kintsugi life

Глава 1

Никто не способен ручаться за чужие жизни. Вот и я не могу с твёрдой уверенностью заявить, что у всех и каждого жизнь - как пиала с кинцуги.

Это моя жизнь такая. Ваза с золотыми полосами. Когда-то была целая. А потом остались одни осколки, режущие до крови пальцы. Кто бы подумал, что снова станут чем-то цельным?

На самом деле, вариантов всегда есть уйма. Все решает одно лишь желание, которого так часто будто бы и нет.

Нас, наверное, каждого, так или иначе в один момент раскалывает. От кого-то отваливается лишь часть, и без неё не критично жить дальше. Кто-то трещит по швам и вся конструкция грозит с минуты на минуту развалиться. У кого-то навсегда останется лишь сетка-паутинка трещин на гладких стенках. Кого-то разобьют вдребезги — намеренно или случайно — и затем используют осколки в новом творении, а не выбросят в мусор. Картину сложат или поделку оформят.

Но чаще всего эти осколки с досадой рассмотрят один миг, второй, а затем подметут в мусорное ведро, оставляя на помойке на следующий день остатки любимой чашки или конфетницы.

Мы все смотрим друг на друга. Делаем сразу то, что делают все вокруг чаще всего. Если разобьём самую любимую вещь - будет горько, но выбросим её.

Предмет, быть может, и не стыдно выкинуть. Может, на замену что более приятное найдётся. Может, даже больше понравится.

А что делать, когда разобьемся на осколки мы сами?

Мы ведь поступаем так же, как и все чаще всего поступают с разбитой посудой.

Мне кажется, тяжело прожить жизнь без единой трещины. Кому-то удаётся только с ними. Кому-то лишь без нескольких кусков. А кто-то так никогда и не соберётся обратно. Потому что не знает, оттого не желает. Если знать наверняка, что шанс, он есть, то кто бы отказался? Всё тянется к жизни.

Когда я планомерно рассыпалась по кускам, то, как и большинство, не знала, что есть опция иная кроме как взять веник, да подмести этот сор.

Когда все вконец ссыпалось, мне казалось, что жизнь закончена. Как жить, если ничего не стало? Осталось сделать последний вдох и подобрать мусор. Хотя бы запихнуть под ковёр, если нет сил выбросить - так не будет мозолить глаза.

И все же...

Когда собираешь все обратно, то долго рассматриваешь все куски. Внимания ты не уделял достаточного цельному изделию, плохо ты знал его изгибы, узоры и незримые недочеты, делающие его особенным, вышедшим из рук человеческих живых, а не безукоризненной штамповкой. Теперь, впрочем, придётся уделить - каждый кусок в мельчайших деталях оценить, решая, как бы присовокупить обратно. Понять, каким образом все распалось. В каждом осколке увидишь размер и направление трещин. В каждой части заметишь свое отражение. Ведь это же ты ссыпался на куски.

Мало удовольствия видеть результат былого. Мало его в том, чтобы лицезреть, как ты не уберег себя. Как отдавал другим на поругание. Как не стремился позаботиться ничуть. Теперь ты это видишь в каждой части. Может, стыдно. Может, совестно. Но не настолько, насколько могло бы - ты ведь себя ни во что никогда не ставил. Себя-то ты "знаешь", про себя тебе все "понятно" и "известно"...

Я и сама перебирала эти свои части с множеством разноплановых эмоций. Ковырялась в них задумчиво, порой с обидой. Часами безостановочно сверлила взглядом. Грустила не потому, что это вообще произошло — может, и без этого можно было бы, но не у меня; этот опыт нужен был — потому, что многие за подобным занятием сидеть уже не станут. Не дойдут сюда.

Искусство кинцуги подразумевает склеивание частей предмета и воздание ему предыдущего вида, с нынешними поправками.

Но люди - не предметы.

Наша прелесть в общности.

Порой тебе не удастся собрать воедино свою вазу, не захватив кусок чужой. Вы обменяетесь ими, аккуратно зальете золотом швы. Испортит ли это картину? Скорее, расскажет совершенно новую историю.

Кого-то эти шрамы терзают — раньше было хорошее изделие, а теперь лишь пародия на него. Быть может, и так. А может и нет. Вопрос в том, почему нарекли именно так. Почему рассмотрели только различие от изначального вида, и упустили столь многое из виду?

Я иногда провожу пальцами по золотым линиям. Мне нечего стыдиться. Мне, наоборот, гордо и радостно за то, что ваза моя до сих пор живёт свою теперь уже обновленную жизнь.

Она может не понравиться кому-то из-за нестандартного вида, это так. Но она не особо нравилась и в изначальном многим людям. А я всегда хотела жить. Быть может, не зазорно радоваться чему-то совершенно своему особенному? На чаше любимых всеми нами весов чужое мнение против уникальной целой жизни весит ничтожно мало...