меня второй ярус оказался бы намного предпочтительнее, чем отдельная кровать, стоящая под единственно доступным окном…

В дальнейшем место нахождения моей кровати обернётся для меня очень неприятными последствиями… Но об этом я расскажу немного позже, а пока немного поведаю о ребятах, с которыми мне предстояло в ближайшие два года тянуть все тяготы учёбы…

Глава 5 Чушпан Московский

«Глава седьмая стих третий: Прежде чем войти подумай нужен ли ты здесь. Ну что, идём проверять?» (цитата из сериала «Слово пацана»)

По активному передвижению ребят в старой рабочей одежде, и по запаху побелки и мастики, я практически сразу догадался, что в расположении нашей роты проходил масштабный косметический ремонт. Причём непосредственно ремонтные работы проводились за счёт усилий самих же новоприбывших суворовцев… Поэтому желанную парадную форму чёрного цвета с алыми лампасами и погонами я сразу не увидел, вместо этого мне вручили казённый спортивный костюм синего цвета, чем-то напоминающий «робу» и тёмно-серые полукеды.

Ближе к обеду наш кубрик стал заполняться ребятами моего возраста. Конечно, по сравнению с некоторыми из них, я выглядел моложе, поскольку мой переходный возраст от молодого пацана к взрослому юноше немного задерживался… К тому моменту бритва ещё не касалась моего лица, поэтому на общем фоне личного состава нашего взвода я выглядел ещё достаточно «зелёным».

Первым кто ко мне подошёл в грязной рабочей одежде, оказался командир нашего отделения Сергей Молоков… Его лицо, покрытое следами от прыщей и оспин, выглядело достаточно суровым и уверенным, но это было только лишь на первый взгляд. Лицо нашего замкомвзвода из Чувашии Димы Яковлева было немного смуглым и достаточно миловидным, но по своему характеру он был намного резче… Имея на своём счету первый разряд по боксу, Дима умел быстро поставить на место своих немного зарвавшихся однокурсников. А если говорить простым языком, за неисполнение приказа он мог иногда хорошо двинуть в «пятак» своему подчинённому без особого предупреждения… Возможно, именно поэтому его и назначили на эту должность.

Вообще, я практически сразу заметил, что у местных ребят из Казани или из соседней Чувашии иногда в жилах играла «горячая кровь». В отличие от московских ребят, они особо не церемонились в том, чтобы подбирать нужные слова и могли просто пустить в ход кулаки… Под их «раздачу» мог попасть кто угодно, особенно те, кто «не следил за своим базаром» или языком. Что говорить, мне поначалу тоже иногда доставалась «на орехи» за неудачную шутку или неосторожное слово…

Со временем, после жёсткой фразы типа: «За базаром следи!» некоторые слова для меня здесь начинали приобретать особую роль, хотя по началу я на это не обращал внимания. Спустя какое-то время, я даже не обижался сразу на то, что кто-то в мой адрес кидал до конца не понятную мне фразу «Чушпан Московский». Только потом я понял насколько это прозвище было обидным и унизительным, особенно в глазах местных пацанов…

Ещё одним с виду необычным «пацаном» с нашего взвода, внешность которого сразу бросалась в глаза был «рыжий» Саша Кочевников. Его аккуратно подстриженные волосы ярко рыжего цвета были заметны издалека… На тот момент он ещё не был назначен командиром третьего отделения, и, на первый взгляд, производил впечатление интеллигентного и аккуратного парня, с ростом выше среднего, но это было только с виду… Тогда я ещё не имел понятия о том, что из себя представляли такие люди, как «воры в законе»… Лишь спустя какое-то время я понял, что Саша Кочевников со своими необычными аристократическими замашками выглядел, как типичный интеллигентный «вор», обладающим большим авторитетом в местной среде. За его обманчивой безобидной внешностью скрывалась невидимая сила, под влиянием которой многие ребята из нашего взвода иногда просто начинали «пресмыкаться» перед ним.

Помню, как однажды поздно вечером, после команды «отбой» он обратился ко мне с одной просьбой… У одного из его хороших знакомых белые парадные перчатки оказались на пару размеров меньше, из-за чего он не мог их натянуть на свои руки. Практически уже сквозь сон я услышал знакомый вкрадчивый голос… Открыв полусонные глаза, я увидел перед собой склонившееся продолговатое светлое лицо Саши Кочевникова. Спокойным безмятежным голосом Саша интеллигентно попросил меня поменяться белыми парадными перчатками. Его лицо, будто выточенное из белого мрамора, отражало внутреннюю уверенность и полное спокойствие… Не знаю почему, но я не смог ему отказать в его просьбе. В итоге у меня оказались парадные белые перчатки маленького размера, которые теперь я с трудом мог натянуть на свои руки…

Кстати, парадные белые перчатки нам не выдавали, мы их покупали за свои деньги у «перекупщиков». Я не стану никого обманывать, если скажу, что на территории суворовского училища существовал свой невидимый на первый взгляд «чёрный рынок» атрибутов парадной формы одежды… Для нас пятнадцатилетних пацанов, каждый атрибут был по своему важен, просто хотелось красиво выглядеть, во время увольнения или отпуска…

Что касается самой повседневной и парадной формы, то она не всегда подходила нам по размеру. В каждой роте был старший прапорщик, который отвечал за хозяйственную часть и за то, чтобы каждый суворовец был нормально одет, обут и обеспечен обмундированием. Каждому из нас полагалась не только повседневная, и парадная форма одежды черного цвета с красными лампасами и алыми погонами, также в случае холодов полагалась чёрная шинель и вязаный свитер. Ещё нам выдавали спортивный костюм синего цвета без опознавательных знаков, а также нижнее бельё вплоть до трусов, маек, носков и кальсоны на случай холодного времени года.

У каждого из нас был свой порядковый номер, которым отмечалось выданное нам обмундирование, и наконец, каждому суворовцу в самом начале обучения нужно было пройти своего рода «примерку», которая иногда проходила очень быстро под ободрительные возгласы гладко выбритого старшего прапорщика Колчина… У меня проблема была в том, что повседневная форма оказалась на пару размеров больше, а парадная форма была впритык, в следствие чего на втором курсе она оказалась на меня уже совсем не по размеру… Как говорил один из героев фильма про Александра Невского: «Эх, коротка кольчужка!» Но товарищ старший прапорщик Колчин, умудрённый житейским опытом в свои пятьдесят с лишним лет, на подобные возражения, как опытный торговец на вещевом рынке, всё время твердил одно и тоже:

— Отлично выглядишь! Как с тебя сняли!

Суть этих одобрительных дежурных слов скорее всего заключалась в том, что форма, выданная на радость тебе совершенно бесплатно, как будто бы точно подходила по размеру, но видимо это было в какой-то «другой жизни». Волей не волей с «веским доводом» товарища прапорщика приходилось соглашаться, а потом, на протяжении двух лет обучения, постоянно со вздохом и улыбкой приходилось вспоминать всё те же его слова:

«Как с тебя сняли!»

Глава 6 Лжецы и рыцари

«И правый был неправ… И самый сильный падал…» (Надежда Кондрашова)

— Дело происходит на волшебном острове. Каждый обитатель этого острова является либо рыцарем, либо лжецом. Рыцари всегда говорят правду (то есть высказывают только истинные утверждения), лжецы всегда лгут (то есть их высказывания всегда ложны).

Задача: Имеются два островитянина: «А» и «В».

«А» говорит: «По крайней мере, один из нас лжец».

— Кем по своей сути является «А» (рыцарем или лжецом) и кто по своей сути «В»?

Именно такую задачку на логику нам задал немного чудаковатый преподаватель по алгебре и геометрии Илья Иванович Игудин. За свою непростую фамилию он практически сразу получил обидное прозвище «Иуда».

Во время урока эта задачка так и осталась нарисованной на доске без ответа, поэтому её предстояло решить в процессе выполнения домашнего задания…

Доживший до глубокой старости, американский математик и философ Реймонд Смаллиан создал целый мир логических задач, с которыми нас очень хотел познакомить Илья Иванович во время своих занятий. В свою очередь, нам молодым и юным суворовцам по завету дедушки Ленина предстояло «Учиться, учиться и ещё раз учиться…» Именно такой лозунг красовался над доской в одном из наших классов…

Важно отметить, что в суворовском училище был весьма интереснейший и разносторонний преподавательский состав. Например, наш учитель русского языка и литературы Нонна Викторовна Смирнова немного немало являлась заслуженным преподавателем РСФСР… В самом начале обучения мы практически сразу стали отхватывать у неё твердые двойки и тройки по первым контрольным диктантам и сочинениям. Единственным исключением в этом отношении среди нас был высокорослый «гуманитарий» из Калуги и по совместительству мой сосед по парте Витя Фёдоров по прозвищу «Федя».

«Федя» тянул на золотую медаль и подавал большие надежды на то, чтобы его имя и фамилия навсегда были отчеканены золотым тиснением на одной из почетных мраморных досок, висевших при парадном входе главного здания нашего доблестного училища…

Также «Федя» был интересным собеседником, не лишённым при этом доли тщеславия. Он любил вкусно покушать, поэтому всегда имел при себе заначку в виде вкусного пирога или кулебяки, припрятанной после очередного увольнения… Вообще «Федя» был довольно запасливым человеком, по сути только у него имелся чай и кипятильник, и он, чуть ли не единственный, кто в нашем взводе мог позволить себе пользоваться настоящей туалетной бумагой, которая в то время была достаточно дефицитным товаром.

Именно с «Федей» мы иногда тайком после отбоя проникали в наш учебный класс, где под покровом ночи, в использованной консервной банке из под сгущёнки кипятили воду, для того, чтобы попить чаю с чабрецом… Наслаждаясь запахом ароматного чая и поедая припасённые пироги, мы вели долгие задушевные разговоры под тихую музыку группы «Кино» или «Depeshe Mode», доносившуюся из небольшого магнитофона, взятого на время, у одного из наших однокурсников. Потом мы ложились спать…

Однажды, перед тем, как погрузиться в глубокий сон, я ещё раз попытался вспомнить ту самую задачку по логике, которую нам задал Илья Иванович Игудин. Пытливостью ума я сильно не отличался от остальных учеников, но эта задачка почему-то не оставляла меня в покое…

В конце концов меня осенило:

— Если допустить, что фразу про наличие в компании «А» и «Б» лжеца сказал, сам лжец, то мог ли он сказать правду? Нет… Следовательно, эту фразу мог сказать только рыцарь… Поэтому–рассуждал я: «А» –это рыцарь, а «В» –это лжец…

На следующий день, к немалому удивлению «Иуды» я перед всем классом предоставил решение этой задачи, которую кроме меня так и никто не смог решить, чему я был сам не только несказанно рад, но и в немалой степени польщён…

Конечно, в отличие от выдуманного мира лжецов и рыцарей в реальной жизни всё было гораздо сложнее. Иногда окружающая действительность сводилась к разделению всего и вся на сильных и слабых. Как говорится в одной басне Крылова:

«У сильного всегда бессильный виноват, Тому в Истории мы тьму примеров слышим, Но мы Истории не пишем;»

Однажды я попал на очередное дежурство в столовую в качестве официанта. Вместе со мной в наряд по столовой заступили суворовцы-второкурсники из пятой роты, которая в большинстве своём примыкала к группе «платочников»… Поначалу наше дежурство проходило без сучка и задоринки… В принципе, у дежурных суворовцев-первокурсников не возникало вопросов, если второкурсники обращались с просьбой вынести мусор и то, что осталось недоеденным после очередного приёма пищи… Мусорка находилась не на территории столовой, а немного дальше–там, где находился задний двор училища с бытовыми постройками, поэтому, неся «отходы производства» дежурным приходилось преодолевать приличное расстояние. Иногда это действо происходило на виду своих же однокурсников, которые при этом успевали делать в твою сторону колкие замечания. После пары таких ходок у моих сослуживцев стал возникать закономерный вопрос:

А не слишком ли часто я выношу то, что должны выносить второкурсники? Не прогибаюсь ли я под них?

В конце концов у меня тоже стали возникать такие вопросы...

Поздно вечером, находясь уже в изрядно уставшем состоянии и готовясь к тому, чтобы пойти в расположение своей роты, я услышал позади себя возмущённый голос со стороны помещения, которое называлось котломойкой:

–Эй, а кто будет выносить мусор? Я что ли???

Оглянувшись, я увидел перед собой второкурсника с немного нагловатым видом и покрасневшим от пара лицом...

В какой-то момент я сразу почувствовал, что «вечер перестал быть томным».

К тому же, услышав в ответ мои доводы о том, что в течение дня я уже проделывал несколько раз эту процедуру, второкурсник пришёл в ярость и в качестве дополнительного довода не нашёл ничего лучшего, как отвесить мне сильный пинок под зад...

Мне стало очень обидно за то, что мои приведённые доводы не возымели никакого действия и на моих глазах стали появляться слёзы. Обида была связана не только с тем, что что я получил увесистый пинок под зад, но и с тем, что эта экзекуция произошла на виду персонала столовой, состоящего из «гражданских» поваров и уборщиц, и в какой-то момент до меня стало доходить понимание того факта, что за беззащитного суворовца-первокурсника никто не собирался заступаться...

Те, кто слабее всегда ищут и ждут помощи у тех, кто постарше, но в данный момент, я понял, что для этих людей моё унижение было чем-то обыденным… Все уже прилично устали и никто не хотел выполнять грязную работу и заступаться за слабого. В такие моменты ты начинаешь по-настоящему осознавать своё одиночество и беззащитность. С другой стороны, видимо присутствие посторонних «гражданских» лиц, которые чуть ли не стали свидетелями моего окончательного избиения, послужило некоторым «тормозом» для дальнейших агрессивных действий второкурсника в мою сторону… Наверняка, кто-то из персонала мог донести кому следует, в том числе и дежурному по столовой, роль которого исполнял один из прапорщиков… Хотя для дежурного по столовой, как и для большинства офицерского состава важнее было исполнение приказа, он всё-таки понимал, что «здесь вам не тут», и избиение несчастного суворовца-первокурсника во время дежурства никоим образом не входило в его планы…

В конце концов, моя твёрдая решимость не выносить оставшиеся отходы тоже сыграла некоторую роль, и под яростные проклятия остальных второкурсников из наряда по столовой, я всё-таки был отпущен в расположение своей роты…

Вернувшись из наряда по столовой ещё до того, как прозвучала команда «отбой» кое-кто из ребят заметил моё заплаканное лицо и потрёпанный вид и некоторых из них даже глубоко тронуло моё подавленное состояние… В итоге, после небольшого стихийного обсуждения, от нашего взвода на следующий день была послана делегация к старшекурсникам-портяночникам, которые взяли над нами негласное шефство… После некоторых разборок на более «высоком уровне» было принято негласное решение о том, чтобы те, кто заступает в наряд по столовой вели себя помягче к первокурсникам, которые заступали на дежурство официантами, хотя по сути, все эти заявления в основном оставались на словах. Иногда первокурсники всё равно сталкивались с некоторым давлением со стороны второкурсников… Со временем, по мере взросления первых, давление ослабевало и в конце концов даже заканчивалось панибратскими отношениями…

Да, реальность, царившая в стенах суворовского училища очень сильно отличалась от выдуманного мира лжецов и рыцарей, но эта реальность также сильно отличалась от того беспредела, который уже давно царил в советской армии в целом среди солдат срочной службы. Большая разница состояла в том, что в суворовское училище мы поступали добровольно, без принудительного призыва, и каждый из нас понимал, что за плохое поведение любого могли просто с позором отчислить из престижного заведения… Что касается солдат, проходящих срочную службу, то в данной ситуации никого не отчисляли… К тем, кто провинился, применялись дисциплинарные меры в виде гауптвахты, либо дисбата, но такое позорное явление, как «дедовщина» продолжало существовать независимо от принимаемых мер…

На тот момент мы по мере возможности отгоняли принятие факта, что уже выйдя из стен суворовского училища, рано или поздно большинству из нас придётся столкнуться с реальностью армейской дедовщины лицом к лицу, а периодические «разборки» внутри училища через призму прожитых лет, нам покажутся лёгким приключением...

Глава 7 В связи с напряжённой обстановкой "на границе с Гондурасом"

«В Гондурасе крах и загнивание,

Политический в стране развал!»

(Аркадий Арканов)

Быстро растущий организм постоянно нуждался в хорошем сне и в качественной пище, поэтому суворовцам хотелось кушать чуть ли не круглосуточно. Даже буфет, находящийся на территории училища среди личного состава носил почётное название «ЧПОК» –аббревиатуры, состоящей из четырёх заглавных букв и расшифровывающихся, как Чрезвычайная Помощь Оголодавшим Кадетам.

Оголодавший кадет часто походил на голодного блуждающего зверя, который был постоянно занят поиском пищи. Иногда, в общей столовой к концу обеда или ужина, официант выносил добавку, на которую голодные Суворовцы налетали, как коршуны и сметали всё с лёту, выхватывая тарелки друг у друга… Тем кому не хватало добавки, на выручку приходил «ЧПОК», но здесь присутствовали две проблемы: нужны были карманные деньги и нужно было время, чтобы вырваться из напряжённого графика, а времени не хватало катастрофически, потому что у суворовцев, особенно первокурсников, был очень напряжённый распорядок дня…

После подъёма в семь утра, все бежали на зарядку, потом в 8.00 начинался завтрак, далее шли учебные занятия. В 11.30 был уже второй завтрак, по своему меню чем-то напоминающий полдник… По своей сути, это был небольшой перекус, перед которым проводилась небольшая пробежка вокруг училища… Затем проходили остальные занятия, после чего в 15.30 все шли в столовую на обед… В 17.00 начиналась самоподготовка, во время которой многим из нас дико хотелось спать, но зоркий офицер-воспитатель Бритвин сразу же пресекал этот момент и заставлял тех, кто заснул во время самоподготовки, бежать несколько кругов вокруг училища для того, чтобы получить дополнительную порцию свежего воздуха. После такой вынужденной физической «процедуры» уставший организм получал освежение на короткое время, после чего спать хотелось ещё сильнее.

Затем, после самоподготовки, мы все шли дружным строем на ужин, который начинался в 20.00. После непродолжительного ужина полагалось хождение строем по плацу с пением строевой песни. И только лишь перед вечерней поверкой и отбоем в 23.00 небольшое время отводилось на личные нужды… При таком загруженном графике суворовца-первокурсника всё-также преследовали два сильных непреодолимых желания: поесть и поспать…

Однажды, где-то ближе к зиме, аварийная ситуация с электроснабжением в городе Казань преподнесла нам неожиданный подарок. Дело в том, что некоторые районы города, в том числе и территория суворовского училища на несколько часов остались без электричества. Нам очень повезло, дежурным офицером, остававшимся на ночь в нашей роте, оказался опытный майор Колосов, который на тот момент был человеком уже немолодого возраста с поседевшими висками, но при своём росте, чуть выше среднего, сумел сохранить хорошую выправку и твёрдый командный голос, который иногда терял свою чёткость при чрезмерном употреблении спиртных напитков.

Майор Колосов в отличие от бывшего «контуженного» афганца майора Бритвина, особо не заморачивался и иногда был не против вечерком пропустить пару рюмок спиртного в компании таких же боевых офицеров-воспитателей, дежуривших в соседних ротах. Время на улице неуклонно клонилось к кромешной тьме, а электричества так и не было, после чего майор Колосов построил всю нашу третью роту, и для того, чтобы чётко обозначить причинно следственную связь, уже не совсем трезвым командным голосом произнёс свою фирменную фразу:

— В связи с напряжённой обстановкой на границе с Гондурасом, объявляю всему личному составу команду «Отбой!»

Для многих ребят эта команда прозвучавшая в 21.00 вместо положенных 23.00 означала хорошую возможность отоспаться, хотя бы один разок за несколько недель, чем мы и воспользовались… Для нас это была не только самая длинная, но и самая спокойная ночь…

Глава 8 Падение Рэмбо

«Положитесь на время. Все маски рано или поздно падают. Когда кто-то ходит на кончиках пальцев, чтобы казаться как можно более высоким, он в конце концов устаёт от этого занятия».

(Бернар Вербер

«Звездная бабочка»)

В какой-то мере нашему поколению посчастливилось жить в эпоху величайших перемен. Такие слова, как «перестройка», «гласность», «плюрализм мнений», «свобода слова», очень долго звучали с экранов телевизоров. В следствии нового витка свободы по всей стране, как грибы после дождя, стали открываться видеосалоны, открывающие окно в совершенно другой мир, со своими накаченными всесильными супергероями боевиков, которым сразу же хотелось подражать.

Мои однокурсники по суворовскому училищу в этом отношении не были исключением… Одним из таких «подражателей» новым киногероям был Андрей Сергеев из третьего отделения нашего взвода… Этот парень среднего роста и особо ни чем не примечательного телосложения, очень хотел накачать свои мышцы, но его ожидания немного расходились с суровой реальностью… Возможно Андрей мысленно уже себя представлял одним из героев боевиков с широко накаченным плечами, но в его случае, при отсутствии вожделенной горы мышц, плечи были только широко расставлены в разные стороны, которые он демонстративно-устрашающе пытался перемещать не только при ходьбе, но и даже во время плавания в бассейне, что со стороны выглядело достаточно неуклюже и смешно… За свой высокомерный взгляд и чуть сдвинутую вперёд челюсть, он сначала получил кличку «Рэмбо», а спустя какое-то время его просто стали именовать не совсем красивым прозвищем «челюсть»…

На беду Андрея Сергеева в том же отделении находился суворовец по имени Димка Стебелев‒ни чем не примечательный юноша ростом ниже среднего с немного лишним весом и с постоянно небритой щетиной, которая ему досталось по наследству от папы, являющимся ни много ни мало настоящим полковником Воздушно-десантных войск… Важно отметить, что при всей своей непримечательной внешности, Дима Стебелев был достаточно ловким и имел даже разряд по лёгкой атлетике, поэтому по своим повадкам он был похож на безобидного мохнатого мишку, который в любую секунду мог превратиться в хищного и достаточно ловкого зверя…

На первых порах всё шло своим чередом, пока между «Рэмбо-челюстью» и «медведем» не произошла стычка, в результате которой Рембо был повержен физически и эмоционально…

Очень хорошо помню, как поначалу над Димкой Стебелевым иногда подтрунивали за его смешную небритую внешность, но на тот момент ещё не все знали, что у Димы папа был настоящий полковник ВДВ… Настоящий полковник ВДВ передал своему отпрыску не только быстрорастущую щетину, но и хорошо поставленный удар, которым Дима буквально мог завалить кого-угодно… Именно это и произошло с «Рэмбо»… Во время очередной стычки в кубрике, ловким движением сокрушительного кулака Димы Стебелева, Андрей Сергеев был отправлен в тяжёлый нокаут, как потом выяснилось не один раз… Скорее всего «Рембо» не мог поверить, как такое могло случиться и поэтому был несколько раз наказан за свою самоуверенность.

После вышеупомянутого инцидента, произошедшего на глазах всего третьего отделения нашего взвода, поверженный «Рембо» был практически сразу подвергнут бесчисленным насмешкам со стороны своих же однокурсников… Не выдержав эмоционального напряжения «Рэмбо» по имени Андрей испытал величайшее потрясение, и в дальнейшем впал в глубочайшее уныние, в результате чего он был вынужден отчислиться навсегда и бесповоротно из суворовского училища…

Для многих из нас то, что произошло между Андреем-Рембо и Димкой Стебелевым, в конце концов, оказалось суровой правдой жизни… Постепенно мы стали приходить к осознанию того, что только в красивых фильмах-боевиках победы одерживали красивые парни с накаченными до безобразия мышцами… В реальной жизни, всегда работало неизменное правило: «Против лома нет приема, если нет другого лома». Именно после этого случая Димка Стебелев получил своё прозвище «лом» или «столб», прилепившиеся к нему на все два года обучения в суворовском училище.

По началу многим из нас казалось, что в данной ситуации Димка Стебелев, был невинной жертвой, которая смогла постоять за себя, но это была только видимость… Жертвой оказался именно Андрей Сергеев, хотя он и пострадал при этом также за своё высокомерие… После отчисления Андрея, Дима Стебелев с компанией своих приятелей выбрал следующую жертву… Ей оказался суворовец Алексей Москвичёв из того же третьего отделения…