"Кем ты хочешь быть?"

Пролог. Глава 1

Пролог

Валентин Никонов был журналистом одной из санкт-петербургских газет, принадлежащих Северо-Западному морскому и речному пароходству. Он очень часто получал интересные задания, несколько раз пересёк экватор. Однажды главный редактор попросил его взять интервью у одного из старейших капитанов пароходства, Николая Павловича Васильева. В этом году ему исполнилось шестьдесят пять лет, но, несмотря на возраст, он преподавал в Академии флота. Вскоре корреспондент вошёл в подъезд старинного дома на набережной Фонтанки, и поднялся на четвёртый этаж. Дверь открыл высокий седой человек в парадной морской форме, сидящий в роботизированной коляске. Рядом был его сын, с нашивками штурмана на парадном кителе.

— Здравствуйте, — сказал Николай Павлович, когда корреспондент представился ему. — Заходите, пожалуйста. Вот, познакомьтесь с моим сыном: он сегодня прибыл из первого дальнего плавания.

— Моя газета попросила взять у вас интервью, чтобы вы рассказали о своей жизни.

— Рассказ получится очень долгим, и может занять много часов, если не дней.

— Я предупрежу редакцию об этом. Возможно, часть из ваших воспоминаний мы опубликуем сейчас на наших страницах и Интернете, а позже выпустим книгу. Согласны?

Николай Павлович кивнул:

— Да. Только с одним условием: я буду рассказывать о своей семье и о личной жизни. Хотел бы попросить вас публиковать только то, что может быть интересно читателям, но не касается нашей личной жизни.

— Хорошо. Я сделаю так: после расшифровки записи вы будете её первым редактором.

— Согласен.

Валентин включил диктофон. После вступления он сказал:

— Расскажите о начале своего пути.

Глава 1

Карта пациента Одинцовской городской детской больницы, хирургического отделения: «Николай Васильев. 13 лет. Москва... улица, дом... квартира...

Предварительный диагноз: травма позвоночника.

Катался с горки в посёлке Раздоры, Одинцовского района, Московской области. Упал при спуске, после падения произошло столкновение с другими санками. Получил сильный удар в позвоночник. На вызванной машине «скорой помощи» доставлен в ближайший травмпункт, откуда переправлен сюда. Диагноз при обследовании: сильный ушиб позвоночника, вызвавший паралич нижних конечностей. Проведена операция. Результата нет.

Решением врачебной комиссии от... Васильеву Николаю, 13 лет, присвоена первая группа инвалидности, и выделена инвалидная коляска».

— Когда врачи после операции сказали, что ничего не смогли сделать, я подумал, что все кончено. Представьте: завтра я должен был пойти на очередное занятие кружка юных моряков при Дворце творчества на Воробьёвых горах, где занимался уже год. Я с детства хотел стать моряком.

— Почему?

— Завидовал. Один из моих друзей, Витя, часто ходил на корабле по Волге, бывал в Астрахани, Питере, Ростове-на-Дону, и притом задаром. Его отец служил капитаном на круизном теплоходе, и почти каждый год на летние каникулы брал Витьку с собой. Круизы стоили очень дорого, и мы не могли позволить их себе. Правда, пару раз мы с Витей ходили в Нижний Новгород и Петербург, но билеты брал папа. Как назло, в тот раз мы собирались дойти до Астрахани, но... —Капитан показал на коляску. — Вместо круиза я застрял на берегу.

Я сейчас расскажу вам ещё кое-что, но не для печати. Дело в том, что мне нравилась одна девочка из двора. Мы учились в одной школе и даже в одном классе: правда, сидели на разных партах.

Капитан вдруг подмигнул и показал головой за спину. Валентин обернулся: сзади стояла темноволосая женщина пятидесяти семи лет в нарядном платье. Она смотрела на мужа. Тот улыбнулся:

— Познакомьтесь — моя жена, Вика. Та самая девочка. Садись, послушай.

Николай Павлович представил ей журналиста и продолжил:

— Вот так. Единственное, чего я лишился, — игры в хоккей, и футбол, и велосипеда. Его заменил веломобиль с системой ручного управления. А тогда мне казалось, что жизнь закончена.

Врачи не знали, что и как сказать родственникам пациентов о диагнозах или решениях об отмене операций из-за плохого состояния человека. Такое происходило уже не первый раз, и всегда им было очень тяжело говорить, что операции, подчас многочасовые и тяжёлые, не дали никаких результатов.

К палате, где были вызванные родители мальчика, подошли хирурги. Они попросили Павла Олеговича, Колиного отца, выйти в коридор и всё рассказали ему. Тот спросил:

— Ничего сделать нельзя?

— К сожалению, да. Мы можем сделать мальчику ещё одну операцию: в спинной мозг вставим нейроконтакт, который позволит управлять роботизированной коляской. Операция и коляска обойдутся примерно в три миллиона рублей. Также дорога реабилитация.

— Хорошо, я подумаю, как сказать сыну и жене о вашем предложении. Возможно, мы сумеем набрать необходимую сумму.

Хирурги не знали, что как только они отошли от кабинета главного врача, там раздался звонок видеофона. На экране был двадцатипятилетний юноша.

— Добрый день, Пётр Сергеевич. Меня зовут Виктор, я менеджер корпорации «Рука помощи». Мы помогаем людям, которые родились с инвалидностью или получили её в результате травм. Если это дети или подростки, мы готовы их обучить в наших учебных заведениях. Сейчас наша корпорация ищет новых курсантов морского отделения, колясочников. У вас есть кто-нибудь?

— Да. Сейчас я переправлю вам данные о нескольких пациентах, в том числе и о мальчике, который поступил к нам сегодня. — Доктор вывел на экран список, и отправил его по электронной почте. Менеджер кивнул:

— Спасибо, получил. Мы посовещаемся, и вскоре наша бригада приедет к вам.

— Хорошо. Будем ждать вас. До свидания.

Через полчаса к больнице подъехал белый микроавтобус с красным крестом и предлагающей помощь рукой на борту. Из него вышли десять врачей и черноволосый парень, идущий за роботизированной инвалидной коляской. Они остановились около палаты, где лежал Коля. Врачи постучались и открыли дверь.

— Здравствуйте, меня зовут Виктор, — сказал парень. — Я и мои коллеги представляем корпорацию «Рука помощи». Вы слышали о нас? Мы занимаемся поддержкой инвалидов разного возраста и заболеваний. Они работают на наших заводах, лабораториях, институтах; летают на разных авиарейсах и состоят в экипажах речных и океанских кораблей.

Он повернулся к мальчику и спросил:

— Скажи, какая твоя мечта? Мы можем помочь тебе реализовать её.

— Хочу стать моряком.

— На каких кораблях ты хотел бы ходить?

— На пассажирских речных.

— Отец его друга работает на речном круизном теплоходе, — сказал Павел Олегович.

Менеджер кивнул:

— Мы сейчас готовим экипажи для строящихся теплоходов класса «река-море» и предлагаем Коле место в группе. Наши корабли уже несколько десятилетий ходят по российским рекам, в том числе по Волге, и останавливаются в очень интересных городах. На мостиках теплоходов «Руки помощи» установлена система управления типа «Х», предназначенная для людей с особенными потребностями. Ты наверняка видел эти системы: они используются на городском и железнодорожном транспорте.

Мальчик кивнул. Он и его родители часто пользовались пассажирскими аэробусами и поездами, которые вели люди на инвалидных колясках. Иногда они уступали дорогу идущим по улице или музеям людям в «скафандрах»-экзоскелетах, которые за одну минуту могли стать креслами. Среди знакомых Коли был тридцатилетний пилот с искусственным зрением. Он только недавно выплатил кредит, но остался на межконтинентальных авиалиниях корпорации.

— Если хотите, я могу показать работу коляски, — сказал менеджер. Он сел в неё, защёлкнул ремни и скомандовал: — Демонстрация.

Коляска проехала несколько сантиметров вперёд и назад. Затем, по команде Виктора, она превратилась в экзоскелет. Пилот сделал несколько шагов и проехал полметра. Нажав клавишу на середине подлокотника, он согнулся так, словно хотел скатиться с горки. Затем менеджер вернул кресло и встал из него.

— Что скажете? — спросил Виктор.

Колины родители посмотрели на сына. Тот протянул руку:

— Можно попробовать?

— Да. Сейчас я помогу тебе сесть, подожди минуту.

Менеджер набрал команду. Коляска подъехала к кровати, Виктор помог мальчику забраться в неё, закрепил ремни и сказал:

— Демонстрация.

Коля поудобнее сел, проехал несколько сантиметров в сторону окна, развернулся, и остановился. Менеджер поманил мальчика:

— Подойди ко мне и встань справа.

Мальчик подъехал к нему.

— Ну как? Тебе удобно?

— Да. — Коля посмотрел на родителей. — Мне очень понравилось, спасибо.

— А вам?

— Тоже. Спасибо вам большое, —сказала мама.

— Я рад, что сумел помочь вам и мальчику. Мои спутники —бригада врачей-экспертов, которые должны будут обследовать Колю. От их решения зависит, сможет ли он учиться и работать в нашей корпорации. Если обследования дадут хорошие результаты, мы подпишем договор, по которому фирма оплатит операцию и реабилитацию Коли. Это кредит, который он должен будет вернуть в течение какого-то периода. Более точно о сумме и о времени выплаты может сообщить только комиссия. Но, насколько мне известно, рейсы круизных речных и морских теплоходов, в том числе наши, пользуются большой популярностью среди туристов. Я знаю несколько случаев, когда члены экипажей за довольно короткое время полностью выплачивали кредит. Корабли типа «Х» считаются одними из самых дорогих, но каюты на них раскупаются очень быстро, и к началу навигации не остаётся ни одного свободного места. Кстати, это предъявляет команде особые требования, и я надеюсь, что Коля нас не подведёт. Согласны?

— Да.

— А ты? — Виктор посмотрел на мальчика.

— Да.

— Хорошо. Коллеги, прошу вас.

Врачи вышли с мальчиком в коридор и вернулись спустя два часа. Их руководитель протянул менеджеру распечатку.

— Посмотрите, — Виктор передал результаты обследования отцу, — Поздравляю вас: мальчик отвечает всем требованиям и может пройти обучение для члена экипажа теплохода. Операция и лечение, вместе с коляской, стоят четыре миллиона рублей. Реабилитация будет проходить в больнице корпорации.

Срок выплаты — восемь лет, но можно вернуть долг и раньше: это зависит от обстоятельств плавания. Учитываются шторма, внештатные ситуации на борту. Без дополнительных выплат зарплата члена экипажа на десятидневном круизе, например Москва — Санкт-Петербург — Москва, составит почти двести восемьдесят тысяч рублей за один рейс, но две трети будет уходить на погашение кредита. Из оставшейся суммы также можно выделить часть, чтобы быстрее расплатиться. Что скажете?

Мальчик протянул руку и попросил:

— Дайте, пожалуйста, договор.

— Да, спасибо большое, — сказал отец.

Коля подписал договор, потом дал его отцу, который также расписался. Виктор отдал второй экземпляр и сказал:

— Завтра вам позвонит наш менеджер, который сообщит, о времени приезда автобуса за Колей. Если хотите, можете сопровождать его. После выписки для пациентов, поступающих в наши учебные заведения, мы проводим экскурсию по московским лабораториям и рассказываем о компании. До свидания.

Глава 2

Глава 2. Корпорация «Рука помощи»

Корпорация «Рука помощи» считалась одной из крупнейших частных многоотраслевых компаний России. В её больницах, НИИ, лабораториях и заводах, разбросанных по стране, работали десятки тысяч человек. Они производили или изобретали протезы, имплантаты, коляски. Большая часть продукции использовалась в работе корпорации, или продавалась другим компаниям. Почти четверть сотрудников сами были инвалидами или недавно излечились от своего недуга.

После выписки из больницы Коля вместе с большой группой ровесников был приглашён на трёхдневный тур по московским заводам и лабораториям «Руки помощи».

Во время экскурсий ребятам объяснили систему, которая помогает корпорации искать новых сотрудников или учеников. Диспетчерская служба ежедневно получает сведения о больных, поступающих в городские больницы: их интересовал возраст пациента, характер болезни или травмы, возможность операции и лечения. Иногда менеджеры обзванивали больницы. Очень важным фактором для правления был интеллект человека.

После обработки данных сотрудник с бригадой врачей едет в больницу, везя с собой протез, имплантат или роботизированную инвалидную коляску. Пациента обследуют, и, в случае положительного результата, с ним и его родителями заключается договор, по которому корпорация обязуется помочь с лечением, операцией и реабилитацией. В банке открывается специальный счёт, куда зачисляются необходимые средства, позже уходящие на лечение и реабилитацию больного. Это кредит, который пациент должен выплатить «Руке помощи» во время работы в её компаниях. Правда, не все служащие, полностью погасившие долг, покинули свою прежнюю работу. Некоторые перешли по приобретенным специальностям в другие фирмы.

— Мы ехали мимо конвейеров, — рассказывал Николай Павлович, — за которыми следили рабочие; в лабораториях слышали разговоры ученых и конструкторов. Иногда из динамиков раздавался голос диспетчера. Я обратил внимание на странные механические нотки, которые слышались в словах. Позже гид рассказала нам, кто стоял около конвейеров и говорил по динамикам: у некоторых рабочих или инженеров не было руки или ноги, а в радиорубке сидели вылеченные немые или глухонемые. Многие работали после выплаты кредита, не желая уходить отсюда.

Однажды нас привезли в лабораторию, где собирались микросхемы. На специальном экране мы увидели, как манипуляторы соединили мельчайшие контакты, проверили их и перенесли в другое отделение. Позже нас познакомили с мастером, работавшем на этом станке. Он видел благодаря новым электронным глазам, позволяющим в несколько сотен тысяч раз увеличить место соединения.

Больше всего мне запомнился детский сад, который мы посетили в середине февраля. Это был настоящий детский городок, с красивыми корпусами, игровыми площадками и аттракционами. Моя группа приехала туда как раз во время прогулки. В трёхэтажном главном корпусе оставались только самые маленькие дети, за которыми присматривали родители. Остальные были на игровой площадке.

Капитан засмеялся:

— Лучше бы мы туда не ходили! Между прочим, это не мои слова: я их совершенно случайно услышал от нашего гида, которая с большим трудом собрала нас после того, как раздался сигнал на обед.

Как только мы вышли из основного корпуса, на нас налетели сотни детей. Среди них я часто замечал капюшоны нейрокостюмов и головы ребят на экзоскелетах.

Перед поездкой нам рассказали об этом детском городке. Здесь жили дети, родившиеся с разной формой ДЦП, или другими врождёнными заболеваниями; есть и парализованные в результате травм или ушибов. Многие лежали в колясках, похожих на наши. Тяжелее всего было полностью парализованным ребятам: они зависели от колясок и не могли вылезти из них без чьей-нибудь помощи. Родители жили тут же, в корпусах городка, и работали на корпорацию.

Для маленьких детей мы, тринадцати- и пятнадцатилетние подростки, были «дядями» и «тётями», которые пришли поиграть с ними. Мы были рады этому. Ко мне подбежали сразу три ребёнка в нейрокостюмах: два мальчика и одна девочка. Они попросили, чтобы я взял их на плечи.

— Погодите, — вдруг сказал Валентин. — Прошу прощения за то, что прервал вас. Возможно, среди этих ребят была моя мама. Она рассказывала о каком-то «дяде на колёсах», на локтях которого она повисла.

Николай Павлович всмотрелся в журналиста:

— Точно, я еще думал: почему вы показались мне знакомым? Да, всё так и было: мальчик забрался ко мне на плечи, а другие мальчик и девчушка повисли на сгибе локтей «скафандра». Слава Богу, я устоял только благодаря экзоскелету, иначе с такой ношей не смог бы пройти и два метра. А так я прокатился метров пять и оставил ребят на небольшой горке.

— У мамы сохранились фотографии из её детства, и наверняка вы были на них.

— Возможно. Кстати, скорее всего, мы с ней могли встречаться на детской речной линии: я работал на одном из катеров во время обучения в институте корпорации. Потом я довольно часто видел ребят из этих детских садов, работавших на пассажирских и грузовых судах.

Особенное внимание гиды уделили судостроительным компаниям, на верфях которых строились и ремонтировались современные пассажирские теплоходы с системой управления типа «Х». Они были разработаны на основе кораблей проекта PV300, ходивших по российским рекам в начале двадцать первого столетия. Они отличались от предшественников чуть большей шириной коридоров и залов. Вместо двух лестниц в салоне стояли пассажирские лифты, один из которых находился в отсеке команды на главной палубе и соединялся с ходовым мостиком.

Он напоминал рубки морских круизных теплоходов конца двадцатого столетия: пульты управления стояли перед панорамными окнами. Около них находились невысокие пандусы, предназначенные для колясок и помогающие членам экипажа сохранять равновесие даже во время сильного волнения. Точно такие же дублированные системы были в машинном отделении, радиорубке, и на палубе.

Среди кораблей, стоящих у ремонтных верфей корпорации, стоял «Александр Невский», на котором Коля со своими одногруппниками должны были через несколько лет выйти в своё первое практическое плавание. Будущих речников провели по всему судну, показали каюты пассажиров и экипажа. В трюмных каютах кровати напоминали двухъярусные уютные диваны.

Палуба внутри салонов, коридоров и кают была застелена мягким ковром.

Сразу после теплохода ребята посетили школу, где должно проходить их обучение. Им показали классы, лаборатории, тренажёрные залы.

— Мне особенно понравились залы виртуальных тренажёров, — вспоминал Николай Павлович. — Я «полетал» на истребителе, пассажирском самолёте, и космическом корабле; сидел за рулём автомобиля и ручками управления поезда. Нам показали почти все факультеты, не ограничиваясь флотским.

— Но вы остались верны реке и морю?

— Да, и не только я. Потом кто-то заявил, что хотел бы перевестись из речного в другие отделения. Такие просьбы были удовлетворены.

— Тогда вы ещё не были учеником или юнгой. А были ли случаи, когда свои решения меняли уже действующие сотрудники корпорации?

— Да, не один раз. Одно из главных правил «Руки помощи» — её сотрудники выполняли ту работу, к которой чувствовали призвание и любовь. Это было обязательнейшим условием успешной работы — призвание. Без него невозможно хорошо выполнить любое задание и поручение. Если какой-то сотрудник вдруг решает поменять профессию, то он пишет заявление о своем желании. С ним беседуют специалисты из кадровой комиссии, выясняя, чем оно вызвано и насколько серьёзно. Просьбу удовлетворяют, только если решение не меняется.

— А если сотрудник хочет поменять профессию, но кредит не выплатил?

— Это не имеет значения. Для комиссии самое главное — серьёзность его намерений. К сожалению, были случаи, когда человек уходил из корпорации, не выплатив долг. Это случалось и при мне: так ушли несколько моих знакомых по школе и экипажу, переведённые с других факультетов или специальностей. Они работают в других компаниях. Когда администрация «Руки помощи» узнавала об их новом месте работы, тут же заключался договор с руководством, и фирма переводила две трети заработка нового сотрудника на счета корпорации.

— Сотрудники знали об этом?

— Конечно, их уведомляли сразу же после подписания приказа о переводе.

Во время экскурсии по школе ребята зашли в симулятор капитанского мостика теплохода. Смотритель зала предложил:

— Хотите поработать на мостике? Тогда разбейтесь на ходовые вахты по шесть человек. Предупреждаю: мы даём каждой «вахте» по десять минут управления. Понимаю, что сейчас не все смогут встать на пандусы или сесть в кресла, но это дело поправимо. Вы не раз увидите тренажёр во время обучения, и, — он подмигнул слушателям, — администрация школы не будет возражать против его использования вне учебного времени. Правда, в таком случае вы можете столкнуться с самим компьютером, который ограничит время игры: вместо тренировочных сорока пяти минут она займёт всего пятнадцать. Ну, давайте. У вас есть два часа. Какая команда начнёт?

Коля оказался в шестой «вахте». «Капитан» Игорь велел ему занять место штурмана. Мальчики оказались перед центральными экранами и картой эхолота. Справа от Коли на пандус заехала коляска Толи Кириллова. «Второго помощника» звали Валентин Пантелеев. За Игорем встал «радист» Сергей Носов. «Механики» Витя Антонов и Олег Седов поехали за пульты «машинного отделения».

Как только коляски закрепились на пандусе, из пультов «выехали» консоли с небольшими экранами, джойстиками и клавишами. Они замерли около ребят. Коля положил ладонь на манипулятор. Гид сказала:

— Капитан, в путь!

— Есть в путь! — ответил Игорь. — Команде по местам стоять, отдать швартовы! Левая машина, малый вперёд. Лево руля!

— Есть левая машина малый вперёд!

— Есть лево руля!

Коля чуть наклонил джойстик, и ребята отправились в виртуальное плавание.

Глава 3

Глава 3. История корпорации

В экскурсию по московским лабораториям входило посещение музея корпорации, среди экспонатов которого ребята увидели роботизированную инвалидную коляску, напоминающую их собственные. Рядом с ней стояли такси, городской микро- и большой туристический автобусы и седельный тягач, которые когда-то ездили по российским дорогам. От своих собратьев они отличались большей длиной кабины или шириной двери водителя, предназначенной для человека на инвалидной коляске. Под кабиной седельных тягачей и высоких карьерных самосвалов были прикреплены рельсы подъёмника. Коля въехал в кабину грузовика и увидел ту же систему управления, что стояла на капитанском мостике «Александра Невского», и тренажёре.

После экскурсии ребята собрались в большом зале, где молодая женщина-гид рассказала им об истории «Руки помощи».

— Корпорация появилась несколько десятилетий назад. В семье владельца автотранспортной компании произошла трагедия: Андрей, его единственный сын, катаясь на велосипеде, получил тяжёлую травму позвоночника. Врачи ничего не смогли сделать, и мальчик до конца жизни должен был пользоваться инвалидной коляской. Отец не пожалел денег на лечение и реабилитацию сына, но ничего не помогло. Пятнадцатилетний подросток стал инвалидом.

— Нечто подобное было и с вами?

— Да, и не только со мной.

Женщина нажала кнопки на столе, и сзади неё опустился большой экран.

— Через много лет Андрей заказал одной из крупных московских киностудий фильм, поставленный по его автобиографической повести. Если хотите, вы сможете взять её в нашей библиотеке. Несколько экземпляров подписаны самим автором, когда он был нашим руководителем. В своей лекции я буду обращаться к некоторым фрагментам фильма.

Она нажала кнопку, и на экране появились портреты сорокалетнего светловолосого мужчины и его восемнадцатилетнего сына-колясочника, сидящего за рулём микроавтобуса. Гид навела лучевую указку.

— Это Валентин Сергеевич Пирогов, владелец одной из крупных российских транспортных компаний. — Световое пятно коснулось мужчины. — В то время она занималась городскими и междугородними грузопассажирскими перевозками. Также в эту компанию входили четыре сервисных центра грузовых и легковых автомобилей. Я уже говорила, что Андрей был его единственным сыном.

О том, как мальчик получил травму, вы можете узнать из фильма.

Андрей вместе со своими друзьями участвовал в дальнем велопоходе. Дорога шла по лесу, и ребятам несколько раз приходилось слезать с велосипедов, чтобы перетащить их через заросли или поваленные деревья. Но вот лес закончился, и они покатились по песчаной дороге. Вскоре велосипедисты оказались на длинном пологом спуске, и набрали большую скорость. Внезапно Андрей неудачно повернул руль, объезжая крупный камень, вылетел в кювет и ударился передним колесом о пень. Мальчик упал, и через секунду в него врезался едущий сзади приятель. Он перелетел через друга, но сумел выбросить вперёд руки и смягчить удар. К упавшим подбежали другие ребята; они попытались помочь Андрею встать, но ничего не смогли сделать. Вызванные по телефону врачи перевезли мальчика в больницу, сделали операцию, но она не помогла.

Валентин Сергеевич, получив известие о травме сына, через пять минут приземлил свой флаер около больницы и во время операции сидел рядом с операционной. Когда врачи вышли к нему, он спросил:

— Как Андрей?

— Мы ничем не смогли помочь мальчику, — сказал главный хирург. — Травма очень сильная, повреждён нижний отдел позвоночника. Удар вызвал паралич ног, который вылечить невозможно. Мы бессильны.

— Решением врачебной комиссии, — сказала гид, когда изображение на экране замерло. — Андрей Пирогов получил первую группу инвалидности.

Коля посмотрел на соседей. Две девочки заплакали. Сидевшие рядом попытались их успокоить. Женщина продолжила рассказ:

— Отец купил для сына одну из недавно созданных роботизированных инвалидных колясок, которую вы можете видеть в экспозиции нашего музея. Можно сказать, что Андрей Пирогов был первым испытателем: его отчёты помогли в совершенствовании этой модели и разработке других подобных систем. Тот же принцип помогает постоянной модернизации ваших колясок. Через некоторое время к отзывам пользователей прибавились данные телеметрии, получаемые с каждой коляски. Об этом я расскажу чуть позже.

Андрей тяжело переживал травму.

— Точно также было со мной, да и не только. Я могу представить, что он чувствовал: в одну секунду он потерял надежды, возможную первую любовь, игры и друзей.

— Но, насколько я помню, он сам пришёл к решению работать в компании отца, которая затем стала основой крупной корпорации.

— Да, для него это было спасением.

— В своих мемуарах Андрей написал, что сделал это не столько ради заработка, сколько ради бегства от, как он сам говорил, «бездельной депрессии».

— Тогда я благодарен за хорошую идею. Ведь он спас от этого же недуга и меня.

Опять зажегся экран, и ребята увидели большой кабинет. Валентин Сергеевич и Андрей сидели около письменного стола.

— Ты хотел поговорить со мной? — спросил отец.

— Да. Знаешь, у меня появилась идея. Правда, не знаю, как ты отнесёшься к ней.

— Слушаю тебя.

— Сколько ты заплатил за операцию, лечение и коляску?

— Примерно два миллиона рублей. Но врачи сказали, что, возможно, потребуется другая операция, которая может помочь.

— Она будет очень дорогой?

— Пока не знаю. Наверняка они сами ничего не могут сказать о её цене.

— А если обойтись без неё? Понимаешь, я как раз думал о том, что лучше не рисковать.

— Ты хочешь на всю жизнь остаться в инвалидной коляске?

Мальчик «встал» в коляске и подъехал к отцу.

— Смотри, мои руки двигаются, как и раньше. Травма коснулась только ног. Думаю, что смогу работать в твоей компании. Я хочу вернуть деньги, затраченные на моё лечение и реабилитацию.

— Но тебе только пятнадцать лет.

— Да. К тому же я очень плохо знаю автомобиль и тем более не могу водить его. Но этому можно научиться. Поступлю в колледж автотранспорта, где за время обучения приобрету теоретические и немного практические знания и навыки. Когда же мне исполнится восемнадцать, я буду хорошо знать машину, смогу получить права, и сяду за руль.

— Где бы ты хотел работать?

— Пока не знаю, это зависит от тебя. Возможно, буду твоим подчинённым до того времени, пока не выплачу кредит. Могу сидеть за рулём грузовых или легковых машин.

Валентин задумался.

— Хорошо. Я попрошу наших юристов составить договор, по которому ты обязуешься выплатить беспроцентный кредит, работая на линиях моей компании. Но деньги пойдут за лечение и реабилитацию: плата за техобслуживание автомобиля будет на тебе.

Могу выделить средства за обучение в автомобильном колледже, но это станет частью кредита. Согласен?

— Да.

— Хорошо. Тогда уже сегодня я попрошу юристов составить договор, и завтра ты начинаешь подготовку к поступлению в автомобильный колледж. Если понадобится моя помощь — обращайся.

— В сентябре Андрей стал студентом одного из московских автомобильных колледжей, на отделение легкового транспорта, — сказала гид. — Сейчас он входит в систему корпорации как институт автомобильного транспорта. Через три года юноша выехал на такси. Этот автомобиль был самым первым, где появилась дублированная система управления, которой мы пользуемся и сейчас. Её разработало КБ, появившееся при компании.

В колледже Андрей познакомился и подружился с несколькими ровесниками: Павлом Пушкарёвым, Денисом Антоновым, и Николаем Алексеевым. В компании они составили бригаду, работающую на этой машине. Кстати, здесь и пригодилась дублированная система, предназначенная как для инвалида, так и для здорового человека. Через несколько лет Андрей со своими друзьями перешли на городской автобус, а потом начали водить междугородний. Вскоре ребята разделились: часть осталась на пассажирских линиях, а часть стала водить грузовики. В «грузовом отделе» появились два других колясочника, Валерий и Роман. Они пришли сюда после колледжа.

— Их родственники оказались среди пассажиров Андрея, — объяснил капитан. — Однажды они подошли к водителю и подробно расспросили его. Потом позвонили Валентину Сергеевичу.

Надо сказать, что такси и грузовые машины пользовались успехом: вскоре на линию вышли ещё два легковых автомобиля и три грузовика. Популярности этим машинам добавила реклама, созданная рекламной службой компании, и хорошие отзывы пассажиров. Тарифы были чуть выше, чем у конкурентов, но таким же высоким было качество обслуживания. Так сложилось одно из самых главных требований корпорации к своим сотрудникам: при высоких ценах за услугу она соответствует им. За этим следили сами исполнители. Кстати, тогда же и появилось обозначение «Х», которое мы используем сейчас.

В зале поднялась чья-то рука. Девушка сказала:

— Ты что-то хочешь спросить?

— Да. Можете рассказать, как небольшая автомобильная компания стала большой универсальной корпорацией? — спросил невысокий мальчик, стоящий в экзоскелете.

Глава 4

Глава 4. Расширение корпорации

В больнице Андрей лежал в палате с двумя другими подростками и после своей выписки часто общался в социальных сетях или по телефону. Спустя две недели после начала работы на такси ему позвонил отец одного из мальчиков, Кирилл Осенев, и сказал, что ему необходимо поговорить с ним. Андрей предложил встретиться во время перерыва в одном из кафе.

— Здравствуй, Андрей.

— Здравствуйте, Кирилл Николаевич. Как Сева?

— Сейчас подойду. — Кирилл Николаевич отошёл к стойке, и вскоре вернулся к Андрею, неся заказ. — С Севой очень плохо. Он закончил школу, но из-за травмы не может поступить в нахимовское училище, как хотел. Его не пускают даже в училище речного флота. Сейчас он на даче, живёт с матерью. Мы стараемся помочь сыну, но ничего не выходит. Может быть, ты что-то посоветуешь?

— Не знаю, что сказать. Сева просто грезит морем, но, к сожалению, ни я, ни отец, не можем ничем помочь ему.

— Простите, что вмешиваюсь. — Рядом со столиком остановился седой моряк в форме капитана дальнего плавания. — Вы Андрей Пирогов? Я часто пользуюсь услугами вашего такси. Позвольте поблагодарить вас за хорошую работу.

Андрей взглянул на нового собеседника. Да, он видел этого человека среди своих пассажиров.

— Я капитан дальнего плавания в отставке — Сергей Евгеньевич Терентьев. Раньше стоял на мостике океанского лайнера, сейчас руковожу мореходным училищем. Я случайно услышал ваш разговор и решил подойти. Может быть, смогу оказаться полезным.

Кирилл Николаевич представился.

— Я наблюдал за вами, Андрей Валентинович, — сказал капитан. — И подумал: если человек в инвалидной коляске водит автомобили, то почему он не сможет стоять на мостике или палубе корабля? По-моему, справится.

— Думаете, что инвалид будет драить палубу?

— Да, если к коляске прикрепить нужные устройства. Мыть палубу, швартовать корабль, стоять у штурвала или двигателя. Всё, что для этого нужно, сделают конструкторы. А обучение... Я могу открыть в своём училище специальное отделение, предназначенное для ребят на колясках. Дублированная система управления может стоять на корабле, в том числе капитанском мостике.

— Через полгода транспортная компания заключила договор сначала о сотрудничестве, потом о слиянии с московским мореходным училищем, руководимом капитаном Терентьевым, — сказала ведущая. — Вместе с ним она получила судоремонтные мастерские, позже выросшие в крупный судостроительный завод. Точно также к корпорации присоединились железнодорожная и авиакомпания. Эмблема, предлагающая помощь рука, появилась при внуке Андрея, Павле Михайловиче, который стал первым президентом созданной корпорации.

— Я слышал о корпорации волшебников, — сказал кто-то из ребят.

Гид засмеялась:

— Да, так нас называют. Дело в том, что мы предлагаем каждому больному работать там, где он хочет. Я уже говорила вам, что правление идет навстречу своим сотрудникам. У нас есть писатели, поэты, художники, архитекторы, строители. Всё зависит только от того, насколько серьёзно ваше желание.

— Как вы нанимаете врачей и наставников? — поднялся парень.

— По очень сложному отбору. Кстати, это касается инвалидов, выплативших кредит и пожелавших работать в наших больницах, медицинских лабораториях и учебных институтах. Любой кандидат проходит целую серию собеседований, по результатам которых кадровая комиссия делает вывод: подходит человек на должность или нет. Так отбираются практически все врачи и преподаватели, от самых низших до руководства. Это происходит потому, что в самом начале работы корпорация дважды оказывалась почти на грани банкротства, грозящего её ликвидацией. Это произошло много лет назад, но наши архивы сохранили документы, которые вошли в ваши учебники по корпоративной истории и обязательны для изучения.

Причиной катастрофы были врачи-хирурги, оперировавшие больных.

— Я знаю эти истории, — сказал Валентин. — Перед разговором с вами я работал в архивах компании и читал некоторые документы. В первый раз это был офтальмолог, вставлявший пациенту искусственный глаз. Сто лет назад, когда это случилось, корпорация не была такой богатой и крупной, как сейчас. Она только недавно заключила договор о слиянии с авиакомпанией. Больной хотел работать на среднемагистральных авиалиниях, и на него очень надеялись. Но из-за просчёта врача он умер вскоре после операции, стоившей почти два с половиной миллиона рублей. Деньги были перечислены больнице сразу же после подписания договора. Потом родственники умершего подали иск к корпорации на четыре миллиона. «Рука помощи» проиграла процесс и выплатила требуемую сумму, но это едва не привело к банкротству. Только через несколько лет, благодаря в основном транспортникам, удалось вернуть деньги.

— Врач был плохим специалистом?

— Нет. Это был настоящий профессионал, приглашённый из городской больницы. Хирург уже не раз делал подобные операции, которые всегда заканчивались хорошо, и его пациенты были благодарны ему. Но когда правление провело собственное расследование, врач попытался объяснить произошедшее. Он сделал это не очень внятно, поэтому психологи выдвинули версию профессионального выгорания, подтвержденную в ходе тестов. Хирург был уволен из больницы.

То же самое произошло через полгода, когда корпорация ещё не оправилась от этого процесса и не вернула средства. Правлению пришлось брать кредиты у банков, чтобы погасить хотя бы часть убытка, понесённого двумя процессами. Кредит вскоре был выплачен, и убытки через много лет удалось возместить, но в правилах найма сотрудников появился пункт, который сделал приём медицинских работников очень жёстким. То же самое случилось с преподавателями: из-за грубого отношения к учащимся из школы и академии были уволены недавно приглашённые учителя.

— Но им говорили, с кем они будут работать?

— Да, и они соглашались на эти условия. Что произошло потом, почему они начинали хамить и грубить — до сих пор неизвестно.

Глава 5 Глава 6

Глава 5. Коляски

В зале поднялась рука.

— Можно задать вопрос?

Гид посмотрела на черноволосого мальчика, вставшего в экзоскелете коляски посередине зала, и кивнула.

— Вы рассказали, что Андрей Пирогов был одним из первых испытателей роботизированной инвалидной коляски.

— Да. Тогда это была одна из самых первых и очень редких систем передвижения. Коляска управлялась джойстиками и нейросистемой, подобной нейрокостюмам: она была вмонтирована в подлокотники. Только через несколько поколений коляска получила управление через нейроконтакт, вживлённый в спинной мозг пилота — так мы зовём вас, пользователей.

— Вовремя обучения нам показывали первые коляски. Когда я сел в одну из них, то с трудом смог проехать несколько метров: здесь больше, чем в моей, требовался контроль над мышцами.

— Да, вам было тяжело. У вас коляска какого поколения?

— Самого нового, пятисотого, — капитан засмеялся. — Такая же универсальная система, различия едва заметны даже для меня, которого можно считать профессионалом по управлению и уходу за коляской.

— Как их различить?

— Больше скорость реакции и движения по сравнению со старой, меньше времени уходит на зарядку. Знаете, я не удивлюсь, если в недалёком будущем коляска заговорит со своим хозяином.

— Как часто меняется коляска? — спросил кто-то из ребят в зале. — И чем новые отличаются от старых?

— Смена колясок происходит каждые пять или шесть лет. Различить старые и новые практически невозможно.

— Зачем их менять? Что вы делаете со старыми?

— Современная роботизированная коляска — очень сложная компьютерная система с искусственным интеллектом, имеющая миллионы мельчайших электронных и механических деталей, которые нуждаются в замене из-за своего износа. Мы меняем или модернизируем их.

— Я слышал, что для инвалида начала столетия коляска была чуть ли не его частью, — заметил Валентин. — Они не расставались с ней ни на минуту.

— Согласен. По рассказам отца, когда менеджеры приехали за моей первой коляской, то я плакал и цеплялся за неё, не желая отдавать чужим. Через два часа привезли новую, и мне пришлось привыкать к ней. Правда, тогда показалось странным, что она очень напоминает первую: те же ежедневные маршруты, те же движения. Потом кто-то объяснил, что все необходимые сведения записывается на кристалл памяти. При смене коляски он вынимается из своего порта и вставляется в другой.

— Универсальной коляска стала только в десятом поколении. — На экране конференц-зала появилось несколько изображений, и гид показывала на них световой указкой. — До этого существовали несколько модификаций одной системы, каждая из которых предназначалась для какого-то одного заболевания, например, полностью парализованных пользователей. — Указка остановилась на изображении, только что возникшем на экране. — Вот эта коляска была сделана для тех, у кого отнялись руки; вот эта, — световое пятно перешло на соседний рисунок, — для ребят, кто не мог ходить. Управлять было сложно, компьютер не мог понять голосовую команду. Потом появилась система силового костюма, который потом сменил нейроконтакт.

— Вы говорили о полностью парализованных пользователях. — В зале встала девочка. — Когда появилась система для них?

— Сразу же после нейроконтакта. Конструкторы разработали универсальную коляску, подходящую для всех вас.

— Я тоже полностью парализована, — сказала девочка. — Как я тогда двигаюсь и говорю?

— Вслушайся в свой голос: у него едва заметные механические нотки. Это действует имплантат, вживлённый в твою гортань. Твои руки и ноги «работают» благодаря нейроконтакту, что находится в двигательной системе мозга. Он передаёт сигнал коляске, выполняющей отданный приказ.

— Так работает и моя коляска. Позже я узнал, что современная коляска может считаться тупиковой системой: в ней есть буквально всё, что необходимо людям вроде меня.

Валентин засмеялся:

— Вы же сами сказали, что коляске осталось только заговорить. Возможно, в будущем такие системы помогут одиноким. Это может быть коляска-собеседник, и тогда её можно будет увидеть у здоровых.

Капитан засмеялся:

— С ней было бы интересно поговорить.

— Ваши новые коляски принадлежат к самому последнему поколению. Модель одна: АП, Андрей Пирогов. Своё название она получила в честь своего первого пользователя и испытателя от его внука, Сергея. Позже он стал руководителем корпорации и очень много сделал для нас. Это поистине универсальная система, позволяющая подключать множество приставок, необходимых для работы. Должна сказать, что наши коляски используются для транспортировки больных на «скорой помощи» и в больницах.

При модернизации коляски меняются изношенные детали и системы, которые после проверки или совершенствуются, или уничтожаются. Обновлённые системы могут быть установлены в другие коляски.

— У меня искусственные глаза, — поднял руку ещё один мальчик. — Их нельзя обновить?

— Можно. Через несколько лет тебя вызовут к врачу и сделают в область глаза небольшой укол. Во введённой им капсулы находятся тысячи нанороботов, которые обновят системы имплантат. То же самое будет с каждым из вас, чьи внутренние органы заменены на искусственные. Эти же роботы введут новые программы, составление которых тщательно контролируется корпорацией.

— А протезы рук или ног? Как вы меняете их?

— Так же, как и коляски. Ваши протезы состоят из двух частей: съёмной и постоянной. Постоянная часть всегда с вами: с её помощью протез крепится к руке или ноге. Через нервы она передаёт съёмной части все приказы головного мозга. Её обновление также происходит с помощью укола нанороботов.

Глава 6. Появление последователей. Завершение экскурсии

— Во время обучения, — продолжала гид, — вы встретитесь со многими ровесниками, приехавшими в академию из-за рубежа. Возможно, они будут вашими одногруппниками, так что прошу подтянуть свой иностранный язык тех, у кого с ним могут возникнуть проблемы. Об этом вы также сможете узнать из нашего фильма.

Андрей остановил такси у подъезда гостиницы, около которого стоял ожидавший его человек в серой куртке, выехал из кабины, встал в «скафандре» и взялся за ручки чемоданов. Клиент посмотрел на юношу-инвалида и замахал рукой, а потом сказал с сильным акцентом:

— Прошу прощения, мистер, но я не знал, что приедет человек вроде вас. Позвольте, я помогу вам.

— Не надо, я сам погружу чемоданы в машину. — Андрей поставил их на грузовую насадку и отвёз их в багажник.

Пассажир смотрел на необычного водителя, а потом в салоне он сказал:

— Меня зовут Джеймс Сандерс, я представляю благотворительный фонд (он назвал один из крупных благотворительных фондов США), который помогает инвалидам, и работаю в его газете. Позвольте задать несколько вопросов? Вы не будете возражать, если я запишу разговор на диктофон? Я хочу написать статью, гранки которой пришлю сразу же, как только вернусь в Нью-Йорк. Думаю, что ваш опыт можно распространить в Соединённых Штатах.

— Прошу вас.

Андрей рассказал американцу, как он стал работать, но, когда машина остановилась у вокзального подъезда, Сандерс прервал его:

— К сожалению, сейчас не могу все расспросить: тороплюсь на поезд. Может быть, сделаем так: я вернусь в Москву через полтора месяца, один или с коллегами из других газет, и тогда мы возьмём у вас интервью. Согласны?

— Да, разумеется.

Вечером юноша рассказал отцу об интересной встрече. Валентин Сергеевич задумался:

— Ты всё сделал правильно. Я слышал об этом журналисте, и мне нравятся его статьи. Он обещал вернуться через шесть недель? Мы поступим так: когда Сандерс свяжется с тобой, сообщи, что я хочу созвать пресс-конференцию, чтобы компания была представлена полностью. Я поговорю с капитаном Терентьевым и его преподавателями, а также с врачами из медицинского отделения, чтобы они подготовились к выступлениям. Во время предварительного разговора с американцем предупреди его о конференции и об её участниках.

Через два месяца была созвана пресс-конференция, которая состоялась в актовом зале компании. Вместе с Андреем на сцене сидели ребята, работавшие на теплоходных линиях, и его коллеги по российским дорогам.

— В своей книге он написал: «Когда я увидел, скольким ребятам помогла моя идея, то, честно говоря, возгордился (да простит меня Господь!). Рядом со мной выстроились двадцать парней и девчат, среди которых находились мои хорошие знакомые. Я пожал руку Севе, служившему матросом на волжском круизном теплоходе; Паше, работавшему в строительной фирме. Остальных я не смог вспомнить, но потом не раз видел в проезжающих мимо автомобилях, автобусах и грузовиках. Кто-то был на колясках, кто-то — в нейрокостюмах».

Конференция прошла прекрасно. Она имела большой отклик в мировой прессе и Интернете. Спустя неделю телефоны и электронные ящики компании разрывались от постоянных предложений о сотрудничестве, просьб помочь с тем или иным заболеванием. Именно после них небольшая частная транспортная компания начала превращение в огромную индустриальную корпорацию с множеством филиалов в разных городах страны и мира.

— Я завершаю рассказ об истории корпорации «Рука помощи». Желаю вам всем удачи в учёбе и работе. Кому-то придётся тяжело, не очень привычно. Помните, что всегда к вашим услугам будет психологическая служба корпорации, ваши наставники также готовы ответить на многие вопросы. Сейчас вы пройдёте через распределение, — девушка показала на появившихся в зале людей , несущими сложенные ноутбуки, — которое поможет вам определиться с выбранной профессией. Помните, что ваш выбор очень важен для корпорации. Ещё раз удачи! До встречи в коридорах «Руки помощи»!

Глава 7

Глава 7. Первое плавание

Николая разбудило пластиковое ребро коляски, которое коснулось головы. Он приподнялся на руках и лёг на подъехавшее под спину голубое мягкое ложе, превратившееся в кресло, а потом ставшее экзоскелетом.

Сегодня был очень важный день: начало практического рейса Москва — Санкт-Петербург, первого после окончания академии. От этого плавания зависело окончание обучения, и начало работы. Среди пассажиров находились члены аттестационной комиссии корпорации, в том числе два преподавателя, которые по оценкам курсанта-выпускника, полученной в рейсе, давали рекомендацию для дальнейшей службы.

— Наш экипаж должен привести корабль в Питер, где его ждали местные курсанты морского отделения нашей академии. Они довели теплоход до Москвы, где их встретил новый экипаж.

— Это был не первый ваш рейс?

— Да. Наше самое первое плавание, как учащихся Школы Юнг, было по маршруту Москва — Калязин — Москва. Тогда нас научили драить «медяшки». Представьте: я сижу в кресле на палубе, а рядом согнулся мой напарник-матрос, работающий шваброй. Под моим сиденьем укреплены щётка и баллон со специальным шампунем или шланг. Иногда я стою, чтобы вымыть вертикальную переборку или потолок. Хорошо, если река или озеро спокойны: по инструкции я закреплялся ремнями, чтобы при сильной качке не смыло за борт. Легче всего было работать насадкой-шваброй, закреплённой на кресле: так я мыл потолок в коридоре.

— А на мостике вы стояли?

— Очень редко, и всякий раз нас страховали вахтенные. Основной нашей обязанностью были швартовка, уборка палубы, работа с пассажирами.

— Тринадцатилетний юнга речного теплохода?

— Скорее, пятнадцатилетний. Два первых года обучения были в основном теоретическими: несколько раз мы выходили на тренировочных кораблях академии, ходили по каналу имени Москвы до Дубны. Также я работал на линиях Детского речного пароходства. Кстати, именно там мы могли встречаться с вашей матушкой: её городок был среди наших пассажиров. Мы ходили до Соснового бора или Бухты Радости.

— Можете рассказать, как вас учили?

Капитан пожал плечами:

— Не знаю, что говорить. Нас обучали всему, что нужно знать моряку: речной и морской навигации, умению вести корабль в шторм, работать на двигателях. В машинном отделении я мог пройти только несколько метров: основную работу делал дистанционно управляемый робот с системой обратной связи. Это помогало, когда надо было собрать тонкий механизм или провести руку среди трубок и проводов, не задевая их. Манипуляторы отзывались на любое моё действие. Сначала я не раз получал «пару» за неверное движение механической руки тренажера, которая задевала ту или иную трубу или кабель двигателя. Только через несколько лет тренировок мне удалось отработать точность в такой работе.

Остались позади несколько лет учёбы, недолгих практических выходов на Волгу, зимние профилактические и ремонтные работы на кораблях.

Вся семья сидела за праздничным столом. Когда юноша занял своё место, встал Павел Олегович:

— Поздравляю с первым практическим рейсом. Пусть под килем твоего корабля всегда будет семь футов.

— Спасибо, папа.

После завтрака Николай закрепил за спинкой кресла багаж и спустился на улицу. Вскоре подъехал автобус корпорации.

— Привет, штурман, — сказал Сергей Алексеевич, преподаватель истории и руководитель группы Николая.

Ребята любили его за интересные рассказы и особенно за экскурсии, благодаря которым они открыли подмосковные города и музеи. Они обрадовались, увидев имя историка в списке преподавателей-пассажиров. Другим представителем академии был Александр Валентинович, преподаватель навигации. Он ждал ребят на пирсе Северного речного вокзала.

— Здравствуйте. — Николай въехал в салон и закрепился у поручней.

Автобус был почти полон, осталось несколько свободных мест: не хватало двух механиков и первого помощника капитана. Второй помощник, Валентин, который руководил дневными вахтами, сидевший около водителя, обернулся, приветствуя штурмана. Автобус отъехал от тротуара.

Через час он приехал к техническому пирсу речного вокзала, где был пришвартован теплоход. Александр Валентинович стоял около трапа, и, увидев экипаж, вошел в салон:

— Здравствуйте, ребята. Добро пожаловать на борт «Александра Невского». Пойдем, вас уже ждут.

Во время учёбы ребята неоднократно приезжали в технический затон, где теплоход отстаивался после навигации. Они участвовали в профилактическом осмотре, работали в сухом доке и мастерских. Так курсанты изучали свой корабль. Сколько они должны здесь проплавать — не было известно, но всё, что узнавали во время работы на «Невском», могло пригодиться на однотипных кораблях. Правда, в некоторых компаниях уже строились новые теплоходы, в том числе с дублированной системой управления и некоторым одноклассникам Николая уже удалось постоять на мостиках, но до их спуска и испытательных походов было много времени.

На входной палубе курсантов академии ждали матросы и офицеры экипажа, которые теперь должны были поддерживать их. Некоторые колясочники вместе с ними составляли дневные вахты. Другие должны были дежурить ночью.

Когда ребята выехали из автобуса, к ним подъехал капитан — Кирилл Петров.

— Добро пожаловать на борт теплохода «Александр Невский», — сказал он Валентину. — Корабль готов к отплытию. Занимайте свои каюты и готовьтесь к вахте. Вам выводить теплоход в рейс.

— Есть занимать каюты и готовиться к вахте. Есть вывести теплоход в рейс!

— Я надеюсь на вас. — К ребятам подошёл преподаватель навигации. — Знаю, что вы не подведёте меня.

— Капитан, командуйте отплытие! — велел Кирилл.

— Есть командовать отплытие! Команда, по местам стоять! К отплытию приготовиться!

— Есть по местам стоять! К отплытию приготовиться!

Коляски въехали в рубку. Николай закрепился на пандусе штурмана, проверил навигационную систему и взялся за ручки управления.

Валентин связался с диспетчером вокзала и доложил:

— Диспетчерская, я «Александр Невский». К отплытию готов. Все системы проверены, работают нормально. Топливные баки и баталёрка заполнены, команда здорова.

— «Александр Невский», доклад принят. Причал шесть. Отплытие через пять минут.

— Есть причал шесть. Отплытие через пять минут, — сказал Валентин. — Штурман, рассчитать курс до шестого причала.

— Есть курс до шестого причала!

Николай пробежал пальцами по клавиатуре и переправил данные Валентину. Тот кивнул и отдал приказ дать сигнал. Над техническим затоном разнесся гудок теплохода. Капитан взял микрофон:

— Команде по местам стоять. Отдать швартовы. Лево руля, левая машина самый малый вперёд.

— Есть отдать швартовы!

— Есть лево руля!

— Есть левая машина самый малый!

Теплоход отошёл от пирса. Николай ещё раз посмотрел на экран и доложил:

— При среднем ходе будем через пять минут. Швартуемся к причалу.

— Добро, принял. Так держать! Радист, свяжитесь с диспетчерской. Команде приготовиться к швартовке.

— Есть так держать!

— Есть связаться с диспетчерской!

— Есть приготовиться к швартовке!

Радист сообщил о приближении к пирсу, и над рейдом разнеслось объявление:

— Внимание пассажиров рейса Москва — Санкт-Петербург — Москва! Теплоход «Александр Невский» прибывает на шестой причал. Отплытие в семнадцать часов! Повторяю!

Вскоре теплоход ошвартовался к пирсу. Его уже ждали двести пассажиров, среди которых находились несколько преподавателей академии.

— Если честно, было немного боязно, — признался капитан. — И не столько из-за них, сколько из-за того, что впереди был самый первый выпускной рейс. Пять дней, во время которых могло случиться многое и от нас зависело, сможем справиться с происшествием или нет. Окончательный вердикт по отношению к каждому члену экипажа, выпускнику академии, комиссия могла дать только в Петербурге по результатам рейса, ориентируясь на оценки капитана и на свои, поставленные во время круиза.

Вскоре теплоход отчалил от пирса Северного речного вокзала и пошёл в рейс.

Глава 8

Глава 8. Путешествие

Зазвонил будильник. Николай проснулся и посмотрел на график вахт, который висел над столом: его дежурство начиналось в два часа.

— У вас был график вахт?

— Да. Перед самым отплытием нас собрали в академии, и мы составили график всех вахт по маршруту. Они распределились так, что мы вместе с частью экипажа оказались в дневных вахтах, с восьми утра до восьми вечера, а потом на наше место заступали курсанты Речного института и другие моряки. Свободные от вахт отдыхали в своих каютах или работали на палубах. Когда корабль приходил в какой-нибудь город, то некоторые из нас шли в город вместе с пассажирами. Так я попал в Мышкин, Углич, Кирилло-Белозерский монастырь, с трудом подъехал к Кивачу.

Он выехал на палубу. Впереди уже виднелись церкви и дома Мышкина. Юноша сделал несколько фотографий, потом вернулся в каюту. Тут же по теплоходу разнёсся голос:

— Доброе утро, уважаемые пассажиры! Наш теплоход прибывает в город Мышкин. Большая просьба всем, кто записался на экскурсии, приготовиться к ним.

Раздался сигнал вызова.

— Штурман-стажёр Васильев.

— Говорит старший помощник. Вы записывались на экскурсию в Мышкин? Если да, то приготовьтесь: скоро корабль пришвартуется к причалу. Вы пойдёте с пассажирами, но должны вернуться на час раньше них: портовый автобус отвезёт вас к теплоходу в технический затон. Ваш маршрут известен, автобус уже на месте.

— Вы первый раз были здесь?

— Нет. Я посещал город во время обучения, когда участвовал в практических турах до Калязина. Потом я часто бывал здесь, когда не стоял на вахте. Он мне очень понравился.

На причале прибывших туристов ждали две большие мыши. Они поднесли хлеб-соль и приветствовали гостей города. Потом туристы пошли на экскурсию.

Николай вывел на экран компьютера небольшую презентацию из своих снимков, сделанных в разных городах. Корреспондент увидел снимки из музеев Мыши, Валенок, Доме ремёсел, которые пользуются популярностью у всех посетителей Мышкина.

— Вы сами были там? — спросил хозяин.

— Да, и несколько раз как турист и как корреспондент. Несколько раз я жил в самом Мышкине, и мне очень понравились гостиницы.

Николай приехал в технический затон раньше остальной группы. В его фотоаппарате было много снимков, сделанных во время поездки.

Поднявшись в рубку, он встал на своё место. Его вахтой руководил Андрей Нестеров, один из тех, с кем Николай подружился во время учёбы. Сейчас коляска Нестерова была закреплена на капитанском пандусе.

— Привет. Как экскурсия?

— Привет. Хорошо, очень понравилось

— Так было во многих городах. Я фотографировал Вознесенский монастырь в Угличе; Александро-Свирскую обитель на Волго-Балте; с трудом походил по подводной лодке в Вытегре.

— Что более запомнилось из первого плавания? Можете рассказать?

— Да. Во время учёбы нас тренировали на все чрезвычайные ситуации, среди которых был даже двенадцатибалльный шторм. Это было самое сложное испытание: надо было закрепить всех и вся и каждую секунду следить, чтобы волны не опрокинули корабль.

Капитан засмеялся.

— Меня несколько раз снимали с «корабля», по медицинским показаниям. Это было на тренажерах, при имитации десяти и двенадцати баллов. Комиссия выдала для меня специальные рекомендации, которые позже помогли в плаваниях: среди них были таблетки от укачивания.

Я пережил много штормов, но не могу забыть самый первый.

«Александр Невский» подходил к Ладожскому озеру, когда Николай, занимающий капитанский пандус, получил сообщение от метеослужбы:

— Внимание всем кораблям в акватории Ладожского озера. Приближается шторм, сила девять баллов, направление — северо-запад. Принять противоштормовые меры. Всем кораблям, находящимся на подходах к Ладоге, остановиться около ближайшей деревни, встать на якорь. Повторяю...

Николай подтвердил приём сообщения и переключил радио на внутреннюю связь:

— Внимание всем! Штормовая тревога. Радист, передать общее оповещение. Курс к берегу, отдать якорь недалеко от него. Всем закрепиться на своих местах, проверить крепление посуды, мебели в салонах, каютах и на палубах. Задраить все иллюминаторы и двери, особенно ведущие к бортовым палубам. Особое внимание обратить на рояль в музыкальном салоне, посуду в ресторане и камбузе. Команде проверить состояние дверей и иллюминаторов и контролировать его во время шторма. Медицинской службе приготовиться к приёму пострадавших.

— Командир, вызывает капитан!

Николай включил связь:

— Вахтенный штурман-стажёр Васильев на связи!

— Говорит капитан. Принял штормовое предупреждение. Доложите о своих распоряжениях.

Николай отчитался перед ним. Капитан ответил:

— Добро. Все ваши распоряжения поддерживаю. На всякий случай готовлю смену из ночной вахты. Действуйте.

— Есть действовать! Штурман, доложите о приближении шторма!

— Есть доложить о приближении шторма!

На экране вспыхнула метеокарта. Это был девятибалльный шторм, уже приближающийся к отметке корабля. Теплоход встал на якорь.

Все службы доложили о готовности по штормовой тревоге. Матросы из ночной вахты участвовали в обходе по кораблю. Николай отправил их доклады капитану и обернулся к курсантам, сидящим в рубке:

— Штурман и механик. Вся надежда на вас. Держать корабль на месте, всеми способами.

— Это было очень сложно?

— Да. Нужно постоянно контролировать положение теплохода, не давая ему ни на миллиметр сдвинуться с места или больше натянуть якорную цепь. Им пришлось тяжелее остальных. Я наблюдал за положением судна, за рекой, и постоянно получал доклады от служб.

Шторм продлился не очень долго. Николай ежеминутно получал сообщения от экипажа и контрольных систем теплохода. Особо тяжело пришлось матросам, стоящим на шлюпочной палубе и следящим за шлюпками и спасательными плотами, которые раскачивались на ветру. Казалось, что они в любую секунду готовы сорваться со шлюпбалок и улететь вниз.

Вскоре шторм начал стихать, а потом и совсем прекратился.

Николай обернулся к сидящим за спиной:

— Благодарю вас. Механик, штурман, отдельное спасибо: вы работали превосходно.

Он включил командный канал:

— Отбой штормовой тревоге. Всем службам осмотреть корабль, доложить о повреждениях. Медицинскому отделу сообщить о пострадавших пассажирах и членах экипажа.

Вскоре загорелся сигнал медицинской службы:

— Докладываю: пять членов экипажа из дневной смены укачались, двое из них находятся на мостике.

Николай оглянулся: вахтенные радист и штурман еле сидели в креслах. Он отключил крепления пандуса и подъехал к ним. Ребятам было очень тяжело.

Открылась дверь мостика, и въехали несколько курсантов и моряков во главе с капитаном.

— Я получил доклад медиков и решил заменить больных, — сказал он. — Вскоре подойдут моряки из ночной смены, чтобы сменить вас на вахте. Приказываю немедленно поехать в свои каюты и отдыхать. Ваша смена через четыре часа.

Глава 9

Глава 9. Круиз по Скандинавии

— Привет. — Николай закрепился на штурманском пандусе и поздоровался с ребятами из смены. — Вошли в Неву?

— Да. Только что прошли Шлиссельбург, скоро Усть-Ижора.

— Добро.

— Внимание, «Александр Невский»! — раздался голос по радио. — Говорит речной порт Санкт-Петербурга. Причал номер восемь, швартуетесь к пристани.

— Принял, Петербург, — вахтенный переслал сообщение капитану и приказал: — Штурман, курс к восьмому причалу. Команде приготовиться к швартовке!

— Есть курс к восьмому причалу!

Вскоре теплоход пристал к причалу речного вокзала в Петербурге. Когда на берег сошёл последний пассажир, курсантов собрали в носовом салоне. Там находились представители академии и капитан.

— Вас должны были аттестовать?

— Да. Это была комиссия, решение которой определяла судьбу каждого из нас.

— Я хочу поздравить вас с первым практическим рейсом, — сказал Александр Валентинович, возглавлявший комиссию. — Вы справились со всеми испытаниями. На ваши личные электронные адреса высланы предварительные оценки, данные комиссией по итогам рейса, и наши рекомендации для вашей будущей работы. Большинство из них — положительные. Также вам разосланы предложения от фирм, где вы будете работать всё время до обратного рейса в Москву. Там академия представит вам окончательный результат и объявит о вашем выпуске. Отплытие домой — через два месяца, один из которых для вас будет отпускным. Также на электронные адреса присланы варианты распределения, куда бы вы хотели пойти поработать. Это могут быть паромы до скандинавских стран, речные или морские корабли.

— Что досталось вам?

— Круизный паром линии Петербург — Хельсинки.

— Я слышал, что «Силия Лайн» уступила вам свою монополию на эти рейсы.

— Да. Через несколько лет после присоединения к транспортной компании судоходного училища начались переговоры с финнами, результатом которых стали специально построенные корабли. Это не только паромы, но и круизные теплоходы океанского класса, работающие на балтийских линиях. Благодаря этой работе я путешествовал по странам Балтики и Скандинавии, был на круизах, организованных «Рукой помощи» и зарубежными компаниями.

— Ваш первый рейс был в Хельсинки?

— Да.

Николай поднялся в рубку парома, доложил капитану о прибытии и закрепился на пандусе штурмана.

— Приготовиться к отплытию, — раздался голос капитана. — Проверить буксиры!

— Есть приготовиться к отплытию!

— Есть проверить буксиры!

Через полчаса паром начал отходить от причала. С помощью своего небольшого дисплея Николай наблюдал за буксирами, выводившими корабль на рейд, и время от времени двигал джойстиками кресла, выправляя положение. Капитан смотрел на него. Потом, когда паром отшвартовался от буксиров и перевёл свои двигатели на средний ход, он сказал:

— Спасибо, штурман.

— Вы раньше не видели Чумной форт?

— Нет. Я увидел его при возвращении в Питер, когда была не моя вахта. Мы прошли в нескольких десятках метров от него, но все равно он пользовался славой под стать своей истории. Было немного страшно проходить мимо.

— Где вам удалось побывать в Хельсинки? Когда?

— Было очень интересно посмотреть на памятник Сибелиусу. Его сравнивают с Ольгердом Кронатсом, латвийским актёром, сыгравшим роль учёного-биолога Доуэля в фильме «Завещание профессора Доуэля» 1984 года.

— Да, я видел и памятник, и фильм. Сходство очень небольшое.

— Мне было интересно походить по городу, который сохранил многое от российского Гельсингфорса. Между прочим, на железнодорожном вокзале Хельсинки до сих пор можно увидеть именно эту английскую надпись. Понравилась церковь в скале, православный храм Успения Богородицы, Эспланада.

Паром пришёл в Хельсинки.

— Что вам понравилось больше всего?

— Сложно сказать. Каждая страна понравилась и запомнилась чем-то своим. Кстати, нам повезло с погодой в норвежском Бергене: я слышал, что там редкий год обходится без частых дождей. Однажды наш океанский лайнер стоял у пирса Согнефьорда, одного из норвежских фьордов, пригодных для таких кораблей. Так как я и некоторые члены экипажа были здесь впервые, то хозяева организовали поездку по Фломсбану.

— Вы видели хюльдру?

— Да, — капитан засмеялся. — Нас предупреждали, что мужчинам опасно выходить ей навстречу, но, как видите, всё обошлось.

— Петербург вам понравился?

— Да. Я очень давно хотел туда попасть, но как-то не получалось. Почему — уже не помню. Потом, во время рейсов и межрейсового отдыха, я погулял по его паркам и музеям, был на «Авроре», ходил в Эрмитаж.

— Когда и где тяжелее всего работать?

— Зимой, на круизных паромах, идущих в Хельсинки и Скандинавию. Самое сложное — преодолевать лёд в море. Я чувствовал каждый метр, который мы проходили, иногда с большим трудом. В такие дни мы продавали только центральные каюты: бортовые, с иллюминаторами, занимали члены экипажа и оборудование, ежесекундно контролирующее состояние корпуса.

— Вам понравилась Скандинавия?

— Да, очень. Я был в парках шведского и норвежского скульпторов, Карла Миллеса и Густава Вигелана, видел «Вазу», единственный корабль семнадцатого столетия, который сохранился до сего дня.

— Я тоже был там. Вы видели в порту Осло кающегося короля Хакона Седьмого?

— Да, нам рассказали его историю: живя Англии, он отдал приказ потопить баржу, которая везла в Германию «тяжёлую воду», сырьё для немецкой атомной бомбы. Кроме цистерны с водой, на барже находились заложники — четыре тысячи пятьсот норвежцев. Выбор был между четырьмя с половиной тысяч и несколькими миллионами человек. Хакон Седьмой велел уничтожить баржу. Потом, вернувшись на Родину после её освобождения от немцев, король вышел с трапа, снял фуражку и покаянно встал перед норвежцами, среди которых были родственники погибших.

Там же, в Норвегии, я посетил музей легендарного корабля Нансена «Фрам», на котором он совершил немало походов к Арктике и Антарктике.

Капитан показал несколько фотографий. Валентин кивнул:

— Я тоже несколько раз был там. Какую оценку вы получили после возвращения в Петербург?

— «Отлично». Капитан парома остался очень доволен мной и моими новыми друзьями: некоторые когда-то выпустились из академии и теперь работали на Балтийской и северных линиях.

Было очень интересно плавать на Балтике. Я два раза возвращался туда, как моряк (на мостике одного круизного корабля) и как турист (в каюте другого). Надеюсь туда вернуться и не раз почувствовать её волны под ногами.

Глава 10. Эпилог

Глава 10. Праздник Нептуна

Океан был спокойным. Николай сидел на палубе лайнера, пересекающего Тихий океан. Он оправдал своё название: лишь небольшая рябь качала огромный круизный корабль. Штурман переехал на нос, поближе к поручням, и встал, закрепившись на них. В свободное от вахты время он старался выходить сюда и смотреть на частых посетителей, обитателей моря. В его фотоаппарате уже находились несколько десятков снимков китов, дельфинов и летучих рыб.

— Вскоре после возвращения из Петербурга меня и многих ребят моего выпуска вызвали в академию. По результатам работы на пароме и на теплоходе я получил отличные оценки и рекомендации для работы. Первые несколько лет я ходил по крупным российским рекам.

— А как вы попали в океан?

— Сразу же после полной выплаты кредита. Мне удалось расплатиться быстрее, чем намечалось ранее: очень помогли грузовые перевозки и работы на сибирских реках.

— Внимание, экипаж! — По палубам разнёсся голос старшего помощника. — Приготовиться к смене вахт. Штурмана Васильева, матросов Денисова, Георгиева, механика Романова просят занять места по особому графику.

— Для меня этот рейс был самым первым, проходящий через экватор. Незадолго до того дня, когда мы должны были его пересечь, некоторым членам экипажа, в том числе и мне, дали особый график вахт. Нам объяснили наши обязанности, к которым за время пути мы уже привыкли. Например, я, в особой капсуле, проходил вокруг корпуса лайнера и осматривал его состояние. Иногда приходилось нырять под воду. Во время этих заданий я брал фотоаппарат и фотографировал подплывавших любопытных рыб и морских обитателей. Забыл сказать, что в воду меня опускали на специальной подъёмной стреле.

— В тот раз вы не почувствовали подвоха?

Капитан засмеялся:

— А ведь должен был! Ребята у стрелы всегда смотрели на меня как-то странно и подмигивали друг другу.

Николай въехал в капсулу, проверил её системы и сообщил о готовности к спуску. Вскоре он почувствовал, как стропы подняли капсулу и отнесли к борту. Там ему было приказано ждать сигнала.

Внезапно включился экран видеосвязи, передававший представление на корме входной палубы корабля, на высоте нескольких метров от воды. Неведомо откуда, со свитой дриад и морских стражников, появился Нептун. Повелитель морей сказал старпому:

— Кто вы, куда и откуда держите путь?

Старпом ответил.

— Есть ли среди экипажа и пассажиров те, кто ни разу не проходил экватор и не давал мне жертву?

— Есть, о повелитель! Штурман Николай Васильев, механик Виктор Романов, матросы Сергей Денисов и Анатолий Георгиев!

— Верные слуги мои, — Нептун повернулся к стражникам. — Да исполните вы вечный обряд!

— Слушаем, повелитель!

— Мне показалось, что оборвались стропы: так быстро пошла вниз капсула. Она ударилась о волны, и я на две секунды оказался под водой. С головы до ног меня окатила солёная волна. Как я потом узнал, это была особая капсула Нептуна, предназначавшаяся для таких, как я. От обычных она отличается несколькими непрочными швами, через которые внутрь может проникнуть морская вода. Хорошо, что меня через две минуты подняли вверх. Также поступили с одним из матросов, колясочником, который только недавно пришёл на лайнер (он закончил нашу академию позже меня, и это был его первый дальний рейс). Остальных же просто окунули в бассейн, полный океанской водой.

Когда Николай выехал из своей каюты, к нему подошёл старший помощник:

— Извините, что не могли предупредить вас. По традиции, мы должны были скрывать от тех, кто впервые пересёк экватор, их роль в представлении.

— Ничего.

— Я несколько раз пересекал экватор, сначала как штурман, потом как старпом, и пять лет как капитан корабля. По моим приказаниям в капсулу Нептуна сажали не одного колясочника.

— Меня тоже окунали, — засмеялся Валентин. — Это было моё первое кругосветное путешествие: по заданию редакции я отправился в круиз на новом океанском лайнере. Многие члены экипажа были опытными моряками, и мне нравилось разговаривать с ними.

Когда лайнер подошёл к экватору, по приказу Нептуна, меня и нескольких пассажиров посадили в водные санки корабельного аквапарка, бассейн которого был залит океанской водой. Мы проехали под ней несколько секунд, пока не вынырнули, мокрые с головы до ног. Мне очень повезло, что была хорошая погода: многие мои коллеги и друзья жаловались на сильную простуду, с которой они свалились после обряда.

— Капсулу Нептуна, — сказал Николай Павлович, — я сам использовал несколько раз, исполняя роль повелителя морей и океанов. У меня где-то сохранились фотографии, сделанные коллегами и пассажирами во время такого праздника. В мастерской корабля я сделал специальную насадку для своего экзоскелета: она закрывала грудь и создавала иллюзию королевского наряда. Так что было очень интересно. Спасибо, что напомнили старику о его плаваниях.

Эпилог

Николай Павлович закрыл книгу и посмотрел на Валентина, сидящего в кресле. Тот улыбнулся:

— Поздравляю вас. Должен сказать, что ваши воспоминания заинтересовали некоторые зарубежные издательства, и они обратились к моей редакции, чтобы мы предоставили им право на перевод нашей книги на их языки. Я сказал редактору, что всё зависит только от вас, как моего соавтора и первого редактора рукописи.

— Я знаю. Они написали письмо в правление корпорации с той же просьбой, и Пётр Олегович уведомил меня об этом.

— По-моему, вам стоит принять их предложение. Это большая честь — быть известным в мире.

— Хорошо, я подумаю.

Капитан ещё раз посмотрел на книгу и вспомнил всё, что было за эти пятьдесят с лишним лет, и что осталось «за бортом» его личного корабля. Кого-то было приятно вспоминать, кого-то — нет. С кем-то из знакомых прежних лет Николай Павлович встречается до сих пор в коридорах корпорации или академии, кто-то приветствует его из окна автомобиля, автобуса или рубки корабля.

После почти пятидесяти лет службы капитану дальнего плавания Васильеву Николаю Павловичу было предложено перейти на преподавательскую должность в академии на морском факультете, штурманской кафедре. Он уже давно знал об этом, и поэтому, когда последний раз сошёл с трапа своего лайнера, повернул коляску, встал и отдал честь. На корабле подняли прощальный сигнал, а молодой капитан, стоящий на мостике, салютовал ему. Теперь ему вести лайнер в путь. Николай Павлович его знал: всего несколько лет назад Лев Рыбаков был стажёром и служил под его началом старшим помощником.

Настало первое сентября. Старый капитан въехал в аудиторию, принял рапорт вахтенного, назвал себя и сказал, обратившись к сидящим за партами курсантам:

— Поздравляю с первым учебным годом. Надеюсь, что увижу вас на океанских и морских линиях. Начнём наш первый урок.