Карта дня

Глава 1

Весеннее утро уже в четыре часа изобиловало пением брачующихся птиц и дурманящим запахом белой акации. Анна поднялась рано с постели и уже в готовности решить вопрос милостыни, от крупной суммы денег неожиданно полученной накануне. В ухоженном углу дома сверху вниз, за бордовой лампадкой, тянулись три иконы, самой нижней из которых была икона святого праведного Иоанн Кронштадтского. А ещё ниже виднелся небольшой столик с разного рода утварью для утренних ритуалов женщины, которой давно за сорок лет. С этого столика, предварительно перекрестившись, Анна взяла колоду живописных карт, в народе именуемых метафорическими. Долго перетасовывая колоду она взяла одну самую доступную из всех. Единственно, что стоило взять от этой карты, это образ действий на самое ближайшее будущее. И он был взят, с самыми верными деталями, в которых можно было разгдядеть белую фигуру маяка, темно-синюю воду под его свежей стеной и старый подвесной мост, идущий от края карты к середине сюжета. Однако эти детали или ключи дня не помешали Анне направить стопы к большим дверям старого городского храма.

Выйдя из самого раннего трамвая она скорым шагом двинулась через западный мост. В центре этой безлюдной и туманной картины моста, у металлической опоры, стояла белая фигура старшины первой статьи, смотрящая в известный только ему мир темных речных вод. Анна глядя на его бледный профиль лица получила явную картину оцепенения, отчаяния и пустоты. Не смотря на давящие обстоятельства жизни, в лице офицера сохранялась эта видная молодость и красота, которую смыть временным омрачением было невозможно. Анна решилась бы сказать традиционное "Доброе утро", но этот молодой профиль, как-то пугающе отправил её по мосту вниз к храму. Одна только фраза качнула её сознание в его дальнюю сторону "Вот вернусь же, родной..." К чему в её мыслях такое замешательство, даже мне, как автору, трудно сейчас понять.

— Батюшка, благословите! — начала издалека Анна, видя как грузное тело старца медленно садится в белый автомобиль.

— Ах, это Вы! — начал протоиерей Арсений не выходя из автомобиля. — Бог благословит! Вы прям в последнюю минуту заскочили, а я уже к начальству своему собрался.

— Мне вот помощь ваша нужна или лучше совет. Я всё думала, чем могу отблагодарить Бога за свою жизнь в полном здоровье и вот он послал мне денежку. Представляете, партнёры приняли мои условия и мы заключили контракт. А это прям явные ключи для благодарности, данные Свыше.

— И что? — как-то холодно и спешно ответил отец Арсений. — Благодари Бога! Открывай значит.

— Да послушайте, я же сама как овца заблудшая ничего не разберу, бизнес не ровня духовным делам. Тут совет опытный и просвещенный нужен.

— Ну не тяни кота за, сама знаешь что, чем могу?

— Кому дать милостыню? Нуждающихся много! Вам бы дала, как человеку длинных седин, а вы бы распорядились.

— Длинным сединам деньги не нужны, а вот длинным ножкам матушки вполне можно. Да и придел нижний строить надо, а то начальство сосет с нас, конечно! Где взять?

— Возьмите это — Анна протянула глухо упакованные в прозрачный полиэтилен деньги священнику.

— Ты с какого уха, дочь моя, встала? Говорю же, отнеси матушке это зло благословенное! — священник глухо хлопнул дверью и более не показывался.

Матушка переходила как раз из домика священника в основной храм и Анна перерезав ей путь всё рассказав отдала деньги. Белая немецкая машина умчалась в туманную даль, отравляя майскую свежесть своим едким углекислым облаком.

Благодетельница поспешила обратно, по тому же маршруту через мост, прижав к груди концы платка. В голове Анны металась тонким свечным огоньком мысль "Что ж я не сказала про карты то? Вот опять согрешила дура." Проходя по мосту, в самой срединной его части, её обдал легкий холод. Она вот сейчас бы сказала этому молодому парню "Доброе утро", вот сейчас бы с легкостью с ним заговорила, даже несмотря на его суровый и одичалый вид, но белого офицера здесь уже не было. Анна подумала, что у парня видимо не было времени на длительное ожидание и он отправился в своё последнее плавание, пересилив это отчаяние и пустоту.

Дома, под горящей последними каплями масла лампадой, одиноко торчала малым уголком та самая "карта дня". А за оградой моста уходили в даль несметные полчища мутных весенних вод, новые волны медового аромата акации и вместе с ними белое пятнышко на воде, — то ли белой морской фуражки, то ли измученной спины некоего старшины первой статьи морского флота.