Картонный мир

Глава 1

Глаза медленно, неохотно открылись. Веки тяжёлые, непослушные. Вдоль головы прошлась нить боли, сконцентрировавшись на висках. Я выдохнул горячий воздух. Даже показалось, что увидел облачко, как на морозе.

Неуверенно поднялся с кровати. Боль электрическим импульсом прошлась по пояснице. Тело словно потяжелело на несколько десятков килограммов.

Дотянувшись до переключателя, щелкнул, и свет больно ударил по глазам. На часах семь утра, а за окном ещё темнота.

Найдя градусник, сел на кровать. Мысли вялым потоком сменяли друг друга. Не было ничего важного, какие-то дела, какие-то переживания. Я решил сделать мысленное упражнение, пяти минут должно хватить.

Что я ощущаю? Жар во всём теле. Холод в ступнях и пальцах рук. Ощущаю, как горячий воздух проходит через нос. Дыхание довольно частое. Боль в голове, затылок, виски, переносица. Она гуляет по всей голове, не задерживаясь надолго в одном месте. Боль в разных частях тела, поясница, бёдра, лопатки. Будто кто-то тыкает в меня иглой.

Ещё я ощущаю мягкую кровать. Ступни касаются холодного пола, а ладони горячих бёдер. В целом мне не нравятся ощущения. Самое сильное это головная боль. А самое важное – горячий воздух, выдыхаемый через нос.

Хорошо, что же я чувствую? Досаду, я определённо чувствую досаду. И волнение. Не густо. Полагаю, что досада самое сильное и самое важное чувство. Мне это не нравится.

О чём я мыслю? В первую очередь об упражнении. Иногда мысли о том, что делать дальше перебивают. Я думаю о состоянии своего тела и ума. Иногда всплывают думы о работе. И о том, что сделать себе сегодня на ужин. Самая сильная мысль об упражнении. А самая важная о своём состоянии. Мои мысли мне нравятся.

Градусник показывал тридцать восемь с половиной. Не удивительно.

После того как пробрался на кухню и поставил завтрак в микроволновку, а так же включил чайник, я ввалился в ванную. Горячая вода, полившаяся на руки, вызвала дрожь во всём теле. Умываться в таком состоянии очень неприятно.

Вернувшись на кухню, силой запихнул в себя завтрак. Проталкивая застревающие в горле куски горячим чаем. Это вызывало тошноту.

Экран телефона расплывался и резал глаза. Я отправил сообщение, что беру больничный. Оставил телефон на столе и пошёл обратно в спальню.

Упав на кровать, голова больно запротестовала. Посмотрев на потолок, пришла давно забытая мысль. Тело осталось на месте, а сознание поднялось вверх. Прошло сквозь потолок, через множество этажей. Вынырнуло из крыши, оглядывая улицу с высоты птичьего полёта.

А вокруг никого нет. Пустота. Нет живых людей. И свет восходящего солнца какой-то тусклый. Он не несёт в себе ничего. И темнота ничем не отличается от света. Бессмысленно. Как же это всё бессмысленно.

Сознание поднялось ещё выше. Теперь в поле зрения весь город. Весь пустой город. Здесь никого нет, ни единой живой души. И всё это так грустно. Почему меня оставили одного? Я ощутил всю страну, весь земной шар. Но нигде никого нет. Меня бросили одного на целой планете.

Одиночество надавило на грудь. Никого ведь не существует.

Я встал, вытащил одежду из шкафа и оделся. Заглянул на кухню, нашёл жаропонижающее и сунул в карман. Надел холодную куртку и вышел из квартиры. Трясущимися руками кое-как попал ключом в замочную скважину и запер дверь.

Холодный ветер хлестал по лицу, проходил сквозь штаны, пронизывая ноги.

Наконец я увидел людей. Школьники с рюкзаками, студенты с разнообразными сумками, рабочие с пакетами. Всё это люди и не люди. Какие-то они ненастоящие.

Я стоял около светофора и смотрел, как толпы сливаются воедино, а потом снова разлепляются. Что-то было не так. Они выглядели как люди, но я совершенно не чувствовал их живыми.

Оглянувшись, посмотрел на дома, затем на машины и на новую порцию людей, ждущих зелёный свет светофора. Я как будто проснулся посреди театрального спектакля. Стою на сцене, смотрю на картонные декорации и на актёров, полностью отдавшихся своей роли. Они забыли о том, что они всего лишь играют.

Перейдя через дорогу и сев на троллейбус, я всё ещё размышлял об этом. А потом пришло осознание. Я встал в дверях не в силах пошевелиться. Холод от поручня пробирался по руке, направляясь к сердцу. Я моргнул и вышел из транспорта.

Одиночество не от того, что я проснулся, а другие нет. Одиночество от того, что я на самом деле один. Весь мир – одна большая картонная декорация.

– Пластмассовый мир победил, – пробормотал я себе под нос. – Макет оказался сильней.

Какая точная фраза, если её брать в этом контексте. Целый мирок надвинутый на глаза. Но кому?

Перейдя через дорогу, зайдя в парк, я, наконец, ощутил то, что невозможно выразить словами.

Я сам создал для себя весь мир. Весь этот макет. Я создал людей, животных, растения. Ничего из этого нет, и не может быть. И я же создал «я». Потом уверовал, что это «я» и есть я. Но на самом деле и меня нет. Не существует.

Весь мир это киноплёнка, в которой нет места выбору. Всё происходит так, как и должно происходить. Тело чувствует то, что и должно чувствовать. Никакое изменение невозможно в принципе. Всё уже нарисовано. Так зачем тогда пытаться что-то исправить, а потом разочаровываться из-за того, что выходит не то, что ожидал? Надо просто отпустить штурвал, река сама вынесет туда, куда будет нужно.

Я человек. И я дерево. Я муравей. И я небо. Я есть всё, но меня нет. Вымысел, созданный, чтобы развеять скуку. Размноженный на целую вселенную. Каждый является частью единого и неделимого нечто, по каким-то причинам забывший это.

Всю остальную дорогу до поликлиники и обратно я шёл в полном безмыслии. Не о чём больше думать. Вопросов не осталось.

Дойдя до дома, я вдохнул морозный воздух и посмотрел на покрытое небольшими облаками небо, мысленно купаясь в белоснежной вате. Необыкновенное спокойствие разливалось по телу.