«Каштанка»

Глава 1

После учебы меня распределили в колхоз. Я туда и поехал. Было лето, тепло, небольшое село. В основном старики и немного колхозников среднего возраста. Для молодого парня место, в общем-то, не самое плохое, если не считать одной детали: меня сразу поставили ветврачом отделения.

Помощников мне не дали.

Зато дали хозяйство, за которое я должен был отвечать: 33 лошади, около 4500 овец, коровник на 300 дойных коров и откормочник примерно на 200 голов. И это только мое отделение. Кроме того, приходилось помогать в главном селе: брать кровь, проводить вакцинации, разбираться с разными животными, а иногда просто ехать туда, когда тамошний врач по какой-то причине не мог работать.

Жил я в небольшой развалюшке, которую официально называли домом. Для молодого организма вполне годилось.

Рабочий день начинался рано. В четыре утра встал — и на утреннюю дойку. Примерно с пяти до восьми. Потом овцы и их многочисленные проблемы. В 11:30 снова дойка, до двух часов дня. Потом небольшой перерыв до пяти. В этот промежуток можно было даже поесть, если не случался какой-нибудь аврал.

Огорода у меня пока не было, хозяйства тоже. Поэтому колхозная жизнь казалась довольно простой: работа есть, крыша над головой есть, молодой организм пока не жалуется.

А вот с личной жизнью было сложнее.

Девушек в селе моего возраста практически не было. До тридцати — вообще почти никого. Зато была одна девчушка, лет четырнадцати. Светленькая, улыбчивая, очень живая. И этим она особенно выделялась. У многих местных людей уже был какой-то потухший взгляд, а у нее наоборот — казалось, энергии хватит на всё село.

Она часто крутилась возле меня.

— Доктор, вам что-нибудь принести?

— Доктор, может, помочь?

— Доктор, я подержу.

Из-за того, что она постоянно за мной бегала, в селе её быстро прозвали Каштанкой.

Она сама долго не понимала, почему именно Каштанкой. Чехова она, как выяснилось, не знала и решила, что это, наверное, какая-то местная кличка. Причём однажды совершенно серьезно спросила меня, почему корову с такой кличкой она никогда не видела.

Я тогда только рассмеялся и ничего ей объяснять не стал.

Был рядом ставок, где летом купались. Я прекрасно понимал, что ребенок есть ребенок и никакой другой смысл туда вкладывать нельзя.

Потом прошло лето.

Однажды вечером она пришла ко мне в легком платье. Улыбалась как-то странно и предложила поиграть. Я сразу понял, куда всё это может пойти, и сказал, что ничего подобного не будет. Она еще пыталась спорить, рассказывала, что подруги ей что-то советовали, но я её просто выпроводил и проводил до дома.

На следующий день я узнал, что она убежала из дома и поехала на станцию. Там напилась, и родители её нашли уже в очень плохом состоянии.

После этого я около недели её не видел.

А потом встретил на ферме.

И вот этот момент я помню до сих пор.

Передо мной стояла уже совсем другая девочка. Исчезла прежняя улыбка. Взгляд стал каким-то взрослым и усталым. Техникум, куда она собиралась ехать, тоже закончился, не начавшись. Она осталась в селе и стала дояркой.

Со мной она больше почти не разговаривала.

Осенью я уехал работать в другой колхоз.

Прошло много лет. Но иногда, когда мне самому было тяжело, я почему-то вспоминал именно эту историю.

Не потому, что считал себя виноватым в том, что произошло после.

А потому, что до сих пор не знаю, мог ли я тогда сделать что-нибудь ещё.

Наверное, в молодости нам кажется, что если мы поступили правильно, то и результат обязательно должен быть правильным.

А жизнь иногда устроена совсем иначе.

Можно вовремя сказать «нет». Можно попытаться защитить другого человека. Можно сделать всё, что в тот момент кажется правильным.

И всё равно потом годами спрашивать себя:

А может быть, я должен был сделать ещё что-нибудь?

Я не знаю ответа до сих пор.