Картофельная сингулярность

Глава 1

Запах озона и пережаренного вакуума в Забегаловке № 5 сменился тяжелым духом печеной земли, мокрого брезента и неотвратимой административной ответственности.

Они вошли через главный шлюз без стука, ибо сама ткань реальности расступалась перед их начищенными до слепящего блеска кирзовыми сапогами. Великая Белорусская Инквизиция.

Впереди шел Главный Идеолог Картофельного Порядка, чье лицо состояло из одних лишь суровых горизонтальных морщин. За его спиной возвышались двое паладинов с лопатами наперевес. Лезвия лопат светились холодным плутонием, а на древках красовалась гравировка: «Чистка — это долг».

Акакий замер над контейнером с универсальным корнеплодом класса «Экзистенциальный Бульбаш». Его руки, привыкшие рвать кварки голыми руками, неуверенно сжимали вибронож. Он срезал кожуру по спирали Мёбиуса, нарушая саму гармонию клубня.

— Сюда смотри, отрок, — голос Инквизитора был подобен скрипу гусеничного трактора «Беларусь» по сухому гравию. Он подошел к столу одним движением, не потревожив ни единой пылинки. — Что ты творишь? Какая спираль? Ты душу овоща ранишь! Траектория полета ножа должна быть строго перпендикулярна оси вращения Земли относительно центра Галактики!

Он выхватил у Акакия нож. Одно движение — идеальное, математически выверенное, лишенное эмоций. Срезанная кожура упала на пол идеальной параболой. — Видишь? — палец Инквизитора, твердый как сырой картофель, ткнул сироту в грудь. — Округлость. Гармония. А у тебя что? Фрактальный ужас. Из-за твоей криворукости Великий Межгалактический Рагу приобретет привкус метафизической тоски. Это ересь. Статья пять дробь восемь Устава Кухонной Полиции. Где твой допуск четвертого уровня к крахмалистым культурам?

В этот момент за спиной Инквизиции раздался звук, с которым рвется пополам само мироздание. Сиротка Хуанита стояла на балконе второго яруса, облокотившись на перила из костей Первородного Левиафана. На ней был тот самый кардиган цвета пыльных дорог Невады, застегнутый на одну пуговицу. Вторую она потеряла еще в битве при Проксиме Центавра, и теперь та черная дыра служила мусорной корзиной для всей галактики.

Хуанита медленно похлопала в ладоши. От каждого хлопка гасли звезды в радиусе десяти парсеков. — Мальчик мой, — пропела она голосом, от которого плавились титановые ложки. — Эти люди в портянках правы. Ты чистишь картошку как эстет. Как позер. Но мы готовим не ужин, мы строим Империю. И эта империя начинается с правильной очистки.

Она оттолкнулась от перил и приземлилась посреди зала. Колючая проволока её платья со свистом рассекла воздух. Инквизиторы инстинктивно вскинули лопаты, но наткнулись на взгляд девочки и поняли, что их сельскохозяйственный инвентарь жалок.

— Мастер Квон! — взвизгнула Хуанита так, что у Главного Идеолога пошла носом кровь. — Инфоцыган Голодалыч! Ко мне! Бегом, пока я не заставила вас собирать эту картофелечистку зубами прямо здесь, в луже слез Акакия!

Из подсобки, где он медитировал над пустотой, вылетел Мастер Квон. Его квантовая борода дымилась. Следом, звеня золотыми цепями поверх спортивного костюма из темной материи, семенил инфоцыган Голодалыч. В одной руке он держал заряженный амулет от сглаза черных дыр, в другой — планшет с открытой страницей «Как собрать термоядерный реактор за три часа и разбогатеть».

— Слушаю и повинуюсь, госпожа моя, сахарный диабет вселенной! — залебезил Голодалыч, пытаясь заглянуть Хуаните в глаза, чего делать категорически не рекомендовалось. — Я уже вижу потоки космической энергии! Нам нужен только первоначальный взнос из чистого страдания, и я настрою вам такую воронку продаж... ой, простите, такой конус захвата кожуры...

— Закрой свой рот, торговец надеждой, пока я не продала твою почку астрофизикам! — рявкнула Хуанита. — Значит так. Курс на космическую верфь «Уроборос-Прайм». Мы построим Великую Картофелечистку Абсолютной Истины. Она будет сдирать не просто кожуру. Она будет сдирать грехи.

Квон рухнул на одно колено, вонзая костяной гаечный ключ в палубу. — Дева! Верфь охраняется флотом Алтаря Оков! Их фазеры сожгут нас еще на подлете! У меня нет чертежей! Только боль старых

двигателей!

— Чертежи? — Хуанита закатила глаза. — Зачем нам чертежи, когда есть мотивация? Голодалыч, бери Квона. Вы летите первыми. Найдете там самую заброшенную секцию дока. Разведете костер. Будете петь мантры о быстром обогащении. Когда охрана сбежится вас штрафовать за нарушение пожарной безопасности в открытом космосе — оглушите их пафосом мастера и гипнозом цыгана. Захватите ангар.

Голодалыч побледнел, но кивнул. Квон молча принял свою участь.

— А теперь самое сладкое, — Хуанита щелкнула пальцами. Пространство позади нее разорвалось, и оттуда, кашляя перегаром и пылью, посыпались дети. Сироты из приюта Омега-9. Маленькие создания с глазами, в которых отражалась вся скорбь налогового кодекса. Они были одеты в одинаковые серые комбинезоны.

Инквизитор попытался было возмутить порядок: — Использование детского труда в военно-космическом строительстве запрещено Конвенцией Тау-Кита!

Хуанита повернула к нему голову. Кардиган опасно затрещал. — Запиши себе на лбу, дядя: если мои сироты не научатся правильно держать гравидрель до того, как им исполнится десять, они вырастут и станут такими же бесполезными бюрократами, как ты. А теперь все слушаем сюда!

Дети вытянулись по струнке. — Перед вами стоит Акакий. Он — живое напоминание о том, что бывает, если чистить картошку левой пяткой. Ваша задача — построить машину, которая сделает из него бога. Кто будет филонить — отправится чистить черные дыры зубной щеткой. Кто соберет идеальный ножевой блок — получит добавку компота. Вопросы?

Сироты молчали. В их глазах горел огонь истинной веры.

— Свободны, — махнула рукой Хуанита. — Квон, Голодалыч — на верфь. Инквизиция... проследите, чтобы мальчик дорезал вот этот мешок. И попробуйте только сказать ему про перпендикулярность. Если он снова начнет плакать, я скормлю ваши души Мечу Нейтронного Выворачивания.

Великая Белорусская Инквизиция синхронно сглотнула. Суровый Идеолог посмотрел на Акакия, потом на свои сияющие лопаты, затем на дрожащие руки поваренка.

— Спираль отменяется, — хрипло сказал Инквизитор, пряча оружие. — Режем кубиками. По ГОСТу. Как бабушка учила. Так борщ честнее получается.

Где-то в холодной пустоте космоса инфоцыган Голодалыч уже продавал главному инженеру верфи «Уроборос-Прайм» идею вечного двигателя, а мастер Квон закручивал первую гайку на корпусе будущего монстра кулинарии, шепча молитвы ржавчине. Эпоха Великого Рагу требовала своих жертв, и первой из них стала геометрия чистки овощей.