Карма

Глава 29

Большая просьбане распространятьв социальных сетях (Facebook, Instagram, TikTok, Pinterest) русифицированные обложки ине публиковатьфайл без указания ссылки на наш канал.

ϮϮϮ

После прочтения, будем рады отзыву, но ещё больше обрадуемся, если Вы оставите его автору наGoodreads(конечно без указания, что Вы прочли книгу в любительском переводе;) )

ϮϮϮ

Во избежание спойлеровТриггерыиПикантные главыперенесены в конец книги. Нажмите на слово и Вы перейдёте туда, куда Вам нужно – вернуться назад Вы также сможете по ссылке.

ϮϮϮ

ТРИГГЕРЫ

ϮϮϮ

ПИКАНТНЫЕ ГЛАВЫ

PLAYLIST

Emlyn –God Sent me as Karma

Elley Duhe –Middle of the night

Rainbow Kitten Surprise –Devil like me

The Smiths –Heaven knows I'm Miserable Now

Pierce The Veil –So far So fake

Massive Attack –Angel

Jeff Satur –Ride or Die

Florence + Machine –Just a girl

The Struts –Could have been me

Carrie Underwood –The Champion

The Runaways –Cherry Bomb

Taylor Swift –No body, no crime

Lana Del Rey –Cinnamon Girl

Chris Stapleton –Cold

Sombr –Would've been you

Halsey –finally/ beautiful Stranger

ϮϮϮ

Прослушать данный плейлист Вы можете у нас на канале:

DARK DREAM

Для женщин, которым не нужен мужик,

чтобы их спасали,

но которые, мать вашу,

совсем не против спасать мужиков,

особенно если они охренительно сексуальные, богатые

и во время секса называют её «хорошей девочкой»,

доводя до полного беспамятства.

Блядь, я так опаздываю.

Эта дерзкая маленькая соплячка никогда не даст мне об этом забыть. Ей будет плевать, что я собирала новую кровать принцессы, которую она хотела. Нет, она просто ткнёт меня в то, что я всегда опаздываю, а потом укажет на все мои прочие недостатки, пока мне не станет хуже, чем от всех свиданий, на которых я была, вместе взятых. Думаешь, мужчины умеют манипулировать? Столкнись с детьми.

Боже, как же я, мать его, люблю этого ребёнка.

Её сестра говорит, что характером она в меня. Ну, наверное, правда. Она выросла рядом со мной, так что неизбежно подхватила часть моих привычек, хороших или плохих.

Гладкий чёрный Mercedes подрезает меня, влезая в мой ряд, и мне приходится вильнуть на своём лаймово-зелёном Kawasaki «Ninja», чтобы меня не расплющило, как блин. По мне ударяет злость, и я игнорирую голос лучшей подруги в голове, который напоминает мне попробовать дыхательные упражнения, которым она меня научила, и прибавляю скорость, обходя машину и показывая средний палец пожилому мужику за рулём.

Он показывает мне палец в ответ и нарочно снова виляет, прежде чем умчаться прочь.

О нет, он, мать его, не сделал этого.

Этот идиот сейчас правда попытался от меня уехать? Я, блядь, на байке, придурок.

Наклоняясь ниже, я несусь за ним, пролетаю на свет, который меняется на красный. Я игнорирую гудки машин, лавируя в потоке. Он пытается уйти, и когда он останавливается на следующем светофоре, чувствуя себя в безопасности, я с визгом тормозов вылетаю перед его машиной так, что он не может тронуться, а потом перекидываю ногу через байк.

Не снимая шлема, я подхожу к его блестящему мерседесу, стучу костяшками в перчатке по его стеклу. Он меня игнорирует, старательно глядя прямо перед собой, и моё раздражение вспыхивает ещё сильнее. Я бью кулаком по стеклу и требую, чтобы он опустил его.

Я могла бы развернуться и забыть, что произошло, но с какого хуя я должна?

Я спрашиваю себя КБПМПТХ – то есть«как бы поступил мужик при таком хамстве?», – и призываю то самое хамство, которое мужчины, кажется, таскают при себе, и снова бью кулаком по стеклу. Если этот ротодышащий не откроет окно, я сейчас сорвусь нахрен.

— Я и так уже опаздываю, а ты заставляешь меня опоздать ещё больше. Ты вообще когда-нибудь сталкивался с яростью десятилетнего ребёнка? — рычу я, снова лупя кулаком по его стеклу. — Я, сука, не шучу, вялый хер. Опускай стекло и говори со мной, или я заставлю.

Его хватка на руле крепнет, единственный признак, что он меня слышит. Я чувствую других в машинах вокруг нас, они смотрят, но я их игнорирую.

— Ладно, как хочешь. У меня и так сегодня полно злости, которую надо выпустить, раз мой спарринг-партнёр не явился. Тебе повезло, ясно?

Подойдя к передку его машины, я указываю на его лицо через лобовое стекло.

— Последний шанс открыть и извиниться.

Его губы едва заметно сжимаются, седина в волосах ловит солнечный свет, когда он откидывается на сиденье. Светофор позади нас уже загорелся зелёным, но мне насрать, блядь, с высокой колокольни.

Впечатав ладони в его блестящий, мать его, капот, я сверлю его взглядом через лобовое стекло. Глаза мужика сужаются, и машина дёргается вперёд. Я отпрыгиваю назад, чтобы меня не задело.

— Ты сейчас попытался меня протаранить? — кричу я.

О, блядь, нет.

Я снова с грохотом опускаю ладони на его блестящий капот и пинаю его тачку, когда он снова газует, готовясь на меня наехать.

Сирены разрезают воздух, и мужик с облегчением обмякает. Я усмехаюсь. Он думает, это его спасёт. Я отступаю и вгоняю свои ботинки со стальным носком в его передние фары с обеих сторон, кроша их, пока он орёт из безопасности своей запертой машины. Подхватив камень, я пару раз перебрасываю его в руке, проверяя вес, прежде чем запустить его прямо ему в рожу. Лобовое стекло трескается, когда мужик взвизгивает. Сирены становятся громче, так что я показываю ему палец ещё раз и забираюсь обратно на байк, откатываю его назад, а потом срываюсь в поток.

Скорость растёт, и сирены стихают, когда я пересекаю мост в даунтаун. К тому моменту, как я подъезжаю к месту, я уже одна и чиста как стекло. Даже если этот идиот решит за мной погнаться, его ждёт неприятный сюрприз. Сняв шлем, я кладу его на руль и смотрю на место, снова проверяя адрес.

— Кто, блядь, устраивает детский праздник в баре? — бормочу я. — Почему, сука, она вообще позволяет ей идти на детский праздник в бар? — разговаривая сама с собой, я стягиваю перчатки и расстёгиваю куртку, направляясь к закрытым дверям.

Проталкиваясь внутрь, я на секунду оглядываюсь. Я бывала здесь раньше, как и большинство в моей работе. Хорошее место для встреч, из тех, что не задают лишних вопросов. Только кто, блядь, вообще этот ребёнок, который празднует день рождения? Мне бы стоило глянуть календарь.

К счастью, похоже, под мероприятие заведение закрыто. Везде развешаны серпантин и баннеры, и на одной из дальних кабинок даже стоит торт там, где ещё на прошлой неделе я вышибла кому-то мозги.

Дети носятся вокруг и играют, и меня пробирает ужас от одного только количества этих мелких людей. Это как маленькая, раздражающая армия.

— Ты опоздала.

Резкий, командный голос заставляет меня ухмыльнуться, пока я выискиваю его в толпе. Лорен стоит, скрестив руки на груди, подняв брови и постукивая носком одной ноги. Точно такая же, мать её, поза, как у её сестры, когда она знает, что я занималась плохими делами. Лорен не моя, но я, чёрт возьми, люблю её так, будто она моя, и это шокирует, учитывая, что я ненавижу всех остальных детей на планете. Ну то есть, серьёзно, младенцы? Они все выглядят как ёбаные инопланетяне. Я никогда не встречала милого младенца, а все постоянно норовят сунуть их тебе в лицо или показать фотки, и когда ты говоришь, что он похож на инопланетянина? Ну, обычно они становятся немного обидчивыми. А дети? Раздражающие мелкие ублюдки, как тот, который сейчас носится вокруг меня, вопя. А Лорен же… Не, она нормальная, когда не ворует моё мороженое.

— Я? — спрашиваю, лавируя между столами. Я останавливаюсь, когда какой-то пацан пинает меня по щиколотке и начинает смеяться. Нахмурившись и глядя на этого сопливого мальчишку сверху вниз, я подставляю ему подножку той же ногой, когда он пытается убежать, и он падает и бьётся об пол.

— Идиот. Тебя не учили не лезть к тому, кто больше? — спрашиваю я, перешагивая через него и направляясь к Лорен, которая вздыхает, переводя взгляд с ревущего пацана на меня.

— Серьёзно, тётя Бэксли?

— Чёрт, мелкая, ты чего меня тётькаешь? Я здесь, разве нет? — морщусь я.

— И ты опоздала, как всегда. Тейлор будет недовольна, — предупреждает она, прищуривая свои дерзкие глаза.

— Тогда не будем говорить твоей сестре, — пожимаю я плечами.

— Это будет тебе дорого стоить, — парирует она.

— А иначе бывает? — бормочу я, наклоняясь и приближаясь к её лицу. — Ладно, чего ты хочешь на этот раз, маленькая шантажистка?

— Три недели делать мои дела по дому.

Её улыбка медленная и злая. Проклятье, я хорошо её научила.

— Две, — возражаю я.

— Две с половиной, — торгуется она.

— Одну, — предлагаю я.

— Бэкс, это так не работает, — она вздыхает, будто это я тут раздражающая.

— Ладно, две, это моё последнее предложение, — я протягиваю мизинец.

Я смотрю, как она борется с улыбкой, и в конце концов она опускает руки и цепляет своим крошечным мизинцем мой, наши одинаковые цветочные ногти ловят свет. У неё белые и жёлтые, у меня чёрные и розовые. Это был мой последний подарок за шантаж, день-угощение за мой счёт. Эта маленькая плутовка выжала меня досуха.

— По рукам. Пойдём. Мне нужно вернуться и закончить домашку, — говорит она.

— Да блин, мелкая, повеселись. Расслабься!

— Некоторые из нас хотят успешного будущего и не хотят закончить тем, что будут целыми днями кататься на своём байке, нянча двенадцатилетку, как ёбаный дебил, — язвит она, выгибая бровь, будто предлагает мне поспорить.

— Серьёзно, кто тебя научил этим словам? Ну и характер у тебя, — бурчу я.

— Ты, — фыркает она.

— Туше, — я взъерошиваю её кудрявые волосы и бросаю взгляд на бар. — Ты свой торт получила или что вы там, нахрен, делаете на этих вечеринках?

— Торт вреден.

Она говорила мне это миллион раз, её глаза сужаются от того, что я сбиваю её идеальный график.

— Торт всегда полезен для тебя, — говорю ей, пятясь назад. — Стой там, я принесу тебе кусок.

— Я его не буду есть! — кричит она.

— Тогда я буду! — я машу ей, обходя угол бара и заходя на кухню, прекрасно зная дорогу. Здесь ещё два торта, и я беру нож и отрезаю самый большой кусок, какой могу. Мы обе знаем, что она увидит, как я ем немного, и захочет попробовать, и, если её раздражающая сестра, моя лучшая подруга, Тейлор, дома, ну, она тоже это съест. Хотя, честно говоря, есть вещи, которыми делиться не стоит.

Торт – одна из них.

Что только я не делаю ради этих идиотов.

Завернув его в удобный маленький пакетик, я слизываю глазурь с пальцев, выходя обратно в бар, и замираю. За те две минуты, что я была на кухне, атмосфера изменилась.

Дети жмутся и прячутся, а рядом с Лорен и мальчишкой примерно её возраста стоят трое мужчин в дизайнерских костюмах. Похоже, они её защищают, и только поэтому они всё ещё дышат. Следуя за взглядами остальных, я вижу проблему.

Пятеро татуированных ублюдков продвигаются через бар. Я оцениваю их, отмечая пирамиду и паука на шее у большинства, и это точно говорит мне, кто они такие.

Дочиста облизывая пальцы, я в тишине направляюсь к Лорен и останавливаюсь рядом с ней, игнорируя всех остальных.

— Ты в порядке?

Она кивает, её широко раскрытые, испуганные глаза мечутся мне за спину, но она держит одну руку другой. Опускаясь на колени, я поворачиваюсь к мальчику рядом с ней.

— Подержишь?

Я протягиваю ему торт, и он берёт его, прижимая бережно, пока я возвращаюсь к Лорен и осторожно отнимаю её руку от другой.

Она всхлипывает, и меня заполняет ярость, требующая выпустить её наружу. Дыша медленно, чтобы не напугать её, я переворачиваю её руку ладонью вверх и вижу там отпечаток ладони, который станет синяком.

— Мы с этим разберёмся. Мы приносим извинения за то, что они её тронули. Мы не заметили их вовремя.

Тёмный, соблазнительный голос принадлежит одному из костюмов рядом со мной.

Я поднимаю взгляд на него, моргая, глядя на трёх мужчин, которые смотрят на меня сверху вниз. Их лица похожи друг на друга, так что, вероятно, они родственники, но на этом сходство и заканчивается. От них разит деньгами: костюмы на заказ, – только заказные и сядут на такие мышцы, часы «Rolex» и бриллиантовые перстни. Ненавязчиво, но признаки на месте.

Тот, кто ближе всего ко мне и кто говорил, выглядит самым старшим, может, где-то в районе середины третьего десятка, с тёмно-каштановыми волосами с бледно-русым мелированием. По идее это не должно смотреться, но смотрится, идеально обрамляя его лицо. Тёмная щетина окружает полные губы, сидящие под сильным носом, и у него самые тёмные глаза, какие я когда-либо видела. Тот, что слева от него, выглядит моложе, вероятно, примерно моего возраста. Его волосы чёрные, как и его костюм, и небрежно падают на лицо. На одной брови у него шрам, и, в отличие от старшего, глаза у него поразительно серые, а щетины почти нет. Ещё я замечаю серьги вдоль его правого уха и чернила татуировки, выглядывающие из-под воротника рубашки.

Тот, что справа, с коротко выбритыми волосами, с длиной сверху, и они смешанных цветов. Лицо у него более тяжёлое, чем у остальных, с разными глазами: один серый, другой чёрный. Его брови сведены в суровую хмурость, которая идёт его плотным чертам.

Я отмечаю это всё за то время, за которое они успевают лишь моргнуть мне.

— Горячо, — говорю я, прежде чем прочистить горло. — Нет, не-а.

Тот, кто со мной говорил, моргает в замешательстве. Он явно не привык, чтобы ему возражали или игнорировали.

— Простите?

— Разбираться. Буду я. Она моя ответственность, моя семья, — бросив взгляд на Лорен, я целую её ушибленную руку. — Кто это был, сладкая?

Она смотрит на меня снизу вверх, и я вижу страх у неё на лице.

— Лорен, смотри на меня и только на меня. Ты же знаешь, я никогда не позволю никому тебя обидеть, правда? — она кивает, а я улыбаюсь. — Просто покажи. Кто?

Она поднимает ушибленную руку и указывает на лысого ублюдка, который стоит в нескольких шагах.

— Умница, сладкая. Можешь принести мне воды? Хочу пить. Кухня вон там, — я показываю направление.

— Если ты собираешься надрать им задницы, можно я хотя бы посмотрю? — бормочет она, и к ней возвращается часть её обычной искры. — Тейлор перестала позволять мне смотреть твои шоу. Сказала, они слишком мрачные, так что мне нужно какое-то развлечение.

— В следующий раз. Иди, — приказываю я.

Она драматично вздыхает и разворачивается, уходя туда, куда я указала.

Когда она скрывается из виду, я срываю с себя куртку и бросаю на ближайший стол. Мой укороченный чёрный жилет с глубоким вырезом и без рукавов открывает все мои татуировки, и я вижу тот момент, когда до них доходит, с кем они, блядь, связались. Они все делают шаг назад, их лица бледнеют.

— Бля, — говорит лысый, когда я иду на него. Он пятится и поднимает руки. — Я не знал, что это ты, Карма. Не знал, что она твоя. Я… твою мать… прости, ладно?

— Он прав. Мы уйдём. Нам не нужны проблемы, — добавляет другой. — Босс не знал, клянёмся!

Я игнорирую их панические мольбы и хватаю со стола бутылку колы, а потом разбиваю её о край, и меня целиком заполняет ярость. Он, должно быть, видит это у меня в глазах, потому что пытается удрать.

Я бью ногой, отшвыривая его обратно на стол. Он тяжело падает на пол, и я оказываюсь на нём в одно мгновение.

— Будет, блядь, больно. Лежи смирно, — рычу я. Схватив его левую руку, я со всей силы вбиваю её в пол и прижимаю там своим ботинком, вдавливая острый край бутылки в кожу. Начинаю резать, его крики заполняют бар, и когда я загоняю бутылку глубже, прорезая сухожилия и кость, его вопль становится визгливым. Когда я попадаю в сочную вену, кровь брызжет мне на лицо, но я продолжаю. Когда я довольна, я поднимаю голову и наступаю на сырое мясо его запястья, ломая кость, затем дёргаю за кисть, пока она не отрывается, и бросаю её ему на грудь, сдувая чёрные волосы с лица.

— Тебе стоило бы знать, что нельзя трогать то, что тебе не принадлежит, — говорю я ему. Его грудь ходит ходуном, а глаза распахнуты от шока.

— Это была другая рука, — услужливо подаёт голос один из костюмов, и в его тоне звучит развлечение. Я хмуро смотрю на него, и он приподнимает бровь. — Его правая рука тронула Лорен.

— Спасибо, — я салютую ему бутылкой и поворачиваюсь обратно к мужику. — Прости, моя ошибка. Подожди, сейчас исправлю.

— Подожди, подожди, нет! — он снова начинает орать, и на этот раз всё проходит проще, потому что я знаю лучший угол, под которым держать бутылку. Забросив эту руку рядом с первой, я отступаю и поворачиваюсь к остальным, которые наблюдают за мной.

Трое задерживаются у двери и склоняют головы в знак уважения.

— Прости, Карма. Мы правда сожалеем, — они сваливают отсюда. Умные мальчики.

А вот второй? Не особо.

Он направляется ко мне, тряся кулаками, и злость корёжит его квадратное лицо. Волосы у него есть, но он чем-то похож на мужика на полу, только у него есть руки.

— Серьёзно? — недоверчиво фыркаю я.

— Это мой брат! — ревёт он.

— Твой брат любит лапать маленьких девочек. Я сделала миру одолжение. Хотя, думаю, мы могли бы и вашу семейную линию тут оборвать, — я ныряю под его удар и вгоняю кулак ему в живот. Он пятится, воздух со свистом вырывается из его губ, а я приподнимаю бровь.

— Ты знаешь, кто я, и правда думаешь, что сможешь меня победить? Похоже, вы оба родились без мозгов, — поддразниваю я, и он ревёт, бросаясь на меня.

Он сильный, но я быстрее, и я уворачиваюсь от его ударов, смеясь и дразня его, пока мне не становится скучно. Пнув его в грудь, я раскручиваюсь на движении и подпрыгиваю, сбивая его с ног, одновременно обхватывая ногами его шею и вбивая локоть ему в лицо. Нос у него лопается, и он стонет. Я слезаю с него и вдавливаю ботинок ему в член, продавливая вниз, пока его лицо не становится красным, а потом фиолетовым.

— Знаешь, почему меня зовут Карма? — требую я от него.

Глаза у него налиты кровью и вылезают из орбит, и он шлёпает по моим ногам, пытаясь убрать их со своей драгоценной мужской гордости.

— Потому что ты всё приводишь в порядок, — сипит он.

— Умница. Я бы тебя прикончила, но тут много детей. Судя по всему, видеть такую херню их ломает. Не знаю как. Я, например, увидела свой первый труп в пять и выросла вполне нормальной, но ладно. Тебе сегодня повезло. Когда я отойду, ты побежишь так далеко и так быстро, как только можешь. Убирайся из города, потому что, если я найду тебя, когда выйду на охоту сегодня ночью, ты труп.

Подняв ботинок, я отступаю и жду. Он будет драться или побежит?

Он поднимается на ноги, бросает взгляд на брата и колеблется, прежде чем принять решение и рвануть к двери.

Подняв одну из рук его брата, я машу ею ему вслед, пока он выметается из бара, бросив брата позади. Похоже, семейная верность тоже имеет предел.

Я оборачиваюсь к празднику и вижу Лорен рядом с мальчиком, который держит торт, и тремя костюмами, со стаканом воды в руке. Она приподнимает одну бровь, но больше не боится.

Направляясь к ней, я беру стакан и умываю им лицо, а потом подмигиваю ей.

— Ты кто, блядь, такая? — спрашивает один из костюмов, наконец нарушая тишину.

— Это моя тётя, Бэксли, у которой будут очень большие проблемы с моей сестрой, когда она узнает, что та снова при мне кого-то покалечила, — отвечает Лорен. — Бэксли, это семья моего лучшего друга, Томми, – Сай.

— Четыре недели дел по дому, — умоляю я её.

— Неа. Тебе конец, — угрожает она.

— Лорен, — ною я, прищуривая глаза. — Я дам тебе прокатиться на Мустанге!

— По рукам! — визжит она.

Повернувшись к Томми, я забираю свой торт обратно.

— Спасибо, что подержал, и, эм… с днём рождения, наверно.

— Это было офигенно, — бормочет он.

Ухмыляясь, я подтягиваю Лорен ближе и бросаю взгляд на трёх костюмов. Дяди? Братья? Отцы? Трудно понять.

— Извините за кровь, — я достаю увесистую пачку наличных и протягиваю. — Это поможет с уборкой.

Они явно как-то связаны. Во всём в них угадываются деньги, и я замечаю как минимум два пистолета у них на бедре, не говоря уже о том, что они даже не моргнули, когда я врезалась в того мужика, так что они справятся.

— Это лишнее, — старший возвращает мне деньги. — Я сказал, мы разберёмся.

— Да, ну, я никогда не позволяю кому-то разбираться с моими делами, — я пожимаю плечами и смотрю на Лорен. — Пойдём. Нам ещё нужно досмотреть эти серии «Алисы в Пограничье» 1 до того, как Тейлор вернётся домой.

— Он мёртв? — с любопытством спрашивает она, указывая на мужика на полу. Я заслоняю ей обзор своим телом и ухмыляюсь.

— Просто спит. Очень устал, — говорю я ей.

— Бэксли, — огрызается она. — Я двенадцатилетка, а не дебилка.

— Ладно, ну, пора идти, — я киваю мужчинам. — Спасибо, что пригласили её.

Прежде чем они успевают спросить у меня что-то ещё, я вывожу Лорен за дверь и протягиваю ей запасной шлем, который держу при себе. Помогая ей его надеть, я усаживаю её на байк.

— Что за семья твоего лучшего друга? — спрашиваю я.

Она пожимает плечами, подтягивая рюкзак.

— Он только сказал, что у них много бизнесов и что большинство людей их боится.

— Прекрасно, — бормочу я, забираясь. — Держись, мелкая.

— Перестань называть меня мелкой, — бурчит она, но обхватывает меня руками, и я срываюсь с места, прежде чем они решат за нами погнаться.

Если они те, кто я думаю, значит, я только что привлекла внимание одной из самых опасных мафиозных семей в городе, а это плохие новости для такой, как я.

Я затаилась не просто так, тихая и безликая карма.

Похоже, теперь всё это коту под хвост.

Слезая из одного из мерседесов у нашего семейного дома, я бросаю взгляд на Доджа.

— Найди их, — приказываю я, застёгивая свой костюм. — Я хочу, чтобы все они были здесь в ближайшие два часа.

Мне даже не нужно объяснять, кто именно. Он знает. Мы отпустили их из-за детей, но это не значит, что они свободны.

Они вломились на день рождения моего младшего брата.

Они посмели угрожать моей семье и тронуть невиновных.

Несмотря на… неё, Бэксли, заставившую их заплатить. Она не семья, так что они ответят за это.

Додж склоняет голову в знак уважения, пока я встречаюсь с тремя младшими братьями перед ступенями нашего дома, который скорее отель. Таким он и был раньше, пока я не купил его и не превратил в убежище для нашей семьи и безопасности.

Взъерошив Томми волосы, я усмехаюсь, глядя на него сверху вниз.

— Хорошо отметил день рождения?

Это было нашей уступкой. Он так грустил из-за своего дня рождения, хотел обычную вечеринку, как у других детей. Бар, которым мы владели, стал нашим компромиссом, и мне ненавистно, что его потревожили, но нашим врагам плевать на важность семейного времени. Их волнует только попытка нас уничтожить, три головы семьи Сай.

Как старший, я отвечаю за безопасность семьи. Нео на несколько лет младше меня и взял на себя строительную сторону бизнеса, помогая мне держать наши компании и людей в узде. Зейн, самый младший, недавно окончил юридический и начал защищать нашу семью таким образом. Вместе мы непобедимы, и все это знают.

Ни один закон нас не достанет.

Нет другой ведущей семьи, которая могла бы бросить нам вызов, но это не мешает им пытаться действовать исподтишка. Хотя это была местная банда, не ведущая семья, что удивительно. Они редко делают ход против нас, потому что знают, чем это кончается.

— Да, всё было хорошо.

Томми оживляется и дёргает Зейна за брючину костюма.

— Мы можем пойти посмотреть «Ходячий замок Хаула»2?

— Иди подготовь. Я скоро приду, — обещает он, кивая мне.

Он знает, что делать. Он сделает звонки, чтобы замять бардак, который эта девчонка устроила у нас в баре.

Нео достаёт телефон, готовый звонить, когда Томми торопится внутрь.

— Я спрошу у некоторых наших информаторов, что произошло.

— Нео.

Я перехватываю его за руку.

— Про неё тоже спроси. Выясни, кто она.

— Я так и думал, что она тебе понравится, — ухмыляется он.

Я приподнимаю бровь.

— Мне просто любопытно. Я её не знаю, но они знали, а я не люблю секреты.

— Конечно, старший брат, как скажешь.

Он уходит внутрь, за ним следует Зейн, а я, вздохнув, разминаю плечи и поднимаю взгляд на наш дом.

Я делаю всё, что могу, чтобы держать их в безопасности. Это нелегко, но это моя ответственность, то, что вбивали в меня с рождения. Наше воспитание было жёстким, но отец знал, с чем мы столкнёмся, и хотел подготовить нас к миру, где каждый либо хочет нас использовать, либо убить.

Это урок, который я усвоил очень быстро.

— Мистер Сай.

Охранники кланяются, когда я прохожу мимо, направляясь внутрь, чтобы поговорить с отцом. Он захочет знать, что произошло сегодня. Несмотря на то, что он передал руководство нам, когда решил, что мы готовы, все знают: он до сих пор глава этого дома, и из уважения и любви к нему мы держим его в курсе всего.

Он построил нашу империю голыми руками, мальчишкой с улиц, у которого не было ничего, кроме имени, которое он превратил в бренд и в угрозу миру, который причинил ему боль.

Сидя напротив отца, я наблюдаю, как он раздумывает над шахматной доской, его карие глаза скрыты за очками в толстой оправе. Даже сейчас он в дизайнерском костюме, пиджак расстёгнут, пока он откидывается на декоративном кресле на веранде, выходящей в задний сад. Он проводит здесь много времени, не позволяя никому другому трогать его цветы и растения, как и рыб в пруду. Он сказал, что ему нужна цель, когда он «ушёл на покой», но мне кажется, он просто использует это как оправдание, чтобы избегать нас.

Воспитывать четырёх убийц непросто.

— Сэр, — Додж кланяется, и когда отец кивает и машет рукой, тот улыбается.

— Сколько раз мне тебе говорить, что ты можешь свободно говорить и не ждать, пока я позволю? — вздыхает он, наклоняясь к доске и делая ход.

Я прикрываю ухмылку рукой, но он замечает.

— Не стоило мне учить тебя шахматам.

— Ты сказал, это поможет мне в нашем бизнесе. Не вини меня, старик, за то, что я теперь всегда тебя обыгрываю.

— Додж, что там? Скажи мне, пока я не пристрелил собственного сына.

Додж ухмыляется и смотрит на меня.

— Они здесь.

Я киваю, отпуская его, и он кланяется, прежде чем снова уйти. Поднявшись, я застёгиваю костюм и двигаю короля.

— Мат, — говорю я, и отец тяжело откидывается назад.

— Иногда мне кажется, я слишком хорошо тебя воспитал. Ты чересчур коварен себе же во вред, — он отмахивается от меня. — Иди разберись с делами. Я попрошу одного из охранников сыграть со мной. Наверное, Уэста. Он хорош с оружием, но ужасно тупой. Может, мне полегчает.

— Эй! — возмущается Уэст со своего поста слева.

Смеясь, я наклоняюсь и целую отца в макушку.

— Ты всё ещё мог бы меня обыграть, если бы захотел, отец. Мы оба это знаем.

Моя улыбка гаснет, когда я разворачиваюсь и иду внутрь, спускаясь на первый этаж на одном из многочисленных центральных лифтов.

Я шагаю в парадную гостиную. Мужики стоят на коленях на мраморном полу, большие окна позволяют свету падать прямо на них. На мгновение игнорируя их, я подхожу к бару, где сидит Нео, глядя в свой iPad. Налив два напитка, я подвигаю один к нему, прежде чем налить третий, и через мгновение входит Зейн, всё ещё с телефоном.

Когда он заканчивает, берёт напиток и откидывается на барную стойку. Я продолжаю игнорировать мужиков, давая им попотеть, чтобы показать, что они для нас ничто. Игры разума в моём деле так же важны, как и физические пытки.

— Ну? — подгоняю я.

— Я поспрашивал, но, похоже, никто её не знает, — фыркает Нео. — Это ложь, и я продолжу копать.

— Томми смотрит фильм со своими охранниками, так что он будет занят какое-то время, — добавляет Зейн, и я поворачиваюсь, следуя за его взглядом к головорезам, которые нервно ждут.

Они знают: из этого дома никто не выходит живым.

Враги заходят, но никогда не выходят.

Это крепость не просто так, и смертный приговор.

Никто, блядь, не лезет к моей семье.

Осушив бокал, я подхожу, лениво покачивая его на кончиках пальцев, и когда оказываюсь у самого здорового слева, вбиваю бокал ему в голову. Я удерживаю один из осколков, загоняя ему в глаз, пока он орёт. Кровь льётся по моей ладони и руке, и я замечаю, как один из моих новых охранников морщится и отводит взгляд. Я запоминаю это, и когда смотрю на Доджа, вижу, что он делает то же самое.

Он глава службы безопасности не просто так, и он с нами с тех пор, как мы были мальчишками.

Его работа, тренировать новобранцев и выбивать из них любой страх или мораль, которые у них могут быть. Они не могут позволить себе ничего подобного в этой работе. Мы требуем лучшего. Мы делаем убийц и грешников, но мы и платим больше всех. Поэтому они к нам и слетаются.

Отступив, я позволяю стеклу упасть на пол, пока мужик продолжает орать.

— Заткнись, ты меня раздражаешь.

Он, однако, продолжает визжать, зажимая глаз, и я киваю ближайшему охраннику. Тот подходит и запихивает что-то в рот орущему, чтобы заставить его замолчать, пока я смотрю на остальных.

— Вы посмели напасть на меня и мою семью в особенный день. Мне любопытно, почему.

— Вы сунулись на нашу территорию, — выплёвывает тот, что справа. — Босс просто хотел напомнить вам, кому она принадлежит.

— Мне, — я демонстративно приподнимаю бровь. — Вы не более чем назойливые мальчишки, играющие в гангстеров. Я беру то, что хочу, и я хочу эту землю, значит, она моя. Ты и твой босс были тупы, напав на нас, на мою семью. Вы правда думали, что это к чему-то приведёт?

— Ты не такой неприкасаемый, как тебе кажется, — ухмыляется тот, что посередине.

— Нет, я знаю, что мы именно такие, — отвечаю я. — Ладно, отправлю твоему боссу послание, которое он не забудет. Он живёт только потому, что я говорю, что он может. Он работает и зарабатывает деньги только потому, что я ему позволяю. Уверен, он поймёт, и ты поможешь мне это послание отправить, но сначала у меня есть ещё один вопрос, — достав пистолет, я подхожу к болтливому.

— Карма, — бормочу я, приподнимая его голову дулом. — Так вы её называли, верно? Я хочу знать всё о женщине, которая была там раньше.

Его лицо бледнеет, и на мгновение он выглядит по-настоящему напуганным, и не из-за моего пистолета. Интересно. Кто эта женщина, и почему я о ней не знаю?

— Можешь хоть убить меня. Я её не предам. Я боюсь её больше, чем тебя, так что делай что хочешь.

— Как пожелаешь.

Я нажимаю на спуск, и ещё до того, как его тело успевает рухнуть, я поворачиваюсь к остальным. У меня есть другие способы добыть информацию. Если они знают её, значит, будут знать и другие.

Я никогда не веду переговоров.

Я поднимаю пистолет.

— Подожди…

Дважды нажимаю на спуск, затем убираю его. Единственный, кто остаётся жив, это тот, кто всё ещё истекает кровью, и он выплёвывает кляп изо рта. Он бросает взгляд на стекло на полу, потом обратно на меня.

Я вижу момент, когда он принимает решение. Он тянется к осколку и пытается броситься на меня, готовый перерезать мне горло. Я даже не моргаю, когда он оказывается в каких-то сантиметрах.

Выстрел громко грохочет, отдаваясь звоном по комнате, и он падает навзничь с дырой во лбу.

Я смотрю на Нео, который убирает пистолет, даже не поднимая взгляда от своего iPad.

— Ты, братец, начинаешь халтурить? — дразнит он, не глядя.

— Старость, — ухмыляется Зейн

— Старость, блядь? Мне тридцать пять, — огрызаюсь я, принимая напиток, который протягивает мне Зейн, и поворачиваюсь обратно к нашим охранникам. — Отрубите им руки и головы, а потом отправьте их боссу в коробках. Дайте ясно понять, что, если он ещё раз дёрнется, я уничтожу всё, что он любит, прежде чем убью его, — приказываю, подходя к бару и вытирая руку платком. — И найдите Карму. Я хочу познакомиться с женщиной, которую они все так боятся.

— Да, сэр.

Додж смотрит на охранников, и те приходят в движение, пока я сажусь между братьями.

— И что ты будешь делать, когда найдёшь её? Томми знает её племянницу, — тихо говорит Нео, глядя на меня.

— Мне просто интересно, — пожимаю я плечами, зная, что моя улыбка зловещая.

Они оба стонут, понимая, что это плохие новости.

По крайней мере для неё.

— Ты…

Я ныряю под миску, летящую мне в голову. Она разбивается о доску позади меня, и я вздыхаю, переводя взгляд с неё на Тейлор.

— Это была моя любимая миска для хлопьев.

— Знаю, — огрызается она, скрещивая руки на груди. Она увеличенная версия Лорен, с тем же характером и всем остальным. Они даже выглядят в точности одинаково, особенно когда злятся.

Она посмотрела на меня точно так же, когда мы познакомились в пять лет, а я назвала её идиоткой. Она пнула меня по голеням и злобно на меня уставилась.

С тех пор мы лучшие подруги, скорее как сёстры, так что когда её родители неожиданно умерли, я взяла к себе и её, и Лорен, дала им дом и помогла ей растить младшую сестру.

Я купила нам дом, выстраивая для них безопасную и стабильную жизнь. Они моя семья, единственная, которая у меня есть.

— Ты отрезала мужику руку у неё на глазах, — фыркает Тейлор, когда я просто молчу.

Закатив глаза, я запрыгиваю на столешницу, игнорируя разбитую миску, и отпиваю кофе.

— Это было не у неё на глазах, просто неподалёку, — бурчу я.

— Бэксли, мать твою, Адамс, — рычит она. — Ты обещала мне, никаких больше взрослых дел. Она и так насмотрелась. Я хочу, чтобы она росла нормал⁠…

— Тейлор.

Я вздыхаю, и она опускает руки.

— Эта девчонка никогда бы не выросла нормальной. Она видела больше дерьма, чем большинство взрослых, но нормальность переоценена. К тому же пока что она выросла вполне нормальной, но если ты думаешь, что я буду извиняться за то, что покалечила мужчину, который её тронул, значит, ты меня очень плохо знаешь.

— Мне нравится, что ты готова убить, чтобы защитить нас, Бэкс, — начинает она. — Я просто хочу, чтобы тебе не приходилось этого делать, и чтобы ей не приходилось знать эту сторону жизни.

— Нам обеим, — соглашаюсь я. — У неё не было ни единого шанса. Я бы сказала, что попробую измениться, но всё, что я делаю, я делаю, чтобы держать нашу семью в безопасности, и я не буду за это извиняться. Этот мир сожрёт нас живьём, если мы не будем осторожны.

— Знаю, — шепчет она, но на самом деле нет. Я уберегала её от правды о том, что мне приходилось делать, чтобы держать нас вместе и в безопасности. Мы не родились богатыми, и когда её семья умерла, у неё не было ничего.

Ничего хорошего не выходит из того, что трое детей одни на улицах. Это сделало меня той, кто я есть.

— Тейлор, тебе не стоит её отчитывать, — замечает Лорен, заходя внутрь с книгой в одной руке. — Я не боюсь Бэксли и её поступков.

— Вот это меня и пугает, — отвечает Тейлор.

Лорен переводит взгляд с неё на меня.

— Ты сама говорила, что без Бэкс мы были бы либо мертвы, либо чем-то похуже. Есть люди, которые убивают ради удовольствия и даже едят других людей, — она пожимает плечами. — Как по мне, Бэкс меньшее из зол.

— Господи Иисусе, перестань смотреть с ней телевизор, — умоляет Тейлор сестру.

— Это называется интернет, тупица.

Лорен вздыхает, будто взрослая тут она, и смотрит на нас обеих.

— Итак, не забудьте, что кому-то нужно купить продукты. А, и уберите эту миску, пока вы себя не порезали. Я не собираюсь помогать тащить жирную задницу Тейлор на диван, когда она снова грохнется в обморок при виде крови.

Она берёт яблоко и уходит, а мы с Тейлор переглядываемся.

— Она вся в тебя, — говорим мы одновременно и улыбаемся.

Опустив плечи, Тейлор подходит ко мне и прижимается боком.

— Я, блядь, всё порчу, да? Воспитывая её?

— Неа, она хороший ребёнок, — успокаиваю её. — Умная, смешная, сильная… Она далеко пойдёт. Ты отлично справляешься, Тейлор, и, как бы там ни было, я постараюсь свести к минимуму её контакт с убийствами… может быть.

— Как насчёт одного убийства в неделю? — поддразнивает она.

— Минимум три, — парирую я.

— Два, — говорит она, и я ухмыляюсь.

— Ладно, но ты должна это убрать и купить продукты, — я спрыгиваю вниз, перешагивая через миску. — Мне надо работать.

— И не забудь оставлять свою чёртову одежду снаружи. Я сегодня мыла полы! — кричит она мне вслед.

Я отмахиваюсь и наклоняюсь над диваном, целуя Лорен в макушку.

— Веди себя хорошо с сестрой. Ей тяжело, — шепчу я. — Присмотри за ней для меня.

Лорен поднимает на меня взгляд и кивает.

— Она всегда такая, когда у неё месячные.

Я не могу сдержать смех и взъерошиваю Лорен волосы.

— Слишком умная себе же во вред.

— Будь осторожна, Бэксли, — хмурится она. — Я прослежу, чтобы с Тейлор всё было хорошо, пока тебя не будет.

— Что бы я без тебя делала, а? — направляясь к двери, я всовываю ноги в ботинки и иду в гараж сзади. Я сканирую ладонь и ввожу код, который не знает никто, особенно Лорен, а потом захожу внутрь, позволяя двери закрыться за мной.

Загорается свет, когда я иду вдоль рядов оружия и припасов. Я не могу быть слишком подготовленной. Насвистывая себе под нос, выбираю пистолет и пару клинков. Надеюсь, это будет просто цивилизованный разговор, но никогда нельзя быть слишком осторожной.

Один неверный ход в этой игре, и ты просто, блядь, мёртв.

Сегодня ночью этого не случится, и ни в одну ночь после.

Я никогда не оставлю свою семью.

Никогда не заставлю их снова оплакивать кого-то.

Это обещание, которое я дала, и которое намерена сдержать.

То, что я пришла поговорить, не значит, что я буду вежливо стучаться.

Казино стоит в бедной части города, известной как «Конец Ада» из-за связей с мафией и гангстерами. Это убежище для грешников, но так рано вечером оно ещё не открыто. Меня это не останавливает.

Мужик, охраняющий вход, вылетает через дверь, вынося её и разнеся в щепки. Гангстеры вскакивают на ноги и наводят на меня стволы. Когда они понимают, кто это, стволов становится ещё больше. Игнорируя их, я прохожу через вход в казино и жду, глядя на второй этаж.

— Тук-тук, — громко зову я. — Кто-нибудь дома?

На секунду воцаряется тишина, а потом появляется он, нависая над балконом, и стонет, увидев меня.

— Опустите оружие, идиоты, если не хотите все сдохнуть.

Он спускается по лестнице и не останавливается, пока не оказывается прямо передо мной.

— Карма, — кивает он.

— Якоб.

Я улыбаюсь, зная, что улыбка не добрая.

— Я подумала, мы обсудим то, что произошло сегодня днём.

— Идём.

Он поворачивает голову, и я следую за ним в барную зону, где мы садимся за липкий стол. Он откидывается, выглядя уставшим.

— Я не знал, что ты как-то замешана. Клянусь. Мои люди так и не вернулись. Твоих рук дело?

— Не моих, скорее всего, семьи Сай. Серьёзно, о чём ты думал, когда полез к ним вот так?

Его лысина блестит под светом, вся в чернилах, а одно ухо у него превратилось в «цветную капусту», потому что он сделал себе имя на уличных боях и пробился наверх. По сравнению с Сай он – мелкая рыба в большом пруду, но на этих улицах? Да, достаточно людей его боится и уважает.

Я из последних. У нас всегда было понимание: он не лезет ко мне, а я не лезу к нему.

В другом мире мы могли бы даже стать друзьями.

Он машет рукой, заказывая нам выпивку, затем трёт голову.

— Я просто хотел дать им понять, что они не могут, блядь, лезть к нам без последствий, — признаётся он. — Они зашли на нашу территорию даже без предупреждения. Знаю, они думают, что они неприкасаемые, но я просто хотел доказать, что это не так, а не начинать войну.

— Это как чихуахуа, которая кусает гиганта за щиколотки, — фыркаю я. — Мы выжили на улицах, потому что действуем с умом и не высовываемся, а это было не умно.

— Ну, я и не говорил, что я умный, — бормочет Якоб, когда перед нами ставят два стакана. Я отпиваю из своего, пока он трёт лицо. — Я облажался, да?

— Типа того, — отвечаю я. — Но рада, что твои люди сдохли. Я собиралась добить их сама. Они тронули то, что было моим. Нейтрала.

Он морщится.

— Прости, Карма, уж как есть. В наши дни не могу набрать нормальный персонал. Они все слишком, блядь, рвутся заработать себе имя и не знают правил, на которых мы выросли.

— Научи их, — говорю ему, допивая свой стакан. — Или в следующий раз научу я, — предупреждаю, поднимаясь. — В следующий раз, когда я приду сюда, это будет не за выпивкой. Понял?

Он кивает, глядя в свой стакан, и я вздыхаю, видя, каким он выглядит потерянным. Если он исчезнет, его место займёт кто-то другой, и мне придётся ломать их заново.

— Иди извинись и умоляй о прощении. Потеряй, блядь, своё достоинство. Это лучше, чем потерять голову, — говорю я ему. — Или молчи и жди, пока они придут сюда и убьют тебя. Твой выбор, но мы оба знаем, семья вроде Сай не забывает, и уж точно не прощает легко.

Я направляюсь к входной двери, которую выбила, когда его голос останавливает меня:

— Карма. Спасибо, что не убила нас.

Он улыбается.

— Раньше я бы не стал предлагать такие любезности, но, наверное, поэтому тебя и зовут Карма.

— Нет, меня зовут Карма, потому что я сука, — ухмыляюсь я.

Сидя в кабинке, я кладу щиколотку на противоположное колено, и от этого движения штанина костюма приподнимается. Моя шёлковая рубашка расходится ещё сильнее, открывая часть груди. Я снял галстук после встречи по зонированию. Никто никогда не готовил меня к тому, насколько скучно быть главой строительства для семьи, но это нужно делать.

— Новые разрешения одобрили? — спрашивает Кейн, потягивая вино и откидываясь назад, зеркаля мою позу, его рука вытянута вдоль другой стороны кабинки.

Зейн смотрит на меня, отправляя в рот ещё один кусок стейка.

Весь ресторан пуст, но так бывает всегда, когда мы едим здесь.

Восьмидесятиэтажное здание медленно вращается, открывая нам лучшие виды на город. Ресторан знаменит именно этим, и именно поэтому я купил его год назад. В конце концов, моя работа: расширять наши легальные бизнесы и хватать перспективные объекты, когда я вижу потенциал.

— Мистер Сай.

Наш официант кланяется и подливает нам вина. Мы ждём, пока он уйдёт, прежде чем я продолжаю говорить, зная, что лучше не позволять себя подслушивать:

— Да, мне пришлось смазать пару ладоней у противоположной стороны, потому что им не нравилось шумовое загрязнение, но казино одобрено, и мы начнём строительство немедленно, — сообщаю я, тянусь к бокалу и со вздохом осушаю его.

— Тяжёлый день, старший брат? — поддевает Зейн.

— А у тебя? — я приподнимаю бровь.

— На этот раз некому мешать попасть в тюрьму, — ухмыляется он, откидываясь назад и вытирая рот. — Уверен, ты это исправишь достаточно скоро.

— Есть новости о женщине, о которой я просил вас узнать? — спрашивает Кейн, его голос резкий и командный.

Не просто так он возглавляет семью. Он несёт на плечах все тяготы и ожидания отца. Он был серьёзным и расчётливым с детства. Его мозг работает так, как я никогда не видел. Он крайне умён, но я замечаю, как его пальцы перебирают по бедру, наверняка зудя от желания сыграть.

Если бы у него был выбор, он бы пошёл за этой мечтой, но он не пошёл, никто из нас не пошёл. Это семья, и семья держится вместе, так что его страсть была забыта, заменённая долгом. Хотя я знаю, что ему нравится то, что он делает сейчас, и он любит защищать нас, я за него переживаю.

Он настолько правильный, что однажды может взорваться.

— Пока нет. Как будто она призрак, — признаюсь я.

— У меня так же, — добавляет Зейн. — Никто не хочет говорить. Я предлагал взятки и сделки. Ничего. Словно её не существует.

Кейн хмурится, явно раздражённый. Он ненавидит, когда ему отказывают в том, чего он хочет, и он всегда находит способ. И сейчас будет не иначе, я уверен.

— Мистер Сай, прошу прощения, что прерываю, но к вам посетитель. Он, эм… довольно настойчив.

Я поднимаю взгляд на официанта с хмурым видом.

— Кто это? — спрашиваю я.

— Это я.

Лысый мужик стремительно пересекает ресторан. Наши охранники делают шаг вперёд, доставая пушки. Он один, и я поднимаю руку, останавливая их.

Если мы не можем справиться с одним мужчиной, значит, мы не заслуживаем быть во главе.

Он не останавливается, пока не протискивается через зал и не добирается до нашего стола. Я скольжу по нему взглядом сверху вниз. Брюки у него дешёвые и чуть порванные, рубашка хорошая, но помятая. Татуировки, однако, выдают, кто он, и Кейн, должно быть, тоже это понимает.

— Якоб, глава того разношёрстного сброда, который я вчера перебил? — спрашивает он, покачивая вино в бокале и разглядывая мужика.

Якоб кивает, сжимая челюсть.

— И зачем ты здесь? — задумчиво произносит Кейн, делая глоток и ставя бокал. — Убить нас?

— Я бы и двух шагов не сделал, — бурчит он. — Я пришёл умолять о прощении.

— Умоляют на коленях. Согласен, брат? — ухмыляется Зейн.

— Согласен, — небрежно отвечает Кейн.

Якоб вздыхает и с выражением боли и унижения на лице опускается на колени.

— Я приношу извинения за тупую атаку. Я был зол и сорвался. Вы забрали нашу землю, и я ответил. Мои люди мертвы. Теперь мы в расчёте.

— Даже близко нет.

Я салютую ему бокалом, прежде чем отпить вина.

Кейн осматривает его.

— Ты не похож на того, кто способен испытывать сожаление или просить прощения, так почему ты это делаешь?

— Кое-кто сказал мне пожертвовать достоинством и умолять о своей жизни, пока не поздно. Я ему доверяю, вот и делаю, — признаётся он, склоняя голову в знак уважения и страха.

Умно. Он знал, что мы в конце концов займёмся им. Никто не отделывается тем, что лезет на нашу семью, но он не был в верхней части списка. Он мелкая фигура, ни кто-то важный.

— И кто же это был, интересно? — спрашивает Кейн, и в его глазах что-то вспыхивает.

Я стону, глядя на его выражение. Мы его отлично знаем, и мы с Зейном обмениваемся понимающим взглядом. Кейн как собака с костью, когда его заводят.

Якоб молчит секунду, оглядываясь.

— Кто это был, неважно. Это не их дело. Так что мне нужно сделать, чтобы сохранить своих людей и себя в живых?

— Для начала ты можешь сказать нам, кто. Мне любопытно, — парирует Кейн.

Ноздри Якоба раздуваются, и он выглядит смирившимся, когда произносит одно слово:

— Карма.

Мои глаза сужаются, и я выпрямляюсь.

— Она пришла ко мне и сказала умолять после того, как пригрозила убить нас за то, что мы приблизились к тому, что принадлежит ей. Я ей доверяю, поэтому я здесь.

— Интересно, — бормочет Кейн, и мы с Зейном бросаем на него взгляд. — Скажу тебе вот что. Если ты расскажешь нам всё, что знаешь о Карме, всё полезное, тогда мы тебя простим. Мы уже наказали твоих людей, так что я не вижу причин уничтожать всю твою маленькую… семью. Ты можешь пригодиться в будущем.

— Нет, я её не предам, — огрызается он.

— Мы даже позволим тебе оставить свою землю. Миленько с нашей стороны, правда? — говорит Зейн, подслащивая сделку.

Я использую силу, Кейн – мозги, но Зейн? Он использует эту шелковистую невозмутимость. Он может водить тебя кругами и кругами, и убедить, что это вообще-то была твоя идея с самого начала.

— Всё, что тебе нужно, это сказать нам то, что мы хотим знать.

Якоб переводит взгляд между нами.

— Зачем она вам?

— Твоя преданность похвальна, — замечает Кейн, поднимая вино, — но глупа. Это твой единственный шанс. Если хочешь свою землю и свою жизнь, ты расскажешь нам то, что мы хотим знать, пока я спрашиваю по-хорошему.

Его лицо бледнеет, он на мгновение закрывает глаза, и когда открывает, плечи у него опускаются.

— Я скажу вам, но, если вы собираетесь попытаться убить её, я бы предостерёг вас от этого… даже вы не победите.

— Мы не хотим её убивать.

Я ухмыляюсь.

— Мы просто хотим… поговорить. А теперь не заставляй нас спрашивать снова. Скажи, и мы решим, достаточно ли это хорошо, чтобы ты жил, или нет.

Убирая телефон, я повторяю список, который Тейлор прислала мне в смс: что нужно захватить в круглосуточном по пути домой. Я проталкиваюсь через стеклянную дверь, над головой звенит колокольчик, и я поднимаю взгляд, оценивая сцену передо мной.

Двое мужчин в масках. Один размахивает пистолетом над покупателями, которые сидят на корточках, перепуганные, а другой прижимает пушку к голове продавца. Касса открыта, на прилавке раскрыт пакет с деньгами. Стойка, где обычно лежат лотерейные билеты, разбита и валяется на полу рядом с ними.

Я говорю себе, что это не моя проблема.

Не моя, блядь, проблема.

Поворачиваясь к первому ряду, я беру нужные макароны, затем сыр и хлеб, после чего иду по второму проходу к кассе.

В магазине тихо, и все взгляды прикованы ко мне, пока я спокойно выкладываю покупки на прилавок, достаю несколько купюр и поднимаю взгляд на перепуганного продавца.

— Могу я оплатить это, пожалуйста?

— Эм, да, — пискляво отвечает он, его большие карие глаза распахнуты, пока он пробивает покупки. Мужик, который целится в него из пистолета, смотрит на меня в замешательстве. — Пятнадцать.

Я с улыбкой протягиваю деньги, забираю своё и направляюсь к двери.

Никаких трупов.Не моя проблема,— повторяю я себе, но, когда воздух разрезает крик, я замираю и глубоко вдыхаю.

Не моя проблема. Не моя проблема. На этой неделе больше никаких трупов. Я уже выбрала свою квот⁠…

Крик звучит снова, и я оглядываюсь через плечо и вижу, как второй грабитель поднимает на ноги юную школьницу.

Он проводит руками по её рубашке, пытаясь разорвать её. Когда она пинает его, он вдавливает пистолет ей в рот.

— Хочешь, блядь, сдохнуть? — рычит он на неё.

Слёзы текут по её щекам, но она снова пинает его, и он засовывает пистолет глубже, пока она не начинает давиться.

— Хочешь, сука, сдохнуть?

А, да пошло оно.Пока я их не убью, Тейлор не будет слишком злиться.

Я роняю продукты из рук и разворачиваюсь.

— Нет, а ты? — рычу я и бросаюсь к нему, пиная ногой.

Его отбрасывает назад в стеклянный морозильник, и я ныряю под выстрел его дружка. Развернувшись, я несусь к прилавку, перепрыгиваю через него и сбиваю того назад. Он падает на пол, а я хватаю его за руку и ломаю запястье, подхватывая пистолет, когда он отлетает.

Ухмыляясь ошарашенному продавцу, я протягиваю ему оружие.

— Подержи это для меня.

Я перекатываюсь обратно через прилавок и иду к другому грабителю, который пытается выбраться из разбитого морозильника.

Увидев, как я приближаюсь, он снова поднимает пушку.

Нырнув влево, я избегаю выстрела, затем резко смещаюсь вправо, и когда добираюсь до него, вгоняю кулак ему в морду.

— Хочешь сдохнуть? — спрашиваю я его.

Он пытается поднять пистолет, но я снова вбиваю кулак ему в лицо и чувствую, как его нос лопается, словно грейпфрут. Схватив его за волосы, я врезаю его лицом в дверцу, а потом тащу по полу. Он вскрикивает, цепляясь за мои запястья, пока я не швыряю его к ногам девчонки, после чего хватаю его пушку и прижимаю к его голове.

— Извинись.

Он заикается, и я встряхиваю его.

— Извинись! — реву я, пока она таращится.

— Прости! Прости! — орёт он, поднимая на меня взгляд.

— Недостаточно.

Присев, я протягиваю ствол по его лицу.

— Я могу понять необходимость украсть или даже убить, да, но это? Это было ради веселья, а не ради выживания.

Прижав пистолет к его губам, я встречаюсь с ним глазами.

— Открой рот.

Слёзы катятся по его щекам, пока он пытается вдохнуть.

— Сейчас, — приказываю я.

Он открывает, и я запихиваю пистолет внутрь. Он давится, шлёпая меня, пока лицо у него не становится фиолетовым.

— Неприятно, да? Запомни, всегда найдётся кто-то сильнее тебя. Это мои улицы. Если я поймаю тебя за такой хернёй ещё раз, я сделаю так, что ты пожалеешь, что я не нажала на курок. Понял?

Он кивает, давясь, и я вытаскиваю пистолет. Разрядив магазин, я выщёлкиваю патрон из патронника и разбираю его, прежде чем забросить в морозильник.

— Ты останешься здесь, пока не приедет полиция, и расскажешь им, что ты сделал. Ты отсидишь свой срок, а когда выйдешь, завяжешь. Есть и другие способы заработать деньги.

Я сдуваю волосы с лица и оглядываю бардак, потом возвращаюсь к прилавку и протягиваю руку. Ошарашенный продавец отдаёт мне пистолет, и я разбираю его и выкладываю на прилавок, прежде чем снова оглядеться.

Достав ещё наличных, я с лёгким стуком кладу их на прилавок.

— За бардак, — говорю я, направляясь к двери, стекло хрустит у меня под ногами.

Я останавливаюсь, чтобы подобрать то, что Тейлор просила, а потом выхожу наружу к байку.

— Подожди!

Я оборачиваюсь, когда выбегают та девчонка и её подруги. Она вытирает слёзы, но улыбается мне.

— Спасибо. Это было, блядь, так круто! О боже!

— Пожалуйста. Иди домой, ладно? — говорю ей, убирая свои покупки и беря шлем.

Она идёт за мной, и я приподнимаю бровь, перекидывая ногу через байк и облокачиваясь на бак.

— Что такое?

— Ты такая… ну, типа, такая крутая. Я хочу научиться драться вот так. Ты можешь меня научить? — тараторит она.

— Нет, но в двух кварталах отсюда есть зал. Ричер тебя научит, — отвечаю я.

Если она хочет учиться, я не буду её останавливать. Каждый должен уметь защитить себя.

— Спасибо, я пойду, серьёзно. Ты такая крутая. Прямо-таки Мамочка3, — она хихикает.

— Пожалуйста, больше никогда меня так не называй, — бурчу я, натягивая шлем.

— Конечно, Матушка, — она ухмыляется.

Закатив глаза, я опускаю визор и указываю на неё.

— Я серьёзно. Иди домой и веди себя нормально.

— Пока, Мамочка! — громко кричит она сквозь рёв моего двигателя.

Фыркая, я газую.

Дети нынче. Блядь, я звучу как старуха.

Мне бы стоило поехать домой, но Тейлор всё ещё не в духе, так что вместо этого я еду в «Ночные хвосты» выпить, чтобы набраться смелости столкнуться с её гневом. Подъехав и припарковав байк, я замечаю два чёрных мерседеса, тарахтящих на холостом ходу перед баром. Мужик в костюме кивает мне, и я наклоняю голову.

Такие сюда не заходят. Это забегаловка. Здесь хороший алкоголь и музыка, но в основном это безопасное место, где мы, уличные дети, можем зависать. Нейтральная территория.

Кто это тут устраивает проблемы? У меня есть догадка, и я знаю, что мне бы стоило развернуться и уйти, но, если это они, так просто они не отстанут. Лучше довести дело до конца прямо сейчас и выяснить, чего они хотят.

Вздыхая, я убираю шлем. Неужели сучка не может провести хотя бы один день без мужика, который устраивает проблемы и заставляет её разгребать его бардак?

Можно подумать, я ненавижу мужчин, и чаще всего так и есть, но я также люблю их, когда они мне нужны. Просто мне, по сути, не нужен мужчина ни для чего. Трахаться? Я, наверное, и сама себя трахнула бы лучше. Защита? Нет, спасибо, я справлюсь.

Деньги? У меня их достаточно.

Дело в том, что мужчины это во мне чуют, и это делает их неуверенными. Они не знают, как реагировать, когда не могут манипулировать ситуацией или чем-то надо мной властвовать. Обычно это заставляет их вести себя одним из двух способов: одичало или злобно.

С тремя парнями Сай я поставлю на “одичало”.

Они не привыкли, что им отказывают, родились с серебряными ложками во рту и слышали, что они божьи дары нашему миру. Их выводили и растили, чтобы они были лучшими и возглавляли свою семью, и теперь они здесь.

Проталкиваясь через обитую мягкой кожей дверь, я оглядываю бар и нахожу их в дальней кабинке, шест прямо рядом с ними. Музыка играет тихо, что необычно даже для спокойной ночи. Остальные посетители выглядят нервными, а мужчины в костюмах выстроились вдоль каждой стены, с пистолетами на бёдрах.

Похоже, присутствие трёх глав семьи Сай в одном месте заставляет их нервничать.

Игнорируя их, я пересекаю липкий пол, прохожу мимо столов и устраиваюсь на табурете у длинной чёрной барной стойки.

Я беру лёд и оборачиваю им руку, игнорируя мужчин, которые на меня пялятся.

— Водку, пожалуйста, зай, — сладко улыбаюсь я Саш.

Она двигается за стойкой, наливая мне, и когда подвигает стакан, наклоняется ко мне:

— Они распугивают моих клиентов.

— Поняла.

Осушив напиток, я держу костяшки обмотанными, соскальзываю с табурета и иду к ним.

Они следят за моим приближением, их напитки перед ними нетронуты.

Я уже достаточно о них знаю, чтобы различать: Кейн, Нео и Зейн Сай.

Охранники шевелятся, пока я уверенно иду прямо к их столику, не останавливаясь, пока не оказываюсь рядом.

— Чем могу помочь?

— А, мы просто ждали тебя, — Зейн салютует мне бокалом. — Присаживайся.

— Нет, спасибо.

Я смотрю на их напитки.

— Не будьте грубиянами. Выпейте свои напитки и потом проваливайте нахрен, — сладко говорю я. — Вам тут нечего делать.

Большой ублюдок, Кейн, разражается смехом, и мы все в удивлении поворачиваемся к нему.

Тихо хохоча, он откидывается назад и смотрит на меня тёмными глазами.

— Теперь мне ещё интереснее. Сядь, Карма. Сейчас же.

Этот мудак…

Я буквально вижу, как она готовится разнести моего старшего брата в пух и прах, и он тоже это видит, хотя выглядит скорее довольным, чем хоть сколько-нибудь обеспокоенным, ожидая её ядовитого языка.

Я вообще когда-нибудь слышал, чтобы мой старший брат смеялся? Нет, не думаю.

Я снова оглядываю её, теперь ещё более любопытный.

— Советую сменить тон, прежде чем я решу, что твои люди здесь не для групповухи, а на самом деле представляют угрозу, — предупреждает она и сладко улыбается, но от этого мороз по коже. — Итак, мистер Сай, чем могу помочь?

— Есть разговор, — отвечает Кейн, а потом кивает на стул у кабинки. — Сядь, пожалуйста, — добавляет он, когда она приподнимает бровь.

Мы с Нео обмениваемся ошарашенным взглядом, но он нас игнорирует, а она садится на стул, разглядывая нас. Большинство людей были бы в ужасе, но она выглядит ни капли не запуганной, скорее раздражённой, чем что-либо ещё.

— Карма, я в последнее время узнал о тебе многое, — начинает Кейн.

— Это должно меня напугать? — фыркает она и хватает напиток Кейна, осушая его, а потом поднимает стакан. — Зай, можно ещё? Похоже, наши гости не хотят уходить сами.

— Ты, похоже, нас не боишься, — замечаю я.

Она скользит по мне взглядом.

— Милый, мне приносят почту и то более страшные мужики. Вы просто богатые мальчики, играющие в гангстеров. А теперь, последний шанс, зачем вы здесь?

Лицо Кейна теряет всё веселье, холодеет, и его охранники реагируют, выпрямляясь. Она просто приподнимает бровь.

— Я был вежлив, но я не ценю оскорбления. Твой характер может быть здесь приемлем, но со мной ты будешь говорить с уважени⁠…

— Или что? — она поднимает подбородок. — Что ты сделаешь, мистер Сай? Убьёшь меня? Многие пытались. Пытать будешь? Уже проходили. Что ты мне сделаешь?

Он стискивает челюсть, а она ухмыляется.

— Вот именно. У тебя есть деньги и власть, но не здесь. Это мои улицы, а не твои. Я не знаю, что ты думал случится, когда припёрся сюда, но ты ошибся.

— Мы пришли поблагодарить тебя, — вмешиваюсь я, пока они сверлят друг друга взглядами, — за помощь с бардаком на дне рождения нашего брата. Мы пришли не драться.

— Тогда не стоило приводить армию, — огрызается она, когда перед ней появляется напиток. Она принимает стакан и делает глоток, глядя на меня. — Ты, похоже, самый умный здесь. Это всё, что вам нужно? Потому что тогда можете уходить.

— Наш брат и твоя… племянница дружат, — осторожно говорит Нео. — Нам стоит ладить.

— Нет, не стоит, — парирует она, делая глоток и вставая. — Хорошего вече⁠…

— Мы ведём себя по-хорошему, а ты всё время от нас убегаешь, — замечает Кейн.

Она разворачивается и наклоняется так близко, что ему ничего не остаётся, кроме как отклониться назад.

— Сука, – прошу любить и жаловать. Я ни от кого не бегаю. Я быстро езжу, — ухмыляется она.

— Это смелость или тупость делает тебя такой дерзкой? — парирует он.

— Ни то ни другое. Опыт и умение подтвердить слова, — отвечает она и прижимает стакан к его губам. — Ты ведёшь себя грубо. Это хороший виски.

Он открывает рот и глотает, пока она вливает жидкость ему в горло, затем отступает.

— Он и правда хороший, — говорит он с ухмылкой. — Мы начали не с той ноги. Правда. Мы действительно хотели тебя поблагодарить.

— Хватило бы открытки или цветов, а не «шведского стола из мужиков, ешь сколько влезет», — она пробегает взглядом по нашим охранникам. — Хотя вон тот симпатичный.

Она посылает туда воздушный поцелуй, и глаза Кейна сужаются. Я бы не удивился, если охранника уволят ещё до конца ночи.

Дверь распахивается, и группа мужчин врывается внутрь, сканируя бар. Когда их взгляды падают на наш стол, ясно, что они пришли за нами. Я киваю Кейну, но он качает головой, пока они топают к нам.

— Какого хуя вы тут делаете, Сай? — рявкает здоровенный ублюдок впереди. — Это не ваша территория.

— Просто выпиваем, — говорю я, разглядывая их. — У вас преимущество. Вы нас знаете, а мы вас нет.

— Мы⁠…

— О, нет, нам, в общем-то, похер, — говорю я, салютуя ему бокалом. — Просто решил предупредить, раз ты, похоже, туговат.

— Ты, блядь⁠…

Он с силой бьёт кулаком по столу, но что бы он ни собирался сказать, его обрывает то, что Карма внезапно встаёт.

Все взгляды поворачиваются к ней, и здоровяк реально отступает.

— Ты грубишь моим гостям, — буднично говорит она, разглядывая их. — А теперь, если вы хотите их убить, вы сделаете это снаружи моего бара. Понятно?

— Да, Карма. Прости, — он опускает голову, косясь на своих. — Мы не знали, что они здесь по твоему приглашению. Приносим извинения.

— Хорошо, а теперь будьте хорошими мальчиками и убирайтесь отсюда, пока у меня не испортилось настроение от того, что мне приходится смотреть на вашу уродливую, блядь, рожу.

Она отмахивается от них, и они уносятся прочь так же быстро, как и явились.

— Я одновременно возбуждён и напуган, — комментирую я с ухмылкой.

— Именно так мне и нравится, — подмигивает она.

Мы замолкаем, пока мужики покидают бар, и она садится, разглядывая нас.

— Вы сказали своё «спасибо».

— У меня ещё есть напиток, — отвечает Кейн.

Она закатывает глаза, но не возражает. Может, она к нам теплеет? Было бы неплохо иметь такую, как она, на нашей стороне. Во что бы она ни была втянута, очевидно одно: здесь она держит власть и у неё есть репутация. Другие относятся к ней с уважением и страхом. Интересно, что такая женщина должна была сделать, чтобы заслужить это, потому что одно я знаю точно, – легко это не даётся.

Звонит мой телефон, я смотрю на определитель и вздыхаю. Глядя на Кейна, я отвечаю.

— Скажи мне, что тебя не арестовали.

Я внимательно слушаю, и когда кладу трубку, бросаю взгляд на Карму, а потом снова сосредотачиваюсь на Кейне.

— Мне нужно идти. Парней, которых мы отправили поговорить с шефом, задержали.

Его глаза сужаются от раздражения. Мы знали, что это риск, но выбора не было. Это было умное бизнес-решение. Кейн расслабляется, и я приподнимаю бровь, когда его губы изгибаются в злой ухмылке, такой, которая означает, что мне придётся оформить кучу бумаг.

— Используй это.

— Что ты…

До меня доходит.

— Ты хочешь, чтобы я подставил шефа полиции за незаконное задержание наших людей?

— Или пригрози ему этим. Получи то, что нам нужно, — Кейн пожимает плечами.

Тихо посмеиваясь, я встаю.

— Понял, брат.

— Нео, иди с ним, — приказывает Кейн.

— А ты? — спрашиваю я.

— Если эти двадцать человек не смогут сохранить мне жизнь, значит, я заслуживаю сдохнуть, — фыркает он.

Я оглядываюсь, затем смотрю на Карму, которая просто наблюдает за нами, невинно улыбаясь.

— Я не убью твоего брата, если только он меня не выбесит, тогда никаких гарантий.

— Почему меня это не успокаивает? — бурчу я. Бросив на Кейна взгляд, я сужаю глаза. — Не выбеси её. Я не хочу занимать твою роль. Похоже, это слишком много работы.

Я прохожу мимо неё, Нео у меня на хвосте, и мы направляемся к двери, готовые давить на полицию, чтобы получить то, что нам нужно.

Мы оставляем брата играть с женщиной, которую боятся все остальные.

Остаётся надеяться, что он хоть раз сможет держать рот на замке.

Я смотрю, как уходят мои братья, зная, что они справятся, затем снова перевожу взгляд на Карму. Она – загадка, а я не люблю неизвестность.

— Кое-что меня всё же интригует...

— Я прямо-таки на грани, жду не дождусь услышать, что именно, — сухо бросает она.

Я скрываю улыбку, вызванную её дерзостью. Есть в этом что-то странно притягательное. Никто больше не разговаривает со мной в таком тоне. Они съёживаются от ужаса. Даже мои братья, несмотря на подначки, не осмеливаются переступать черту. Все боятся меня, и я их не виню.

Моя репутация заслужена. Есть причина, по которой именно я возглавляю эту семью.

Я пойду на всё, чего бы это ни стоило.

Она же, кажется, ни капли не беспокоится, и я не знаю, храбрость это с её стороны или просто глупость, но мне всё равно, когда я заговариваю с ней. Она... отличается от тех, кто нас окружает, кто жаждет денег, власти или влияния. Её всё это не волнует, но она пользуется этими вещами так же ловко, как оружием. Карма грубовата, в её голосе слышны отголоски улиц, и на ней нет дизайнерской одежды, однако она носит свои вещи так, будто они от кутюр. В этом баре она чувствует себя так же уютно, как, полагаю, чувствовала бы себя в особняке.

Она – головоломка, которую я хочу разобрать на части и собрать заново.

Какое-то время мы пристально смотрим друг на друга.

— Ну? — подгоняет она.

— Я ждал, когда ты спросишь вежливо. Не люблю сквернословов.

Её смех разносится по бару.

— Отъебись. Ты окружён убийцами и мафиози, — она наклоняется ближе, и её глаза порочно поблёскивают. — Говоришь, тебе не нравится мой рот, но ты уверен в этом? Ты на него частенько пялишься.

Её намёк ясен, и всё же я не могу удержаться и прослеживаю взглядом контур её губ. Она ухмыляется, думая, что побеждает. Я снова меняю правила игры, проводя большим пальцем по её губам. Они приоткрываются, нежные, как лепестки, когда я шепчу:

— Мне нравится, как он выглядит, но из-за твоих слов мне хочется заставить его замолчать иным способом. А теперь спроси вежливо, что же меня так интригует.

— Думаешь, мне настолько не всё равно, чтобы спрашивать? — парирует она прямо в мой палец.

Люди наблюдают за нами, но мне насрать. Мы так близко, что я чувствую её сладкий парфюм. Он окутывает меня, лаская кожу, нашёптывая о ночах на шёлковых простынях и невыразимом удовольствии. Вызов в её глазах обещает, что мне бы это понравилось, и когда её грешные губы приоткрываются, я наблюдаю, как она втягивает мой палец в рот. Её горячий язык обхватывает его, дразня кожу. Мои глаза расширяются от удивления и наслаждения, а затем она прикусывает палец.

Шипя, я отдёргиваю руку. Она смеётся, и на её губах – моя кровь.

Прежде чем она успевает отстраниться, я обхватываю её горло рукой и сжимаю.

— Никто из тех, кто пролил хотя бы каплю моей крови, не выжил, — рычу я.

— Тогда попробуй убить меня, — бросает она вызов, и я чувствую твёрдое дуло пистолета, прижатое к моему члену. — Может, у тебя и выйдет, но я тоже нажму на курок, и тогда мы оба будем мертвы. Разве не весело?

— У тебя и правда тяга к смерти, — бормочу я, глядя ей в глаза.

Её внешняя красота скрывает в себе такое порочное маленькое создание.

— Может быть, а может, мне просто не терпится, чтобы ты дал мне повод, — отвечает она. — А теперь отпусти моё горло. Если это происходит не во время секса, оно того просто не сто̀ит.

Удивление охватывает меня, и смех вырывается наружу, когда я отпускаю её и откидываюсь назад. Она наблюдает за мной, выгнув бровь.

— Когда ты смеёшься, ты выглядишь куда симпатичнее.

— Вот как? — ухмыляюсь я. — Обычно у меня нет для этого причин, так что, полагаю, тебе придётся делать так, чтобы это случалось чаще. А теперь, как насчёт того, чтобы убрать пушку от моего члена? Я к нему довольно сильно привязан.

— Охотно верю, — она опускает руку и откидывается назад как ни в чём не бывало.

— Босс! — кричит кто-то.

Карма мельком оглядывается, но продолжает целиться в меня. Умная девочка.

— Звонок, — добавляет тот же человек.

Бросив на меня последний взгляд, она встаёт и убирает оружие.

— Что ж, на этом наш восхитительный, хоть и странный разговор окончен. Доброго вечера, мистер Сай, — она уходит.

Я смотрю ей вслед, не отрывая глаз от её обтянутой задницы, и когда она отвечает на звонок, я не делаю ни единого движения, чтобы уйти. Я даже устраиваюсь поудобнее.

— Сэр, подать машину? — спрашивает один из моих охранников.

— Не сейчас. Я получаю удовольствие, — я продолжаю наблюдать за ней, заинтригованный сверх меры.

Кто эта женщина?

— Ладно, сталкер, — два часа спустя она кладёт ладони на стол и наклоняется ко мне. Я всё это время наблюдал за ней и отмечал, как другие задают ей вопросы и как реагируют на её ответы. Это было интересно и поучительно. — Ты собираешься торчать тут всю ночь? Ты распугиваешь клиентов.

— Правда? — бормочу я. — Скажи мне своё настоящее имя, и я уйду.

— Тебе нужно моё имя? — заигрывает она, проводя пальцами по моей руке на столе. — Зачем? Чтобы ты его выкрикивал?

— Собираешься заставить меня кричать? — в ответ флиртую я.

— Не так, как ты думаешь, — она невинно хлопает ресницами. — И никакого имени. Я не раздаю информацию бесплатно. Ты должен бы понимать. В этом мире ничего не бывает бесплатно, а информация – это власть.

— И чего ты хочешь взамен? — спрашиваю я. Почему-то мне нужно это знать, не только чтобы понять, кто эта женщина, но, и чтобы называть её этим именем.

— Ничего из того, что ты можешь предложить, — мурлычет она.

— У меня достаточно денег, чтобы купить весь мир десять раз, земли больше, чем у Бога, и мужиков больше, чем я могу сосчитать. У меня есть всё. Скажи, сколько это стоит.

— У тебя есть всё, но не я, — ухмыляется она. — И не моё имя. Это единственное, что твой статус, деньги или власть не могут купить. Я не продаюсь.

— Всё продаётся, — возражаю я. — Разница только в цене, так что скажи мне, какая у тебя?

Достав револьвер, один из множества стволов, которые она, без сомнения, носит при себе, она кладёт его передо мной на стол.

— На, нажми на курок и посмотри, сдохнешь ты или нет. Если выживешь, я скажу тебе своё имя, — когда я не двигаюсь, она ухмыляется. — Вот так я и думала. Ты готов играть землёй и деньгами, но не своей жизнью. От мужика, который выглядит как неудачная копия «Крёстного отца» и у которого через два года линия волос уползёт назад, другого и не ждёшь. Очевидно, у меня в штанах побольше, чем у тебя.

Мне приходится прикусить улыбку. Почему её оскорбления такие, блядь, очаровательные?

Но я не могу позволить ей думать обо мне так. Почему-то мне хочется доказать ей обратное.

Подняв пистолет, я встречаюсь с ней глазами и без колебаний прижимаю его к виску.

— Сэр…

Я нажимаю на курок, ни разу не отводя взгляда и не вздрагивая, а потом протягиваю ей обратно.

— Ну?

— Довольно, — один из моих охранников делает шаг и встаёт рядом с ней, наводя пистолет ей в голову. — Сэр, она пытается вас убить.

— Правда? А раньше это было не очевидно? — ухмыляюсь я, но он не опускает руку, и от этого моя улыбка тает.

— Серьёзно, ублюдок?

Она достаёт ещё один пистолет, на этот раз Глок 17, и прижимает ствол к его голове, так что они замирают в дуэли.

Мои остальные охранники вскидывают оружие, числом превосходя её.

Мои глаза сужаются. В неё целится столько стволов, а она, похоже, вообще не волнуется. Меня это раздражает, хотя я и не понимаю почему.

— Следующий, кто наведёт на неё оружие, умрёт, — предупреждаю я ледяным голосом.

Мне не нравится, что они целятся в неё.

— Вы слышали своего хозяина. Опустите, — дразнит она, всё так же улыбаясь, но глаза у неё напряжённые, и она сканирует их, как угрозы. Я ни секунды не сомневаюсь, что она успела бы снять большинство из них, прежде чем они смогли бы её убить.

— Сэр⁠…

Я достаю свой верный Сиг Сойер P226 и стреляю в того, кто заговорил. Он валится на пол.

— Последнее предупреждение. Опустите оружие, сейчас же! — рычу я.

В баре повисает тишина, пока мои люди медленно подчиняются. Карма ухмыляется, отступает назад и опускает свой ствол, а я встаю и застёгиваю пиджак.

— До следующего раза, — бормочу ей в ухо, проходя мимо, и хмурюсь на труп. — Разберитесь с этим, — приказываю я.

Она хватает меня за руку, и я понимаю, что она женщина слова, когда она поднимается на носки, прижимаясь губами к моему уху:

— Бэксли.

Сдерживая дрожь желания, я смотрю, как она уходит, прежде чем стряхнуть оцепенение и направиться к двери, а затем оставить её и бар позади.

Я знаю не намного больше, чем когда пришёл, но одно я знаю точно: я хочу Бэксли до озверения.

Бэксли…

Она была права. Я хочу выкрикивать это.

Прошло несколько дней с тех пор, как братья Сай вломились в мой бар. Я ждала, что вот-вот прилетит ответка, но этого не происходит, и я расслабляюсь. Не знаю, чего они хотят, но от меня они этого не получат. С ними может быть весело поиграть, но только и всего.

У меня есть куда более важные дела, например, увернуться от удара, который летит мне в лицо.

Я успеваю в последнюю секунду, и боксёр напротив меня пошатывается назад, когда я пинаю его.

— Сконцентрируйся, Бэкс! — рявкает Ричер.

Пыхтя, я стягиваю перчатки и наваливаюсь на канаты.

— Почему я должна тренировать новичков?

— Потому что ты проиграла спор, — напоминает он, скрестив руки на груди. — К тому же я тренировал тебя, значит, ты тренируешь их. Справедливый обмен.

— У меня есть другие дела, — начинаю я.

— Мне плевать, — отрезает он, единственный человек, кроме Тейлор, кто осмелился бы так со мной разговаривать. Может, потому что он слишком стар, чтобы ему было важно, жить или умереть. — А теперь тащи свою задницу обратно, пока я не впустил сюда всех, чтобы они набили тебе морду.

Вздыхая, я снова натягиваю перчатки и разворачиваюсь, когда на меня идёт новый боец. Он жёсткий и яростный, пытается показать себя, но он выбрал не того, кому стоит бросать вызов.

Я даю ему вымотаться. Его удары мощные, но работа ног у него дрянная, и я танцую вокруг него, пока толпа растёт. Он станет чемпионом, но все знают меня, и ставки, которые делают в нашей аудитории, только бесят его.

Он думает, что он слишком хорош для меня, так что я с ним играю. Я наношу пару мягких ударов и ускользаю из досягаемости.

— Ты слишком большой. Двигаться-то можешь? Если ты позволишь маленькой девочке тебя избить, мне, пожалуй, проще будет нагнуть тебя и сделать своей сучкой.

Его глаза сужаются, и он рычит, показывая капу, когда снова бросается на меня. Смеясь, я уворачиваюсь от его зверского выпада, и это только сильнее его злит. Я перекатываюсь под грубым захватом и ударом, который, вероятно, сломал бы мне шею, а потом дразню его, пока его лицо не краснеет и не покрывается потом. Он выглядит так, будто готов меня убить.

Это весело… пока не звонит мой телефон.

Я решаю перестать с ним играть и закончить. Как только он идёт на меня – отвожу кулак и вбиваю ему в голову. Он падает на отсчёте уже через секунду, а я стягиваю перчатки, пока зрители орут и передают друг другу ставки. Я подпрыгиваю к своей сумке и достаю телефон, прихватывая пачку наличных, потому что я тоже ставила.

— Йо? — отвечаю я, зажимая телефон между плечом и ухом, пока пересчитываю деньги, чтобы убедиться, что сумма правильная.

— Бэкс.

Этот всхлип заставляет кровь застынуть у меня в венах.

— Бэксли… помо⁠…

Голос Тейлор обрывается криком, и у меня останавливается сердце, когда раздаётся тихий, безумный смешок.

— Если хочешь когда-нибудь снова увидеть свою подругу, советую найти нас.

Линия обрывается.

Я вылетаю за дверь в ту же секунду, игнорируя обеспокоенные взгляды и крики.

Я мчусь домой быстрее, чем когда-либо ездила, сердце колотится от страха. Входная дверь закрыта, и внутри нарастает дурное предчувствие. Достав пистолет, я скольжу вдоль стены и приседаю, чтобы не попасться на глаза в окне, затем заглядываю внутрь и снова пригибаюсь, но я успела увидеть шестерых парней, которые меня ждут.

Идиоты.

Раз они, скорее всего, ждут, что я зайду через переднюю или заднюю дверь, я обхожу дом сбоку и убираю пистолет, затем цепляюсь рукой за трубу и взбираюсь по ней. Это то, что я отрабатывала и довела до идеала. На ней есть выступы для быстрого побега, но для всех остальных это выглядит просто как труба.

Добравшись до чуть более низкой крыши над ванной, я переворачиваюсь и повисаю, чтобы ухватиться за край и спрыгнуть на неё. Прижимаясь к стеклу, я замедляю сердце и балансирую на десятисантиметровом выступе. Соскальзывая вниз, я аккуратно открываю окно.

Бесшумно ступаю на коврик в ванной и прислушиваюсь. Когда никакого шума нет, я снова достаю оружие и подхожу к двери, поворачивая ручку. Распахиваю её беззвучно, я смазывала петли всего пару недель назад, так что она не скрипит, и я благодарна за это, пока крадусь на корточках по коридору к верху лестницы и выглядываю вниз.

Двое мужчин сидят на нашем диване, будто ничего не происходит, листают наши журналы.

Один курит у меня в доме, и это бесит меня ещё сильнее.

Один стоит у задней двери, и ещё двое у входной.

Мебель перевёрнута, лампа разбита, значит, была борьба. Сумка Тейлор забыта у входной двери, откуда они, очевидно, и схватили её. Я отмечаю всё это за считаные секунды.

Я могла бы сыграть осторожно и попытаться поговорить с ними, но они пришли в мой дом и тронули мою подругу.

Они курят в моей, сука, гостиной, и у того ублюдка ноги на моём столе.

Это просто хамство, а я ненавижу хамов.

Выпрямившись, я беру на прицел и свищу. Они оборачиваются ко мне.

— Ждали меня, идиоты? — окликаю я, пока они суетятся, пытаясь схватиться за оружие.

Поздно.

Я даже не даю им времени заговорить. Быстро стреляю, спускаясь по лестнице, мои ботинки грохочут, пули рвут мою гостиную и их тела.

К тому моменту, как мои ноги касаются нижней ступеньки, они все мертвы.

Тейлор будет в бешенстве, но, оглядываясь вокруг, мне плевать.

Подойдя к сумке Тейлор, я осматриваю её. Рядом лежат ключи. Она явно выронила их, когда открыла дверь и на неё напали. Телефона нет, но сумочка всё ещё здесь.

Они посылали сообщение. Осторожно собрав вещи, я кладу их на диван и перешагиваю через тела. Моя кровь течёт холодно, злость берёт верх.

Они тронули её.

Если я узнаю, что они повредили хоть один волос у неё на голове, я разорву их на куски.

Звонит телефон, и я приседаю, забираю его у одного из тел и отвечаю, но не говорю ни слова.

— Ну что, она у вас? — нетерпеливо спрашивает голос.

Ухмыляясь, я оглядываюсь.

— Твои люди не скоро вернутся, и меня у них нет, но не переживай. Я всё равно приду к тебе. Скоро увидимся.

Сбрасываю вызов, игнорируя, как телефон звонит снова.

Мне повезло. Сегодня ночью Лорен остаётся у подруги, но я всё равно звоню и проверяю. Мой голос, наверное, звучит странно, но я пытаюсь успокоиться, чтобы не дать ей понять, что что-то не так.

— Привет, малышка, — говорю, когда она отвечает. — Уже готова спать?

— Ага. Ты завтра меня заберёшь, да? — радостно отвечает она, и я слышу на фоне хихиканье.

— Конечно. У вас там всё нормально? — спрашиваю я.

— Конечно, а почему должно быть иначе? — она смеётся над тем, что говорит её подруга. — Скажи Тей, что со мной всё окей. Я утром ей позвоню.

— Скажу, мелкая. Спокойной ночи.

Я кладу трубку, и моё выражение лица холодеет.

Они забрали Тейлор.

Это должно быть из-за братьев Сай, из-за одного из их врагов. Никто другой не посмел бы пойти против меня или тронуть нейтрала. Их не трогают не просто так.

Я слышала слухи последние несколько дней. Они разлетелись как лесной пожар после двух инцидентов в баре. Говорят, что я в их постели. Слухи, конечно, ложные, но, похоже, их врагам плевать на это. Они не могут тронуть их, поэтому пришли за мной.

Это была их первая ошибка.

Вторая была в том, что они решили, будто я оставлю их в живых.

Схватив телефон, я набираю номер.

— Пробей два номера, которые я тебе сейчас скину. Тихо, и считай это личной просьбой.

Я сбрасываю, ничего не объясняя. Она знает, что делать. Через минуту приходит сообщение. Оба номера в одной точке.

Там они её держат.

Я могла бы подтянуть подкрепление, но это моя семья. Может, пора напомнить всем, кто я такая и на что способна, чтобы они больше никогда не совершали эту ошибку.

Они посмели тронуть то, что принадлежит мне.

Они об этом пожалеют.

Я не знаю, кто это, но похуй.

Я стою перед их домом, на границе богатого и бедного районов. Дети шастают туда-сюда, наверняка таская наркоту, а по периметру ходят охранники с пушками. Я наблюдаю за всем этим.

Они не ждут одну женщину.

Я могла бы перебить их всех, но мне не нужно. Мне нужно лишь отрубить змее голову и вытащить Тейлор оттуда целой. Все остальные могут пострадать позже.

Нет, это будет напоминание, но сначала я вытащу свою семью в безопасное место.

Снова обводя взглядом периметр, я складываю план. Спрыгнув с крыши заброшенного дома по соседству, я жду, когда охранники отвернутся и заговорят с новой партией подростков, заходящих внутрь, и затем делаю ход. Пронесшись через вымощенную подъездную дорожку, я ныряю под одну из машин и прикрепляю самодельное устройство, после чего выкатываюсь с другой стороны, ближе к стене. Когда не слышно ни сигнализации, ни криков, я шмыгаю к кустам и жду.

Ровно через тридцать секунд машина взлетает в огонь в мощном взрыве. Охранники несутся к ней, вскинув оружие, и я использую хаос себе на руку. Проскальзываю сквозь их толпу полностью незамеченной и прохожу через парадную дверь.

Я держу голову опущенной и захожу в первую комнату. Когда шагов больше не слышно, закрываю входную дверь и запираю её. Это выиграет мне немного времени. Я поднимаюсь наверх, откуда вышла большая часть охраны. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, где он прячется, но я всё равно проверяю каждую комнату по пути, на всякий случай.

В конце коридора закрытая дверь, по обе стороны от неё видны следы от ботинок охранников. Теперь этих дебилов нет.

Довольно насвистывая, я вышибаю дверь, объявляя о своём появлении, и она с грохотом захлопывается у меня за спиной. Я шагаю в застеленный ковром кабинет и оглядываюсь, но у этого идиота даже нет наверху охраны. Либо он меня недооценивает, либо он тупой.

В любом случае, кому-то из нас стоит обидеться.

— Какого хуя? — ревёт он, вскакивая на ноги, и я наконец фокусируюсь на нём.

— Что? Я получила твоё приглашение, и вот я его принимаю, — сладко отвечаю я.

Он не из тех игроков, которых я узнаю̀, что удивительно. Либо он новичок, либо хорошо прячется. Как бы там ни было, это уже неважно, не после того, что он сделал.

Он полез на нейтрала.

Он тронул мою семью.

Достав пистолет, я чешу им голову, пока он садится, и кадык у него дёргается. Он здоровенный, не жирный, просто большой. Он заполняет кресло за своим столом, его бритая голова блестит под светом. Ему должно быть как минимум пятьдесят, и, судя по бриллиантам на его толстых пальцах, он, скорее всего, из «новых денег». Только такие так выпячиваются.

Я прохаживаюсь по его кабинету, пока он наблюдает за мной из кресла, страх и злость у него в глазах. Он не привык, что его переигрывают. Не привык, что его не боятся. Он думал, что я лёгкая добыча.

Он идиот, и он за это заплатит.

— Ты отправил всех этих людей убить меня… Ну так вот я, прямо перед тобой, — я развожу руки и ухмыляюсь. — Убей меня! Ой, подожди, я забыла. Ты слишком ссыкло, поэтому заставляешь других делать за тебя грязную работу, подростков и легко ведомых мужиков. Сам-то не можешь, да? — ухмыляюсь я, когда его ноздри раздуваются.

— Чего ты хочешь? — требует он, багровея, пока я продолжаю бродить по его кабинету, а потом останавливаюсь у края его стола.

— Чего хочу? — задумчиво повторяю, проводя пальцами по столу к шахматной доске. — Я хотела простой, тихой жизни, но ты её испортил, — подняв несколько фигур, я заставляю его подождать. — Ты украл это у меня, — ставлю короля и поднимаю взгляд на него. — Так что теперь я сделаю с тобой то же самое, — я щёлкаю королём, и он ударяется о доску, заставляя его вздрогнуть. — Если я не могу жить так, как хочу, то и ты не сможешь.

Он бросает взгляд на компьютер на столе, и я вижу, как его плечи опускаются с облегчением. Мне хватает этой секунды, чтобы среагировать.

Я разворачиваюсь, когда дверь распахивается, и стреляю, убивая людей, которые врываются его спасать.

Снова повернувшись к нему, я ухмыляюсь.

— Скажи мне, где она, и я не буду в тебя стрелять.

Он переводит взгляд с мёртвых людей на меня, и я приподнимаю бровь.

— Внизу, на кухне, — огрызается он.

— Молодец, — хвалю я, обходя его стол. Оказавшись рядом, я кладу пистолет сверху, и он косится на него. Я предупреждающе качаю пальцем, наклоняюсь и развязываю его галстук, а потом использую его, чтобы привязать его ноги к креслу, после чего забираю пистолет и смотрю на поднос с алкоголем за его спиной. Ухмыляясь, тянусь и беру бутылку.

— Хороший год, — одобрительно киваю я. — Должно быть, стоило тебе пару миллионов, — выдёргивая пробку зубами, я встречаюсь с ним глазами и делаю большой глоток, и когда он никак не реагирует, закатываю глаза. — Скучно, — наклонив бутылку, я выливаю её на него, а потом швыряю через кабинет, заливая ковёр, пока он давится и задыхается. Я обхожу стол, снова останавливаясь у шахматной доски.

Подняв королеву, я кладу её в карман и с подмигиванием иду к двери, доставая зажигалку и бросая её на пол по пути.

— Ты же сказала, что не будешь! — ревёт он, пытаясь подняться, пока алкоголь вспыхивает, с шипением расползаясь по ковру прямо к нему.

— Я сказала, что не буду в тебя стрелять, — отвечаю я, положив ладонь на дверь и поворачиваясь посмотреть на него. — Я ничего не говорила о том, что не буду тебя убивать. Я бы осталась посмотреть, но мне пора домой. Наслаждайся пожаром, который ты устроил.

Я закрываю дверь и иду по коридору, его крики заполняют воздух, пока он сгорает заживо.

Спускаясь по лестнице, я снова выхожу в коридор, пока пламя пожирает второй этаж, и нахожу Тейлор на деревянном кухонном стуле, глаза широко распахнуты, рот заткнут. Двое мужчин по бокам от неё колеблются. Закатив глаза, я беру их на прицел.

— Уходите, пока я вас не убила. Последний шанс.

Они переглядываются, но оба поднимают оружие.

— Значит, нет. Видишь, Тей, вот что я получаю за то, что пытаюсь быть милой.

Её глаза сужаются, она что-то кричит за кляпом, но я её не слышу, так что сосредотачиваюсь на двух мужиках.

— Друзья? — предлагаю я вместо этого, и они переглядываются, растерянные и неуверенные. На людей я так действую.

Подняв руку, я стреляю, но магазин пуст.

— Упс, — говорю я с ухмылкой. — Похоже, я увлеклась. Может, тогда поговорим?

Я падаю на пол, когда они открывают огонь, и бросаюсь на первого, врезая его в кухонную столешницу.

— Значит, нет, — бормочу, вколачивая его ладонь в мрамор.

Он выпускает пистолет, и я хватаю его и рывком поднимаю мужика перед собой как щит, когда его дружок разворачивается к нам.

Он колеблется.

Я нет.

Я стреляю, но он дёргается в сторону, и пуля режет ему плечо, когда тот, кого я держу, бьёт меня локтем, заставляя согнуться с хриплым стоном. Я бью ногой, и он спотыкается, падая на кухонный коврик, а потом поднимается.

Он тоже бьёт ногой и попадает по моей руке, из-за чего я роняю пистолет, который прокручивается по комнате и залетает под шкафчик. Как же, блядь, бесит. Я слышу, как пламя подбирается ближе, и знаю, что нужно заканчивать.

Его кулак врезается мне в челюсть, я разворачиваюсь, а потом поворачиваюсь и плюю кровью ему в лицо. Он рычит, вытирая её.

— Сучка!

— Неа, моя мамка не растила сучку. Хотя, технически, она вообще меня не растила, но ты понял, — шучу я, ныряя под его удар. — Бля, тебе не нравятся шутки про мёртвых родителей? Ну да, мы бы с тобой не стали хорошими друзьями.

Тейлор дёргается на стуле, и он с грохотом валится набок, а она падает на пол, извиваясь на боку. Я бью ногой, и мужик спотыкается об неё и плюхается на задницу по другую сторону, пока его окровавленный дружок бросается на меня с кухонным ножом. Отпрыгнув назад, я пригибаюсь и петляю, уходя от лезвия, пока не вижу шанс. Схватив кухонное полотенце, я натягиваю его между руками и на следующем его взмахе вверх наматываю на его запястье, выкручиваю и проворачиваю. Нож улетает, и я хлещу тканью ему по лицу. Он воет, отступая и закрывая глаза.

— Чёрт, — шепчу я, глядя на полотенце. — Кто бы знал?

Раздаётся ворчание, и я успеваю поднять взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как они оба снова идут на меня.

— Вы правда не сдаётесь, да? Он хорошо платит? Пакет соцгарантий? Интересно, каков нынче тариф на наёмных идиотов.

— Ты труп, — рычит тот, в кого я стреляла.

— А тебе нужен тезаурус или словарь. Ну же, где словесная перепалка? Дерзкие ответочки? Добавь перчику, а, знаешь? — вздыхаю я, пока жар на кухне начинает подкрадываться из-за пожара.

Я хватаю сковородку и швыряю её в тупорылого идиота. Она смачно врезается ему прямо в лицо, ломая нос, и его дружок бросается на меня, пока я отвлеклась.

Он хватает меня сзади и поднимает в воздух. Я использую это себе на пользу, когда его дружок идёт на меня, поднимаю обе ноги и пинаю того в грудь, отправляя на задницу.

Он поднимает меня выше, и я откидываю вес назад, так что мы оба падаем навзничь. Он тяжело бьётся о пол, а я по пути вниз обязательно заезжаю локтем ему по яйцам, чтобы хватка ослабла. Перекатившись, я хватаю его за голову и сворачиваю ему шею. Смерть быстрее, чем мне бы хотелось, но тут становится жарко, а я не хочу быть шашлыком из Бэксли. Проскользив по полу, я хватаю полотенце и обматываю его вокруг шеи второго, пока он с трудом поднимается на ноги. Подпрыгнув, я упираю одну ногу ему в плечо, другую в пол, и тяну изо всех сил. Он шлёпает по мне, лицо у него становится фиолетовым, и когда он затихает, я отпускаю.

Его безжизненное тело падает на пол.

— Надо было соглашаться на моё предложение дружить, — вздыхаю я, бросаю полотенце и тороплюсь к Тейлор, дёргая кляп вниз. — Скучала?

— Дура, освободи меня сейчас же! — кричит она, глаза красные от слёз.

— Такая злая со мной, даже после того, как я тебя спасла, — бормочу я, развязывая её. — Ты видела меня? Я была крутая? Как женский Джон Уик? Ты могла бы быть моей собакой.

Я откидываюсь назад, и она обнимает меня обеими руками. Кряхтя под её весом, я неловко похлопываю её по спине.

— Ты в порядке. Ты же знала, что я приду.

— Знала, — шепчет она, шмыгая носом. — Просто мне не нравится интерьерный дизайн этого дома. Поэтому я плачу.

— Не переживай, скоро он сгорит дотла, что, кстати, напоминает, что нам точно пора валить.

Когда я помогаю ей подняться на ноги, мы идём к двери, но я останавливаюсь и торопливо возвращаюсь на кухню.

— Бэк! — шипит Тейлор, но я хватаю полотенце и закидываю его на плечо, а она смотрит на меня во все глаза.

— Что? Оно пригодилось. Может, начну новую линейку оружия и назову её «Готовим с убийством».

Я слышу её вздох даже сквозь пламя.

Я помогаю Тейлор зайти в наш дом, но она замирает на пороге.

— Не обращай внимания на бардак и трупы, — бормочу я, усаживаю её на диван и спешу в ванную.

Я достаю одну из множества аптечек, которые у нас распиханы по всему дому. Опустившись перед ней на колени, я поднимаю её руки. Запястья в синяках, но не сильно, слава богам. Я аккуратно наношу гель от синяков, а она оглядывается, прищурившись.

Она злится. На меня точно сейчас будут орать, так что я молчу, пока обрабатываю порез на её голове там, где её вырубили, и закрываю его. Закончив, я откидываюсь назад, ожидая выволочки, но она удивляет меня, накрывая мою руку ладонью.

— Спасибо, Бэкс, что пришла за мной, — тихо говорит она, глядя мне в глаза.

— Всегда. Мы семья, — отвечаю я так, будто это очевидно, потому что для меня так и есть.

Я всегда буду её защищать. Мы сёстры. Я не могу не улыбнуться, но, оглядевшись, добавляю:

— Я тебя люблю, но это я убирать не буду.

Она смеётся, и это, в свою очередь, заводит меня, пока мы не распластываемся на грязном диване.

— Так кто они были? — спрашивает она, когда мы затихаем. — Они почти ничего не говорили. Было очевидно, что я просто наживка.

— Никто важный.

Я не хочу её тревожить, да и с этим уже разобрались. Я стараюсь держать её подальше от этой жизни, насколько могу. Получается плохо, но я правда стараюсь изо всех сил.

— Лорен, кстати, в порядке. Я проверила. Завтра она вернётся, так что, думаю, нам стоит убрать трупы.

— Я устала, — ноет Тейлор, — и это твоя очередь закапывать.

— Ага, щас, я в прошлый раз делала это из-за того идиота, который тебя до дома преследовал, помнишь? — ворчу я, сверля её взглядом, и она садится ровнее.

— Меня сегодня вечером взяли в плен, Бэксли.

Её глаза сужаются, и я тоже смотрю на неё в упор.

— Мне пришлось тебя спасать. Я запястье ушибла, — огрызаюсь я.

— Меня вырубили.

— Мне пришлось убивать людей.

Мы обе буравим друг друга взглядами, и ни одна не выигрывает нашу обычную игру.

— Камень, ножницы, бумага? — наконец предлагает она, и я киваю.

Мы обе выкрикиваем и показываем руку, и я стону, когда она выигрывает.

Усмехнувшись, она встаёт.

— Обязательно отдраишь все полы. Нельзя, чтобы Лорен увидела хоть каплю крови. Швабра в шкафу в коридоре. Я иду спать. Развлекайся.

Хихикая сама с собой, она поднимается наверх, а я оглядываюсь на этот кошмар.

— Спасаешь сучку и всё равно приходится убирать.

Я смотрю на своего нового лучшего друга, – полотенце.

— Ты бы меня не заставило этим заниматься. Интересно, можно ли кому-то заплатить. Им бы стоило открыть сервис по вывозу трупов. Чёрт, да мне самой бы стоило, и вот я уже просто разговариваю сама с собой.

Я поднимаюсь на ноги и упираю руки в бока.

— Ладно, кто из вас, ублюдков, пердит, потому что тут воняет?

Никто не отвечает.

Потягивая детокс-сок, я смотрю новости, одновременно листая телефон.

— «Пожар удалось окончательно потушить около пяти утра. Полиция считает, что выживших нет, и правоохранительные органы не говорят, было ли это несчастным случаем или поджогом, но местные жители полагают, что человек, владевший этим некогда прекрасным особняком, был тесно связан с наркоторговлей».

Это цепляет моё внимание, и я скольжу взглядом по экрану, где показывают обугленные остатки дома. Я его не узнаю, значит, это не из тех, кого мы знаем или с кем работаем.

Кто бы это ни был, ночь у него явно выдалась крайне паршивая.

— Мы их знаем? — спрашиваю я у охранников в комнате.

— Нет, сэр, — отвечает один. — Могу разобраться, если вы хотите.

— Нас это не касается. Оставь. Просто держи это на контроле. Если кто-то поджаривает криминальных боссов заживо, нам нужно убедиться, что они не идут за нами, — приказываю я.

— Да, сэр, — отвечает он, и я снова фокусируюсь на телефоне.

В этот момент входит Зейн, в одном только шёлковом халате, садится во главе стола, берёт кофе и встречается со мной взглядом. Я просматриваю цифры в последнем письме, обновление по казино, которое мы строим, пока жду, когда он заговорит. Он был допоздна занят, угощал и убалтывал для нас каких-то гендиректоров после чтения контрактов. Я не пропускаю царапины на его груди, но не комментирую.

Мы все приносим жертвы ради семьи.

Никто не больше, чем Кейн. Кстати…

— Додж, где Кейн и почему ты не с ним? — спрашиваю я, когда он заходит в комнату.

— У него ранняя встреча. Он хотел, чтобы я отвёз младшего господина в школу, — отвечает Додж.

— Ясно. Додж, можешь удалить запись с камеры у двери за прошлую ночь? — спрашивает Зейн.

Мы оба поворачиваемся к нему, и он ухмыляется.

— Возможно, я немного перебрал. Отец меня убьёт.

— Что ты натворил на этот раз? — ворчу я.

— Возможно, я упал в пруд, и, возможно, новый Роллс-Ройс отца тоже, — салютует он мне кофе. — Не переживай, я бы уже был мёртв, если бы Кейн видел.

— Он видел. Они прямо сейчас его вытаскивают, — сообщает ему Додж, наливая себе кофе и прислоняясь к столу. — Ты труп. Извини.

Зейн стонет, щиплет переносицу.

— А если я скажу ему, что прошлой ночью я закрыл три сделки?

— Своим членом? — говорю я, кивая на распахнутый халат.

Он ухмыляется и откидывается назад, демонстрируя чужую работу.

— Одну пришлось немного поуговаривать, а Кейн сказал: «любыми средствами».

— И я уверен, ты кайфовал от этого по полной, — бросаю я.

Я делаю пометку на строке подписи в письме про новые апартаменты, а потом уделяю ему всё внимание.

— Тебе нужно быть осторожнее, Зейн. Я понимаю, ты самый младший и всё ещё в своей дикой фазе, но у нас повсюду враги. День рождения должен был это доказать.

Он надувает губы.

— Было тихо.

— Я знаю, но это не значит, что безопасно, — отвечаю я, но хмурюсь, обдумывая его слова. И правда тихо, слишком тихо.

— Додж, ты знаешь, что происходит? Обычно у нас минимум четыре угрозы в день, а уже несколько дней ничего, — спрашиваю я.

— Не уверен, сэр. Кейн тоже обсуждал это сегодня утром. Похоже, большинство наших обычных проблемных отошли, и я выясняю почему, — объясняет он, но и его это, похоже, тревожит.

— Это может быть, чтобы усыпить нашу бдительность. Давайте утроим штат и патрули⁠…

— Уже сделано, сэр. Кейн предложил то же самое. Либо они что-то планируют, либо кто-то там защищает нас. Первое вероятнее. Я перевёл ваших охранников на удлинённые смены. Поэтому я и отвёз младшего господина в школу, и Кейн хочет, чтобы все залегли на дно на несколько недель, пока не случится то, что должно случиться.

Зейн стонет, но не спорит. В прошлый раз, когда было так же, кто-то попытался взорвать наш дом ракетой. Он до сих пор выковыривает пыль из своих костюмов, так что ему хватает ума не спорить, когда речь об этом.

— Я пошарю и посмотрю, не слышали ли что-то наши люди в тюрьме. Сарафанное радио в тюрьме работает быстрее, чем здесь, — бормочет он, доставая телефон из кармана халата, и выходит из комнаты, чтобы сделать эти звонки.

Я провожаю его взглядом, а потом смотрю на Доджа.

— Сколько бы ни стоила машина, спиши с моего счёта. Я покрою это и ущерб до того, как вернётся Кейн. Может, тогда он его не убьёт.

— Да, сэр, — ухмыляется Додж. — Но ты не можешь вечно его прикрывать.

— Он мой брат, — пожимаю я плечами. — К тому же мы все творили тупости, когда были молодыми. Я до сих пор помню тот день, когда ты голышом бегал по оте⁠…

— Нет, нет, нет, — Додж поднимает руки. — Не заставляй меня это переживать.

— Это было смешно, — говорю я, допивая остаток детокса.

— Это было унизительно, и ты никогда не дашь мне об этом забыть, — бурчит он, сверяясь с часами. — Пойду проверю Кейна. Звони, если что-то понадобится.

Я отдаю ему салют, когда он выходит, и возвращаюсь к горам писем.

Все думают, что быть мафиозной семьёй, наверное, легко, мол, только убийства и хаос, но бумажная работа убивает.

— Ладно, — говорит Зейн, входя в мою комнату без стука, и распластывается поперёк моей кровати, его идиотский халат распахивается и показывает мне вообще всё. Закатив глаза, я снова поворачиваюсь к зеркалу и ловко затягиваю чёрно-золотой галстук, после чего одёргиваю жилет. Повернувшись к нему, я поднимаю нетерпеливо бровь, застёгивая манжеты.

— Ладно? — подгоняю я, когда он больше ничего не говорит.

— Извини, забыл, какая у тебя удобная кровать. Почему она лучше моей? — жалуется он.

— Потому что ты животное и всё время свою ломаешь. «Ладно», что? — давлю я, хватая пиджак и надеваю его, расправляя полы. Я бросаю взгляд в зеркало, проверяя чёрно-золотой дизайн, который выбрал сегодня.

— Мне удалось кое-что выяснить, но не думаю, что тебе понравится.

Я прищуриваюсь, поворачиваясь к нему.

— Похоже, тот пожар устроила наша новая лучшая подружка, Карма. Видимо, кто-то её взбесил. Говорят, она пошла войной, и большинство считает, что это в защиту нас из-за вечеринки и того, что Кейн был в баре. Люди отступают из-за неё.

Я моргаю, а он ухмыляется.

— Я знал, что тебе понравится.

— Подожди, наши враги думают, что какая-то случайная женщина, Карма, на нашей стороне, поэтому теперь они сделали шаг назад, потому что они… боятся её?

— Она убила пятьдесят человек в том пожаре, — пожимает он плечами. — Мои люди внутри говорят, что она справедливая, но сумасшедшая, и лучше её не злить. Судя по всему, она легенда, у неё много влияния. Думаю, они ждут, чтобы понять, какая у нас с ней связь и что она сделает, прежде чем снова действовать. Полагаю, это покупает нам немного спокойствия.

— А ей кучу врагов, — бормочу я. — Если они думают, что она с нами, то пойдут и на неё тоже.

— Уже пошли. Хозяин того дома, мистер Мерчант, годами пытался сделать ход против нас, хотел нашу землю на юге. Похоже, он решил, что может добраться до нас через неё. Он ошибся и превратился в пережаренную ветчину.

Я морщусь от этого сравнения, делая мысленную пометку какое-то время не есть ветчину.

— Мы должны сказать Кейну, а потом поговорить с ней. Она может разозлиться, если они решат, что она с нами, а нам не нужно, чтобы она тоже обернулась против нас. Мы не можем воевать на каждом фронте.

— Нам просто надо принять её в семью, раз все думают, что она с нами. Она горячая и достаточно сумасшедшая, чтобы быть одной из нас, — говорит Зейн, устраиваясь ещё удобнее, и его халат задирается так, что его голая задница оказывается на моём египетском хлопке.

— Ты правда думаешь, она разозлится? — спрашивает он буднично.

— Если бы на тебя полезли из-за кого-то, кого ты едва знаешь, разве ты бы не взбесился? Хуже того, разве ты бы их не возненавидел? Мы не можем позволить себе сделать из неё врага. Нам нужно выправить ситуацию и прояснить всё. Подождём, что скажет Кейн, но попробуем назначить встречу снова, на этот раз официальную, чтобы ни у кого не возникало идей.

— И чтобы она нас не убила, — услужливо добавляет он. — Хотя не думаю, что место её остановит. Она в одиночку уложила всех тех мужиков. Вот это женщина.

Он мечтательно вздыхает, а меня передёргивает, когда я вижу, как у него встаёт.

— Я боюсь за твою психику.

— Я тоже. Я её давно потерял, — он ухмыляется.

С тяжёлым вздохом я окидываю брата взглядом и искренне не понимаю, как мы вообще родственники.

— Убери свою голую задницу с моего покрывала.

С злодейским видом он скидывает остатки халата и перекатывается по моей кровати, по пути заворачиваясь в моё одеяло.

Рыча, я достаю телефон и звоню вниз.

— Да, мисс Хедж, пожалуйста, сожгите мою кровать, когда задница моего брата из неё вылезет.

Зейн смеётся, когда я сбрасываю вызов.

— Куда ты идёшь?

— На встречу. Не забудь про суд сегодня днём. Увидимся вечером.

Я выхожу, крадучись, и качаю головой, когда слышу, как он устраивается поудобнее.

Он такой идиот.

Я был идиотом, и теперь это может стоить мне жизни.

Надо было взять с собой больше охраны. Я знал, что что-то не так. Я почти благодарен, что Доджа не было со мной, чтобы его тоже не убили, как остальных, которых положили средь бела дня. Подземный паркинг под отелем, где у меня должна была быть встреча, был пустой, пока не перестал быть таковым. Вспышки выстрелов озарили пространство, и воздух прорезали крики, когда мои охранники бросились ко мне, пытаясь утащить меня в безопасное место.

Они отдали жизни, прикрывая меня своими телами.

Мне удалось убить нескольких нападавших, но их было слишком много: они лились потоком из чёрных внедорожников, перекрывая нашу машину, и я мало что мог сделать. Последнее, что я помню, это как я рванул обратно к нашей машине, а потом её поглотил взрыв огня, меня отбросило назад. Я тяжело ударился о землю, почувствовал вкус крови, а потом… ничего.

Пока я не очнулся здесь.

Должно быть, я где-то под землёй, потому что воздух затхлый и чуть влажный. Комната маленькая, скорее камера, чем что-либо ещё. На двери нет решёток, но сама дверь из толстого металла. Здесь грязный матрас, на котором я очнулся и сразу скатился с него, а теперь я сижу, прижавшись спиной к задней стене, с подтянутыми коленями, положив на них руки. Цепи звякают при каждом движении, ошейник, который на мне, соединён с кандалами на запястьях и прикручен к стене. Я дёргал их, пока не стёр запястья в кровь, но моей силы недостаточно против этих оков. Нужен ключ, иначе я отсюда не выберусь.

Комната размером примерно с мою ванную, и я не знаю, где я и кто меня взял. Это может быть кто угодно из наших многочисленных врагов. Список, в конце концов, длинный, но те, кто достаточно смел и достаточно связан, чтобы провернуть такое, сужают круг подозреваемых.

Имея только время, я перебираю эти имена, пытаясь понять почему. Знание – это сила, особенно в такой ситуации. Я выберусь отсюда, обязан, но пока мне нужно быть достаточно сильным, чтобы выдержать то, что они со мной сделают.

К тому моменту, как я слышу шум у двери, я сузил круг до четырёх возможных семей и почти с нетерпением готов встретиться с ними, когда дверь открывается. Внутрь заходят пятеро здоровенных мужчин, очевидно охрана или работники. Они покрыты татуировками и одеты в смесь уличной одежды.

Это исключает Гранта, потому что его люди носят исключительно костюмы, а люди Полли обычно носят блёстки, значит остаются двое. Это может быть кто угодно из них. Я отказываюсь спрашивать, потому что не покажу ни капли слабости.

Я откидываюсь к стене, с нахальной ухмылкой на губах, и смотрю на них так, будто они вошли в моё королевство.

Это не первый раз, когда меня берут в плен и пытают, и не последний, но одно случается всегда.

Все, кто меня трогает, умирают.

Идиоты.

К этому моменту Зейн и Неро уже будут знать, что меня забрали, и наши люди восстановят, что произошло, и найдут меня. В этом городе нет такого места, где меня можно спрятать так, чтобы меня не нашли. Это лишь вопрос времени, и мне нужно продержаться в живых это время.

Тот, что слева, хрустит костяшками. Квадратное, угрожающее лицо, татуировки покрывают каждый сантиметр открытой кожи, волосы уложены ярким ирокезом. В его взгляде безумие, но я всегда замечал: те, кто так старается выглядеть страшным, обычно не те, кого стоит бояться.

Самые страшные это те, кто в овечьей шкуре. Я знаю это по опыту.

Я выгляжу как обычный бизнесмен, но у меня на руках столько крови, что они уже никогда не станут чистыми.

Тот, что справа, весь в чёрном, слишком спокоен. Вот за ним и надо следить. Двое остальных низкоуровневые громилы, одни мышцы, мозгов ноль. Их используют для пыток и охраны. В любой организации такие есть. Они заменяемые, но необходимые.

— Дайте угадаю, — тяну я, разглядывая четверых охранников, — вы здесь не на чаепитие.

Они молчат, и я поднимаюсь на ноги, запрокидывая голову.

— Ну что, начнём?

Что бы вам ни говорили о пытках, всегда наступает момент, когда любой мужчина или женщина сломается, будь то от физической боли, душевной агонии или внешних факторов. Я знаю, что этот момент придёт, поэтому мне нужно продержаться как можно дольше, чтобы дать братьям время найти меня. К тому же есть причина, по которой я глава семьи.

Моей рубашки давно нет, и старые раны обнажены, а они с особой тщательностью снова вскрывают их. Я был прав. Молчаливый человек в чёрном и есть настоящий волк, особенно когда он раскаляет кочергу и раз за разом вдавливает её мне в спину. Я сдерживаю вой боли, отказываясь издать хоть звук.

Когда они распарывают мне спину, они отходят к своему столу с инструментами, споря, какой выбрать следующим. Я смотрю, как Ирокез подхватывает кнут и наматывает его, а раздвоенный язык выскальзывает изо рта и мерзко скользит по губам. Да, психопатскую повадку он отыгрывает на все сто, это точно.

— Прелесть, — шучу я.

Его кулак, обмотанный кнутом, врезается мне в лицо, и, отступив, он рычит:

— Заткнись.

Плюнув кровью на его начищенные ботинки, я ухмыляюсь ему снизу вверх.

— Не хочу учить тебя работе, но пытки эффективнее, когда сначала говоришь жертве, чего ты хочешь.

— Нам не нужно тебе говорить⁠…

— Ой, извини, — перебиваю я Ирокеза. — Я обращался к твоему боссу, а не к тебе.

Я смотрю на молчаливого. Всё ещё выбираю между двумя семьями, и чем больше я узнаю̀, тем лучше. Меня забрали не просто так. Обычно, когда меня берут, им нужны деньги или земля, блядь, месть тоже возможна.

Молчаливый делает шаг вперёд, закатывая рукава, и я впервые вижу татуировки, покрывающие его руки от запястий и выше. Интересно. Это значит, что он либо считает нужным скрывать, кто он, либо находится в положении, где обязан это делать. Стоит запомнить, вдруг пригодится.

— Мы просто развлекаемся, пока он не придёт.

— А, значит, он всё-таки разговаривает, — ухмыляюсь я. — Тебе больше шло молчать. Я отсюда чувствую твоё дыхание. Ты давно заходил к…

Воздух вырывается из меня, когда он бьёт меня в живот. Схватив за волосы, он дёргает мою голову вверх и рычит мне в лицо.

— Продолжай шутить, они в итоге исчезнут. Вся эта бравада улетучится, и ты будешь умолять, — шипит он.

— Умолять? Не совсем мой стиль, — ухмыляюсь я вновь. — Но можешь попытаться. Многие пытались добиться того же, но они были куда крупнее и страшнее тебя, мальчик.

Его локоть врезается мне в лицо. Я чувствую, как нос ломается, наполняя рот кровью, но, опять же, это не первый раз, когда мне его ломают.

— Тебе придётся быть куда изобретательнее, чем это, — говорю я, откашливая кровь. — Ты позоришь нашу сторону, выставляешь нас всех в дурном свете. Разочаровывает. Дай сюда инструменты, и я покажу тебе, как это на самом деле делается.

Это только сильнее его бесит, и он обхватывает рукой мою шею, сжимая, пока мне не хватает воздуха. Я улыбаюсь, зная, что он меня не убьёт. Не сейчас. Если бы они хотели моей смерти, они бы пристрелили меня на парковке вместе с моими людьми. Нет, им нужно что-то, а значит, пока меня будут держать в живых.

Я постукиваю по его руке.

— Пока нельзя меня убивать, — выдавливаю я, и он рычит, отпуская.

— Хороший пёс, — хриплю я, и Ирокезу приходится оттащить его назад, пока я ухмыляюсь и жадно втягиваю рваный воздух.

Дверь открывается, и я откидываюсь в своих цепях.

— А, ну теперь стало интересно, — признаюсь я вслух, голос хриплый, когда я впервые вижу человека, который меня захватил.

Нам понадобилась вся ночь, чтобы вычистить дом. Некоторые вещи спасти не удалось, и мне было ненавистно видеть, как Тейлор из-за этого расстраивается. Мы обе пахали, чтобы сделать это место безопасным, а его разрушили из-за меня. Я не сплю от чувства вины, так что вместо этого я убеждаюсь, что Тейлор добирается до работы в безопасности, а потом проверяю Лорен, прежде чем начать свой день.

Они пришли за мной из-за братьев Сай, а значит, я должна нанести визит им. Я забираюсь на байк, натягиваю шлем и срываюсь в город. Узнать, где они живут, было несложно.

Я паркую байк в паре улиц оттуда и использую задние сады богатеньких особняков как прикрытие, наблюдая за их домом следующий час. Я отмечаю маршруты охраны и точки доступа. Их стало меньше, и это наводит меня на мысль, что Сай сейчас не дома, но это не значит, что они не вернутся. Они должны быть самой охраняемой семьёй в городе, но от меня их ничто не защитит.

Мою семью из-за них ранили, и им придётся за это ответить. Убедившись, что маршрут чист, я обхожу заднюю стену и перепрыгиваю через неё, прячась в кустах. Как только охранники проходят мимо по своему кругу, я перебегаю по газону, огибаю дом и бассейн и взбираюсь по стойкам, которые держат балкон второго этажа. Я только перекатилась через край веранды, как подо мной проходят охранники. Ухмыляясь, я на корточках подкрадываюсь к стеклянной двери, достаю отмычку и вскрываю замок, после чего проскальзываю внутрь. Ковёр глушит шаги, но я всё равно осторожна, двигаюсь как можно тише по коридору. Искусство и декор кричат о богатстве, и я едва не фыркаю, глядя на семейный портрет, который висит над двойной лестницей. Ругаясь себе под нос, когда слышу, что ко мне идёт охранник, я ныряю в комнату и прячусь за дверью.

— Эти грёбаные тако меня просто вынесли, — огрызается охранник. — Дайте мне передышку.

Дверь, за которой я стою, внезапно открывается, и я оглядываюсь, когда он влетает внутрь и захлопывает её. Он даже не замечает меня, пока выдёргивает наушник и спускает штаны.

— Ну, это неловко, — замечаю я, и он разворачивается, а штаны падают на пол. Ему не повезло: сегодня он решил ходить без трусов.

— Какого хрена?

Он мечется за пистолетом, а я хватаю ближайший предмет, которым оказывается бутылка мыла с раковины. Я налетаю на него, выбиваю Роджер у него из руки, и он снова таращится на меня, пока я подбрасываю бутылку на ладони.

— Вопрос. Тебя не напрягает, что без трусов можно обосраться прямо в штаны? Не натирает?

Он пялится на меня, и я вздыхаю.

— Ты сейчас заорёшь, да? — бормочу я.

Я вижу, как он колеблется, а потом он открывает рот, чтобы позвать на помощь, а этого я допустить не могу, поэтому я врезаю бутылкой ему по лицу.

— Кстати, поздравляю, — я киваю на его член, прежде чем снова махнуть бутылкой с мылом ему по голове.

Понадобилось несколько ударов, чтобы он вырубился, и тогда я бросаю бутылку в раковину.

— Грёбаные богатеи. У них что, не бывает оружия получше под рукой? — ворчу я, упирая руки в бока и глядя на него сверху вниз. — И что мне теперь с тобой делать?

В голову приходит злая мысль. Ухмыляясь себе под нос, я принимаюсь за дело. Он тяжёлый ублюдок, но я всё же справляюсь и довольно легко его раздеваю. Я натягиваю его форменную рубашку через голову и оставляю свои штаны на себе, потому что мне не нужны его анальные микробы. Я добавляю галстук и поправляю его на месте, потом собираю волосы в высокий хвост.

Натянув его пиджак, который слегка великоват, я застёгиваю его, затем вставляю наушник.

— На юге чисто, — слышу я и смотрю на него.

— Нельзя, чтобы ты очнулся и испортил мой план. Прости, но надеюсь, ты не обосрёшься, пока ты в отключке. Это было бы неловко, — говорю я, оглядываясь, и хватаю одно из длинных полотенец.

Я скручиваю его, делая верёвку, и связываю ему руки и ноги, “пакую” его, после чего беру полотенце поменьше и запихиваю ему в рот.

Схватив его телефон, я разблокирую его же пальцем и открываю браузер, приподнимая брови.

— Чёрт, ты тут просто смотришь порно, и даже не инкогнито. Смело, но выбор неплохой, — говорю я, загружая видео и прижимая телефон к его груди.

Комнату заполняют стоны и пердёж, ну знаете, на всякий случай.

Отступив, я осматриваю себя в зеркале, прежде чем выскользнуть за дверь и закрыть её за собой. Любой, кто придёт проверить, услышит эту восьмичасовую петлю того, как мужчина пытается обосраться, так что заглядывать не должны, по крайней мере пока.

С большей уверенностью я возвращаюсь к лестнице, чтобы подождать их, когда на верхней площадке появляется охранник и замирает. Он здоровенный ублюдок и выглядит злым, со шрамом, пересекающим один глаз, который дёргается, когда он пробегается взглядом по моей небрежной форме.

— Почему ты не на посту? — рявкает он.

А, чёрт. Думай, Бэкс, думай.

Но он всё больше раздражается из-за того, что я молчу, и делает шаг ближе.

— Новенькая? — он хмурится, и я киваю. — Так и есть. Найди Пэта внизу и получи свою позицию, — приказывает он, проталкиваясь мимо меня. — Грёбаные новенькие. Почему они всё время их набирают?

Показываю ему средний палец, когда он не видит, и спускаюсь по лестнице. Ну серьёзно, кому нужна такая здоровенная лестница? Они что, соревнования по скольжению устраивают? Это перебор, но, с другой стороны, в этом особняке всё перебор.

Я заглядываю в несколько комнат, пока не нахожу ту, что мне нужна, и закрываю за собой дверь. Наливаю себе выпить, запрыгиваю на обеденный стол и жду. Я хоть весь день здесь просижу, если придётся.

К счастью для меня, проходит немного времени, прежде чем я слышу моторы и как открывается входная дверь. Несколько шагов направляются сюда, а значит, мне снова повезло. Было бы очень неловко, если бы нам пришлось играть в прятки.

Двустворчатые двери драматично распахиваются, впуская Нео и Зейна Сай.

— Сэр, сэр! Мы нашли одного из наших охранников связанным и с кляпом наверху…

Они замирают в проёме, когда видят, как я развалилась на обеденном столе. Пиджак сложен рядом, галстук свободно свисает с расстёгнутой рубашки.

— Моя работа. Простите за это, но он встал у меня на пути. По крайней мере, он жив, — наклоняясь вперёд, я ухмыляюсь их ошарашенным лицам. — Привет снова.

На меня тут же наводят пушки, и я закатываю глаза.

— Не самый милый способ приветствовать гостя, — поддразниваю я.

— Гость обычно стучится или его приглашают, — лениво замечает Нео, подходя к бару и садясь на высокий стул. — А не вламывается и не вырубает прислугу.

— Я плохой гость. Отшлёпайте меня, — я пожимаю плечами, соскальзывая к краю и болтая ногами, но улыбка исчезает, и лицо становится смертельно серьёзным. — Нам нужно поговорить.

— Я так и понял, — отвечает Нео, наливая себе. — Если бы ты хотела нас убить, ты бы не делала это так.

— Правда. Умный мальчик, — сделав глоток своего напитка, я разглядываю их. — В мой дом вломились и устроили налёт, и одного важного человека похитили. Я, разумеется, с этим разобралась, но проблема в том, что они чувствовали себя в безопасности, идя за мной из-за вас. Они думали, что я с вами заодно, и это сделало меня мишенью. Я даю вам два дня, чтобы вы это исправили, иначе мне придётся доказать, что я с вами не работаю.

Нео смотрит на меня, и я приподнимаю бровь, показывая, насколько серьёзна. Мне нужно поддерживать репутацию. Со мной никто не связывался, но с тех пор, как они вошли в мою жизнь, всё пошло по пизде.

— Если, конечно, вы не предпочтёте, чтобы я превратила вашу жизнь в ад.

— Обычно мне бы понравилось с тобой поиграть, но не сейчас, — замечает Зейн, и в его взгляде сжатый стресс. Я наклоняю голову.

— Что случилось? — любопытно спрашиваю я. Я должна быть единственной, кто сейчас заставляет их нервничать. Мне не нравится, когда у меня крадут гром.

Они переглядываются, и видно, что они подумывают не говорить, прежде чем Нео вздыхает.

— Кейн, наш старший брат, пропал. Его охрана мертва, а его самого захватили. Ты ведь ничего об этом не знаешь, верно?

Взгляд, который он мне бросает, напугал бы кого угодно.

— Хотела бы, но не в моём стиле. Если бы я хотела, чтобы ваш брат был мёртв, я бы перерезала ему горло во сне, а не устроила бы такой неряшливый бардак. Жаль, конечно, потому что он был реально красивый. Ну что ж, удачи вам с этим.

Я спрыгиваю и направляюсь к бару. Потянувшись, беру бутылку виски, который пила. Он хороший, хотя, держу пари, дорогущий, раз был заперт в стеклянном боксе.

— Считайте это оплатой за мой бензин, — пожимаю я плечами и иду к двери.

Охранники встают у меня на пути, целясь в меня. Я касаюсь верхушки ближайшего ствола и отодвигаю его.

— Не будьте смешными. Вы умрёте раньше, чем нажмёте на курок.

— Если это была не ты, тогда, может, ты можешь нам помочь, — говорит Нео, и я оглядываюсь через плечо, видя, что он поднялся на ноги. Он кивает своим людям, и они опускают оружие. — Ты же берёшь контракты, да? Мы хорошо платим. Помоги нам вернуть моего брата, и ты станешь богаче, чем вообще можешь себе представить.

Меня бесит, что они думают, будто могут так легко меня купить. То есть он не ошибается, но дело в принципе.

— Нет, спасибо, — отвечаю я, салютуя ему бутылкой. — Вы не сможете заплатить мне столько, чтобы я влезла в ваше дерьмо. Совет: разберитесь с моей проблемой прежде, чем будете спасать брата, иначе на свете не останется места, где вы сможете от меня спрятаться. Увидимся.

Я проталкиваюсь сквозь их охрану и выхожу в холл. Мужик, которого я вырубила, сидит на нижней ступеньке с полотенцем на поясе, и, увидев меня, отшатывается с писком.

— Прости за это, — говорю я ему, прежде чем махнуть остальным и выйти через парадную дверь.

Они меня отпускают, и это умно с их стороны.

Дверь захлопывается, наши охранники выходят, давая нам уединение, кроме Доджа. Я хватаю напиток у бара и залпом выпиваю, алкоголь обжигает горло, но не смывает мою панику.

— Что мы будем делать? — я швыряю пустой стакан, наблюдая, как он разбивается вдребезги, прежде чем развернуться к Нео. — Кейна нет, и его охранники мертвы. Кто знает, у кого он и что с ним делают. Нам нужно сказать отцу.

— Ещё нет, — спокойно говорит Нео, но я вижу напряжение вокруг его глаз. — Мы разберёмся с этим сами. Если нет, он снова возьмёт всё под контроль и больше нам не доверит. Додж, ты достал записи с камер по периметру? Нужно понять, кто был настолько дерзок, чтобы забрать его, а потом мы найдём и убьём их.

— Должно прийти с минуты на минуту, сэр, — отвечает Додж. Он тихий и замкнутый. Я знаю, он винит себя за то, что не был с Кейном, но правда в том, что он бы просто умер вместе с остальными. Он нам как семья, так что хорошо, что его там не было. — Мне очень жаль, — он склоняется в низком поклоне, и Нео хлопает его по спине.

— Это не твоя вина. Мы вернём Кейна. Он рассчитывает на нас и отсчитывает, сколько времени нам понадобится, так что давай сосредоточимся на этом, ладно? Держим всё как можно тише. Нам не нужно, чтобы кто-то ещё узнал и полез за нами, пока мы слабы.

Я наливаю себе ещё один напиток, но рука Нео накрывает стакан.

— Мне нужно, чтобы ты был трезв, — огрызается он. — Кейн рассчитывает на нас.

— А если он уже мёртв? — слова вырываются сами, и я поднимаю взгляд на Нео, умоляя его сказать, что я ошибаюсь. Я могу строить из себя крутого, но правда в том, что мои братья – моя опора. Они всегда были моим щитом. Я не мог представить… Даже сама мысль пугает меня.

— Если бы они хотели его смерти, они бы убили его в парковочном гараже. Значит, он нужен им для чего-то, и он жив. Пока, — говорит Нео, и мне становится немного легче. — Но я не знаю, сколько ещё, так что ты нужен мне рядом, брат.

— Я здесь, — глубоко вдыхаю. — Скажи, что мне делать.

— Свяжись со своими контактами в полиции. Хочу, чтобы на это смотрели все. Они могут найти то, чего не найдём мы. Достаньте информацию по телам тех, кого Кейн уложил – личности, адреса, известные сообщники, всё. Нам нужна информация немедленно.

Кивнув в знак понимания, я достаю телефон и принимаюсь за дело, зная, что он прав. Каждая минута, которую мы тратим, – ещё одна минута, когда Кейн будет страдать. Мы должны спасти нашего брата так же, как он спасал нас всю нашу жизнь.

НЕО

Зейн уходит, разговаривая по телефону, и когда он исчезает, я обмякаю и провожу рукой по лицу.

— Нео… — начинает Додж.

— Не извиняйся снова, — я поднимаю на него глаза. — Никто не ослушивается приказов Кейна. Мы это знаем. Просто помоги мне найти его, ладно?

Тяжесть давит мне на плечи, и я впервые осознаю, как сильно страдает мой старший брат, чтобы эта семья всегда была в безопасности. Он делает это молча и самоотверженно, но теперь, когда его нет, всё на мне. Нам нужно держаться единым фронтом, чтобы никто не заподозрил, что что-то не так, включая нашего отца и младшего брата, и при этом искать Кейна, пока не стало слишком поздно.

— Разумеется, сэр, — отвечает он, и я смотрю, как он уходит, прежде чем сделать глоток своего напитка.

Алкоголь успокаивает нервы, пусть и совсем чуть-чуть, но я смогу нормально дышать только когда Кейн вернётся. Кто бы его ни забрал… у них есть планы. Они знали, где он будет и сколько у него охраны, а значит, я не могу исключать, что кто-то изнутри помог им. Это злит меня и откровенно сбивает с толку.

— Камеры на месте отключили заранее, — сообщает мне Додж, когда возвращается в комнату, — но нам удалось заснять несколько машин, которые на скорости попали на камеры, когда покидали район. Наша команда сейчас пробивает номера.

— Они отключили камеры, значит, это было спланировано, — бормочу я, когда он протягивает планшет, и смотрю запись, как четыре чёрных внедорожника выезжают из гаража через дорогу. — Они либо без регистрации, либо угнанные, если только они не идиоты.

— Я думаю так же, сэр, но нам может повезти, — отвечает Додж.

Я киваю, доставая телефон и проверяя, не ответил ли кто-то из моих контактов, но там пусто. Кейн пропал уже полдня, а мы до сих пор даже не знаем, кто его забрал. Мне нужно действовать.

Я звоню тому, кто с наибольшей вероятностью за этим стоит, одному из других ведущих мужчин в нашем секторе. Грант отвечает на втором гудке.

— Ну и чем я обязан такому удовольствию? — его голос тёмный и неприветливый. — Это снова из-за этого тупого земельного иска?

— Не в этот раз, — отвечаю я, крутя стакан и наблюдая, как жидкость закручивается воронкой. Кто-то забрал Кейна, значит, это должен быть один из мужчин, которые хотят отнять наш титул. Грант ненавидит нас, и он больше всех выиграет от нашего падения.

Он не признается, если взял Кейна, но словесные игры – моя сильная сторона.

— Хочу назначить встречу. Приказ Кейна на завтра, — если это он забрал Кейна, он удивится, а если нет, то обрадуется, решив, что я даю ему шанс заполучить эту землю.

— Разумеется. Десять подойдёт? Я могу привести юристов, — быстро отвечает он, выдавая свою заинтересованность, и в этот момент я понимаю, что это не он.

Проклятье.

— Я проверю и перезвоню, — сбрасываю вызов, опуская голову. — Это не Грант, — говорю я Доджу. Я даже немного надеялся, что это он. Он силён и богат, но мы хотя бы знаем, как с ним иметь дело. Не знать хуже.

— А Полли? — спрашивает Додж.

— Нет, он недостаточно умён, чтобы на такое пойти, — признаю я. — Значит, остаются двое других. — И они куда опаснее и непредсказуемее. По сравнению с нами и Грантом они – уличные крысы, хватающиеся за власть и территорию. В одиночку они не могли это провернуть.

Мысли снова приводят меня к одному и тому же выводу: кто-то изнутри помог им, а значит…

Мне нужен кто-то, кто не изнутри, чтобы помочь найти его.

В голову приходит только один человек.

— Используй кулаки, а не ноги, тупица! — кричу я на ринг, где тренируется новичок. С насмешливым фырканьем поворачиваюсь к Ричеру и качаю головой. — Молодёжь.

— Помню, когда ты была такой же рвущейся в бой, — поддразнивает он, откидываясь назад, и его спортивный костюм шуршит.

— Теперь я вся такая старая и списанная, — я драматично вздыхаю.

— Тебе ещё нет и тридцати, — фыркает он.

— Физически, — киваю я. — Ментально мне девяносто. Я люблю дневной сон, удобные кровати и смотреть на горячих мужиков по телеку.

Ричер моргает, и моя ухмылка становится шире. Бормоча себе под нос, он снова переводит взгляд на новичков.

— Это ты устроила пожар?

— А ты сомневаешься? — я ахаю, оскорблённая, открывая пиво и делая глоток. Он бросает на меня взгляд, и я пожимаю плечами. — Они наехали на моих.

— Справедливо, — он кивает. — Ходят слухи.

— А когда не ходят? — стону я. — Клянусь, Ричер, ты сплетни любишь больше, чем Тей.

— Я за тебя переживаю, малая, — я встречаюсь с ним взглядом и вижу, что он серьёзен. — Ты связалась с очень влиятельными, плохими людьми, и это ставит на тебя мушку.

— Не в постели я с ними4, поверь. Хотя с такими раскладами мне бы уже хоть бонусы получать, раз люди думают, что я там, — бросаю я, прежде чем вздохнуть. — Я не с ними. Это была путаница, и я гарантирую, они позаботятся, чтобы все об этом узнали. Ты знаешь мои правила.

— Знаю, — кивает Ричер. — А они?

— Узнают, — бормочу я, делая ещё один глоток. — У тебя тут много свежей крови.

— Надо же как-то зарабатывать, — замечает он. — Я слишком стар, чтобы носиться по этим улицам, так что больше ни на что уже не гожусь. К тому же это мешает им таскать оружие и наркоту, если они здесь. Ты слишком медленный! — его крик внезапный, и я прослеживаю взглядом за тем, куда он смотрит, на боксёра, который лупит по мешку. — Да даже Бэкс могла бы надрать тебе задницу с закрытыми глазами.

— Она? — здоровенный ублюдок хохочет, разминая костяшки, пытаясь выглядеть устрашающе, пока я наблюдаю за ним. — Выглядит так, будто я её за секунду сломаю. Ну как? Покажешь, какая ты крутая?

— Я так испугалась, — изображаю дрожь. — Ладно, но я играю нечестно, — он прёт ко мне, а я прижимаю ладонь к столу, пока он не подходит достаточно близко.

Щёлкнув крышкой, я смотрю, как она с размаху влетает ему в лицо, и он валится на пол, заставляя Ричера вздохнуть.

— Того, кого ты только что ослепила, – мой лучший боец.

— Упс. У него был слишком большой рот, — пожимаю плечами. — У него есть второй глаз. Перебор полагать, что ему нужны оба.

— Бэксли, — одёргивает он, пока боксёра уволакивают. — Есть и другие слухи.

— Говори.

Информация – это сила, и он, может, и сплетник, но он знает больше, чем кто-либо здесь. Так он и выжил так долго.

— Говорят, что пропал старший Сай – насколько я слышал, это работа изнутри, — это цепляет моё внимание. Я никому не говорила о пропаже Кейна, и сомневаюсь, что они тоже, но до улиц уже дошло. — Я даже слышал, кто может за этим стоять.

— Ну? Не заставляй меня ждать, — тяну я, но он выглядит слишком серьёзным, и его глаза метаются по сторонам.

— Бутчер, — бормочет он, и я замираю, вся мгновенно каменея.

— Насколько ты уверен? — спрашиваю я, мой голос звучит холодно.

— Почти на сто процентов. Его люди хвастались в баре за пределами Май, — признаётся он. — Ты в порядке, малая?

Киваю, выдыхая злость и панику. Если Бутчер полез на них, то у меня нет ни единого шанса. Если он думает, что я связана с ними, он снова придёт за мной. Этот мир, который у меня был, рассыплется, но хуже всего то, что это значит, что он вернулся. Я ждала этого уже какое-то время, но теперь, когда столкнулась с его возвращением, возвращаются весь старый страх и боль. Я допиваю пиво и с грохотом ставлю его на стол.

— Значит, он вернулся? — спрашиваю я.

— Похоже на то. Думаю, он перестал залегать на дно. Наверное, пытается вернуть себе имя и землю, считает, что нападение на такого крупного пса, как Сай, даст ему это, или он просто чокнутый на всю голову.

— И то и другое, — бормочу я, зная его куда лучше, чем мне хотелось бы. — Если это правда, Кейн… Сай в большой беде.

— А тебе-то какое дело? — он смотрит на меня, и я заставляю лицо стать пустым.

— Никакого. Просто говорю, — пожимаю плечами.

— Малая, не делай этого, — он наклоняется ближе. — Ты выбралась. Ты больше не та испуганная девчонка. Не возвращайся туда.

— Если он узнает, что я здесь и жива, он никогда меня не отпустит, — объясняю я. — Мне нужно ударить первой.

— Твою мать, малая, — он ударяет кулаком по столу. — Ты едва сбежала, а теперь хочешь вернуться?

Я накрываю его руку своей.

— Я выжила благодаря тебе. Если он узнает, тебе тоже прилетит. Ты прав. Я больше не та испуганная девчонка. Я оружие, его карма. Я напомню ему об этом.

Вздохнув, он берёт мою руку.

— Не умри, малая, ладно?

— Я? Никогда. Я буду жить вечно, помнишь? — поддразниваю, и мы оба на мгновение замолкаем, прежде чем он отстраняется и открывает себе ещё одно пиво зубами.

— Хватит этой сентиментальной херни, — отмахивается он. — Я так понимаю, тебе понадобятся кое-какие припасы.

— Наверное, но пока давай просто посмотрим, как они надирают друг другу задницы, — я чокаюсь с ним ещё одним пивом, закидывая ноги на стол. С виду я расслабленная и спокойная, но внутри бушует шторм.

Прошлое и настоящее сталкиваются, и всё, от чего я сбежала… всё, от чего я бежала, догоняет меня. В этом мире ничто толком не остаётся тайной или мёртвым надолго, и, похоже, моё время только что вышло.

Я отвлекаюсь, поэтому сначала не замечаю суматоху. Бойцы останавливаются, воздух наполняется растерянностью, и я хмуро оглядываюсь.

— Помнишь, что ты сказала про то, что ты не с ними? — Ричер кивает, и я поворачиваю голову и вижу Нео и Зейна с их охраной в распахнутых дверях зала. — Возможно, тебе стоит им об этом напомнить.

Отпивая пиво, наблюдаю за ними: они оглядываются, потом находят меня и идут в мою сторону так, будто это их место. На них дизайнерские бренды, от них веет деньгами, и при этом двигаются они так, словно им здесь так же привычно, как и в особняке. Это удивляет.

Когда они подходят ко мне, я поднимаю руку.

— Я знаю, зачем вы здесь. Ответ всё ещё «нет». Вы зря ехали, — допив пиво, я ставлю бутылку и киваю Ричеру. — Пойду выпущу пар на твоих новеньких и проверю их, как ты и хотел.

— Не убей их, — ворчит он.

— Не убью. Просто сделаю им очень, очень больно, — я улыбаюсь, стягивая верхнюю рубашку и забираясь на ринг, оставаясь только в карго и спортивном лифчике.

Трое бойцов колеблются, пока я разминаю плечи и подпрыгиваю на носках, разогревая тело, прежде чем посмотреть на них. Очевидно, они не хотят этого, но правила они знают. Чтобы тренироваться здесь, они должны делать то, что им говорят.

Но они не совсем бесполезны, и они идут на меня вместе. Я даже не поднимаю защиту, пока ныряю и ухожу корпусом под них, развлекаясь, но их дикие махи уходят мимо, и они не успевают за мной, так что мне становится скучно. Прыгнув к канатам, я переворачиваюсь через первого и вбиваю кулак в затылок одному из них, и он тяжело падает. Разворачиваясь, ныряю под удар следующего и вбиваю кулак ему снизу в подбородок. Я слышу щелчок его челюсти, и потом он тоже падает. Последний боец отступает назад, осторожно разглядывая меня.

Он умнее остальных. Я могла бы подождать, пока он сам полезет на меня, но где в этом веселье? Я иду на него, даже когда он отступает, выставляя его ровно туда, куда мне нужно, и когда у него не остаётся выбора, кроме как поднять руки и прикрыть лицо, думая, что я целюсь туда, я вбиваю колено ему в яйца. Его защита ломается, когда он ревёт, и я вколачиваю кулак ему в лицо, пока он не падает.

Оглядываясь, я смотрю на стонущих бойцов и ищу себе следующий бой. Внутри меня есть это дёрганое, злое чувство, которое нужно выпустить наружу.

Имя Бутчера повторяется у меня в голове, возвращая старые ужасы, и это единственный способ от него избавиться. Я игнорирую братьев Сай настолько, насколько могу, но очевидно, что они не окажут мне той же любезности.

— Ты это называешь выпусканием энергии? — я бросаю взгляд и вижу Нео, прислонившегося к канатам. — Ты даже не вспотела. Ты не из тех, кто тратит время на тех, кто слабее тебя.

— Ты понятия не имеешь, что я за тип, — огрызаюсь я, делая глоток воды.

— Нет? Тебе нравится вызов, тебе нравится побеждать, и тебе нравится быть самой сильной в комнате. Неприятно это говорить, но ты не самая сильная.

— Правда? — я приподнимаю бровь, пока все переводят взгляд с меня на него. — Тогда кто?

— Я, — ухмыляется он.

Я громко смеюсь, а его улыбка только ширится.

— Ты? Папочка говорил тебе это каждую ночь, красавчик? Ты и минуты не продержишься со мной в этом ринге, не то, что нанесёшь хоть один удар. Возвращайся в свои дизайнерские магазины и на вечеринки, мальчик. Тебе здесь не рады.

— Если я попаду по тебе хоть раз, тогда ты обязана принять мой контракт, — огрызается Нео, явно задетый. — Если я попаду, тогда ты должна найти его.

Подойдя ближе, я приседаю перед ним, обхватывая его подбородок через канаты. Я тяну его к себе, пока наши губы почти не касаются.

— Нет, — шепчу я, когда кажется, будто я собираюсь его поцеловать, затем отталкиваю его и смеюсь. Я разворачиваюсь, но чувствую движение за спиной. Я ныряю и оборачиваюсь, и вижу его руку, вытянутую, чтобы схватить меня. Он бесшумно вошёл на ринг. Ладно, это я ему засчитаю.

— Испугалась? — кричит он достаточно громко, чтобы остальные услышали, и толпа протягивает:

— О-о-о!

Кто-то даже смеётся, и я прищуриваюсь, понимая, что он делает.

— Думаю, ты боишься проиграть.

Сдёрнув пиджак, он складывает его и отдаёт охраннику.

— Как ты и сказала, дизайнерский. Ну что, примешь или сбежишь, поджав хвост? Если сбежишь, ты не та, кем мы тебя считали.

Ублюдок загнал меня в угол, и он это знает, но именно тогда я самая опасная.

— Ладно, богатей, — фыркаю я, отступая назад. — Покажи, на что способен.

Толпа разрастается, вопли становятся громче, но я игнорирую их, стоя небрежно, опустив руки по бокам.

— Ну что? Ждёшь письменного согласия? — язвлю я, пока он таращится.

Ухмыляясь, Нео медленно закатывает рукава, обнажая загорелые, мускулистые предплечья, и у меня пересыхает во рту, потому что его вены будто только сильнее вздуваются. Придурок. Он не знает, что это моя слабость, но, когда я встречаюсь с ним взглядом, он внимательно наблюдает за мной.

— Сегодня вообще будет что-то? — окликаю я от раздражения и смущения. — Тебе нужно, чтобы брат держал тебя за ручку? — я ныряю под его удар и выныриваю рядом, вколачивая кулак ему в бок со всей силы. — Это было медленно и слабо. Ты не можешь сделать мне больно, богатей, так что не сдерживайся из-за меня, — я ускользаю в сторону, пока он хватается за бок, потом встряхивается, отбрасывая боль.

Он следит, как я двигаюсь вокруг него, а потом бросается на меня. Он хорошо контролирует своё тело. Нео не выдаёт движения заранее, но дерётся слишком чисто, и я использую это себе на пользу. Перепрыгиваю через его ногу и ныряю под замах, кружу вокруг и вбиваю стопу в заднюю часть его колена. Он падает, и тогда я дважды поднимаю колено ему в лицо. Он стонет, заваливаясь вперёд, кровь капает из носа, когда он плюхается на спину. Его красивое, идеальное лицо покрыто ручейками красного. Большинство бойцов отступили бы, но я не большинство. Нужно убедиться, что они не встанут снова – урок, который я усвоила на собственной шкуре.

Я вбиваю Нео ботинок в лицо и отступаю, пока он закрывает кровоточащий нос.

— Лежи, — фыркаю я, глядя на него, но идиот поднимается на ноги. Он упрямый и сильнее, чем я ожидала. Даже слышу, как толпа уважительно бормочет.

Пожав плечами, я разворачиваюсь и танцую по рингу, уходя от его диких, злых ударов. Теперь он не сдерживается, и это хорошо. Его зубы испачканы собственной кровью, глаза яркие и яростные. От него исходит сила, даже в костюме. Он жестокий, но я не могу позволить себе отвлечься. Используя канаты, когда отталкиваюсь от них, я выстреливаю в него, обвиваю ногами его шею и проворачиваю нас так, чтобы он влетел в мат. Держа ноги туго, я душу его, даже когда он шлёпает меня и перекатывает нас, поднимая меня в воздух и швыряя обратно на настил. Удар разжимает мои ноги, и Нео бросается на меня, но я вколачиваю кулак ему в лицо, и он отваливается назад со стоном, пока я поднимаюсь на ноги над ним.

— Ты идиот? — спрашиваю я, приседая перед Нео, пока он кашляет, выплёвывая кровь на ринг.

— Нет, просто решительный, — отвечает он, поднимая голову и глядя на меня. — Я бы сделал что угодно ради брата, и сейчас ты нам нужна.

Меня наполняют неохотное уважение и понимание. Я тоже сделала бы что угодно ради сестры.

— Иди домой, пока тебя не убили, — мягко говорю я ему. — Это не твоё место.

— Нет, но твоё, и ты нам нужна, — Нео снова поднимается на ноги, поднимая кулаки.

Вздохнув, я встаю и пожимаю плечами.

— Ладно.

На этот раз я не сдерживаюсь, и он тоже. Он бросается на меня с жестокостью, рождённой тренировками и выживанием, но он не так быстр, как я. Как бы он ни тренировался, разница есть. Мне пришлось приспосабливаться, чтобы выжить, а он делал это ради защиты, и это значит, что я всегда дерусь, чтобы победить, потому что проигрыш означал боль или смерть. Я всегда дерусь грязнее и быстрее, потому что мне пришлось. Я на собственной шкуре узнала, как побеждать и что бывает, если проиграешь. Большинство бойцов проводят жизнь в залах, пытаясь научиться тому, что умею я, но я бы всё отдала, лишь бы забыть эти воспоминания. Сейчас это, правда, служит мне на пользу, когда я ныряю под джеб5, который отправил бы любого другого в отключку.

Ему рассекает бровь, когда я вбиваю кулак снизу, и когда он дёргается назад, я поднимаю колено ему в живот. Нео сгибается, и я вбиваю его лицом в своё колено, прежде чем провернуться ему за спину, где обхватываю руками его горло и дёргаю его обратно на пол. Я падаю вместе с ним, обвивая его руками и ногами. Он хрипит у меня в захвате, шлёпая меня и мат, выкручивая тело, пытаясь вырваться. Когда он понимает, что не разорвать, он делает единственное, что может, – перекатывает нас и поднимает, вколачивая меня в настил, пока я не отпускаю, а потом его кулаки летят в меня. Я перекатываюсь в сторону, взмывая на ноги, и снова встречаю его лоб в лоб.

Размах рук у него больше моего, так что мне нужно нырнуть под его защиту, и это несложно. Он часто моргает, потому что кровь капает ему в глаза, и я ныряю под удар и выбрасываю ногу, моя стопа попадает ему в лицо, заставляя его провернуться и влететь в канаты. И снова он поднимается, сплёвывая кровь через край, прежде чем повернуться ко мне.

В его глазах тот же взгляд, что когда-то был в моих, когда я дралась, – отчаяние.

Он сделает всё, что нужно, чтобы победить в этом, потому что чувствует, что обязан.

Моё уважение к нему только растёт. Я думала, Сай – это холёные богатые мальчики, играющие в гангстеров, но глаза Нео говорят мне другое. Я знаю, что они любят свою семью, потому что я уже достаточно о них узнала, но готовность умереть на этом ринге ради Кейна? Это меня удивляет.

К тому же он не знает, что теперь я тоже в этом замешана.

Я должна уйти, но я построила здесь жизнь.

Семью и сообщество.

Я не собираюсь бросать это сейчас, так что я ударю первой.

Я обдумываю их предложение, но правда в том, что оно даёт мне шанс добраться до Бутчера. С их помощью я получу то, чего всегда хотела, а значит, возможно, справлюсь, не погибнув.

Бутчер – причина, почему я стала такой, какая я есть. Он – причина, почему я стала Кармой.

Мы спаррингуемся туда-сюда, становясь всё более жестокими, пока Нео не начинает тяжело дышать и истекать кровью, но и я тоже замедляюсь. В конце концов, я не могу сделать это слишком лёгким.

Он наносит по мне дикие джебы, загоняя меня в канаты, зубы стиснуты и в крови.

Его кулак снова летит в меня.

В последнюю секунду я едва заметно сдвигаю лицо так, чтобы оно оказалось на траектории его удара. Никто другой никогда бы не заметил, что я это сделала, но мне нужен повод, и его удар попадает, делая его победителем.

Голова дёргается в сторону, и все замирают, наступает тишина. Потирая ноющую челюсть, я поворачиваюсь обратно и вижу его широко раскрытые глаза. Проведя языком по зубам, я перевожу взгляд с него на его брата.

— Похоже, это значит, что ты победил.

Кивнув, я выскальзываю с ринга, игнорируя шок и растерянность, и натягиваю рубашку и куртку, кивая Ричеру.

— Увидимся позже, старик, — я не всматриваюсь слишком пристально. Одной его понимающей ухмылки уже достаточно, чтобы у меня поднялась шерсть дыбом.

Снаружи зала Зейн и Нео догоняют меня. Их охрана окружает меня, а у затонированного чёрного внедорожника ждут ещё, и я останавливаюсь.

— Так ты собираешься нам помочь? — спрашивает Зейн, звуча растерянно.

— Сделка есть сделка. Я помогу вам найти вашего брата, — отвечаю я.

— Ты слишком легко согласилась, — отмечает Нео, наблюдая за мной, пока он запихивает платок в нос, из-за чего его голос звучит глухо. Интересно, попадал ли кто-нибудь когда-нибудь так много раз по одному из братьев Сай. — Почему?

Я окидываю его взглядом, позволяя своей ухмылке стать шире.

— Ты называешь это легко? Тебе надрали задницу, — его брат хохочет, а глаза Нео сужаются, и я закатываю свои. — Скажем так, у нас общий интерес, — признаю я, переводя взгляд с него на его брата. — Ну что, начнём?

Я разворачиваюсь и ухожу, позволяя им самим решить, следовать за мной или нет.

Садясь на байк, беру шлем и смотрю на них.

— Догоняйте, если сможете, — я натягиваю его и трогаюсь с места, оставляя их суетиться и мчаться следом.

Матерясь, мы ныряем в внедорожник, наши охранники набиваются следом.

— За ней! — приказываю я, когда меня отбрасывает на сиденье.

Мы мчимся за ней, и я торопливо пристёгиваюсь, а она уже впереди, когда мы выруливаем на улицу, лавируя в потоке как сумасшедшая.

— Клянусь, она пытается нас убить, — бормочу, а потом бросаю взгляд на истекающего кровью брата. — То есть, она определённо пыталась убить тебя.

Его глаза сужаются, когда он убирает тряпку от носа.

— Она дала мне выиграть. Так не выглядело, но это так, — его взгляд уходит в окно. — Я хочу знать почему.

— Такая, как она? Она не позволяет людям выигрывать, — фыркаю я. Даже я это знаю.

— Именно, а она сказала, что у неё есть интерес. Тут больше, чем мы знаем, и мне не нравится быть в неведении, — отвечает Нео, и я киваю. — Держитесь ближе. Упустите её – и вы трупы.

Охранники понимают, что мы серьёзно, и прибавляют газу, пролетая на красный, чтобы не отстать, пока она без усилий скользит по улицам так, словно они принадлежат ей, что, наверное, технически так и есть. Мы её нашли, но это было чертовски сложно. Никто не хотел предавать её доверие. Единственная причина, по которой в конце концов нам всё-таки сказали, где она, была в том, что, думаю, они хотели увидеть, как она надерёт нам задницы, и Нео она надрала, но отчаянные времена требуют отчаянных мер.

После этого мы замолкаем, сосредоточившись на погоне. Кажется, мы ездим кругами, и на следующей дороге мы теряем её. Ругаясь, я подаюсь вперёд.

— Возвращайтесь и ищите её байк.

Нам требуется пять минут, пока мы не видим его припаркованным возле ресторана.

— Вон там, — останавливаемся позади него. Мы с Нео выходим, охрана строем следует за нами, и мы открываем дверь и видим пустой бар ресторана. Карма сидит в кабинке в глубине, перед ней лежит меню.

Подойдя к ней, я скольжу на противоположную лавку, Нео протискивается рядом со мной и бросает на стол окровавленную тряпку.

— Я думал, мы ищем моего брата, — рычит он.

— Ну, я голодная, — говорит она, опуская меню. — К тому же у тебя есть вопросы, и у меня тоже, так что мы поговорим, пока едим. Ты думал, я как-то магически найду его в городе за одну секунду? Пожалуйста, скажи мне, что вы умнее этого, мальчики, или Кейн – единственный умный?

— Бэксли, — предупреждаю я, — мы сейчас немного на взводе, как ты, уверена, понимаешь. Не еби нам мозги.

— Это моя любимая игра, — она лениво пожимает плечами, когда появляется официант. — О, мне бургер. Хорошо прожаренный, пожалуйста, на сегодня я уже насмотрелась крови.

— Мне просто воды, — заказываю я.

Нео молчит, и официант исчезает. Я перевожу взгляд с Нео на Бэксли, которые молча соревнуются в гляделки.

— Тебе гораздо больше идёт, когда ты слегка потрёпанный, — выпаливает она, не моргнув, и Нео дёргает головой назад, растерянный, отчего она улыбается, потому что выигрывает.

— Сэр, — охранник опускается на колено рядом с Нео, бросая на Бэксли обеспокоенный взгляд. — Вам вызвать врача?

Я сдерживаю улыбку, пока Бэксли ухмыляется. Нео смотрит на неё с тревогой.

— Тебе нужен врач?

Она трёт едва заметный синяк на челюсти средним пальцем.

— Нет, ты бьёшь как слабак, но тебе он точно нужен. Выглядишь так, будто только что пережил зомби-апокалипсис.

Глаза Нео сужаются, и он отпускает охранника, не принимая его предложение, из-за чего мне приходится ещё сильнее сдерживать улыбку, несмотря на ситуацию.

— Почему у тебя есть интерес? — спрашивает Нео, и меня будто ледяной водой окатывает, напоминая, что Кейна, вероятно, пытают. Нам нужно найти его, и, если она может помочь, значит, мы сделаем всё, что потребуется, но Нео прав. Ей это нужно… Почему? Если бы Бэксли не хотела помогать, она бы не стала. Раньше она прямо нам отказала, так почему теперь передумала? Если она и правда специально проиграла, значит, причина точно есть.

— Вы портите мне аппетит, — говорит Бэксли, откидываясь назад и разглядывая нас. Никто из нас не отвечает, и она вздыхает. — Ладно, мне нужно кое-что подтвердить, прежде чем я заговорю, но если человек, который стоит за похищением твоего брата, тот, о ком я думаю, то, скажем так, мы оба хотим его найти.

— А если это тот человек и ты его найдёшь? — спрашиваю я.

— Тогда я его убью, — её выражение холодное, глаза мёртвые, пока она смотрит на меня. Она так быстро меняется, что я на секунду колеблюсь. Она моргает, и в глаза возвращается немного жизни, но совсем чуть-чуть. — Расскажите мне всё, что вы знаете о пропаже вашего брата.

Нео кивает, и охранник протягивает ей планшет, включая видео. Карма снова и снова пересматривает его.

— Они ждали его, значит, вы подозреваете кого-то изнутри. Я ставлю на то, что только у них был его график. Его забрали живым, так что, скорее всего, сейчас он до сих пор жив. Им, вероятно, он нужен для чего-то. Эти люди, которые напали, обучены, но не профессионалы.

— И что это нам говорит?

— Они с улиц, не военные и не ополчение. Скорее всего, это тот, о ком я думаю, — она приближает изображение, и мы даём ей спокойно поковыряться в видео, прежде чем она возвращает планшет. — Получилось их идентифицировать?

— Мы пробили номера, но это был тупик. Они поддельные, — признаюсь я.

— Здесь есть только одно место, куда они пойдут за такой работой, — перед ней ставят еду, и она улыбается официанту, прежде чем приняться за неё. Мы смотрим, как она ест, в растерянности и молчании. Она уничтожает бургер и картошку фри, потом допивает свой напиток и встаёт, вытирая рот. — Эти ребята оплачивают, — объявляет она, прежде чем уйти.

Мы с Нео переглядываемся, прежде чем я вытаскиваю его из кабинки.

— Давай, быстрее, плати.

Бурча, он делает, как ему сказали, и когда мы выходим наружу, она уже ждёт на своём байке.

— В этот раз я поеду одна. С такими, как вы, в костюмах, они говорить не будут. Я позвоню, когда что-то узнаю.

— У тебя даже нет наших номеров, — фыркаю я.

— Спорим? — она ухмыляется, натягивая шлем. — А, и не пытайтесь ехать за мной. Для вас это плохо кончится.

Нам ничего не остаётся, кроме как смотреть, как она уезжает.

— Думаешь, ей можно доверять?

— Не-а, но выбора нет. Мы тоже будем копать, с разных сторон. Возвращаемся. Додж, возможно, нашёл что-то на камерах.

Не знаю, как я постоянно влипаю в такие передряги, но я не могу отрицать, что мне нужны ответы. Одного упоминания имени этого ублюдка хватает, чтобы я снова стала перепуганным подростком, а не той выжившей, в которую превратила себя после него. К тому же, какая вообще радость, если кто-то другой убьёт Кейна Сай? Если кто и сделает это, то я. Это мой долг, не чей-то ещё. Я не спасаю его ради его братьев и даже не ради него самого, если уж честно, но это удобная отмазка.

Я пообещала себе, что никогда не вернусь, что ни разу не оглянусь назад, но годы прошли, а меня всё ещё преследует то, что он со мной сделал. Поэтому я и останавливаюсь у «Разборка у Ауто», единственного места в городе, куда мы идём за такой информацией. От уличных крыс до боссов, территория Ауто – то самое место, где избавляются от машин и перебивают номера. Он настолько хорош, что даже полиция не отличит, и он в этой игре уже чертовски давно.

Поставив шлем на байк, я направляюсь к складу, который занимает большую часть этого угла. Полуразобранные машины выстроились на площадке рядом с новенькими – смесь старого и поломанного, как и эта контора. Здание выглядит так, будто вот-вот рухнет, а старая выцветшая деревянная вывеска на одной стороне низко провисла. Фонари спереди давно перегорели, а раздвижная рольставня даже больше не запирается. Я ныряю под неё, и до ушей доносится звук скрежета металла. Взгляды падают на меня, и несколько рабочих замирают. Я знаю, кто-то уже пошёл предупредить босса, так что не утруждаюсь представлением.

Бродя по заляпанному маслом гаражу, я обхожу машины, пока не добираюсь до зоны в глубине. Дверь кабинета открыта, и я знаю, что она ведёт в закрытую часть, место, куда никому нельзя, никогда. Ауто сгорбился над верстаком, перед ним разложены номера. Лампа направлена прямо на них, пока он работает.

Телевизор, на который он то и дело косится, крутит повтор вчерашней игры, а слева от него стоит открытое пиво, за которым он тянется на ощупь. Бадди, его толстый, храпящий и пердящий лабрадор, даже не шевелится у его ног. Однажды я спросила Ауто, зачем он его завёл, и он сказал, что для защиты, но мне кажется, ему просто нравится, что пёс рядом, раз он даже не просыпается, когда кто-то подходит близко к его хозяину.

Я двигаюсь бесшумно, подкрадываясь к нему со злой улыбкой, хочу застать его врасплох, но мне стоило бы знать лучше.

— И что приводит суку Запада к моей двери? — приветствует он, не глядя на меня. — Карма, давненько.

— Бля, как ты всегда узнаёшь? — бурчу я, подходя к нему и запрыгивая на скамью рядом, доставая из ящика ещё одно пиво. Я стукаю верхушкой о бок, сбиваю крышку и щёлкаю ею в сторону урны. Он отрывает взгляд от игры, и его яркие глаза впиваются в меня – один теперь не видит, хотя это его не останавливает.

— Ты слишком громкая, — ухмыляется он.

— Я, блядь, бесшумная, и ты это знаешь. Клянусь, ты не человек, — отмахиваюсь я.

— У каждого есть слабость, если искать достаточно тщательно, — загадочно отвечает он, откидываясь назад, берёт своё пиво и разворачивается на табурете. — Ставлю, этот милый визит не просто поболтать.

— Не совсем, — уклоняюсь я.

— Ты знаешь, я не сдаю клиентов, Карма, так что не проси меня об этом, — предупреждает он.

— Это другое, — возражаю я.

— Почему? — его слова отзываются во мне, и, несмотря на все попытки оставаться беспристрастной и хладнокровной, правда выскальзывает.

— Это личное, — он садится ровнее. Из всех дел, которыми я занимаюсь, некоторые и правда становятся личными, но ни одно даже близко не так, как это, и он, должно быть, чувствует.

— Ну и херня… выходит, у тебя всё-таки есть сердце. Просто чёрное. Ладно, кого ты пытаешься через меня найти? — бурчит он.

— Старший брат Сай пропал.

Ауто, скорее всего, уже знает, а если нет, мне нужна его информация сильнее, чем защита их секрета. Пока его нет, их будут считать слабыми, и они станут большей мишенью, но потребность в информации перевешивает, а если они не могут защитить себя, то это их проблема.

— Люди, которые его забрали, были на чёрных внедорожниках с твоими номерами.

— Братья Сай? Это личное? Почему ты связалась с ними? Не будь дурой, Карма. Они дикие. Они используют людей, а потом выбрасывают. С ними не играют, и ты не сможешь контролировать их так, как контролируешь всех остальных. Единственные люди, которые им важны, – это их семья, а ты не семья, девочка.

— У меня свои причины, — лениво отвечаю я.

— У всех мои номера, — фыркает он, снова глядя на игру.

— Пять внедорожников, топовые, недавно сделаны, и, скорее всего, использованы один раз. Я уже знаю. Мне просто нужно, чтобы ты подтвердил.

Его взгляд прикован к игре, пока он потягивает пиво, и я придвигаюсь ближе, понижая голос:

— Если это тот, о ком я думаю, тогда ты лучше большинства знаешь, почему я это делаю.

Он смотрит на меня, взгляд жёсткий и печальный.

— Не надо, малая. Ты в итоге сдохнешь. Отпусти это. Оставь прошлое там, где ему и место.

— Не могу, — признаюсь я, голос сдавлен. — Я… не могу. Если он вернулся, я не в безопасности, и никто, кто мне дорог, тоже. Я не могу в этот раз сбежать и спрятаться. Пожалуйста, Ауто, я знаю, что у меня нет права просить тебя об этом. Ты одним взглядом посмотрел на перепуганную девочку и дал мне новый старт.

Меня бы здесь не было без него. Он нашёл меня полумёртвую у своего гаража прямо перед рассветом, забрал к себе и выходил, даже когда я была для него полным психом и не подпускала близко, не начиная паниковать. Он кормил меня, одевал и дал работу, когда я сказала, что мне некуда идти. Когда пришло время, он дал мне годовую зарплату за один месяц работы, подвёз и сделал новые документы, чтобы я могла выбраться. Я не уехала далеко. В конце концов, этот город – всё, что я знаю, но без Ауто я бы умерла.

— У меня нет права просить от тебя больше, чем ты уже сделал. Ты рискнул всем, чтобы помочь мне, но я прошу.

— Ты знаешь, я не лезу в то, что творят эти ублюдки, — огрызается он. Когда я впервые встретила его, он напугал меня так сильно, что я сорвалась, прежде чем поняла, что его злость прикрывает ужас. — Я слишком стар, и знаю слишком много их секретов, но то, что они сделали с тобой… — его лицо бледнеет, когда он вспоминает. — Я не хочу, чтобы они сделали это снова. Сделай то, что должна была тогда. Уезжай далеко-далеко и забудь.

— Не могу. Я не могу забыть вкус своей крови. Не могу забыть всё, что они у меня забрали и что со мной сделали. У меня больше ничего нет, Ауто, только моя семья и жажда мести, — мой голос холоден, но внутри вспыхивают воспоминания о тех ужасах, которые я пережила и так отчаянно пыталась забыть, пока снова не услышала его имя.

Он тяжело вздыхает и допивает пиво, глядя на игру. Мои плечи опускаются.

— Всё равно спасибо⁠…

— Досье наверху, у меня на столе, — я сижу с каменным лицом, пока до меня доходит смысл его слов. — Те, кто заказал номера… бумаги наверху, — он многозначительно смотрит на меня. — Я не могу сказать тебе и не могу отдать, но, если бы ты вдруг взяла их… ну, что старик может поделать? — моя улыбка медленная, но яркая. — Не радуйся так, малая. Я ничего не могу сделать, но бандитам в гараже придётся. Кодекс, знаешь. Тебе придётся пройти через них.

— Это я могу, — вставая, я собираюсь повернуться, но его рука ловит мою, жирная и грубая, но знакомая.

— Не убивай их, малая. Они просто делают свою работу, — умоляет он.

— Конечно, старик, — я направляюсь к двери кабинета, и она, как обычно, заедает. Мне приходится врезаться в неё плечом, чтобы она открылась, и затем я сразу поворачиваю направо и поднимаюсь наверх, понимая, что времени у меня мало. Ступени скрипят под моим весом, и старые воспоминания о том, как я тащила по ним усталые ноги после уборки гаража, заставляют меня тоскливо улыбнуться.

Тогда я была такой юной, ни мышц, ни навыков, а Ауто не делал мне поблажек ни при каких обстоятельствах. Со временем я поняла, что это был его способ показать, что я ему нравлюсь. Он давил на меня сильнее, чем кто-либо когда-либо. Большинство сломалось бы, но меня сломали задолго до этого. Разрушать было уже нечего, и когда ты на самом дне, путь только один – вверх.

Я пахала до усрачки ради своей свободы, с грязными, сломанными ногтями и ноющими мышцами, а потом пахала ещё, мать его, больше, чтобы стать той, кто я есть.

Никто не отнимет это у меня снова.

Никто.

Наверху лестницы деревянная дверь уже открыта. Я захожу в маленькое офисное помещение слева, а не в жилые комнаты справа. Меня накрывает запах табака и виски, успокаивая нервы и заставляя чувствовать себя дома, пусть и на то короткое время, что оно им было.

Печально, но правда, и ещё печальнее то, что это был самый безопасный дом, который у меня когда-либо был, до Тейлор.

Древний компьютер выключен, и я даже не пытаюсь его включить. Ауто – человек старой школы, всё от руки и в памяти. Шторы прикрыты наполовину, лампа на столе горит, а его стул отодвинут, будто он разваливался в нём. Я быстро пролистываю его записи, разбирая куриные каракули так, как большинство, наверное, не смогло бы, пока не нахожу нужный заказ. Когда я просматриваю бумаги, у меня проваливается желудок, стоит увидеть платёжные данные.

Я была права.

Главарь, тот, кто заказывает, должен платить. Это оставляет бумажный след, чтобы защитить Ауто, и прямо там – единственное имя, которое я больше всего не хотела увидеть снова:Бутчер.

Мои пальцы сминают края листа, пока я закрываю глаза. Это он. Это правда он, и это значит, что прятаться больше нельзя, да я и не пряталась. Я ждала этого момента.

Сглотнув, я открываю глаза, когда слышу лязг внизу.

— Давай, Карма. Не усложняй больше, чем нужно! — кричит кто-то. — Правила есть правила.

Выдохнув, я аккуратно складываю лист и убираю его в карман, а затем топаю вниз по лестнице и выхожу из кабинета, чтобы увидеть рабочих, ждущих меня. У некоторых в руках трубы; у других – гаечные ключи или тряпки. Никто не выглядит довольным.

— Мы не хотим этого делать, — говорит один, мужик постарше. Большинство членов банды либо начинают здесь, либо в итоге оказываются здесь. Все они в долгу перед Ауто и перед своими работодателями. Нарушение кодекса карается. Им нужно это сделать, как бы сильно им ни хотелось иначе.

— Не переживайте, я никого из вас не убью. Просто будет очень больно, — обещаю я, стягивая кожаную куртку и набрасывая её на скамью рядом с дверью. Ауто подарил её мне, и я не хочу, чтобы её испортили. Хрустнув шеей, я делаю шаг вперёд и жду. Несколько из них колеблются, но у них есть работа, и у меня тоже.

Переглянувшись, двое мужчин бросаются на меня. Я ныряю под первого и поднимаю колено второму в пах, хватаю его за голову и швыряю в его дружка. Не бывает чистого боя, когда речь о твоей жизни. Они врезаются в дверь, и я бью снова, так что они проламывают её, а потом разворачиваюсь и вижу, как на меня несётся ещё один.

Я рвусь к нему и в последнюю секунду падаю на колени, скользя по масляному пятну, пока не могу провернуться и подняться у него за спиной. Обхватываю рукой его горло и дёргаю назад, сжимая, пока он не отключается. Уронив его в масло, я прищуриваюсь, когда грязная тряпка шлёпает мне в лицо.

— Грубо, — огрызаюсь я, указывая на того, кто это сделал.

Схватив тряпку, я прыгаю на него, пока он пятится назад. Он поскальзывается и падает, и я падаю вместе с ним, вдавливая ткань ему в рот, пока он дрыгается и орёт, давясь ею, но это слишком медленно, так что я хватаю его за голову и дважды вколачиваю её в бетонный пол, пока он не перестаёт шевелиться. Прежде чем слезть с него, я поворачиваю ему голову, чтобы он не захлебнулся и не умер, а затем оборачиваюсь и вижу, как остальные идут на меня. Я знаю этот гараж как свои пять пальцев, поэтому, ныряя под их дикие удары, я веду их туда, куда мне нужно. Схватив одного за затылок, за его всклоченные каштановые волосы, я вдавливаю его лицом в масляную бочку и держу там, пока он дёргается. Я отбиваюсь ногой от другого, который подходит слишком близко, удерживая первого, пока он не перестаёт двигаться, затем отпускаю и поворачиваюсь к остальным.

Бросив взгляд на Ауто, я вижу, как он вскрывает ещё одно пиво и смотрит игру, даже не глядя на нас, и это заставляет меня ухмыльнуться, когда я пинаю рабочего, бегущего на меня. Он отлетает назад и врезается в ближайшую машину, и я прыгаю к нему, с грохотом захлопывая открытый капот ему по руке. Его лицо перекашивается, когда он орёт, и тут что-то тяжёлое бьёт меня по спине, заставляя меня хрипло выдохнуть и пошатнуться. Развернувшись, я хватаю гаечный ключ, который снова летит в меня, и дёргаю его владельца на себя, прежде чем врезаться лбом ему в лицо. Парень тяжело валится, а когда я оборачиваюсь обратно, мужик, у которого рука всё ещё зажата в машине, вытаскивает нож. Закатив глаза, я поднимаю капот, и он глубже заваливается в машину, уставившись на свою искалеченную руку. Я снова опускаю капот. На этот раз он попадает ему по голове. Я делаю это сильно, но не настолько, чтобы убить, и он оседает на пол, его пальцы размозжены и торчат в разные стороны.

Свист разрезает воздух, и я успеваю повернуться и увернуться от тряпки, брошенной мне в лицо. Подхватив украденный гаечный ключ, я швыряю его. Он вращается в воздухе и влетает мужику в лицо, вырубая его.

Кто-то хватает меня сзади, меня перебрасывают через крышу машины, и я с силой ударяюсь о землю. Бок начинает ныть, но я игнорирую это, когда он перепрыгивает сверху. Переворачиваясь на спину, я обеими ногами пинаю его в яйца, затем распахиваю пассажирскую дверь, пролезаю через середину и выскакиваю с водительской стороны. Когда он лезет следом, я захлопываю дверь ему в лицо. Его крик заполняет салон, когда он отшатывается назад, а я опускаюсь на колени и заползаю под машину, чувствуя, как остальные сходятся ко мне. Вытащив свою задницу из-под неё, я выныриваю с другой стороны и вижу, как они рыщут вокруг автомобиля. Пятясь, я оцениваю их. Их четверо – двое здоровенных ублюдков и двое парней помоложе, но все выглядят злобно.

У каждого уличного пацана есть этот особый взгляд, так что я его хорошо знаю и понимаю.

— Я не хочу причинять вам боль, — говорю им.

— А я хочу причинить боль тебе, девчонка, — откликается один из здоровяков. — Карма у меня под ботинком? Я стану богом.

— Ты долбоёб, но, полагаю, Ауто не нанимает по уровню интеллекта, — я вздыхаю. — Ну вперёд тогда, здоровяк.

С криком он бросается на меня, но я встречаю его на полпути, взмывая вверх. Я обвиваю ногами его горло и взлетаю вверх и вокруг, вколачивая локоть ему в голову и валя его на пол вместе с собой, пока он не вырубается. Я скатываюсь с его тела и предплечьем блокирую замах трубы. Рука мгновенно немеет, но пока мне плевать. Я дралась и с куда худшим. Однажды мне пришлось задвинуть кость ноги обратно под кожу, чтобы выиграть драку. Я сделаю всё, что нужно, ровно как и они.

Схватив брошенную трубу, я замахиваюсь вверх и по дуге. Я продолжаю махать, поднимаясь на ноги, пока мужик не падает, а затем поворачиваюсь к последним двоим. Подбросив трубу в воздух, я помахиваю ею им, даже не запыхавшись.

— Не хотите, случаем, акцию «два по цене одного»? Я проголодалась.

— Пошла ты! Ты нарушила правила!

— Да-да… — я разворачиваюсь и пинаю трубу в воздухе, и она шлёпает ему в лицо. Он падает. — Я в курсе. Ладно, как последний, кто ещё стоит, ты выигрываешь приз. Можешь выбрать, как я тебя вырублю. Думай тщательно, или я выберу за тебя.

Мужик выглядит растерянным, переводит взгляд с меня на своих валяющихся друзей, а потом роняет трубу.

— Скучно, — вздыхаю я. — Ладно, выберу я, — иду к нему, даже когда он пятится. Схватив его за край рубашки, я рву её вверх, оголяя мышцы, и обматываю ею ему шею, затягивая. Он кашляет и давится, пытаясь сопротивляться, но это бесполезно, и когда он падает, я вытираю руки и оглядываюсь. Некоторые уже приходят в себя, и я правда голодная, так что я иду к Ауто, который уже на третьем пиве. Допиваю своё и вытираю рот, натягивая куртку.

Наклонившись, я целую его морщинистую щёку.

— Спасибо, старик, — шепчу, прежде чем уйти, с тяжёлым сердцем и пустым желудком.

— Давненько не виделись, Кейн, — говорит Бутчер, входя в комнату. Я знаю его по его уродливой, блядской роже из досье, которые мы держим на потенциальные угрозы. Моя работа – знать всех, но Бутчер? Он призрак.

— Не думаю, что мы вообще когда-либо встречались лично, но ты, очевидно, знаешь меня. Повезло мне, — ухмыляюсь я, пока его люди отступают. — Мы точно не вращаемся в одних кругах, и мы никогда тебя не трогали, так что возникает вопрос… почему ты был настолько глуп, чтобы похитить меня? Я до сих пор жив, значит, причина есть.

— Приманка, — ухмыляется он. — Дело не в тебе, Сай. Ну, не полностью. Два зайца одним выстрелом.

Приманка? Это меня сбивает, но я этого не показываю.

Бутчер исчез много лет назад, просто полностью ушёл с радаров. До этого он привлёк наше внимание, набирая власть и деньги на оружии, наркотиках и женщинах, ему было плевать, на чьей он территории. Мы отметили его как проблему, а потом однажды – ничего. Почти все решили, что он мёртв, но не я. Я достал фотографию через один из своих источников. Я знал, что он прячется, зализывает раны, и теперь понимаю почему.

Его лицо – месиво. Огромный шрам тянется от виска до подбородка. Будто кто-то пытался расколоть его пополам. Один глаз изуродован, губы тоже искалечены. Он выглядит кошмарно. Он всё ещё высокий и крупный, пусть и на несколько лет старше, но это лицо…

— Как ты вообще выходишь на улицу с такой уродливой рожей? Маску носишь? — нож влетает в мою вытянутую руку, и я сдерживаю крик, когда рвутся мышцы и кожа.

— Вижу, ты всё ещё умничаешь. Думал, этот мир уже выбил из тебя это. Ничего, я всё ещё могу. Я очень хорошо ломаю людей, — мычит он себе под нос, подходя к столу и поднимая маленький кинжал. — Я точно знаю, чего люди боятся больше всего. О, на это ушло несколько лет, но я понял после множества проб и ошибок. Знаешь, ты напоминаешь мне питомца, на котором я впервые всему этому научился. Она тоже отказывалась кричать… поначалу, — он вгоняет кинжал мне в ухо. Мой слух взрывается, и крик срывается с моих губ. Я трясу головой, пытаясь выбить его, пока он выкручивает и проворачивает, прежде чем выдернуть. Я чувствую, как кровь стекает по лицу.

Он оглушил меня.

Ужас заполняет меня, и я в шоке смотрю на него. Никто не посмел бы сделать это с нами, так почему ему кажется, что он может?

Чего он хочет?

Прижимая окровавленный нож к моему лицу, он постукивает лезвием по моей щеке.

— Говорил же, что закричишь. Посмотрим, насколько громко, а? Великий лидер Сай… мне это правда понравится. Я, может, даже запишу и отправлю твоей маленькой семейке.

Мысль о том, что мои братья увидят то, что будет дальше… нет. Я не могу кричать. Не могу сдаться. Я не сделаю этого с ними.

Несмотря на боль, я направляю на Бутчера свою привычную, выдающую меня ухмылку. Годы, когда мне приходилось контролировать выражение лица, сейчас очень кстати.

— Постарайся.

Его улыбка исчезает, и мёртвенная рычалка искажает его гнилое лицо, когда он тянет окровавленный нож по моему.

— Прежде чем я закончу, я так изуродую твою рожу, что даже твоя собственная семья тебя не узнает.

Я не показываю реакции. Не могу. Если он записывает, как сказал, я не дам своим братьям поводов жалеть. Мне нужно найти выход отсюда. Другие держали бы меня живым, но ему плевать, выживу я или умру, по-настоящему. Я ему нужен для чего-то, но его жажда крови начинает перевешивать эту нужду.

— Но сначала начнём с классики, — он насвистывает, осматривая инструменты справа, наслаждаясь этим.

— Ты сказал «двух зайцев»… Кого ты ловишь и при чём тут я? — спрашиваю я, решив, что терять мне уже нечего, а знание – сила.

— А, это уже лишнее. Скоро сам узнаешь, а пока давай повеселимся, — дразнит он, поворачиваясь ко мне с плоскогубцами в руке. — Какая у тебя красивая улыбка.

Я сжимаю челюсти, но он лишь смеётся, снова и снова разжимая и сжимая плоскогубцы.

— Откройте ему рот, — приказывает он, и его люди торопятся выполнить. Один держит мою голову мёртвой хваткой, как в тисках, как бы сильно я ни бился, а второй вдавливает большие пальцы мне в челюсть, пока рот не раскрывается силой. Бутчер суёт внутрь плоскогубцы, и я чувствую вкус металла и ржавчины, меня подташнивает, когда он что-то захватывает, а потом рот заполняет раскалённая боль вместе с медным привкусом, когда он выдёргивает плоскогубцы, показывая мне один из моих зубов мудрости.

Они держат меня так, кровь течёт мне по горлу и по подбородку, пока я не начинаю давиться, а он вырывает ещё четыре. Когда он отступает и садится на стул, который подтащил один из его людей, меня наконец отпускают. Резко отвернув голову, я поворачиваюсь и плюю в них своей кровью, и они отшатываются. У меня весь рот горит, но я не показываю этого, держу рот приоткрытым и дышу носом, игнорируя вкус крови на языке.

Я с отвращением смотрю, как он облизывает мои зубы, прежде чем сунуть их в карман.

— Знаешь, я раньше равнялся на тебя. Ты был моим кумиром, когда я рос. Я говорил себе, что стану таким же, как ты, – влиятельным, богатым и управляющим этими улицами… но когда я повзрослел, то понял, что это всё фасад. О, ты суёшься в этот мирок с осторожностью, страхом, пушками и деньгами, но никогда не лезешь по-настоящему глубоко, туда, где наркота и люди. Будто ты думаешь, что ты для этого слишком хорош, но именно там и живёт настоящая власть и настоящий страх. Ты строишь из себя важного, будто все должны тебя бояться, но правда в том, что сильнее они должны бояться меня. У тебя есть правила и стандарты, а у меня нет. Нет такой черты, за которую я бы не перешёл, чтобы получить своё, но ты… У тебя есть слабость – твоя семья, — он презрительно хохочет, выплёвывая это слово, и проводит плоскогубцами по своему лицу, размазывая по коже мою кровь. — Семья переоценена. Она только мешает и делает тебя слабым, так что я убил свою.

— Отличная история. Ты звучишь как фанбой6, будто ты всё ещё на меня равняешься и хочешь, чтобы я знал, какой ты на самом деле охрененно крутой, — дразню я, показывая окровавленный рот в больной улыбке. — Хочешь горькую правду, Б-у-у-утчер? — я протягиваю его имя. — Ты никогда не станешь таким, как я. Что бы ты ни делал и как далеко ни зашёл, ты всегда будешь вот этим, прячущимся в темноте, испуганным и дерущимся за объедки.

Моя голова дёргается, когда плоскогубцы влетают мне в челюсть, без сомнения ломая её, но я лишь улыбаюсь, поворачивая голову и облизывая окровавленные губы.

— Зацепило, да? Что, теперь без твоей длинной тирады? Давай, ты же так гордишься тем, кто ты есть. Твоя семья была твоей первой жертвой?

Я вижу, как он борется сам с собой, но в итоге ему хочется, чтобы они знали, насколько он больной. Он питается шоком и страхом, и он хочет этого от меня, как ребёнок, выпрашивающий внимание у отца.

— Моим первым человеком, — поправляет он, откидываясь назад. — До этого я убивал животных – кошек, собак, птиц. Мне было интересно наблюдать, как гаснет свет в их глазах. Мне всегда было любопытно, так же ли это у людей. Сначала я убил свою младшую сестру, потому что с ней было проще справиться. Поменьше, понимаешь. Потом я перешёл к родителям. Она так много плакала, умоляла меня и спрашивала почему, говорила, что любит меня. Идиотка. Будто это её спасёт. Я смотрел, как она давится собственной кровью, а потом свет ушёл из её глаз. Мне это очень понравилось. Я собирался растянуть удовольствие, но не смог остановиться, так что следующим я пошёл в спальню родителей.

Иисус, блядь, Христос, что, нахрен, с этим типом не так?

— Моя мать почти не сопротивлялась, но отец был крупным мужиком. Он пару раз хорошо приложился, даже оставил мне вот это, — он проводит пальцами по бледному шраму на шее. — Но в конце он замешкался, потому что был сентиментальным, и я был его сыном, а я не замешкался, — он наклоняет голову, глядя на меня. — Интересно, а ты бы замешкался, если бы я заставил тебя выбирать между твоими братьями?

Я чувствую, как у меня напрягается лицо, злость нарастает при одном упоминании семьи, и он хохочет.

— Вот оно, это выражение, то самое, которое говорит мне, что ты планируешь мою смерть, — его глаза расширяются, когда он подходит ближе. — А если бы я притащил их сюда и казнил одного за другим? Что бы ты сделал?

Я молчу и пытаюсь как можно сильнее контролировать свою реакцию, зная, что именно этого он и добивается. Но, должно быть, у меня не выходит, потому что он ухмыляется.

— Ты как я, — бормочет он, прижимаясь лицом к моему. — Просто прячешь это лучше.

— Я не убиваю невиновных, — поправляю я.

— Нет? А я думаю, убивал, и думаю, если бы пришлось, ты бы сделал это, — встав, он идёт выбрать другой инструмент, когда дверь открывается.

— Простите, сэр, — перебивает мужчина, склоняя голову от страха. Очевидно, он в ужасе. Люди Бутчера верны ему не из жертвы или любви, а из чистого страха, и это видно. — Вы захотите это увидеть.

— Если это окажется хернёй, я сделаю с тобой то же, что делал с ним, — предупреждает Бутчер, швыряя плоскогубцы на стол и смотрит на меня. — Продолжение следует, Кейн.

Он выходит вслед за своим человеком и оставляет меня одного с привкусом собственной крови во рту. В животе нарастает мерзкое чувство за свою семью.

Я в тумане добираюсь домой. Теперь, когда выбралась оттуда, до меня доходит правда того, что я узнала, и я понимаю, что должна сделать, но тяну время, глядя на наш дом. Изнутри гремит музыка, и я слышу, как Тейлор и Лорен поют на крыльце. Их фальшивые голоса сливаются вместе, и, несмотря на ситуацию, уголки моих губ дёргаются. Когда я открываю дверь, меня накрывает запах выпечки, и я понимаю, что у Тейлор был хороший день. Она печёт только тогда.

— Привет, Бэкс! — зовут они обе, поворачиваясь ко мне. Они в мукѐ и в одинаковых фартуках. Иногда легко забыть, что они сёстры, потому что Тейлор ведёт себя больше как мама, но в такие моменты я вспоминаю, какая она на самом деле ещё молодая.

— Привет, а что вы готовите? — спрашиваю я, садясь на диван и наклоняясь вперёд, нервно сжимая руки между раздвинутыми ногами.

— Торт, — хихикает Лорен. — А потом мы будем запоем смотреть то новое шоу. Тейлор сказала, что мне можно. Мы решили, что это девичник.

— Звучит весело, — говорю, стараясь, чтобы голос звучал обычно, но Тейлор хмурится и выключает музыку.

— Всё нормально? — спрашивает она, вытирая руки и прислоняясь к дверному косяку, пока Лорен месит тесто.

— Конечно, — отвечаю, но, должно быть, звучит неубедительно, потому что она хмурится ещё больше, и я понимаю, что мне нужно покончить с этим.

Я просто хотела ещё одну минуту с ними. Это может быть последний раз, когда я слышу их смех, и я хотела насладиться им. Мне нужно это, чтобы пережить то, что будет дальше. Я не хочу потерять себя, как потеряла раньше, но, скорее всего, потеряю, прежде чем всё закончится. В прошлый раз Тейлор и Лорен спасли меня. Они вернули меня и дали мне причину продолжать. Мне нужно, чтобы сейчас было так же, значит, мне нужно, чтобы они были в безопасности.

— Можем поговорить минуту, вы обе?

Не знаю, что Тейлор видит у меня на лице, но она тяжело садится. Лорен присоединяется к нам, улыбаясь, но улыбка гаснет, когда она переводит взгляд с меня на Тейлор.

— Что не так, Бэксли? — спрашивает Тейлор.

— Мне нужно, чтобы вы выслушали меня и сделали так, как я скажу, хорошо? — начинаю я.

— Тётя Бэкс, ты меня пугаешь, — шепчет Лорен, и её большие глаза наполняются слезами.

— Прости. Я просто… мне нужно, чтобы вы поняли, — я смотрю на Тейлор. — Мне нужно, чтобы ты собрала вещи и поехала к Шелли на пляж, хорошо? Вам нужно уехать сегодня ночью и выключить телефоны. Не включайте их ни при каких обстоятельствах, пока я за вами не приеду.

— Бэксли, что происходит? Ты в опасности? — спрашивает Тейлор, а Лорен начинает плакать.

— Мне нужно сделать кое-что, что может подвергнуть вас опасности, — признаюсь я. — Идите собираться, пожалуйста.

— Я не хочу ехать! — кричит Лорен, вскакивая на ноги, и я печально смотрю на неё. — Прости, если я сделала что-то не так. Я буду лучше. Обещаю. Я не буду создавать проблем.

У меня трескается сердце.

— Послушай меня, — я обхватываю её за бёдра и притягиваю к себе, пока она всхлипывает. — Ты никогда не можешь сделать ничего плохого, и даже если бы сделала, я бы всё исправила, — я крепко прижимаю её к себе, глядя на Тейлор.

— Дай нам помочь, — умоляет она, наклоняясь вперёд. — Что бы ни происходило, Бэкс, позволь мне помочь.

— Тейлор, послушай меня. Всё, что я делаю, я делаю, чтобы вы обе были в безопасности. Мне нужно, чтобы ты мне доверяла. Я не смогу быть той, кем мне нужно быть, если буду переживать за вас двоих. Пожалуйста, я не могу вас потерять, — говорю я, прижимая Лорен ещё крепче.

— Это он? — тихо спрашивает Тейлор. Я никогда не рассказывала ей всё, что случилось, но она и так знает достаточно.

— Да, — я не буду ей врать. — Он. Мне нужно довести это до конца, иначе мы никогда не будем в безопасности. Он единственный, кто может отнять у нас жизнь и дом.

Слеза скатывается по её щеке, когда она тянется и берёт меня за руку, выпрямляясь.

— Тогда закончи это и заставь этого ублюдка заплатить.

— Так и сделаю, — обещаю я, выдавливая улыбку.

Она вытирает лицо другой рукой, на секунду поднимает взгляд сквозь ресницы к потолку.

— Ладно тогда, — хлопнув себя по бёдрам, она встаёт. — Лорен, пошли собираться, хорошо? Пора в дорогу.

Лорен скулит и прижимается ко мне ещё ближе. Это самое тяжёлое, что мне когда-либо приходилось делать, но я мягко отстраняю её от себя и подталкиваю к Тейлор.

— Иди, — улыбаюсь я. — Поездка будет классной. К тому же ты любишь Шелли и пляж.

Лорен всё ещё плачет, но Тейлор отворачивает её и поднимается наверх, а я наконец оседаю, зарываясь лицом в ладони. Так будет лучше, но это не убирает боль. Они моя семья, единственная причина, по которой я всё ещё жива.

Им требуется немного времени, Тейлор чувствует срочность, и когда она спускается вниз, у меня уже готов тревожный рюкзак. Я протягиваю его ей, и она закидывает его на плечо.

— Там достаточно денег, чтобы начать заново, если со мной что-то случится. Там же документы на этот дом, паспорта, удостоверения, школьная информация Лорен и все услуги, которые мне должны. Используй их, слышишь? Пусть присмотрят за вами и помогут выбраться в безопасности.

— Пообещай мне, Бэксли, что ты вернёшься, — требует она, сжимая руку Лорен.

— Я встречу вас на пляже, — обещаю я, хотя это может быть ложью.

Она кивает, и я подталкиваю её к машине, которую купила ей, загружаю её, затем усаживаю Лорен на место.

— Я сама могу, — бурчит она, всё ещё всхлипывая.

— Знаю, что можешь, — шепчу я. — Просто позволь мне помочь в последний раз, ладно?

Она кивает, и я пристёгиваю её ремень, а потом беру её лицо в ладони.

— Присмотри за Тейлор для меня? Я на тебя рассчитываю.

— Присмотрю, — серьёзно отвечает она.

— Я люблю тебя. Ты – лучшее, что со мной когда-либо случалось, малая, даже когда ты заноза в заднице. Что бы ни случилось, я всегда буду рядом.

— Бэксли, не говори так, будто ты больше никогда меня не увидишь, — умоляет она.

— Увижу. Я помогу тебе научиться нырять, когда приеду, хорошо?

— Хорошо, — она кивает, и я притягиваю её к себе в объятия, прежде чем отступить и закрыть дверь. Обходя машину, я вижу, как Тейлор опускает стекло, её глаза подёрнуты слезами, которые она изо всех сил старается не пролить.

— Не останавливайтесь, пока не доберётесь, поняла? — говорю я ей.

— Я знаю, как это делается. Не переживай за нас, просто береги себя, — она сжимает мою руку. — И ты лучше бы притащила свою задницу на этот пляж.

— Притащу. Ни за что на свете это не пропущу, — настаиваю я, сжимая её руку. — Будьте в безопасности.

—Тыбудь в безопасности, — парирует она. — Помни, Бэксли, ты куда сильнее всех остальных. Закончи это и найди нас.

Кивнув, я отступаю и натягиваю на лицо улыбку, махая им рукой. Я не предупредила Шелли, что они приедут. Она – бывшая проститутка, которую я помогла спасти много лет назад. Я не хочу оставлять к ним след, но она будет знать, что делать. Она позаботится о них вместо меня.

Их фары обливают меня светом, и я продолжаю махать, пока они не исчезают из виду. Когда они уезжают, я позволяю одной слезе упасть, и улыбка сползает.

Не знаю, увижу ли я их когда-нибудь снова, но я сделаю что угодно, лишь бы они были в безопасности. Я пообещала, что встречу их там, так что я не остановлюсь, пока не сделаю этого, если только не умру.

Я поворачиваюсь к теперь уже пустому дому и выдыхаю.

Пора работать.

Честно говоря, врываться в особняк Сай становится слишком легко. Развалившись на шёлковой кровати, я жду, нарочно пачкая ботинками идеальные простыни, пока не начинаю гадать, какие мерзости Нео вытворял на них. Наверное, ничего более грязного, чем я, так что я смотрю порно, которое списала с его карты, открываю все его вычурные кремы и намазываю ими руки и лицо. Ещё я стырила пару двадцаток, потому что почему бы и нет?

Я слышу, как выключается душ, и устраиваюсь поудобнее. К счастью, проходит совсем немного времени, и дверь открывается. В комнату тянет паром, прежде чем он входит, в свободно завязанном голубом халате с вышитым на нём именем. Волосы зачёсаны назад, кожа ещё влажная. Он выглядит так, что его хочется съесть.

— Привет, Нео, — тяну я.

— Ёб твою мать! — орёт он, вцепившись в халат и глядя на меня в шоке.

— Мимо, я предпочитаю отцов, — парирую я. Он моргает на мою реплику, когда дверь распахивается. Охранники врываются, целясь в меня из пистолетов, следом за ними входит Зейн, на нём расстёгнутые брюки от костюма.

Зейн усмехается.

— Ты умеешь эффектно появляться. Честно, зачем мы вообще запираем двери? — спрашивает он, глядя на охранников. — Опоздали. Съебитесь, — он выгоняет их и захлопывает дверь, подходя ко мне.

— Как ты вообще сюда попала? И можем выключить порно? — бурчит Нео, бросая взгляд на телевизор.

— Там только начинается самое интересное, — вздыхаю я, пока Зейн посмеивается и забирается на кровать Нео рядом со мной, и мы оба смотрим на телевизор, пока она не достигает своего грандиозного финала. — Немного наигранно, но свою работу сделала.

— Я бы её трахнул, — Зейн пожимает плечами.

— Я тоже, — телевизор выключается, и мы оба поворачиваемся к Нео.

— Зачем ты здесь? — спрашивает он, теперь халат завязан туго.

— Не чувствуй себя обязанным запахиваться из-за меня. Мне понравилось шоу. Есть что-то очень шлюшечное в мужчине в свободно завязанном шёлковом халате, — дразню я, а потом становлюсь серьёзной. — Я знаю, где твой брат.

— Где? — спрашивают они оба.

— Ну, я знаю, кто его держит, и собираюсь выяснить, где именно. Я просто пришла предупредить, чтобы вы не лезли мне под ноги, — пожимаю плечами, поднимая украденный крем для лица. — Я это забираю, кстати.

— Сосредоточься. Наш брат, — требует Нео.

— Нет смысла вам говорить, потому что вы до него не доберётесь, а я – да, — я пожимаю плечами и откидываюсь на кровать. — Эта хрень реально удобная.

— Как? — спрашивает Зейн, впервые проигнорировав мой другой комментарий.

Моё выражение лица становится холодным, когда я перевожу взгляд с одного на другого.

— Дав ему то, чего он хочет – меня.

Мы всю ночь спрашивали Карму, но она отказывается говорить нам, кто держит нашего брата и где он. Это бесит меня, но она говорит, что у неё есть план, и нам нужно ему следовать. Я не доверяю никому, кроме своей семьи, но, похоже, другого выбора у меня нет. В нашем расследовании мы далеко не продвинулись, а она явно продвигается. На кону жизнь моего брата, так что мы пойдём на её поводу.

В конце концов ей надоели наши вопросы, и она вздремнула, а потом проснулась и потребовала, чтобы её накормили. Я смотрю, как она уничтожает еду, которую приготовил наш шеф. Отец в отъезде по делам, и это единственная причина, почему он ещё не знает о Кейне, и я хочу, чтобы так и оставалось. Нам нужно вернуть его, прежде чем отец узнает.

— Ещё порцию? — спрашивает Зейн, внимательно наблюдая за ней. На его лице странная улыбка. — Так горячо смотреть, как ты ешь.

— У тебя проблемы, — говорит Карма, запихивая в рот ещё один кусок омлета. — Извращённо, но мне нравится.

— Хотя бы скажи нам, как мы можем помочь твоему плану, — говорю я ей, и она вздыхает, бросая на меня раздражённый взгляд, пока дочищает тарелку и допивает кружку, прежде чем встать.

— Ну пошли тогда. Двигаем, пока вы не выбесили меня настолько, что я снова испорчу твою милую мордашку.

— Подожди, мы едем прямо сейчас? — я вскакиваю на ноги.

— Ага. Если только у тебя нет йоги или какой-нибудь херни, — фыркает она, выходя из комнаты и ожидая, что мы пойдём следом, и мы идём, схватив ботинки и куртки. Когда мы её находим, она прислонилась к одной из наших машин, на лице у неё солнечные очки, и я хмурюсь, думая, откуда она их взяла, пока не вижу одного из наших охранников, который держится за яйца и привалился к колонне.

— Куда мы едем? — спрашиваю я, но она просто забирается в машину.

— С нами, — говорю я Доджу и охранникам. Он кивает и садится за руль, а мы устраиваемся сзади, Зейн зажат между нами.

Включается радио, и она мурлычет.

— Обожаю эту песню. Сделай погромче.

— Карма! — огрызаюсь я. — Куда мы едем?

— Какие грубые. Езжайте в сторону Митпэкинг-дистрикта, — она напевает мелодию, а Додж смотрит на меня. Я киваю, и мы трогаемся. Всю дорогу она нас игнорирует, подпевая радио, пока вдруг ни с того ни с сего не орёт:

— Останови здесь!

Додж бьёт по тормозам, и мы слышим, как сзади сигналят машины, но мы игнорируем их, пока она поворачивается к нам.

— Ну что, погнали, — она сдёргивает с себя куртку, и мы просто пялимся, пока она начинает сваливать оружие нам на колени, доставая его из мест, о которых я даже не подозревал, что там можно что-то спрятать.

— Что ты делаешь? Не то чтобы мне не нравилось это шоу, — бормочет Зейн.

— Я не могу взять с собой ничего. Не хочу давать им повод трогать меня больше, чем им придётся, — пожимает она плечами, надевая куртку и глядя на нас. — Вам повезло, потому что человек, который держит Кейна, ненавидит меня так же сильно, как ненавидит вашу семью, так что я зайду в одну из тех лавок, где, я знаю, сидят его люди, и дам им забрать меня. Он будет держать меня ближе к твоему брату, и я вытащу его.

— Это, блядь, безумие. Ты позволишь себя похитить? — шиплю я.

— Это самый быстрый способ, — она пожимает плечами. — Твой брат пока ещё жив.

— Откуда ты знаешь? — шепчу я.

— Поверь. Ему нравится держать своих жертв живыми, но у нас мало времени. Нам нужно найти их быстро, и это самый простой путь, — объясняет она.

— Это ловушка.

— Ну, да, — бормочет она. — Я и хочу, чтобы это было ловушкой, но у него остался всего один день.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Зейн.

Она на мгновение о чём-то думает, затем выдыхает.

— После смерти моих родителей меня воспитывал дядя. Он был хорошим человеком, по крайней мере для меня, но он работал в этой… индустрии. Предоставлял услуги, и человеку, который забрал твоего брата, это не нравилось. Он считал его угрозой, поэтому похитил моего дядю и меня как страховку. Он пытал моего дядю пять дней, а на шестой казнил. Это у него привычка. Всегда шестой день. Не знаю почему, он просто такой. Завтра – шестой день, так что если он не получит от Кейна то, что ему нужно, то твой брат мёртв, поэтому я туда пойду и вытащу его.

Я смотрю на неё, не в силах осмыслить сказанное, пока до меня не доходит.

— Чувак, который держит моего брата, он… держал и тебя тоже?

Её лицо закрывается, становится таким холодным, что, клянусь, меня пробирает дрожь.

— Много лет. Никто не знает его лучше меня, и, к вашему счастью, он уже давно меня ищет.

— Почему? — спрашиваю я.

Её улыбка злая.

— Потому что я единственная, кто когда-либо сбежал от негоживой. Он не может этого допустить.

Иисус Христос.

ЗЕЙН

— Этот человек… он причинит тебе боль, — говорю я.

— Ничего такого, чего я уже не пережила, — пожимает она плечами, но я вижу, как напрягается её тело.

Через что прошла эта женщина, если у неё такая реакция?

— К тому же это единственный способ. Стоит мне попытаться подобраться иначе, он узнает, и мы потеряем наше преимущество. Это единственный способ. Поверь, если бы был другой, я бы выбрала его. Я однажды уже сбежала из этого ада и не слишком рада возвращаться туда сама.

— Тогда не возвращайся. Мы найдём другой способ, — предлагаю я. — Правда? — я бросаю взгляд на Нео, но его лицо перекошено.

— Ты уверена, что сможешь это сделать? — вот и всё, что он спрашивает.

— Нео! — огрызаюсь я.

Он меня игнорирует, и я смотрю на него в недоумении. Он правда готов позволить ей шагнуть в неизвестно что? Мы правда такие люди?

— Я единственная, кто может. Так или иначе, кто-то из нас умрёт. Я бы поставила на него.

— Я бы всегда поставил на тебя, — тихо говорит Нео. — Ладно.

— А если ты не вернёшься? — шепчу я.

— Тогда твой брат и я оба мертвы, — она смягчается, глядя на меня. — Я справлюсь. Я знаю этого человека лучше, чем кто-либо. Я закончу то, что начала тогда, и убью его, а ты вернёшь Кейна.

— Хотя бы скажи нам, кто это, — шепчу я.

— Нет, — возражает она. — Вы налетите на них, как стихийное бедствие, и это ничего не решит. Если придёт момент, когда вы понадобитесь, я передам вам весточку. Вам просто придётся мне довериться.

Я переглядываюсь с Нео и Доджем, но оба не видят другого выхода.

— Это безумие! — спорю я. — Бэксли, не делай этого.

— Этот человек забрал у меня всё, — говорит она, на мгновение опуская щит. — Я думала, что убила его, но нет, и из-за этого я не знаю, сколько людей пострадало. Это моя война больше, чем ваша или твоего брата.

Сделав глубокий вдох, она натягивает на лицо улыбку и переводит взгляд между нами.

— Увидимся по ту сторону. Есть кодовое слово, чтобы я сказала твоему брату, чтобы он понял, что я с вами? — спрашивает она.

— Усики, — тихо говорю я, и она моргает.

— Ладно, усики, — открыв дверь, она выбирается наружу и оглядывается на нас. — Скоро увидимся… или, может, нет, — она уходит.

— Она сможет, — бормочет Додж. — Если нет, мы продолжим искать.

— Если она права, это уже не будет иметь значения, потому что он будет мёртв, — бросает Нео. — Она – наша единственная надежда.

Мы смотрим, как она пересекает дорогу и без тени колебаний прорывается мимо бандитов у двери и заходит в мясную лавку, и что-то в этом всём неприятно свербит где-то на задворках моего сознания, но я снова сосредотачиваюсь на ней. Она ни разу не оглядывается назад.

— Что, блядь, мы теперь делаем? — спрашиваю я.

— Ждём и надеемся, что она настолько хороша, как все говорят, — отвечает Нео, бросая на меня взгляд. — И надеемся, что она и Кейн выберутся живыми.

— Это чертовски много надежды, — презрительно фыркаю я, ненавидя всё в этом.

— Иногда это всё, что у тебя есть, — отвечает он.

Не знаю, сколько времени я был в отключке, прежде чем дверь камеры открылась. Я сажусь настолько, насколько позволяют цепи, готовясь к следующему раунду пыток, но вместо этого охранники заходят и швыряют что-то на грязный матрас – не что-то, а кого-то. Они выходят из комнаты, оставляя меня с этим человеком. Ко мне спиной, в полумраке сложно что-то разглядеть, но он дышит, значит, жив.

Он выглядит слишком маленьким, чтобы быть одним из моих братьев, и это единственное, что радует.

Через некоторое время раздаётся стон, и человек переворачивается на спину. Я пытаюсь разглядеть черты. У него длинные волосы, что странно, и маленькое лицо, и когда он поворачивается, я понимаю, почему оно мне знакомо.

Карма.

Она моргает на меня, потом смотрит на матрас.

— Скажи мне, что ты не обосрался на этом. Ссать – ладно, но не срать.

К счастью, она с той стороны, где Бутчер не изуродовал мне ухо, но я чуть наклоняю голову, чтобы лучше её слышать. Звуки теперь странные, но я изо всех сил стараюсь к этому привыкнуть.

— Почему «ссать» – ладно? — спрашиваю я, прежде чем до меня доходит, что происходит. — Какого хрена ты тут делаешь?

Фыркнув, она садится и откидывает волосы назад, открывая смачную шишку на лбу, где её, должно быть, вырубили.

— Спасать тебя, конечно, — объясняет она, вставая, хрустя спиной и оглядываясь.

— Ну да, ты отлично справляешься, — сухо говорю я, и она смотрит на меня раздражённо, нахмурившись.

— Грубо. Думаешь, я хочу быть здесь? Я это специально сделала, — бурчит она.

— В смысле? — хмурюсь я в растерянности. — Подожди, ты специально дала себя похитить? Это безумие.

— Спасибо, — она кланяется, прищурившись на меня. — Ты выглядишь как дерьмо.

— Спасибо, — бормочу я.

— Нет, типа реально ужасно, будто старого тебя переехала газонокосилка, и не маленькая, а одна из тех промышленных, — я смотрю, и она смотрит в ответ.

— Ладно, — бурчу я. — Может, начнёшь спасение, а?

— Какие мы нетерпеливые. Ты такой плохой дамсел7 в беде, — она оглядывается. — Это не самая худшая камера, где я была.

— Отлично, может, потом составим рейтинг. Твой дамсел в беде, — несмотря на ситуацию, мои губы дёргаются. Мне хочется хмыкнуть. Я не знаю, как у неё это получается. Она делает даже самые ужасные моменты лучше. Я не должен радоваться, что она здесь, но я рад. Рад её видеть.

Дверь открывается, и её юмор исчезает, лицо каменеет. Превращение пугает, и я понимаю, как много она мне позволяла видеть. Карма тоже встаёт в боевую стойку, что меня удивляет, когда в комнату входит Бутчер. Однако смотрит он не на меня. Он сверлит её взглядом с собственническим намерением. В его глазах блеск, от которого у меня на руках встают волоски, и я звеню цепями, чтобы привлечь его внимание, но он не отрывает от неё глаз.

— Привет, Бэкси, давно не виделись. Я скучал по тебе, — он переводит взгляд на меня, и она бледнеет. — Я разве не рассказывал тебе про своего питомца? Ну вот, это и была наша дорогая Бэкси, хотя теперь она зовёт себя Кармой, — он ухмыляется ей. — Довольно ироничное имя.

— Вижу, твоё лицо неплохо зажило, — она ухмыляется, и его глаза сужаются. — Надо было резать глубже.

— Надо было, если ты хотела моей смерти, — соглашается он.

— Я больше не совершу эту ошибку, — клянётся она, когда он подходит ближе. Она не отступает, но я вижу, что ей хочется. Он питается страхом и запугиванием.

— Посмотри на себя. Я помню, как ты пряталась и плакала каждый раз, когда я подходил, словно перепуганный котёнок. Одно движение – и ты вздрагивала. Похоже, улица пошла тебе на пользу. Годы сделали тебя сильнее. Хочешь знать, что годы сделали со мной? Они сделали меня злее, заставили сидеть и думать обо всём, что я с тобой сделаю, когда верну тебя себе. Это всё, о чём я думал.

— Тебе нужно хобби, — презрительно бросает она.

— У меня оно есть – ты, мой маленький питомец. Не помнишь? Ты всегда была моей любимой игрушкой, — он проводит ладонью по её лицу, и она смотрит на него снизу вверх с ненавистью. — Ты хорошо выросла, такая красивая и сильная… не могу дождаться, когда снова это сломаю.

— Я срежу с тебя остатки лица, — огрызается она, наклоняясь к нему. — Я больше тебя не боюсь.

— Конечно, питомец, — он ухмыляется и отступает. — Ну что, начнём? Я собирался сделать это наедине, но теперь нет. Думаю, он должен смотреть, как считаешь? Он же причина, по которой ты здесь, верно? Ты работаешь на братьев Сай. Это низко для тебя, но я покажу тебе, что даёт верность. Он не сделает ничего, чтобы спасти тебя, даже когда тебя будут пытать ради него.

— Я тот, кто тебе нужен. Оставь её в покое, — огрызаюсь я.

— Вот тут ты ошибаешься, Кейн. Ты нужен мне по другим причинам, но она была моей целью с самого начала. Как я и сказал, ты был приманкой, и это сработало, — он подходит к столу, и я перевожу взгляд с него на инструменты, но дверь снова открывается, и его люди врываются внутрь, запыхавшись.

— Сэр, у нас проблема!

Его рычание наполняет воздух, и он колеблется. Обернувшись к ней, он хватает её за горло и дёргает к себе, проводя языком по её лицу к уху.

— Я скоро вернусь, и всё будет как в старые времена. Ты никогда от меня не уйдёшь, питомец. У меня есть планы, — он уходит, дверь захлопывается.

Тишина натянутая, пока я смотрю на неё. Её руки сжаты в кулаки, она сверлит взглядом дверь, а потом поворачивает голову и встречается со мной глазами.

— Не смей меня жалеть, Кейн, иначе я сама тебя убью.

— Это ты сделала с его лицом? — вместо этого спрашиваю я.

Она моргает, затем кивает.

— Хорошая работа, — она улыбается, и я отвечаю ей своей улыбкой.

Она садится, прислонившись спиной к стене. Она пыталась освободить меня, но не вышло, так что теперь она планирует, но, по-моему, ей просто скучно.

— Итак, Бутчер⁠…

— Нет, — перебивает она, даже не глядя на меня. — Я знаю, что ты собираешься сказать или спросить, и нет, я туда не полезу. Не с тобой.

— Нам всё равно нечем заняться, пока он не вернётся, — тихо говорю я.

— И что? Я должна поделиться с тобой своим прошлым? Ни за что, Сай, — огрызается она, как дикий зверь, загнанный в угол, но я вижу правду в её глазах.

— Ты боишься, — я никогда не думал, что скажу это про неё. Она кажется бесстрашной, но это в её глазах, как бы она ни пыталась скрыть.

— Пошёл нахрен, Сай. Я не… — в её глазах вспыхивает злость.

— Не этой ситуации, а его, — размышляю я, глядя на неё. — Поэтому ты это и сделала. Не чтобы спасти меня и не ради денег. Ты сделала это потому, что всё ещё боишься его, а ты не можешь себе этого позволить.

Её ноздри раздуваются, когда она смотрит на меня.

— Страх нужно убивать, — объясняет она. — Неважно, какой. Да, я всё ещё боюсь его. Он – последняя вещь в этом мире, которой я боюсь, и это слабость, которую я не потерплю.

— Он просто человек, — говорю я. — Людей можно убивать.

— Для бога он человек, а для маленькой девочки он был дьяволом, — отвечает она, откидывая голову на стену и глядя на меня. — Он – единственное, что осталось, что может причинить боль мне и тем, кого я люблю, так что да, я здесь не только из-за тебя или контракта, который у меня с твоими братьями. У меня есть свои причины, но не переживай. Тебе это пойдёт на пользу.

— Я переживал не за себя, — признаюсь я, и это правда. Несмотря на то, что я пережил, я чувствую: это ничто по сравнению с тем, через что прошла она и что ещё он для неё приготовил. — Так какой план?

Она смотрит на меня, и её глаза абсолютно, мать его, мёртвые.

— Я собираюсь их убить.

— Тогда я помогу тебе, — решаю я. — Только не говори, что у тебя нет идеи, как меня освободить?

— Есть, но тебе не понравится, — ухмыляется она, и этот взгляд пугает до дрожи.

Я же сказала ему, что ему не понравится. У него щёлкает челюсть, взгляд каменеет, и он дёргает головой, кивая мне, ожидая, что я начну. Подняв лезвие со стола, я подмигиваю ему, подходя ближе. Всё должно выглядеть по-настоящему.

Он прав, я всё ещё боюсь Бутчера, но я серьёзно говорила то, что сказала. Страх нужно убивать. Я не собираюсь сидеть и ждать, пока он вернётся и снова начнёт меня пытать, а он бы начал. Нет, я больше не тот перепуганный маленький питомец, каким была тогда, так что теперь я сама иду в бой.

Он сказал, что мне нужно было убедиться, что он мёртв. Правда в том, что это он должен был убедиться, что мертва я, потому что у меня были годы, чтобы вариться в своей ярости, ненависти и жажде крови, и всё это направлено на него.

Я дразняще провожу лезвием по губам Кейна, и они приоткрываются, когда его взгляд накаляется и впивается в меня. Ухмыляясь, я веду им вниз по его подбородку, затем режу по груди. Он шипит от боли, когда выступает кровь, но недостаточно громко. Мне нужно, чтобы охранники услышали его, а они наверняка где-то рядом.

— Кричи для меня, — говорю я ему.

Его глаза сужаются, губы сжимаются в линию, и тогда я провожу рукой по его торсу и хватаю его член, заставляя его дёрнуться.

— Я сказала кричи, Кейн.

— Заставь меня, — огрызается он, но в его глазах есть что-то помимо боли – желание. Он твердеет у меня в руке, и я не могу не ухмыльнуться.

— О, ты реально долбанутый, Сай, — дразню я и вонзаю лезвие ему в плечо. Именно шок заставляет его наконец сломаться. Его крик отзывается эхом по комнате, прежде чем он обрывает его, тяжело дыша, пока нож торчит из плеча.

Он всё ещё твёрдый у меня в другой руке, и у меня поднимаются брови. Ухмылка, которую он мне дарит, кровавая и злая.

— Я и не говорил, что не буду получать от этого удовольствие, Бэксли.

То, как он смакует моё имя, пробирает меня дрожью, прежде чем я вспоминаю о нашей ситуации. Звук шагов возвращает меня в настоящее, за ним следует щелчок замка.

— Оставь их мне, — шепчу я. — Мне всё равно нужно выплеснуть немного агрессии.

— Только оставь мне чуть-чуть, — хмурится он как раз в тот момент, когда за моей спиной открывается дверь. Я знаю, что они видят: меня, окровавленный нож и Кейна, который притворяется слабым. Наверняка они думают, что я специально пробралась сюда, чтобы убить его, или просто воспользовалась шансом.

— Блядь, она убивает его! — кричат они, врываясь внутрь.

Подмигнув Кейну, я жду, пока они подойдут достаточно близко, а потом разворачиваюсь. Их трое, и я бросаюсь на них, отбрасывая назад, одновременно выдёргивая из-за пояса джинсов гаечный ключ и вколачивая его в голову одному. Он валится, а чьи-то руки обхватывают меня и поднимают в воздух. Используя инерцию, я переворачиваюсь через него и опускаю ключ на затылок. Он спотыкается вперёд, размахивая руками, и я бью снова, пока третий пытается обойти их и добраться до меня.

Кейн обматывает мужика своими цепями, удерживая его, пока я добиваю остальных. Я поворачиваюсь к ним и подхожу. Выдёргиваю лезвие из плеча Кейна и вонзаю его мужику в грудь, проворачивая, пока тот не хрипит от боли.

— Можешь отпускать, — говорю я, и Кейн отпускает. Мужик падает мёртвым на пол, и я улыбаюсь. — Видишь? Мой план просто шикарно работает.

— Восхитительно. Освободишь своего дамсел? — спрашивает он, глядя то на своё плечо, то на меня.

Закатив глаза, я осматриваю комнату. Идиоты даже дверь оставили открытой в своей спешке.

— Бэксли, — подгоняет он, звеня цепями.

— Не будь таким нытиком. Это всего лишь рана в мякоти. Ничего жизненно важного там нет. Я проверила, — я обыскиваю тела, пока не нахожу ключи, а потом подскакиваю и начинаю снимать с него цепи. Они падают, и он поднимается на ноги, разминая больное плечо.

— Всё равно болит как сука, — отвечает он, мрачно глядя на меня.

— Отлично, мне нужно было, чтобы болело. А теперь, если ты закончил ныть, пошли убивать сучек, — подхожу к столу, выбираю пару игрушек и распихиваю по карманам. Я смотрю, как Кейн наматывает цепь на одну руку, и это чертовски горячо. Он ловит мой взгляд и ухмыляется, так что я отворачиваюсь и обыскиваю тела. Я нахожу три пистолета, два прячу, а третий протягиваю Кейну.

— Почему тебе два? — бурчит он, проверяя патронник и магазин.

— Я их нашла. Кто нашёл, того и тапки, — пожимаю я плечами, подхожу к двери и выглядываю.

Он прижимается ко мне со спины, и губы задевают моё ухо:

— Я тебя нашёл. Значит, я могу оставить тебя себе?

Я бью его локтем, и он отступает, хрипло выдыхая.

— Детка, это я тебя нашла, а не наоборот.

— Тогда ты оставишь меня себе? — флиртует он.

— Может, отложим это до того, как выберемся? — огрызаюсь я и прячусь за дверью как раз в тот момент, когда врывается ещё один мужик. Кейн выбрасывает цепь, она бьёт охранника под подбородком и ломает ему шею. Тот падает на пол, и Кейн сматывает цепь обратно. Он едва даже посмотрел на него, не отрывая глаз от меня.

— Я умею делать два дела сразу. Хочешь увидеть? — его взгляд скользит вниз по моему телу.

Выходя за дверь, я на ходу прячу в ладони электрический шокер, свою украденную игрушку.

— Знаешь, если бы я тебя не знала, я бы сказала, что для тебя получить ножом – это прелюдия, но я слышала, что великий старший брат Сай самый вменяемый из всех.

— Или так думают все, — дразнит он, следуя за мной и позволяя мне вести.

Двое мужиков орут, вылетая из-за угла на нас. Кейн швыряет одного ко мне и хватает второго, без усилий ломая ему шею. Я ныряю под нож, которым машет мой охранник, и втыкаю электрический шокер ему в яйца. Его крик обрывается, когда его дёргает, и он обсыкается. Когда он падает, я втыкаю шокер ему в глаз, наблюдая, как кожа обугливается, пока его тело корчится, а потом он сдыхает. Откидываю волосы с лица и бросаю взгляд на Кейна – он прислонился к стене и смотрит на меня.

— Я хорошо ношу на себе здравомыслие, да? — он наклоняет голову, ухмыляясь. — Всегда носил. Никто, кроме моей семьи, не знает, насколько я на самом деле ебанутый, особенно когда речь о том, что я считаю своим.

Я направляю на него шокер.

— Я не твоя, Сай. Запомни это. Я не принадлежу ни одному мужчине.

— Нет? — его язык скользит по губам, когда он делает шаг ко мне. — А как насчёт того, чтобы принадлежать троим вместо этого? — я прищуриваюсь, а Кейн ухмыляется. — Ладно, чертовка, как насчёт того, чтобы я принадлежал тебе? Ты же меня спасла, в конце концов, так что я должен тебя поблагодарить, — он подходит ближе, пока говорит, и я не отступаю, даже когда он прижимается ко мне. Он ранен, но этот больной ублюдок всё равно упёртый.

Его братьям не стоило за него переживать. Кейн Сай как таракан, его невозможно убить или прижать. Неудивительно, что они настолько влиятельны. Я понятия не имею, в какую игру он сейчас играет, но мне не нужна никакая её часть. У меня такое чувство, что если я свяжусь с ним, мне это принесёт только страдания и смерть, каким бы красивым ни было его лицо и как бы сильно мне ни хотелось узнать, насколько ему на самом деле нравится боль.

— Стоять! — орёт кто-то, и, даже не оборачиваясь, мы оба достаём пистолеты и стреляем. Раздаётся приглушённый вскрик, затем глухой удар, и мы опускаем руки.

— Ну что, чертовка? Хочешь узнать, что значит владеть семьёй Сай?

— Размечтался, — фыркаю я, поднимая пистолет и упирая его ему в подбородок. Он подаётся в него, не отрывая от меня взгляда. — После того как я спасу твою задницу и получу свою месть, ты меня больше никогда не увидишь. А теперь пошли убивать их.

Разворачиваясь, я держу пистолет наготове, переступая через тела и выходя из-за угла.

— Никогда не говори «никогда», чертовка. Никто от меня не сбегает, не когда я держу их на мушке.

Я игнорирую его слова, даже когда от них по мне медленно прокатывается волна удовольствия. Меня боятся все, и даже мужчины, с которыми я встречаюсь, осторожны в словах и в том, как обращаются со мной, и вот он, Кейн, мать его, Сай, угрожает мне сталкерством. Это должно было бы бесить, но мне кажется это милым.

Тейлор была права. У меня реально не всё в порядке с башкой.

Там тянется след из трупов, ведущий из подвала, где нас держали. Мы задерживаемся на верхней ступени лестницы, пытаясь понять планировку и людей наверху. Я понятия не имею, где мы, но по размеру лабиринта внизу это должно быть что-то вроде промышленной зоны и здания. Чего именно – понятия не имею. Учитывая, что полиция не приехала после шквала выстрелов и криков, я бы сказала, мы за пределами города. Бутчер всегда любил держаться вне радаров, так проще делать своё дело. Ему нравится свобода, которую даёт уединение. Ему нравится свобода, которую приносит изоляция.

— Ты иди первым, — киваю я на дверь. — Возраст прежде красоты и всё такое.

— Ты меня спасла. Ты иди первой, — парирует он с самоуверенной улыбкой.

— Ссыкло, — бурчу я, тянусь к ручке, но он отбивает мою руку и открывает дверь, крадучись наружу. Я иду следом за ним. Мы в другом коридоре, с отвратительными лаймово-зелёными стенами и распашной дверью в конце. Мы двигаемся вместе бесшумно. Прижимаясь спинами к стенам, отсчитываем и киваем, вырываемся наружу и замираем.

Место, мать его, огромное. Два этажа, металлические перила по периметру второго, наверху видны частные кабинеты и комнаты. Внизу – старая техника и ящики, которые перетаскивают, скорее всего набитые наркотой и стволами. Я замечаю охранников, слоняющихся вокруг, но не это заставляет ужас сжать моё сердце.

Это знакомо.

Развернувшись, я понимаю, что знаю это место. Подвал я никогда не видела, но здесь, наверху? Я помню всё слишком хорошо.

— Бэксли? — бормочет Кейн, утягивая меня за ящик и выглядывая, заметили ли нас, но я застыла. — Что такое?

— Я знаю, где мы, — выдавливаю я, сжимая пистолет так крепко, будто это спасательный круг, нужный мне сейчас больше всего.

— Отлично. Где?

Облизнув зубы, я делаю глубокий вдох.

— Это старая электростанция за городом. Она хорошо охраняется, и они используют её для своих фильмов, — говорю я ему.

— Фильмов? — он хмурится, глядя на меня в растерянности.

Я встречаюсь с ним взглядом.

— Снафф-фильмы8, такого рода. Раньше он приводил меня сюда, чтобы показать, что будет, если я не буду себя хорошо вести. Сзади стоят камеры, набитые женщинами. Их ещё и продают здесь – на час, на день, на ночь или навсегда. Я не вижу подготовки под аукционы, значит, сейчас этого не происходит. Я вернулась сюда после того, как думала, что убила Бутчера, но тут было пусто. Похоже, они переехали прямо мне под нос, — я ненавижу это место. Оно набито одними лишь ужасными воспоминаниями, которые я бы предпочла забыть, и именно поэтому он притащил нас сюда. Он думает, что напоминание о сломанной женщине, которой я была здесь раньше, причинит мне боль. Он ошибается, это лишь бесит меня ещё сильнее.

— Эти фильмы… Он заставлял тебя сниматься в них? — спрашивает он, и на лице у него высечена ярость.

— Иногда, но не в снаффе. Он заставлял меня смотреть смерти, зная, что я ничего не могу сделать, — отвечаю я на его злость своей. — Я хочу сжечь это место к хуям.

— Тогда сделаем это, — кивает он. — Ты знаешь планировку?

Он не предлагает сочувствия или жалости, просто принимает это и предлагает помочь, и в этот момент я понимаю, что доверяю Кейну, что странно, потому что я никому не доверяю.

Выглянув из-за ящика, я прикидываю варианты.

— Если Бутчер здесь, он будет в своём кабинете. Нам нужен отвлекающий манёвр, чтобы устроить пожар и подняться туда. Здесь слишком много охранников, мы не сможем всех снять. Если обойдём по кругу, доберёмся до зоны содержания сзади. Там обычно всего несколько парней. Мы снимем их тихо и выпустим девушек, устроим отвлекающий манёвр, дадим им шанс, потом подожжём и дадим Бутчеру и его людям сгореть в этом.

Я знаю, что у меня лицо ледяное, а голос смертельный, но он кивает.

— Веди.

Убирая пистолет, я достаю два ножа, по одному в каждую руку, и пригнувшись перебегаю к следующему ящику, а потом замираю и рвусь к следующему. Двигаемся медленно, но так мы и обходим зал по кругу, и перила дают защиту сверху. За стеной ящиков я открываю дверь, ведущую в заднюю часть и к камерам содержания.

Запах – первое, что ударяет: немытое тело, дерьмо и моча. Запах, к которому я раньше была слепа, потому что слишком часто была рядом с ним, но теперь он такой же чужой, как цепи, запирающие клетки.

— Ебать, я думал, ты имела в виду камеры типа той, где держали нас. Это, блядь, клетки, — бормочет Кейн в ужасе.

Я оглядываюсь, видя то же, что и он. Ряды и ряды звериных клеток сложены одна на другую, до самого потолка. Некоторые пустые, но большинство забито женщинами всех возрастов, и все они голые, кроме ошейника на шее с инициалом Бутчера.

— Ага, ну, «камера» всегда звучало лучше, чем признать, что нас держали как собак, — огрызаюсь я и иду по центральному проходу.

Некоторые из тех, кто постарше, наверное, сидят здесь дольше всех, но они даже не поднимают взгляд. Они не ждут, что кто-то их спасёт, поэтому не зовут. Несколько взглядов провожают нас, настороженных и враждебных. Я сразу вижу, кто новенькие. Они тянут руки сквозь прутья, умоляя, и в их глазах вспыхивает надежда. Со временем их накажут, и надежду выбьют из них, но пока она у них есть.

— Тихо, иначе охрана придёт, — предупреждаю я. — Мы вас выведем, — это привлекает их внимание. Дойдя до конца, я нахожу кнопку, управляющую электронными замками. Панель без присмотра, что странно, но, видимо, иногда удача на нашей стороне. — Когда двери откроются, бегите наружу и сразу к задней двери. Не останавливайтесь ни ради кого. Бегите и не оглядывайтесь, и не принимайте помощь. Доберитесь до ближайшего полицейского участка и требуйте защиты, — приказываю я.

Это всё, что я могу для них сделать прямо сейчас. У меня нет возможности связаться с кем-то снаружи, чтобы их забрали, так что мне остаётся надеяться, что они смогут спасти себя сами. Важнее, чтобы мы закончили это и убили Бутчера окончательно. Иначе он никогда не отпустит ни их, ни меня.

Впечатывая ладонь в кнопку, я слышу, как воздух наполняет жужжание, прежде чем все дверцы клеток распахиваются наружу. На мгновение никто не двигается.

— БЕГИТЕ! — ору я, и они высыпаются из клеток, спотыкаясь друг о друга.

Кто-то помогает другим спуститься, но большинство несётся к двери, колеблется, прежде чем рискнуть, и затем срывается с места. Пока они бегут, мы проскальзываем сквозь их толпу и поворачиваем налево, уходя за другие ящики, пока в воздухе звенят крики. Охранники бросают посты и срываются за девушками и к двери, через которую те пытаются сбежать.

Спереди всё полностью пусто, так что я рискую: выпрямляюсь и срываю крышки с пары ящиков. Сверху лежит солома, а под ней спрятаны наркотики в разделочных досках. Закатив глаза, я вскрываю ещё несколько и сваливаю солому кучей, надеясь, чёрт возьми, что она загорится.

— У тебя, случайно, зажигалки нет? — спрашиваю я, глядя на Кейна.

— Увы, чертовка, но у меня есть пушка, — он закрывает мне лицо ладонью и стреляет в сложенную мной кучу. Та вспыхивает, и мы спешим прочь, приседая за другими ящиками у лестницы, пока огонь начинает расползаться, пожирая этот ящик и перебираясь на следующий, поглощая всё на своём пути, а пожарная тревога воет. Охранники колеблются, разрываясь между своим товаром и огнём, и это именно то отвлечение, которое нам нужно. Никто не замечает, как мы бесшумно поднимаемся по лестнице в этом хаосе. Горло стягивает от дыма, быстро заполняющего склад, но я держу горящие глаза распахнутыми.

Я чувствую Кейна почти вплотную за спиной, пока мы берём лестницу через две ступени, наши шаги громко грохочут по металлу, но их заглушают свист пламени и крики. Мы проходим половину по переходу, когда навстречу нам несётся охранник.

— Этот мой. Ты возьми его дружка, — говорю я Кейну, когда появляется второй.

Схватившись за перила, я перекидываюсь через них и приземляюсь по другую сторону застывших охранников. Оставив первого Кейну, я хватаю второго и вбиваю колено ему в яйца, а затем швыряю его через перила. Он падает вниз с глухим ударом, и когда я оборачиваюсь, второй охранник уже распластан на переходе позади меня, у него распороты живот и горло. Кейн стоит над ним, проводя взглядом по мне, и его язык мелькает, облизывая губы.

— Не знаю, как у тебя, а у меня от совместных убийств какое-то странное чувство.

Закатив глаза, я топаю по платформе к двери в конце, где находится кабинет Бутчера. Он бы его не перенёс, потому что ему нравится смотреть на людей сверху вниз. Поэтому он и выбрал это место. Я сканирую взглядом стеклянное окно, выходящее в соседнюю комнату, показывающее его спальню и лежанку для собаки, которую он там держит – ту самую, на которой он заставлял меня спать. Его нигде не видно, и когда я подхожу к двери, я понимаю почему. Он разговаривает по телефону, даже не глядя в нашу сторону, пока идёт к двери, чтобы узнать, какого хрена происходит. Я раздумываю, не войти ли, потому что было бы охренительно приятно убить его собственными руками, но я могу придумать кое-что куда хуже. Развернувшись, хватаю цепь Кейна и продеваю её через дверь к перилам, запирая её, как раз в тот момент, когда он поднимает голову. Его глаза на миг расширяются, когда он смотрит на меня сквозь стекло, и телефон падает на пол.

Он дёргает дверь, и она гремит, а моя улыбка только ширится, пока вокруг нас вздувается жара. Всё место наполняется огнём и дымом.

— Питомец, — предупреждает он.

— Не возражаешь, если я на этот раз задержусь, просто чтобы убедиться, да? — шиплю я, и он разражается громким хохотом, прежде чем звук превращается в злое рычание, когда он дёргает дверь. Она дребезжит в раме, но не поддаётся.

— Маленький питомец, — тянет он, — когда я доберусь до тебя, ты будешь умолять о смерти.

— Маловероятно, учитывая, что ты за этой дверью. Ты сгоришь заживо в том самом месте, где размахивал своей властью. Иронично, правда? — ухмыляюсь я, подходя ближе. — Ты всегда был слишком самоуверенным, и посмотри, куда это тебя привело. Ты реально думал, что сможешь контролировать такую, как я? Тупой ход. Тебе надо было убить меня, когда был шанс, — говорю я ему, прежде чем прижать губы к стеклу и, ухмыляясь, отступить.

— Пошли, — кашляет Кейн. — Огонь разгорается.

Смеясь, я отворачиваюсь, оставляя Бутчера рычать и дёргать дверь, которая станет его гробом.

Я слышу это за мгновение до того, как это происходит – треск и хлопок. Поворачиваю голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Бутчер выламывает дверь из рамы, а потом швыряет её в сторону. Я прижимаюсь к окну, не успев предупредить широко раскрывшего глаза Кейна, когда дверь летит прямо в него.

Она врезается в Кейна, сшибая его назад и через перила, и я поворачиваю голову, видя Бутчера в распахнутом проёме, его мышцы ходят ходуном, пока он сверлит меня взглядом. Если он доберётся до меня, он меня убьёт, так что я бью первой.

В конце концов, иногда тебе просто нужно ввязаться с мужиком в драку и набить ему морду, чтобы показать, кто тут реально главный.

Я бросаюсь на него, по пути подхватываю брошенную цепь и валю его назад. Он ловит меня, когда мы падаем, его руки тянутся к моей талии, чтобы отшвырнуть меня, но я быстрее. Я обматываю цепь вокруг его толстой шеи и продеваю её через решётки платформы под нами.

Я затягиваю её туже и фиксирую, пока он орёт и бьётся подо мной. Его шея вздувается, когда он дёргает цепь, но металл не поддаётся, потому что теперь он прикреплён к низу платформы, прижимая его, как жука.

— Питомец! — ревёт он, а я плюю на него.

— Ну и кто теперь питомец? — рычу я, прежде чем развернуться и уйти, оставляя его орать мне вслед. Я думала, что почувствую больше удовлетворения, но то, что я не увижу, как он сгорит, бесит меня. Инстинкт самосохранения подсказывает мне уносить свою задницу отсюда, потому что я не хочу стать кебабом.

Слетая вниз по лестнице, я прикрываю нос и рот, обшаривая взглядом здание, пока не нахожу Кейна.

Он как раз поднимается на колени, кашляя и потирая голову. Закатив глаза, я бегу к нему и помогаю подняться, пока он опирается на меня, дезориентированный и ушибленный.

— Сколько раз мне ещё спасать твою тяжёлую задницу? — ворчу я, пока мы, спотыкаясь, добираемся до двери.

— Сколько захочешь. Похоже, это твой кинк, — поддевает он, кашляя, когда мы вдыхаем свежий воздух и вываливаемся через открытую дверь. Мы оборачиваемся и видим склад, охваченный пламенем, и обмениваемся взглядом. Его глаза темнеют, прежде чем он хватает меня за шею и дёргает к себе, его губы находят мои.

От него пахнет кровью и пеплом, и на мгновение я теряю себя в мягкости его губ, когда он требует входа в мой рот. Он целует меня так, будто не может вынести ещё секунды без этого, словно я воздух, которым ему нужно дышать.

Вот только он не спросил.

Мой кулак врезается ему в живот, и он падает на колени, кашляя, пока я отпускаю его. Его слезящиеся глаза встречаются с моими, когда я ухмыляюсь и наклоняюсь, приподнимая его подбородок, пока он сипит и кашляет.

— Если бы я хотела поцеловать тебя, Сай, я бы поцеловала. А теперь будь хорошим мальчиком и давай уносить отсюда наши задницы.

— Если я буду хорошим, мне дадут поцеловать тебя снова? — сипит он.

— Попробуй и узнаешь.

Кейн застаёт меня врасплох, когда дёргает меня вниз и снова прижимается губами к моим. Я не двигаюсь секунду, а потом вбиваю колено ему в яйца. Он отшатывается с криком боли.

— Оно того стоило, — хрипит он, перекатываясь по земле, пока я разворачиваюсь и ухожу, оставляя его стонать от боли.

В конце концов он меня догоняет, и мы выходим к дороге и продолжаем идти. Ни у кого из нас нет телефона. Прогулка будет долгой.

Я до сих пор чувствую её вкус. Большой палец тянет мою нижнюю губу, когда я вспоминаю наш поцелуй, и я знаю: я бы с радостью умер ради ещё одного её вкуса. Я, скорее всего, и умру, зная Карму, но я это почувствовал. На мгновение она ответила мне. Она не такая уж безразличная, как пытается выглядеть, и я превращу это в оружие, пока Бэксли не станет моей.

Я не шутил, когда раньше спросил её, хочет ли она принадлежать нам. Я хочу её. И я её получу.

Улица пустая и тёмная, вокруг только дорога и почти ничего больше. Она была права: это за пределами города, и вокруг на много километров ни души, так что мы просто идём по обочине, надеясь, что она куда-нибудь выведет.

Она молчит, и я бросаю на неё взгляд, который она игнорирует.

— Бэксли…

— С меня на сегодня достаточно мужчин. Не заставляй меня и тебя убить, — предупреждает она.

Ну, чёрт, тут я точно затыкаюсь, оставляя её наедине с мыслями. Не сомневаюсь, что возвращение туда подняло в ней кучу дерьма. Я даже представить не могу, так что вместо этого просто иду рядом, пока меня не ослепляют фары. Машина проезжает мимо, и я понимаю, что это, мать его, такси.

Карма, должно быть, замечает в ту же секунду.

Она выдаёт впечатляющий свист, и таксист, вопреки моим ожиданиям, останавливается. Он даже не выглядит удивлённым, когда пробегается по нам взглядом.

— Деньги есть?

— Блядь, — она смотрит на себя, потом на меня. — У тебя деньги есть, да?

Я не могу удержаться от смеха.

— Впервые в жизни реально нет.

— Нет денег – нет поездки, — он поднимает стекло и уносится прочь, оставляя нас таращиться ему вслед, но, когда наши взгляды встречаются, мы взрываемся смехом.

— Значит, пойдём пешком, — говорю я.

— Похоже на то, — она качает головой. — В следующий раз напомни мне лучше продумывать «после спасения». Ненавижу ходить и бегать. Единственный раз, когда стоит бежать, – это если за тобой гонятся.

— У тебя странная жизнь, — бурчу я, пока наши руки раскачиваются так близко, что почти касаются. У меня идиотское, бешеное желание схватить её за руку, хотя это тупо. Нам руки нужны свободными под оружие. Меня никогда так не тянуло прикоснуться к кому-то другому, не ради удовольствия или смерти, а просто… прикоснуться.

— А у тебя нет, Сай? — поддевает она, приподнимая бровь. — Признай, ни один из нас не нормальный.

— Я никогда и не был нормальным, — признаю. Я прожил привилегированную жизнь. — Но обычно это я гоняюсь. Так что, ты побежишь, если я начну за тобой охоту?

— Нет, я набью тебе морду, — парирует она, дразня меня, хотя я серьёзен. — Зная тебя, тебе бы это понравилось.

— Вероятно, — соглашаюсь я. — Смотри, — указываю вперёд, когда вдалеке появляется здание. Мы оба ускоряем шаг, пока не подходим ближе и не понимаем, что это заправка, но она заколочена.

— Там, — говорит она, переходя дорогу и подходя к старому таксофону. — Будем надеяться, что он работает, — она поднимает трубку и кивает.

Она что-то с ним делает, и он вдруг начинает гудеть.

— Звони своим братьям.

Я набираю их номера и слушаю гудки.

— Кто это? — шипит Нео, когда наконец отвечает.

— Вот так ты встречаешь брата? — поддеваю я.

На мгновение становится тихо, а потом я слышу прерывистый вдох.

— Кейн, это правда ты?

— Нет, наёбываю тебя, — отшучиваюсь я. — Это я.

— Я думал, ты, мать твою, мёртв, — выдыхает он, а потом берёт себя в руки. — Где ты?

Я оглядываюсь вокруг.

— Кто, сука, знает? Напротив нас закрытая заправка. Чертовка, ты видишь какие-нибудь дорожные знаки?

— Это I-80, рядом с Уидовс Пик, — отвечает она, даже не открывая глаз, пока прислоняется к покрытию. Она, должно быть, чувствует мой взгляд, потому что приоткрывает один глаз. — Я уже однажды сбежала.

Я повторяю это Нео, и слышу, как он суетится и отдаёт приказы.

— Мы едем. Не двигайтесь.

— Даже не надейся. У меня яйца слишком болят, чтобы идти, — отвечаю я, кладу трубку и сажусь рядом с ней, морщась, когда раздвигаю ноги шире.

— Твои яйца это заслужили, — бурчит она, даже не глядя на меня.

— Ты правда настолько ненавидела целовать меня? — спрашиваю я. Это меня не остановит, но изменит мою тактику. Бэксли не похожа ни на кого, кого я встречал. Она реагирует не так, как я ожидаю, но именно это и цепляет. Моя жизнь всегда была тщательно контролируемой, а она – дикий хаос, и я никак не могу перестать его желать.

Она выдыхает и смотрит на меня, будто раздражена моим вопросом, но я не отступаю. Её глаза сужаются на мне, пока я жду.

— Ты знаешь, сколько мужчин принуждали меня, Кейн? Сколько воровали поцелуи, будто они им принадлежат, и использовали это против меня? Ты сделал то же самое сегодня. Возможно, ты не хотел, но это именно то, что ты сделал. Ты забрал у меня выбор.

Меня накрывает тошнота от этого осознания.

— Я не это имел в виду, — шепчу в ужасе, но даже это звучит жалкой отговоркой.

— Они никогда не имеют в виду, — она качает головой, горько усмехаясь, пока откидывается назад. — Мужчины думают, что мы просто вещь, которую можно использовать для собственного удовольствия. Неважно, в той ситуации, в которой была я, или здесь, в обычной жизни. Им всегда что-то нужно, всегда хочется контролировать. Ты даже не подумал спросить. Ты захотел поцеловать меня – и забрал, точно так же, как они.

Она права, она чертовски права, и я ненавижу то, что хоть как-то, хоть в малейшей форме напомнил ей о прошлом.

— Я больше не прикоснусь к тебе и не поцелую, пока ты не попросишь. Если ты захочешь поцеловать меня, ты можешь начать сама или спросить, — говорю ей, и её глаза расширяются, когда она смотрит на меня.

— Как будто я когда-нибудь стала бы, — она пытается поддеть меня, чтобы разрядить обстановку, но я наклоняюсь вперёд, заставляя её снова посмотреть на меня.

— Я серьёзно. Больше никогда. Я хочу целовать тебя, трогать тебя и трахать тебя сильнее, чем когда-либо хотел кого-либо, но я не сделаю ничего, пока ты сама не попросишь.

— Так уверен, что я попрошу, — отмахивается она.

— Я вижу, как ты на меня смотришь. Можешь не хотеть это признавать, но ты тоже меня хочешь, чертовка. Я могу дождаться того дня, когда ты это поймёшь и придёшь ко мне, — обещаю я.

— Этого не будет.

— Посмотрим, — я улыбаюсь, и она сверлит меня взглядом, а потом мы снова замолкаем.

— По крайней мере, всё кончено. Бутчер мёртв, и ты свободен. Нам больше не нужно видеться, — объясняет она.

— Я же сказал, от меня ты не избавишься. Я планирую вторгнуться во все аспекты твоей жизни⁠…

— Как болезнь, — фыркает она.

— Кроме того, у тебя был контракт с моими братьями. Если ты попробуешь исчезнуть, мы просто удержим оплату, пока ты не вернёшься, — пожимаю я плечами.

Когда она не отвечает, я откидываюсь на руки.

— Они могут долго ехать. Можешь вздремнуть, если хочешь. Я тебя разбужу.

— Как будто я стала бы. На нас могут напасть в любую секунду, — огрызается она, но уже через пару минут оседает на бок. Покачав головой с тихим смешком, я подхватываю её и устраиваю так, чтобы она прислонилась к моему плечу. Адреналин ушёл из её тела, и она не спала. Она дышит ровно, а я зорко смотрю по сторонам, не собираясь позволить кому-то её тронуть.

Через тридцать минут к нам подъезжает целая колонна машин. Я мягко глажу её по волосам, зная, как она возненавидела бы, если бы её застали такой уязвимой.

— Чертовка, — мурлычу я, — они здесь. Просыпайся.

Она мгновенно приходит в себя, смотрит на меня и на дорогу, потом прочищает горло и поднимается на ноги как раз в тот момент, когда они подъезжают. Охранники высыпаются наружу и окружают нас. Додж пробегается по мне взглядом, затем вздыхает и с облегчением обмякает, а Зейн и Нео вылетают из машины и врезаются в меня объятием. Она отходит в сторону, но мои глаза всё равно цепляются за неё, даже пока я обнимаю братьев.

— Я в порядке, — обещаю я, когда они отступают. — Но нам нужно убраться отсюда, пока о пожаре не сообщили.

— Пожаре? — хмурится Зейн.

— Я была раздражена, — бурчит Бэксли, притягивая их взгляды, — и я вернула вам брата, так что вы мне должны, — она забирается в машину, игнорируя их широко распахнутые глаза, которые переводятся на меня.

— Она меня правда спасла, — говорю я ему. — Поехали, — хлопнув их по плечам, я залезаю следом за ней, игнорируя их молчаливые вопросы.

Когда мы подъезжаем к нашему дому, я ожидаю, что Бэксли исчезнет, но она проходит через парадные двери так, будто это её дом. Остановившись в холле, она смотрит вниз на след, который оставляет. Я оставляю такой же.

— Надо отмыться, а потом обсудим твою оплату, — предлагаю я, используя это как предлог, чтобы подержать её рядом.

— Не знаю… Весь этот окровавленный образ тебе даже идёт, — дразнит Зейн, глядя на неё. — Не тебе, брат.

Нео молчит, переводя взгляд между нами, как и охрана, но мне плевать. Всё моё внимание на ней, пока я пытаюсь придумать миллион способов удержать её здесь.

Но от меня воняет, и я весь в крови и пепле. Я не хочу тащить это по дому до своей комнаты, поэтому я раздеваюсь.

Я позволяю одежде упасть на пол грязной, пропахшей дымом кучей и выхожу из неё, голый, но мои глаза – на ней. Я жду её реакцию, потому что она никогда не делает того, чего я ожидаю. Бэксли приподнимает бровь и просто встречает мой взгляд, снимая с себя одежду и оставляя её поверх моей кучи, пока разглядывает меня. Я щёлкаю пальцами, и все охранники разворачиваются, отводя глаза.

— Я и получше видела, — замечает она, прежде чем отвернуться. — Надеюсь, в этом нелепо огромном доме с миллионом ванных есть нормальные душевые.

Я смотрю ей вслед, не в силах скрыть ни улыбку, ни реакцию собственного тела.

— Мы тоже рады тебя видеть, старший брат, но не вот так, — поддевает Зейн, и когда я бросаю на него взгляд, он пялится на мой член, который стоит.

Закатив глаза, я показываю им фак и поднимаюсь наверх отмываться, а братья тащатся следом. Они не дают мне ни сантиметра пространства, пока я захожу в душ и включаю четыре струи. Боль спиралью закручивается во мне, когда вода бьёт по ранам, но я лучше буду чистым, чем без боли. Я стараюсь игнорировать звон в ухе насколько могу. Я понятия не имею, какой вред Бутчер нанёс этой восхитительной пыткой, но ясно одно: что-то плохое. Внизу, в камере, я привык к дезориентации, но теперь, когда я двигаюсь? Всё намного хуже.

— Ну, рассказывай всё, — подзуживает Зейн, запрыгивая на тумбу. — Как прошло твоё романтическое путешествие?

— Слишком кроваво для тебя? — фыркает Нео, тоже подключаясь, но я чувствую его тревогу.

— Ровно настолько кроваво, сколько нужно, — ухмыляюсь я, намыливая волосы. — Вызови врача. У меня рана, её надо зашить. Как там отец? Он не знает, да? А наш брат?

— Думаешь, мы тупые? Мы сумели сохранить это в тайне, — отвечает Нео.

— Хорошо. Вы закрыли контракт по плазе? — спрашиваю я, лихорадочно вспоминая всё, чем занимался до того, как это случилось. — И ты говорил с комиссаром насчёт новых поставок? А что насчёт⁠…

— Брат, — перебивает Нео, и именно его серьёзный тон заставляет меня оглянуться через плечо. — Успокойся. Мы обо всём позаботились. Я рад, что ты вернулся, потому что я ненавижу бумажную работу, но на ночь её можно оставить, — он достаёт телефон и опускает голову, но я готов поклясться, что видел там слёзы, прежде чем он отвернулся. — Я вызову врача, — он уходит, и я остаюсь смотреть ему вслед.

— Он всё на себя взвалил, когда ты… пропал, — сообщает Зейн, звуча непривычно мрачно. — Это было много. Он переживал, и Карма надрала ему задницу, прежде чем согласилась работать с нами, так что будь с ним помягче, старший братец.

— Такова цена, чтобы выжить в этом мире, — бормочу я, глядя на пустое место, которое Нео только что занимал. — Нам всем когда-нибудь приходится повзрослеть.

— Только не мне, — Зейн смеётся, спрыгивая вниз. — Я останусь молодым навсегда.

Он уходит вслед за Нео, оставляя меня одного. Опустив голову, я упираюсь ладонями в стену и смотрю, как грязь и кровь смывает водой. В этот раз я мог умереть. Я хочу быть мягче с братьями, но им нужно быть готовыми к дню, когда меня может не оказаться рядом. От этого зависит наша семья.

Я – голова, в неё и летят пули, а не в сердце, как у них.

Однажды кто-то окажется сильнее меня. Так устроена наша жизнь. И когда это случится, им придётся быть готовыми справиться, нравится им это или нет.

Напоминание о моей смертности – не новость, но оно заставляет меня ещё решительнее брать то, чего я хочу.

А моя маленькая чертовка?

Я хочу её.

Я наугад выбираю одну из комнат наверху, замечая костюмы в безупречной гардеробной. Это точно комната одного из братьев, и по стилю я думаю, что Зейна. Чувствуя себя безумно мелочной, но довольной, я прячу все его галстуки и нижнее бельё, а потом иду в его ванную и устраиваю там бардак. Я принимаю душ, оттирая каждый сантиметр кожи его модной мочалкой и гелем для душа, пока не начинаю пахнуть лучше, чем когда-либо, и мои волосы становятся шелковистыми и падают на плечи мокрыми волнами от их дорогущего шампуня. Завернувшись в одно из его невероятно пушистых полотенец, я смотрю на бутылочки со средствами для кожи на столешнице и решаю выбирать их наугад, а потом начинаю шлёпать их себе на лицо. Они, должно быть, стоят тысячи долларов, но я использую их так, будто это вода – снова мелочное счастье. И всё это время я стараюсь не думать о том, что случилось сегодня ночью.

Бутчер действительно мёртв на этот раз. Всё кончено.

Я должна бы почувствовать облегчение, и я чувствую, но одновременно есть какое-то ощущение пустоты, будто всё, что я пережила, теперь ничего не значит. Это, конечно, дерьмо, так что я снова захожу в гардеробную и роюсь в идеально разложенных ящиках Зейна. Выхватив дизайнерскую футболку, я натягиваю её. Она меня топит, подол падает до колен, потом я нахожу спортивные штаны и туго завязываю их, чтобы не сваливались. Я даже забираю его носки, потому что у меня нет обуви, и хватаю особенно роскошную кожаную куртку из дальнего угла гардеробной. Кожа мягкая и дорогая, по рукавам нашивки, а на спине череп. Она эпичная, и я собираюсь оставить её себе как часть оплаты.

Когда я заканчиваю громить его комнату, я выхожу на площадку и иду на голоса вниз, прислоняясь к дверному проёму в официальной гостиной. В дальнем углу горит камин, отбрасывая по комнате тёплый свет. Верхний свет выключен, но я вижу окна от пола до потолка и комплект кожаных диванов напротив кофейного столика. На одном устроился Кейн: без рубашки, с мокрыми волосами. Мужчина в костюме стоит на коленях перед ним, направив на Кейна яркий свет, пока латает его.

Это, должно быть, врач. Ну конечно, у Кейна есть личный врач.

— Эй, эта куртка сделана на заказ! — возмущается Зейн. — Но на тебе она смотрится куда лучше. Можешь снять всё остальное и оставить только её, чтобы я сделал фото?

Я показываю ему средний палец, игнорируя Нео и его побитое лицо, когда он наклоняется к огню, наблюдая за мной. Взгляд Кейна прилипает ко мне, тёмный и холодный, будто он ждёт, когда я заговорю. Он оценивает меня, наверняка перебирая план за планом, как со мной быть, а его пальцы отбивают по колену странный ритм, который я уже видела у него пару раз раньше.

— Додж, все, выйдите, — приказывает он, и мужчина, которого я даже не заметила в дальнем углу, шаг делает вперёд.

— Да, сэр, — он быстро выводит охрану, и комната пустеет, кроме нас и врача.

— Тут они изрядно над вами поработали, может, даже хуже, чем с ухом, — бурчит док, прерывая тишину, пока обрабатывает рану на плече Кейна. Я не могу сдержать улыбку.

— О нет, это была я. Сделайте ему красивый шрам, — говорю я, подходя дальше в комнату и беря с бара стакан. Я наливаю его до краёв каким-то их дорогущим пойлом.

— Шрама не будет, сэр, — говорит доктор, бросая на меня испуганный взгляд.

Я просто смотрю на Кейна, и уголок его губ дёргается.

— Ничего, пусть будет шрам. Так я всегда буду помнить, как чертовка любит играть.

Туше.

Он давит на газ. Я думала, его флирт закончится, когда мы вернёмся, но, очевидно, нет. Даже его братья выглядят удивлёнными, хоть и держат лица.

— Моя оплата, — я киваю на Нео. — Переведи. И я хочу сверху. Мне пришлось тащить его тяжёлую задницу наружу, и я сломала ноготь, — я поднимаю руку, показывая. — Мой мастер маникюра меня убьёт.

— На сколько вы договаривались? — невозмутимо спрашивает Кейн.

— Пять лямов, — пожимаю я плечами. — Для вас это карманные деньги, а мне? Я куплю яхту.

— Яхту? — фыркает Зейн. — И где ты её держать будешь? Ты вообще яхты любишь?

— Нет, но у всех богатых ублюдков есть яхты. Я хочу яхту, чтобы говорить, что она у меня есть, — ухмыляюсь я. — Так что сделай семь лямов.

— Семь? — стонет Нео. — Бэксли, мы же договорились⁠…

— Семь – нормально, — перебивает Кейн, всё так же не отрывая от меня глаз. — Дайте ей всё, что она хочет.

— Брат, — шипит Нео, — что на тебя нашло? Она что-то с тобой сделала?

— Ага, я его пырнула, — тяну я, делая глоток. — Видимо, для него это считается флиртом. Кто бы знал?

— Ты меня не убила, так что я бы назвал это флиртом, — он разминает плечо, пока доктор заканчивает. — Осмотрите её раны.

— Нет, — отрезаю я, допивая.

— Чертовка, — начинает Кейн, и я прищуриваюсь, но понимаю, что он не отступит, так что у меня нет выбора, кроме как объяснить почему, даже если это ощущается как жевать стекло.

— Нет, — говорю сквозь зубы. — Врачи Бутчера были такими же ублюдками, как и он. Меня не трогает никто, кроме того, кому я доверяю.

Его лицо напрягается, но он кивает. Я чувствую растерянность Зейна и Нео, но они молчат, пока Нео не нарушает тишину:

— Перевёл, — тихо бормочет он.

— Проверю, когда буду дома. И там должно быть всё до последнего, иначе я вернусь сюда, и сама похищу вашего брата, — предупреждаю, показывая на него пальцем.

— Я начинаю думать, ему бы это даже понравилось, — усмехается Зейн, разваливаясь на диване. — Можешь похищать меня в любой день. Только я не по ножам. О, и моё стоп-слово – «яблоки».

Подойдя ближе, я наклоняюсь через спинку, оказываясь прямо у него перед лицом. Его глаза расширяются, и вся бравада с него слетает, когда он переводит взгляд на мои губы.

— Я не пользуюсь стоп-словами, мальчик, — дразню я, а потом выпрямляюсь, оставляя его смотреть на меня. — Ладно, это всё, конечно, мило, но я домой. Я больше никогда не хочу видеть ваши рожи.

Кейн встаёт и преграждает мне путь.

— А что насчёт того, что остальные считают, будто мы связаны? Все наши враги пойдут за тобой.

— Пусть идут. Я за себя постоять умею, — я обхожу его, но он снова перекрывает мне дорогу, и я сдерживаю раздражённый вздох. — Отойди, Сай.

— А что насчёт крота? — спрашивает он, и я прищуриваюсь. — Чтобы добраться до меня так, кому-то внутри пришлось помочь. Значит, твой контракт ещё не закончен.

— Меня просили только вытащить тебя, — напоминаю я и достаю пистолет, который стащила из комнаты Зейна, прижимая его к подбородку Кейна. Его братья замирают, и в комнате словно падает температура. — Так что либо отойди, либо я уложу тебя и переступлю через твой труп. Я только что помылась, не заставляй меня мыться снова.

— Нео, что у неё по контракту? — спрашивает он, не отступая, несмотря на ствол у своего подбородка.

— Вытащить тебя и устранить тех, кто за этим стоит, — отвечает он, и мои ноздри раздуваются, когда Кейн победно ухмыляется.

— Это значит: Бутчер и любой, кто ему помог. Твой контракт всё ещё в силе, и, насколько я знаю, Карма, ты всегда доводишь контракт до конца, — его улыбка самодовольная. — Я распоряжусь насчёт спальни для тебя. Чтобы понять, кто крот, тебе придётся быть рядом и стать частью нашей организации.

— Я их убью, ты это знаешь. И любого, кто встанет у меня на пути, — рычу я, раздражённая тем, что он прав, но я связана долгом и контрактом ровно так же, как бы мне ни хотелось оказаться подальше от Кейна и его похотливых глаз, от которых со мной творится всякое.

Он прижимается губами к стволу моего украденного пистолета, целуя его. Мы оба понимаем, что он хочет, чтобы на его месте была я.

— Тогда убивай. Любой, кто посмел предать мою семью, заслуживает худшего. У тебя полный карт-бланш.

— Ты пожалеешь, что сказал это, — предупреждаю я, отводя пистолет и отступая на шаг. — Ладно. Я найду твоего крота, и когда найду, мы навсегда закончим, понял? — я смотрю на них. — Вы не лезете в мою жизнь и мои дела. Не делайте меня вашим врагом, Сай. Врагов у вас и так хватает.

Когда прохожу мимо него и выхожу из комнаты, я чувствую, как они пристраиваются рядом.

— Куда ты идёшь? Уже начинаешь? — возбуждённо спрашивает Зейн, и я бросаю на него хмурый взгляд.

— Нет. Собираюсь поесть, я, мать вашу, голодная, а потом поспать и, возможно, разнесу один из ваших до тошноты шикарных гостевых номеров.

— Я тоже голоден, — он вприпрыжку идёт рядом. — Кухня там.

Я в итоге их прикончу. Я прямо чувствую.

Мне пришлось, мать его, ехать на лифте до их кухни. Она занимает половину нижнего этажа. Промышленное пространство достаточно огромное, чтобы накормить армию, но, полагаю, она у них и есть. Сев напротив Нео, я продолжаю угрюмо сверлить его взглядом, пока Зейн суетится вокруг. Кейн сидит рядом со мной, уткнувшись в телефон.

— Ты вообще готовить умеешь? — спрашиваю я Зейна.

— Конечно. Я брал уроки у шефа с мишленовской звездой, — хвастается он, завязывая фартук на талии.

— Зачем? — с любопытством спрашиваю я.

— Она была горячая, — подмигивает он. — К моему несчастью, ей больше нравилось играть с едой, чем со мной, так что уроки я бросил, но готовить кое-что умею, так что не переживай.

— Ну конечно, — качаю я головой. — Ты проходимец, как про тебя и говорят.

— А что ещё говорят? — спрашивает он, глядя на меня. — Что у меня большой член? Могу показать, если хочешь проверить слухи.

— Если ты достанешь своё мясо и причиндалы раньше, чем я получу еду, я их отрублю, — предупреждаю я.

— Значит после, — он кивает и возвращается к готовке.

Ага, я точно их прикончу раньше, чем найду крота.

Ёрзая на стуле, я пытаюсь устроиться поудобнее, но ступни ноют, и это делает меня ещё более раздражённой, плюс я устала. После убийств и пыток мне хочется быть одной, а не в окружении горячих идиотов. Хотя бы, когда они молчат, на них приятно смотреть. Стоит им открыть рот, и мне хочется совершить ещё одно убийство.

— Почему ты так дёргаешься? — спрашивает Кейн, и я гляжу на него, понимая, что он следил внимательнее, чем я думала.

— Ноги ноют, — бурчу я, сверля его взглядом. — Я же говорила, что ненавижу ходить.

Не предупреждая, он подхватывает мои ноги и кладёт себе на колени, разворачивая меня на стуле, а потом накрывает ладонями мои ступни и начинает массировать.

— Я убью тебя позже, — выговариваю сквозь стон, когда он вдавливает пальцы.

— Значит, Бутчер мёртв? — спрашивает Нео, и настроение у меня портится. Я смотрю на него, и его глаза расширяются.

— Лицо у тебя очень красивое, но мне понравилось по нему бить. Запомни это, — рычу я.

— Чёрт, накорми её. Она ещё хуже, когда голодная, — говорит Нео Зейну, и тот быстро носится по кухне так, будто делает это постоянно, что удивительно. Я ожидала, что у него будет персонал, который готовит и обслуживает каждую его прихоть, даже при его навыках. Бля, да я готова спорить, он и моется не сам, избалованный ублюдок.

Кейн находит особенно болезненную точку, и, клянусь, я едва не кончаю.

— Ты такие звуки издаёшь во время секса? — спрашивает он.

— Тебе никогда не узнать, — парирую я, и Нео с Зейном смеются.

— Спорим, чертовка? — флиртует он, заставляя меня снова простонать. — Потому что я бы рискнул всем, лишь бы выяснить.

— Это будет последнее, что ты сделаешь, — шепчу я, закрывая глаза от блаженства.

— Умру счастливым, — фыркает он, и я удерживаюсь от того, чтобы показать ему средний палец, потому что он слишком хорошо разминает мне ступни и ноги. Раздаётся хлопок, и я открываю глаза: передо мной стоит тарелка, а Зейн ухмыляется, уставившись на меня. Это сэндвич, но сверху на нём какая-то хрень, и я приподнимаю брови.

— Самое быстрое, что я придумал, – крок-месье, — радостно сообщает он… слишком радостно.

— Ты на наркотиках? — спрашиваю я. — Никто столько не улыбается. Это странно.

Его улыбка на мгновение меркнет, потом он снова оживляется.

— Попробуй.

Он выглядит настолько надеющимся, что я беру нож и вилку, отрезаю кусочек и запихиваю в рот, лишь бы он перестал.

— Вы так на меня смотрите и носитесь вокруг, будто завели котёнка или типа того, — ворчу я с полным ртом. Вкус взрывается у меня во рту, и, клянусь, я кончаю. — Еба, это охуенно.

Зейн сияет от счастья и поспешно уходит обратно на кухню, пока я начинаю уничтожать еду.

— Скорее дерзкий секси котёнок, — усмехается Нео, — который не любит людей.

— Только мужчин, — поправляю я, глотаю и отрезаю ещё кусок.

— Только мужчин? — переспрашивает Нео, наклоняя голову.

— Я ненавижу мужчин, — говорю я.

— То есть ты предпочитаешь женщин? — спрашивает Нео.

— Нет, мне нравится трахать мужчин, но нравится ли мне мужчина? Нет. Вы все идиоты и бесите до чёртиков. То, что мне нравится член, не означает, что я от этого в восторге, — я поворачиваюсь и смотрю на Кейна, который сидит в телефоне. — Я разве разрешала тебе перестать мне ноги разминать?

Его кривая улыбка заставляет сердце трепыхнуться, когда он откладывает телефон и продолжает.

— Прости, чертовка.

— Твою мать, какая у тебя магия? Я однажды у него буквально телефон из руки выдёргивал, — таращится Нео. — Брат, ты под чарами!

— Ну и? — отвечает Кейн. — Доедай сэндвич, — он кивает на меня. — Тебе нужно поспать. Завтра начнём работать.

Я запихиваю остатки в рот, и когда Зейн появляется с ещё одной тарелкой, я хватаю её и встаю, всё ещё жуя.

— Я сваливаю. Всем чмоки, ублюдки, — направляюсь к лифту искать комнату, пока мне не стало слишком комфортно среди них.

Я напоминаю себе, что ненавижу их и что они проблемы.

И всё же… Блядь.

С ними весело.

Я и правда спала как убитая. Чтоб их с их простынями в тысячу нитей и удобными, мать их, подушками, которые пахнут лавандой. Неудивительно, что богатые всё время такие счастливые. А как им не быть?

Я иду вниз по запаху, чую еду и кофе. Брожу, пока не нахожу столовую. Они уже там, расселись, при полном параде, в костюмах и ботинках, а во главе стола сидит мужчина постарше, перед ним газета. Я и не знала, что люди до сих пор их читают. Я использую газету, чтобы подбирать собачье дерьмо, оставленное перед нашим домом, и поджигать, когда вычисляю, кто это сделал.

В общем, я неспешно подхожу и сажусь, беру кружку и наливаю кофе, пока Зейн машет мне, а Нео улыбается. Кейн хмурится, уставившись в iPad, будто утонул в какой-то работе, которой такие, как он, любят заниматься.

Готова поспорить, он на самом деле смотрит порно или играет в карты.

— Кто это? — спрашивает мужчина постарше, вежливо улыбаясь мне с лёгким недоумением. Он похож на парней, только с сединой. Может, это их отец.

— Зовут Бэксли, — киваю я, отпивая горячий кофе, но мне нужно это жжение, чтобы утром почувствовать себя живой. Честно говоря, мне бы капельницу с ним, даже после сна.

— Бэксли будет консультировать нас по одной проблеме, — объясняет Кейн, поднимая взгляд. Его черты будто смягчаются, когда он смотрит на меня. — Чертовка, это мой отец.

— О, оригинальный Сай, — киваю, отпивая. — Как оно? Вы не такой старый, как я думала. Не увлекаетесь ролью сладкого папика9, а? У меня счетов навалилось. Дети такие дорогие.

— У тебя есть ребёнок? — Зейн выплёвывает сок, а я хмурюсь.

— Мы же уже обсуждали. Ты красивый, но не слишком умный, так что не говори, — сладко отвечаю я. — Нет, это моя племянница, Лорен. Ты с ней познакомился на вечеринке.

— А, когда ты отрезала мужику кисти, — кивает Зейн. — Она была забавная.

— Так что, Сай-ориг, сладкий папик? — я снова поворачиваюсь к нему.

Он смеётся и откидывается на спинку стула.

— Ах, ты та самая воровка рук. Мои сыновья много о тебе рассказали. Прости, я не люблю своих женщин молодыми, но, уверен, кто-нибудь из моих детей с радостью поможет, судя по тому, как они на тебя смотрят.

— Они слишком ванильные для меня, — я пожимаю плечами. — Мне нравятся мужчины поопытнее. Какая жалость, — тянусь и ворую у Зейна тарелку с едой, начиная есть, пока он надувает губы. Я чувствую, как все Сай смотрят на меня, но мне пофиг.

— Карма, — зовёт Додж, появляясь рядом со мной. — Для тебя сообщение.

— Карма? — глаза их отца округляются. — Та самая Карма с улиц?

— Значит, вы обо мне слышали. Теперь же вы пересмотрите идею про сладкую малышку, а? — дразню я, глядя на Доджа. — От кого?

— Подождите, вы двое знаете друг друга? — Нео хмурится, явно раздражённый.

— Перед тем как я легла спать прошлой ночью, я выследила вашего начальника службы безопасности⁠…

— Пока я принимал душ, — бормочет Додж.

— Да не было там ни черта, из-за чего стоило бы стесняться, — подмигиваю я, и он краснеет. — Я попросила передать несколько сообщений, раз у меня нет телефона и информации. Я серьёзно отношусь к своим контрактам. Чем быстрее я с этим разберусь, тем быстрее мне не придётся снова видеть трёх поросят, — забираю у Доджа телефон и читаю сообщение, фыркая, прежде чем удалить его и вернуть обратно. — Спасибо, милашка.

— Ну и что там было? — тянет Кейн так, будто ему неинтересно, но всё его внимание целиком на мне и моём ответе.

— О, я спрашивала, знают ли они лучший способ кастрировать кого-нибудь, — поддразниваю я, и его глаза сужаются. — Расслабься, старик, пока ничего важного, просто согласие. Как закончу есть, мне нужно просмотреть весь ваш персонал.

— Их много, — говорит папаша Сай. — Есть причина, по которой тебе нужно просматривать персонал?

— Не переживай об этом, пап, — бормочет Кейн, накрывая руку отца. — Просто бизнес.

— Ты хреновый лжец, мальчик, но я сделаю вид, что верю тебе. И ещё я не буду спрашивать, что случилось и почему врач был здесь так поздно.

Ох чёрт, Сай-старший в курсе больше, чем им хотелось бы.

— Тут не о чем беспокоиться. Я этим занимаюсь, — обещает Кейн и бросает на меня взгляд, который явно велит мне заткнуться.

Краем глаза я вижу, как Зейн тянется к своей тарелке, и вонзаю вилку в мясистую часть его ладони. Он воет, отдёргивая руку, а я продолжаю есть.

— Твою мать, чертовка, — орёт Кейн. — Ты не можешь вот так тыкать моих братьев.

— Почему? Это два из трёх, — я смотрю на Нео и ухмыляюсь. — Остался только ты, избранный.

Его глаза расширяются, и он встаёт.

— Мне пора в суд, пока, — и он сбегает, заставляя меня смеяться.

— Ты ударила Кейна? — спрашивает папаша Сай, скорее любопытный и не понимающий, как ко мне относиться, чем злой.

Я знаю, кто он такой. Он может выглядеть спокойным и приветливым, но он построил эту империю. Его руки в крови, и он самый опасный человек здесь, так что мне нужно быть осторожной… или, по идее, нужно.

— Он это заслужил, — отвечаю я, загребая остатки еды и вставая, кивая Кейну и Зейну, который баюкает кровоточащую ладонь. — Я займусь делом. Найду вас, если вы мне понадобитесь. Предупредите своих людей: они либо будут со мной сотрудничать, либо окажутся в могиле.

— Понял. Они не будут мешать. Додж, устрой это, — зовёт Кейн, не сводя с меня глаз. — Постарайся никого не убить после четырёх. Мой младший брат будет дома.

— Если и убью, я спрячу тело, — иду на компромисс я, поворачиваясь к Доджу. — Пошли, красавчик.

Я иду за Доджем, чтобы закончить этот контракт и свалить отсюда к ебеням, а голос их отца преследует меня:

— Она мне нравится.

Моя рука болит как последняя сука. Её обработали и перевязали, но я не в настроении, когда плюхаюсь в кресло напротив отца, между нами шахматная доска. Обычно я с ним не играю, потому что на это нужно больше терпения, чем у меня есть, но мне всё равно нечем заняться. Работа закончена, а я не хочу таскаться за Бэксли.

Я злюсь на неё.

Она украла мою еду.

— Так почему Бэксли на самом деле здесь? — спрашивает отец, делая ход.

Я прикидываю, что ответить, и двигаю свою фигуру.

— Как Кейн сказал, просто скучные рабочие дела.

— Мальчик, я учил тебя врать лучше, чем это, — фыркает отец, делая следующий ход, и я мрачно смотрю на доску, понимая, что проиграю. Я молчу, и он ухмыляется, откидываясь на спинку кресла. — Так-то лучше. Если не умеешь хорошо врать, молчи.

— Я взрослый. Когда ты перестанешь давать мне уроки? — бурчу я.

— Когда ты их выучишь. Я передал тебе и твоим братьям наш бизнес не просто так. Ему нужны вы все трое. Возьми, например, Кейна. Он хорошо руководит. Он умный и расчётливый.

Я закатываю глаза. Я слышал эту речь миллион раз. Я никогда не буду в глазах отца таким же хорошим, как Кейн. Я уже смирился с этим, в отличие от Нео, о котором отец, кажется, чаще всего просто забывает. Он не специально. Он просто такой.

Он растил нас в жестоком мире, чтобы мы были жестокими мужчинами. Он не признавался, что гордится нами, пока не передал бизнес и не ушёл на покой. За годы он смягчился настолько, насколько вообще может смягчиться такой человек, но мне всё равно странно.

Я знаю, что отец любит нас. Просто он хочет, чтобы мы прожили достаточно долго, чтобы найти счастье.

— Я не это имел в виду, — добавляет он, когда читает моё лицо, – а мне бы хотелось, чтобы он не умел этого делать, но сколько бы мне ни было лет, он всегда знает, о чём я думаю. — Я горжусь тем, как далеко ты продвинулся, Зейн. Просто иногда ты всё ещё такой юный, что я забываю.

— Всё в порядке, отец. Я понимаю, — бормочу я, делая ход, и он выигрывает, как обычно.

Я перевожу взгляд в сад, но чувствую, что он смотрит на меня.

— Тебе нравится Карма.

Я бросаю на него взгляд и тут же отвожу глаза.

— Она интересная.

— Это так, но она ещё и смертельно опасна, так что будь осторожен, — отвечает он. — Не дай своему члену тебя убить. Ни одна женщина не стоит твоей жизни.

— Однажды будет, — поправляю я. — Однажды я полюблю кого-то так сильно, что умру за неё, если потребуется. Я романтик. Я хочу любви. Хочу брака. Хочу всё по полной. Я хочу детей с родителями, которые вместе, не как у нас.

Я слышу, как он вздыхает, но он ничего не говорит, просто заново расставляет фигуры.

— А, Карма, Додж, как продвигается ваша работа? — я резко оборачиваюсь и вижу, что к нам направляется Бэксли, а за ней Додж.

Она ухмыляется мне, а я сверлю её взглядом и отвожу глаза.

— Ну, что ж. Вы, ребята, заняты?

— Не особо. Когда ты на пенсии, дел особо нет, — ворчит мой отец.

— Уверена, человек с такими деньгами, как у вас, найдёт, чем заполнить своё время, — беспристрастно отвечает она. — Я собиралась проверить охрану по периметру, но они заняты.

— Значит, у тебя есть время, которое можно убить, — говорит мой отец. — Бэксли, ты умеешь играть? — спрашивает отец, и я выпрямляюсь. Это его способ оценивать людей.

— Немного, — отвечает она. — Хотите партию, пока мы ждём?

Она слишком вежливая. Я слежу за ней, понимая, что тут что-то не так. Наверняка она планирует снова меня пырнуть.

— Пожалуйста, садись, — я встаю и отхожу, освобождая ей место, и она бросает на меня взгляд, который я игнорирую, пока она опускается на мой стул, оглядывает доску и делает первый ход.

— Ты моложе, чем я ожидал по твоей репутации, — замечает мой отец, пока они играют, пытаясь выудить грязь.

— Достаточно взрослая, чтобы понимать, когда кто-то ищет информацию, — отвечает она, забирая одну из его пешек. — И точно так же вы достаточно взрослый, чтобы знать, как играть в словесные игры.

— Я их практически изобрёл, — отвечает он, делая ответный ход.

Я наблюдаю за их перебранкой вместе с Доджем, с любопытством гадая, кто выиграет, а злость на мгновение забывается.

— Кстати, ты упоминала сестру? — он смотрит, как она ходит, затем анализирует доску, не торопясь. — С ней всё в порядке?

— Полагаю, да, — осторожно отвечает она. — Мы не родственницы по крови, но она мне как родная. У вас четверо детей? У первых трёх другая мать, да?

Ох, она играет с ним в его же игру.

Он улыбается, будто понимает это, делая ход и жертвуя фигурой. Она забирает её и ходит так, как ему и нужно.

— Матери разные. Ни одной сейчас нет рядом, — он отдаёт ей информацию так же, как отдавал игроку, чтобы получить своё. — Твои родители?

— Кто знает? Хотя нет, конечно, я знаю, — признаётся она, попадаясь в ловушку, но потом переворачивает всё и забирает ещё одну фигуру, возвращая удар ему. — Формально вы уже ничего не контролируете, к вам просто приходят за советом, и всё же я вижу, у вас есть собственная охрана.

— Некоторые считают меня угрозой.

— Разумно, ведь вы – сила за троном. Ваша охрана предана вам? Вы им доверяете?

— Да, — отвечает он, делая ход. — А что?

— Просто любопытно. Вы сказалb, вам скучно. Может, вы завидуете успеху своего сына?

Мои глаза распахиваются, когда она намекает на моего отца.

— Бэксли.

Она игнорирует меня и делает ход, теперь играя быстро, будто всего лишь испытывает его.

— Никогда. Я хочу для них этого и большего. А что? — спрашивает он, пытаясь успевать на обоих фронтах. Теперь она заставила его защищаться, и я такого никогда не видел. Обычно он нападает.

— Просто проверяю, что вы не рискнёте жизнью Кейна из мелочной ревности или желания вернуть свою империю. Если ваша охрана предана вам, тогда мне остаётся гадать, не только ли это вы, — парирует она, снова делая ход. Я смотрю, как у отца приоткрывается рот от шока, а она ухмыляется, удерживая его ферзя. — Мат.

Она обыграла моего отца.

Она действительно обыграла его.

Я напрягаюсь, но он вдруг начинает смеяться так громко, что у него на глазах выступают слёзы.

— Полагаю, мои сыновья в опасности, раз ты здесь.

— Ваши сыновья в постоянной опасности, но вы и сами это знаете, — замечает она, вставая. — Спасибо за партию. Я вернусь к работе.

Мы оба смотрим, как она уходит, и я оседаю в освобождённое ею кресло.

— Она хороша, — бормочу я.

— Да. Она может быть лучшей, но всё это не имеет значения, если она будет действовать одна, — он смотрит на меня. — Никто не выживет в этом мире в одиночку, как бы силён он ни был. Думаю, я пойду прогуляюсь. Увидимся позже, — он уходит, его охрана следует за ним, а я смотрю на доску, пытаясь понять, как и когда она перевернула игру против него.

Он прав? Она лучшая?

Сейчас она на нашей стороне, но что случится, если она не будет?

Думаю, никому из нас не будет безопасно.

Я так сильно хочу позвонить Тейлор, но знаю: стоит мне это сделать, она сразу приедет домой, а пока ещё небезопасно. Крот знает, что я на него охочусь, и залёг на дно. Любой, кто готов предать своих работодателей ради Бутчера, может иметь и другие связи, а отчаявшиеся мужчины делают отчаянные вещи.

Мне нужно оставаться собранной и поймать утечку в доме Сай, прежде чем я верну свою семью.

И ещё совершенно очевидно, что Бутчер знал, что я приеду, а значит, его предупредили обо мне. Это должен быть кто-то близкий к братьям, кто-то, кто был рядом, когда Кейна не было. У них много персонала. Я начинаю с очевидного: вместе с Доджем просматриваю их финансы в поисках подозрительных платежей или новых инвестиций. Это занимает время.

И когда я имею в видувремя, – мне становится скучно, и приходится делать перерывы. Мне куда больше нравится выслеживать кого-то на улицах. Кто бы ни был этот крот, он умён и хорошо прячется, так что мне приходится играть по его правилам. Оставив Доджа собирать ещё больше бумажек, я бесцельно брожу по дому. Было веселее, когда мне приходилось пробираться внутрь тайком. Как бы то ни было, я оказываюсь у спальни, откуда громче всего орёт «Ходячий замок». Заглянув внутрь, я вижу, что дружок Лорен сидит перед телевизором. Нео на диване позади него. Голова у него запрокинута под неловким углом, глаза закрыты, костюм помят, а руки все в блёстках.

Мальчишка, должно быть, слышит меня, потому что поворачивает голову и улыбается. Украдкой глянув на Нео, он ухмыляется и прикладывает палец к губам, а потом поднимается на ноги и идёт ко мне.

— Ты тётя Лорен, да?

— Ага, — бормочу я, прислоняясь к дверному косяку. — Работаю с твоими братьями.

— Значит, Лорен здесь? — он смотрит с такой надеждой, что мне становится паршиво разбивать это.

— Прости, дружище, она сейчас в отпуске со своей сестрой, — оглядев его комнату, я вижу, что она набита самой новой техникой и игрушками, и всё же он выглядит таким грустным, что я вздыхаю. — У тебя нет других друзей?

— Есть, но мои братья не любят, когда я много играю вне дома, — он бросает взгляд на Нео. — Странно, когда мне приходится брать с собой охрану. Другие дети смеются надо мной и обзывают, так что я просто остаюсь дома и вместо этого играю со своими братьями, но в последнее время они уставшие и занятые.

Мальчишка, наверное, ровесник Лорен, а значит, дорогой папочка не так давно оторвался по полной. Заводить ребёнка в возрасте, должно быть, странно, особенно когда остальные уже взрослые.

— Как насчёт того, чтобы я немного с тобой поиграла? — предлагаю я. — Я всё время играю с Лорен, и она почти не жалуется.

— Правда? — он на мгновение выглядит счастливым, но потом его лицо мрачнеет. — Ты работаешь. Прости. Я не должен приставать к гостям.

— Ты мне не мешаешь. Честно говоря, мне было скучно, и я искала, во что бы такое вляпаться. Хочешь помочь мне? — я шевелю бровями, заставляя его хихикнуть, и он снова смотрит на брата, а потом кивает. Он закрывает дверь своей комнаты и выходит со мной в коридор.

— Я знаю пару мест, куда мне нельзя ходить, — признаётся он.

— Звучит идеально. Веди. Если нас поймают, будем оправдываться твоим возрастом.

— Эй, это ты должна взять вину на себя, — ворчит он, пока мы идём.

— Не-а, детям больше сходит с рук, — дразню я, и он качает головой, но продолжает идти. Он кажется серьёзным ребёнком, но, наверное, взросление в роли младшего сына Сай делает своё дело. Видно, что его любят и балуют, но думаю, не скучает ли он по какой-то нормальности, хотя мне-то нечего выпендриваться, раз Лорен видит куда больше трупов, чем должна.

Мы спускаемся на лифте на подвальный этаж, и он нервно оглядывается.

— Ключ к тому, чтобы влипать в неприятности, малыш, это делать это уверенно, — объясняю я. — Смотри, — выйдя, я киваю охранникам и просто иду дальше. Он торопится, чтобы не отстать, и никто из них ничего не говорит, главным образом потому что мне сюда можно, но он этого не знает. Пацан выглядит взбудораженным, осматривает всё вокруг, пока не указывает на раздвижную дверь. У меня поднимаются брови, когда я понимаю, что это тир. — Чёрт, глянь на пушки, — там целая стена ими увешана. — Ты умеешь стрелять?

— Только из пистолетов, — я моргаю, а он кивает. — Важно уметь защищать себя. Оружие не игрушки.

Бля, этот ребёнок как старик в маленьком теле.

— Ладно тогда, давай постреляем, — потирая руки, я выбираю для себя самого здоровенного ублюдка и устраиваюсь.

Два часа спустя мальчишка никак не может перестать улыбаться. Я не даю ему стрелять одному, я не сумасшедшая, но он отлично проводит время. Сняв с него наушники и очки, я аккуратно убираю оружие и прислоняюсь к стене кабинки, свистя над его мишенями.

— Ты меня уделываешь, малыш. Твоя меткость невероятная!

— Я Сай. По-другому и быть не может, — отвечает он, произнося это так, будто заученную фразу.

— Бэксли, ты что, стреляешь из пистолета вместе с моим одиннадцатилетним братом? — тянет Зейн, и мы оба оборачиваемся и видим, как он прислонился к стене позади нас. Я понятия не имею, как давно он здесь, но он выглядит забавляющимся.

Я хватаю мальчишку и выдвигаю его перед собой как щит, при этом ухмыляясь.

— Быстро, исполни свой долг, малой, защити меня.

— Лучший день в жизни! — орёт он. — С Бэкс так весело.

— Бэкс? — приподнимает бровь Зейн.

— Она сказала, что я могу её так называть, а ты нет, — он показывает язык, заставляя меня хихикнуть, а Зейна ухмыльнуться.

— Отец тебя ищет, — говорит Зейн, ласково взъерошивая брату волосы. — Беги давай.

— Ладно, — бурчит мальчишка, потом смотрит на меня. — Ты ещё со мной поиграешь?

— Когда угодно, — обещаю я, и он ускакивает, а мы смотрим ему вслед.

— Спасибо, — говорит мне Зейн, когда я смотрю на него. — У него хорошая жизнь, но мы слишком опекаем. Иногда я переживаю, что ему здесь одиноко.

— Он отличный ребёнок, — пожимаю плечами, выбираю винтовку, натягиваю наушники, целюсь и стреляю. Отдача не слишком сильная, но я снова проверяю прицел, перекалибровываю его, прежде чем нажать на спуск. Когда магазин пустеет, я опускаю оружие и оглядываюсь, обнаруживая, что Зейн всё ещё здесь.

— Тебе что-то нужно? — спрашиваю я.

— Просто искал тебя, — он подходит ближе. — Надо было догадаться, что ты найдёшь неприятности или оружие.

— Всегда и то и другое, — дразню я, убирая наушники и очки. — Что случилось?

— Кейн хочет встретиться, чтобы ты дала обновление, ну и время обеда. Пойдём.

Я неохотно оставляю пушки и иду за ним наверх, в парадную столовую. Их здесь три, потому что, ну, одной же недостаточно. Уверена, эти странные типы никогда не едят перед телевизором, а я, чёрт возьми, буду, и крошек везде насыплю, пока буду это делать. Словно так происходит каждый вечер, вся семья в сборе и разодета в пух и прах, а по столу разложен пир на весь мир.

— Нашёл её, — говорит Зейн, садясь на своё место. — Она была в тире с Томми.

— Томми… то есть наш одиннадцатилетний брат? — разевает рот Кейн, вскидывая голову, чтобы посмотреть на меня.

— Нет, Томми-стриптизёр, — без выражения отвечаю я.

Встав, он застёгивает пиджак, обходя стол.

— Это не смешно, чертовка.

— Правда? Это как минимум так же смешно, как выражение лиц твоих горничных, когда они находят гигантскую коллекцию дилдо, которую я устроила в твоей комнате.

У него дёргается глаз, когда он останавливается передо мной, игнорируя мою колкость.

— Бэксли, у тебя, может, и развязаны руки, но мой младший брат вне игры. Здесь у тебя нет власти. Помни… — я прерываю тираду Кейна, подхватывая с подноса официанта сковородку и с размаху опуская её ему на голову. Кейн с кряхтением валится вниз, и я возвращаю сковородку, переступая через его распластанное тело. Я подхожу к месту рядом с его отцом и сажусь.

— Вот что бывает, когда в детстве их не дисциплинируют. Никакого уважения. Не переживайте, я сделаю это за вас, — говорю я, расправляя салфетку и укладывая её на колени. — Хотите кофе? — сладко спрашиваю я.

Его лающий смех громко разносится по притихшей комнате, и он качает головой, глаза поблёскивают.

— Несомненно, мой сын это заслужил, и даже хуже. Кейн, поднимай свою задницу, мальчик. Ты меня позоришь.

— Бэксли, — шипит Нео, — твои родители разве не учили тебя решать всё словами?

— Они мало чему меня учили, потому что они мертвы, — парирую я с пустым лицом, и ужас в его расширяющихся глазах заставляет меня захихикать. — Фигня про мёртвых родителей всегда работает.

— Бля, Бэксли, — бурчит Зейн. — Нельзя так шутить. Это не смешно.

— Не было смешно и тогда, когда они оба умерли, — я подмигиваю, пока они продолжают на меня пялиться, а Кейн, шатаясь, поднимается на ноги, отбрасывая охранника, который пытается ему помочь, и сверлит меня взглядом. Он опускается в кресло, по коже головы вниз тянется дорожка крови.

— Я думала, боль для тебя прелюдия, — мурлычу я. — Упс, виновата.

— Ты любишь курицу, Бэксли? — спрашивает их отец, продолжая есть так, будто мы – лучшее шоу на свете.

— Э-э, а кто нет? Ну, разве что вегетарианцы, — набрасываюсь на еду. С первого укуса я чуть не кончаю. Звук, который вырывается у меня изо рта, по сути, сексуальный, но я не могу его сдержать. — Это, возможно, самая вкусная курица, которую я когда-либо пробовала.

Его отец ухмыляется, отрезает кусок от своей и перекладывает мне на тарелку.

— Семейный рецепт. Я попросил приготовить её специально для тебя. Если захочешь ещё, тебе придётся, ну не знаю… выйти замуж за кого-нибудь из семьи.

— Неплохо, папс, или я просто запытаю одного из ваших сыновей ради рецепта, — отвечаю я, продолжая есть, и его смех долетает до моих ушей.

Остальная часть ужина проходит в тишине⁠ – ну, в моей тишине, пока я объедаюсь. Они обсуждают какую-то скучную деловую хрень, которая мне вообще неинтересна.

Когда их отец извиняется и уходит, я откидываюсь на спинку кресла и жду.

— Ну что, ты что-нибудь нашла? — спрашивает Нео.

— Ты имеешь в виду, нашла ли я вашего крота и убила его? Пока нет, — я пожимаю плечами, поддевая вилкой кусочек этой невероятной курицы с тарелки Зейна. Он закатывает глаза, пока я её краду.

— Ты вообще что-нибудь нашла, чертовка, или слишком занята тем, что развращаешь моего младшего брата? — бурчит Кейн.

— И то и другое понемногу. Додж копается в финансах, — безразлично отвечаю я.

— Ты звучишь неубеждённо, — говорит Зейн. — Я думал, ты поможешь ему копаться в финансовых записях всего нашего персонала, судя по вашему разговору.

— Я думал, ты захочешь убраться отсюда как можно быстрее, чертовка, — дразнит Кейн, — или, может, ты обдумываешь моё предложение?

— Единственное, что я обдумываю, это – какого брата убить первым, — я делаю глоток. — И я не помогаю ему, потому что знаю, что это не сработает.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Нео, внешне самый нормальный и спокойный, что странно, учитывая, что он позволил мне надрать ему задницу.

— Ну, Бутчер так не работает. Идея хорошая, поэтому я и позволяю Доджу этим заняться, но чаще всего он использует… другие способы убеждать людей. Ты будешь это есть? — спрашиваю я Кейна, и он закатывает глаза и придвигает ко мне свою почти нетронутую курицу. Не знаю, какую магию или деньги они пихают в эту хрень, но мне придётся похитить их повара, чтобы есть это всё время.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает Кейн, отвлекая меня от планов по похищению.

Мы могли бы оставить повара. У нас есть свободная комната.

Вздохнув, я откидываюсь на спинку стула.

— Страх, боль, любовь… вот триада Бутчера. Если он хочет склонить кого-то на свою сторону, а я предполагаю, что большинство ваших солдат преданы, он использует что-то из этого, вот это я и ищу. Людей с пропавшими членами семьи. Людей, которые ведут себя не так, как обычно. Людей, которые напуганы, потому что это его стиль. Зачем тратить деньги, если страх срабатывает быстрее? Я позволю Доджу продолжать искать на всякий случай, но я тоже пойду другим путём.

— Господи, — шепчет Зейн.

— Не-а, просто Карма, — поддразниваю я, доедая тарелку Кейна. — А теперь, если вы меня извините, у меня карточная игра с вашими солдатами. Что может быть лучше, чтобы узнать их секреты, чем забрать у них все деньги?

— Ты уверена, что дело не просто в их деньгах? — тянет Нео.

— Два зайца одним выстрелом и целая куча счетов. Так ведь говорят? Или убить птицу или ещё какая-то хрень. В любом случае мама сегодня ночью разбогатеет, — я потираю руки.

Показав им знак мира, я направляюсь обратно к лифту и спускаюсь на нижний этаж, где находятся жилые помещения их солдат.

Пора украсть немного денег и секретов.

Я оставляю братьев разбираться дальше и спускаюсь по лестнице на первый подуровень, занимая место в барной зоне, откуда видно игровую комнату внизу. Большинство комнат охраны находится на этом этаже, так что общую зону сделали игровой. Там есть виртуальный гольф, дартс, бильярд, боулинг и казиношные столы. Именно там я и нахожу её: она сидит за игрой на крупные ставки, рядом пиво, изо рта торчит сигарета, а она изучает свои карты.

Она прошла путь от того, чтобы бесить нас, до того, чтобы влиться в компанию наших охранников. Странно, но она, кажется, одинаково легко вписывается и туда, и туда. Ни за что на свете персонал не был бы таким расслабленным, если бы мы были там внизу. Они были бы настороже, отказывались бы пить или веселиться, но рядом с ней им, кажется, плевать, а это именно то, чего она хочет.

Они смеются и шутят вокруг неё. Я не слышу, что они говорят, но она улыбается, кладёт карту и берёт другую.

— Сэр, вам ещё налить? — я поднимаю голову и вижу одного из охранников, который сидел в баре, когда я пришёл.

Место небольшое, но забито всем, что им может понадобиться. Пока они не пьют на работе, нам всё равно. Мы даём им самое лучшее: деньги, машины и хороший образ жизни. Поэтому они так преданы, и мысль о том, что кто-то из них нас предал, горчит у меня в желудке. Я вглядываюсь в его плоские карие глаза, гадая, не он ли это. Руки у него слегка дрожат, когда он поднимает бутылку бурбона, показывая мне. Он хороший, не такой дорогой, как тот, что обычно пью я, но сойдёт.

— Сэр? — нервно спрашивает он, бросая обеспокоенный взгляд на своих товарищей в дальнем угловом кабинете. Свет здесь приглушён, красно-золотые акценты выдержаны со вкусом и напоминают подпольный бар, к чему они и стремились.

— Конечно, спасибо, — бормочу я, стряхивая оцепенение. Не то чтобы они меня отравят. Единственный человек, который, вероятно, мог бы, сидит внизу за тем столом, и она сделала бы это ради удовольствия. — Но вам не нужно меня обслуживать. Я врываюсь в ваш отдых, так что, пожалуйста, наслаждайтесь.

— Никаких проблем, — говорит он, доливая мне. — Вы здесь, чтобы присматривать за Кармой?

— Вы её знаете? — спрашиваю я, делая глоток и улыбаясь настолько, насколько могу, чтобы он расслабился. Упоминание её имени будоражит моё любопытство.

— Я сегодня с ней познакомился. Она классная. Некоторые из остальных знают её репутацию, а другие даже знают её… ну, настолько, насколько она им позволяет, — признаётся он и бросает взгляд на мраморный столик передо мной. Я наклоняю голову, приглашая его по очевидному вопросу. Он осторожно садится на бордовое бархатное сиденье и смотрит на неё через окно так же, как и я. — Я слышал, что во всём этом мире ей небезразличны только два человека, и они вне игры. Кто-то однажды попытался причинить им вред, и она убила всю их семью, откатив на два поколения назад. С ней лучше не связываться.

— Знаю, — говорю я, наблюдая за ней. — Пригляди за ней для меня, ладно? Если она сделает что-то, что тебя обеспокоит, доложи мне.

— Не Кейну, сэр? — спрашивает он, и при этом глаза у него искрятся интересом.

Я понял это пару лет назад. Охранники сплетничают больше, чем мой отец.

Я смотрю на него, и он вскакивает на ноги, склоняя голову.

— Я не хотел проявить неуважение, сэр.

— Не Кейну, а мне, — подчёркиваю я, отворачиваясь и отпуская его. Я слышу, как он уходит, но мои глаза прикованы к Карме. Кейн не знает, что я наблюдаю за ней, но это ему же во благо.

Между нами, братьями, нет секретов, никаких, кроме неё. Кейн держит язык за зубами о том, что произошло между ним и Бэксли, когда их похитили. Это меня тревожит. Она умеет о себе позаботиться, она дала это понять предельно ясно, но, когда дело касается её, у Кейна будто есть слабое место.

Она его слабость, и он не знает, как с ней справляться. Моя задача убедиться, что это не взорвёт его жизнь и не разобьёт ему сердце.

Карма не похожа на ту, кто задерживается навсегда, и когда она уйдёт, я не хочу, чтобы она забрала с собой то, что осталось от счастья моего брата.

Она двигается по комнате, играет в карты и в игры на выпивку. Она смеётся и улыбается, но её глаза холодны, пока она всё просматривает. Если бы я не искал этого, я бы не заметил. Она отлично сливается с окружением, но она как хищник, выслеживающий добычу. Она загоняет их ровно туда, куда ей нужно, и она это знает.

Тот мужчина был прав. Она опасна. Если она проведёт здесь больше времени, она, наверное, сможет обрушить всю нашу империю одними лишь секретами, которые узнает. Нам нужно быть осторожными.

Через два часа после того, как она спустилась вниз, она, насвистывая направляется обратно к лифту, пересчитывая выигрыш. Я встаю и застёгиваю пиджак, оставляя на столе свой наполовину пустой стакан. Охранники в баре вскакивают на ноги и кланяются. Я давно перестал пытаться отучить их от этого. Когда я был младше, их страх и уважение заставляли меня чувствовать себя неловко, но отец за годы меня дожал. Они здесь, чтобы держать нас в безопасности, и их уважение – часть этого и часть того, кто я есть. Мне не стоит это отрицать, мне стоит это принять.

Направляясь к лестнице, я вижу, как мимо проходит стеклянный лифт, и тороплюсь наверх, пот стекает по спине, пока я преодолеваю множество пролётов, пока не добираюсь до главного этажа. Но когда оказываюсь там, дверь открыта, а Кармы нигде не видно. Нахмурившись, я захожу в лифт, оглядываю его, затем поворачиваюсь и выхожу, и тут же замираю, когда что-то острое прижимается к моей шее. Я чувствую её тепло за спиной, струйка моей крови отмечает шею от острого края того, какое бы лезвие она ни держала у моей кожи.

Как она вообще поняла, что я за ней слежу? Кто-то её предупредил, или она настолько хороша?

— Следишь за мной, красавчик? Тебя ломает на второй раунд? — шепчет она мне в ухо.

По мне пробегает дрожь, и желание, которое я пытаюсь игнорировать, собирается тяжестью в животе. Это просто ещё одно её оружие, но оно почему-то не убивает мою похоть к ней.

— Думаешь, я не видела, как ты пялился на меня всю ночь? Ты не слишком незаметный. Ты не умеешь растворяться.

— Считай, что это комплимент, — бормочу я, не двигаясь на случай, если она решит перерезать мне горло ради развлечения. — Я просто присматривал за тобой. Я был бы идиотом, если бы не делал этого, когда в нашем доме убийца вроде тебя.

— Мне больше нравится термин «убийственная горничная». К тому же ты сам пригласил меня остаться, — дразнит она и бесшумно обходит меня.

Несмотря на то, что мы стояли друг против друга на ринге, она всё равно считает меня слабым. Они все так думают. Второй брат, который никогда не дотягивает до Кейна. Мне нравится, когда меня недооценивают, особенно в суде, но почему-то мысль о том, что она считает меня бессильным, раздражает, и я принимаю редкое импульсивное решение.

Резким движением, которого она даже не успевает заметить, я вскидываю руку и ловлю кинжал, когда он вылетает из её ладони, не порезав меня. Я ловлю его в воздухе, проворачиваю и прижимаю к её шее.

— Похоже, второй раунд за мной.

— Правда? — она ухмыляется и опускает глаза. Проследив за её взглядом, я вижу пистолет, прижатый к моим яйцам. Я даже не заметил, как она двинулась. По-настоящему рассмеявшись, я качаю головой, всё ещё удерживая кинжал у её горла, пока не вспоминаю, почему вообще слежу за ней.

— Какое предложение сделал тебе мой брат? — спрашиваю я. Кейн раньше что-то об этом упоминал.

Она склоняет голову, наблюдая за мной, и её улыбка тает во что-то совсем другое. У меня по рукам бегут мурашки, и дыхание в груди спотыкается, когда она прижимается ко мне. Мои глаза расширяются, когда она подходит так близко, что я чувствую запах пива у неё на дыхании.

— Владеть вами всеми тремя, принадлежать вам… быть вашей, — у меня отвисает челюсть, когда она усмехается. — Твой брат безумен. Не переживай, у меня нет ни малейшего желания соглашаться. Я никогда никому не буду принадлежать, и уж точно не хочу себе трёх колючих братьев Сай, — убрав пистолет, она отступает, подмигивает и разворачивается, чтобы уйти.

Я смотрю, как она уходит, тяжело сглатываю, и, прежде чем успеваю понять, вопрос срывается сам собой:

— Почему? — окликаю я, и она замирает, стоя ко мне спиной.

Я тороплюсь догнать её, пока не оказываюсь прямо позади, и, кажется, уже не контролирую себя. Мне бы быть осторожнее, потому что Карма – это ходячее оружие, но похоже, я готов порезаться об неё ради одного лишь вкуса. Обхватив ладонью её горло, я чувствую её пульс под рукой, ровный и сильный, а другой рукой скольжу к её бедру, возвращая её кинжал на место.

— Почему тебе не нужны все трое? Это то, о чём мечтает каждая женщина на свете.

Мой голос звучит более хрипло, чем мне хотелось бы. От такой близости путаются все намерения, и желание ведёт мои действия, несмотря на всё, что я себе планировал. У меня стояк, поэтому я отодвигаю бёдра, чтобы она этого не почувствовала.

— Я – не каждая женщина, — отвечает она, и, несмотря на её ровный пульс, я слышу в её тоне одышку. Она не так уж невозмутима, как хочет выглядеть.

— Нет, ты не такая. Поэтому он и предложил, — я наклоняюсь и вдыхаю её запах. Мои глаза закрываются в блаженстве от этой сладости, которая воплощает всю её. Никаких духов, просто она, и это сводит меня с ума. Она убьёт меня и даже не подумает об этом потом. Я должен защищать свою семью, но одного её слова оказалось достаточно, чтобы моё желание взревело и вырвалось на передний план мозга.

Ясно, что Кейн чувствует то же самое и пытается привязать её к нам. Это само по себе удивительно, не говоря уже о том, что он явно знает:мы все её хотим. Зейн это показывал открыто, Кейн старался не показывать, но он знал, что я хочу её. Вместо того чтобы увести её у нас, он попытался дать нам то, чего мы хотели.

— Вы трое вовсе не такие уж и охрененные, — огрызается она, разворачиваясь и сверля меня взглядом. — Если я чего-то хочу, я это беру, так что очевидно, что вас я не хочу.

— Впервые вижу, как ты лжёшь, — ухмыляюсь я и наклоняюсь ближе, копируя её действия. Её глаза расширяются, прежде чем она успевает это контролировать, и я чувствую, как под моей рукой ускоряется её пульс. — Твоё сердце тебя выдаёт, Бэксли.

— А твоё сердце… или твой член, будет причиной твоей смерти, если ты продолжишь, — предупреждает она. Схватив мою руку, она выкручивает её, и разворачивая вбивает меня в ближайшую стену. Я расслабляюсь в её хватке, ухмыляясь, когда её рот касается моего уха. Её тёплое дыхание скользит по чувствительной раковине: — Это самое близкое, что ты когда-либо сможешь сделать со мной, так что подумай об этом, когда потом будешь кончать.

— О, обязательно, — обещаю я, и когда она отпускает меня, к тому моменту, как я поворачиваюсь, её уже нет.

Стукнувшись затылком о стену, я делаю глубокий вдох и хмурюсь.

Вот тебе и попытки держать семью в безопасности. Один взгляд, и я был не лучше брата.

Что за черная магия, которой Карма нас приворожила?

Войдя в комнату, которую я себе присвоила, я снимаю туфли и украденное пальто, швыряю их на кровать и начинаю мерить шагами пол. Этот разговор пошёл совсем не так, как я ожидала. Я чувствовала, как Нео смотрит на меня весь вечер, шея горела от его напряжённого взгляда. Я ожидала, что он будет мне угрожать или нападёт, а не флиртовать!

У этих братьев у всех проблемы. То есть Нео хорошенький… Ладно, он прекрасный. Они все такие, с телами, от которых даже бог расплачется, но они это знают. Они используют свою красоту как оружие. Я просто никогда не думала, что на мне это сработает.

Он прав. Я хочу его. Я соврала.

Я хочу их всех, даже этого бесячего ублюдка Кейна, и они решительно давят на мои кнопки. Мне нужно закончить этот контракт и свалить отсюда к херам, а я никак не могу успокоиться.

Просто я слишком давно не трахалась. Вот и всё. Я найду кого-нибудь и устрою быстрый перепихон. Я в их доме, так что вариантов полно, если включить их охрану, но я не знаю, кому могу доверять, и это бы вывело «переспать с врагом» на новый уровень. А если это будет крот? Нет, значит охрана отпадает и остаётся три варианта⁠… четыре, если включить их отца, но у меня есть ощущение, что они взбесятся, если я пересплю с их папочкой. Это никогда и не было моим фетишем.

— Нет, это тупо, — бормочу я, прекращая ходить и скрещивая руки. — Мне не нужен секс. У меня есть руки. Я могу кончить, — я направляюсь в ванную, но потом разворачиваюсь и поворачиваю обратно. — Хотя, с другой стороны, это бы ничего не значило⁠… нет, — развернувшись обратно, я иду в ванную, но замираю. Я вскидываю руки. — Да пошло оно на хуй.

Пока я не успела передумать «какого хрена я делаю», я уже вылетаю из комнаты и быстрым шагом иду по коридору. Я молниеносно поднимаюсь на следующий уровень, чтобы не развернуться, и, когда дохожу до двери в конце, врываюсь внутрь без стука. Кейн вскакивает на ноги, глаза расширяются от удивления.

— Что случил… — он не успевает закончить, как я хватаю его за шею и толкаю назад на кровать.

Рубашки на нём нет, штаны расстёгнуты, будто он как раз одевался.

— Чертовка… — рана на его груди закрыта, и вид его золотых мышц только укрепляет моё решение.

Я хочу Кейна, и очевидно, что он хочет меня. Он ещё и понимает моё прошлое, пусть даже немного, и границы. Он безопасный вариант⁠… ну, настолько безопасный, насколько может быть трах с любым из самых опасных мужчин в мире, хотя я и не планирую полноценно его трахать. Мне просто нужно кончить.

— Не думай, что это что-то значит, — приказываю я, и он хмурит брови. — Поцелуй меня.

Его глаза расширяются, а затем вспыхивают страстью, и он тянется ко мне, губы изгибаются в счастливой улыбке, пока я не преграждаю им путь своей рукой.

— У-у. Я сказала, что ты можешь поцеловать меня, но не говорила куда. Только не в губы, мистер Сай, — мурлычу я. — Ты хотел попробовать меня на вкус, так пробуй.

В его глазах разгорается понимание. Ухмыляясь, я отступаю назад и сбрасываю брюки, ожидая. Он опускается на колени, и я подхожу ближе, проводя рукой по его идеальной груди до подбородка, который я приподнимаю, чтобы он смотрел на меня.

— Давай посмотрим, способен ли этот высокомерный рот на что-то большее, чем просто разговоры.

Отступив, я жду, что он предпримет. Кейн начинает подниматься на ноги и тянется ко мне, но я цокаю языком.

Упираюсь ногой в его плечо, высоко задрав ногу, и толкаю его вниз, пока он снова не оказывается на коленях передо мной.

— Это единственный способ получить меня. Соглашайся или уходи.

Я стону, когда он обхватывает мои бёдра и притягивает меня к своему рту.

Он впивается в мою киску в жадной атаке, заставляя меня раздвинуть ноги ещё шире и погружая язык глубоко внутрь. Голова запрокидывается, когда удовольствие закручивается во мне спиралью, а острая нужда требует большего. Схватив Кейна за волосы, я прижимаюсь к его рту, когда его язык выходит из моей щели и скользит вверх, кружа вокруг клитора, пока не находит ритм, от которого я начинаю стонать и давить на его лицо. Он использует это против меня, замедляя ласки вокруг клитора, в то время как я чувствую, как его толстые пальцы прижимаются к моему входу и скользят в мою влажную сердцевину. Я опускаю голову и встречаюсь с Кейном взглядом сквозь свои бёдра, пока он лижет меня всё быстрее и сильнее. Его пальцы проникают глубже и изгибаются, пока он не нащупывает мою точку G. Я вскрикиваю его имя и сжимаюсь вокруг него, моё удовольствие продолжает расти, пока я не теряю возможность сдерживаться.

Мне это так необходимо, а его роттакхорош. Я содрогаюсь в экстазе с криком, прежде чем прикусить губу, чтобы проглотить звук. Мои бёдра сжимают его, пока он продолжает вылизывать меня во время разрядки до тех пор, пока я не отталкиваю его, став слишком чувствительной.

Его ухмылка чертовски дерзкая, а губы блестят от моей смазки.

— Я заставлю тебя жаждать меня, чертовка, пока ты не начнёшь прокрадываться сюда каждую ночь и умолять меня заставить тебя кричать.

— Мечтай, Сай. Это разок и всё, — говорю я ему, отступая. Я получила то, что мне было нужно, но мне следовало знать, что он так легко меня не отпустит. Я зашла в логово дьявола, и он полон решимости добиться своего.

Он вскакивает на ноги, хватает меня и бросает на кровать. Вползает между моих ног, пока я закидываю их ему на плечи. Сощурив глаза на его самодовольное лицо, я хватаю пистолет и наставляю его ему в голову.

— Не наглей.

Его, кажется, ничуть не беспокоит угроза, когда он снова прижимается к моим бёдрам.

— Стреляй. Это единственное, что меня остановит, чертовка. В противном случае, я ещё не закончил трапезу.

Его рот снова на мне. Я удивлена, что он не пошёл дальше и не попытался трахнуть меня, но, похоже, он настроен на то, чтобы я сама пришла к нему и за этим тоже. Вместо этого он ест меня, как изголодавшийся человек, его руки скользят по моим бокам, сжимая грудь. Моя спина выгибается в экстазе, когда его большие грубые ладони накрывают мои сиськи, прежде чем он начинает растирать и пощипывать соски. Удовольствие пронзает их и мой истерзанный клитор, когда Кейн сосёт его с той же интенсивностью. Я роняю пистолет и вращаю бёдрами, бесстыдно седлая его лицо. Моё наслаждение уже снова растёт, поглощая меня, пока я не забываю, почему это плохая идея. Я снова содрогаюсь с криком, извиваясь под ним, но он всё равно не останавливается. Меня переворачивают, прижимая лицом к его постели, а его рука скользит между моих бёдер и ласкает меня, пока он осыпает поцелуями и укусами мою спину и задницу. Я дрожу под ним, моя киска сжимается от отголосков оргазма, но он не ослабляет хватку. Он вталкивает в меня три пальца, заставляя принять их, и его рот скользит по моей заднице и вниз, снова вылизывая меня, пока я не подаюсь назад.

— Блядь, не останавливайся, — умоляю я, ненавидя себя за это.

— Никогда, — шепчет Кейн, прижимаясь к моей плоти.

От его тёплого дыхания я стону, опуская голову и подаваясь назад, принимая его пальцы ещё глубже. Этого слишком много. Моя кожа слишком горячая, а клитор ноет, но я не могу остановиться, и он не даёт мне замедлиться. Он трахает меня пальцами прямо сквозь мой оргазм и ведёт к следующему, прежде чем его язык очерчивает мой анус.

— Однажды я буду похоронен в этой узкой дырочке, пока ты будешь кричать от удовольствия вот так же, — предупреждает он. — Я выебу каждый твой сантиметр, чертовка, и мы оба знаем, что тебе это понравится. Я могу подождать, но сейчас хочу увидеть, как ты кончишь снова. Хочу, чтобы ты пропитала мою постель, чтобы я мог спать в твоём запахе.

Блядь, блядь, блядь.

Его порочность должна была напугать меня, но, если уж на то пошло, она меня заводит, вознося всё выше, пока я качаюсь на нём. Его язык скользит в меня, и оргазм разрывает меня изнутри, застигая врасплох, так как я никогда не кончала так много.

Это почти больно, и я чувствую, как стекаю по его пальцам, падая вперёд. Вся моя энергия на мгновение иссякает, пока я дрожу от наслаждения. Его пальцы нежно ласкают меня, прежде чем высвободиться. Тело Кейна прижимается к моему, и у меня возникает безумное желание перевернуться и потребовать, чтобы он меня трахнул.

Именно это заставляет меня шевелиться, несмотря на дрожь в ногах.

Скатившись с кровати, я оказываюсь на полу и отползаю назад, прежде чем подняться на ноги. Потребность наброситься на него и закончить начатое поглощает меня. Он ухмыляется, будто знает мои мысли, и слизывает мокрое пятно с кровати.

— Вкусно.

Сползая с матраса, он опускается на колени передо мной, в его взгляде бушует ураган разрушительного голода, пока он наблюдает за мной. Одно слово – и он набросится на меня.

Слегка пошатываясь, я облизываю пересохшие губы и игнорирую дрожь в ногах. Кейн стоит на коленях, его глаза дикие от похоти. Мне нужно вернуть контроль. Я не могу потерять себя с ним. Это было бы опаснее, чем просто убить его.

Он – один из братьев Сай. Я – уличная крыса.

Развлечение – это всё, что у нас может быть, и нам обоим нужно помнить об этом, прежде чем мы вернёмся к своим жизням.

— Можешь закончить сам. Вот такая я добрая.

Поднявшись на колени, он тянется к своим штанам с ухмылкой.

— А что, хочешь посмотреть?

Закатив глаза, я разворачиваюсь и убегаю из его комнаты. Мой пульс бешено колотится, потому что правда в том, что я хотела остаться.

После Бутчера секс для меня был сломан. Но я никогда не хотела кого-то так сильно, как хочу Кейна или его братьев, и это опасно. Я не могу позволить себе хотеть кого-то вроде них.

Единственные люди, на которых я могу положиться, – это Тейлор и я сама.

Я ухожу, даже когда каждая частичка меня хочет вернуться в комнату и закончить то, что мы начали.

Я хорошо спала прошлой ночью, наверное из-за нескольких оргазмов, так что, когда спускаюсь вниз, я ожидаю, что Сай будут заняты тем, чем занимаются злые повелители, но вместо этого я нахожу их сидящими за обеденным столом, тарелки стоят, но пустые.

Я скольжу на своё место и оглядываюсь, игнорируя похотливый взгляд Кейна.

— Вы уже поели?

— Я знаю, что я поел поздно ночью, — бросает Кейн, и я сужаю глаза в предупреждении. — Мы ждали тебя. Теперь ты можешь накладывать завтрак.

Они ждали, чтобы поесть со мной? Зачем?

— Какие у всех планы на сегодня? — спрашивает Кейн, откидываясь на стуле, сбоку у него открыт ноутбук, но он сосредоточен на братьях.

— У меня сегодня обход площадки для нового отеля, — отвечает Нео. — Возможно, потом придётся поехать за город на пару встреч. Посмотрим, как пойдёт.

— Если поедешь, обязательно подпиши тот новый контракт. Выведи мистера Хендерсона в свет, угости вином и ужином и сделай комплимент его жене. Сработает, — предлагает Кейн, и Нео кивает, доставая телефон и делая заметки.

Странно наблюдать за их динамикой. Кейн им брат, но иногда он ведёт себя как босс, чем, полагаю, он технически и является, и видно, что они сильно на него ориентируются, прислушиваются и ищут у него одобрения и наставлений. Это почти мило.

— Зейн? — спрашивает Кейн, делая ещё один глоток.

Зейн моргает, жуёт, вытирает рот и только потом отвечает:

— У меня утром тренировка к марафону. Мне нужно поднять скорость, если мы хотим прийти первыми.

— Подождите… тренировка к марафону? — недоверчиво спрашиваю я.

Типа… бег? Никаких убийств, хаоса или пыток, а бег?

— Даже преступникам нужны хобби, Бэкси, — бурчит Зейн, и я сверлю его взглядом, хотя он прав. — Это благотворительность. Кто-то из нас участвует каждый год. Традиция. В этом году моя очередь.

— А, — только и говорю я, а затем откидываюсь, когда подают завтрак. Когда персонал уходит, я добавляю соуса на тарелку, а Зейн наклоняется через стол и ухмыляется мне.

— Хочешь присоединиться ко мне на пробежке? — он выглядит таким полным надежды, таким счастливым, что портить ему радость почти слишком весело.

Иногда мужчине просто нужно напомнить его место и растоптать все его надежды и мечты.

Это моё любимое хобби.

— Стоп-стоп, дальше не надо. Это звучит ужасно, и я вообще не хочу этим заниматься. Зачем ты бегаешь? Кто за тобой гонится? — жую я, наблюдая за ним. — Но я могла бы помочь тебе удержать темп, если хочешь? — мне удаётся скрыть свою злобную улыбку… но едва-едва.

— Конечно, было бы здорово. Пойдём после завтрака, — он кивает, улыбаясь.

О, это будет так весело.

— Этот сок мерзкий, — комментирует Нео, ничего не подозревая, принюхивается и морщится.

— Не знаю. По-моему, он вкусный и сладкий, — говорит Кейн, глядя на меня и облизывая губы, а я закатываю глаза.

Тонко.

Я тороплюсь доесть завтрак, а потом поднимаюсь на ноги, потому что мне нужно подготовиться.

— Пойду переоденусь. Встретимся снаружи, — ускользаю я, хихикая.

— Почему она так радуется? — с любопытством спрашивает Нео.

— Может, она просто счастлива, — отвечает Кейн, и в его голосе звучит мужская гордость.

— Меня пугает, когда она счастлива, — признаётся Нео.

Я всегда знала, что он самый умный. Это должно его пугать. Действительно должно.

Когда я выкатываю машину по подъездной дорожке, Зейн перестаёт тянуться и поднимает руку, прикрывая лоб, пока вглядывается в меня. В своих шортах он выглядит чертовски хорошо, но я почти хихикаю от восторга, опуская стекло и ухмыляясь ему.

— Это же Кейна, да? — машина классная, Bugatti «Centodieci», если я не ошибаюсь. Я видела такие только в журналах когда-то в мастерской Ауто. — Я поеду за тобой и буду засекать время.

— О, — он смотрит на меня. — Э-э, конечно, но будь осторожна. Это его гордость и радость.

— Я буду очень, очень осторожна. Ну давай, беги, красавчик, — он ухмыляется мне, отступая назад и напрягая мышцы.

— Тебе нравится этот прикид? Я могу снять шорты, если хочешь, и мы устроим совсем другую тренировку, — он разевает рот, когда я сигналю и рушу его флирт. Я вижу, как все охранники таращатся, но игнорирую их.

— Прости, я просто перебила тебя, пока меня не вырвало в собственный рот. Начинай бежать, пока мне не стало скучно, — я газую. Бросив на меня хмурый взгляд, Зейн разворачивается и начинает трусить. Я еду за ним за ворота и на частную улицу. Там он ускоряется, и я тоже. Он то и дело смотрит на меня, потом вперёд, пока ему не приходится свернуть на дорогу, когда его тротуар заканчивается.

Я прибавляю скорость, и он оглядывается, глаза расширяются, когда ему приходится бежать быстрее, чтобы я его не сбила. Ухмыляясь, я устраиваюсь в кожаном сиденье и включаю радио, подпевая Chappell Roan10.

Достаю пончик из пакета, который мне дала повариха, и откусываю. Шейла замечательная женщина. У неё трое детей. Кто бы мог подумать? Мы с ней сошлись на нашей раздражённости мужчинами после того, как она застала меня, когда я убегала от охраны Кейна с его ключами в руке.

На двенадцатом километре Зейн замедляется и явно нуждается в мотивации.

— Быстрее! — кричу я в окно, всё ещё жуя пончики. — Тебе нужно улучшить время. Давай шевели задницей, или я собью тебя машиной.

— Я пытаюсь, — хрипит он, оглядываясь на меня. Он весь потный и блестит на солнце, и я думаю о том, чтобы полюбоваться его красивым телом, но, когда он снова замедляется, у меня нет выбора.

Не бросаю я пустых угроз.

Я газую и слегка задеваю его бампером. Вообще-то это маленький дружеский тычок, но он летит вперёд, перекатывается и вскакивает обратно на ноги. По крайней мере я ничего не сломала. Было бы жаль, если бы все эти мышцы пропали зря.

Задыхаясь, он поворачивается ко мне.

— Ты меня сбила! — орёт он.

Высунувшись из окна, я приподнимаю очки и подмигиваю.

— Угроза остаётся угрозой только если ты готов её выполнить, а я всегда готова. Надо было бежать быстрее. А теперь шевелись.

Его глаза расширяются, он трёт задницу, а я газую, медленно подкрадываясь вперёд, пока он не разворачивается и не срывается в спринт от меня.

К тому моменту, как он выходит на финишный отрезок, он уже несётся и орёт, а я маньячно хохочу, и когда мы добираемся до подъездной дорожки, он валится в объятия охранника. Заглушив двигатель, я вытираю липкие руки и выбираюсь наружу, присвистывая на вмятину на бампере.

— У тебя, должно быть, крепкая задница. Ты помял ему машину, — замечаю я, наклоняясь к капоту.

— Ты въехала в меня на ней четыре раза! — орёт он, стряхивая с себя охранника и сверля меня взглядом.

— Ты разве не улучшил своё время? — парирую я, и он смотрит на часы, а потом таращится на меня. — Видишь? Я помогла. Пожалуйста, — отвернувшись, я направляюсь к входной двери, а Зейн следует за мной в холл.

— Ты такая злая, но я всё равно пиздец как хочу выебать тебя. У меня проблемы, — бурчит он и, бросив на меня ещё один злой взгляд, хромает к лестнице, потирая задницу и ноги.

Я смотрю ему вслед, когда рядом со мной останавливается Кейн.

— Я хочу знать? — с любопытством спрашивает он.

— Мотивация и позитивное подкрепление, — пожимаю плечами и поднимаю его ключи. — У тебя классная машина. Надеюсь, ты не против крошек… ну, везде. А, и бампер помят, — я иду к лифту и ухмыляюсь ему, пока он держит ключи, а его взгляд резко метается ко мне.

— Чертовка! — ревёт он, сотрясая дом, и я разражаюсь смехом.

О, оно того стоило.

Охота на крота на удивление скучна. Сегодня днём я два раза вздремнула, пока Додж просматривал личные дела персонала. Честно, я просто хочу собрать их всех и выбить из них правду.

Стоп, а ведь это не такая уж плохая идея.

Вскочив на ноги, я игнорирую Доджа, который зовёт меня по имени, и направляюсь в главный зал, где тусуются охранники в выходной. Если Бутчер может склонить их страхом, то я могу добыть правду с его помощью.

Хлопнув в ладоши, я забираюсь на один из столов, откидывая стаканы в сторону, пока упираю руки в бока.

— Слушайте сюда, миньоны. Все встречаемся у бассейна. Пять минут. Не больше, — указывая пальцем, я окидываю толпу взглядом, пока не цепляюсь за кого-то. — Ты, принеси мне кофе, — я разворачиваюсь, чтобы уйти, но останавливаюсь. — Погодите, напомните, где бассейн.

В ответ поднимается гул голосов, и я отмахиваюсь от них, игнорируя ворчание. Кому-то не нравится, что я здесь, кто-то меня боится, а кто-то просто выполняет приказы. Мне же просто насрать.

Когда я добираюсь до бассейна после небольшого крюка, я вижу, что они уже собрались, и все взгляды обращаются ко мне, пока я оглядываюсь. Тут куча шезлонгов и лежаков, а бассейн олимпийского размера. Одну стену закрывает пуленепробиваемое стекло, выходящее в сад.

— Так, вот как это будет. Я выстрою вас в линию перед бассейном и буду задавать вопросы. Если вы соврёте мне, вы умрёте. Вы все уже знаете, что я ищу, но, если нет, я поясню. В ваших рядах есть информатор, который предал вашего работодателя, и моя работа – найти вас. Я это сделаю, так что начнём. Одна линия. Пошли.

— Ты, блядь, не можешь быть серьёзной. Если они нас подозревают, пусть они и спрашивают нас! — орёт один. Раздаётся несколько согласных голосов, и я прищуриваюсь, вытаскивая украденный арбалет, чтобы они увидели. Их оружейная и правда набита всем подряд.

— Ты не можешь это сделать! — кричит мужчина, выходя вперёд и становясь со мной нос к носу. — Кто ты такая, чтобы нас допрашивать? Я с этой семьёй уже два года⁠…

— И всё равно тупой, — парирую я. — Никто не незаменим, даже ты. Кто-то предал своих работодателей. Ты должен хотеть помочь мне найти его, если только это не ты? — я наклоняю голову, наблюдая за ним. — Это ты?

— Ты психованная сука. Я покажу тебе, кто здесь тупой! — он идёт на меня. Закатив глаза, я поднимаю арбалет и стреляю.

Я не целилась, и, честно говоря, никогда по-настоящему не пользовалась таким, потому что я не в «Безумном Максе», так что, когда болт влетает ему в глаз и он валится на землю, у меня расширяются глаза. Упс, я всего лишь хотела, чтобы это был предупредительный выстрел, но страх остальных может только помочь моему делу.

— У него были дети! — кричит один из его друзей сбоку от свежего трупа.

— Почему все всегда говорят это так, будто это причина, по которой мне нельзя вас убивать? Я только услугу им оказала. Он был тем ещё мудаком, — пожимаю плечами. — А теперь выстроили свои задницы в линию!

Некоторые из них сверлят меня взглядом, но большинство выстраивается, и я жду. Те, кто мешкает, остаются стоять передо мной.

Подняв арбалет к глазу, я ухмыляюсь.

— Смотрите, сильно не дёргайтесь. У меня с этим мало практики, так что не хотелось бы промазать, — они встают в линию, я опускаю арбалет и начинаю мерить шагами. Минимум сорок мужчин, все в своих характерных чёрных костюмах с эмблемой Сай на шевронах.

Один из этих мужчин их предал.

— Ну что, начнём отсюда, — я наугад выбираю охранника и подхожу ближе. — Ты когда-нибудь изменял своему партнёру?

Он разевает рот и оглядывается в поисках помощи.

— Я думал, это по делу.

— Ладно, ломай мне веселье, — бурчу я. — Ты предал братьев?

— Нет. Никогда, — выплёвывает он яростно. Я смотрю ему в глаза, как они чуть сужаются – нервничает. Капля пота скатывается по лбу, но я знаю, что он говорит правду. Тейлор всегда говорила, что я машина правды, среди прочих не слишком приятных вещей. — Ты знаешь, кто это сделал? — спрашиваю я.

— Нет, — отвечает он, сжимая кулаки и глядя прямо перед собой.

Правда.

Я делаю шаг к следующему мужчине и повторяю процесс, наблюдая за его бегающими глазами, прежде чем перейти к следующему. Этот просто выглядит взбешённым, когда я спрашиваю:

— Я спросила, ты знаешь, кто это сделал?

— Нет, — отвечает он, но смотрит влево, и тело напрягается.

Он мне врёт.

Подойдя ближе, я прижимаю острый наконечник болта к его подбородку.

— Ты мне врёшь. Последний шанс. Кто предал братьев?

— Не знаю, — цедит он, — а если бы и знал, я бы тебе никогда не сказал, так что делай что хочешь.

Отступив назад, я прицеливаюсь и стреляю. Он валится навзничь в бассейн с громким всплеском. Вода быстро краснеет.

— Не сомневайтесь, я здесь не для того, чтобы быть вам другом. Мне похуй, будете вы жить или умрёте. Если мне придётся убить вас всех, чтобы найти крота, я убью, так что не испытывайте меня.

— Ты думаешь, он просто так признается? — огрызается кто-то, и я ищу глазами в строю, пока он не выходит вперёд, кивая мне. — Со всем уважением, никто бы в этом не признался.

— Очень верно, — соглашаюсь я. — Стоило попробовать. Я ненавижу бумажки. Ладно, давайте попробуем иначе.

Им всё равно стоит меня развлечь, пока я продумываю другую идею, раз он прав.

— Костюмы снять, рубашки снять, в воду.

— С телом? — спрашивает парень помоложе.

— Это просто мёртвый мужик. Он не укусит. В воду, — говорю я ему, разворачиваюсь и ложусь на шезлонг, арбалет всё ещё в руке. Я вижу, что они не хотят, но им приказали слушаться меня. Игнорировать мой приказ – значит игнорировать приказ Сай. Я смотрю, как они раздеваются, оголяя столько ТОРСОВ, что я довольно откидываюсь.

Они плюхаются в бассейн, стоят там скованно, ожидая дальнейших указаний, а я просто их разглядываю, наслаждаясь видом, пока думаю.

Всегда полезно иметь что-то красивое перед глазами, пока размышляешь, как лучше пытать людей.

Я могла бы следовать бумажному следу, но, как я сказала Сай, тот, кто их предал, сделал это не из-за денег. Я ставлю на страх или любовь, но как это отследить? Пробить всю их семью? Слишком муторно. Я предпочитаю пытки. Если только… А что, если устроить ловушку?

— Чертовка, что ты творишь? — я поднимаю взгляд и вижу Кейна. Брови у него приподняты, а позади стоят двое мужчин в костюмах. Я их раньше не видела, но я игнорирую их и сосредотачиваюсь на Кейне.

— Ну, сначала это было убийство и сессия вопросов-ответов, но я отвлеклась, так что теперь я просто смотрю, как они плавают и сверлят меня взглядом, пока я их разглядываю, — признаюсь я. — Я слабая, а тут столько мышц. Скоро вернусь к их убийству.

— Так, всем обратно на посты, — он поворачивается ко мне, а я наклоняюсь вокруг него, чтобы посмотреть, как они вылезают. Почему в «Спасателях Малибу» это всегда медленнее? У меня не хватает времени разглядеть их всех. Глаза Кейна сужаются, когда он подходит ближе, перекрывая мне обзор, и я уныло откидываюсь на шезлонг. — Я потерял всю свою охрану, оставив нас без защиты. Если тебе нужно на кого-то красивого смотреть, чертовка, тогда тебе просто нужно найти меня.

— Ты слишком высокого мнения о себе, — фыркаю я, когда его рука сжимает мой подбородок, заставляя меня посмотреть на него.

— Вчера ночью ты так не думала, когда кричала для меня, — от этого мои глаза сужаются. — Как насчёт того, чтобы я тебе напомнил?

Встав, я оставляю арбалет позади, иначе я могу пустить его в ход против него, и тыкаю ему в грудь.

— Не испытывай меня, Кейн.

— Почему, чертовка? — он перехватывает мой палец. — Так весело играть с тобой.

Я лягаю его, моя нога попадает в самый центр груди, и смотрю, как он падает в бассейн и уходит под воду, прежде чем вынырнуть и судорожно вдохнуть. Его охранники ныряют за ним следом, пока он истекает водой в своём пафосном костюме.

— Так тебе и надо. Это единственное мокрое, что ты получишь сегодня, — предупреждаю я, прежде чем подхватить арбалет и направиться обратно к Доджу, раз уж, оказывается, мне нельзя просто пытать весь его персонал.

Как скучно.

Разглядывая лежащее передо мной приглашение из фольги, я ловлю злую идею и поднимаю взгляд на Доджа.

— Приведи мне мою чертовку.

— Сэр… — вздыхает Додж, косясь на открытую дверь. — Ты позволил убийце разгуливать по нашему дому и копаться в наших делах. А если она тебя предаст?

На мгновение звон в моём больном ухе усиливается. Он то появляется, то исчезает, и после нескольких проверок врач уверен, что всё заживёт само, хотя он и не знает, станет ли когда-нибудь всё по-настоящему как прежде. В основном я могу игнорировать этот звон, но потом внезапно он прорезает шум, как сейчас. Медленно моргнув, я пытаюсь снова сориентироваться, пока он стихает, чтобы не выдать свою слабость. Я складываю пальцы домиком под подбородком и смотрю на него, понимая, что он желает добра, но он этого не понимает так, как понимаю я. Никто, кто не был там с нами, не поймёт. Я увидел другую сторону своей чертовки в подземелье Бутчера, ту, о которой она не хочет, чтобы кто-либо знал. При всей её силе, решимости и власти, она всё равно человек, затопленный травмой и повреждениями, как и мы.

Она одна из нас, так что как бы она ни давила, я буду давить в ответ.

— Я возьму ответственность на себя, — уверяю его. — Она всё равно не станет. Это не в её стиле. Карма – оружие грубой силы, из тех, кто стреляет и режет, когда раздражена, а не играет в долгую игру. Если она захочет, чтобы мы умерли, она нас убьёт. Всё просто. Сейчас ей весело с нами.

— Она убила персонал⁠…

— Играет, — я пожимаю плечами. — Пусть. Ей можно. Наш дом теперь её дом.

— Ты так уверен в ней. Почему? Ты никогда не бываешь таким открытым и доверчивым ни к кому, кроме братьев, — Додж вздыхает, садясь. — Я не хочу ставить тебя под сомнение.

— Ещё как хочешь, — усмехаюсь я. — Но ты заслужил это право. Правда в том, что я не знаю. С той секунды, как я её увидел, меня словно молнией ударило. Я думаю не только членом, но и душой. Она узнаёт её. К тому же Бэкс спасла мне жизнь. Она заслужила мою верность, и я ожидаю, что ты будешь относиться к ней соответственно.

— Я приведу её, — кивает он и встаёт.

— И напомни моим братьям о вечеринке. Перезвони Нео, как бы поздно это ни было, — кивнув в знак понимания, он выходит из моего кабинета, а я смотрю на приглашение и улыбаюсь, предвкушая её реакцию.

Бэксли не требуется много времени, чтобы прийти, и она врывается в мой кабинет, готовая драться. Она, мать его, великолепна. У меня встаёт просто от одного вида огня в её взгляде.

— Ты не вызываешь меня, как кого-то из своего персонала, — шипит она, останавливаясь перед моим столом.

— Но это привлекло твоё внимание, верно? — я тру челюсть, чтобы спрятать улыбку.

— На мне три пушки, — предупреждает она. — Подбирай следующие слова осторожно, потому что я могу решить, что твоя способность вылизывать киску больше не стоит того, чтобы оставлять тебя в живых.

Мои губы изгибаются в усмешке, пока я медленно пробегаюсь взглядом по её телу.

— Всё ещё думаешь о прошлой ночи? Я вот думаю. Хочешь, я тебе напомню?

— Кейн, — рычит она, а у меня стоит.

— Я позвал тебя не только флиртовать⁠…

Она ухмыляется.

— Это ты называешь флиртом? Навыки заржавели, старик.

Сузив глаза, я дёргаю её к себе на колени, но ухмыляюсь, когда чувствую, как пистолет в предупреждение упирается мне в хер.

— Я лишь собирался показать тебе, что я не такой уж старый.

— Попробуй, я тебя провоцирую, — парирует она.

Ухмыляясь, я отпускаю её, и она откидывается на мой стол, пушка всё ещё в руке.

— Ладно, перестану тебя дразнить. Мне только что дали приглашение. Сегодня вечером мероприятие, на которое нам нужно пойти. Ты пойдёшь с нами.

— И с какого хрена я это сделаю? Я не хочу проводить вечер среди богатых придурков, — фыркает она.

— Ты пойдёшь с нами на случай, если мы узнаем какую-то информацию. Они могут быть богатыми придурками, но они – фонтан сплетен и информации. К тому же мне нужно показаться. К этому моменту слух о моём похищении уже разошёлся по улицам. Нам нужно продемонстрировать силу, чтобы напомнить им о нашем контроле.

— Контроль – это иллюзия, которую такие, как ты, рассказывают себе, чтобы чувствовать превосходство. Правда в том, что всегда выигрывает тот, у кого есть деньги.

— Очень верно, — соглашаюсь я. — Бо̀льшая часть власти исходит из идеи силы, а не из реальной силы. Пара правильно выверенных действий, и весь город нас боится, даже если нам не нужно постоянно поддерживать спектакль. Как прошлой ночью. Тебе всего лишь нужно было приказать мне, и я был твоим.

— В следующий раз⁠…

— Так значит, следующий раз будет? — моя ухмылка торжествующая, когда Карма обходит мой стол. Она наводит на меня пистолет, и моя ухмылка становится шире. — Ладно, но тебе всё равно нужно прийти на мероприятие. Там блэк-тай11, так что скажи, если тебе нужно, чтобы один из наших магазинов прислал что-нибудь.

— Я не пойду. Лучше засуну себе в киску раскалённую кочергу, — фыркает она.

— А если на нас нападут? А если крот последует за нами? Это шанс понаблюдать и выполнить твой контракт, — пожимаю плечами. Это натяжка, и мы оба это знаем. — Ты знаешь, что я прав. Увидимся ровно в шесть. А теперь можешь вернуться к терроризированию моего дома.

— Я? Да я сладкий ангел. Марта, ваша управляющая домом, так сказала.

— Марта? — хмурюсь я. — Это женщина, да? — во мне всё равно вспыхивает ревность.

— Серьёзно? Ты даже не знаешь, кто у тебя работает? — огрызается она.

— Чертовка, у меня по всему городу работает больше сорока тысяч сотрудников. Я не знаю их имён, — отвечаю я.

— Ты хотя бы должен знать тех, кто у тебя в доме, — она встаёт. — Они живут с тобой. Они обслуживают твою семью в вашембезопасномместе. Никогда не думай, что ты слишком большой для этого, мистер Сай, — чёрт, мы снова на «мистер Сай». — Никакие деньги этого не изменят, — Карма уходит, а я откидываюсь в кресле.

Я чувствую себя по-настоящему отчитанным, даже хуже, чем когда отец раньше меня нравоучал.

Она права? Я упустил такие вещи? Да, я занят, но они в моём доме и обслуживают мою семью. Повернувшись к компьютеру, я прокликиваю файлы и открываю их, решив выучить имена.

Это определённо не из-за неё.

Я должен был догадаться, что она не сделает так, как я ожидаю.

Я был готов к тому, что она будет в убийственном платье после того, как Додж по её просьбе связался с одним из наших бутиков, но, когда она спускается по лестнице, я не могу не ухмыльнуться. Она выглядит невероятно, даже лучше, чем в платье, но мне хочется рассмеяться из-за того, что Бэксли решила надеть.

Её костюм матово-чёрный, с шёлковой отделкой вокруг воротника. У пиджака глубокий V-образный вырез, показывающий впечатляющее декольте, потому что под ним на ней нет рубашки. Между её грудей свисает длинное ожерелье, от которого у меня текут слюнки, прежде чем я перевожу взгляд на остальное. Волосы убраны назад от лица, макияж тёмный и сексуальный. В ней смешались соблазнительница и элегантность, и у меня пересыхает во рту, когда она грациозно подкрадывается к нам.

Как она всегда умудряется выглядеть настолько хорошо?

Будь она заляпана кровью в подземелье или в наряде по дресс-коду блэк-тай, ей идёт и то и другое, и это сводит меня с ума. Я даже говорить не могу, а её красные губы изгибаются, будто она это знает.

— Почему она в костюме выглядит лучше, чем я? — бурчит Зейн.

Она останавливается перед ним, поправляя его галстук, пока он склоняется к ней.

— Не знаю. Ты выглядишь очень даже неплохо. Возможно, я даже позволю тебе позже снять это, чтобы я увидела, что под ним.

— Почему позже? Почему не сейчас? — он тянется к своему пиджаку, а она смеётся и отступает.

— Ну что ж, тогда давайте покончим с этой грёбаной хернёй. Не переживайте, я взяла всего две пушки.

— Где они спрятаны? — спрашивает Зейн. — Дай потрога… — он отступает, поднимая руки, когда Карма швыряет в него кинжал.

Одна из наших горничных бесшумно появляется рядом со мной, держа в руках моё пальто. Голова у неё почтительно опущена, и я быстро лихорадочно перебираю в мозгу файлы, которые выучил раньше, когда должен был просматривать новые контракты.

— Ваше пальто, сэр, — я беру его у неё и надеваю поверх костюма. Длинная чёрная ткань драпируется вокруг меня.

— Спасибо, Хелен, — бормочу я, и глаза горничной расширяются, прежде чем она падает на колени, прижимая лоб к полу.

— Мистер Сай, что бы я ни сделала, чтобы вас разозлить, пожалуйста, простите меня, — паника прошивает меня, и я поднимаю её на ноги. — Мне так жаль. Пожалуйста, у меня дети⁠…

— Я… нет, я благодарил вас, — говорю я, запинаясь на ответе. — У ваших детей, Джемы и Уильяма, скоро день рождения, верно?

Она рыдает ещё сильнее, а я смотрю на остальных в поисках помощи.

— Господи, Кейн, перестань пугать бедный персонал, — Бэксли вздыхает, уводя Хелен.

— Какого хрена, брат? — фыркает Нео.

— Я пытался показать, что мне не всё равно. Не знаю, что я сделал не так, — защищаюсь я, потирая голову.

— Ты назвал её по имени. Единственный раз, когда ты называешь кого-то по имени, это когда собираешься его убить. Бедная женщина, — Зейн хлопает меня по боку. — Держись своей работы и оставь нам роль хороших.

Они выходят на улицу к машинам, но я продолжаю смотреть на Хелен, пока она не исчезает. Когда Бэксли возвращается, она качает головой.

— Я передумала. Не пытайся с ними познакомиться. У бедняжки чуть не случился сердечный приступ. Пойдём, Кейн, давай уже покончим с этим.

— Я пытался быть милым, — говорю я, следуя за ней наружу. Она поворачивается ко мне, глаза искрятся весельем.

— Может, оставь это другим. Тебе не идёт быть милым. К тому же мне нравится жестокий, холодный мудак… иногда, — она исчезает на заднем сиденье внедорожника, оставляя меня застывшим.

Ей… нравлюсь я?

Я ныряю следом за ней так грациозно, как только могу.

Мероприятие проходит в самом сердце города, в одном из лучших пятизвёздочных отелей. Здесь останавливаются политики и члены королевских семей, но, когда мы подъезжаем, нас встречают красная дорожка, охрана и камеры, которые жадно ждут, чтобы запечатлеть прибывающих.

— Если меня сфотографируют с вами, я лично убью каждого, кого вы любите, — предупреждаю, когда дверь открывается. Я выскальзываю первой, игнорируя братьев Сай, и ступаю на асфальт как раз перед тем, как начинается красная дорожка. Я чувствую, как они торопливо выходят следом, и, когда оглядываюсь, вижу, что они встали треугольником. На мгновение я чувствую себя маленькой, что странно, учитывая, что я высокая. Это не впервые я замечаю, как они возвышаются надо мной или какие они привлекательные, особенно так, нарядные, но часть меня предпочитает вид беспорядочный, как после того, как тебя только что трахнули, выебали если в комплекте идут кровь и синяки.

Их милые лица лучше смотрятся с моими отметинами.

Каждый взгляд поворачивается к нам, когда мы выходим из машины. Я не знаю, из-за того ли, что трое братьев Сай сами по себе сила, с которой приходится считаться, или из-за того, что они выглядят как кинозвёзды, но я предпочитаю верить, что это потому, что я, мать их, выгляжу так хорошо, а не они.

Они выглядят безупречными и недосягаемыми. Власть, которую они источают, чертовски сексуальна, и они это знают, а значит, мне нужно спустить их на землю.

Я оглядываюсь, давая понять, что имею в виду, и ступаю на ковёр.

Кейн просто щёлкает пальцами, и Додж наклоняется. Я наблюдаю, как Кейн что-то шепчет, и их охранники высыпаются из остальных внедорожников, окружают папарацци и выхватывают их камеры, пока Кейн смотрит на меня.

— Так лучше?

Рука скользит по моей спине, и я поворачиваю голову, ожидая, что Зейн позволил себе лишнее, но это Нео, и это меня сбивает с толку. Он смотрит на меня сверху вниз, когда я спотыкаюсь. Знающая маленькая улыбка трогает его губы, пока тепло его ладони прожигает ткань моего костюма, и он идёт рядом со мной. Я слышу шёпот и вопросы, но игнорирую их, удерживая взгляд строго вперёд.

— Все их глаза на нас, но наши – на тебе, — шепчет он мне на ухо. — Я знаю, что ты была у моего брата той ночью. Сегодня ночью ты придёшь ко мне.

— Продолжай мечтать, — парирую я, пока мы поднимаемся по ступеням к парадному входу, где охрана серьёзная.

— Не мечтаю. Готовлюсь. Это случится. Ты не сможешь избегать нас вечно. Ты хочешь меня, Бэксли, — бормочет он. — Просто признай это, — Нео протягивает приглашение сотруднику справа.

Я осматриваю пространство, вспоминая про инстинкты и пытаясь игнорировать его самоуверенные комментарии. Все трое ведут себя слишком вольно и флиртуют с тех пор, как Кейн объявил, что хочет сделать меня их, и они не сдерживаются. Игнорируя Нео и ощущение того, как его рука всё ещё прожигает мою кожу, я оцениваю металлодетекторы и охранника, который направляется ко мне.

— Мисс, вас нужно обыскать, — говорит он безразлично, начиная похлопывать меня по рукам.

— Полегче, шаловливые ручки, — дразню я, пока охранник меня ощупывает.

— Уволить его, — раздаётся резкий голос, и я поворачиваю голову, ожидая Кейна, но это снова Нео. Он берёт меня за руку и выдёргивает из хватки мужчины. — Она с нами. Никто к ней не прикасается.

Другой мужчина в костюме торопливо подходит, с наушником в ухе.

— Мистер Сай, так приятно видеть вас всех. Мы рады, что вы приняли наше приглашение. Любой ваш гость желанен. Пропустите их, — рявкает он охранникам, и его голос в одно мгновение меняется с приторно-сладкого на злой.

Закатив глаза, я отхожу от них и прохожу через металлодетекторы. Они срабатывают, и охрана смотрит на мужчину, который пялится на меня.

— Лифчик, — говорю я, — или это могут быть три пистолета, которые я ношу.

Его глаза расширяются, Кейн усмехается и проходит следом за мной, тоже заставляя их сработать, а затем берёт меня под руку и ведёт вперёд, игнорируя всех остальных. Перед лестницей стоят небольшие группы людей в костюмах и платьях. Они потягивают напитки, разговаривая, но зона стихает, когда они оборачиваются к нам. Мы проходим через ресепшен к ковровой лестнице, Кейн ведёт меня по ней вверх, в бальный зал.

Алмазные люстры сверкают, а освещение придаёт пространству клубный эффект, только более высококлассный. Есть большой бар, где бармены устраивают шоу, подбрасывают напитки и срывают одобрительные возгласы гостей. По всему нижнему этажу расставлены столы, есть небольшое место для танцев и экран с названием благотворительной организации.

Как только мы спускаемся по лестнице, каждый человек поворачивается и смотрит на нас.

— Ты и правда умеешь эффектно появляться, — дразню я.

Кейн наклоняется ближе, заставляя меня вздрогнуть.

— Они все смотрят на тебя и думают, как мне повезло, что ты идёшь со мной под руку, — льстит он, и когда мы достигаем низа, он кивает на здоровяка, который наблюдает за мной из-за ближайшего стола. — Аравийский принц. Если ты позволишь, он быстро сделает тебя своей женой. Вон тот мужчина баллотируется в президенты в следующем году. А та женщина в синем – глава Верховного суда.

— Господи, это как комната, набитая всеми типами людей, которых я ненавижу, включая тебя, — замечаю я, и он громко смеётся, заставляя окружающих бросать на него шокированные взгляды.

— Мистер Сай, — женщина в облегающем изумрудном платье торопливо подходит, прижимая к груди планшет. Её глаза широко распахнуты от благоговения, пока она нас осматривает. — Мы так рады видеть вас. Мы получили ваше подтверждение сегодня утром и подготовили ваш стол и всё остальное так, как вы любите. Пожалуйста, следуйте за мной, — развернувшись, она идёт между столами, намеренно покачивая бёдрами, и, когда оглядывается, убеждается, что Кейн идёт за ней, но, кажется, разочаровывается, когда он не пялится на неё.

— Посмотри на задницу этой женщины, чёрт возьми. Она, должно быть, над ней усердно работала. Классная задница, — говорю я ему.

Он таращится на меня и спотыкается.

— Ты говоришь мне смотреть на неё?

— Ну да, — отвечаю я. — Это просто оскорбительно, если ты не смотришь. Эта задница невероятная.

— Я не могу выиграть, — бурчит он, когда она останавливается у полукруглой кабинки в глубине зала, выше остальных. Там уже стоят два ведёрка со льдом, и из них торчат охлаждённые бутылки. Я хватаю одну, скользя внутрь, выдёргиваю пробку и начинаю наливать.

— Ах, две бутылки, которые вы попросили, — шепчет она, наблюдая за мной. — Мы убедились, что это именно тот год, который вы хотели. Нам пришлось прочесать весь мир, чтобы найти их. По пять миллионов за бутыл⁠…

Я прыскаю вином через стол и смотрю на бутылку, потом на троих братьев.

— Пять лямов за бутылку? Оно что, на мне женится, а потом будет трахать меня до самой смерти? Какого хрена вы тратите пять лямов на вино, которое на вкус такое же, как то, что я покупаю за пять долларов у Джо?

— Оно на вкус не такое же, — говорит Зейн, скользя внутрь и забирая мой бокал, отпивая из него. В его глазах искрится веселье, пока он слизывает вино с моей кожи там, где я пролила. — Определённо стоитдесятимиллионов.

— Вы все ненормальные, — я доливаю себе бокал, и Нео смеётся, устраиваясь с другой стороны от меня, оставляя Кейну место последним, напротив меня.

— И всё же ты его пьёшь, — дразнит Нео.

— Это ваши деньги. Хотите спускать их на тупое дерьмо, пожалуйста, — пожимаю плечами, осушаю бокал и наливаю ещё один, только поднимаю глаза и вижу, как красотка в зелёном платье таращится. Переведя взгляд с братьев на неё, я протягиваю ей бокал. — Хочешь попробовать?

Её руки автоматически поднимаются, и она даже отступает назад.

— Нет, я не мог⁠…

— Да ладно. Готова поспорить, ты никогда не пробовала что-то настолько нелепо дорогое. Игнорируй их, им плевать. Это мелочь, — наливаю ей бокал и пихаю его в её неохотную руку. Осторожно подняв, она делает глоток и смотрит на вино, потом на меня. — Ну?

— На вкус как обычное вино, — признаётся она, и мы обмениваемся улыбкой.

— Кстати, поздравляю с задницей. Настоящая? — спрашиваю я, и она застенчиво кивает. — Дьявол, она невероятная. В чём секрет?

— Пилатес, — радостно отвечает она. — У вас тоже потрясающее тело. Вы тренируетесь?

— А, да, мне приходится гоняться за идиотами и убивать их. Это помогает держать себя в форме, —её глаза расширяются, лицо бледнеет, но она кивает и пытается поставить свой бокал.

Зейн усмехается рядом со мной, его рука лежит на спинке дивана, пока он играет с моими волосами.

— Бери. Если не возьмёшь, она обидится.

Женщина в зелёном платье улыбается, но берёт и торопливо уходит.

— Пилатес, значит? Кто бы мог подумать.

— У тебя тоже задница потрясная, но я могу перепроверить. Встань…

Я, не глядя, шлёпаю Зейна и делаю глоток вина, осматривая зал.

— Ну и как часто на мероприятиях вроде этого на вас нападают? Не могу представить, чтобы тут происходило что-то, кроме траты денег и общения со снобами, — замечаю я.

— Никогда не знаешь, — безразлично отвечает Кейн, глядя в телефон, но, когда я говорю, его внимание будто бы фокусируется на мне. — Для этого ты здесь.

— Или вам нужна была красивая игрушка под руку, — усмехаюсь я.

— Скорее я твоя красивая игрушка под руку, — отвечает он, прежде чем появляется Додж. Я оставляю его заниматься делами.

К нам присоединяется подтянутый мужчина средних лет с волосами с проседью, и Кейн вздыхает. Зейн выпрямляется, и от перемены в его обычно насмешливом лице у меня взлетают брови. Будто на него надевается маска: улыбка становится маленькой и издевательской, взгляд холодным.

— Саринто, не ожидал увидеть тебя здесь. Как там твой сын?

— Ты имеешь в виду после того, как ты засудил нас на миллиарды и разрушил ему жизнь? — огрызается он. — Нормально, мы оправимся. Мы всегда оправляемся.

— Уверен, — тянет Зейн, делая глоток вина. — Ты бы не проиграл, если бы тратил больше денег на хороших юристов и меньше – на шлюх.

Саринто рычит, всё больше злясь, а Зейн тихо посмеивается.

— Я предупреждал тебя не оскорблять меня, но ты всё равно это сделал, — выражение лица Зейна ледяное. — А теперь иди дальше, пока я не решил, что разорить твою компанию и его наследство недостаточно и мне нужен фунт плоти12 в возмездие.

Лицо Саринто бледнеет, но он сверлит Зейна взглядом, прежде чем исчезнуть, и я присвистываю.

— Знаешь, ты миленький, когда весь такой злой и могущественный, — дразню я.

Зейн срывает с себя пиджак, и мои глаза расширяются, когда он тянется к рубашке. В него будто возвращается жизнь: в глазах появляется весёлый прищур, пока он сверкает ровными белыми зубами в улыбке, от которой я тоже расплываюсь в ухмылке.

— Какого хрена ты творишь, брат? — огрызается Нео.

Зейн замирает, переводя взгляд с Нео на меня.

— Она сказала, что я миленький.

— И что? — бурчит Нео, явно не улавливая логики.

Он смотрит на меня в поисках поддержки, но я лишь наклоняю голову, ожидая.

— Я подумал, это значит, что она наконец сдаётся и хочет со мной трахнуться.

— Иисус, мать твою. Я сделала тебе один комплимент, и ты уже готов раздеваться?

— Тебе сначала нужно кольцо? Я не из тех, кто связывает себя обязательствами, но ради тебя могу сделать исключение, — бормочет Зейн, придвигаясь ближе.

Прижав ладонь к его груди, я веду пальцами вверх, затем сжимаю в кулаке его галстук и тяну его ближе.

— Я же сказала, что ты со мной не справишься.

— А как насчёт нас троих? — я поворачиваю голову и вижу, как Нео, ухмыляясь, окидывает меня взглядом. — Думаю, втроём мы смогли бы.

— Ты слишком много времени проводишь со своим братом.

— Не вини меня, — говорит Кейн, пока Додж уходит. — Это твоя вина, что ты сделала нас одержимыми тобой.

— Ага, конечно, вините меня. Всё, что я делала, это угрожала вам и постоянно избивала. Кто бы мог подумать, что вы трое больных ублюдков найдёте это привлекательным?

— Тебе стоит взять ответственность на себя, — парирует Нео.

— За что? — спрашиваю я, переводя на него взгляд. Всё их внимание полностью на мне. Это почти слишком.

— За то, как ты заставила нас влюбиться в тебя. Это всё твоя вина, и теперь мы мужчины, чья жизнь разрушена, — он кивает. — Тебе стоит взять ответственность и сделать нас своими, чтобы мы не сошли с ума.

— Вы уже сошли с ума, — отвечаю я. — Неудивительно, что все вас боятся. Потому что вы сексуальные извращенцы.

— А ты нет? — дразнит Зейн, и его лицо становится для меня всем. Мне не нравится, как скручивает живот и как учащается сердцебиение от его близости. Я не хочу его. Не хочу. — Теперь ты виновата в том, какими мы стали. Мы раньше даже не смотрели на женщин больше одного раза, а теперь мы все всё время думаем о тебе, из кожи вон лезем, чтобы тебя впечатлить.

— Ты это называешь впечатлять меня? — огрызаюсь я.

— Тогда чего ты хочешь? Город? Страну? Миллионы? А как насчёт каждого твоего врага мёртвым у твоих ног? — спрашивает Зейн.

— Они уже там, — сладко отвечаю я. — Деньги я приму, но это не значит, что я приму вас.

— Жестоко, — мурлычет он, ведя пальцами по моей руке к шее, которую он сжимает, чтобы подтянуть меня ближе, пока наши носы не касаются. — Назови. B это твоё, пока ты тоже наша.

Напряжение в его взгляде почти меня ломает. На мгновение я почти верю, что мужчины вроде них могут быть серьёзны насчёт такой, как я, но сладкий голос отвлекает моё внимание от него, и я откидываюсь назад, наклоняясь в сторону, чтобы увидеть молодую женщину у нашего стола. Она смотрит на нас большими оленьими глазами, а потом переводит взгляд на Кейна. Она юная, скорее всего ей чуть за двадцать, на ней шёлковое платье цвета сливочного масла. Её потрясающее лицо накрашено до совершенства, а маникюр и украшения выдают, что она из богатой семьи, как и её манеры, как и то, что витает вокруг неё.

— Привет, мистер Сай. Вы меня помните? Я Ребекка Тиннс. Мы уже встречались на одном мероприятии, — сладко говорит она, наклоняясь в кабинку к Кейну и кладя руку на рукав его пиджака. Длинные идеальные ногти с французским маникюром вдавливаются в ткань, и она нервно взмахивает ресницами.

Кейн смотрит на руку на своём предплечье, на мгновение выглядя раздражённым, прежде чем встречается со мной взглядом и ухмыляется, наклоняясь к женщине так, что её грудь прижимается к его боку.

Я пью вино, глядя на неё, прекрасно понимая, что он делает. Признаюсь, во мне шевелится укол чего-то, чему я не хочу давать имя, но я также знаю: щёлкни я пальцами, и он будет стоять на коленях, умоляя меня.

— Мне нравится твоё платье, — бормочу я, и её взгляд дрожит, перескакивая на мой, когда я намеренно смотрю ей на грудь, оценивая декольте. — Ты здесь одна?

Её глаза расширяются, когда она переводит взгляд между Кейном и мной.

— Я с моим старшим братом.

— Он, должно быть, очень красивый, раз у него такая прекрасная сестра, — мурлычу я, и её щёки окрашиваются красным, ногти впиваются в руку Кейна, но в её глазах вспыхивает интерес, особенно когда я наклоняюсь и трогаю пальцами выбившийся локон её идеальных светлых волос.

— Ох бля, спорю на Бугатти она выиграет, — шепчет Зейн.

— Идёт, — отвечает Нео.

Я игнорирую их и мягко улыбаюсь ей, подпирая подбородок другой рукой, продолжая играть с её волосами, пока она подаётся вперёд.

— Лучше поиграй со мной, а не с ним. Со мной намного веселее.

— Я-я…

Я опускаю руку и беру её ладонь, мягко разворачивая, и провожу ногтями по её бешено бьющемуся пульсу. Наклоняю голову, чтобы поцеловать то же место, но между моими губами и её кожей оказывается чья-то ладонь, и я целую её тыльную сторону.

— Достаточно, — рявкает Кейн и жестоко отталкивает женщину. — Уходи сейчас же, пока я тебя не убил.

Она отрывает от меня взгляд и переводит его на Кейна, резко кивает, а потом снова смотрит на меня, пока я машу ей пальцами.

— Блядь, — бурчит он, ущипнув себя за переносицу. — Я пытался заставить тебя ревновать, но в итоге всё обернулось против меня.

— Никогда не играй со мной, Кейн. Ты всегда будешь проигрывать.

— Далеко бы ты зашла, чтобы выиграть это? — спрашивает он, раздражённо глядя на меня.

— Настолько далеко, насколько нужно. Я никогда не проигрываю, — пожимаю я плечами.

Музыка будто становится громче, и я поворачиваюсь и смотрю, как пары выходят на танцпол. Зейн выскальзывает из кабинки, застёгивает пиджак, затем протягивает мне руку.

— Окажешь ли ты мне честь потанцевать со мной?

— Нет, — отрезаю я, делая глоток вина.

Его глаза на мгновение становятся грустными, прежде чем улыбка делается злой.

— Это потому, что ты не умеешь?

Я знаю, что он нарочно меня подначивает, и, чёрт подери, это работает. Осушив бокал, я выскальзываю из кабинки, хватаю его за руку и тащу на танцпол, пока он посмеивается, и, когда мы разворачиваемся, я вцепляюсь в его руку.

— Я веду.

— Как скажешь, — он пожимает плечами, проводя одной рукой вниз по моей спине, но я тяну её вверх, и он озорно ухмыляется, когда она устраивается у меня на талии. Его другая рука в моей, пока я разворачиваюсь и начинаю танцевать под музыку, ведя его. Его ноги двигаются легко, будто он плывёт по танцполу.

— Дай угадаю, вас заставляли ходить на уроки? — спрашиваю я, понизив голос, потому что мы так близко.

— С детства, — отвечает Зейн. — Наш отец хотел дать нам лучшие возможности в жизни, но ты меня удивляешь. Ты хорошо танцуешь.

— Один из моих соседей раньше преподавал бальные танцы, — признаюсь я. — Он был такой дерзкий старый придурок, которого никто другой не мог выносить. Он учил меня, когда мне было скучно. Когда я поняла, что это делает его счастливым и что он просто несчастный и одинокий, я всегда возвращалась.

— А теперь? — с любопытством спрашивает он.

— Он умер от болезни. Мне не хватает его уроков, — отвечаю я, и Зейн вздыхает, но этот вздох превращается во вспышку смеха, когда я откидываю его назад, как другие делают со своими женщинами. Звук такой яркий и громкий, что, кажется, пугает его. Когда я поднимаю его, его глаза искрятся.

— Ты постоянно удивляешь, Бэкси.

Я не могу не ответить на его улыбку. Она такая заразительная, счастливая и беззаботная. Несмотря на мир, в котором живёт Зейн, он всё ещё сохраняет почти детскую невинность и радость, которых я не видела уже целую вечность. Это напоминает мне, какой я была до того, как всё случилось, и часть меня жаждет того солнца, которое будто следует за ним повсюду.

— Можно присоединиться? — мурлычет тёмный, соблазнительный голос, и я бросаю взгляд в сторону и вижу Нео. Я хмурюсь, не понимая, но мы останавливаемся, и он становится позади меня. Его руки находят мои бёдра, и мы снова начинаем двигаться. На этот раз они оба ведут, направляя меня по танцполу. Они легко кружат и раскручивают меня.

То, что я зажата между ними, поднимает во мне щетину дыбом, но я отгоняю страх и воспоминания, отказываясь позволить им испортить этот момент. Я расслабляюсь в их объятиях, позволяя их теплу и силе окружить меня, пока ощущаю, каково это было бы просто быть нормальной и наслаждаться прикосновением мужчин, не размышляя о том, как быстро я могу перерезать им горло. Я растворяюсь в этом и в музыке, когда она сменяется медленной песней. Руки Нео сжимаются на моих бёдрах, хватая крепче, и мы замедляемся, пока не начинаем покачиваться в самом центре танцпола. Мои руки обвивают шею Зейна, его глаза потемнели от желания и счастья, пока он наблюдает, как я откидываюсь назад к его брату.

— Вы устроите скандал, — предупреждаю я, танцуя между ними.

— Думаешь, нам не насрать? — шепчет Зейн мне в ухо, прежде чем укусить меня за шею. Задыхаясь, я бью его локтем, автоматическая реакция, и он, тяжело дыша, смеётся. — Оно того стоило.

— Какого хрена ты меня кусаешь? Ты что, собака? — шиплю я, поворачиваясь к нему, пока руки Нео сжимают мои бёдра и не дают мне остановиться.

— Если хочешь. Я просто помечаю свою территорию. К тому же твоя кожа такая мягкая и сливочная, я не смог удержаться, — признаётся он, и я чувствую, как нос Нео скользит вниз по другой стороне моей шеи.

— И ты так вкусно пахнешь, — рычит он, прежде чем его зубы тоже впиваются.

Отстранившись от них, я предупреждающе указываю пальцем.

— Я укушу следующего, кто меня укусит.

— Думаешь, нам бы это не понравилось? — дразнит Зейн, а Нео разворачивается, и они оба смотрят на меня.

— Если ты укусишь нас, малышка, тебя будут трахать прямо здесь, перед всеми самыми богатыми мужчинами и женщинами в мире. Вот это точно устроит скандал, но у меня такое чувство, что тебе бы это понравилось.

— Вы двое ненасытные, — огрызаюсь я, разворачиваюсь на каблуках и быстрым шагом ухожу с танцпола в туалет, потому что мне нужна минутка. Делая вид, что раздражена, я проталкиваюсь внутрь, прижимаюсь спиной к двери и закрываю глаза.

Сердце колотится так сильно, что больно, и я прижимаю ладонь к грудине, заставляя его успокоиться. Не то чтобы со мной раньше не флиртовали, и это всего лишь игра, так почему я реагирую вот так? Жар вспыхивает во мне, делая колени ватными, а кожу липкой.

Я так отвлечена своими внутренними проблемами, что почти это пропускаю. Почти. Я ныряю в самый последний миг, когда чувствую, как воздух над моей головой меняется, и, открыв глаза, обнаруживаю, что там стоят трое мужчин. В дверь, там, где только что была моя шея, воткнуто острое лезвие.

— Чувак, какого хуя? Ты вообще представляешь, сколько времени у меня ушло на волосы! — жалуюсь я, пока трое здоровяков переглядываются. Вздохнув, я опускаю взгляд на свой костюм. — Это дизайнерская вещь. Если вы запачкаете её кровью, когда будете умирать, я буду очень раздражена, — угрожаю я, а потом тянусь за спину и запираю дверь.

Я замечаю пистолеты на их бёдрах и жёсткие отблески в глазах. Это наёмники, и очевидно, что их цель – я. Должно быть, они ждали меня здесь. Я была так отвлечена этими блядскими братьями Сай, что даже не заметила.

Нырнув под руку первого, я скольжу на колени и бью второго мужика кулаком по яйцам, затем обхожу третьего, хватаю его за руку и перекидываю через плечо. Он влетает в кабинку, дверь раскалывается под его весом, а унитаз ломается, когда он в него врезается. Развернувшись, я вздёргиваю руку и сбиваю в сторону пистолет, направленный на меня. Пистолет с клацаньем ударяется о пол и отлетает в сторону, пока я ныряю под его удар, снова хватая его за руку. Я дёргаю его вперёд и врезаю коленом ему в яйца, а затем вдавливаю его голову в стену. Он спотыкается, дезориентированный, и я обхожу его к третьему, у которого в руках два клинка.

— Славно, заберу их, когда закончу, — обещаю я, когда он бросается на меня. Я двигаюсь быстро, но чувствую, как сбоку на костюме расходится ткань, и это бесит меня так сильно, что я кидаюсь на него. Схватив его за руку, я кусаю её, пока не чувствую вкус крови, и он роняет один нож, прежде чем попытаться вспороть меня вторым. Я блокирую выпад предплечьем, глухая отдача прокатывается по костям, но затем я бью его, и он отшатывается. Из его носа хлещет кровь, пока он моргает в шоке, и я снова наступаю на него.

Впечатав его в дверь пинком, я с удовлетворением наблюдаю, как он сам напарывается на лезвие, оставленное там, предназначенное для моей шеи, как раз в тот момент, когда руки хватают меня сзади. Я поднимаю ноги, пытаясь вырваться, но мясистая рука обхватывает мою шею, утягивает назад и перекрывает кислород, пока я наклоняюсь вперёд.

Раздаётся стук в дверь, пока я пытаюсь вырваться из захвата на шее.

—Ocupado13! — кричу я, одновременно вваливая нас в стену и слыша, как трескается плитка, и его хватка ослабевает. Развернувшись, хватаю его за голову и вдавливаю её в сушилку рядом с нами, пока та не отваливается от стены, затем поднимаю её и бью ею его, когда стук повторяется. Я поднимаю взгляд и вижу, как последний мужчина выбирается из кабинки.

Наклонившись, вытаскиваю один из своих клинков, не желая рисковать огнестрелом. Шум может привлечь неприятности, а мне это не нужно. Сердце колотится от адреналина, и я срываю на них все свои смешанные, путаные чувства. Я вижу, как он смотрит на мой клинок, прежде чем тянется к своему пистолету на полу.

— Не-а, — я машу кинжалом, прежде чем бросить его. Он вонзается ему в лоб, и ублюдок падает на колени, моргая, пока кровь стекает вокруг лезвия. Присвистнув, я подхожу ближе, кладу ладонь ему на плечо и вгоняю колено в рукоятку лезвия, пока оно не раскалывает ему голову.

Стук становится громче. Фыркнув, я перешагиваю через тела к двери и распахиваю её. Я тяжело дышу, сдувая волосы с лица, и улыбаюсь трём встревоженным братьям Сай. Их обеспокоенные выражения сменяются шоком, когда они бросают взгляд мне за спину.

— Простите, очередь была огромная, — говорю я, перешагивая через руку, которая вываливается в коридор. — Еду уже подали? Умираю с голоду.

— Додж, — зовёт Кейн, и тот появляется. — Убери это.

Кейн предлагает мне руку, качая головой с этой забавляющей искоркой в глазах. Я позволяю ему увести меня прочь и оставляю его людей разбираться с телами.

Возможно, сегодня ночью будет не так скучно, как я думала.

Возвращаясь к столу, мы смотрим на Бэксли в поисках ответов. Нам нужно убраться из этой зоны, но мы доверяем Доджу, – он с этим разберётся. Когда она не вернулась из туалета, я испугался, что мы слишком на неё надавили, поэтому схватил братьев и пошёл за ней.

Честно говоря, я совсем не ожидал увидеть мёртвые тела, но, наверное, должен был.

— Что случилось? — спрашивает Кейн, глядя на неё с беспокойством, а не с раздражением. В прошлый раз, когда я убил кого-то на публике, он отделал меня так, что я весь был в синяках, а когда это делает она, он выглядит так, будто она ушла на войну без него.

Фаворитизм, но, полагаю, я могу это понять.

— Наёмные киллеры, — пожимает она плечами, будто это происходит каждый день. С ней, возможно, так и есть. — Я не успела спросить, кто их нанял, прежде чем они попытались меня убить, но могу догадаться. Крот пытается замести следы. Он в отчаянии, а значит, мы близко.

— Чёрт, — бурчу я, залпом допивая свой напиток. Я на взводе, и в груди есть это сдавленное чувство. Мне не нравится, что из-за нас она в опасности, хотя я бы ни за что не произнёс эти слова вслух при ней. Мне не хочется умирать. — Ты в порядке?

— Да они даже коснуться меня не смогли, — усмехается она, оглядываясь. — Ход смелый. Значит, они знали, что вы придёте. Это кто-то близкий, но избавиться от меня было бы недостаточно. Нет, происходит что-то ещё, — Бэкс хмурится, играя с бокалом, прежде чем схватить бутылку крепкого алкоголя, которая появилась, пока её не было. Мне нужно было что-то, чтобы снять напряжение после танца с ней. То, как она тёрлась о меня вот так, было лучшей пыткой.

Я хватаю бутылку и злобно смотрю на неё.

— Неа. Это моё, — говорю ей. — Я достал тебе вино.

— Даже не поделишься? Какой же ты мудак, — ворчит она

Нео усмехается, играя прядью её волос, но я вижу, как у него дрожит палец. Похоже, мы все за неё переживали.

— Это его любимое. Он ни с кем им не делится.

Что-то в её глазах напрягается, когда она смотрит на меня.

— Это общеизвестно?

Она что, ревнует? Какая прелесть. Пожалуй, я мог бы дать ей немного.

— Да, а что? — отвечаю я и делаю большой глоток.

Она качает головой и оглядывается, но её глаза будто цепляются за что-то. Когда я следую за её взглядом, замечаю, что она смотрит на бледного бармена, который быстро отворачивается, когда понимает, что его поймали на том, что он наблюдает за нами.

— Сколько ты этого выпил? — резко требует она.

— Несколько. Он опрокинул пару после того, как ты с ним потанцевала. А что? — спрашивает Кейн, и его взгляд становится острым, когда он выпрямляется.

Нахмурившись, я поднимаю бокал и смотрю то на одного, то на другую, не улавливая логики.

— Не надо, — она ловко выхватывает его, тревожно всматриваясь в меня. — Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — отвечаю, тянусь за ним, но рука промахивается, и мои губы опускаются в растерянном хмуром выражении.

Она наклоняется с нахмуренными бровями, прижимает ладонь к моему лбу и шипит:

— Твою мать, он горит. Его накачали.

— Накачали? — мой голос звучит странно, и я хихикаю. — Ты меня накачала? Я знал, что ты со мной флиртуешь!

Она поворачивается к Кейну, игнорируя меня, и я надуваюсь.

— Бармен. Поймай его и закрой это место на карантин. Нам нужно поднять Зейна наверх, охладить и выяснить, что он проглотил, — приказывает она.

Бэкс такая красивая, когда злится. Я тянусь к ней, чтобы ощутить её мягкие щёки, но все начинают стремительно двигаться, слишком быстро, чтобы я успевал следить. Игнорируя этот улей суеты, я тянусь к ней, вздыхаю и утыкаюсь в её пахнущую шею. У меня твердеет член, когда я пытаюсь притянуть Бэкс ближе. Я хочу забраться внутрь неё, чтобы мы могли быть вместе навсегда.

— Зейн, сосредоточься, ладно? — она обхватывает моё лицо. Хихикая, я тыкаю пальцем ей в щёку.

— Такая мягкая. Ты вся такая мягкая? — шепчу я, и она моргает. Я прижимаюсь носом к её щеке и снова вдыхаю. — Та-а-а-ак вкусно пахнешь.

— Держись, — она отталкивает меня, поворачиваясь поговорить с кем-то, но я могу думать только о ней, пока падаю на неё. Жар внутри раздувается, пока я не начинаю гореть. То, что было уютным теплом, теперь поджигает меня. Я не могу вдохнуть, и у меня такой твёрдый стояк, что меня трясёт.

— Больно, — шепчу я, приподнимая бёдра, чтобы ослабить давление, потому что штаны впиваются в мой хуй. — Детка, больно, — ною я, тянусь к ней, ища утешения.

Повернувшись ко мне, она мягко улыбается, даже несмотря на то, что её глаза напряжены. Она злится на меня? Мне это не нравится.

— Знаю. Пойдём.

Я поднимаюсь, пошатываясь на ногах, и мир вокруг меня идёт кругом, так что я закрываю глаза. Желудок бунтует, пока всё вертится, пока до меня не добирается её запах. Я зарываюсь лицом в эту мягкость, и всё хорошо, пока не раздаётся «дзынь», а потом мы снова движемся. Я цепляюсь за аромат Бэкс, игнорируя голоса вокруг, слышу ещё один пик, и затем меня бросают на что-то мягкое.

Я открываю глаза, но свет слишком яркий, от него они слезятся. Жарко, так жарко. Мы в комнате. Номер в отеле? Отлично, она мне нужна. Я тянусь к ней, но она ускользает, тревожно наблюдая за мной.

— Детка, — умоляю я, падая навзничь. Жар становится невыносимым, пока мозг не перестаёт работать. Член упирается в штаны, пульсируя в поисках разрядки, сердце бьётся так быстро, что мне кажется, я сейчас умру, и кожа будто слишком туго натянута.

Я рву на себе одежду, пока пиджак и рубашка не слетают. Штаны слишком тесные, так что я разрываю и их, выгибаясь на кровати. Даже прикосновение воздуха к коже невыносимо. Я хватаю член, – мне нужно облегчение. Сейчас это единственная мысль.

— Иисус, брат! — орёт Нео, но голос тонет, пока я дрочу себе.

— Подожди, ты что, ему руфи14 подсыпал? Я думала, это яд, — фыркает Бэксли, но её голос где-то далеко. — Эй, придурок, что это за дрянь? — я слышу шлепок, но теряюсь в жаре, который сжирает меня заживо.

— Новая. Я о ней мало знаю. Она должна выводить противника из строя, и он теряет контроль над импульсами. Это как виагра на крэке, — отвечает незнакомый голос, но остальное проглатывает такая глубокая боль, что я реву и корчусь на кровати, а моя рука соскальзывает с ноющего члена.

— Нам нужно ему помочь, — бормочет Кейн, когда я открываю глаза. Они расплываются надо мной, пока я тянусь к Бэксли.

— Так помоги, — говорит она, отшлёпывая мои руки, и я перекатываюсь, скуля, ёрзая бёдрами по кровати в поисках облегчения.

— Он мой брат, — бормочет кто-то. — Пожалуйста, пожалуйста, помоги ему.

— И охранника тоже приведи, — огрызается она.

— Я не могу позволить им увидеть его таким. Бэксли, ему больно.

— Да блядь, найди шлюху, — отвечает она.

— Детка, — ною я, снова тянусь к ней, и её лицо смягчается, когда она смотрит на меня.

— Я не стану тебя заставлять, чертовка. Мы придумаем что-нибудь другое, — отвечает Кейн, и она переводит взгляд с меня на него, когда волна жара снова накрывает меня.

— Ш-ш-ш, всё хорошо, — шепчет Бэксли. Я даже не осознавал, что издаю какие-то звуки, но её руки ласкают моё лицо. Они холодные как лёд, и облегчение наступает мгновенно. — Всё в порядке. Я с тобой, — она делает голос твёрже. — Очистите комнату.

Слышится какая-то потасовка, затем хлопок, и она улыбается мне, скользя ладонями вниз по моей разгорячённой шее. Я вытягиваюсь и приподнимаю бёдра, нуждаясь в большем.

— Больно, — хнычу я.

— Проклятье! — слышу я её крик, и меня переворачивают.

Чьи-то руки хватают мои и прижимают их над головой. Я задираю голову и вижу там суровое лицо Кейна, прежде чем кто-то пинком раздвигает мои ноги, и между ними встаёт Бэксли.

— Знаю. Я сделаю так, что станет лучше, — обещает она, скользя руками вниз по моей груди, пока её пальцы не обхватывают мой член.

Её ледяное прикосновение заставляет меня вскрикнуть, и удовольствие взрывается во мне, опустошая, пока я не обмякаю, но жар не уходит надолго, и я скулю, толкаясь бёдрами в её руку, всё ещё твёрдый и страдающий от боли.

— Тсс, всё хорошо, — заверяет она меня, а затем прижимается своим ртом к моему, прежде чем скользнуть губами вниз по моей шее. Она вылизывает и выцеловывает огненную дорожку, и моё желание растёт.

Её язык задевает мой сосок, и даже этого лёгкого давления достаточно, чтобы я подлетел на кровати. Кейн кряхтит, удерживая меня. Напевая под нос, она втягивает мой сосок в рот, прежде чем облизать грудь, отчего мои яйца поджимаются, а бёдра приподнимаются, пока я умоляю её дать мне больше. Её губы изгибаются на моей коже, когда она спускается поцелуями от груди к члену. В тот момент, когда её рука обхватывает основание, моя спина выгибается в экстазе. Наслаждение поглощает меня, а затем её губы смыкаются вокруг моего ствола.

Тяжело дыша, я смотрю вниз, пытаясь вернуть контроль, но жар поглощает меня, когда она вбирает меня в себя до самой руки, втянув щёки. Лёгкое, влажное тепло её рта настолько невероятно, что мои глаза закатываются, и я не могу сдерживаться. Я толкаюсь ей в рот, двигая бёдрами сильно и быстро. Заставляю её принимать меня, толкаясь глубоко в горло. Мои яйца поджимаются, когда жидкое пламя пробегает по позвоночнику, а затем вырывается из меня прямо в неё.

Хрипя, Бэкс проглатывает моё семя, пока я бессильно падаю, скуля, когда член выскальзывает из её рта. Её губы припухли, она смотрит на меня сверху вниз, но жар никуда не делся, и мой член снова твердеет.

— Ебать, — рычит Нео. — Ему нужна киска или успокоительное?

— Нет, я не буду трахать его, пока он под наркотиками. Я не поступлю так с ним, даже если он хочет меня на трезвую голову. Сейчас он не может дать согласия. Я помогу, но янезаберу это у него, — объясняет она, мягко поглаживая мою грудь.

— Малышка, — умоляю я, и она обхватывает мой член, снова доводя меня. Удовольствие стирает всё остальное, кроме её прикосновения.

Движимый нуждой и безумием, я вырываю руки из хватки Кейна и хватаю её. Она вскрикивает от неожиданности, когда я подбрасываю её над собой и прижимаю к кровати, втираясь бёдрами в её задницу, пока её лицо вжато в постель.

Я чувствую руки, пытающиеся оттащить меня назад, но рычу и борюсь с ними, пока ей не удаётся перевернуться и свирепо взглянуть на меня. Блеск чего-то острого прижимается к моей шее.

— Нет, — всего одно слово, но оно вторгается в мой затуманенный желанием мозг, и я обмякаю, позволяя им оттащить меня от неё. Я висну на руках своих братьев, мой твёрдый хер блестит от слюны Бэксли. Моя грудь тяжело вздымается, пока я жадно смотрю на неё, когда она садится, прежде чем сползти на край кровати.

— Прости. Мне больно, — шепчу я, когда ко мне возвращаются остатки рассудка, но жар и боль остаются.

— Знаю. Всё в порядке, — она соскальзывает с кровати и опускается на колени, обхватывая моё лицо ладонями и целуя. Сначала поцелуй мягкий, мои губы онемели и неподвижны, потому что я боюсь причинить ей боль, но она крепко держит моё лицо и заставляет разомкнуть челюсти. Её язык проникает внутрь и сплетается с моим, пробуя каждый миллиметр моего рта и заставляя отвечать на поцелуй. Она стонет мне в губы, прижимаясь ближе, и я целую её так сильно, что чувствую вкус крови, затем мои руки освобождают, но я не тянусь к ней. Бэкс, однако, толкает меня назад.

Спина касается ковра, и она на секунду отстраняется. Прежде чем успеваю открыть глаза, я чувствую горячую, тёплую, нагую кожу рядом со своей. Мои глаза расширяются, когда я смотрю вниз и вижу, как она снимает пиджак и прижимает свою обнажённую грудь к моей. Проводя пальцами по моей руке, она берёт мою ладонь, поднимает и прижимает к своей груди. Я сжимаю идеальную плоть, пока мои бёдра приподнимаются, втираясь в её живот, пока она целует меня. Я стону в экстазе, когда она садится на меня верхом, прижимая мой член к своей киске через ткань брюк. Чувствую её жар и больше не могу это терпеть.

Я втираюсь в неё. Это всё, что могу сделать, чтобы сдержаться, и при этом стону ей в рот, пощипывая её соски и сжимая груди, позволяя жару перетекать от меня к ней.

Я выгибаюсь под Бэксли, рыча ей в рот, словно животное, пока не взрываюсь. Я чувствую, как разрядка пронзает меня насквозь, но жар всё ещё не утихает, и я скулю. Успокаивая меня поцелуем, она качается надо мной, заставляя мои руки скользить вниз по её коже. Прежде чем я успеваю осознать это, я выкрикиваю её имя и кончаю снова. На этот раз это причиняет боль, и когда удовольствие улетучивается, я чувствую себя изнурённым.

Опустившись, Бэксли ложится мне на грудь и гладит моё лицо, прежде чем отстраниться. Я тянусь к ней, меня приподнимают и осторожно укладывают обратно на кровать. Она ложится рядом со мной, лаская мою голову и щёки, пока я тяжело дышу. Я всё ещё чувствую лихорадку и странное состояние, но теперь меня поглощает истощение.

Когда моё тело наконец остывает, я зарываюсь головой в постель и позволяю тьме забрать меня.

Я смотрю, как Зейн спит. Свет в комнате давно погашен, и ночной город за окном красиво искрится, но я вижу только его. Он цепляется за меня, утыкаясь ближе и довольно вздыхая, и я позволяю ему это, поглаживая его спину и волосы. Ему потребовались часы, чтобы достаточно остыть и уснуть. Я обтирала его холодными полотенцами, но прежде, чем сама успела одеться, он уже прижался ко мне. Уверена, это из-за остатков препарата, но он будто хочет чувствовать мою кожу своей, и я не протестую.

Нам приходилось снова и снова смачивать его тело, и завтра его нужно будет показать врачу, но сейчас мы даём ему отдыхать. Я оставила Нео и Кейна разбираться с барменом. Слышала, как тот орал, пока они допрашивали его, прежде чем вышли и сказали мне, что он мёртв. Куртка Кейна была снята, а на его рубашке темнели брызги крови. Бармен не знал, кто его нанял. Всё делали через одноразовый телефон и закладку с наличными, но братья продолжат искать. Между наёмниками и барменом есть ещё ниточки, за которые можно потянуть.

Мне бы тоже отдохнуть, но я откидываюсь на изголовье, грудь до сих пор обнажена, и по коже поднимаются мурашки, потому что мы выкрутили кондиционер на холод, чтобы помочь Зейну.

Я думаю вслух, и мой голос нарушает тишину:

— Каков был их план? Зачем накачивать его этим? Почему не яд?

Я поворачиваю голову и встречаюсь с острым взглядом Кейна. Он сидит в кресле рядом с кроватью, тени придают ему зловещий ореол, но я знаю, что он не спит. Я чувствую его взгляд, который не отрывается ни от меня, ни от его брата. Единственное, что в нём движется, это пальцы, снова отбивающие ритм по бедру, как я уже видела.

— Они не могли рискнуть и убить его. Страх, полагаю. Они знали: если сделают это, мы никогда не остановимся, но поставить его в компрометирующее положение и снять это? Шантаж. Тот, кто является кротом, знает, что ради семьи мы сделаем что угодно, — его голос глухо рокочет, тёмный и опасный.

— Ублюдки, — бурчу я и опускаю взгляд, вспоминая, что сказал тот мужчина, чьё тело сейчас лежит в ванне, –никакого самоконтроля. И всё же, как только я сказала «нет», Зейн остановился. От этого у меня сжимается сердце.

Кейн вдруг подаётся вперёд, выходя на свет, и его глаза становятся жёсткими.

— Ты так и не получила разрядки. Ты в порядке? — спрашивает он, склоняя голову набок так, как я заметила, он иногда делает теперь после травмы уха от Бутчера.

Я моргаю, и на мгновение у меня вспыхивают щёки.

— В порядке, — бормочу я. — Я не животное.

— Он завёл тебя и не довёл до конца. Иди сюда, — Кейн похлопывает себя по мощным бёдрам, но я его игнорирую. — Не заставляй меня самому туда идти. Если разбудим моего брата, я буду раздражён.

Рыкнув, я поднимаюсь на ноги, а Зейн вздыхает, обнимая подушку. Я замираю, но потом он снова тихо храпит. Когда я подхожу достаточно близко, Кейн дёргает меня вниз к себе на колени, так что я оказываюсь верхом.

— Используй меня, Бэксли. Получи разрядку, которая тебе нужна. Ты помогла моему брату, теперь позволь мне помочь тебе.

Я бросаю взгляд на Нео, который спит на диване, прикрыв лицо рукой, потом на Зейна, но Кейн хватает меня за подбородок и резко поворачивает обратно к себе.

— Смотри только на меня.Используйменя, — схватив мою руку, он кладёт её на свой член, скрытый тканью. Я чувствую, какой он твёрдый, и меня пробирает дрожь.

Мой взгляд опускается на его губы, и внутри вспыхивает желание, как и прежде. Я пыталась игнорировать его, сосредотачиваясь на Зейне, но его руки и ощущение его тела подо мной доводили меня до грани. Я была так близко, и каким-то образом Кейн это знал.

— Я уже говорил тебе, что это тело принадлежит тебе.

Облизнув пересохшие губы, я пытаюсь держаться за мысль, убирая руку.

— Нам стоит попросить Доджа проверить камеры, — мои глаза распахиваются, когда ладонь Кейна накрывает мой рот.

— Хватит, — приказывает он. — Сейчас никакой работы. Не думай ни о чём, кроме меня и этого момента.

— Кейн, — начинаю я, но его рука скользит вниз между моих грудей, разжигая желание.

Я не надела пиджак обратно, Зейн не позволил мне, и теперь его брат пользуется этим, лаская мою кожу, пока я не выгибаюсь навстречу его прикосновению. Губы старшего Сай изгибаются в самоуверенной ухмылке, и я пытаюсь отстраниться, но его рука скользит мне на спину, удерживая на месте. Он наклоняется и втягивает в рот один из моих болезненных, тугих сосков, унимая саднящую боль после грубых рук его брата.

— Кейн.

Его губы приподнимаются у моей кожи.

— Ш-ш-ш, чертовка, я с тобой. Если разбудишь их, мне придётся делиться, а делиться мне сейчас не хочется, — предупреждает он, прикусывая мою грудь, и я ахаю. В его словах – собственничество.

Я не должна это позволять, но позволяю, потому что мне это нужно слишком сильно. Мне нужен оргазм, и вот он здесь. Я знаю, что не должна, но все границы уже давно пересечены. Что такого в ещё одной? Схватив Кейна за волосы, я тяну его голову вверх, пока тёмные глаза не впиваются в меня. Тянусь вниз и разрываю на нём рубашку. Звук пуговиц, ударяющихся о пол, громкий, но он не реагирует.

— Руки на подлокотники кресла. Если пошевелишься, я разбужу твоего брата и трахну его вместо тебя.

Глаза Кейна сужаются, но он делает, как велено. Убедившись, что он не пошевелится, я отпускаю его волосы и опускаюсь на колени перед креслом, ведя языком вниз по его шее. Я останавливаюсь, чтобы пососать чувствительную кожу на изгибе его плеча, пока его дыхание не срывается дрожащим выдохом. Прикусив, я жду, пока он не зашипит, затем успокаиваю это движением языка и продолжаю. Я повторяю это по каждому сантиметру кожи, до которого могу дотянуться. Жаль, что в комнате темно, потому что я хочу видеть его золотистые мышцы. Но я их чувствую, и с этим придётся смириться.

Его пальцы сжимаются на древесине, вцепляясь, пока голова не откидывается назад. Затуманенный взгляд не отрывается от меня, пылая желанием, а я вылизываю и посасываю, прокладывая путь по его груди, оставляя свои метки, заводя его, делая таким же нуждающимся, как и я. Между нами это игра на власть, никто не хочет проиграть, но это ещё и весело.

Я дразню его, проводя языком вдоль верхнего края его штанов.

— Чертовка, — рычит Кейн, и я понимаю, что он уже на грани. Интересно, как далеко я смогу его завести…

Расстегнув верх его брюк, я просовываю язык внутрь, и вот тогда получаю ответ.

Меня дёргают к нему на колени, я снова оказываюсь верхом, и Кейн срывает с меня штаны, так что я остаюсь голой, а затем освобождает себя. При тусклом свете я успеваю его рассмотреть, и у меня перехватывает горло. Киска сжимается от одной мысли о нём внутри. Он огромный, чуть изогнутый на головке, и такой широкий, что будет больно самым правильным образом.

— И где ты вообще находишь бельё, которое на тебя налезает? — бормочу я, а он усмехается, приподнимая пальцем мой подбородок, пока я не встречаюсь с его взглядом.

— Рад, что я тебе нравлюсь. Я хорошо выгляжу, но ощущаюсь ещё лучше. Дай мне показать тебе, чертовка, — это его способ спросить разрешения, и от этого последняя крошка моего самоконтроля рассыпается. Между нами нет места ни сомнениям, ни старым воспоминаниям.

Это Кейн. Он никогда не отнимет у меня выбор.

Я приподнимаюсь и беру его рукой, затем опускаюсь, пока его широкий кончик не прижимается к моему входу, заставляя его глухо рыкнуть.

— Тогда покажи, или ты только языком мелешь, Сай?

Он не тратит ни секунды, хватает меня за бёдра и насаживает на себя до упора. Когда я уже готова была закричать от внезапного вторжения, он хлопает ладонью по моему рту. Я извиваюсь, пытаясь отстраниться. Слишком большой, слишком толстый. Это так хорошо, но больно, и он не даёт мне сбежать. Его взгляд впивается в мой, когда он убирает руку с моего рта, и эти изящные пальцы находят мой клитор и начинают терзать. Он использует знание моего тела, заставляя меня всхлипывать.

Я всё ещё не в силах двигаться, чувствуя каждый его твёрдый сантиметр и его пальцы, пока оргазм, который начал Зейн, не разрывает меня. Я вскрикиваю, и Кейн впитывает этот звук, наблюдая, как я кончаю, дрожа на нём, моя киска сжимает его член, и тогда он начинает двигаться. Его рука всё ещё между нашими телами, так что каждый жёсткий толчок его бёдер прижимает мой клитор к его пальцам.

Удовольствие, которое уже шло на спад, снова поднимается, разливаясь по мне, пока я не начинаю двигаться вместе с ним. Я встречаю его жёсткие толчки своими, отказываясь отдавать Кейну весь контроль. Мы не говорим, наши лица так близко, что дыхание смешивается, но мы не целуемся. Мы просто смотрим друг на друга, этот зрительный контакт интимнее всего, что мы делаем, и первой отвожу взгляд именно я.

Я целую его, чувствуя вкус крови, смешанный с его вкусом, а потом углубляю поцелуй, когда мы ускоряемся, находя быстрый, жёсткий ритм. Кресло качается от наших движений, предостерегающий скрип достигает моих ушей, но я не останавливаюсь, и Кейн тоже. Нам обоим это было нужно слишком долго. Проведя руками вверх по его груди, я выкручиваю его соски, а потом впиваюсь ногтями ему в плечи, оседлав, желая кончить снова. Интенсивность этого огня между нами должна бы пугать меня, но я уже слишком далеко зашла.

Никогда не было вот так, с этой всепоглощающей потребностью. Даже тепло его ладони на моей заднице сводит меня с ума. Каждое ощущение обострено, пока мне не начинает казаться, что это меня накачали наркотиками.

Разрывая поцелуй, чтобы судорожно втянуть воздух, я чувствую потребность вернуть себе контроль и создать между нами расстояние. Откидываюсь так далеко, что руки вытягиваются до предела, пока я держусь за его плечи. Он оставляет влажные, жадные поцелуи вниз по моей шее, потом по груди, пока я задыхаюсь. Наши наполненные наслаждением звуки – единственные в тихой комнате. Я должна была догадаться, что он не даст мне контроля. Его рука сжимает мою задницу, подгоняя меня двигаться быстрее, пока его рот скользит по каждому сантиметру кожи, до которого может дотянуться. Желание растёт во мне, становится таким подавляющим, что я знаю, оно поглотит меня целиком. Это пугает меня, но я не могу остановиться.

— Кейн, — я пытаюсь замедлить нас, дать себе секунду, чтобы удержать это, но он не позволяет. Он кусает мою грудь, прямо над сердцем, пока его пальцы давят на мой сверхчувствительный клитор, а член попадает по моей точке G. Я взрываюсь, теряя зрение и слух, кончая сильнее, чем когда-либо, пока не уношусь прочь. Когда я возвращаюсь в реальность, я безвольно лежу в его руках.

— Хорошая девочка, чертовка, — хвалит он, целуя меня в макушку, пока я дрожу и содрогаюсь. — Ты так хорошо справилась. Была такой красивой, когда кончала для меня.

Кейн до сих пор твёрдый внутри меня, а потом он встаёт, без усилий поднимая меня, пока я цепляюсь за него, и моя спина прижимается к кровати. Он перекатывает бёдрами, загоняя свою длину глубоко внутрь меня, пока одна из его рук упирается в матрас в каких-то сантиметрах от его брата.

Его пальцы скользят по моему лицу, а затем накрывают мой рот, когда я уже собираюсь заговорить, потому что Зейн так близко. Я дышу рвано, кожа покрыта потом, и дыхание его братьев наполняет воздух поверх шлепков наших тел. Раздаётся вздох, и кто-то поворачивается. Я замираю, но Кейн ухмыляется надо мной, орудуя бёдрами, пока я не кусаю его руку, чтобы сдержать свой стон.

Ублюдок сделал это специально.

И он делает это снова и снова. Я прокусываю до крови, мой всхлип удовольствия наполняет воздух, несмотря на то что его ладонь заглушает меня, и я слышу момент, когда кто-то просыпается. Скрип сообщает мне, что звук исходит от дивана.

Нео.

Кейн, должно быть, слышит это тоже, но не перестаёт вбиваться в меня медленными, глубокими, сводящими с ума толчками, от которых я извиваюсь под ним.

— Бэкс, всё в порядке? — сонно спрашивает Нео. Я не вижу ничего за Кейном, поэтому толкаю его в плечо. Он твёрдый и тяжёлый надо мной, отказывается сдвинуться. Вместо этого он наклоняется ниже, его губы почти у моего уха:

— Да, чертовка, всё в порядке? — он подчёркивает слова таким глубоким толчком, что у меня ноет всё внутри.

— Всё нормально, всё нормально! — громко отвечаю я, и Кейн замирает. Мы оба ждём, и когда дыхание Нео выравнивается, он тихо усмехается.

— Хорошая девочка. Я бы разозлился, если бы мне пришлось убить брата за то, что он помешал, — он приподнимается, и тени обвивают его. От этого зрелища я сжимаюсь, и он, должно быть, чувствует это, потому что приподнимает мои бёдра и снова заполняет меня.

Ускоряясь, он использует моё тело, прежде чем выскользнуть и перевернуть меня. Моя голова прижата к постели и к чему-то твёрдому, – Зейн. Моё лицо утыкается в его ногу, но я не могу протестовать, потому что Кейн снова заполняет меня. Он вбивается сзади, новый угол попадает по тем нервам, и я вгрызаюсь в постельное бельё, чтобы не закричать.

Одна из его рук скользит вниз по моей спине к заднице, раздвигая её. Он обводит анус, пока свободной рукой сжимает моё бедро. Вцепившись в одеяло, я теряю контроль, когда его пальцы проскальзывают внутрь. Я сдерживаю вой наслаждения, когда кончаю. Кейн глухо рычит позади, не в силах выскользнуть из моего тела, а потом я чувствую, как его разрядка заливает меня, так глубоко, что мне кажется, я никогда не смогу его из себя вынуть.

Волны удовольствия удерживают меня, пока наконец не схлынут, оставляя меня в послевкусии.

Слюна капает изо рта на постельное бельё, пока я задыхаюсь, вымотанная и настолько удовлетворённая, что меня уносит. Я даже не издаю звука, когда он выходит из меня или обхватывает мою киску, не давая его сперме вытечь.

Когда Кейн поднимает меня, я позволяю ему двигать мной, слишком измотанная, чтобы протестовать, и когда чувствую Зейна, я зарываюсь лицом ему в спину, перекидывая через него руку, пока он вздыхает. А потом, неожиданно, я чувствую, как Кейн пристраивается позади меня, прижимая меня к своим рукам, пока обнимает нас обоих.

— Спи, чертовка, — шепчет он мне на ухо. — Спи и мечтай о нас.

Ну что ж, блядь, вот этого я не ожидал.

Моргнув и глядя на широкую кровать, я вижу, как Кейн вздыхает и подтягивает Бэксли ближе. Я знаю, что она ему нравится, но видеть, как мой старший брат, мужчина, который никогда не подпускает никого близко, когда спит, потому что он уязвим, притягивает её к себе и вздыхает, крепко засыпая, даёт мне понять, насколько он на самом деле вляпался. И давайте даже не будем говорить о Зейне, который устроился у неё за спиной, будто она плюшевый мишка, голый и храпящий, но живой и без наркотиков, или, по крайней мере, мне так кажется.

Быстро оценив всех троих, я упираю руки в бока, когда глаза Бэксли резко распахиваются. Она из мёртвого сна переходит в бодрствование, её взгляд приковывается ко мне, прежде чем она расслабляется. Это заставляет меня вспомнить то, на что намекал Кейн, – что у неё тяжёлое прошлое.

Насколько тяжёлое, чтобы вызвать такую реакцию?

— Это нечестно, — тяну я, когда она приподнимает голову, а Кейн сонно смотрит на меня. — Вы тут устроили обнимашечную вечеринку и меня не позвали.

Кейн снова закрывает глаза и утыкается лицом в шею Бэксли, даже когда она шлёпает его. Он просто притягивает её ближе, а Зейн стонет и зарывается под одеяло.

— Слишком громко, слишком ярко.

— Не просто обнимашечная вечеринка, а ебля-вечеринка, — отвечает она, отбиваясь от моих двух братьев.

— Увасбыла оргия, амнепришлось спать на диване, — я дразняще тычу пальцем ей в лицо. — Двойные стандарты, — дверь жужжит как раз в тот момент, когда я буравлю их взглядом. — Не вставайте. Ваш самый нелюбимый брат откроет.

— Принеси Бэксли кофе, раз уж идёшь, — приказывает Кейн, так и не открывая глаз.

Невероятно.

Открыв дверь, я обнаруживаю официанта с тележкой и Доджа позади.

— Я заказал завтрак для всех вас.

— Спасибо, — говорю, а потом повышаю голос. — По крайней мере, хоть кому-то я не безразличен, — отступая назад и впуская их обоих, я замечаю, как Додж приподнимает бровь, но не задаёт вопросов. Точно так же, как прошлой ночью, когда он и наша команда разбирались с телом бармена, я не спрашивал как, и мне плевать.

Меня больше тревожит, как кто-то осмелился накачать наркотиком брата Сай и попытаться уйти безнаказанным. Бэксли права. Тот, кто помогал Бутчеру, напуган и бьёт наотмашь. Это значит, он опасен, и мне ненавистно, что он внутри нашего дома. Если это будет продолжаться слишком долго, я, пожалуй, просто перебью весь персонал и начну заново.

Додж уважительно кивает мне, следуя за официантом, который быстро накрывает завтрак.

— Доктор будет через десять минут. Нужно что-нибудь ещё?

— Новые братья? — бормочу я, подписывая счёт, и охранники, стоящие снаружи, позволяют ему уйти. — Есть что-то по камерам или по бармену?

— Пока нет. Мы проверили финансы, семью и друзей. Никакой связи ни с кем в нашей организации, но она должна быть. Мы найдём её, не волнуйся, — докладывает Додж.

— Вам стоит проверить наркотик.

Вопль, который вырывается у меня, вовсе не сексуальный и не мужественный, когда я разворачиваюсь и обнаруживаю Бэксли прямо за собой. В руке у неё уже кружка кофе, и она, мать твою, совершенно голая. На её лице ни капли смущения, когда глаза Доджа расширяются, прежде чем он из уважения переводит взгляд на потолок.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, прикрывая колотящееся сердце после испуга.

— Если препарат новый, он будет в ограниченном количестве и его будет трудно достать. Это точно уличный наркотик. Не переживай, я сделаю пару звонков, выясню, где и как бармен его достал и был ли кто-то ещё рядом с ним.

— Вон, — говорю я Доджу, когда его взгляд непроизвольно опускается. Единственная причина, по которой я не вырываю ему глаза за то, что он на неё посмотрел, это то, что он с нами уже очень давно и он нам как брат. Он разворачивается и закрывает дверь.

Бросив на Бэксли свирепый взгляд, я стягиваю с себя рубашку и накидываю ей на плечи, потом застёгиваю. Я игнорирую ощущение её кожи, касающейся моих костяшек, пока опускаюсь на колени, чтобы застегнуть последние пуговицы, затем беру её руки по очереди и закатываю рукава.

Когда заканчиваю, встаю, но замираю, когда её палец скользит вниз по моим рёбрам и боку.

— Классная тату. Что это?

Все мысли вылетают у меня из головы от её мягкого, исследующего прикосновения, и когда её взгляд поднимается к моему, я тону в нём. Я понимаю, почему мои братья так ею очарованы. Боюсь, что она разрушит нашу семью, когда уйдёт, но мне всё меньше и меньше хочется об этом думать.

— Нео? — поддевает она.

— Просто подумал, что это выглядит сексуально, — признаюсь я, и она ухмыляется, водя пальцем туда-сюда по тёмным чернилам, пока меня не пробирает дрожь, а член не твердеет в штанах. Я хочу Бэксли, всегда хотел. Ей нравится дразнить. Между нами это игра: кто сдастся первым, и после того как я увидел её с обоими братьями, я понимаю, что мне нужно попробовать её на вкус, но я не стану умолять. Не стану заставлять её. Я подожду, пока она сама придёт ко мне.

— У тебя есть ещё? — спрашивает она с насмешливой ухмылкой, которая говорит мне, что она прекрасно понимает, что делает со мной. Её рука скользит вниз к моему поясу Адониса, поглаживая кожу над ремнём брюк. — Может, где-нибудь спрятаны?

— Тебе придётся это выяснить, — парирую я, бросая ей вызов.

Её рука перемещается к моим брюкам, словно она собирается их расстегнуть. Она наклоняется ближе, и моё дыхание учащается от надежды и голода.

— Мечтай. Может, в следующий раз.

Я оседаю одновременно от облегчения и разочарования, потому что как только я получу Бэксли там, где хочу, это не будет быстрыми десятью минутами, а именно столько у нас есть до прихода врача. Я собираюсь провести всю ночь, выёбывая ей мозги, пока она не забудет, почему ненавидит всех троих.

— Кофе вкусный? — спрашиваю, пытаясь скрыть свою потерянность.

— Хочешь попробовать?

Я киваю, потому что вариантов получше нет, и ожидаю, что она протянет мне кружку, но Бэкс делает глоток, щипком берёт меня за подбородок, дёргает мою голову вниз и прижимает свои губы к моим, заставляя горячий кофе влиться мне в рот. Её руки сжимают мою шею, чувствуя, как я глотаю, и затем я ударяюсь о стену за спиной, потому что её губы движутся по моим в жёстком, грубом поцелуе. Тепло и вкус кофе остаются и смешиваются с её сладостью.

Я не должен, но моя рука скользит по её боку вниз и хватает её за бедро, ощущая мягкость её кожи поверх накачанной мышцы, пока я притягиваю её ближе и углубляю поцелуй. Её стон делает меня твёрже, чем когда-либо, и я прикидываю, как быстро смогу раздеться, как вдруг в дверь стучат. Это разрывает нас, её губы распухли от поцелуя.

— Доктор здесь, — зовёт Додж через дверь, слишком хорошо понимая, чтобы не открывать её, ведь он думает, что Бэкс голая.

Бэксли прикусывает мою губу, затем отступает и делает глоток кофе. Она разворачивается и садится за обеденный стол так, будто ничего не произошло. А я тем временем прижат к стене, хер стоит так, что больно, и когда она откидывается на спинку стула, закидывает ногу на ногу, скрещивая свои длинные, идеальные ноги, и приподнимает на меня бровь, я едва не падаю на колени и не ползу к ней за добавкой.

— Входите, — неуверенно приказываю я, и дверь открывается. Наш привычный доктор оглядывается. — Он ещё в постели. Вчера ночью его накачали наркотиками.

— Я слышал, — он кивает Бэксли, проходя мимо неё, а я иду за ним в комнату, обнаруживая Кейна в кресле рядом с кроватью. Он в телефоне, полностью одет и собран, как будто никогда и не бывал другим.

— Зейн, доктор здесь. Просыпайся, — командует Кейн, поднимая взгляд. — Зейн.

Бэксли входит неспешно и становится рядом со мной.

— Зейн.

Он мгновенно просыпается, садясь, хотя ещё наполовину сонный, волосы торчат во все стороны. Усмехнувшись, она кивает в сторону Кейна.

— Так, для начала нам нужно взять кровь. Похоже, это уже вышло из твоего организма, но я хочу проверить, потом мы поставим тебе капельницу, хотя, думаю, всё будет в порядке, — доктор действует быстро, проверяет показатели, прежде чем приготовить всё для забора крови, и это делает Зейна дёрганым. Он всегда ненавидел сдавать кровь, слабак. Он смотрит на меня в поисках помощи, потому что обычно мне приходится заставлять его это сделать, и я со вздохом смотрю на Кейна, понимая, что нам, вероятно, придётся его удерживать. Кружка с кофе ударяется мне в грудь, а потом Бэксли забирается в постель к Зейну, наверняка заметив, что он становится бесконечно более взвинченным, пока доктор готовится.

Схватив его за голову, она поворачивает её так, чтобы он смотрел в сторону от врача.

— Смотри только на меня, не на него, — её голос мягкий и уговаривающий, и очевидно, что к Зейну у неё слабость, особенно сейчас. Однако, когда врач тянет его руку, чтобы она лежала ровно, он издаёт тихий скулёж. — Ш-ш-ш, всё хорошо. Ты молодец. Просто продолжай смотреть на меня, ладно?

— Я не могу… Просто поставьте мне капельницу, — он начинает паниковать, дёргаясь и отстраняясь, и тогда она даёт ему пощёчину. Его голова дёргается, и Бэкс смотрит на врача.

— Сейчас, — приказывает она, а потом хватает Зейна, пока он отвлёкся, и целует. Он так ошарашен, что не реагирует, пока врач вводит иглу.

Когда всё заканчивается, Зейн ошеломлён и всё ещё тянется к Бэксли, когда она разрывает поцелуй и откидывается назад.

— Погодите, кажется, мне нужно ещё крови сдать. Правда же, док? — зовёт он, хватая Бэксли, но она отшлёпывает его руку.

— Веди себя прилично, — отчитывает она, пока врач ставит капельницу. Мы все наблюдаем за ним. Мы ему доверяем, но быть слишком осторожными нельзя, и после прошлой ночи это стало очевидно.

Когда док заканчивает, я зову Доджа, и когда дверь закрыта, мы снова разговариваем.

— Меня правда накачали? — спрашивает Зейн, откидываясь на кровать, его рука с капельницей вытянута, будто он не хочет на неё смотреть. — Стоп, это была ты? — он смотрит на Бэксли. — Если да, тебе не нужно было меня накачивать… ай! — Кейн отвешивает ему подзатыльник, проходя мимо к кофе.

— Тебе повезло, что она заметила. Она, возможно, спасла тебе жизнь. И уж точно спасла твоё достоинство, — огрызается он.

— Достоинство? У меня его никогда не было, — говорит Зейн, заставляя меня ухмыльнуться, но я это скрываю, когда Кейн сверлит нас взглядом.

— Ты помнишь прошлую ночь? — спрашивает Бэксли, выглядя немного отстранённой.

— Не особо, но я постараюсь, — Зейн вздыхает, закрывая глаза. — Сразу после того, как вздремну. Разбудите меня, когда капельница закончится.

Оставив его, потому что у него есть оправдание, я иду к столу, беру кофе, который размешивает Кейн, и, проходя к ванной, отдаю его Бэксли.

— Одежду скоро доставят. Я сначала умоюсь. Мы уйдём, как только Зейн будет готов, — кричу я.

— Смотри-ка, берёшь всё в свои руки, — дразнит Кейн, начиная без жалоб делать ещё один кофе.

— Кому-то же надо было, раз вы оба были слишком заняты тем, что трахались, — бурчу я, захлопывая дверь у них перед носом и вовсе не чувствуя себя обделённым.

Ни капли.

Организатор и менеджер отеля извинялись так усердно, что мы едва успели сесть в машины и уехать домой. Думаю, они просто боялись, что сделает Кейн. И правильно боялись. Я знаю, что он уже строит планы, потому что он всё утро в телефоне. Есть одна вещь, которую точно нельзя делать, так это лезть к его семье.

Когда мы возвращаемся, Бэксли уходит заниматься чёрт знает чем, но через двадцать минут находит нас в кабинете охраны со стаканом в руке. Она суёт его Зейну, а тот смотрит растерянно.

— Это полезно, поверь мне. Я однажды случайно приняла ЛСД, и эта штука спасла меня на следующий день.

— Как можнослучайнопринять ЛСД? — спрашиваю я.

— Тебе лучше не знать, — отмахивается она, устраиваясь в кресле и начиная крутиться перед экранами. — Что мы делаем?

— Просматриваем записи безопасности из отеля, надеемся увидеть, с кем встречался бармен, — признаюсь я, загружая следующий час и начиная прокручивать, высматривая знакомое лицо. Она подкатывается ближе, кладёт голову мне на плечо. Моё внимание разрывается между ней и экраном, и я едва не пропускаю его.

— Вот, — говорит она, и я перематываю назад и нажимаю воспроизведение. Она права. Это загрузочная зона вчера днём. Бармен там с кем-то ещё. Капюшон натянут, лицо скрыто, но он передаёт флакон. — Это и должно быть наркотиком. Есть чёткий кадр его лица?

Я пролистываю другие камеры, пока нам не везёт, и когда он поднимает голову, чтобы перейти улицу, мы его видим.

— Ну конечно, — Бэксли смеётся, и мы поворачиваемся к ней.

— Ты его знаешь? — спрашивает Кейн, и она откатывается назад. Я тут же скучаю по её теплу и хочу снова притянуть её ближе.

— А кто не знает Флетча? Он… добытчик всего странного и чудного. Чем страннее, тем лучше. Он сделает что угодно за деньги. Я как-то слышала, что он украл для кого-то обезьяну, но, когда попросила, он не захотел выпустить львов из зоопарка для меня. Ублюдок. Дайте мне сделать пару звонков, выяснить, где он, и мы потом найдём его и спросим, кто его нанял.

Я смотрю, как она звонит, пока кто-то не отвечает, и включает громкую связь, всё ещё крутясь в кресле.

— Флетчер, ты хорёк, — приветствует она, но в голосе слышится веселье.

— Твою мать. Тут было тихо. Я думал, нам повезло, и ты сдохла, — отвечает ворчливый голос.

— Тебе так не повезёт. Мне нужна помощь, — она на мгновение перестаёт крутиться, пока мы наблюдаем за ней.

— Я уже говорил тебе, я не буду вламываться в кабинет президента и делать фальшивые нюдсы с ним. Не хочу, чтобы меня отправили в неизвестные места на всю жизнь. Просто забей.

Она смеётся.

— Не это мне нужно в этот раз, но приятно знать, что ты всё такое же ссыкло. Вчера в отеле «Opulence»15 ты дал одному мужчине наркотик, новый, дорогой уличный наркотик. Кто тебе заплатил? — спрашивает она.

— Бля, Карма, ты же знаешь, мои клиенты конфиденциальны. Я же не разболтал, когда ты разнесла к чертям весь адвокатский офис только потому, что они сказали, будто ты и Тейлор не подходите в опекуны…

Я приподнимаю бровь, и она выключает звук, глядя на меня.

— Не осуждай меня. Они были снисходительными ублюдками, пытаясь забрать у нас Лорен. Я просто научила этих импотентных дебилов не лезть, — она включает звук обратно. — Да, ну и я в тот раз не дала копам схватить тебя после того, как ты врезался на нашей машине в полицейского коня, так что выкладывай. Не заставляй меня искать тебя. Мы оба знаем, что ты не продержишься и минуты под пытками.

— У меня синяки легко остаются, — вздыхает он. — Ладно. Если они узнают, моей репутации конец⁠…

— Флетчер, — предупреждает она.

— Ладно, ладно, господи, держи сиськи при себе, — сдаётся он. — Я не знаю его имени. Но лицо у него было приметное. Голубые глаза и шрам на шее под татуировкой мотылька. Жуткий ублюдок на харлее. Он сказал мне, где и что ему нужно. Хотел что-то, что не убьёт, но будет чертовски унизительно. Для шантажа, думаю. Это всё, что у меня есть.

— Хороший мальчик, возвращайся к роли химика, — говорит она.

Бэкс сбрасывает вызов и смотрит на нас, но я уже в раздумьях.

— Ты его знаешь? — спрашивает она.

— У нас много персонала, — говорю я, разворачиваясь к компьютеру и загружая файлы, просматривая их. — Но, похоже, его здесь нет.

Очередной тупик. Прекрасно.

— Если здесь нет никого, кто бы выглядел так, он может быть платным посредником. Ваш персонал сейчас не может выйти, это вызовет слишком много подозрений, а значит, им пришлось бы как-то попасть сюда, чтобы получить заказ и деньги. Они бы не рискнули делать это по телефону или онлайн, даже с одноразового. Они были бы параноиками, ведь мы их ищем, — рассуждает она. — Нам нужно проверить всех за последние два дня и посмотреть, кто приходил и уходил, — откинувшись, она смотрит на экраны, показывающие улицу. — Подожди, тот фургон… он был здесь в прошлый раз, когда я пробралась внутрь.

— А, это копы. Они следят за нами годами. Это их мобильный пункт, — объясняю я, а она ухмыляется, поднимаясь. — Эй, ты куда? Бэксли! — зову я.

У меня плохое предчувствие, и когда я смотрю на братьев, понимаю, что они его разделяют.

— Ей точно понадобится адвокат, — поддразнивает Зейн, поднимая тост в нашу сторону зелёным смузи, который его заставили выпить.

Переходя улицу прежде, чем фургон успевает уехать, я открываю дверь и ухмыляюсь ошарашенным лицам технарей и копов внутри.

— Привет, — забираюсь внутрь, закрываю дверь и оглядываюсь. — Неплохое оснащение. Погодите, а куда вы писаете, если приспичит?

Они просто продолжают пялиться, и я вздыхаю.

— Ладно, я всего лишь пыталась поддержать разговор. Не переживайте, я не затем пришла, чтобы вас убивать или типа того. Мне просто нужна ваша запись, спасибо, — я хлопаю по сиденью одного парня, и он косится на того, кто, должно быть, здесь главный, прежде чем подняться. Я сажусь и смотрю на экраны и камеры. — Чёрт, да у вас куча ракурсов, но ни одного внутри.

Главный здоровяк говорит:

— Это незаконно, но если бы ты помогла нам⁠…

— Тут прошу уяснить, мистер Значок. Я не собираюсь быть стукачкой. Как я сказала, мне нужна запись, — пробегаюсь взглядом по экрану. — Оснащение у вас хорошее, но качество камер дерьмо. Видимо, работа на государство не даёт вам доступа к крутым игрушкам. Неудивительно, что у вас на них ничего нет, чтобы сделать арест.

— Мы думаем, братья Сай замешаны в нескольких преступлениях, — говорит мистер Значок, подходя ближе.

— Ни капли не сомневаюсь, — пожимаю плечами и поворачиваюсь к технарю. — Я понятия не имею, как пользоваться этой хернёй. Я ищу чувака со шрамом на шее под татуировкой мотылька, и он ездит на харлее. Это было в течение последних двух дней. Мне лень перелопачивать все записи, но вы же должны были наблюдать. Ничего не напоминает?

— Почему мы должны тебе помогать? — рявкает Значок. — Мы должны арестовать тебя прямо сейч⁠…

— Да-да, у меня нет времени на меряние письками. Слушай, покажешь мне, что нужно, и я дам тебе всё, что захочешь.

— Если мы поможем тебе, ты должна помочь нам, — соглашается Значок, явно видя лазейку. Очевидно, он уже давно застрял на этой дерьмовой работе и никуда не продвинулся. — Если мы покажем тебе, то ты должна дать нам то, что нам нужно на Сай, чтобы их арестовать.

— Конечно, конечно, показывай, — отвечаю я.

Он смотрит на меня, изучая выражение моего лица, и я жду, но, честно говоря, ему нечего терять, и он это знает. Он кивает технарю, и тот наклоняется ко мне, что-то делая на экране.

— Был тут похожий парень на днях. Я пометил его для проверки, подумал, что он может быть связующим звеном с кем-то из более мутных делишек братьев Сай. Он встречался с охранником сбоку дома вниз по улице. Вот.

Технарь откидывается и запускает запись. Достав телефон, я снимаю экран, разглядывая охранника. Я его не знаю, но у них охраны полно.

— Когда мы пробили его, выяснилось, что он наёмный воя̀ка. Это то, что тебе было нужно?

Логично. Он заплатил кому-то, чтобы тот забрал и доставил то, что ему нужно. Без сомнений, он был в отчаянии и собирался шантажировать Зейна и братьев ради денег или защиты, а потом свалить к ебеням. Он боится, а страх делает людей тупыми. Это специализация Бутчера, – ломать человека настолько, что он начинает делать вещи не в своей манере.

— Круто, спасибо. Всё, — говорю я, встаю и киваю на стул, а технарь нерешительно садится. — Я пошла. Продолжайте в том же духе.

— Подожди, ты сказала, что поможешь нам с ними, — огрызается Значок.

Я поднимаю пальцы, показывая ему.

— Я держала их скрещёнными. Извини. Ещё раз спасибо!

Я выныриваю из двери фургона и захлопываю её, прежде чем торопливо перейти дорогу и увидеть всех троих братьев, стоящих у входной двери и ждущих меня.

— Какого хрена, чертовка? — тяжело вздыхает Кейн

— Просила у копов помощи. Не переживай, они помогли, — нажимаю «отправить». — Это охранник. Дальше вам самим его искать. А я пойду в душ и посплю. Увидимся позже, красавчики.

Проходя мимо них, я напеваю себе под нос, поднимаясь наверх. Это почти закончено. Потом я заберу Лорен и Тейлор, мы поедем домой, и всё вернётся в норму.

Никаких братьев Сай и никаких проблем, просто дом. Миленько и просто.

Почему от этой мысли что-то внутри у меня дёргается?

Я не буду… скучать по ним, правда?

Мне жененравятся братья Сай, да?

Эта мысль останавливает меня как вкопанную.

Мне нужно задать себе несколько очень серьёзных вопросов, прежде чем я решу.

Они мне правда нравятся, или они просто высокие?

Меня привлекают их деньги или они сами?

Мне нравится, что они могут убить человека меньше чем за три секунды, даже не вспотев? Поэтому я такая? Или мне правда… нравятсяони?

От одной только мысли, что меня может действительно тянуть к ним, по мне прокатывается дрожь ужаса, так что я отмахиваюсь от этого и спешу к себе в комнату, пока не сиганула с лестницы от этого представления. Ни за что. Мне просто нравятся их члены и деньги.

Это всё.

Я едва не стреляю в Нео, когда выхожу из ванной, обмотанная одним полотенцем, и нахожу его ждущим. Он поднимает взгляд от телефона, и его улыбка мгновенно исчезает. Глаза разгораются голодом, пока он скользит ими вниз по моему телу.

— Что такое? — спрашиваю я. — Или ты просто хочешь попялиться на меня?

Обычно он ведётся на наживку, но, когда его взгляд снова встречается с моим, в нём жёсткое, требовательное выражение, и я напрягаюсь.

Молча, он крадущейся походкой подходит ко мне, останавливаясь, когда оказывается достаточно близко, чтобы коснуться.

— Я пришёл сказать, что мы нашли, кто это, но он растворился, так что твой контракт ещё не закончен. Должно быть, он понял, что мы вышли на него.

— Ладно, ну, ты мне сказал.

Я пытаюсь обойти его, но он цепляет пальцем верх полотенца и дёргает, стягивая его ниже, открывая больше моих сисек. Нео наклоняется и слизывает каплю воды с округлости моих грудей, и от его тёплого языка меня пробирает дрожь.

Я хочу трахнуть его, но с ним весело играть, так что я делала это, но сейчас он выглядит так будто устал играть и теперь хочет просто швырнуть меня вниз и взять силой. Я бы не возражала, если честно. Хочу попробовать их всех, прежде чем уйду, даже при ужасающей мысли, что, возможно, они правда… мне нравятся. Мысли, которая продолжает меня преследовать, или, может, просто чтобы доказать самой себе, что это не так.

— Нам нужно закончить то, что мы начали сегодня утром, — бормочет он, и его губы прижимаются к моим в невесомом поцелуе.

— Ладно, почему бы и нет? Я и так уже попробовала двоих из троих. Можно и тебя забрать себе.

Я толкаю его назад, и он спотыкается, ударяясь о кровать и тяжело садясь, наблюдая за мной. Я развязываю полотенце и позволяю ему упасть на пол, затем медленно иду к нему, готовая взять то, что хочу, но, когда я достаточно близко, он хватает меня и швыряет вниз.

— Собирай нас сколько хочешь, — дразнит он, облизывая мой подбородок, прежде чем прикусить его. — Но ты можешь и сказать «нет». Ты можешь дразнить меня всю нашу жизнь, если тебе этого хочется. Я хочу тебя, но ещё больше хочу, чтобы ты тоже хотела меня.

От его слов у меня перехватывает дыхание, и когда Нео приподнимается, я вижу, что он серьёзен. Я соглашалась потому, что чувствовала, будто должна? Я заглядываю в себя и понимаю, что нет. Я этого хочу. Когда я хватаю его руку и прижимаю к своей киске, сжимаю бёдра вокруг неё, я встречаю его взгляд.

— Похоже на то, что я тебя не хочу?

Его пальцы двигаются, лаская мои мокрые складки.

— Мне нужны твои слова. Скажи мне, чего ты хочешь.

Да ёб твою мать. Обхватив ногой его талию, я переворачиваю нас так, что он оказывается подо мной, а затем наклоняюсь, пока моё лицо не оказывается рядом с его:

— Я хочу этого. Я хочу тебя. Хочу, чтобы ты трахал меня, пока я не смогу ходить. Тебе этого достаточно?

Его руки сжимают мои бёдра так сильно, что становится больно, и я кряхчу.

— Твоё желание для меня закон, Бэкс.

Нео без усилий приподнимает меня, его мускулы напрягаются, и ставит мои колени по обе стороны от своей головы, а затем зарывается лицом между моих бёдер.

Я вскрикиваю от неожиданности, но звук быстро превращается в стон экстаза, когда его язык проникает внутрь и изгибается. Он удерживает меня в плену над собой, неторопливо лаская, будто у него в запасе всё время мира. Его язык то толкается внутрь, то обвивается вокруг моего клитора так, что я начинаю тереться об него всем телом. Моё желание только растёт, пока я не начинаю седлать его лицо, отчаянно нуждаясь в разрядке, но он не сдаётся. Он сохраняет этот медленный, сводящий с ума темп, который возносит меня всё выше, но этого недостаточно, чтобы я кончила.

— Нео, — шиплю я. — Поторапливайся, мне нужно кончить.

Он приподнимает меня, будто я ничего не вешу, пока я не вижу его самодовольное лицо.

— Это как хорошее вино. Его не пьют залпом, детка. Им наслаждаются, — флиртует он, облизывая свои блестящие губы.

Прежде чем успеваю возразить, он опускает меня, и я стону, когда его губы смыкаются на моём клиторе. Несмотря на свои насмешливые слова, он сосёт меня сильно и быстро, пока я не разлетаюсь на куски. Оргазм застаёт меня врасплох, пока я содрогаюсь на нём. Я бы упала, но он удерживает меня на месте, вылизывая меня сквозь пик наслаждения, пока я не начинаю пытаться отстраниться. Наконец он отпускает меня, и я валюсь на бок, сползая на кровать рядом с ним, тяжело дыша.

Я слышу, как он двигается, но не открываю глаз, наслаждаясь отголосками оргазма, пока обнажённая кожа не прижимается к моей. Он сидит на мне верхом, теперь уже полностью голый, откидываясь назад.

— Что ты делаешь?

— Даю тебе хорошенько рассмотреть то, что принадлежит тебе, — ухмыляется он, прежде чем броситься на меня, целуя сильно и быстро, пока я не начинаю отвечать ему с тем же пылом. Я посасываю его язык, скользя руками от его широких плеч вниз к сужающейся талии и по полушариям его задницы, побуждая его дать мне больше.

Перевернув нас ещё раз, я сажусь и провожу взглядом по его впечатляющей груди. У него меньше рельефа, чем у Кейна, но его талия тонкая, а эта линия «V» настолько глубокая, что я облизываю губы. Его член тоньше, но длиннее, и я знаю, что почувствую каждый сантиметр.

— Ты собираешься просто смотреть? — поддразнивает он, растянувшись подо мной. Он ведёт себя так, будто у него нет ни забот, ни тревог, но я вижу, как его член дёргается, а на головке выступают капли смазки. Я обхватываю его рукой, и его шипение заставляет меня торжествующе ухмыльнуться. Наклонившись, я втягиваю кончик в рот, пробуя его на вкус. Я лижу и сосу его, пока его бёдра не приподнимаются, но я не заглатываю достаточно глубоко, чтобы он мог кончить, и когда Нео уже практически рычит подо мной, я смеюсь и выпрямляюсь.

— Ты прав. Наслаждаться им понемногу – лучше, — мурлычу я, облизывая губы. Его глаза сужаются, и он резко притягивает меня к себе, прижимая к своему члену. У меня перехватывает дыхание, когда его твёрдая плоть трётся о моё естество, покрываясь моими соками, пока он двигает меня.

Несмотря на то, что они братья, секс с Нео совсем не похож на секс с Кейном, и всё же это ощущается так же хорошо. Я ожидала, что почувствую лёгкую вину, но нет ничего, кроме удовлетворения, когда я насаживаюсь на его член.

Наши взгляды не разрываются, пока я опускаюсь всё ниже, ведомая его руками. Я принимаю в себя каждый сантиметр, пока полностью не сажусь на него. Я была права: он настолько длинный, что это причиняет боль, но мне всегда нравилась лёгкая боль в сексе, поэтому я начинаю двигаться, медленно седлая его. Нео наблюдает, как я подстраиваюсь под него, и в этом есть что-то невероятно возбуждающее, поэтому я скольжу руками вверх по его мускулам, чувствуя каждую впадинку и изгиб, прежде чем наклониться. Из-за этого он проникает в меня ещё глубже, и я содрогаюсь от вспышки боли, но всё равно кусаю его за невероятно великолепную талию, прежде чем мои руки находят его ладони, и я выпрямляюсь.

Постепенно я ускоряюсь, двигаясь на нём с переплетёнными руками. Напряжение между нами нарастает, пока он наблюдает за мной тёмными, одержимыми глазами.

Мои ладони прижимаются к его ладоням, пригвождая их над его головой, пока я вращаю бёдрами. Мой взгляд скользит по каждому миллиметру его твёрдого, идеального тела. Неудивительно, что братьев Сай почитают как богов. Подо мной он выглядит как падший бог, весь состоящий из жёстких граней, и всё же я полностью его контролирую. Чувство власти заставляет меня двигаться быстрее, я использую колени как опору, пока не начинаю трахать его по-настоящему жёстко. Отпустив его руки, я тянусь назад и хватаю его крепкие бёдра, чувствуя, как они каменеют под моими пальцами, пока я извиваюсь всем телом. Моя голова запрокидывается, когда я использую его, чтобы получить то, что хочу.

— Бэкс, посмотри на меня, — требует он, но я игнорирую, преследуя наслаждение, пока он не рычит.

Он скользит руками по моей спине к плечам и прижимает меня ближе, пока между нами не остаётся свободного места, и его губы находят мои в обжигающем поцелуе. Отстранившись, я смотрю на него. Его лицо кажется мягким, несмотря на голод в глазах, когда мы сливаемся воедино, будто были созданы для этого.

Моё сердце колотится, и не из-за того, что мы делаем, а из-за выражения его глаз.

Я отворачиваюсь, пряча лицо у него на шее. Это слишком интенсивно. Это слишком сильно напоминает мне любовь.

Однако я не могу бороться с удовольствием, и когда я прихожу в себя после всепоглощающего оргазма, он успокаивает меня, проходя через него вместе со мной, его бёдра ни на секунду не останавливаются, пока он опускает меня на кровать.

Я снова открываю глаза, и мой взгляд сталкивается с его взглядом. Он держит мои руки в плену, прижимая их надо мной, пока двигается. Я обхватываю ногами его талию, принимая глубже и приподнимая бёдра навстречу его диким толчкам. Исчез мягкий секс, которым нужно было наслаждаться, и на его место пришла ебля. Пот катится по нашим телам, которые с хлюпаньем сталкиваются друг с другом. Звук моей влаги настолько громкий, что это делает меня ещё более нуждающейся, а ощущение его твёрдой груди, прижимающейся к моим соскам, сводит меня с ума. Я царапаю его руки, но Нео не отпускает меня, поэтому я кусаю каждый сантиметр его тела, до которого могу дотянуться, но он всё равно не останавливается. Его зубы стиснуты, пока он брутально трахает меня, и я ничего не могу поделать, кроме как подчиниться.

— Кончи для меня снова. Я хочу это почувствовать, — приказывает он, и его голос осип от нужды. Его бёдра движутся быстрее, ударяясь о мои до боли, но никто из нас не жалуется. — Сейчас, Бэкс, дай мне это почувствовать.

Словно его слова открывают замок моей разрядки, я отпускаю себя, утонув в его глазах, пока удовольствие поглощает меня целиком. Моё тело дёргается в экстазе, ноги дрожат и замирают, а бёдра крепко сжимают его. Наслаждение настолько интенсивное, что я чувствую, как поджимаются пальцы на руках и ногах.

Мои глаза закрываются, пока я уплываю на волнах разрядки. Я всё ещё чувствую, как он борется с трепетом моей киски, чтобы проталкиваться глубже. Его движения резкие и дикие, так что я знаю – он близок, но он всё равно не отпускает себя. Я чувствую, как сильно ему это нужно. Должно быть, это больно.

— Пожалуйста, малышка, мне нужно, чтобы ты смотрела на меня, — умоляет он, и я, наконец, распахиваю глаза, и как только я это делаю, он стонет и взрывается внутри меня.

Скулёж, вырывающийся из моего горла, звучит по-животному, а Нео дрожит надо мной, его руки крепко сжимают мои, прежде чем он падает на меня. Наши сердца грохочут между нами, пока он не поднимается. Я хмурю брови, гадая, что он делает. Я не из тех, кто любит обниматься, но меня наполняет разочарование. Я хотела, чтобы он прикасался ко мне дольше. Есть что-то утешительное в том, как его тёплая твёрдость пригвождает меня к месту.

Вытащив член из моей киски, он переворачивает меня и прижимает его к моим губам, вталкивая внутрь, и моё разочарование сменяется шоком, а затем нуждой.

— Почувствуй вкус себя на мне. Почувствуй, как сильно ты только что кончила для меня. Столько дерзости в поведении, и всё же ты настолько мокрая из-за меня. Почувствуй вкус того, как сильно ты меня хочешь.

Заглатывая его глубже, я наслаждаюсь вкусом нас обоих, смешанных вместе. Глаза Нео сужены, когда он шипит, пытаясь вырваться из моего рта, но я вылизываю его дочиста, пока он не стонет, и только тогда отпускаю.

— У меня приятный вкус, — бормочу, прижимаясь ближе. — У тебя тоже. В следующий раз я хочу, чтобы ты кончил мне в рот.

— В следующий раз? — его ухмылка полна самодовольства. — Ты сама это сказала, детка, так что теперь не сможешь забрать свои слова назад.

Я собираюсь отстраниться, так как он не кажется тем типом мужчин, что любят нежничать после всего, но его руки обхватывают меня и притягивают обратно к кровати.

— Куда это ты собралась? — говорит он на ухо, прижимаясь к моей спине каждым сантиметром своего тела.

— Умыться и спать, — отвечаю я в замешательстве.

— Сначала поспи, — шепчет Нео, мягко целуя меня в пульсирующую жилку на шее. Несмотря на всё, что мы делали, это ощущается более... интимным и опасным. — Спи, детка. Я с тобой.

Я борюсь с этим, пытаясь высвободиться, но он не отпускает, и в конце концов я расслабляюсь и позволяю мягкой усталости забрать меня.

Когда просыпаюсь, Нео ещё здесь, его рука и нога закинуты на меня, и я сглатываю, протягивая руку и обводя пальцем его щёку.

Я ведь не могу на самом деле симпатизировать им, правда?

Симпатия к брату Сай, не говоря уже обо всех троих, – это плохо. Секс – это одно, но чувства – совсем другое. Кейн предложил, чтобы они втроём принадлежали мне, но я знаю, что это значит для таких мужчин, как они:секс, деньги и власть. Никогда чувства и никогда «навсегда».

Они не знают слова «навсегда», и я тоже.

Мысль о том, что мне придётся уйти, когда этот контракт будет закончен, всё равно заставляет моё сердце ныть.

Мне удаётся избегать Бэксли весь следующий день. Когда я собирался уснуть прошлой ночью, – всё, что я сделал и как она мне помогла, вернулось ко мне.

Я не могу это отпустить.

Это была лучшая ночь в моей жизни, или, по крайней мере, должна была быть. Она воплощает всё, чего я хотел от женщины, и всё же её принудили. У неё не было выбора, и я почти забрал то, чего не должен был. Я достаточно знаю о её прошлом, чтобы понимать: такого она никогда не простит. Я не хочу заставлять её чувствовать себя неловко, поэтому запираюсь в гостевом домике после разговора с Кейном. Он пытался отговорить меня и сказал, чтобы я просто поговорил с ней, но я не могу.

Мне так стыдно за себя.

Она уйдёт, как только мы поймаем крота. Я не буду делать ей ещё более неловко до тех пор, и, по-моему, я не могу смотреть на неё, не испытывая желания блевануть от стыда и вины. Я взял то, что она не предлагала. Я ничем не лучше мужчин до меня. Я всегда думал, что в глубине души я хороший парень. Да, я замешан вместе с семьёй в мутном дерьме и мне в радость убивать людей, но они всегда это заслуживают. Я не причиняю вред женщинам и не беру то, что мне не предлагают, но я ошибался, и я не могу с этим жить.

Чего я не ожидал, так это того, что она выследит меня. Я сажусь ровнее на лежаке в плавательных шортах, когда она останавливается прямо передо мной.

— Всё, эта херня прекращается прямо сейчас. Почему ты прячешься? Тебе стыдно, что тебя накачали?

— Откуда ты…

— Я охотница, Зейн. Это моя работа. А теперь выкладывай, — требует она, садясь на край лежака. Она так близко, что моя ступня касается её ноги. Я поднимаю её и разворачиваюсь, увеличивая расстояние между нами. Даже сейчас я хочу поцеловать Бэкс, чтобы почувствовать её вкус без наркотиков в крови. Я больной ублюдок.

— Я просто хотел немного пространства, — бормочу и встаю, когда она тянется ко мне. Я не заслуживаю её прикосновения или утешения. Подойдя к воде, я смотрю в неподвижную синюю глубину, мечтая, чтобы она проглотила меня целиком. Как она вообще может находиться рядом со мной?

Почему она пришла?

— Зейн, — я чувствую её рядом. — Поговори со мной.

Когда я молчу, она вздыхает.

— Посмотри на меня.

Не могу. Я смотрю на воду, пока она не дёргает меня, разворачивая к себе, но я быстро отвожу взгляд, чувствуя тошноту до самого нутра.

До той ночи мы могли дразнить друг друга и флиртовать. Это было весело, но теперь это напоминание о том, что я с ней сделал. Наркотики лишили согласия меня, но они лишили его и её.

— Зейн, что не так?

Она не даёт мне сбежать, и я встречаюсь с её глазами, позволяя себе один последний взгляд. Даже если она меня не ненавидит, я ненавижу себя.

— Зейн, я не могу тебе помочь, если ты мне не скажешь. Что бы это ни было, я могу это решить. Ты знаешь, что могу.

— Ты не можешь это исправить, Бэксли. Никто не может. Ты выступаешь за справедливость, твоё имя буквально – Карма, — горько усмехаюсь я, — и всё же я принудил тебя.

— Принудил? — она хмурится. — Ты о чём…

Её глаза расширяются.

— А. Ты думаешь, что заставил меня помочь тебе, когда тебя накачали.

— Конечно, заставил! Ты не хотела, но у тебя не было выбора. Я не вспомнил до прошлой ночи, но, когда вспомнил… Боже, меня тошнит. Мне так жаль, Бэксли, так чертовски жаль. Я знаю, это ничего не меняет.

— Зейн, — она обрывает мой поток, касаясь моей руки, и я смотрю на её ладонь, ненавидя и любя её одновременно. Я хочу, чтобы она никогда не отпускала, но знаю, что должна. — Тебя накачали. Это не твоя вина.

— Даже если ты меня не винишь, я виню себя, — признаюсь, отворачиваясь и ныряя в бассейн, опускаясь на дно в наказание.

Она появляется передо мной, полностью одетая, и дёргает меня вверх, но я отбиваюсь, так что она опускается вместе со мной. Когда она продолжает оставаться там, я в панике рвусь и тащу её к поверхности.

— Ты о чём вообще думаешь? — ору я ей в лицо, обхватывая ладонями её щёки. — Ты в порядке?

— В порядке, — отвечает она, зачёсывая волосы назад, и я отпускаю её и отплываю назад.

Когда могу коснуться дна, я разворачиваюсь и начинаю уходить, мне нужно пространство. Если я рядом с ней, всё мутнеет, и все мои добрые намерения превращаются в пыль. Я так сильно хочу её, даже сейчас. Я хочу ей верить и напомнить ей, какими хорошими мы могли бы быть вместе, поэтому я ухожу, но мне стоило знать, что Бэксли пойдёт следом.

— Зейн, я тоже этого хотела. Всё нормально. К тому же у нас не было секса, — рассуждает она, разбрызгивая воду, пока идёт за мной.

— Им пришлось меня удерживать! — ору я, и она замирает. Вода брызжет, когда я бью по ней руками, сердце сжимается. — Им пришлось прижать меня.

— Зейн, тебя накачали⁠…

— Ты сказала «нет». Я помню, как ты сказала «нет», — я опускаюсь на колени, глядя на неё снизу вверх, и слеза падает. — Ты сказала «нет» из-за меня.

Она тоже опускается передо мной на колени и берёт моё лицо в ладони, вытирая мои слёзы, пока я ломаюсь.

— Я сказала «нет», и ты остановился, даже когда был накачан до невменяемости. Я сказала «нет», и ты остановился, потому что ты хороший человек, Зейн.

— Я принудил тебя, — хриплю я.

— Чёрт возьми, Зейн. Я знаю, как ощущается принуждение. Знаю, что значит, когда у меня отнимают право выбора. То, что мы сделали, не было изнасилованием. Я этого хотела. Думаешь, я не чувствую вины за то, что хотела тебя даже в таком состоянии? Потому что чувствую. Если ты плохой человек, тогда я ещё хуже. Ты не воспользовался мной. Этоявоспользовалась тобой, потому что мне не всё равно на тебя, и я не могла вынести, что ты страдаешь. Ты не прижимал меня, пока я не начинала задыхаться и не теряла сознание. Ты не приковывал меня цепями и не отправлял ко мне всех своих людей. Ты не ставил камеру и не смеялся, пока я плакала и кричала. Ты совсем не похож на тех мужчин, которые причиняли мне боль. Даже в усиленном состоянии от наркотиков, без мыслей и контроля над импульсами, тыостановился. Ты хороший человек, Зейн, и я не виню тебя.

— Пожалуйста, прости меня, — шепчу я, и слёзы падают из моих глаз. Я хочу найти всех этих мужчин и убить их, но прямо сейчас мне нужно её отпущение.

— Только если ты простишь меня, — мягко отвечает Бэксли, осторожно вытирая мои слёзы.

Прижимаясь лбом к её лбу, я закрываю глаза.

— Тут нечего прощать.

— И мне тоже, так что перестань накручивать, — говорит она, запуская руку мне в волосы. Я повторяю её движение, сжимая её волосы, притягивая ближе к себе.

Когда открываю глаза, я вижу, как она смотрит на меня, и в её взгляде есть что-то мягкое, от чего я таю в ней. Бэксли так ни на кого не смотрит. С тех пор как мы встретились, она была острой и непреклонной, как лезвие, но она смотрит на меня так, будто я для неё что-то особенное, и у меня учащается сердце от одного взгляда, который говорит мне всё и ничего одновременно.

Она чувствует то же, что и я?

Для нас это начиналось как развлечение, особенно учитывая, что Кейн заявил на неё права, но это превратилось во что-то гораздо большее. Мне нравится, что она рядом. Она вписывается в моих братьев и в нашу семью. Она принесла радость и счастье в наши тяжёлые, требовательные жизни. Она играет со мной, смягчает Кейна, и держит Нео в тонусе.

Бэксли идеальна, и я знаю, что мы все хотим, чтобы она была нашей.

Она знает? Это не игра, и когда мы что-то решаем, это решено, особенно Кейн.

— Я хочу тебя, — шепчет она, потрясая меня до самой глубины. — Ты ещё хочешь меня? Даже зная всё это?

— Я всегда хотел тебя. Не думаю, что смогу перестать, — бормочу я.

Её взгляд опускается к моим губам, и я вспыхиваю под её взором.

— Тогда чего же ты ждёшь? Давай сотрём ту ночь и заменим её этой, где мы оба хотим друг друга.

Притянув к себе, я целую её, чувствуя вкус воды, пока наши языки сплетаются. Моя рука скользит в её мокрые волосы и сжимает их, притягивая ближе, пока я не чувствую её горячее тело рядом со своим. Когда поглощаю её тихий стон удовольствия, я не могу не чувствовать себя победителем. Я знаю, что у неё были мои братья, но мне всё равно. Дело не в них. Дело в нас, так было всегда. Кейн, возможно, привёл её к нам, но я хотел её с того самого момента, как она ворвалась на нашу вечеринку. Хотел увидеть, как её жёсткий взгляд тает от желания ко мне.

Это не просто секс. У меня было много связей в прошлом, чтобы утолить нужду или скуку, но это никогда ничего не значило – не так, как сейчас. За нас стоит бороться, и я показываю ей это.

Никто никогда не заботился обо мне или моей семье так сильно, как она. Я никогда не встречал никого настолько сильного и в то же время чистого, и я хочу принадлежать ей. Я хочу, чтобы она вечно оставалась в моих объятиях, целуя меня так, будто больше ничего не существует, но желание требует пищи, и она подпрыгивает. Вода разлетается брызгами, когда я ловлю Бэкс, её смешок заставляет меня ухмыльнуться ей в губы, пока она обхватывает ногами мою талию.

— Трахни меня, Зейн, — шепчет она. — Ты нужен мне так же, как я нужна тебе.

Отчаяние овладевает мной, но я знаю, что не смогу сделать то, что хочу, в воде. Я хочу почувствовать вкус её кожи и обладать каждым её сантиметром.

Её ноги сильнее сжимаются вокруг меня, когда я выхожу из бассейна, неся её на руках. Я открываю глаза, чтобы мы не упали, и направляюсь к месту, где смогу не торопиться с ней. Она целует меня агрессивно, кусая и посасывая, пока я не начинаю пульсировать и кровоточить, а пламя нужды только разгорается. Я оглядываюсь по сторонам, пока не чувствую, как солнце сменяется тенью, и понимаю, что я на месте. Я мог бы взять её на открытом воздухе, но что, если кто-то пролетит над нами? Что, если поблизости кто-то наблюдает с камерой? Я никогда не позволю, чтобы её увидели такой, не так, как те подонки из её прошлого. Нет, это только для нас, и я хочу, чтобы Бэксли чувствовала себя со мной в безопасности.

Дверь гостевого домика распахивается с грохотом, и никто из нас не утруждает себя тем, чтобы закрыть её или пройти дальше. Она рвёт мои шорты, пока я сдираю с неё одежду, пока мы оба не оказываемся нагими, промокшими и полными нужды.

Она тянет меня на себя, и, прежде чем я успеваю осознать, я уже внутри неё. Мы оба отчаянно жаждем этого, но ощущение её тесного жара заставляет меня откинуться назад со стоном удовольствия.

Она слишком хороша. Я хочу трогать её и пробовать на вкус, но у Бэксли другие идеи: её тело выгибается подо мной, чтобы принять меня глубже. Я замедляю нас. Это что-то значит для меня, и я надеюсь, что это значит что-то и для неё тоже. Я безумно хочу её, но это больше, чем секс. Между нами есть связь, понимание, настоящее и первобытное, и я показываю ей это. Я отказываюсь позволить ей отступить.

Это не дикая ебля, несмотря на то, что мы на полу и покрыты водой из бассейна. Всё гораздо более реально. Нет нужды ни в чём другом, только наши тела и наши губы, встречающиеся в отчаянии, которое движет нами обоими.

Поглаживая её кожу, я опускаю голову, пока она поскуливает, и сосу её соски. Она сжимается вокруг меня, и ощущение реакции её тела заставляет меня ухмыльнуться, пока я не тороплюсь.

— Зейн, — она тянет меня за волосы, пытаясь заставить двигаться, но я остаюсь именно там, где хочу быть. Моя рука скользит между нами, лаская её мокрую киску, пока она не начинает вращать бёдрами, пытаясь кончить. — Зейн, мать твою, пожалуйста. Я хочу жёстко и быстро. Пожалуйста, трахни меня.

Я прикусываю её сосок, одновременно водя кругами по клитору, находя ритм, который ей нравится. Мне не нравится то, как её голова запрокидывается и ударяется о пол. Нахмурившись, я поднимаю взгляд, и она использует моё замешательство, чтобы перевернуть нас. Она начинает седлать меня, но я бросаю её обратно вниз, оказываясь сверху, снова замедляя её, пока она рычит подо мной.

— Если ты хочешь меня, то получишь вот так, — говорю ей. — Посмотри на себя... Ты чертовски сексуальна, когда злишься, — её глаза вспыхивают предупреждением, а ногти царапают мою грудь. Намёк на боль делает меня ещё твёрже, но я не сдаюсь. Я трахаю её медленно, лаская её кожу и дразня.

Я чувствую этот момент прямо перед тем, как она кончит. Её бёдра напрягаются, дрожа вокруг меня, глаза расширяются, а рот приоткрывается, затем она громко вскрикивает и сжимается вокруг меня так сильно, что я кряхчу. Удовольствие настолько мощное, что мне приходится отвернуть голову и укусить себя за руку, чтобы сдержаться и не кончить, но именно эта боль разбивает меня вдребезги, и я больше не могу сдерживаться.

Я никогда раньше не терял контроль, но с ней – теряю.

Я поднимаюсь и ставлю её на ноги, затем нагибаю через диван. Одной рукой вцепляюсь в её волосы, другую кладу на бедро и с рыком вхожу в неё. Пинком раздвинув её ноги шире, я беру её жёстко и быстро, как она и хотела. Её крики удовольствия смешиваются с моим хрипом.

— Да, вот так! — кричит она, задевая рукой лампу на прикроватном столике, которая с грохотом падает на пол. Никому из нас нет до этого дела, я приподнимаю Бэкс так, что её пальцы едва касаются пола, и наклоняю её бёдра, чтобы войти ещё глубже. Я даю ей почувствовать пирсинг на моём члене. Я хотел показать его ей, но эта нетерпеливая малышка увидит всё в следующий раз.16 А пока я позволяю ей чувствовать их, и, судя по звукам, вырывающимся из её горла, ей это очень нравится.

Что-то еще с грохотом падает на пол, но мы слишком потеряны в урагане желания, чтобы это заметить.

— Сэр, всё в порядке? Мы слышали шум... — прежде чем кто-то успевает войти, я, не останавливаясь, наклоняюсь над Бэкс, нахожу нож, спрятанный между подушками, и швыряю его. Раздаётся испуганный вскрик, и я слышу, как он пригибается. — Простите, сэр!

— Зейн! — вскрикивает она, подаваясь назад. — Блядь, я так близко. Пожалуйста... — она скулит, когда я шлепаю её по заднице, прежде чем обхватить её шею. Я вхожу глубже и продолжаю ласкать ее тело до тех пор, пока она не теряет способность говорить. Наслаждение захлёстывает нас обоих, перетекая от неё ко мне, и её крик сливается с моим, когда я взрываюсь внутри неё. Её киска так сильно сжимает мой член, что я вижу звёзды, пока она кончает. Мои ноги подкашиваются, и я наваливаюсь на неё, пока наша влажная кожа липнет друг к другу. Мы оба потеряны в экстазе, и я клянусь, что никогда больше не смогу нормально двигаться. Когда это чувство наконец утихает, я улыбаюсь и осыпаю поцелуями её обнажённое плечо.

— Ты ещё жива, Бэкс? — поддразниваю я, но мой голос охрип.

— Угу, да, вполне. Просто дай мне минуту, — хрипит она, и это заставляет меня усмехнуться. — Подожди, у тебя что, член проколот?17

Я вталкиваю свой обмякающий член глубже, чтобы она могла его почувствовать, и она содрогается. — Я так и думал, что тебе понравится.

— Извращенцы, вы все, — бормочет она, но расслабляется в моих объятиях. — Когда я снова смогу ходить, мы пойдём поплаваем, или, может, поспим, или поедим.

— Всё, что захочешь, Бэкс, — шепчу я, снова целуя её и прижимаясь ближе. — Через пять минут.

— Может, через десять, — говорит она. Только она способна заставить меня забыть обо всём и сделать по-настоящему счастливым. Впервые в жизни моя улыбка искренняя.

Я настолько счастлив, что это пугает меня.

Пугает ли это её?

Я, возможно, разнесла весть об Оливере Купере, охраннике, который был кротом Бутчера, по своим уличным контактам, чтобы мы нашли его быстрее. Часть меня хочет покончить с этим, но другая хочет, чтобы это длилось вечно. Но чем дольше он на свободе, тем он опаснее, а я не хочу, чтобы Сай пострадали. Бля, я даже признаться в этом не могу, чтобы меня не затошнило, но, увидев реакцию Зейна на то, что его накачали, я поняла: я хочу, чтобы это закончилось уже сейчас.

Когда приходит весть о его местонахождении, я экипируюсь и вхожу в столовую, где они все работают.

Их взгляды скользят по моему телу, увешанному оружием, и бровь Кейна приподнимается:

— Либо ты собираешься с нами флиртовать, либо кто-то сейчас умрёт.

— Глупый мужчина, я могу и то и другое, — ухмыляюсь, бросая на стол сумку. — Ваше оружие. Погнали, красавчики. Команда «Братья-Убийцы», по коням.

— Она сейчас попыталась процитировать «Трансформеров»? — спрашивает Зейн, и я рада видеть, что свет вернулся в его глаза. Я предупредила, что, если он снова начнёт меня избегать, я свяжу его в своей спальне и заставлю посмотреть каждый блядский фильм про Барби из всех когда-либо созданных.

Нео просто ухмыляется, заглядывая в сумку, и его глаза расширяются.

— Мы идём на войну?

— Я люблю быть готовой. Не бывает такого, что оружия слишком много. Шевелитесь, детки, — развернувшись, я насвистываю и направляюсь к машине, где ждёт Додж, в тёмных очках.

— До его текущего местоположения пятнадцать минут, — говорит он, поднимая глаза к заходящему солнцу. — Будем на месте сразу после темноты. Я прослежу, чтобы мы вырубили свет и заглушили моторы, чтобы вы могли пройти пешком и сохранить эффект неожиданности.

— Обожаю, когда горячие мужчины ещё и умные, — я хлопаю его по щеке, и он отдёргивается, опуская голову в поклоне.

Я оборачиваюсь, ожидая Кейна, но позади меня стоит Нео. Его глаза холоднее, чем я когда-либо видела, а лицо искажено выражением, будто он смотрит на врага, когда он буравит взглядом Доджа. Он замедляет шаг, пока не оказывается у меня за спиной, и я чувствую жар его тела. Все вокруг нас падают на колени, сутулясь от страха. Мир замирает, даже птицы умолкают.

Иногда я забываю, что они Сай. Нео всегда кажется таким спокойным и, ну, нормальным для этой семьи, но стоит увидеть его таким, и не остаётся никаких сомнений, кто он такой:хищник.

Вместо страха, который это вызывает у остальных, у меня сжимается живот, а в памяти пульсирует, заставляя мою киску дрогнуть, когда его смертельно-опасные глаза находят меня и приковывают к месту.

— Не флиртуй с нашим персоналом, Бэксли, если не хочешь, чтобы их смерти были на твоей совести.

— Он с вами уже много лет, — фыркаю я, поворачиваясь к Нео.

Его рука мечется вперёд и хватает меня за горло. Я позволяю. Я могла бы увернуться, мы оба это знаем, но не стала. Его ноздри раздуваются, когда он запрокидывает мою голову. Голос тихий и такой, блядь, смертельно-опасный, когда он говорит:

— И мне бы его не хватало, но я всё равно убил бы его. Запомни это на будущее. Ты не играешь с тем, что принадлежит нам, а ты принадлежишь нам.

Отпустив меня, он собирается шагнуть мимо, и во мне вспыхивает раздражение.

Я не позволю им вытирать об меня ноги. Я больше никогда не буду принадлежать другому человеку. Я должна напомнить ему об этом, поэтому выбиваю ногой из-под него опору, пнув сзади по голеням, заставая его врасплох. Я слышу, как его охранники ахают, но никто не двигается, чтобы меня остановить. Я слышала шепотки, но теперь знаю, что это правда. Их предупредили: если кто-то из них причинит мне вред или даже посмотрит на меня не так, он умрёт ужасной смертью. Похоже, Сай твёрдо намерены меня защищать, но они забывают, что мне не нужна защита.

Схватив Нео за волосы, я дёргаю его голову назад, пока холодные глаза не оказываются на мне, и теперь я возвышаюсь над ним. В их ледяных глубинах горит огонь, они пылают желанием и одержимостью. Такой взгляд не должен носить ни один мужчина из-за его разрушительного эффекта, но, похоже, ему плевать. Он смотрит на меня так, будто ждёт, что я его сожру, и наслаждался бы каждой секундой.

Я вся на взводе. Сколько раз Бутчер называл меня своим питомцем и вот так присваивал? Может, поэтому я это делаю, а может, мне просто нравится толкать их настолько далеко, насколько они могут зайти.

Наклоняясь, я усиливаю хватку в его волосах и смотрю, как глаза Нео расширяются, а губы приоткрываются на тяжёлом вдохе.

— Бэкс, — хрипит он, и сокращённая, привычная версия моего имени лишь заставляет меня ещё сильнее сузить глаза.

— Думаю, тебе нужно напомнить, кто на самом деле кому принадлежит, — я отпускаю его, и он дёргается вперёд, прежде чем развернуться ко мне, а я отступаю на пару метров и скрещиваю руки на груди. — Почему бы тебе не показать им? Я не твоя, Сай, но ты – мой. Подползи ко мне, и я это приму. Подползи ко мне, и я пущу тебя в свою постель на столько, на сколько захочу, прежде чем мне наскучит. Если ты встанешь и уйдёшь, я больше никогда к тебе не прикоснусь.

Я жду, пока он смотрит на меня, и мысли пробегают в его глазах. Он знает, что я серьёзно. Я не бросаю пустых угроз. Я чувствую его братьев у себя за спиной, но игнорирую их. Это его выбор. Либо он уступит и выполнит унизительное задание, которое я ему поставила, либо он больше никогда меня не получит.

Он делает шаг ко мне, но замирает, когда я резко огрызаюсь от раздражения:

— Я сказала ползи, а не иди, — приказываю, отступая назад и ожидая.

Он один из братьев Сай. Может, он и не глава семьи, но этим городом управляет он, и все это знают. Он – один из трёх самых могущественных и опасных мужчин в округе. Люди исчезали из-за одного взгляда или слова, а я приказываю ему ползти ко мне. Любой другой умер бы, но я не любой другой.

Я нетерпеливо постукиваю носком.

— Сейчас, — рявкаю я.

Его глаза впиваются в меня, делая это чем-то интимным. Когда Нео опускается на колени, я борюсь со своим шоком, но он знает, и уголки его губ приподнимаются в довольной удовлетворённой улыбке, когда он опускается на руки и начинает ползти ко мне. Несмотря на то, что он здесь, на коленях, мы оба знаем, кто главный, и это бесит меня ещё сильнее.

— Отведите взгляд! — резко рявкает Кейн, и я слышу, как охранники отворачиваются, но ни Нео, ни я не удостаиваем их вниманием. Мы сцеплены в битве воль, пока он не добирается до меня. Его руки скользят вверх по моим ногам, когда он встаёт на колени, его голова на уровне моего живота, а потом он разрывает зрительный контакт, намеренно подчиняясь и проигрывая.

Ради меня.

Тишина.

Никто другой бы не понял, но я понимаю.

Он только что уступил мне контроль.

— Ну? — бормочет Нео, утыкаясь головой мне в живот так, что приподнимает мою футболку. Он облизывает голую кожу, и у меня вырывается вздох. Похоже, ему плевать на пистолеты и ножи, закреплённые на мне, пока он трётся об меня, как переросший кот. — Похоже, ты теперь от меня не отделаешься.

Его глаза снова встречаются с моими, и я знаю, что он прав. Я выиграла, но какой ценой?

— Я тоже поползу! — вклинивается Зейн, его голос бодрый и дразнящий, и напряжение рушится. Охранник хихикает, прежде чем кашлянуть, прикрывая это, и я понимаю, что он сделал это специально. Кейн возглавляет эту семью, а Нео – её опора, но Зейн – сердце. Он удерживает всех вместе и делает счастливыми. Интересно, он сам это выбрал или ощущает давление быть более спокойным и смешным братом, чтобы сохранять мир?

Надо будет проверить.

Схватив Нео за подбородок, я тяну его вверх на ноги и хлопаю по щеке.

— Ладно, твой выбор. Тебе идёт, когда ты ползёшь. Я запомню это на потом.

Я обхожу его и врезаюсь в Кейна. Ожидаю злости и расплаты. Никто не унижает его семью, даже тот, с кем он спит. Я слышала слухи о последней, кого он трахал. Она приказала Зейну сделать кое-что, думая, что она женщина в доме, и, прежде чем она вообще закончила фразу, она уже сидела на жопе снаружи, а Кейн разнёс её жизнь в клочья, пока у неё не осталось ничего.

Он хочет меня, но, когда дело касается его семьи, он совершенно другое животное. Поэтому я это сделала? Я надеялась, что он ополчится на меня, чтобы я смогла сбежать и задавить эти чувства без последствий?

Я жду, словно солдат перед битвой. Чувствую, как Нео и Зейн становятся рядом, будто готовы прыгнуть передо мной и принять слова как пули.

— Брат, — начинает Нео.

Кейн разрезает воздух рукой, и Нео умолкает. Мы с Кейном сверлим друг друга взглядами, но затем его губы изгибаются в улыбке.

— Запомни, что ты только что сказала, чертовка, и запомни, что сказал тебе я. Что есть у одного, – есть у всех. Значит, теперь мы принадлежим тебе.

Подойдя ближе, он мягко ласкает мою щёку, но смертельное знание о том, как легко он может убить этой рукой, заводит меня, и он это знает.

— Запомни: ты будешь защищать эту семью так, будто ты – это я, включая достоинство моих братьев.

Это маленький выговор, но совсем не то, чего я ожидала.

— Только пока мне не наскучит, помнишь? — огрызаюсь я, чувствуя, будто проиграла этот раунд.

— Как скажешь, чертовка, хотя мы все знаем: то, что ты присваиваешь, – ты присваиваешь навсегда.

Он разворачивается и направляется к машине, оглядываясь на меня.

— Мы разве не спешили?

Кейн держит дверь и ждёт. Бросив на него убийственный взгляд, я топаю мимо и забираюсь внутрь, отчаянно желая, лучше бы я, нахрен, никогда не спала ни с одним из этих бешеных выродков.

Мне бы быть умнее, чем подкармливать животных.

Я пытаюсь сосредоточиться на деле и на том, куда мы едем, игнорируя их взгляды. Нога Зейна прижата к моей, а другая беспокойно подпрыгивает. Кейн напротив проверяет свой пистолет, а Нео всё ещё смотрит на меня голодным взглядом.

— Так куда мы едем? Кого убиваем? — спрашивает Зейн, разрывая тишину. — Это война? Мы сегодня твои маленькие рабики наёмники?

— Ты бы убил моих врагов, даже если бы я не просила? — спрашиваю я.

— Конечно, — ни тени колебания. — Куда ты, туда и мы. Так кто это?

— Не мой враг, ваш, — признаюсь я. — Я нашла крота и добыла его местоположение. Он ошивается там уже около часа, отсюда и скорость.

— Как его зовут? — глухо рокочет Кейн, забыв о нашем недавнем столкновении.

Я смотрю ему прямо в глаза, почти проваливаясь в темноту этих зрачков.

— А тебе было бы важно, если бы я сказала? Ты бы знал это имя?

— Проверь меня, — требует он.

— Оливер Купер, — говорю я, и в его взгляде нет ни искры узнавания. — Как я и думала. Он младший охранник и довольно новый. Никаких финансовых проблем, ни жены, ни девушки, но до него как-то добрались.

— Уверена? — спрашивает Нео, но он, похоже, не сомневается во мне, скорее ему больно подтверждать, что кто-то из своих их предал.

— Уверена. Мы нашли связь, но я оставлю тебе право допросить его.

— Полагаю, это значит, что твоя работа закончена, — рассуждает Зейн, и его глаза грустно опускаются.

Мне не стоит оставаться. Мне стоит взять деньги и свалить к чёрту, никогда не оглядываясь, но по какой-то, блядь, причине я не могу сказать ничего такого, когда он выглядит таким печальным.

— Думаю, я задержусь ради фейерверка. К тому же мой дом не так уж далеко.

Его голова дёргается вверх, глаза сияют от восторга, и я понимаю, что он мной манипулировал.

Мы резко тормозим, и только это спасает ему жизнь.

— Мы на месте, — объявляет Додж. — Отсюда он нас не увидит.

— Отлично, оставайся сзади. Если он сорвётся и побежит, я буду в бешенстве, если мне придётся за ним гоняться, — угрожаю я, выбираясь из машины.

Обогнув угол парковки, я перешагиваю бетонные блоки и пробираюсь через деревья, и тогда вижу его. За его спиной городские огни, будто в рамке, пока он наваливается на металлические перила у реки. Сейчас уже темно, и в это время ночи тут почти никто не гуляет, но он словно не заметил, что солнце село.

Вина? Страх?

Может, он чувствует, как мы приближаемся, и пришёл сюда в последний раз посмотреть на свободу. В любом случае это неважно. Я двигаюсь к нему, шаги лёгкие и бесшумные. Позади меня хрустит, и я оборачиваюсь: Зейн морщится, беззвучно произнося: «Прости», наступив на ветку. Резко разворачиваясь вперёд, я ожидаю, что Оливер уже сдвинулся с места, но он ничего не замечает. Чёрт, он и правда новичок, раз не услышал этого.

Когда я подхожу сзади и прижимаю пушку к его голове, он не напрягается, как я ожидаю.

— Я знал, что ты меня найдёшь.

Когда он медленно поворачивается, его глаза расширяются.

— Я думал, это будет Кейн.

— Я здесь.

Они выходят из тьмы позади меня, рассредоточиваясь, как расстрельная команда.

— Почему, Оливер? Деньги? Ты же знаешь, мы заботимся о своих, — спрашивает Кейн, ему нужно понять.

— Нет, — шепчет он, опускаясь на колени, и слёзы наполняют его голубые глаза. Он молод, но сейчас выглядит на десять лет старше и разорванным на части, будто предательство его уничтожило, и всё же он не пытается бежать или защищаться. — Не деньги.

— Тогда что? — давит Кейн, злой.

— Скажи им, — бормочу я. — Они должны знать.

— Пожалуйста, простите, сэр. У меня не было выбора. Он забрал мою сестру, — давится словами он и плачет, склоняя голову от стыда.

Страх. Близкий человек. Я знала.

Что бы я сделала ради своей сестры? Всё.

— Я понимаю.

Он поднимает голову на мои слова.

— Если бы кто-то забрал мою сестру, я бы сожгла ради неё весь мир. Ты сделал то, что считал правильным, но это тебя не спасёт. Ты предал своих людей и едва не стоил нам жизни, но обещаю: я найду твою сестру и спасу её, если смогу.

Её должны где-то держать. Я смогу её найти. Я в этом хороша.

— Спасибо, — шепчет он с облегчением. — Я не знал, что ещё делать.

Я бросаю взгляд на Кейна, ожидая. Это его выбор, но я знаю, что сделала бы я.

— Прости, Оливер. Мы не можем это оставить. Мы сделаем это быстро.

Кейн кивает мне и отводит меня в сторону, вытаскивая свой пистолет.

— Он один из моих. Это мой долг.

Я как раз убираю пистолет, а тихие рыдания Оливера наполняют воздух, когда слышу моторы. И только это спасает нам жизнь. Я бросаюсь на братьев, сбивая их всех на землю, когда свет заливает площадку и пули свистят над нами. Тут же я слышу, как Додж и их охранники начинают стрелять в ответ. Рискнув глянуть, я крепче сжимаю в руке свой глок.

— Лежать! — рявкаю на них, опускаясь на колени и игнорируя настойчивые голоса и попытки меня удержать. Когда я не умираю, я вскакиваю на ноги и бросаюсь к стрельбе.

Они, конечно же, не слушают, упрямые идиоты. Я слышу, как они бегут за мной, но я быстрее и оказываюсь там первой. Осматриваю местность, используя дерево как укрытие. Некоторые охранники Сай уже лежат на земле, их явно застали врасплох. Остальные рассредоточились, используя машины и двери как укрытие. Справа три грузовика, их фары так ярко светят, что я не вижу, кто стреляет, но теперь они целятся по людям братьев.

Полуавтоматы, как минимум пятнадцать человек.

Я просчитываю всё за одно мгновение, за то время, что требуется, чтобы моргнуть, и затем стреляю. Целюсь лучше, чем охранники, которые палят вслепую, чтобы прижать нападающих, и застаю их врасплох. Я выбиваю им фары, давая нам лучший обзор, прежде чем они понимают, что я здесь. Разворачиваюсь и прижимаюсь спиной к багажнику, когда они начинают стрелять по мне, но затем им приходится переключиться обратно на охранников.

Кейн ныряет ко мне сбоку, пушка наготове, и, когда мы киваем друг другу, мы одновременно выскальзываем по обе стороны дерева и открываем огонь. Я слышу крики, когда тела падают. Выхожу из-за ствола, игнорируя оклики парней. Я не позволю этим ублюдкам уйти. Я, блядь, содрала локти, и они за это заплатят.

Бросив пистолеты, когда в них кончаются патроны, я разворачиваю дробовик и начинаю стрелять, продвигаясь к грузовикам и перезаряжая так быстро, как только могу. Дойдя до первого, я захлопываю пассажирскую дверь ударом ноги, отбрасывая мужчину внутри назад. Он поднимает руки, но я стреляю, затем разворачиваюсь и убиваю мужчину, который бросается на меня из-за задней части машины. Его отбрасывает назад от раны, и я падаю на колени, когда стекло из заднего окна взрывается и осыпает меня. Лёжа на боку, я стреляю под машину, когда вижу ноги мужчины, и он кричит, оседая. Проскользнув через открытую заднюю дверь и вынырнув с другой стороны, я бью его ногой по лицу и стреляю ему в спину, прежде чем перезарядиться. Я едва успеваю нырнуть за машину, когда она взрывается очередями от остальных.

Я слышу крики и выглядываю, чтобы увидеть, как Зейн и Нео разбираются с одним, а Кейн и Додж с другим. Хм. Похоже, проще, когда вас несколько. Держа оружие наготове на всякий случай, я выхожу, когда ночь снова погружается в тишину.

Пока иду в их сторону, я стреляю мужчине в лицо, когда он стонет, тянется к своему оружию. Перешагиваю через него и присоединяюсь к братьям. Додж и его люди расходятся, проверяя мёртвых, и я наконец ослабляю хватку, окидывая взглядом Кейна, Зейна и Нео.

Они делают то же самое со мной, но, похоже, довольны, что я не ранена.

— Это была ловушка? — резко бросает Кейн.

— Либо так, либо они шли за нами. Нам нужно выяснить. Где Оливер?

— Здесь, — шепчет он, появляясь из-за грузовика, его держит за шкирку куртки один из охранников Сай.

Сирены разрывают ночную тишину, и я ругаюсь. Как, мать вашу, мы это объясним? Мы не в моём районе. У меня нет контактов и нет времени.

— Чисто, — зовёт Додж, пнув одного из лежащих.

— Вот почему я всегда прихожу подготовленной, — бормочу я, пробегая взглядом по ним.

— Нам следует уходить, сэр, и оставить полиции разбираться с этим. Я позже добуду их информацию, — обеспокоенно советует Додж, когда сирены становятся ближе.

— Небезопасно, — возражает Кейн, утаскивая меня, но я смотрю на мёртвых мужчин.

Кто теперь пытается убить Саи?

Это новый враг или старый?

Они были правы. У них и правда куча людей, которые хотят их смерти. Мне бы стоило перейти на другую сторону, раз так, наверное, было бы безопаснее, но, с другой стороны, мне никогда не нравилась скучная безопасность.

Мы возвращаемся в рекордные сроки. После того как Оливера запирают в том, что, судя по всему, у них считается камерой для заключённых, хотя на деле это просто комната на одном из нижних этажей, Додж снова уходит, чтобы разгрести бардак и выяснить, что сможет.

Остальные охранники смотрели, как Оливер проходит сквозь их строй. Всем было противно, и он опустил голову от стыда. Я наблюдаю за ним сейчас: он послушно сидит в своих путах. Он уже сломлен.

Скинув пиджак, я бросаю его обратно в коридор и прислоняюсь к стене. Похоже, это их шоу, потому что Кейн меряет шагами пространство перед мужчиной. Я бросаю взгляд на Нео и вижу, как он стягивает с себя пиджак от костюма, и замираю. Делаю шаг к нему, и его глаза расширяются. Подняв его руку, я встречаюсь с ним взглядом, когда он замечает это. Ткань на его бицепсе разорвана и в крови.

Разрывая её, я проверяю рану.

— Задело, — бормочу я.

— Похоже, я не успел пригнуться, — говорит он, но я всё так же смотрю на него прищуренным взглядом. — В следующий раз буду быстрее.

Опуская его руку, когда убеждаюсь, что он не умирает, я возвращаюсь на своё место, а Зейн прислоняется рядом со мной. Похоже, перестрелка приводит его в хорошее настроение, как обычно бывает и со мной, но на этот раз меня не отпускает это странное чувство, которое не может заглушить даже убийство целой кучи людей.

Странно. Обычно это отлично снимает стресс.

— Я тоже могу быть ранен, — предлагает Зейн, толкая меня локтем. — Хочешь проверить каждый сантиметр моего тела?

Когда я не отвечаю, он становится серьёзнее.

— Что такое?

— Не знаю, — признаюсь я, но Кейн слышит и поворачивается ко мне, приподняв бровь и требуя продолжать. Он доверяет моим инстинктам. — Что-то не так. Я доверяю своему контакту, так что, если только они не следили за нами или за Оливером, они бы не узнали. Кому нужно было заставить его замолчать или убить нас?

— Может, кто-то просто решил воспользоваться случаем, — предполагает Кейн, пытаясь меня успокоить. — У нас есть и другие враги, чертовка, и некоторые любят нападать, когда думают, что мы слабы, понимая, что это единственный шанс выиграть. Мы разберёмся.

Я киваю, но всё равно чувствую, что что-то не так. Что-то гложет мозг, но стоит мне попытаться ухватиться за мысль, как она ускользает.

— Это был Бутчер, — замечает Оливер, и все взгляды обращаются к нему.

— Бутчер мёртв, — рявкает Кейн.

Мир рушится у меня под ногами, желудок проваливается вниз.

— Я убила его. Видела, как он горел, — говорю дрожащим шёпотом.

Глаза Оливера останавливаются на мне, полные печали и безнадёжности.

— Ты видела, как он сгорел насмерть? Ты осталась до самого конца? Потому что я говорил с ним вчера. Бутчер жив, и теперь он намерен убить Сай. Ещё сильнее, чем когда-либо. Он… одичал. Он ранен, но смертоноснее, чем я когда-либо видел. Та крупица человечности, которая сдерживала его раньше, теперь его не держит. Всё, что его волнует, – это их смерть.

И, без сомнения, моя.

— Как? Как он выжил? — рычит Кейн.

— Я не знаю. Думаю, Алексис нашла его, пока не стало слишком поздно, и вытащила. Он обгорел, но жив. Он выл твоё имя, пока они его латали, а меня вытащили к нему. Прости. Мне так жаль. Я не мог тебе сказать. Они бы убили мою сестру.

Охранник… тот, в которого я выстрелила последним… вот что меня гложет. Я знала его.

— Он прав, — хриплю я, прочищая горло. — Я только сейчас поняла, что меня беспокоило. Тот последний охранник, он был предан Бутчеру до фанатизма. Его не было на складе, но сегодня ночью он был там, и мы убили его. Он бы не додумался до этого в одиночку. Это было приказано, и есть только один человек, который мог контролировать Алексис, и это Бутчер.

Тошнотворное чувство лишь утраивается, и комната вдруг сжимается вокруг меня. Кожа слишком горячая, я потею, и меня мутит.

Я была так уверена…

— Ты знаешь, где он? — спрашивает Кейн Оливера.

Я чувствую его взгляд на себе, обещание, которое он прорычал, когда я оставила его там гореть. Он не остановится, особенно теперь. Если раньше он злился, то сейчас он в ярости. Я едва могу дышать и уже не слышу слов Кейна. Я выскальзываю из комнаты, игнорируя их, и, прежде чем успеваю осознать, бегу вверх по лестнице и вылетаю в задний сад, жадно заглатывая воздух.

Рука успокаивающе гладит меня по спине.

— Вдох и выдох, вот так. Это просто паническая атака. Вот и всё. Дыши вместе со мной, спокойно и медленно.

Я даже не могу понять, кто это, потому что ощущения притупились. Кровь шумит в ушах, а зрение плывёт. Я крепко зажмуриваюсь, доверяясь тому, кто бы это ни был, чтобы он удержал меня в безопасности, пока я пытаюсь повторять его дыхание. Его мягкие шепотки больше похожи на звук, чем на слова, но я цепляюсь за них, как за спасательный круг, и когда наконец могу вдохнуть достаточно, чтобы выпрямиться, я вижу Зейна.

Он печально улыбается мне и раскрывает объятия. Прежде чем успеваю понять, я утыкаюсь в него. Я не кричу и не рыдаю, но беззвучные слёзы скатываются по щекам, намокая его рубашку. Он ничего не говорит, просто обнимает крепче.

Я не знаю, сколько мы так стоим, но он целует меня в голову, когда я немного успокаиваюсь.

— Мы найдём его и убьём, — обещает Зейн, но этого недостаточно.

Бутчер дважды избежал смерти, и оба раза я думала, что свободна. Я чертовски устала, мне страшно, и я вымотана.

Когда я больше не могу, я отступаю, не в силах встретиться взглядом с Зейном, и стыдливо вытираю лицо.

— Выясни, что сможешь, у Оливера, — я ухожу.

Он зовёт меня вслед, но я не отвечаю.

Не могу ответить из-за кома в горле.

Я прячусь от них. Признаю, именно это я и делаю. Дом большой, но они могли бы найти меня, если бы захотели. Братья дают мне время.

Я делаю глоток, позволяя алкоголю успокоить мои истрёпанные нервы и страх. Мне не следует пить, потому что он может прийти за нами снова, но я никак не могу остановиться. Сжимаю бутылку, пока иду, и оказываюсь в части их особняка, где ещё не была. Нужно спуститься по нескольким ступеням, но дверь начинает жужжать, когда я подхожу ближе, и открывается для меня.

Оказавшись внутри, я в шоке свешиваю бутылку с пальцев. Тут три этажа, а посередине гигантский «электрон», и всё это открытое пространство. Каждая марка байков и машин тянется, насколько хватает взгляда. Это как автосалон, только с самыми элитными машинами на свете, и он единственный в своём роде.

Господи, сколько же денег у этих мудаков? Надо было попросить больше.

Праздная мысль, пока я брожу по этому месту.

Ярость, которая помогла мне выжить после Бутчера, никуда не делась, но старый страх вернулся, тот самый, детский, когда я верила, что он бессмертен и его невозможно остановить. Я скорее умру, чем позволю забрать меня снова, но с этим ужасом тяжело бороться, и за всем этим прячется печаль.

Я думала, что всё кончено. Позволила себе забыть и наслаждаться жизнью.

Я была дурой.

Слышу, как открывается дверь, и знаю, что это они. Похоже, они закончили давать мне пространство. Я не оборачиваюсь. Не хочу, чтобы они или кто-то ещё видел меня такой, но особенно они. Мне нужно быть сильной, быть той Кармой, которую они знают, но сейчас здесь только сломанная Бэксли.

Сделав ещё один глоток, я смотрю на машины, мечтая сбежать, но знаю, что они меня найдут.

Они найдут меня где угодно.

Она стоит ко мне спиной и сжимает бутылку так, будто боится, что мы её отнимем, или будто собирается убить нас ею. Ни то ни другое меня бы не удивило. Бесшумно смещаясь в сторону, я вижу её профиль, и сердце ноет.

Она выглядит такой потерянной и одинокой, совсем не как моя обычная маленькая чертовка. Часть меня ненавидит видеть её такой, а другая часть трескается и сжимается, и мои защитные инстинкты с рыком вырываются на первый план. Её слабость болью отзывается в душе. Мне нравится, когда она сильная и счастливая, но видеть её такой…

Боже, я отдаю ей последний осколок себя.

Она мгновение смотрит на меня, ищет что-то в моём взгляде, и я позволяю ей увидеть всё, что она хочет. Когда она заканчивает, отворачивается, и я едва не шатаюсь от утраты её внимания. Все остальные знают, даже наши охранники, какую власть она имеет над нами, но она словно не замечает, пытаясь оттолкнуть нас.

Я позволяю ей думать, что она всё контролирует и что могла бы уйти, если бы захотела, но, если бы она попробовала… что ж, она оказалась бы прямо здесь, где ей и место.

Она заявила на нас свои права, и ей не позволено от этого уйти, не тогда, когда она украла наши сердца.

Очевидно, Бэксли ненавидит быть уязвимой, особенно перед нами, но я не позволю ей пройти через это в одиночку. Мы пытались дать ей пространство, но это не работало, так что теперь я буду здесь, вместе с братьями, пока ей не станет легче.

Её голос густой от непролитых слёз, когда она говорит:

— Какая машина самая дорогая?

Мы переглядываемся, прежде чем я указываю на «Bugatti» в углу, и она идёт к ней, покачиваясь, открывает дверь и забирается на водительское сиденье, а потом по гаражу разносится всхлип.

Мы подходим ближе, пока она делает глоток из бутылки и плачет, уткнувшись в кожу, а другой рукой бьёт по рулю.

— Если уж плакать, то лучше делать это в модной спортивной машине, да? — бормочет она, вытирая глаза, когда откидывается назад и делает ещё один глоток.

Опустившись на колено у открытой двери, я тянусь за носовым платком, но она опережает меня, вытаскивая из моего кармана кошелёк. Мои брови взлетают вверх, когда она открывает его, швыряет мне обратно и промакивает глаза пачками наличных.

— Даже у плохишей иногда бывает грустняшка, — сипит она, и я не могу сдержать тихий смешок. Даже когда ей больно, она всё равно умеет шутить, и я понимаю, что с ней всё будет хорошо.

Если это поможет, я бы выследил Бутчера, разорвал бы его на куски и подал бы ей его голову на блюде, но я знаю, что ей нужно быть частью этого. Бэксли должна знать, что он и правда мёртв, так что я не сделаю этого. Ей не нужно, чтобы мы защищали её так сильно, как мне хотелось бы. Ей нужно, чтобы мы доверяли ей и помогали, и именно это мы и будем делать.

— Тебе не нужно нас развлекать, — тихо говорит Зейн, становясь у меня за спиной. — Тебе не нужно чувствовать ничего, кроме того, что ты чувствуешь сейчас. Тебе не нужно быть сильной здесь,cariño18.

Это ласковое обращение заставляет меня взглянуть на него. Так мой отец называл нашу мать, и Зейн однажды сказал нам, что единственная женщина, которой он так скажет, будет любовью всей его жизни, той, на ком он точно женится. Если это не закрепляет то, что мы никогда её не отпустим, то я даже не знаю, что могло бы.

Она смотрит на нас большими, полными слёз глазами.

— Отпусти, — подбадривает Нео, когда моё повреждённое ухо начинает звенеть, и я морщусь, изо всех сил стараясь это игнорировать. — Мы тебя поймаем. Ты не слабая из-за этого, и никто больше никогда не узнает. Обещаю.

Мы создаём барьер между ней и миром, и слёзы скользят по её щекам. Она чертовски красивая.

— Отпусти, чертовка, — бормочу я, и будто бы это даёт ей разрешение.

Бэксли кричит, ударяя по рулю, когда начинает рыдать.

Мы её молчаливые стражи, понимающие, какая это честь, защищать её в этот момент.

Мы не говорим, даже когда она откидывается назад и снова вытирает лицо. Её грудь ходит ходуном, бутылка с выпивкой забыта.

— Нам нужно найти его и покончить с этим, — заявляет Бэкс, её голос хриплый и низкий. — Мне нужна ваша помощь.

— Она твоя, — отвечаю я мгновенно. — Всё, что у нас есть, – твоё.

— Мы найдём его, — обещает Нео.

— А потом мы посмотрим, как ты убьёшь его окончательно. У него не девять жизней. Он не особенный, просто таракан, — добавляет Зейн.

Кивнув, она смотрит в лобовое стекло.

— Держите Оливера в живых, если он ещё не мёртв. Он может нам понадобиться. Нам нужно выйти на улицы, чтобы пустить слух и понять, что происходит. Если он залёг на дно, он не сможет прятаться вечно. Он был ранен и нуждался в помощи, а мест, где это можно получить, не так уж много, но он забывает, что теперь это мои улицы, а не его. Я напомню ему об этом.

Искра в ней возвращается, пылающая ярость вытесняет страх и печаль.

— Мы пойдём с тобой и найдём его, — говорю я ей.

Кивнув, она выбирается из машины, и мы отступаем. Если она не выпустит часть своей злости, это может заставить её среагировать слишком быстро.

— Выпусти это, — говорю я снова. — Я вижу ярость в твоих глазах. Нам нужна Карма, которая умная, расчётливая и достаточно сумасшедшая. Выпусти всё здесь, и давай покончим с этим.

Она мгновение хмурится, прежде чем выдохнуть, понимая, что я прав. Развернувшись, подходит к стене, где мы держим инструменты для обслуживания наших машин, – у нас есть своя команда механиков, но сейчас здесь никого нет. Мы выгнали их, когда увидели, что она направляется сюда.

Схватив монтировку, она крадётся обратно к «Bugatti» и разбивает заднее окно, а затем шину. Её мышцы легко размахивают железным прутом.

— Полегчало?

— Да, вообще-то, — говорит она, а потом снова замахивается. Мы ей позволяем.

Она крушит авто, а затем переходит дальше, распаляясь, пока громит машины.

— Бесполезный кусок ебучего мусора. Он смеет жить? Он смеет нападать на меня? Я разорву его на ёбаные куски. Я заставлю его умолять о смерти! — орёт она, когда наносит особенно сильный удар по капоту моего новейшего «Rolls-Royce». Я вздрагиваю не из-за машины, а из-за того, как её руки теряют хватку на монтировке.

Должно быть, больно, а я не могу этого допустить.

Пыхтя, я упираю монтировку в пол, как в костыль, пока мышцы горят. Я тренируюсь, но я уже давно этим занимаюсь.

— Держи, — Кейн протягивает мне свой пистолет. — Не калечь руки монтировкой.

Он отступает, наблюдая за мной, пока я продвигаюсь сквозь их драгоценные машины. Я расстреливаю фары и окна, и даже делаю смайлик на мятно-зелёной «Lamborghini». Моя злость ведёт меня, пока я пробираюсь по гаражу, а братья идут за мной. Когда наконец запыхаюсь так, что больше не могу двигаться, я падаю на бетон, но улыбаюсь.

Я лежу так какое-то время, пока сердцебиение замедляется, а потом моргаю и смотрю на них снизу вверх.

— Почему? — шепчу я. — Почему вы позволили мне разгромить всё это?

— Потому что это значит, что ты нам доверяешь, — отвечает Зейн, и я перевожу на него взгляд. — Тебя приучили плакать молча из-за твоего прошлого. То, что ты плачешь и срываешься, значит для меня всё. Ты доверяешь нам достаточно, чтобы так делать.

Меня накрывает шок, когда я понимаю, что он прав. Бутчер научил меня плакать тихо. Если я плакала громко, он либо злился и наказывал меня, либо считал это самым смешным на свете и делал что-нибудь ещё хуже, чтобы я рыдала сильнее. Только спустя годы я поняла, что это во мне закрепилось, и даже когда я ревела, не было ни звука, но сегодня я выпустила годы агонии, а братья смотрят на меня с одной лишь тоской и счастьем.

Нео усмехается.

— К тому же теперь мы можем выставить тебе за них счёт, а у тебя нет ни единого шанса их оплатить, так что тебе придётся остаться с нами, а это значит, что мы сможем тебя оставить себе.

— Придурок, — бурчу я, и он ухмыляется.

— Я юрист, детка. Всегда на два шага впереди, особенно когда приз – ты.

Смеясь, я вытираю лицо, пытаясь собраться.

— Оливер жив?

— Пока что.

Я киваю и выдыхаю, протягивая руки.

— Помогите мне встать. Я пойду переоденусь. Если мы едем на мои улицы, то я не могу выглядеть как содержанка.

Я чувствую себя гораздо лучше в собственной одежде. Я отправила Доджа за моими вещами, и то, как я обычно одеваюсь, возвращает мне ту дерзость и уверенность, которые я заслужила.

Ладно, возможно, я нарядилась больше обычного – не только для братьев Сай, но и для себя тоже.

Мой макияж тёмный, волосы спадают до талии длинными чёрными локонами, а пальцы поверх татуировок усыпаны кольцами. Мои длинные ноги облачены в любимую пару чёрных кожаных сапог до колен. Их мучительно долго надевать, но оно того стоит. Моя юбка чёрная, с оборками по краю, едва доходит до середины бёдер, а кроп-топ облегающий, с высоким воротником, украшенный змеями и кинжалами по подолу, открывает живот и тату. Накинув кожаную куртку, которую я украла у Зейна, я спускаюсь к машине и забираюсь внутрь, чувствуя на себе все их взгляды. Улыбаясь, я наклоняюсь вперёд и краду солнечные очки Кейна, а затем откидываюсь назад, надевая их.

— Поехали, Додж.

Мы тут же трогаемся, но они не перестают пялиться, поэтому я поднимаю левую ногу и кладу её на бедро Нео, демонстрируя своё чёрное кружевное танга.

— Я не до конца застегнула молнию. Поможешь девушке, а?

Наклонившись, Нео проводит рукой вверх по сапогу и берётся за бегунок. Он удерживает мой взгляд, пока тянет его вверх до самого конца, но затем его ладонь скользит выше, лаская татуировки на моих бёдрах.

— Хочу, чтобы позже они остались на тебе.

— Кейн? — спрашивает Зейн, и его голос полон веселья.

— А? — Кейн моргает и оглядывается. — Что?

— Закончил глазеть? — дразнит Зейн.

Кейн жестом указывает на меня и зажимает переносицу, будто от боли.

— Посмотри на неё. Как я могу сосредоточиться? — схватив мою вторую ногу, он приподнимает её так, что я оказываюсь растянута между ними, а мои ноги разведены буквой «V». — Додж, поезжай длинным путем, — кричит он, и вот он уже прильнул ко мне, целуя мои сапоги и бедро.

Смеясь, я поднимаю ногу, упираюсь каблуком в его грудь, согнув колено, и отталкиваю его. Его глаза дикие от голода, когда я откидываюсь на сиденье и опускаю каблук на его пах, слегка надавливая, отчего он шипит, но выгибает бёдра навстречу.

— Веди себя прилично, — предупреждаю я.

— Ты приходишь в таком виде и ждёшь, что мы будем вести себя прилично,cariño? — шепчет мне на ухо Зейн, и я понимаю, что совершила ошибку. Я поймала Нео и Кейна своими ногами, но они были лишь отвлекающим манёвром.

Рука Зейна ложится на моё бедро и скользит вверх под юбку, и прежде чем я успеваю возразить, он отодвигает мои танга, и его пальцы погружаются в меня. Моя голова невольно откидывается назад. Я достаточно смела, чтобы признать: я была возбуждена, пока дразнила их, но, когда он вращает пальцами и потирает мой клитор, мои веки трепещут и закрываются в экстазе.

— Посмотри на них,cariño. Посмотри на моих сильных, непоколебимых братьев. Они в ярости, они жаждут касаться тебя. Они бы убили меня прямо сейчас, чтобы занять моё место.

Мои глаза открываются, встречаясь со взглядами Нео и Кейна. Оба замерли... слишком неподвижно, словно хищники, готовые к прыжку.

Опытные пальцы Зейна ласкают меня, пока я не сползаю ниже на сиденье, раздвигая ноги, чтобы дать ему лучший доступ. Мне следует сосредоточиться, но мои благие намерения тают, когда его язык скользит по моей шее, прежде чем он прикусывает её.

У нас нет времени, нам нужно сосредоточиться, но я не могу не поддаться им, и он это чувствует.

— Хорошая девочка,cariño. Кончи для меня, пока они смотрят, — шепчет он мне на ухо, его пальцы вращаются, пока ладонь не прижимается к моему клитору, и когда я встречаюсь взглядом с Нео и Кейном, я проваливаюсь в разрядку, нарастающую внутри меня, выгибая спину.

Мои глаза закрываются, пока я дрожу для него. Он вытаскивает пальцы, но я не утруждаю себя тем, чтобы открыть глаза, пока голос Кейна не наполняет тишину:

— Поставь её на колени. Я хочу её рот. Пора мне заставить великую Карму замолчать.

Прежде чем успеваю возразить, меня перехватывают все трое, пока я не оказываюсь на коленях с задранной юбкой. Рука Кейна в моих волосах, он поглаживает меня, освобождая свой твёрдый член и проводя им по моим губам.

— У нас мало времени, чертовка. Я кончу тебе в горло, чтобы я был единственным, что ты будешь чувствовать на вкус весь день, — эта мысль не должна бы меня возбуждать, но она возбуждает, и когда я чувствую Зейна позади себя, моя киска сжимается. — Тебе нравится, что он сзади, верно, чертовка? Тебе нравится идея, что он трахает тебя, пока я забираю твой идеальный рот.

— Да, — признаю без тени стыда, наклоняясь вперёд, чтобы лизнуть, отчего его глаза сужаются. — Хватит болтать и трахни меня.

Его рука опускается ниже, обхватывая мою челюсть и заставляя её открыться, а затем он вталкивает член мне в рот. Я давлюсь, прежде чем начинаю дышать через нос, пытаясь ухватиться за его брюки, но подаюсь вперёд, когда Зейн входит в меня, погружаясь одним плавным толчком.

Здесь тесно, но они справляются, задавая жёсткий темп.

Это должно было бы быть унизительным, но одержимость в созерцании Кейна и голод в диких прикосновениях Зейна говорят мне, что всё это ради меня, и именно я здесь на самом деле всё контролирую.

Я стону, обхватив длину Кейна, пока его рука сжимает мои волосы в кулак, и он вбивается мне в рот. Мои глаза закатываются, встречаясь с тёмным взглядом Кейна, пока его брат толкается в меня сзади, наполняя воздух своим кряхтением. Моё удовольствие растёт от его первобытных прикосновений, попадающих точно в цель, и от того контроля, который Кейн имеет надо мной. Мне нравится, как он пульсирует у меня во рту, как сужаются его глаза и дёргается челюсть, как проступают вены на шее, пока он борется с собственной нуждой.

Я заглатываю его глубже, сжимаясь вокруг Зейна, их стоны удовольствия заставляют меня хотеть рассмеяться.

— Чертовка, — рычит Кейн, когда его бёдра теряют осторожный контроль, и он просто трахает мой рот, преследуя разрядку. — Брат, я близок.

— Я тоже, — хрипит Зейн, а затем зажимает мой клитор. — Кончи для меня,cariño. Дай мне это почувствовать.

Давление его пальцев усиливается, и у меня нет выбора, кроме как поддаться, даже если я хочу затянуть это. Я проваливаюсь в мощную разрядку, и Зейн стонет, когда я сжимаюсь вокруг него. Его бёдра борются с моей киской, чтобы проникнуть глубже, затем я чувствую тёплый всплеск его семени, в то время как Кейн откидывает мою голову ещё дальше назад и с рыком наполняет мой рот своей спермой. Я давлюсь ею, но он гладит меня по шее, заставляя принять всё до конца, и только после этого отпускает меня.

Я отплёвываюсь и тяжело дышу, прислонившись к нему, пока Зейн прижимается ко мне сзади.

— Хорошая девочка, чертовка, — хвалит Кейн, поглаживая мои волосы, пока я дрожу и прихожу в себя.

Шум привлекает моё внимание к Нео. Он отводит взгляд, когда я замечаю его, его лицо искажено мукой, и я вижу почему: его штаны натянуты палаткой, но он ничего не говорит.

Облизав воспаленные губы, я скольжу вверх по сиденью, отстраняясь от его братьев, и сажусь на колени к Нео.

— Ты же не думал, что я закончила, а? — я лижу его подбородок, а затем шею, отчего он глухо ворчит.

— Бэксли, тебе не нужно...

— Я хочу, — шепчу ему на ухо. — Я хочу твоё семя внутри себя. Я кончила дважды, но хочу ещё. Хочу скакать на тебе, пока они смотрят.

— Блядь, — он заводит руки мне под юбку и обнажает мои танга, которые разрывает, а затем он входит в меня. Нео такой твёрдый и длинный, что мои глаза закрываются, когда я стону.

Я так возбуждена, что влага капает на него, но его это, кажется, не волнует – Нео заставляет меня скакать на нём.

Я откидываюсь назад, вонзая ногти в кожаный подголовник, изгибаюсь всем телом и жёстко насаживаюсь на него. Я могла бы убить их всех прямо сейчас, и они бы меня не остановили. Они настолько потеряли голову из-за меня, и эта мысль даёт мне огромную власть.

Я двигаюсь на Нео ещё сильнее, пока он стонет моё имя, и мы оба теряемся в захлестнувшем нас удовольствии. Его семя наполняет меня вместе с семенем его брата, пока я прижимаюсь к нему, содрогаясь в собственной разрядке.

Нео гладит меня по спине и целует в макушку.

— Ты такая красивая, Бэкс, — шепчет он. — Ты хоть знаешь, как сильно мы... как я в тебе нуждаюсь?

Я понятия не имею, что он собирался сказать, но мне плевать. Я сыта и счастлива.

— Иди сюда, малышка.

Я не утруждаю себя тем, чтобы смотреть. Я позволяю им уложить меня между собой. Что-то вытирает меня между бёдер, что-то другое очищает мой рот. Я позволяю им привести меня в порядок, расслабляясь в их нежных, заботливых руках. Мне следовало бы возразить, но так приятно, когда о тебе заботятся. В конце концов, ко мне возвращается решимость, я отстраняюсь и сажусь обратно на своё место, стараясь сосредоточиться на том, что ждёт впереди. У нас есть дела. Я не могу позволить сексу затуманить мне разум. Вместо этого я смотрю в окно, стараясь не утонуть в своих чувствах. С моим сердцем тоже что-то не так, но я игнорирую это изо всех сил.

К тому времени, как мы добираемся до моего района, моя юбка поправлена, я приведена в порядок и усмехаюсь, когда машина останавливается.

— Добро пожаловать в моё королевство, мальчики.

Я ухмыляюсь, выходя из машины, лишь слегка пошатываясь.

Я всё ещё чувствую их внутри себя, и это ощущение использованности делает меня ещё более расслабленной и уверенной, когда я ступаю на знакомую улицу. Это сердце места, где мы живём, своего рода место встреч. Машина привлекла внимание, и люди подтягиваются, пока не раздаётся крик.

— Это Карма!

— Эй, Санчес, мне нужна информация, — говорю я, но он сверлит меня взглядом, машину и мужчин, выходящих из неё у меня за спиной.

— Ты продалась, Карма? — шипит он.

Я прищуриваюсь, пока собирается толпа. Люди, которые были преданы, люди, которые меня боялись, перешёптываются. Бутчер хочет, чтобы я поверила, будто они меня бросили.

Он всегда хотел, чтобы я чувствовала, что у меня нет никого, кроме него.

— Ты ушла!

— Она с Сай!

Я слышу вопросы, с которыми раньше никогда бы не столкнулась, и раздражение разливается по мне, но вместе с ним приходит и злость, когда на меня смотрят, как на врага. Я сражалась бок о бок с этими людьми, я бывала с ними на барбекю, на Рождество и на куче вечеринок, а теперь они смотрят на меня так, будто я чужая. Может, было ошибкой привести Сай, но это их битва не меньше, чем моя, и, честно говоря, я больше не хочу делать это одна. Они обещали помочь, и я позволю им, и никто, даже люди, с которыми я живу, не имеет права ставить это под сомнение.

— Я живу здесь, — кричу я, и толпа стихает. — Вы забыли, что я присматриваю за вашими детьми? Что я защищаю ваш бизнес? Кто остановил серийного убийцу, который бегал по нашим улицам? Не копы и не Бутчер. Я! — ору я громко и вижу, как некоторые кивают, опуская глаза от стыда. — Я! Я одна из вас, и прямо сейчас я прошу помощи против врага, который есть у нас у всех.

Тихо, но никто не двигается, и это, больше всего на свете, меня ломает. Это место мой дом.

Бутчер отнял и его?

— Вы, блядские идиоты! — огрызается Ричер, проталкиваясь сквозь толпу. — Не заставляйте меня надрать вам всем задницы. Это Карма,нашаКарма. Какая разница, с кем она катается или почему? Она заслужила своё имя ещё до того, как некоторые из вас вообще родились, придурки.

Кто-то смеётся, и напряжение спадает.

Ричер останавливается передо мной, понижая голос.

— Не знаю, во что ты вляпалась, девочка, но тебе лучше быстро это разрулить. Слухи расползаются, настраивают друзей против соседей.

— Это он. Он пытается сделать мой дом небезопасным и устроить хаос, в котором ему будет проще прятаться, — бормочу я.

— Прости, Бэксли, — Санчес протягивает мне кулак, и я стукаюсь с ним. — Нам нужно было убедиться. Мы всякое слышали.

— Дерьмо, которое тебе не стоит слушать, — фыркаю я. — Ты думаешь, я бы продалась? Когда твоя мама узнает, она тебе надраит задницу.

— Бля, только не надо. Она до сих пор злится на меня из-за прошлого месяца и ареста, — бурчит он, но улыбается. — Что тебе нужно,chica19?

Санчес был в самом низу иерархии, просто пацаном, когда Бутчер был здесь в прошлый раз, но он его вспомнит.

— Информация. Бутчер жив и где-то прячется. Ему нужна медицинская помощь. Очевидно, он или его люди уже устраивали здесь проблемы. Ты что-нибудь слышал?

Он кивает, оглядывая своих.

— Ходят слухи, что кто-то засел у доктора Уиллоу. Он вломился к ней, но, когда мы проверили, она сказала, что всё в порядке. Мы видели на заднем плане мужчину, адски обгоревшего. Мы видели пожар. Это была ты?

— Я, — я повышаю голос. — Знайте: любой, кто помогает ему или даёт ему или его людям убежище, для меня и моих – мёртв. Держитесь подальше от улиц ближайшие пару недель, будет кроваво.

— Тебе нужна подмога? — спрашивает Ричер, и другие выкрикивают слова поддержки.

— Не в этот раз, но, если кто-то что-то услышит или увидит, дайте мне знать, ладно?

— Понял, — говорит Санчес. — Береги себя и не забудь, что у Мамы в конце месяца шестидесятый.

— Как будто я забуду. Её еда самая лучшая, — поддразниваю я, толкая его плечом, потом машу рукой и иду к братьям Сай, а Ричер следует за мной.

— О чём думаешь, девочка? — спрашивает он, когда я подхожу к братьям. — Дай нам помочь.

— Никогда, — хлопаю его по плечу. — Я бы никогда не рискнула своей семьёй.

— Тейлор и Лорен в безопасности. Я проверил, — мои глаза расширяются, и он усмехается. — У меня есть свои способы, девочка. Иди делай, что тебе нужно, но мы здесь, если понадобимся. Помни, откуда ты родом и кто твои друзья, — он злобно смотрит на Сай. — Они твои друзья?

— Мы её, — заявляет Кейн.

Брови Ричера взлетают вверх, и он фыркает.

— Всегда нравились чокнутые. Будь помягче с Уиллоу. Ты же знаешь, ей тяжело после смерти мужа.

Я смотрю, как он уходит, с лёгкой улыбкой, зная, что он поехал бы со мной даже в смерть. Большинство из них тоже, но это не их бой.

— Почему у меня ощущение, что меня только что допросил твой отец? — спрашивает Зейн.

— Ричер? Неа, он скорее мой весёлый пьяный дядя. А вот Ауто, он больше как отец. Если бы он тебя увидел, то бы пристрелил тебя на месте, — сладко говорю я, забираясь в машину и диктуя адрес Уиллоу.

Мы приезжаем туда за десять минут и паркуемся за углом, чтобы не спугнуть наблюдателей. Прокрадываясь через сады, я наблюдаю с расстояния трёх домов. Её белый трёхэтажный дом прекрасно ухожен, пусть и слегка староват. Её родители жили в нём, пока не вышли на пенсию и не уехали, а потом она с мужем заняла его. Прекрасные люди, даже когда у неё появились деньги благодаря карьере.

— Я не вижу ни одной машины, — замечает Кейн.

— Я тоже, но всё равно, — держась низко, я пересекаю дорогу и пользуюсь боковой калиткой, затем открываю дверь в подвал и спускаюсь вниз. Мне не нужен свет, чтобы видеть, пока иду через подвал, потому что я отлично знаю дорогу. Поднявшись по лестнице наверх, прижимаю ухо к двери, когда кто-то падает позади меня, кряхтя. Когда я ничего не слышу, я вытаскиваю пистолет, приоткрываю дверь и шагаю внутрь.

Уиллоу резко оборачивается, как раз посреди того, как чистит свой хирургический стол.

— Господи, Бэксли, ты до усрачки меня напугала.

Я опускаю пистолет, но Сай обходят меня и обыскивают дом.

— Где он?

— Кто? — она хмурится, но её глаза выдают, что она знает. — Эй, это мой дом. Не лезьте туда! — кричит она братьям, пока те обыскивают.

— Уиллоу, — рявкаю я, и она смотрит на меня, пока они снова подходят ко мне.

— Здесь никого нет, — тихо говорит Нео.

— Бэксли, что происходит? Это мой дом. Ты знаешь правила. Я не говорю о том, что здесь происходит, — огрызается Уиллоу. Она стройная, высокая, блондинка, и ей сейчас уже под пятьдесят. Я всегда задавалась вопросом, почему она так и не вышла замуж снова, и когда однажды спросила, она сказала, что другого для неё нет. Она и её муж были родственными душами, из тех, кто встречается молодыми и планирует жизнь вместе.

— Здесь был мужчина, Бутчер, обгоревший. Где он? — требую я, стараясь оставаться дружелюбной. Она много помогала мне все эти годы, так что я не хочу её злить. К тому же никогда не стоит раздражать женщину, у которой есть доступ к наркотикам и скальпелям.

— Был. Я его подлатала и отправила восвояси, — отвечает Уиллоу, не отступая.

— Ты знаешь, кто он, Уиллоу? — спрашиваю я, стараясь быть милой. Она всё ещё хрупкая после неожиданной смерти мужа.

— Сначала не знала, но я врач, Бэксли, — она запинается на этом слове. В больнице она больше не практикует. Она была там хирургом с именем, но после того, что произошло, она не смогла. Она не знала, что мужчина, которого она спасла однажды ночью, был тем самым, кто ограбил и застрелил её мужа, и потом она не смогла с этим жить. Теперь она заботится о нас. — Я помогаю людям. Я не спрашиваю, что они натворили, так же как и когда ты приходишь сюда с пулевыми ранениями.

Кивнув, я расслабляюсь.

— Знаю. Прости, Уиллоу. Пошли, его здесь нет.

— Чертовка, — начинает Кейн.

— Нет. Уиллоу нам друг. Её не втянут в это. Если он узнает, что она говорила, он убьёт её. Мы уходим сейчас, — огрызаюсь я, и он кивает с пониманием. Я не подвергну опасности никого на своём пути к мести. Я найду Бутчера. Он не сможет прятаться вечно.

— Бэксли, — я оборачиваюсь, и она облизывает губы. — Я не знала. Я врач, но, если бы я знала, кто он для тебя… я бы дала ему умереть медленно и мучительно, — она улыбается. — В конце концов, у врача есть свои способы.

Я это слишком хорошо знаю.

Мы обмениваемся понимающим взглядом. Это я нашла убийцу после того, как его оправдали из-за недостатка улик. Это я привезла его сюда, заткнула ему рот, связала и сидела на стороже. Я никогда не спрашивала, что она сделала, но я слышала его крики, и когда она вышла, дрожа и стягивая окровавленные перчатки, я молчала. Я избавилась от тела, и с тех пор мы все её прикрывали.

— Я не знаю, куда он пошёл, но с ним было пятеро мужчин. Они говорили о братьях Сай и о женщине, и я предполагаю, что это была ты. Будь осторожна. Такие, как он, опасны, Бэксли.

— Я тоже, — отвечаю я. — Береги себя, Уиллоу.

— Я так и не поблагодарила тебя за то, что ты сделала для меня и моего мужа, — шепчет она. — За то, что потом защищала меня.

— Тебе не нужно меня благодарить. Мы прикрываем друг друга. Ты это знаешь, — говорю ей.

— Знаю, и поэтому говорю тебе это. У него здесь есть контакт, кто-то, к кому он собирался. Я не знаю кто, но кто-то здесь предал тебя. Он придёт за тобой. Тебе лучше приготовиться.

От этих слов у меня ноет сердце, но в этом есть смысл. Кто-то его прикрывает, а я понятия не имею кто.

— Тогда я буду ждать, — я целую её в щёку и выхожу тем же путём на случай, если за нами наблюдают.

Вернувшись в машину, Зейн смотрит на меня:

— Что теперь?

— Мы можем гоняться за слухами повсюду. Он прячется, но это ненадолго. Он слишком сильно хочет нашей смерти, чтобы так продолжалось. Она права. Он придёт за нами, так что давай позволим ему, — усмехаюсь я.

Я вижу, что Кейн обеспокоен. Он отправил отца и брата в «отпуск». Его отец злился, но после щедрого подкупа согласился. Охранники приведены в полную боевую готовность, и все вооружены, даже братья Сай.

Я наблюдаю за ними, откинувшись на диване. Перед Кейном горит камин, он опирается на каминную полку и говорит по телефону. Нео расхаживает взад-вперёд, глядя в экран, и даже Зейн на мгновение кажется холодным, уставившись в окно, прежде чем моргнуть и перевести взгляд на меня.

Вздохнув, я закидываю ноги и потягиваюсь.

— Вы все слишком напряжены. Если так пойдёт и дальше, вы заработаете себе сердечные приступы ещё до того, как он за нами придёт.

Нео бросает взгляд на меня, затем на Кейна и продолжает печатать.

— Держи меня в курсе, — говорит Кейн, вешая трубку, и поворачивается ко мне. — И что ты предлагаешь? Мы готовимся к неминуемой атаке.

— Это не значит, что вы не можете развлекаться, пока ждёте. Ему срать, чем вы заняты. На самом деле, стресс и изматывание себя и охраны – это именно то, чего он хочет. Он хочет, чтобы вы боялись.

— Я не боюсь, — огрызается он.

— Ладно, он хочет, чтобы вы беспокоились, — поправляю я, закатывая глаза и скрещивая ноги. Он жадно следит за этим движением.

— Тогда что ты предлагаешь нам делать? — спрашивает Зейн непривычно серьёзным тоном, который мне совсем не нравится.

— Меня, — ухмыляюсь я, и в комнате воцаряется тишина. — Он может прийти сегодня, завтра или в следующем месяце, но одно я знаю точно: я планирую кончить сегодня в любом случае, так что снимайте штаны. Можете оставить пушки, если вам так спокойнее.

— Ты требуешь секса? — спрашивает Нео, и на его губах играет улыбка.

— Почему бы не получить удовольствие? Кроме того, хороший трах настраивает меня на убийство.

— А что, если на нас нападут? — спрашивает Кейн, хотя он, кажется, не сильно обеспокоен. Он медленно снимает пиджак, аккуратно складывая его на край кресла, и принимается за запонки.

— Я умею делать несколько дел одновременно. А вы? — кокетничаю я.

— Только не тогда, когда я глубоко внутри тебя.

— Приму это за комплимент, — мурлычу я, пока Кейн с нарочитой неторопливостью расстёгивает пуговицы на рубашке. Когда я поднимаю взгляд, он ухмыляется, точно зная, как это на меня действует.

— Мы ведь не можем позволить ему победить нас, брат? — спрашивает Зейн, и когда я перевожу взгляд на него, он срывает с себя рубашку, заставляя мои глаза расшириться.

— Совершенно верно, — соглашается Нео, и когда я перевожу взгляд с татуированной груди Зейна на Нео, он поглаживает свой обнажённый торс, а на его губах играет ухмылка. Желание взрывается внутри меня. Я отчасти дразнила их, но мне следовало бы знать лучше, когда дело касается братьев Сай.

Кейн делает шаг к ним, чтобы я могла видеть их всех одновременно, его губы изогнуты в дерзкой улыбке.

— Потеряла дар речи, маленькая чертовка?

Когда я не отвечаю, слишком занятая созерцанием, он приближается ко мне и кончиком пальца приподнимает мой подбородок.

— Не своди с нас этих красивых глаз. Сегодня мы покажем тебе, что значит принадлежать Сай, потому что мы дорожим и защищаем то, что принадлежит нам, а ещё мы делимся.

Он отступает и садится напротив меня. Его рубашка расстёгнута, обнажая грудь, брюки расстёгнуты и спущены, но он небрежно откидывается назад, вытянув одну руку по спинке кресла.

— Покажите ей, что я имею в виду, братья.

Свет камина скользит по твёрдым мускулам и татуировкам, создавая прекрасную игру мягкого света, от которой у меня пересыхает во рту, а киска сжимается, пока Нео и Зейн направляются ко мне, готовые к нападению.

Я на мгновение бросаю взгляд на Кейна, чтобы увидеть, как он наблюдает, и содрогаюсь от его голодного, собственнического выражения лица.

Братья Сай – самые прекрасные существа, которых я когда-либо видела. Не то чтобы я когда-нибудь сказала им об этом, ведь кто-то должен держать их в узде, но на сегодняшнюю ночь я собираюсь притвориться, что они мои. Кто знает, когда нападёт Бутчер? Когда это случится, мы можем погибнуть. Я не боюсь смерти, но я бы пожалела, если бы не обладала ими снова.

У каждого из нас своя жизнь, так что я не настолько глупа, чтобы думать, будто у нас что-то получится в долгосрочной перспективе. Это секс, и ничего больше. Мы были брошены друг к другу и крещены кровью и предательством, но, когда это исчезнет, нас больше ничего не будет связывать, так что на одну ночь я собираюсь притвориться.

Нео и Зейн тянутся ко мне, и я позволяю им опустить меня на колени на ковёр. Они удерживают меня лицом к Кейну, даже когда меня подталкивают вперёд, а руки скользят по моей коже. Я не могу разобрать, кто есть кто, но не свожу глаз с их брата, пока они ласкают каждый миллиметр моего тела, за исключением тех мест, где я действительно нуждаюсь в прикосновении. Я теряю терпение и бросаю гневный взгляд через плечо.

— Глаза сюда, чертовка, — приказывает Кейн, и по какой-то причине я повинуюсь. Когда он кивает, чей-то рот приникает к моей киске, облизывая и посасывая. Затем пальцы Нео скользят внутрь меня... а значит, это рот Зейна на мне. Дрожа, я подаюсь назад, чтобы взять больше, желая их всех вот так. Я – их, а они – мои, и сегодня вечером мы должны убедиться, что знаем это, что бы ни случилось.

Однако, прежде чем я успеваю кончить, Нео и Зейн отстраняются, оставляя меня скулящей, неудовлетворённой и раздражённой, а затем в меня упирается член. Только из-за пирсинга я понимаю, что он принадлежит Зейну.

Он трахает меня неглубоко, пока его руки и руки Нео продолжают скользить по моей коже. Две ладони сжимают мою грудь, в то время как ещё одна потирает мой клитор. С моих губ срывается стон, и я прижимаюсь к нему, умоляя ебать меня сильнее, но тут он снова отстраняется.

Рыча, я собираюсь дать им отпор, но Кейн наклоняется вперёд, приподняв брови:

— Дёрнешься – и мы остановимся.

Я снова затихаю, планируя отыграться в другую ночь, но сейчас делаю то, что мне велят. Когда меня приподнимают, я на мгновение опускаю взгляд и обнаруживаю под собой голодного Нео, его руки сжимают мои бока, а затем он входит в меня. Он погружается глубоко и просто ждёт, подняв голову и присосавшись к моей коже. Руки Зейна ласкают мои бёдра и задницу, и тогда я понимаю, что он собирается делать.

— Мы заполним каждую дырочку, — объясняет Кейн, когда влажный член Зейна прижимается к моему заду. — Только когда ты будешь истекать соками и сходить с ума, ты получишь меня в свой рот.

Он кивает брату, и Зейн медленно вталкивается в меня. Я пытаюсь расслабиться, но он крупный, как и Нео, который уже внутри. Я растянута до боли, поэтому пытаюсь вырваться, но рот Нео прижимается к моему в поцелуе. Руки ласкают мою киску и тело, пока я не расслабляюсь, и Зейн медленно раскачивается, пока не погружается глубоко в меня. Они оба целуют и касаются меня, пока я сама не начинаю двигаться. Я чувствую себя такой полной, будто могу лопнуть, но каждое движение заставляет одного из них тереться об меня так, что я плачу в рот Нео, а затем отстраняюсь, чтобы глотнуть воздуха. Мои глаза снова находят глаза Кейна, когда братья начинают двигаться – один выходит, другой входит.

Они задают постепенно нарастающий темп, пока я не начинаю извиваться между ними. Это удовольствие сильнее всего, что я когда-либо чувствовала. Оно переполняет меня, и они это знают. Они подталкивают меня друг к другу ещё сильнее.

— Такая красивая, малышка, — шепчет Нео. — Ты так приятно ощущаешься.

— Тебе хорошо, когда он внутри тебя вместе со мной? — мрачно спрашивает Зейн.

Их слова заставляют меня кружиться у самой пропасти, но именно изгиб губ Кейна сталкивает меня с этого края. Я кричу, замирая между ними.

Они трахают меня сквозь мой оргазм, используя меня, и мне нравится, как эта боль превращается в чистое наслаждение. Они задают такой ритм, будто могут делать это вечно, и это сводит меня с ума. Я потею, стону и истекаю соками, в то время как они почти слишком спокойны.

Кейн наблюдает за тем, как его братья ебут меня, словно у него нет ни единой заботы в мире, и мои глаза остаются прикованы к его глазам, когда я кончаю снова. Он упивается моим удовольствием, дирижируя нами, но, когда я шепчу его имя и протягиваю руку, он поднимается и подходит ко мне, опускаясь на колени передо мной.

Великий Сай подчиняется моей воле.

Я тянусь к его члену, не сводя с него глаз, и заглатываю его в рот. Кейн рычит, запуская руку в мои волосы и заставляет меня принять его до самого горла, а затем удерживает так. Его братья останавливаются по какому-то безмолвному сигналу. Все они глубоко внутри меня. Нет ни сантиметра во мне, который не был бы трахнут или обласкан ими.

— Чертовка, — шепчет Кейн, — теперь ты наша.

Я не смогла бы заговорить, даже если бы захотела, и он это знает. Он выскальзывает из моего рта, а затем вбивается обратно, легко подстраиваясь под ритм своих братьев, который ускоряется. Я закрываю глаза и сосредотачиваюсь на ощущениях.

Губы Нео на моей коже.

Руки Зейна.

Грязные, прошёптанные слова Кейна.

Я позволяю этому течь сквозь меня в них, и когда я кончаю в этот раз, я утягиваю их за собой. Нео выкрикивает моё имя, вонзаясь так глубоко, что становится больно, и взрывается внутри, обдавая горячим семенем. Зейн стонет, борясь с моей сжимающейся задницей, прежде чем наполнить меня.

Только Кейн держится, но, когда я встречаюсь с ним взглядом, его толчки достигают задней стенки моего горла, и он выплёскивает свою разрядку туда.

Должно быть, я отключилась, потому что, когда прихожу в себя, они лежат вокруг меня на ковре, поглаживают моё тело и шепчут нежные слова.

Возможно, я сделала это как прощальный жест, но для них это было гораздо большим.

У меня ужасное предчувствие, что мне никогда не уйти от братьев Сай, но эта мысль пугает меня уже не так сильно, как раньше.

Через три дня я раскрашиваю баллончиком ванную Кейна, когда это наконец происходит. Ярко-розовая краска стекает по его идеальным белым стенам, образуя сердечки, звёзды, змей, коробочки с соком и цитаты. Не могу дождаться, когда он это увидит, но, как только я это чувствую, я роняю баллончик и оборачиваюсь. Мне хочется, чтобы всё поскорее закончилось. Я не из тех, кто сидит и ждёт, так что эти дни были адом.

Три дня, запертые в доме со всё более параноидальными братьями Сай и их охраной, способны свести с ума кого угодно, так что я почти ликую, когда дом содрогается от взрыва.

Я понятия не имею, что так задержало Бутчера. Может, он зализывал раны или пытался пересидеть нас, чтобы выловить по одному, но, похоже, у него наконец кончилось терпение.

Вытащив пистолет из кобуры, я хватаю один из клинков с бёдер. Как и братья, я привыкла быть вооружённой круглые сутки на случай чего. Я отказываюсь снова попасть к Бутчеру живой или позволить ему победить. Сегодня всему конец. За большими окнами вспыхивает молния, пока я скидываю туфли и бесшумно ступаю по спальне Кейна. Дождь хлещет по стеклу, из-за чего трудно разглядеть, что снаружи, когда я открываю дверь. Однако мне не стоило беспокоиться о тишине, потому что я слышу кашель и крики, затем ещё один взрыв, за которым следует стрельба. Сердце бешено колотится, и мне хочется перегнуться через перила и броситься вниз, на три этажа ниже, чтобы убедиться, что с ними всё в порядке, но мне нужно действовать с умом. Глупость убивает, и потом, они могут позаботиться о себе сами.

Выглянув в коридор верхнего этажа, я переступаю порог, аккуратно прикрываю дверь и подхожу к перилам, откуда смотрю вниз. Я почти ничего не вижу, но отсюда слышно, как идёт бой. Я уже знаю, что Зейн к этому моменту включит свой контакт, чтобы как можно дольше держать полицию и пожарных на расстоянии, давая нам время закончить это так, чтобы Бутчер не успел всполошиться.

Я снимаю пистолет с предохранителя и направляюсь к тайнику с оружием на втором этаже. Додж показал мне все тайники вчера. Они спрятаны по всему дому.

Я как раз подхожу к лестнице, когда гигантское, якобы пуленепробиваемое стекло арочного окна взрывается внутрь. Отшвырнувшись назад и перекатившись, я ныряю за кадку с растением и оглядываюсь, подняв оружие.

Моё сердцебиение замедляется, а адреналин собирает меня в точку. Когда в окно на верёвке влетает мужчина, я уже стреляю. Он падает замертво на ковёр, а верёвка свисает через проём. Когда следом никто не появляется, я на цыпочках подхожу ближе и, обойдя тело, перерезаю верёвку. Снизу доносится ещё больше треска и грохота, и я понимаю, что, скорее всего, они делают это на каждом уровне. Опустившись рядом с ним на колени, я сдёргиваю с него маску и проверяю пульс, чтобы убедиться, что он мёртв. У него нет документов, на оружии, которое он носит, нет серийных номеров, а снаряжение у него тактическое.

Наёмники. Платные громилы. Хорошие, но не настолько, как я. Значит, у Бутчера больше огневой мощи и людей, чем мы думали. Мне нужно добраться до тайника с оружием. Я хороша в драке, но на перестрелку не приходят с ножом или голыми кулаками.

Сорвав с себя худи, я бросаю его поверх осколков и, всё ещё пригнувшись, быстро перебираюсь через них, а потом спускаюсь по лестнице. На середине пролёта я останавливаюсь и целюсь. Двое мужчин в похожем тактическом снаряжении прочёсывают коридор со стороны разбитого окна, через которое они забрались.

Нет смысла вести себя тихо, всё равно стрельба заглушит любые звуки, так что я стреляю короткой быстрой серией, и оба мертвы, прежде чем успевают повернуться. Сократив расстояние между нами, я проверяю, что они точно готовы, а затем как можно быстрее зачищаю этаж. В глубине дома нахожу ещё троих, и их ждёт та же участь, прежде чем я возвращаюсь к главной лестнице, хмуро глядя на стекло повсюду. Убирать это будет тем ещё пиздецом, но ещё хуже то, что оно меня тормозит. Бросив взгляд на один из трупов, я сначала проверяю его ноги, а потом осматриваю его дружка. У того они меньше, так что я развязываю его армейские берцы и примеряю их.

— Почему у тебя, блядь, такие огромные ноги? — шиплю я, а потом бросаю на него печальный взгляд. — Знаешь, что говорят про большие ноги. Как жаль, что ты мудак… и мёртв. Сочувствую всей той будущей киске, которую ты мог бы поиметь.

Я натягиваю его берцы, отказываясь от скрытности. Важнее не порезаться и не оставить кровавый след.

Поднявшись на ноги, я подбираю пушку ровно в тот момент, когда чувствую, как дуло упирается мне в затылок.

— Не двигайся, блядь.

— И это когда-нибудь срабатывает? — с любопытством спрашиваю я, прежде чем дёрнуть голову влево, уходя от неожиданного выстрела, который он всё-таки успевает сделать, а потом разворачиваюсь и сношу ему ноги. Он с грохотом падает, и я наваливаюсь сверху, вонзая нож ему в глаз. Его крик эхом разносится по этажу, и я морщусь, пока он дёргается в конвульсиях.

— О боже, вытащи! — ревёт он, выгибаясь, а я мучаюсь со скользким лезвием, пытаясь выдернуть его из глазницы.

— Пытаюсь, — говорю, выкручивая рукоять. От звука и вида меня подташнивает, пока я пытаюсь высвободить клинок. — Бля, прости, оно застряло.

Я продолжаю крутить, он орёт, пока наконец не отключается, и, когда мне удаётся вырвать оружие, я смотрю вниз.

— Прости за это.

Я похлопываю его по щеке, прежде чем поднять его пистолет и встать над ним. Я стреляю ему три раза в грудь, а потом с благоговением смотрю на его полуавтомат.

— Моя прелесть, — шепчу я, убирая свой пистолет в кобуру и оставляя себе новую игрушку.

Нашёл – значит твоё. Перекинув ремень через плечо, я направляюсь к тайнику. Стена выглядит одинаково по всей длине, но я отхожу на три шага от картины и прижимаю ладонь к горшку, который показал мне Додж. Загорается огонёк, затем раздаётся щелчок, и сейф распахивается. Я набиваю карманы ножами и гранатами, потом закидываю дробовик на плечо и спускаюсь по следующему пролёту на первый этаж.

Бросив взгляд наружу, я вижу, как люди Сай дерутся с другими, используя машины как укрытие, но я оставляю их разбираться, понимая, что это отвлекающий манёвр. Они пытаются разделить наши силы, а значит, Бутчер будет здесь.

У меня нет времени переживать за Кейна, Нео и Зейна. Я доверяю им держаться, когда, поморщившись, спотыкаюсь и останавливаюсь. Восемь мужчин поворачиваются ко мне, там, где они строем двигались к лестнице, чтобы подняться наверх.

— Привет, — медленно говорю я, пытаясь придумать выход из ситуации, в которой я не превращусь в швейцарский сыр. Я слишком красивая, чтобы умереть так. Если уж мне предстоит выйти на связь с загробным миром, то хочу, чтобы это случилось как-нибудь смешно и с размахом. — Забавная история.

— Это она, хватайте её! — командует кто-то.

Ага, хрен вам. Засунув руку в карман, я сжимаю гранату, выдёргиваю чеку и бросаю. Я всегда хотела попробовать, и раз мне не придётся убирать этот бардак, то почему бы и нет.

Мужик спереди смотрит на гранату, которая подкатывается к его ногам, потом на меня, затем поднимает её и бросает обратно мне. Взвизгнув, я ловлю её.

— Какого хрена? Нашёл – значит твоё! — я бросаю её обратно.

— С днём рождения, — отвечает он и кидает её мне.

Рыча, я ловко разворачиваю оружие, хватаюсь за ствол как за биту и бью по гранате. Она летит к ним по воздуху и взрывается.

— С Рождеством, — ухмыляюсь я, когда мужчина стонет на полу. — Не могу поверить, что эта хрень сработала.

Я таращусь на пушку, которую только что использовала как биту, прежде чем развернуть её и перешагнуть через их тела.

Стрельба на первом этаже внезапно стихает, и я замираю, прежде чем слышу голос Кейна, и это приносит облегчение.

— Отставить! — кричит он.

Я пытаюсь заглянуть в фойе, чтобы понять, что происходит, но хруст стекла заставляет меня резко обернуться и увидеть, как ко мне подкрадывается мужчина. Но к тому моменту, как я поворачиваюсь, он уже бросает нож.

Схватив металлический поднос для сервировки со стола слева от меня, я резко поднимаю его как раз в тот момент, когда в него врезается лезвие. Оно пробивает поднос, но спасает мне жизнь, и наёмник бросается на меня. Выкручивая поднос, я опускаю его ему на голову, а затем прижимаю вниз к его шее. Кончик лезвия находит там своё место.

Мужик падает на пол, и я приседаю рядом с растением и столом и заглядываю вниз, чтобы увидеть, что происходит. Сердце замирает, когда я как следует разглядываю картину. Нео, Зейн и Кейн стоят на коленях с приставленными к затылкам пистолетами от других наёмников. Их охранники прижаты к стене с поднятыми над головами руками.

Почему они сдались? Братья Сай скорее будут драться до смерти.

Бутчер входит в поле моего зрения, и мне приходится сдержать рычание. Моя рука тянется к пистолету, когда вниз швыряют три тела, и я замираю в шоке и ужасе.

Тейлор, Лорен и ещё одна женщина.

Лорен рыдает, прижимаясь к Тейлор, которая вызывающе смотрит на Бутчера. Левая сторона её лица опухла, губа разбита в кровь, и к её голове приставлен пистолет.

Кейн поднимает взгляд, видит меня, качает головой, а потом отводит глаза.

Они сдались, чтобы удержать Тейлор и Лорен в безопасности.

— Где она? — спрашивает Бутчер, и я успеваю оглянуться, чтобы увидеть, как голова Нео дёргается в сторону от удара тыльной стороной ладони, нанесённого пистолетом Бутчера.

— Маленький питомец, выходи, выходи, где бы ты ни была. Я принёс тебе подарки. Выходи поиграть! — кричит он, широко раскинув руки, словно демонстрируя мне эту сцену.

Левая половина его лица полностью закрыта марлей, но я вижу ожоги, тянущиеся по коже, из-за которых половина лица будто проваливается, и его левая рука выглядит дрожащей и бесполезной.

Но моя семья там, внизу, и когда я не отвечаю, он хихикает и поднимает Лорен. Тейлор кричит, тянется к сестре, и моё сердце взрывается в груди от страха. Я всегда хотела уберечь их от этой части моей жизни, чтобы у них была лучше, чем у меня, но я провалилась.

— Не смей её трогать!

Голова Тейлор с глухим стуком ударяется о пол от силы удара.

Лорен вырывается и плачет, а потом плюёт Бутчеру в лицо.

— Моя тётя тебя убьёт.

— Вижу, она натренировала для меня ещё больше маленьких питомцев, — замечает он, приближаясь к лицу Лорен. — Твоя тётя сказала тебе, что мне нравятся юные? Она была куда красивее тебя и куда важнее, но, думаю, ей будет больно смотреть, как я сделаю с тобой то же, что сделал с ней.

Жёлчь подступает к горлу, и я на мгновение закрываю глаза.

— Ты слышала это, питомец? У тебя десять секунд, иначе вот эта станет тебе заменой. Ты неплохо постаралась, пытаясь спрятать их от меня, но тебе следовало знать лучше. Между нами нет секретов, и у тебя не может быть никакой семьи, кроме меня!

Он собирается убить их, и он сделает так, чтобы им было больно. Всё ради того, чтобы добраться до меня.

Бросив пистолет и часть другого оружия, я колеблюсь, а потом замечаю это. Я выдёргиваю стержень из растения, а затем поднимаюсь и иду вниз по лестнице, разведя руки в стороны. Я держу один нож частично на виду и прячу ещё несколько просто потому, что они всё равно не поверят, будто у меня нет оружия.

— Нет! — кричит Зейн, когда видит меня, прежде чем его голова дёргается назад, а из носа брызжет кровь, когда кто-то врезает ему пистолетом в лицо.

— Тихо, — приказывает наёмник.

Отводя взгляд от них, я смотрю на Бутчера, когда спускаюсь в фойе. Трупы повсюду, но я смотрю на Тейлор и Лорен. Стыд наполняет меня, и я пытаюсь проглотить подступающую тошноту, когда вижу их в окружении стольких смертей.

— Отпусти её.

— Конечно.

Он отпускает Лорен, и Тейлор дёргает её к себе, широко распахнув глаза, глядя на меня.

— Я рад тебя видеть, питомец.

Его рука неловко, будто смущённо, поднимается к лицу.

— Думаешь, мне не положена расплата? Зачем ты пряталась от меня? Ты моя! — ревёт он, а потом безумно хохочет. — Иди ко мне, питомец.

Стиснув зубы, я направляюсь к нему, слыша, как братья Сай пытаются вырваться, но я их игнорирую.

— Стой, стой. Проверьте её на оружие.

Бутчер хихикает, грозя мне пальцем, словно я непослушная собака.

— У моего питомца есть зубы.

Двое мужчин делают шаг вперёд, и я прищуриваюсь, узнавая одного.

— Серьёзно, Кори, ты у него на зарплате?

Теперь я знаю, как он разгуливал по улицам и прятался от меня. Уиллоу была права. Кто-то из своих нас предал. Кори подонок, но он был одним из наших.

— Прости, Карма, — бормочет он, не встречаясь со мной взглядом. — У меня не было выбора. Мне нужны были деньги. Я понятия не имел, что он тронет Тейлор и Лорен.

— Они невиновны, — ярость переполняет меня.

Он встречается со мной взглядом, и прежде, чем он успевает проверить меня на оружие, я соскальзываю ножом вдоль предплечья и перерезаю ему горло. Он валится назад, хватая воздух ртом. Я смотрю на Бутчера, игнорируя все пистолеты, теперь наведённые на меня.

— Он предал меня, и как только он это сделал, он подписал себе смертный приговор.

Я смотрю на другого наёмника, который собирался обыскивать меня. Я разворачиваю нож и протягиваю ему рукоятью вперёд.

— Теперь можешь проверить меня.

Бутчер усмехается и хлопает в ладоши.

— Вот она, мой маленький питомец, всегда такая кровожадная.

Он смотрит на Тейлор, которая рассеянно гладит Лорен по голове.

— Она не всегда была такой. Когда-то она была такой милой. Она плакала и умоляла меня защитить её, но я быстро отучил её от этого, и теперь посмотри, насколько она великолепна.

— Не трогай её.

Кейн опережает меня, и Бутчер переводит на них внимание, пока меня обыскивают.

Его веселье быстро сменяется яростью, и он пересекает зал и врезает кулаком Кейну в лицо. Тот пошатывается, и Бутчер бьёт снова, а Кейн заваливается набок, выплёвывая кровь, когда снова опускается на колени.

— Тебе придётся постараться получше, — насмехается он.

— Бутчер, — огрызаюсь, возвращая его внимание. Я холодно оглядываю братьев Сай, будто они для меня ничто. — Не играй с прислугой.

Бутчер подходит ближе.

— Ты использовала их, да? Я знал, что был прав.

— Конечно, а зачем ещё я была бы здесь? Мне нужна была приманка.

Я пожимаю плечами.

— Можешь убить их, если хочешь, но мне надоело тут стоять.

Я делаю голос максимально холодным и безразличным. Я слышу, как некоторые из охранников братьев кричат и дёргаются, думая, что я их предала, но, если Бутчер решит, что мне не всё равно, он будет пытать и убивать их. Если он поверит, что они для меня ничто, тогда он оставит их в покое достаточно долго, чтобы они смогли сбежать.

— Я так и знал.

Он ярко улыбается мне, и я замечаю, что он ведёт себя более безумно, чем обычно. Какая бы крупица здравого смысла у него ни оставалась, она давно исчезла, а значит, он стал бесконечно опаснее.

— Я знал, что мой питомец не станет водиться с такими, как они.

— Она чиста, сэр, — говорит наёмник, отступая.

— Обыщи её как следует, она любит прятать вещи.

Бутчер усмехается. Наёмник смотрит на меня и проверяет снова, добавляя ещё два ножа к быстро растущей куче оружия, найденной на мне. Он настороженно смотрит на эту кучу, пока она растёт.

Я молчу, бросая взгляд на Тейлор и Лорен, чтобы успокоить их, пока я выдвигаю вперёд проволоку у себя во рту.

— Ладно, теперь она чиста.

Схватив меня за шею, он толкает меня к Бутчеру.

— Мой питомец, — Бутчер хлопает меня по щеке, а затем сжимает шею так крепко, что перекрывает мне воздух. — Это было не очень мило, оставлять меня в огне.

На мгновение я чувствую его желание убить меня, прежде чем он расслабляется.

— Но я позабочусь, чтобы ты поняла, какую боль причинила мне. Я скучал по тебе, и даже если тебе плевать на них, думаю, удерживать тебя причинит боль братьям Сай. Две птицы, один пленник, понимаешь. Пойдёшь добровольно, и я оставлю тех двоих в живых.

Он кивает на Тейлор и Лорен.

— Они для меня ничто, но я знаю, что для тебя они что-то значат. Поэтому ты и отправила их подальше, будто могла спасти от меня. Ну что скажешь, питомец? Хочешь вернуться домой?

Я дарю ему жуткую ухмылку, показывая проволоку, а затем полосую ею по горлу Бутчера. Единственное, что спасает ему жизнь, это то, что один из его людей дёргает его назад.

Его ладонь зажимает тонкий порез, даже когда я пытаюсь скрыть разочарование. У меня был один шанс.

— Ты за это заплатишь, питомец, — он поворачивается к Тейлор, и меня накрывает паникой.

— Нет! — я встаю перед ней. — Я заплачу цену.

Он смотрит на Тейлор с яростью, отпечатавшейся на его лице, и те давно скрытые ужасы, которые я чувствовала, всплывают обратно.

— Ты любишь её. Она понимает, насколько это для неё опасно? Она твоя семья, питомец? Она знает, что случилось с твоей прошлой?

Закрыв глаза, я сглатываю гордость, пока прошлое поднимается, чтобы преследовать меня, то, о котором я никогда никому не рассказывала.

— Пожалуйста.

Слова как стекло. Я говорила себе, что больше никогда ни о чём не буду умолять этого человека, но, когда дело касается их, я сделаю это. Я скорее соглашусь быть лгуньей, чем потеряю их.

— Ладно, ладно, я не причиню ей вреда. Она знает? — повторяет он с ликованием, и, когда я не отвечаю, он смеётся.

Он разворачивается к братьям Сай, и я не могу встретиться ни с чьими глазами, зная, что он сделает это просто, чтобы причинить мне боль. Я пыталась убить это, когда убила его, но, похоже, от крови не сбежать.

— Вы вообще понимаете, кого держали под своей крышей? Мне им рассказать, питомец? Мне рассказать им, что я был не первым, кто тебя сломал? Мне рассказать им, как я тебя спас?

Он смотрит на Тейлор.

— Ты боишься меня, но тебе стоит бояться её. Скажи им, питомец. Скажи им, кто ты на самом деле и что ты сделала.

Я молчу, ужас вцепляется в меня, пока комната плывёт, а прошлое, которое я похоронила глубоко, рвёт меня изнутри.

Он смеётся, подходя ко мне, сосредоточенный на моей реакции.

— Она сказала тебе, что убила своих родителей? Спорю, нет. Бедняжка так и не смогла принять, что виновата. Я их не убивал.Онаубила. Я нашёл её позже. Она была такой красивой, в крови и слезах, такой маленькой, хрупкой и податливой. Моя маленькая убийца.

— Хватит, — хриплю. Я как вкопанная, словно если не двигаться, слова исчезнут.

— Разве не об этом ты умоляла своего дорогого папочку? Или мамочку, которой было слишком некогда, она только и делала, что упарывалась, чтобы ей было не до того, что он с тобой вытворял? А как насчёт того раза, когда она отдала тебя моим людям в уплату за наркотики? Ты всё равно любила их, потому что маленькие дети всегда любят своих родителей. Что тебя довело той ночью? Я всегда гадал. Что заставило тебя наконец сорваться?

Я чувствую, как слеза вытекает из глаза, и он ухмыляется от моей боли.

— Но она сорвалась, — орёт он, оборачиваясь к остальным.

Я не отвожу от него взгляда. Не могу. Я не могу встретиться с их глазами, пока он выкладывает мою горькую правду на всеобщее обозрение.

— Её папочка был большой шишкой, даже знал старину Сай, но ему нравилось причинять боль своей маленькой девочке, да, Ребекка Норт?

Я сглатываю от своего настоящего имени и слышу, как кто-то шепчет.

— Вот именно, пропавшая дочь великих, могущественных Нортов. Она сменила имя на Бэксли, пока была под моей опекой. Полагаю, она хотела забыть. Ну и как, помогает?

Когда я не даю ему того, чего он хочет, он достаёт пистолет и направляет его на Зейна.

— Скажи им, что ты сделала, иначе он труп.

Часто моргая, я смотрю на Зейна, и он медленно качает головой. Он понимает, чего мне это будет стоить, и говорит не делать этого, но я не могу позволить ему умереть, поэтому разрываю свою душу:

— Убила их, — шепчу я.

— Громче, — радостно орёт Бутчер.

— Я убила их! — кричу, сжав кулаки.

— Как ты это сделала, питомец? — насмехается он.

— Я вытащила пистолет из кобуры отца, когда он был занят тем, что снимал штаны, и выстрелила ему в упор. Он выглядел удивлённым, — признаюсь я.

Это выражение я годами вижу в памяти. Он никогда не думал, что я сделаю хоть что-то, чтобы остановить его. Как и Бутчер, он считал, что сломал меня.

— А твоя мать? — спрашивает он, прищурившись на меня.

— Она приходила в себя после кайфа, когда я пришла за ней в гостиной. Она успела произнести моё имя, прежде чем я выстрелила в неё.

— Успела, а потом её добренький старый дядюшка ворвался и спас её от меня и от них и вырастил её, повесив на меня их убийства. Мне, конечно, пришлось отомстить. Сколько крови из-за одной маленькой девочки, которая убила мамочку и папочку.

Я ничего не говорю, пока мир рушится вокруг меня. Я чувствую себя так же, как тогда, напуганной и сломанной. Я пробыла со своим дядей какое-то время. Именно тогда я впервые встретила Тейлор и надеялась, что смогу жить нормальной жизнью. Тейлор спрашивала, что случилось, когда я исчезла на годы и вернулась, но я никогда не рассказывала ей всю правду. Я не могла вынести мысли, что увижу, как в её глазах исчезнет невинность.

— Хорошо, — выплёвывает Кейн и ухмыляется мне.

— Надеюсь, ей было не лень сделать так, чтобы им было больно, — добавляет Тейлор, и мои плечи слегка расслабляются.

Они не считают меня чудовищем. Они всё ещё хотят меня.

Очевидно, это не та реакция, которой добивается Бутчер.

— А кто я такой, питомец? — требует он. — Ты ведь знаешь, да? Я думал, ты догадалась. Поэтому ты пыталась меня убить?

— Нет, я…

Он бьёт меня, и я падаю на пол. Я чувствую, как рука Лорен скользит в мою, и на мгновение смотрю на неё, прежде чем поднять взгляд на него.

— Скажи! Скажи, кто я на самом деле! — ревёт он.

— Мой сводный брат.

От этих слов меня мутит. Я очень долго этого не знала.

— Вот именно.

Он приседает передо мной, приподнимая мой подбородок.

— Моя дорогая маленькая сестрёнка… Ты знала, что именно поэтому я пришёл в ту ночь? Я собирался сам убить их за то, что они сделали со мной, отправив меня прочь, пряча меня во тьме, дав мне управлять лишь крошечным кусочком наркобизнеса, чтобы я был доволен. Я хотел большего, а потом я увидел тебя… но потом наш дядя забрал тебя. Тебя! Никто никогда не защищал меня так. Для них я был ничем, ошибкой, которую совершил наш отец. Когда я увидел тебя, и ты даже не знала меня, во мне что-то сломалось.

Он гладит меня по щеке.

— Моя идеальная маленькая сестра была избалована и получила жизнь лучше, чем та, что я никогда не мог иметь.

Он сжимает моё горло, а потом расслабляет хватку.

— Но теперь всё будет хорошо. Мы вернём то, что потеряла наша семья. Ты уже начала на своих улицах, и мы будем править этим вместе.

Он мягко целует меня, и я борюсь с рвотным позывом.

Нет, нет, нет.

— Но у тебя может быть только одна семья, — говорит он мне, глядя на Тейлор и Лорен. — Для остальных места нет. Они обуза, слабость…

Поднимаясь, он тянет меня за собой.

— Убей их обеих и повесь снаружи, чтобы все видели.

— Нет!

Я вырываюсь из его рук, хватаю его пушку и навожу на него, паника сжимает мне грудь.

— Они не сопутствующий ущерб в твоей войне и не моя слабость!

Я кричу, делая шаг вперёд. На мгновение я снова ребёнок в ту тихую ночь, моя рука дрожит под тяжестью пистолета отца, когда я смотрела на него и сказала: «больше нет», но потом я слышу, как Тейлор, Лорен, Кейн, Нео и Зейн изо всех сил пытаются добраться до меня, и я знаю, что я не одна.Я больше не она. Я не Ребекка и даже не питомец… ЯКарма.

— Она не сопутствующий ущерб. Она моя сестра. Она моя лучшая подруга. Она не сноска в твоём восхождении к вершине. Она лучшая часть моей истории, а ты пытался забрать её у меня.

— Я твоя семья! — ревёт он.

— Нет, ты мой кошмар, и знаешь, что говорят о кошмарах? — медленно спрашиваю я. — Их нужно убивать.

Я нажимаю на курок, но пистолет щёлкает, и меня сковывает ужас.

Посмеиваясь, он выхватывает его и отбрасывает.

— Я знал, что ты так сделаешь.

Обходя меня, он вытаскивает клинок. Я слышу, как люди Сай сейчас отчаянно бьются, но это проигранная война.

К тому же это моя битва, не их.

Бутчер знает, что отсюда ему живым не выйти, но он полон решимости забрать меня и тех, кого я люблю, с собой. Я не могу этого допустить. Во всём виновата я. Если бы я убила его тогда, никто бы не пострадал. Это моя работа: держать их в безопасности и исправлять свои ошибки.

Он моя семья, моя ответственность.

Я встаю у него на пути, когда он взмахивает ножом в сторону Тейлор, которая согнулась, защищая Лорен. Лезвие находит своё место в моём боку, и его глаза на мгновение расширяются. Его шок даёт мне время, которое мне нужно, чтобы выдернуть лезвие и вогнать его ему в грудь.

— Ты прав, — я чувствую, как кровь льётся по животу. — Мы связаны. Я могу умереть сегодня ночью, Бутчер, но и ты тоже, и последнее, что ты увидишь, – буду я, зная, что ты проиграл.

Я слышу выстрелы и голоса Кейна, Нео и Зейна, но не отвожу взгляд от Бутчера.

— Я убила нашего отца. Логично, что я убью и его злое отродье, — шиплю я, вдавливая нож глубже, прежде чем он вырывается, а моя кровопотеря позволяет ему пошатнуться назад.

Он прижимает ладонь к зияющей ране. На мгновение страх наполняет его глаза, и он оглядывается. Я следую за его взглядом к Кейну, Нео и Зейну, которые вместе с Доджем идут в атаку, убивая наёмников. Он проигрывает, и он это знает.

Бутчер смотрит на меня, и я вижу тот миг, когда он принимает решение. Он собирается сбежать, спрятаться и вновь зализывать раны.

Один раз обманул, позор тебе. Обманул дважды, позор мне… но обманул трижды? Ну уж нет, такого не будет. Я уничтожу нашу кровную линию сегодня ночью.

Он, пошатываясь, направляется к двери. Кто-то обвязывает что-то вокруг моей талии, и я слышу встревоженные голоса, но я смотрю, как Бутчер торопится наружу через открытую парадную дверь к машине, кое-как припаркованной снаружи. Он выкидывает из машины одного из своих и, спотыкаясь, забирается внутрь.

Не снова.

Он не уйдёт снова.

— Держите их в безопасности! — кричу я, доверяя братьям Сай, и бросаюсь за ним наружу.

Мой байк справа, там, где я сегодня утром крутила “пончики”20 на траве. Я бегу к нему и запрыгиваю, быстро заводя, натягивая шлем и вылетая на улицу.

Я слышу, как кричат моё имя, но не оборачиваюсь.

Сегодня всё закончится.

Он пытается уйти от меня, но я быстрее, и он даже не понимает, что я гоню его именно туда, куда мне нужно, – далеко от моей семьи и на мои улицы. Он прав, это мой город, но в одном он ошибался.

Я не один на один с ним, и выжить должен только один из нас. Мы мчимся через перекрёстки, которые в такой поздний час почти пусты, проезжая на красный. Я не знаю, куда он думает ехать, но он как таракан, так что если уйдёт, то вернётся. Я не могу этого допустить.

Вильнув через поток машин на следующей дороге, я равнялась с ним, но мне приходится уйти ему за спину, когда навстречу сигналит грузовик. Ему удаётся вырваться вперёд, и я рычу, игнорируя тепло в одежде от своей крови, пока слабость начинает расползаться по телу. Рана глубокая, а значит, времени у меня мало.

Будто читая мои мысли, впереди загорается красный. Ему либо плевать, либо он не замечает и несётся через четырёхсторонний перекрёсток.

Я вижу, как его машина дёргается и разворачивается, и хруст звучит оглушительно, когда внедорожник врезается ей в бок. На той стороне горел зелёный. Объезжая аварию, я заглядываю на водительское место, когда Бутчер выбирается наружу, прижимая ладонь к груди, и, спотыкаясь, уходит прочь. Я оставляю байк и бросаюсь за ним. Он быстрый, несмотря на рану, но я догоняю его за углом и сбиваю с ног. Его локоть попадает по моей ране, и я стону от боли, но к боли я привыкла. Я выхватываю пистолет, к которому он тянулся, и поднимаюсь, пошатываясь, чувствуя привкус крови во рту.

— На колени, — приказываю я.

Он медленно опускается, руки по бокам, и смотрит на меня. Вокруг нас темно, но я узнаю знакомый маленький парк, куда я приводила Лорен. Сейчас он пуст, и это хорошо.

Он поднимает на меня взгляд, истекающий кровью и жалкий.

— Пит…

Я взвожу револьвер, и он сглатывает.

— Сестра, мы семья.

— Мы не семья. Мы враги, а мои враги не живут.

Стреляю. Мне не нужны его мольбы. Мне не нужно ничего, кроме его смерти.

Я вижу, как в его голове появляется дыра. Мгновение он ещё качается на коленях, прежде чем завалиться назад. Пистолет выпадает у меня из руки, и я делаю шаг вперёд, а ноги подламываются. Опустив взгляд, я вижу, как кровь пропитывает мою футболку и стекает вниз по джинсам.

Это нехорошо. Должно быть, он нанёс больше ущерба локтем. Подползая ближе к Бутчеру, я проверяю его пульс, мне нужно быть уверенной на этот раз, но там ничего, а правая сторона его лица это кровавая, изуродованная каша.

Он мёртв.

Он правда мёртв на этот раз.

Рухнув на его тело, я поднимаю взгляд на ночное небо, пока всё становится будто невесомым. Моё тело холодеет, и я чувствую себя слабее, чем когда-либо. Даже удовлетворения от победы недостаточно, чтобы удержать меня, и я падаю на спину. Я больше не чувствую ни рук, ни ног теперь, когда адреналин меня отпускает. Я знаю, что это нехороший знак, потому что именно он держал меня на ногах, но он же выкачал больше крови из моей раны.

Я умираю, но моя семья в безопасности, а Бутчера больше нет. Это почти приносит облегчение.

Все эти годы борьбы просто за то, чтобы выжить, закончились, и, по крайней мере, у людей, которых я люблю, есть шанс. Я наконец свободна от кошмаров, которые изуродовали меня ещё ребёнком.

Наверное, я теряю сознание на какое-то время, потому что, когда моргаю, слышу вдалеке сирены и рёв моторов. Когда моргаю снова, надо мной висит встревоженное лицо Кейна.

— Я держу тебя, чертовка, — мягко говорит он, просовывая руки под меня и поднимая.

Из меня вырывается крик агонии, и его глаза сужаются.

— Я знаю, малышка. Знаю. Прости.

Он бежит. Когда я моргаю снова, я вверх ногами, или, может, это лицо Нео. Опустив взгляд, я нахожу Зейна у своих ног, а Кейн стоит на коленях рядом со мной, прижимая что-то к моему животу.

Разве это не должно болеть?

— Ты в порядке, — хриплю я.

— Мы в порядке, — обещает Нео, — и ты тоже будешь.

— Газу, — орёт Зейн. — Она теряет слишком много крови.

— Тейлор… Лорен? — спрашиваю, а голос звучит слабо даже для меня самой.

— Всё хорошо, Додж с ними. Они в безопасности, — заверяет меня Кейн, поднимает окровавленную руку, берёт мою и целует. — Держись, чертовка. Мы сейчас добудем тебе помощь.

— Ты будешь в порядке, Бэкс, — говорит Нео, наклоняясь, чтобы поцеловать меня.

Я пытаюсь отвернуться, не желая пачкать его собой, ведь Бутчер меня поцеловал, но он разворачивает мою голову обратно и настойчиво целует.

— Даже не смей сдаваться, — огрызается Зейн. — Слышишь меня, Бэксли? Ты, блядь, слишком сильная, чтобы умереть, так что даже не смей. Ты нужна Тейлор. Ты нужна Лорен… Ты нужна мне.

— Знала… что я тебе нравлюсь… — пытаюсь поддеть я, но выходит лишь болезненный всхлип.

— Неа, я просто люблю тебя бесить, — отвечает он, но, когда я встречаюсь с ним взглядом, глаза у него затуманенные слезами. — Ты нужна мне,cariño.

— Ты всем нам нужна, — бормочет Нео, гладя меня по лицу, — так что даже не смей нас пока бросать. Твой контракт ещё не завершён.

— Я думаю… думаю, я, возможно, не смогу закончить этот.

— Какого хрена не сможешь, — рычит Кейн, злее, чем я когда-либо слышала. — Ты будешь в порядке.

— Всё нормально, — шепчу я, закрывая глаза.

Веки слишком тяжёлые, чтобы держать их открытыми. Больше ничего не болит, и это приятно.

— Он мёртв. Все в безопасности. Нормально, если я уйду сейчас.

— Нет, не нормально.

Давление на моём животе становится ощутимым, и я тихо всхлипываю, когда боль раскалывает онемение и удерживает меня привязанной к этому телу.

— Этому миру нужна ты, Карма, так что борись.

— Я устала, — признаюсь я.

— Просто поборись ещё раз, — умоляет Нео, — и потом мы будем бороться за тебя всю оставшуюся жизнь. Ещё один бой, Бэкс. Что скажешь?

— Чертовка, не будь такой, блядь, слабой. Ты правда собираешься дать нам победить?

Мои глаза раздражённо сужаются, пока я борюсь с тем, чтобы не провалиться в сон, и Кейн ухмыляется.

— Вот это моя девочка, уже недолго осталось.

Наверное, я снова теряю счёт времени, потому что, когда прихожу в себя, меня несёт на руках Нео, а Кейн и Зейн идут впереди, и я понимаю почему. Там толпа, почти стая, в масках. У них пистолеты, биты и любое оружие, какое только можно представить. Место знакомое, но не могу понять, почему, а потом по толпе прокатывается шёпот.

— Это Карма!

Толпа внезапно расступается, образуя проход, по которому мы осторожно идём. Я вижу знакомые лица, руки тянутся ко мне, подталкивая нас вперёд, а потом я вижу Ричера.

— Моя девочка, — бормочет он. — Идите. Мы справимся. Его люди до тебя не доберутся.

Его люди? Я не могу думать. Это слишком трудно. Когда я снова прихожу в себя, я смотрю на яркий свет, а затем надо мной лицо Уиллоу, в крови.

— Вот она. Бэксли, мне пришлось вручную запустить твоё сердце. Останься с нами, ладно? Мне нужно остановить кровотечение и сделать тебе переливание.

— Уиллоу?

Я пытаюсь пошевелиться, но меня держат руки. Я поворачиваю голову и вижу рядом Кейна, Нео и Зейна.

— Она была ближе всех. Она спасёт тебя, — обещает Кейн.

— Останься с нами, малышка, — умоляет Нео, и я пытаюсь кивнуть, но всё проваливается в темноту, пока их отчаянные голоса наполняют воздух.

— Её сердце снова отказывает. Она потеряла слишком много крови. Быстро сюда! — кричит Уиллоу, но это голоса братьев уносят меня в небытие.

Три знакомых, любящих голоса зовут меня, но даже их недостаточно, чтобы спасти меня на этот раз.

Она выглядит такой маленькой на металлическом столе. У Бэксли такая большая личность, что иногда я забываю, какая она на самом деле крошечная, но сейчас она кажется совсем маленькой. Уиллоу и её ассистент разрезают на ней одежду, так что теперь на ней халат под одеялом. Рядом с ней пищат аппараты.

Мы могли бы отвезти её в больницу, но никто не позаботится о ней лучше. К тому же у нас снаружи хаос, так что лучше не перемещать её. Уиллоу сказала, что ей повезло остаться в живых. Задета печень, но Уиллоу смогла её залатать. Её сердце останавливалось несколько раз, но врач запустил его снова, и Бэксли выглядит немного лучше благодаря крови и всему остальному, что ей даёт Уиллоу. Она всё ещё без сознания, но я, не моргая, смотрю на ритм её сердца на мониторе.

— У неё была жидкость в лёгких. Мне пришлось её откачать, — тихо объясняет Уиллоу. — Она чертовски сильная. Любой другой бы умер, но только не наша Бэксли, — бормочет она, проверяя мониторы, а затем капельницы. — Она будет в отключке какое-то время, и это, наверное, к лучшему. Ей нужно отдохнуть. Теперь всё зависит от неё.

Кивнув, я продолжаю держать её за руку и убираю прядь волос с её лица.

— Слышала, чертовка? Теперь всё зависит от тебя. Я знаю, ты сможешь. Вернись к нам. Мы все здесь, ждём.

— Брат, — бормочет Нео, но я его игнорирую. Я даже игнорирую звонящий телефон. Я уже знаю, что полиция будет здесь. При таком разрушении и таком количестве тел даже Додж не смог бы скрыть это до их прибытия, но сейчас ничто не имеет значения, кроме Бэксли.

— Кейн, — бормочет Зейн.

— Нет, — резко отвечаю я, не глядя на них. — Не сейчас. Я не Кейн и не Сай и не лидер. Я просто мужчина, который влюблён в эту женщину и до смерти боится потерять её, ясно?

Я смотрю на своих братьев, тонущих в горе и панике, и они собираются вокруг меня.

— Опирайся на нас, — говорит Нео.

— Мы справимся, — уверяет меня Зейн, пока мы смотрим на неё.

— Она очнётся, правда? — спрашиваю я вслух.

— Бэксли? Конечно. Она бы не дала нам победить вот так. Наша девочка злопамятная, — я улыбаюсь понимая, что Зейн прав.

Снаружи раздаётся громкий удар, и мы все вздрагиваем, выхватывая оружие, но, когда он повторяется, я понимаю, что кто-то у двери.

— Я разберусь. Ты оставайся с ней, — приказывает Зейн.

Обычно это задело бы мою гордость, но сейчас я потерян. Я не могу быть тем, кем они хотят меня видеть, поэтому позволяю ему взять всё на себя и сажусь вместе с Нео перед нашей девочкой.

Больше никто её не тронет. Мы это обеспечим.

ЗЕЙН

Выйдя наружу, я приподнимаю брови, глядя на собравшуюся там толпу. Полный, пожилой, перепачканный маслом мужчина протискивается вперёд, а рядом с ним Ричер.

— Как наша девочка?

— Отдыхает. Уиллоу думает, что всё будет хорошо, но ей нужно как можно больше сна, — признаюсь я, и слова словно вырываются из какого-то глубокого места внутри меня.

Страх, который я почувствовал в тот момент, когда увидел, как вошло лезвие… он и рядом не стоял с ужасом, который я испытал, когда увидел, как она падает, и понял, что я слишком медленный, чтобы успеть её поймать.

Вот в чём проблема любви к женщине вроде Бэксли. Она такая сильная и упёртая, что мы не можем встать у неё на пути, но наблюдать, как она страдает, защищая всех остальных, хуже, чем была бы её ненависть, если бы я всё-таки это сделал.

— Не волнуйся, мы проследим, чтобы никто вас не потревожил, — говорит Ричер.

Я не знаю, верю ли ему, потому что вдоль улиц выстроились ряды полицейских машин. Офицеры мнутся за толпой, даже если понимают, что им нужно поговорить с нами. Я понятия не имею, как они нас нашли, но это не важно. Они никого из нас у неё не заберут и её у нас тоже не заберут.

Достав телефон, я быстро отправляю несколько сообщений и киваю Ричеру и тому мужчине.

— У вас будет подкрепление, которое поговорит с полицией. Я также дёрнул несколько ниточек. Их силы будут рассредоточены из-за нескольких пожаров, ситуаций с заложниками и ограблений, которые разойдутся по городу, чтобы отвлечь их.

— Умно, — мужчина кивает. — Но возвращайся туда, к ней, и держи её в безопасности. Мы защитим её отсюда, — он колеблется, глядя на меня. — Она сделала это? Она наконец получила своё завершение?

— Она убила его.

Я понятия не имею, кто этот человек, но я вижу в его глазах любовь к ней, и этого достаточно. Все эти люди здесь ради неё, из-за того, кем она для них является. Мы контролируем людей деньгами и страхом, а она управляет ими любовью, даже не осознавая этого. Каждый человек здесь готов стать живым щитом, чтобы защитить её от закона.

Она была права. Это её улицы. Она истекала кровью, защищая их, и теперь они сделают то же самое.

Я хочу помочь, но меня трясёт от того, что я так долго вдали от неё. Мне нужно увидеть её, прикоснуться к ней и знать, что с Бэксли всё в порядке. Она выглядела такой маленькой и сломанной на заднем сиденье машины, и даже сейчас мои руки в крапинках её крови. Я знаю, что никогда не забуду, как остановилось её сердце, потому что моё остановилось вместе с ним.

То, что начиналось как игра, а потом как контракт между нами, стало куда большим. Бэксли украла моё сердце, так же как украла сердца моих братьев, хочет она этого или нет, теперь я не хочу жить без неё.

Я не могу.

— Хорошо, вот это моя девочка.

Он кивает Ричеру.

— Давайте дадим им столько времени, сколько нужно.

Я проскальзываю обратно внутрь и иду к Бэксли, словно меня тянет магнитом. Моя рука ищет её руку, сжимает её ладонь, и я мягко целую её. Кейн держит её другую руку, а Нео меряет шагами пространство у её головы. Он напряжён и в ярости, но я вижу его страх и то, как он смягчается каждый раз, когда смотрит на неё. Кейн подтягивает ей одеяла выше, суетясь вокруг её удобства.

— Полиция здесь. Понятия не имею, как они нас нашли⁠…

— В сети есть видео, — огрызается Нео. — Я прямо сейчас добиваюсь, чтобы их удалили. Они и у дома тоже. Додж этим занимается. Я вызвал остальных наших адвокатов. Надеюсь, ты не против.

Я пожимаю плечами.

— Она единственное, что имеет значение, — говорю я и снова целую её руку. — Толпа устроила блокаду. Если они захотят добраться до нас, им придётся пробиваться с боем. Сейчас эта необходимость не перевешивает риск. Им нужно будет подкрепление, а его у них не будет. Их численность проредеет, когда мои контакты закончат с городом. Полиция не сможет прорваться, чтобы добраться до нас, — говорю я братьям. — Каждый человек в округе заполонил улицу перед домом. Властям придётся убрать их всех, чтобы забрать нас у неё.

Я прижимаю ладонь Бэкс к своему лицу и закрываю глаза, впитывая её тепло.

— Слышишь, малышка? Все здесь, чтобы защитить тебя, так что тебе не о чем беспокоиться. Тебе нужно только отдыхать. Позволь нам хоть раз быть сильными ради тебя.

Она, конечно, не отвечает, и я поднимаю руку и убираю прядь её волос, ненавидя, что она не открывает глаза и не смотрит на меня с вызовом. Я бы сделал что угодно, лишь бы сейчас с ней поругаться, что угодно ради её дерзости и колких слов.

Бэксли – это нечто большее, чем сама жизнь, такой она была с первой нашей встречи, но даже королевы падают, а эти короли позаботятся, чтобы она нашла дорогу обратно домой.

— По крайней мере, теперь она наконец свободна, — говорит Нео. — Может, теперь она сможет жить дальше и быть счастливой.

От этой мысли у меня сжимается сердце. Она всю жизнь убегала от своих кошмаров и боролась, чтобы освободиться от их хватки. Позволит ли она себе теперь быть счастливой? Осядет ли настолько, насколько вообще может человек вроде неё, и если да, то будет ли это с нами?

Я не знаю, но знаю одно: она будет драться с нами зубами и когтями по пути, и я не могу дождаться. Бэксли того стоит. Если бы она дала нам шанс, мы с братьями провели бы остаток жизни, укрывая её и делая её настолько счастливой, насколько возможно. Мы не хотим подрезать ей крылья. Мы просто хотим быть рядом во время полёта.

— Она не сделает это лёгким, когда проснётся, — признаюсь я вслух. — Бэкс будет бороться, чтобы сбежать от нас. Ты видел её в том доме и то, как его слова разорвали её на части. Она убежит от нас. Она думает, что ей лучше одной, думает, что не заслуживает любви.

— Она не сделает это лёгким, — соглашается Нео. — Но, с другой стороны, мы никогда не делали ничего лёгким путём. Мы просто покажем ей, что мы никуда не уйдём.

Я смотрю на Кейна, но такое ощущение, будто он нас не слышит. У Кейна Сай нет слабостей, или их не было до неё. Я даже не уверен, слабость ли она, скорее сила, но для него? Он разрушил бы всё, что тщательно строил, лишь бы она снова посмотрела на него.

Он шутил, когда привёз её домой, или так мы все думали, но это было не так. Это был план привязать её к нам и удержать. Он знал, что если мы все полюбим её, то сделаем всё, чтобы она осталась. Этот манипулятивный ублюдок позаботился о том, чтобы у нас было время начать жаждать её и любить так же, как любит он, чтобы ему не пришлось её отпускать.

Это должно бы меня злить, но, если уж на то пошло, это лишь заставляет меня улыбнуться. Мой брат всегда делает то, что лучше для семьи, и он был прав. Она – это то, что лучше для нас. Она единственный человек, который когда-либо сможет сделать нас цельными и любить нас.

Нет, Бэкс не сделает это лёгким, но, если она думает, что сможет когда-нибудь сбежать от нас, значит, она ещё большая дура, чем мы. Мы контролируем этот город, и нет места, где она могла бы от нас спрятаться.

Кейн ничего не говорит, и это меня удивляет. Обычно он настолько всё контролирует. К этому моменту он бы уже раздавал команды и управлял ситуацией, но, похоже, ему плевать. Вместо этого он кладёт голову ей на грудь и закрывает глаза, слушая её сердце, а его пальцы будто отбивают ритм по бедру, – привычка со времён его занятий на пианино. Я знаю, его преследует то, что сердце её уже останавливалось раньше.

Я никогда не видел Кейна таким. Даже в худшие времена он спокоен, но сейчас он совсем не такой. Он выглядит… человечным. Мой непогрешимый брат боится, а я никогда такого не видел, и когда я встречаюсь взглядом с Нео, понимаю, что он видит это тоже, поэтому мы делаем шаг вперёд и берём всё на себя. Кейн всю жизнь защищал нас, и теперь наша очередь.

Достав телефон, я просматриваю сообщения. Первое не становится сюрпризом. Оливер и его сестра пропали. Оказывается, женщина, которую Бутчер привёл с собой, была той самой, которую искал Оливер, и в безумии после драки они исчезли. Я колеблюсь, стоит ли отдать приказ искать их? Однако, когда оглядываюсь на Бэксли, я решаю позволить им уйти и прожить свои жизни так же, как мы надеемся сделать со своими.

НЕО

— Где моя сестра?! — раздаётся крик, а затем дверь распахивается.

Тейлор отталкивает меня в сторону, приказывая:

— Двигайся, мудак.

Когда она оказывается рядом с Бэксли, из её горла вырывается сдавленный всхлип.

— Бэкс, — шепчет она, — что они с тобой сделали?

Я понятия не имею, как она прорвалась через толпу, но, судя по ярости во взвинченных глазах, ей, скорее всего, просто уступили дорогу. Как и Бэксли, Тейлор умеет быть пугающей, когда хочет, и нет ничего страшнее женщины, когда речь идёт о её семье.

— С ней всё будет хорошо, — говорю я так мягко, как только могу. Я смотрю сообщения и вижу, что Додж отправил с ней нескольких охранников, а Лорен с ним в доме. С облегчением выдыхаю. Они семья Бэксли, и сейчас мы должны защитить их, даже если она потом повернёт на нас эти яростные глаза.

— Это всё из-за вас! — кричит Тейлор, и мы ей позволяем. Ткнув меня пальцем в грудь, она оттесняет меня к стене. Я смотрю вниз на эту миниатюрную женщину и приподнимаю бровь. — Ей вообще не стоило связываться с вами. У неё всё было нормально, а теперь посмотрите на неё!

Часть её бравады сдаёт, когда она оглядывается на Бэксли, но она отбрасывает это и снова впивается в меня злым взглядом. Я позволяю ей, потому что вижу её страх и горе, и она срывается на кого угодно.

— Ага, отойди-ка, красавчик. Я тебя, блядь, прикончу.

— Твоя сестра страшнее, — честно отвечаю я.

Её вопль ярости впечатляет, и кулак взлетает вверх. Контроль и сила у неё есть, но скорости не хватает.

Перехватив её руку прежде, чем она касается моего лица и травмирует себя, я мягко сжимаю её ладонь, а затем отпускаю.

— Бэкс мне голову оторвёт, если ты поранишься, пытаясь меня ударить.

— Она научила меня драться, — шипит Тейлор.

— Не сомневаюсь, — отвечаю я. — Но, если на тебе будет хоть одна царапина, она разрежет меня на куски, так что, пожалуйста, давай не будем. Если ты всё ещё хочешь орать на меня, может, выйдем наружу, чтобы не мешать ей отдыхать.

— Не смей пытаться мной командовать, ты, переросток! Ходячий, говорящий член! — орёт она, вскидывая руки и обводя взглядом комнату, охватывая нас всех. — Вы должны быть такими страшными и сильными, но посмотрите на неё! Вы её не защитили!

Её грудь тяжело вздымается, и никто из нас не отрицает её обвинений. Она права. Мы подвели Бэксли. Больше такого не будет. Слёзы выступают у неё в глазах.

— Она отправила меня подальше, чтобы защитить, а могла умереть.

Тейлор на мгновение обхватывает себя руками, и я смотрю на Зейна в поисках помощи. Единственная сумасшедшая женщина, с которой я умею справляться, это Бэксли. Я не думаю, что то, что я делаю, чтобы успокоить её, поможет Тейлор. Ей не понравится драться со мной или выпускать пар в спарринге.

— Тейлор, — начинает Зейн, поднимая руки, будто разговаривает с диким зверем, — с ней всё будет хорошо. Злись на нас, это нормально⁠…

— Не смей говорить мне, что я могу и чего не могу. Все мужчины вроде тебя годятся только на то, что у них между ног.

— Твоя сестра согласна, хотя мой рот ей тоже очень нравится, — добавляю я, и её взгляд впивается в меня, пока я ухмыляюсь.

— Не помогаешь, — вздыхает Зейн, неожиданно серьёзный, пока я веду себя скорее как он. — Тейлор.

Её внимание снова переключается на него.

— Хочешь, чтобы я ударил за тебя моего брата? Он прав. Если ты сделаешь это и Бэксли узнает, что ты поранилась о его тупое лицо, она нас убьёт. И хоть нам нравится особая разновидность пыток, которую устраивает наша малышка, сейчас она не в состоянии.

— «Наша малышка»? — её глаза сужаются. — «Наша малышка»?! Ты трогал мою сестру?

— Много раз, — честно отвечает он. — Мы любим её.

Тейлор замирает, глаза распахиваются.

— Это правда, — признаю я. — Мы в неё влюблены. Посмотри на него.

Я дёргаю головой в сторону Кейна, и она переводит взгляд.

— Ты наверняка видела его раньше в новостях. Посмотри, насколько он сломан. Мы знаем, что подвели Бэксли, но больше никогда. Мы любим её такой, какая она есть, со всем, что это значит. Мы не могли встать поперёк её выбора, да и никогда бы не стали, но мы должны были лучше прикрывать ей спину, и теперь будем. Ты можешь нас ненавидеть, но, пожалуйста, не пытайся оттолкнуть нас от неё. Тебе не понравится, что будет, если ты попытаешься забрать у нас женщину, которую мы любим.

Её глаза сужаются от совершенно явной угрозы в моём голосе.

— Бэксли не про любовь, — огрызается она. — Она про секс. И всё.

— Может быть, но это не мешает нам любить её.

Мне нужно сменить подход. Очевидно, мнение Тейлор будет важным. Если мы сможем перетянуть её на свою сторону, тогда у Бэксли не останется шансов, поэтому я пытаюсь выдавить улыбку, но она, должно быть, выглядит пугающе, потому что Тейлор делает шаг назад, прежде чем отвернуться.

— Конечно, она притащит домой трёх бешеных псов, — бормочет она, а потом, похоже, вспоминает про свою злость и собирается. — Вы не понимаете. Это ваша вина, — шипит она, направляя на нас палец, словно снова накручивая себя. — Она была в безопасности, с ней всё было нормально, а потом вы втянули её во всё это⁠…

Говорят, сёстры похожи. Я знаю, что Тейлор и Бэксли не биологические родственницы, но её тирада говорит об обратном.

О да, Тейлор определённо та, кого нам нужно перетянуть на свою сторону.

Я не знаю, какой должна быть смерть, но я ничего не помню, пока мои глаза снова не открываются. Что меня разбудило?

Потом я слышу знакомый голос.

— Я вас всех, блядь, убью за то, через что вы заставили её пройти! Она была в безопасности все эти годы, а потом вы вмешались⁠…

Повернув голову, я смотрю, как Тейлор орёт на трёх бледных братьев Сай, которые даже не пытаются остановить крошечную женщину ростом метр пятьдесят два, мечущуюся перед ними.

— Она это всё, что у меня есть, и посмотрите, где она из-за вас!

— Ты всегда такая громкая, — бормочу я, и она резко оборачивается, у неё отвисает челюсть, когда она видит меня. Вся её злость испаряется, и она бросается ко мне. Слёзы катятся по её лицу, она шмыгает носом, сопли текут из носа.

— Я так боялась. Даже не смей так делать со мной снова.

Она шлёпает меня по руке.

— Ты просто, блядь, позволила ему тебя ударить ножом! А потом ты ушла!

Я даю ей выговориться, зная, что ей нужно это выплеснуть. С ней всё в порядке, и я с облегчением выдыхаю, а потом смотрю на братьев. Они застыли, глядя на меня, их тела напряжены, словно они готовы в любой момент на меня наброситься, но по затравленным взглядам я понимаю, что они чувствуют то же, что и Тейлор.

Морщась, опускаю взгляд и вижу, что укрыта кучей одеял и нахожусь в операционной Уиллоу.

— Хм, значит, я не умерла, — фыркаю, а Тейлор снова шлёпает меня.

— Ты меня вообще не слушала! — истерически кричит она.

— Малышка, ты говорила на такой частоте, что только собаки могли услышать, — поддразниваю я, и она прищуривается. — Мне больно, будь добрее.

— Чья это вина, что тебя пырнули?

Она качает головой и падает на стул рядом со мной.

— Всё кончено?

— Всё кончено, — обещаю, беря её за руку. — Лорен?

— В порядке. Один красавчик с очень злым лицом предложил показать ей их комнату с игрушками, и она пошла с ним, предательница.

Я смотрю на братьев, и Кейн кивает.

— Додж? — догадываюсь я, и она кивает.

— Кто называет ребёнка Додж? Это что, движение или машина21? — бурчит она, а потом отмахивается. — У нас у всех всё нормально.

— Как он вас достал? — спрашиваю я, мне нужно знать. Я не могу заставить себя произнести его имя, и опускаю глаза, не желая смотреть ни в её, ни в их глаза.

— Нас нашли какие-то мужчины. Шелли сказала, что тот парень, который тебя предал, был когда-то давно её клиентом и знал про дом. Она дралась, но они её одолели. Когда мы уходили, с ней всё было нормально, просто вырублена. Прости. Я пыталась драться и удержать Лорен в безопасности⁠…

— Ш-ш-ш, ты молодец. Ты осталась жива, и это всё, что важно. Иногда лучше не сопротивляться, — говорю я, и её глаза смягчаются, потому что она видела слишком многое. Опустив взгляд, я пытаюсь выдернуть свою руку, чувствуя себя грязной теперь, когда они все знают. Комната сжимается, когда меня сдавливает паника. Они знают. Они все знают, и теперь я буду для них запятнанной.

— Ты слышала, что он сказал.

Это вырывается само, и в комнате воцаряется тишина.

— Я тебе не сказала. Не могла. Я не смогла бы вынести. Даже думать об этом не могла. Мой собственный брат. Он был моим братом, и он…

Качая головой, я закрываю глаза и отворачиваюсь, чувствуя отвращение к самой себе.

Он собирался заставить меня править рядом с ним, сломать меня и удержать рядом с собой. Всё это время это была моя вина.

Её сжавшаяся рука заставляет меня резко поднять на неё глаза.

— Меня слушай, Бэксли, тупая сука. Ты моя сестра, а не его. Мне похер, что он сказал или сделал. Ты – это Бэксли, наша Бэксли.

Она икает.

— Это не важно, слышишь меня? Мы твоя семья, но, если ты ещё раз попытаешься умереть у нас на руках, клянусь, блядь, богом, я найду какую-нибудь жрицу вуду, чтобы вернуть тебя, а потом сама тебя убью.

— Тогда тебе придётся убирать этот бардак вместо меня, — поддразниваю я, и она стукает меня, слёзы катятся по её щекам, но она улыбается.

— Я подкуплю Лорен.

Она сжимает мою руку крепче.

— Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь снова выглядела так, ясно? Ничто другое не важно. Мы семья.

— Но то, что он сделал… — шепчу я.

— Не важно, — перебивает Кейн, и я смотрю на Тейлор, не в силах посмотреть на него, хоть и почувствовала, как он обошёл кровать. Мягко потянувшись, он приподнимает мой подбородок, пока я не встречаюсь с ним глазами. — Ты пережила так много, чертовка. Понимаешь, как я тобой горжусь? Я не могу это забрать, но никогда больше не позволю никому причинить тебе боль. Никто из нас не позволит. Твоя сестра права. Больше ничего не важно. Ты наша Бэксли. Всё просто.

— К тому же, — добавляет Зейн, но в его глазах грусть и облегчение, — ты слишком упрямая, чтобы дать ему победить, и если ты продолжишь думать вот так, тогда он победит.

— Прекратите, ёб вашу мать, эту вечеринку жалости, — жёсткие слова Нео заставляют меня повернуть к нему внимание. — Ты жива, мы живы, и это всё, что важно. Кто ты такая, чтобы сидеть тут, киснуть и жалеть себя?

— Я тебя убью, — рычит Тейлор, но я заворачиваюсь в его слова и в эту жёсткую правду.

— Да пошёл он, — продолжает Нео. — Ты жива, а он нет. Вот что важно. Ты правда собираешься лежать тут, жалеть себя и позволить ему победить? Если да, значит, ты не тот человек, за которого мы тебя принимали.

— Вот это…

Я удерживаю Тейлор на месте, улыбаясь ему.

— Ты прав, — признаю, делая глубокий вдох и позволяя панике отступить. Они не относятся ко мне иначе, они до сих пор здесь, и они правы. Если я позволю этим чувствам снова пустить корни, тогда Бутчер победит. Я слишком злопамятная, чтобы это допустить. — Но я, конечно, не надеюсь, что у тебя есть какие-нибудь хорошие наркотики, потому что моё тело болит как сука.

— Никаких больше наркотиков, — вмешивается Уиллоу, и я смотрю на неё, когда она влетает в комнату. — Прости, но я не собираюсь держать тебя вечно под дозой. Мне нужно было понять, что ты в порядке. Я дала тебе кетамин.

— А, эти наркотики, от которых всё становится невесомым. Эта хрень была хороша, — шучу я, и она ухмыляется, проверяя мои показатели. — Так что, я умру, док?

— Неа, похоже, ты слишком упрямая для этого.

Она похлопывает меня по руке.

— Тебе стоит знать, они от тебя не отходили. Чёрт, я даже видела, как они плакали. Какие уж они там крутые ублюдки.

— Плакали, серьёзно? — ухмыляюсь я, и её глаза сверкают. — Это я могу использовать.

— Думаю, сможешь.

Она оглядывается по комнате и снова смотрит на меня.

— Я не хочу, чтобы ты пока двигалась. Отдыхай.

— Тела… — начинаю я, глядя на Кейна.

— Ш-ш-ш, мы со всем разберёмся. Ты слышала врача. Тебе нужно отдыхать, и больше ничего. К тому же, чертовка, ты с кем разговариваешь? Ты думаешь, мы не сможем замести следы небольшой массовой резни? О, пожалуйста.

Пока он говорит, я вижу, как в его глаза возвращается жизнь, и это заставляет меня расслабиться. Они правда переживали. На мгновение меня накрывает паникой от того, что это значит, но он прав. Я устала, и, прежде чем успеваю понять, сон накрывает меня, унося от любых тревог о телах и мужчинах, которые могут любить меня, а могут и не любить.

Ужасная мысль, даже более ужасная, чем мёртвые.

Два дня спустя я всё ещё прикована к постели под надзором Тейлор и братьев Сай. Они суетятся вокруг меня и спорят со мной, когда я начинаю раздражаться.

Я сыта по горло.

— Меня пырнули ножом, а не разорвали собаки. Людей постоянно пыряют ножом.

— Мне плевать, — огрызается Зейн, скрестив руки на груди. На этот раз он играет плохого парня, потому что я спорила с Кейном и Нео всё утро. Я довольно метко швырнула в них судном22, которое они пытались заставить меня использовать. — Ты остаёшься здесь.

— Я иду домой, — рычу я. — Отойди, или я тебя тоже пырну.

— Давай, — пожимает он плечами. — У нас тут врач.

— Сай, — огрызаюсь я.

— Бэксли, — дразнится он.

— Хватит, детки, — говорит Уиллоу. — Ещё один день, и ты сможешь поехать домой на постельный режим. Я серьёзно, постельный режим. Буду проверять тебя каждый день.

— Она будет с нами. Я могу отправить адрес, — начинает Кейн.

— С хера ли я буду? — фыркаю, пытаясь сесть. Нео и Кейн прижимают меня обратно.

Тейлор наблюдает, жуя сэндвич. Ей всё это кажется чересчур смешным. Предательница. Я не знаю, когда они начали её переубеждать, но она почти… вежлива с ними. Может, дело в том, что они накупили Лорен столько игрушек, что нам понадобится новый дом, или в охраннике, или в новой машине и защите для нашего дома. Похоже, Сай не гнушаются подкупа. Я понятия не имею, почему они так стараются перетянуть её на свою сторону, но мне это не нравится.

— Будешь, чтобы мы могли за тобой приглядывать, — требует Кейн, а потом вздыхает. — Пожалуйста, чертовка.

— Нет, — рычу я, прищурившись. — Я иду домой. Мне нужна моя кровать и мой дом. К тому же, наш контракт выполнен. Всё кончено.

— Мы ещё не закончили, — предупреждает он. — Ты убегаешь от нас.

— Я ни от кого не убегаю, — поддеваю я. — К тому же, я бегаю только от зомби. Я просто иду домой. У нас был контракт, и он закончен. У нас нет причин быть рядом друг с другом.

— Нет причин? — бормочет Нео, но я чувствую его боль. Я стараюсь не дать этому задеть меня. Так будет лучше. — Серьёзно?

— Никаких, — добавляю я, и слово ощущается как ложь.

— Бэксли, мы лю…

Я бросаю стакан и попадаю Нео в лицо, разбивая ему нос и оставляя синяк, прежде чем он успевает произнести эти слова. Они крутятся вокруг с тех пор, как я очнулась. Если они скажут это слово на «Л», тогда всё изменится, а я не могу с этим справиться.

Мы просто развлекались. Только и всего.

— Это лучше, чем телевизор, — замечает Тейлор, и я сверлю её взглядом. — Ладно, мальчики, ясно, что Бэксли едет домой со мной.

Она поднимает руку.

— Давайте пойдём на компромисс? Вы поможете нам доставить её домой, а я буду сообщать вам, как у неё дела, когда захотите узнать, и вы сможете навещать.

— Хуюшки они будут!

Одной мысли о трёх братьях Сай в моей крошечной спальне достаточно, чтобы у меня пошла крапивница. Сбежать было бы невозможно, а именно этого они и хотят. Я начала это с ними, потому что хотела их, но очевидно, что они не собираются меня отпускать.

Они не шутили, когда говорили, что я их.

Я не бегаю… но сука умеет быстро уйти, когда сталкивается с этими тремя идиотами.

— Нет, она поедет с нами…

И вот начинаются споры. Это продолжается часами. Полицию наконец-то пропустили, и они взяли у нас показания. Я прикинулась дурочкой, сославшись на рану и сказав, что ничего не помню, и раз тела загадочным образом исчезли из морга, у них нет дела, так что они ушли. Понятия не имею, что они сделали с наёмниками и Бутчером, и, честно, мне похер.

Всё кончено, и я иду домой.

Всё вернётся к тому, как было… но от этой мысли мне почти грустно.

Прошло две недели с тех пор, как я вернулась домой. Я отдыхала ещё неделю, прежде чем начала сходить с ума из-за того, как Тейлор и Лорен суетятся вокруг меня. Я люблю их, но, если бы они ещё раз попытались обтереть меня губкой, я бы сама себя пырнула, лишь бы сбежать от них. Я просто хочу, чтобы всё вернулось к норме.

Полиция оставила нас в покое, и на улицах словно ничего не случилось. Я свободна быть той, кем была раньше, и всё же, когда я забираюсь на байк, я колеблюсь. Моя жизнь всегда была такой… одинокой?

Я скучаю по ним. Скучаю по тому, как нападала на них и заводила. Я скучаю по их рукам и смеху. Не должна, это был просто секс, но эта тупая штука в груди меня не слушает.

Возможно, придётся вырезать этот предательский орган.

Я знаю, что они каждый день общаются с Тейлор, и она теперь почти будто их любит. Я понятия не имею, как им это удалось, но я не спрашиваю и не отвечаю, когда они пишут или звонят. Если отвечу, меня утянет обратно во всё это. Нет, так лучше. У них слишком много врагов, а у меня слишком много проблем.

Мне не место в их мире, чего бы мы ни хотели.

Натянув шлем, завожу двигатель и выезжаю на дорогу, разгоняясь, чтобы уехать от своих мерзких мыслей. Мне нужна хорошая драка, она всегда поднимает настроение, но все так осторожничают со мной. Наконец я вытянула из Ричера, что братья Сай пустили слух: если они увидят, что я спаррингую или дерусь, а они узнают, кто это, то придут за ним. Выродки. Они отнимают у меня всё веселье. И что мне, по-вашему, делать без убийства и хаоса?

Живот ноет, когда я заворачиваю за угол, осторожничая из-за швов. Я всё ещё реабилитируюсь, и если не хочу осложнений, то должна быть аккуратной. Уиллоу приходит ко мне каждый день, и я не хочу, чтобы она на меня злилась, поэтому сбавляю скорость. Я до сих пор еду быстрее разрешённого, но хотя бы больше не тяну бок.

Когда подъезжаю к Ричеру, оглядываюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как на парковку заезжает чёрный внедорожник и паркуется. Я прищуриваюсь, когда Додж выходит и открывает заднюю дверь. Кейн выскальзывает наружу и прислоняется к пассажирской стороне. Телефон у него в руке, но взгляд только на мне.

Какого хрена он здесь делает?

Я ожидаю, что он что-то скажет или пойдёт за мной, но он просто смотрит, даже когда я захожу внутрь и разговариваю с Ричером. Когда я выхожу, он всё ещё там, и когда сажусь на байк, чтобы ехать домой, внедорожник следует за мной всю дорогу.

Будто на меня охотятся.

В следующие несколько дней я вижу их везде, куда бы ни пошла. Им либо плевать, что я их вижу, либо они просто перестали пытаться быть незаметными.

Братья Сай преследуют меня. Обычно мне даже нравится лёгкое преследование, но это начинает меня бесить, главным образом потому что они чертовски хорошо выглядят, пока этим занимаются.

Я сверлю взглядом из-под солнцезащитных очков, когда Нео машет мне рукой, прислонившись к знакомому чёрному мерседесу, припаркованному через дорогу от магазина, где я была, покупая еду на наш девичник сегодня вечером. Утром я видела Зейна в спортзале, где разминалась, и он мне подмигнул. Вчера ночью я выглянула в окно и увидела Кейна, сидящего снаружи у моего дома. Он показал мне жестом обратно в кровать и послал воздушный поцелуй.

Они сумасшедшие.

Я изо всех сил стараюсь игнорировать их, когда снова сажусь на байк, надеясь, что им надоест и они оставят меня в покое. К тому моменту, как я дома и фильм уже идёт, я не могу перестать о них думать.

— Они психи, — бурчу я, и Тейлор вопросительно смотрит на меня. — Эти мудаки Сай меня преследуют.

— Ну конечно, — пожимает она плечами. — С тех пор, как ты вернулась. Ты просто их не видела.

— Идиоты. И что, по их мнению, должно случиться? Им бы намёк понять и вернуться к своей жизни.

Она вздыхает, сосредотачиваясь на фильме.

— Это что за вздох? — спрашиваю я.

— Я люблю тебя, Бэксли, — говорит она, выключая звук на телевизоре, — но пока ты не встретила их, тебе не было весело. Я видела, какой ты была с ними. Тебе нравилось с ними ссориться, нравилась их компания. Ты выглядела счастливой. Ты годами защищала Лорен и меня, и заработала достаточно, чтобы у нас была жизнь, которую мы хотим. Ты так упорно боролась, чтобы стать человеком, на которого можно положиться, но никогда не была счастливой. Я не говорю, что у тебя не было таких дней, но, несмотря ни на что, это было не так. Ты была грустной, одинокой и испуганной. Когда я видела тебя с ними, ты такой не была. Ты вообще заметила, что оглядываясь ты расслабляешься, если видишь их? Хватит быть дурой и прими это.

— Ты их ненавидишь, — бормочу я, игнорируя остальные её слова.

— Они… нормальные. Если кто-то и смог бы терпеть твою сумасшедшую задницу, то это должен быть кто-то такой же отбитый, как ты. Они такие, и они явно настроены серьёзно.

— Тебя подкупили, — прищуриваюсь я, чувствуя одновременно гордость и раздражение.

— Может быть. Подарки были приятные, но, честно, все деньги мира не имели бы значения, если бы ты их не любила, а ты любишь. Можешь сколько угодно с этим бороться, но я знаю тебя, Бэкс, лучше всех, и ты по ним скучаешь. Перестань упрямиться. Мир не развалится, если ты позволишь себе их любить.

Она похлопывает меня по руке.

— Мы уже не дети. Тебе не нужно тащить на себе весь мир ради нас. Пора двигаться дальше и строить новую жизнь. Я хочу, чтобы тебя любили. Хочу, чтобы ты была с тем, кто может стоять рядом с тобой.

— У меня есть вы, — бурчу я.

— Есть, но это не то же самое. Я не могу идти рядом с тобой, Бэксли. Я не такая, как ты, а они такие. Они знают тебя всю, и всё равно они здесь. Это что-то значит. Поверь мне, никто другой не стал бы терпеть твой безбашенный зад. К тому же они богатые, и их трое. Когда они будут тебя бесить, ты можешь просто убить одного и всё равно у тебя останутся остальные.

Я улыбаюсь, а потом признаюсь:

— Мне страшно. Я не знаю, как… любить или позволить кому-то любить меня. Мои родители не любили, Бутчер… Я сломана, Тей. Эта часть во мне сломана. Меня пугает, насколько сильно они хотят меня.

— Потому что ты боишься, что однажды они уйдут и ты снова останешься одна, — предполагает она, и я поворачиваю голову к ней. — Ты не такая уж загадочная и трудночитаемая. Никто не может предсказать будущее, Бэксли, так что перестань колебаться из-за всех этих «а если». К тому же ты никогда не останешься одна. У тебя всегда будем мы.

— Они любят фантазию обо мне, а не меня.

— Нет? Потому что они до сих пор здесь после всего. Они любят тебя. Дай им шанс. Они могут тебя удивить. Пора перестать так бояться, Бэкс. Пора быть такой же смелой в любви, как ты смела̀ во всех остальных частях своей жизни. Быть одной нормально, если ты этого хочешь, и ты хотела до них, поэтому я никогда не давила, но сейчас ты не хочешь. Я вижу, как ты каждый день их ищешь. Ты, может, ещё не готова признаться, но ты любишь их. Перестань жить для всех остальных. Теперь живи для себя. Будь счастливой. Это всё, чего мы хотим.

— Они выросшие сопляки, богатые и заносчивые. Сумасшедшие и думают, что они лучше всех⁠…

— Звучит как кое-кто, кого я знаю, — перебивает она.

— Они убийцы, главы мафии⁠…

— Тогда будь их, — дразнит она. — Держи их в узде. Перестань искать отговорки. Тебе не нужно искать причины, почему ты хочешь, чтобы они были рядом. Тебе не нужно оправдывать то, что ты чувствуешь, Бэксли, даже передо мной.

— Тейлор права, — говорит Лорен, серьёзно глядя на меня. — Они мне нравятся. Они тебе на пользу. Теперь либо убей их, чтобы они перестали пугать моих друзей, когда приходят ко мне, либо переспи с ними. В любом случае решай, и давайте досмотрим этот фильм, пока мне не пришлось доделывать домашку.

— Дети, — бурчит Тейлор.

— Она никогда не меняется, — бормочу я, но нажимаю воспроизведение. Ладонь Тейлор накрывает мою, и я смотрю на неё, видя, как она мягко улыбается.

— Мы хотим, чтобы ты была счастливой. Разберись, дают ли они тебе это. Разберись, стоят ли они риска. Дай себе шанс.

Она снова смотрит фильм, а я бросаю взгляд в переднее окно и вижу, как все трое смотрят на нас. На часах одиннадцать вечера и мороз, а они стоят там так, словно готовы ждать вечно.

Готовы ли?

Серьёзны ли они насчёт меня?

И права ли Тейлор? Мне они небезразличны?

От одной мысли по позвоночнику пробегает дрожь ужаса, но я должна признать: я по ним скучаю.

Кто-нибудь, блядь, убейте меня сейчас, кажется, я втюрилась в братьев.

Ужас.

Входная дверь открывается, и я приподнимаюсь, сердце разгоняется, когда я впервые сегодня вижу свою девочку. Она выглядит так, что её хочется, блядь, съесть, но я проверяю, нет ли на ней признаков боли. После раны она всё ещё не в порядке. Она идёт нормально и не бледная, так что я расслабляюсь и рассматриваю её, а потом у меня приподнимаются брови. На ней серая юбка до середины бедра с двумя пряжками на правом бедре. Её привычные чёрные ботинки идеально сидят на ногах, а сверху на ней оверсайз-свитер. Волосы Бэксли распущены, макияж более драматичный, чем обычно. Она выглядит так, будто выкладывается по полной.

Сегодня что-то иначе. Обычно она пытается от нас убежать и выглядит раздражённой, но сейчас она кажется счастливой. В её глазах мелькает озорной блеск, когда она бросает взгляд на мою машину, направляясь к своему байку.

Она игнорировала новый, который мы купили ей неделю назад. Её байк исцарапан после погони за Бутчером, но ей плевать. Сейчас же она замирает, прежде чем подойти к новому и сесть на него, и я приподнимаюсь, когда она заводит его, позволяя ему замурлыкать, оживая.

У меня сжимается грудь. Это что-то значит? Думаю, да.

Подняв телефон, я жму вызов.

— Приезжай сюда сейчас же.

Я сбрасываю и оставляю их разбираться, куда я еду. Завожу двигатель в своём новом лаймово-зелёном «Porsche», который подходит к её новому байку, и выезжаю следом. Она не разгоняется слишком сильно, похоже, едет медленно, чтобы я мог держаться рядом. Обычно она пытается от нас оторваться.

Бэкс заманивает нас в ловушку, чтобы убить? Может быть, но я всё равно еду добровольно.

Это самое большое внимание, которое она уделила нам за две недели, и я это приму. Моё терпение истончалось. Я слишком по ней скучаю, чтобы тянуть это вечно, даже если у нас есть план.

К тому моменту, как мы въезжаем на парковку у океанариума, остальные уже со мной. Кейн паркует машину слева от меня, а Зейн занимает место справа. Мы выходим, а она оглядывается на нас, прежде чем направиться к кассе.

— Что происходит? — спрашивает Кейн.

— Без понятия.

— Это ловушка. Она, наверное, скормит нас акулам, — вставляет Зейн. — Пошли.

Он торопится к кассе, и мы идём следом.

— Три взрослых, — говорю я, вытягивая шею, чтобы оглядеться и увидеть её внутри, даже пока говорю.

— Вот.

Скучающий пацан протягивает три билета, затем ставит штамп на наши руки, когда мы тянемся за ними.

— Проходите внутрь. Приятного дня, исследуйте наши океаны, — монотонно проговаривает он.

— Мы не платили.

Я хмурюсь, доставая кошелёк.

— За вас заплатила та красотка. Сказала, и я цитирую: «За мной сейчас придут три злобных на вид мудака. Не переживай, я их в узде удержу. Дай им их билеты».

Он кричит:

— Следующий, — и у нас не остаётся выбора, кроме как двигаться дальше. Мы обмениваемся тревожным взглядом и заходим внутрь.

Она купила нам билеты. Это определённо ловушка.

Я никогда ещё не был так взбудоражен. Шаги сами ускоряются, пока мы проходим мимо фотографов.

— Хотите фото с тюленем? — кричат они нам вслед, но мы игнорируем и проходим через автоматические двери, когда по нам ударяет кондиционер.

Дети визжат и носятся вокруг, измученные родители бегают за ними, но мы высматриваем знакомую чёрную шевелюру.

— Разделиться и написать, когда найдёте её, — приказывает Кейн, уходя налево к арктической экспозиции. Я иду направо, в тропики, а Зейн выходит наружу.

Я здесь никогда не был, но Томми всё время просит сюда сходить. Тут чертовски людно, но стоит мне оказаться внутри извилистой экспозиции, как ярко окрашенные рыбы и медузы на секунду заставляют меня остановиться, прежде чем я вспоминаю, зачем я здесь.

Я нахожу её в следующем секторе. Она стоит перед огромным аквариумом и смотрит на каких-то переливающихся медуз. Рядом с ней никого нет: она стоит, положив руку на стекло, запрокинув голову. Она настолько красива, что ноги сами несут меня к ней, но я вспоминаю и сворачиваю к аквариуму с рыбами.

Я тут же отправляю сообщение и локацию, а потом наблюдаю за ней. Мои братья присоединяются ко мне вскоре после этого. Она никуда не торопится: бродит, читает таблички и рассматривает рыб и животных.

Мы всё время держимся на расстоянии одного аквариума, стоим перед ним так, будто смотрим, но на самом деле наблюдаем за ней, как бы ни были потрясающи эти животные.

Она задерживается у каждой экспозиции.

— Где ловушка? — шепчет Зейн. — Она должна быть где-то здесь.

В нас врезается ребёнок, и Кейн пытается отойти в сторону, но мелкий засранец прищуривается и пинает Кейна по колену.

— Подвинься, старик.

— Старик? Ты мелкий засранец. Где твои родители? Я научу их манерам.

Я смотрю, как брат спорит с ребёнком, тот показывает язык и убегает. Пряча улыбку, поднимаю глаза и понимаю, что она исчезла.

Проклятье.

Я срываюсь вперёд и наконец нахожу Бэкс снаружи: она смотрит на выдр и тюленей. С облегчением выдохнув, я встаю вместе с братьями так, чтобы смотреть на неё с другой стороны. Она должна знать, что мы здесь, но педантично нас игнорирует, словно нас нет. Или выжидает. Кто её разберёт, но Зейн прав. Я в восторге.

Когда через час она заканчивает бродить, она идёт в сувенирную лавку, берёт вещи и кладёт обратно. Я оглядываюсь и вижу, что у Кейна и Зейна корзина уже переполнена.

— Ей явно понравилось, значит, мы покупаем это.

— Подкуп на неё не сработает. Она слишком умная, — напоминаю я им. — Хотя она может впечатлиться тем, что вы пытаетесь.

Кейн просто пожимает плечами, и когда мы подходим к кассе, у нас восемь корзин, набитых под завязку. В итоге плачу я, потому что они правы. Хуже не будет. Когда мы выходим наружу, она сидит верхом на байке и смотрит в телефон, поэтому мы бросаемся к машинам и едем следом, как только она надевает шлем и выруливает в оживлённый дневной поток. Обычно она лавирует между машинами и разгоняется, чтобы от нас оторваться, но сейчас она едет неторопливо. Эта медлительность только сильнее подогревает моё ожидание того, что она что-то задумала. Возможно, мне стоило бы бояться, но, если уж на то пошло, я лишь сильнее горю.

Даже если это ловушка, чтобы нас убить, я бы расцвёл от её внимания.

Следующее место, где она останавливается, ещё более неожиданно, чем первое, это многоэтажный кинотеатр. К тому моменту, как мы заходим внутрь, благодаря тому что Кейн припарковал машину где-то совсем в хвосте, она уже с ведёрком попкорна и проходит мимо ограждений к залам. Перепрыгнув через канаты, мы пропускаем очередь. Кейн идёт к стойке, а я выдёргиваю кошелёк и бросаю несколько купюр людям, которые недовольно бурчат на нас за то, что мы пролезли без очереди.

Когда я подхожу к Кейну, он протягивает мне билет.

— Снова ждут три билета, как в прошлый раз.

— Определённо ловушка, — бормочу я, особенно когда вижу название фильма и понимаю, что это новый зомби-хоррор. Она, наверное, подождёт, пока мы сосредоточимся на фильме, и перережет нам горло.

Как романтично.

— Вот.

Кейн протягивает пачку купюр.

— Сними весь зал. Я не хочу, чтобы там был кто-то кроме нас.

Он явно думает о том же, о чём и я, и снижает риск… или просто не хочет, чтобы кто-то видел, как он пугается, потому что он терпеть не может хорроры. С билетом в руке я оборачиваюсь, когда Зейн ноет:

— Я хочу попкорн.

— Ладно.

Кейн ворчит и шлёпает ещё купюры.

— Дайте ему самое большое ведро, какое у вас есть, и напиток тоже, а то он будет ныть ещё больше.

С добычей в руках мы находим нужный зал и спускаемся по тёмному пандусу. Реклама уже началась, и Бэкс сидит в нескольких рядах от экрана. Её ботинки закинуты на кресло перед ней, пока она жуёт попкорн. Мы садимся в трёх креслах прямо за ней, на несколько рядов выше.

Несмотря на то, что фильм идёт, я смотрю на неё всё время, замечая её маленькую обиженную гримасу примерно на середине, когда у неё заканчивается попкорн. Я оказываюсь на ногах прежде, чем успеваю сообразить, игнорирую братьев и возвращаюсь к стойке, чтобы взять то, что нужно.

Я проскальзываю обратно и жду. Через несколько минут теперь уже на пятьсот долларов богаче работник приносит ей ещё попкорн, напиток, шоколад и хот-дог. Она не выглядит озадаченной, но всё это съедает.

— Серьёзно? — тихо посмеивается Зейн.

— Подкуп, — пожимаю плечами. — Как ты сказал, попытка не пытка, а единственная дорога к сердцу этой женщины это – семья, деньги или еда.

— И не забудь оружие, — добавляет Кейн, закрывая глаза пальцами. — Почему она не могла выбрать что-то другое?

— Может, ей нравится смотреть, как ты корчишься, — поддразниваю я, засовывая в рот полную горсть попкорна.

Я жду, что она сделает ход весь фильм, но Бэксли ничего не делает, и когда всё заканчивается, она собирает мусор, уходит и снова садится на байк.

Что происходит?

Я вижу, что мои братья в таком же недоумении, но мы снова следуем за ней. На этот раз она паркуется у итальянского ресторана в центре. Он находится в старом здании паровой фабрики и занимает три этажа. Это модное новое место в перспективном районе. Я знаю, потому что уже несколько недель пытаюсь уговорить братьев прийти сюда. Их бургеры выглядят невероятно.

Она заходит внутрь так, будто ей вообще ни о чём не нужно думать, и мы паркуем машины и идём следом.

— Думаю, нам стоит поговорить с ней, — предлагаю я, переступая порог приглушённо освещённого зала. Смесь кирпичной кладки, современного и старого здесь работает. Помещение заполнено столиками на разных уровнях и вниз по деревянным лестницам, и у него уютная атмосфера.

— Она ещё может злиться, — предостерегает Зейн.

— Думаю, нам всё равно стоит.

— Давайте сначала посмотрим, что она сделает, — предлагает Зейн.

— Нет, он прав. Она водит нас кругами ради чего-то. Пошли.

Перед нами возникает улыбчивый, бодрый официант.

— Братья Сай?

— Эм, да? — отвечаю я.

— Сюда, к вашему столику.

Моргая ему в спину, у нас нет выбора, кроме как идти следом. Мы петляем через наполовину заполненный ресторан, затем поднимаемся по широкой лестнице в более маленькую зону, где вдоль стен тянутся кабинки, выходящие видом на залив. Но сильнее всего меня удивляет то, что он ведёт нас прямо к кабинке, где сидит Бэксли. На губах у неё играет ухмылка, пока мы замираем у входа. Когда официант уходит, я наконец проскальзываю внутрь. Выход мне перекрыт, поэтому Кейн и колебался, но, если честно, мне плевать. Я напротив неё, и это ближе всего, что мы были за последние недели. Зейн садится следом, а Кейн занимает край.

— Я слышала, ты как-то упоминал это место, — кивает она мне. — Решила, тебе может понравиться.

— Ты собираешься нас отравить? — спрашивает Зейн, но по нему не похоже, что его расстраивает такая перспектива.

— Не сегодня. К тому же, если бы я собиралась вас убить, я бы сделала это более эффектно, чем так, — пожимает она плечами.

— Ладно.

Расставив ладони на столе, я наклоняюсь вперёд, и она смотрит на меня, захватывая и не отпуская.

— Что происходит?

— В каком смысле? — слишком невинно спрашивает она, и тогда я замечаю её ресницы. К внешним уголкам они отдают розовым, как и её волосы. Эффект лишает меня дара речи, и она приподнимает бровь. — Проблема? — мурлычет она.

— Ты слишком красивая, — шепчу я.

— Да, я знаю, а теперь к твоему вопросу, — поддевает она.

— Что происходит? Ты знала, что мы следим за тобой в океанариуме, в кино и теперь здесь.

— Я хотел посмотреть фильм, — говорит Зейн, и она ухмыляется, будто он сказал то, что нужно. — Подожди, кажется, я говорил тебе, что он выходит и что хотел пойти с тобой.

Ухмылка Бэкс становится шире.

— Я как-то сказал, что раньше часто ходил в океанариум с мамой, — говорит Кейн. — Все эти места… это для нас?

— Как последний ужин перед тем, как ты нас убьёшь? — ухмыляюсь я, не в силах удержаться.

— Скорее… как свидание, — отвечает она как раз в тот момент, когда подходит официант. Мы смотрим в ошеломлённой тишине, пока она заказывает, и мы судорожно пытаемся сделать то же самое. Когда он снова уходит, я наклоняюсь вперёд.

— С… свидание. Сегодня было свидание со всеми тремя из нас?

— Ага.

Она наклоняется вперёд и втягивает через трубочку напиток. На мгновение я залипаю на её губах, а она ухмыляется.

— Чертовка, вообще-то люди обычно зовут кого-то на свидание, — говорит Кейн.

— Я не как все, — отвечает она.

— Значит, ты не игнорируешь нас и не отталкиваешь. Ты устроила нам свидание, — заключает Зейн, звуча довольным.

— Я могу снова начать вас игнорировать. Ещё не решила, но, возможно, я рассматриваю вариант дать вам шанс, отсюда и свидание.

— Свидание, — повторяет Кейн, качая головой. — Только ты могла устроить нам свидание вот так.

Вздохнув, она достаёт телефон и поворачивает экран к нам.

— Видите? Я даже фотки сделала, будто это настоящее свидание.

Она разворачивает телефон обратно, пролистывая фотографии. Бэкс позирует спереди, ухмыляется, а мы на заднем плане. Есть фото, где Кейн спорит с ребёнком в океанариуме, мы делаем вид, что рассматриваем рыб. Одно, где мы стоим напротив неё у экспозиции с тюленями, и ещё одно, где мы позади неё в кино.

— Я даже не видел, как ты это снимала, — признаюсь я.

— Я скрытная, — пожимает она плечами.

— Чертовка, — серьёзно говорит Кейн, — не делай этого, если не имеешь в виду. Ты знаешь, что мы к тебе чувствуем. Мы это предельно ясно обозначили. Мы все трое влюблены в тебя и хотим быть с тобой. Ты не можешь играть с нами, когда тебе удобно, а потом бросать.

— Мы бы позволили, — признаю я, и Зейн кивает.

— Но было бы больно, — заканчивает Кейн. — Так что это?

— Может, я решила дать вам шанс, — повторяет она. — Я не говорю, что это продлится вечно или вообще сработает, но, может, вы правы. Может, я не хочу возвращаться к тому, чтобы быть ничем. Может, мне нравится проводить с вами время и играть с вами. Я не скажу… это слово на «Л», которое вы так любите мне бросать, но вы мне нравитесь все. Мне просто понадобилось время, чтобы это понять. Я ненавижу себя за это, но вот оно, так что я здесь. Этого достаточно? Или уже поздно?

— Мы бы ждали тебя целую вечность, — серьёзно отвечаю я. Она единственная для нас.

— Мы ждали, что ты сама вернёшься. Я бы отпустил тебя, если бы ты этого хотела. Мы никогда не хотели отнимать у тебя выбор. Мы хотели, чтобы ты выбрала нас, выбрала это. Мы умеем быть терпеливыми, но теперь, когда ты снова вошла в эту дверь, мы больше тебя не отпустим, — предупреждает её Кейн.

Она тяжело сглатывает, переводя взгляд между нами, потом стряхивает серьёзную мысль, и её губы изгибаются в хитрой улыбке.

— А если я с вами только из-за ваших денег?

— Мне плевать, пока ты со мной, — отвечает Кейн, и мой брат смотрит на неё мечтательно, такой счастливый, что вот-вот лопнет от радости.

— Ты ненавидишь золотоискательниц, — парирует она, переводя взгляд между нами. Я лишь ухмыляюсь, позволяя Кейну разбираться. Зейн тоже.

— Я никогда не смог бы тебя ненавидеть. Вот.

Он протягивает пачку карт.

— Пин-код – твой день рождения. Покупай всё, что хочешь, это твоё.

— А если я хочу остров? — шутит она, без сомнения проверяя его, или, может, она правда хочет остров. С Бэксли сложно сказать.

— Тогда купи его, — пожимает он плечами. — У меня достаточно денег, чтобы обеспечивать тебя миллион жизней, и даже если ты каким-то образом умудришься потратить всё до копейки, я всегда могу заработать ещё.

— А если этого будет мало…

Я протягиваю свой кошелёк, Зейн делает то же самое.

— Забирай наши деньги. Нам похер, малышка. Нас волнует только одно, чтобы ты была с нами. Никаких контрактов, никаких игр, только мы.

— Знаете, вы все куда более сентиментальные, чем я ожидала, — говорит она, глядя на кошельки, которые убирает в карман. — Я ожидала, что большие страшные братья Сай трахнут меня и бросят так быстро, как только смогут, а вы, оказывается, гоняетесь за мной. Твой отец был прав. Вы романтики.

— Ты разговаривала с нашим отцом? — с любопытством спрашивает Зейн.

— Подстраховываюсь. Я хочу папика, — дразнит она. — Он всё твердил, как вы все ходите мрачные, и как мне надо вернуться и пнуть или трахнуть ваши задницы, потому что если ему ещё раз придётся слушать это грустноглазое «я скучаю по ней» за завтраком, он кого-нибудь убьёт.

— Мы скучали по тебе, — говорю я, когда приносят еду.

Я не буду стыдиться того, что я киска. Дом без неё был пустой. Зейн всегда любил жизнь, но даже он без неё выглядел уставшим, а Кейн? Он всегда такой серьёзный, а она приносила ему смех. Она нам на пользу, но дело не только в этом. Она нам подходит, и я сделаю всё, чтобы привязать её к нам на всю жизнь. Пока Кейн и Зейн подкупали её сестру, я действовал умнее.

Достав телефон, я поворачиваю экран к Бэкс и показываю документ.

— Это был мой запасной план на случай, если ты слишком долго будешь возвращаться к нам.

Она пробегает глазами, и у неё приподнимается бровь.

— Это что, иск против меня? — опасно спрашивает она.

— За оказанные услуги, — ухмыляюсь я.

— Ты утверждаешь, что я шантажировала тебя, преследовала и ранила? Это нелепо, — фыркает она. — Ты же знаешь, я бы никогда не платила за такое компенсацию.

— Именно. Читай мировое соглашение.

Она читает, и её глаза загораются.

— Если ответчик не способен выплатить семье Сай, она может отработать свой долг, проживая вместе с ними.

Я ожидаю злости, но она взрывается смехом, в её глазах гордость.

— Я впечатлена, — признаётся она. — Умные мальчики получают награду. Мне нравится, когда вы играете грязно.

— Это бы не прошло в суде, — усмехается Зейн.

— Мне и не нужно было, чтобы прошло, мне нужно было просто поднять достаточно шума, чтобы привлечь её внимание, — подмигиваю я, забирая телефон обратно. — Можешь скинуть мне фотки за сегодня? Я хочу поменять заставку.

Взяв мой телефон, она поворачивает его, делает снимок и возвращает обратно. Я не могу отвести взгляд. Она такая, блядь, милая. Пальцы прижаты к щеке жестом «мир», пока она посылает воздушный поцелуй. Ссутулившись над телефоном, я ухмыляюсь снимку, ставлю его на экран блокировки и на главный экран, а потом иду дальше и захожу в рабочие соцсети и выкладываю туда. Личного у меня нет. У Зейна есть, но мы с Кейном считали, что это напрашивается на проблемы, но я всё равно хочу, чтобы весь мир знал:я – её.

— А как же моя? — ворчит Зейн, протягивая ей свой телефон.

Она снова закатывает глаза.

— Знаешь, ты заставляешь меня слишком часто закатывать глаза на этом свидании, и не так, как надо бы, типа в экстазе.

Я давлюсь напитком, пока она продолжает невинно есть.

— Для тебя это довольно целомудренно. Я ожидал гладиаторов или смерти, — замечает Кейн, пока я продолжаю кашлять и давиться. Зейн пару раз хлопает меня по спине.

— Это будет позже, — пожимает она плечами. — К тому же я хотела показать вам, что мне не плевать.

Она содрогается в ужасе.

— И, если вы когда-нибудь повторите это, я вырежу вам языки и запихну их в дилдо.

— Я с радостью приму, — хриплю я, делая глоток, чтобы успокоить разодранное горло.

Остальная часть ужина проходит спокойно и так, блядь, прекрасно, что мне не хочется, чтобы он заканчивался. Она разговаривает с нами, как раньше, заставляя Кейна расцветать смехом. Зейн и Бэксли склоняются друг к другу с озорством, и когда она ухмыляется мне, вовлекая меня, будто включая в их маленький заговор, мой мир снова становится цельным.

Бургер действительно отличный. Она расправляется со своим, а потом доедает и мой, и когда приносят счёт, Кейн кладёт свою карту.

— Я не против, чтобы ты тратила свои деньги, но не когда ты с нами, — говорит он, пока официант уносит карту.

— Вы такие милые. Поэтому вы мне и нравитесь, и потому что вы чертовски богаты.

— В основном из-за того, что милые, да? — спрашиваю я с ухмылкой.

— Конечно, давай считать так, — говорит она и снисходительно похлопывает меня по щеке, поднимаясь. Мы спешим за ней, Кейн забирает свою карту, и, как только мы оказываемся снаружи, он направляется к её байку.

Мне спросить, когда будет следующее свидание? Мне ехать за ней домой? Понятия не имею, кроме одного: я не хочу снова смотреть, как она уходит от меня.

— А теперь финальная часть.

Она ухмыляется нам, не замечая наших тревог.

— Если поймаете меня, можете меня получить. Я такая леди.

Она сидит верхом на байке, и двигатель взрывается рыком.

— Кажется, наша девочка забыла, кто мы, — говорю я.

Зейн посмеивается, крутя ключи на пальце.

— Согласен. Напомним ей, да? — предлагает Кейн, направляясь к своей машине.

Эти ублюдки играют нечестно. Я не могу удержаться от смеха, когда снова натыкаюсь на перекрытую дорогу. Очевидно, они дёргают связи по всему городу. Пока что я влетела в три полицейских кордона, четыре частных и два перекрытия. Они пытаются загнать меня в загон. Я не вижу их позади и даже не слышу их машины, но знаю, что они делают.

Трое против одной. Единственная проблема в том, что они, похоже, не замечают: это ровно то, чего я хочу. Мне нужно заставить их заслужить это, но я хочу их так же сильно, как они хотят меня. Я хочу, чтобы они меня поймали, но это не значит, что я им это легко позволю.

Развернув байк в облаке дыма, я ныряю в переулок, предназначенный для пешеходов, и пересекаю следующую улицу. Машины сигналят, когда я пересекаю их траектории, и влетаю в следующий переулок, который тянется горизонтально от моей исходной улицы, той самой, что вывела бы меня на шоссе.

Когда я оказываюсь на пять кварталов дальше, дорога свободна, и я разгоняюсь к шоссе, но, подъехав к съезду, вижу, что он полностью заблокирован и закрыт.

Подняв визор, я смеюсь, глядя на LED-табло и четырёх мужчин в сигнальных жилетах, перекрывающих дорогу.

Попробуй ещё раз, чертовка.

Опустив визор, я снова разворачиваюсь и еду в противоположную сторону, к дому, но улицы снова перекрыты.

Богатые засранцы перекрыли весь город, лишь бы добраться до меня. Чёрт, я обожаю богатых мужчин, которые знают, чего хотят. Моя киска сжимается от этой прелюдии, понимая, что у меня нет шансов сбежать. Я сделаю наоборот и тайком дам им то, чего они хотят.

Разгоняясь, я еду прямо к их дому, избегая крупных дорог, где они будут наблюдать. Я ни секунды не сомневаюсь, что они отслеживают мой байк, поэтому, когда я в двух кварталах оттуда, прячу его в чьём-то дворе, режу путь через задние сады и проскальзываю в их. С разбега я запрыгиваю, перелезаю через стену и перекатываюсь на балкон. Я пугаю охранника там и ухмыляюсь, прижимая палец к губам.

Он улыбается и кивает. Большинство из них теперь подчиняются мне благодаря приказам Кейна. Заходя в их дом так, будто он мой, я открываю дверь в столовую, наливаю себе выпить, усаживаю свою задницу на обеденный стол и жду.

Это не занимает много времени. Я слышу, как они врываются в дом. Они знают, что я где-то рядом, но понятия не имеют, где именно. Они хороши, но я лучше.

Я слышу их нервные голоса, пока они зовут и ищут меня. Усмехаясь, я откидываюсь на обеденном столе, на том самом, на котором я когда-то сидела после нашей первой встречи. С тех пор так много изменилось, что это безумие. Я дрожу от предвкушения, как тогда, но, в отличие от прежнего, я хочу их внимания, а не их жизни.

Дверь наконец открывается, и они замирают. На мгновение меня накрывает дежавю, когда я поднимаю бокал и закидываю ногу на ногу. Ясно, что я их удивила.

— Технически, это я вас поймала, — хвастаюсь, поднимая бокал и делая глоток. Я ожидаю споров или поддразниваний, но мои глаза расширяются от удивления, когда Кейн крадётся ко мне. Я могла бы уйти, но не хочу, и когда он выбивает бокал из моей руки и притягивает меня к себе, я стону.

Наши губы сталкиваются, и мы валимся на стол.

Руки хватают меня за запястья, меня тянут вверх и в сторону. Мои глаза открываются, я смотрю по сторонам и вижу Нео и Зейна – они сдвигают меня к изголовью стола. Кейн уже сидит там. Они прижимают мои руки к деревянной поверхности, пока Кейн проводит ножом сверху вниз по моей одежде. Он настолько острый, что даже не цепляет ткань, и куски одежды спадают, оставляя меня обнажённой и дрожащей под их жадными, пристальными взглядами.

Нео и Зейн передают мои запястья Кейну, пока стол качается. Я перевожу взгляд с одного брата на другого: они забираются на стол по обе стороны от меня. Нео завладевает моим ртом, целуя меня жёстко и быстро, в то время как Зейн начинает с моих ступней. Он целует и лижет мою стопу, затем ведёт вверх по ногам, пропуская мою киску, после чего целует грудь, а затем – в губы. Нео отстраняется, спускаясь вниз, и занимает его место, целуя меня с силой. От этой смены лиц у меня кружится голова, но на этот раз Нео останавливается у моей груди, посасывая её, пока я не начинаю скулить в рот Зейну. Нео продолжает спускаться, лижет мой живот, а затем принимается за мою киску, пока я выгибаюсь навстречу. Губы Зейна отрываются от моих, и он смещается вниз, играя с моей грудью, в то время как язык Нео умело пробует меня на вкус.

Моя голова откидывается назад, я закатываю глаза и вижу Кейна, удерживающего мои запястья над головой. Я раскинута на их обеденном столе, словно пиршество, и Нео между моих ног занят именно этим.

Кейн держит мои глаза в плену, пока язык его брата очерчивает мой клитор в сводящем с ума темпе, он знает, что это доведёт меня до конца. Я закидываю ноги ему на плечи, не отрывая взгляда, пока Зейн пытает мою грудь. Оба они толкают меня к разрядке, и всё это предвкушение только помогает им, пока я не вскрикиваю, кончая прямо на рот Нео. Он не задерживается там, скользя вверх по моему телу. Зейн придвигается ближе, вылизывая мою киску, пока Нео целует меня, давая почувствовать на нём мой собственный вкус.

Они не дают мне времени опомниться, поддерживая во мне нужду и возбуждение, пока мои бёдра не приподнимают, и Зейн не вталкивается в меня. Я кричу в рот Нео, сжимая руки Кейна, держась за него, пока Зейн трахает меня, а стол качается от этой силы.

Нео отстраняется, когда я прикусываю его губу, и тогда его член касается моего рта. Его рука обхватывает мой подбородок, он свирепо смотрит на меня.

— Никаких зубов, малышка, — предупреждает он. — Ты сама этого хотела.

Чертовски верно, хотела. Я открываю рот, и он ухмыляется, проскальзывая за мои губы. Через несколько секунд он подстраивается под темп брата и трахает мой рот в том же ритме.

Мои запястья свободны, но Нео продолжает прижимать меня, моё лицо уткнуто в дерево, пока он вбивается мне в рот. Пирсинг Зейна задевает точку, от которой я начинаю скулить, а затем что-то горячее и твёрдое касается моей руки.

Кейн обхватывает моей ладонью свой член и двигает её вместе со своей рукой. Все они трогают и ласкают меня, используя для своего удовольствия.

— Поделись, брат, — приказывает Кейн, и Нео выскальзывает из моего рта и поворачивает меня к Кейну, который тут же врывается внутрь. Мои щёки болят от силы, с которой он жёстко и быстро ебёт моё горло, прежде чем меня снова поворачивают. У меня кружится голова от того, как меня передают друг другу, и когда Зейн зажимает мой клитор, я кричу от оргазма.

К счастью, тот, кто был у меня во рту, вытаскивает член, чтобы я его не укусила, и как только я расслабляюсь, они продолжают. Их кряхтение громкое, а стол раскачивается. Кто-то стонет, и я чувствую, как его семя выстреливает мне в горло. Только тогда я замечаю, что мои глаза закрыты. Я с трудом открываю их и вижу, как Нео отстраняется, прежде чем Кейн резко поворачивает мою голову, занимая его место. От этого жестокого темпа у меня болят шея и лицо, но это самая приятная боль, а та магия, которую Зейн творит между моих бёдер, делает процесс скорее наслаждением, чем му̀кой.

Когда я чувствую, как Кейн разбухает между моих губ, я открываю рот, и когда он кончает, сперма переливается мне на грудь, он поглаживает мою шею, заставляя проглотить остальное, а затем снова берёт меня за руку. Нео хватает мою вторую руку, когда моя голова откидывается назад на стол, так что я могу видеть Зейна. Он ухмыляется, будто ждал этого момента, а затем вонзается в меня так глубоко, что я понимаю: он сдерживался.

Он трахает меня безжалостно, пока я едва не слетаю со стола, выкрикивая его имя охрипшим голосом, и вбивает меня в очередной оргазм. Я впиваюсь ногтями в их руки, пока они удерживают меня. Когда Зейн рычит от собственной разрядки, а я кончаю снова, я бессильно оседаю.

Каждый сантиметр моего тела ноет самым приятным образом, пока я тяжело дышу. Зейн накрывает меня своим телом, пока его братья держат меня за руки, и я пялюсь в потолок, когда в голове проносится мысль.

— Нам нужно здесь всё вымыть, прежде чем твой отец решит тут поесть.

Они смеются, и мои губы кривятся в улыбке, пока я расслабляюсь в их руках и под их прикосновениями. Пока они не останавливаются, мне плевать.

Когда открываю глаза, я перекатываюсь и вздыхаю, зарываясь в тепло, а потом замираю, когда ощущаю под ладонью твёрдые мышцы. Сев, я сердито смотрю на Нео, который храпит, закинув руку на лицо. Кейн позади меня, лицом к окнам. Место между нами, где была Бэксли, пусто, и меня накрывает паника. Свалившись с кровати, я не обращаю внимания на их стоны. Она явно их вымотала.

Я шагаю голышом по коридору, выкрикивая её имя. Наши охранники лишь посмеиваются. Слышу несколько вскриков, когда горничные отворачиваются, но они показывают дальше по коридору, и я продолжаю.

В итоге я оказываюсь на кухне, поскальзываюсь на плитке и хватаюсь за дверной косяк, чтобы не упасть, когда нахожу её. Она делает себе кружку чего-то. Когда она поворачивается, в её глазах вспыхивает удивление, пока она разглядывает моё голое тело и тяжело вздымающуюся грудь.

— Зейн?

— Я думал, ты ушла, — выпаливаю, уставившись на неё.

— Нет, я проголодалась, — отвечает она.

Я думал, она снова сбежала.

Преодолев расстояние за четыре шага, я подхватываю её и усаживаю на столешницу, прижимаясь лбом к её лбу.

— Не делай так больше. Я проснулся, а тебя не было.

— Зейн, — шепчет Бэкс, проводя руками по моей голой спине, успокаивая. — Я никуда не уйду. Если я что-то решила, я этого не меняю. Ты же знаешь. Я в этом теперь по уши, пока ты меня не начнёшь бесить, а тогда я просто тебя убью.

— Конечно, — вздыхаю, прижимаясь головой к её плечу и позволяя сердцу успокоиться. Она даёт мне секунду, а потом шлёпает меня по заднице.

— Ладно, хватит обнимашек. Накорми меня, — приказывает она.

— Не сейчас, — бормочу я и целую её. Её взгляд остаётся на моём, широко раскрытый, а потом сужается, когда она прикусывает мою губу. Я шиплю и отстраняюсь.

— Я голодная, — бурчит она.

— Я тоже, — скольжу руками вверх по её бёдрам, и она дрожит от моего прикосновения. Мне нравится её реакция на меня, и она это знает: её улыбка становится самодовольной, когда она откидывается назад так, чтобы мои руки поднялись выше.

— Ну, нельзя же такого допустить, правда? — дразнит она, играя краями одной из наших украденных рубашек и приподнимая её так, чтобы показать мне, что под ней ничего нет.

Я крепче сжимаю её бёдра.

— Ты так ходила? А если бы кто-то увидел?

— Мне плевать⁠…

— А мне нет, — резко обрываю я, и её глаза расширяются, когда я распахиваю рубашку: соски напрягаются на холодном воздухе, а я впиваюсь ногтями в её голые бёдра. — Если ты позволишь кому-то ещё увидеть тебя такой, я убью каждого из них. Ты меня поняла,cariño?

— Слишком собственнический, не так ли? — она смеётся, пытаясь перенаправить наш разговор, но я прищуриваюсь и дёргаю её на себя так, что она падает мне на грудь.

— Я серьёзно, — мой голос холоден, и я ожидаю, что она испугается, но мне следовало бы знать лучше. Она просто улыбается и прижимается ко мне, скользя рукой вниз по моему телу, чтобы обхватить мой твёрдый член.

— Я это вижу, — шепчет она. — Ты горяч, когда злишься. Мне стоит злить тебя чаще.

— Попробуй только, — рычу я, борясь с желанием толкнуться в её пальцы, но тут она отпускает меня и ложится обратно на столешницу, раздвигая ноги и открывая мне райский вид.

— Разве ты не был голоден? — Бэкс накрывает свою киску рукой и ласкает себя, громко постанывая мне на радость.

Мои мускулы дрожат от потребности отбросить её руки и взять всё на себя, но я не позволю ей отделаться так легко. Её губы кривятся в капризной гримасе. Не желая проигрывать, она тянется вверх и проводит своими блестящими пальцами по моим губам. Мой язык вырывается наружу, пробуя её на вкус, и вся моя ярость превращается в желание, пока я не набрасываюсь на неё, как изголодавшийся человек, заставляя её победно рассмеяться. Мне уже плевать, потому что я получаю то, что хочу. Я погружаю язык в её узкую киску, и её смех сменяется криками удовольствия, когда я вхожу и выхожу им, пока она не кончает прямо мне на лицо, а затем я стаскиваю её ниже и вхожу в неё членом. Она всё ещё узкая, даже после оргазма, и вскрикивает, выгибаясь навстречу. Наклонившись, я захватываю губами один из её розовых сосков, посасывая его до тех пор, пока она не начинает брыкаться подо мной, принимая меня глубже. Её острые ногти полосуют мою спину, прежде чем она кусает меня за плечо, оставляя следы, которые я буду носить с гордостью. Тем не менее, я не отступаю, трахая её жёстко и быстро. Я хлопаю одной ладонью по столешнице, а другую кладу ей на бедро, чтобы приподнять её под лучшим углом.

Её соки стекают по моему члену, пока я вращаю бёдрами и просовываю руку между нами, ударяя по её клитору. Она вскрикивает, но я не сдаюсь. Бэксли кончает снова, но я не останавливаюсь. Я подталкиваю её к вершине, зная, что она может выдержать больше.

Её грудь покраснела, а глаза дикие, когда она встречает мои толчки, умоляя о добавке. Её стоны громкие и несдержанные, и я знаю, что все услышат то, чем мы занимаемся.

Хорошо. Пусть знают, кому она принадлежит, чтобы в следующий раз, когда она будет разгуливать в таком виде, они не смели смотреть.

— Зейн! — кричит она, сминая свою идеальную грудь. Это зрелище заставляет мои яйца сжаться. Я борюсь с удовольствием, но оно стекает по моему позвоночнику, требуя выхода, и когда она вскрикивает снова, я теряю контроль. Я выкрикиваю свою разрядку, утягивая Бэкс за собой, пока она кончает снова, даже когда я вкачиваю свою сперму глубоко в её прелестную киску. Я хочу, чтобы она вытекала из неё, пока мы будем завтракать.

Привалившись к ней, я целую её вздымающуюся грудь, пока прихожу в себя. Когда ноги начинают держать меня достаточно уверенно, я выпрямляюсь и осторожно застёгиваю её рубашку, пока она с предвкушением наблюдает за мной. Её мягкое выражение лица – моя погибель, и вся моя ревность испаряется.

— Теперь накорми меня, — требует она, запыхавшись.

— С радостью, — я краду быстрый поцелуй и отхожу.

Вот так мои братья и находят меня десять минут спустя: на мне ничего, кроме кружевного фартучка, а я готовлю завтрак для нашей девочки. Они ничего не говорят, но по их лицам видно, как их это забавляет. Кейн целует Бэкс, прежде чем садится за стол, а Нео просто подхватывает её, усаживает к себе на колени и снова засыпает, уткнувшись головой ей в плечо.

— У нас сегодня несколько встреч, чертовка. Ты будешь здесь, когда мы закончим? — спрашивает Кейн буднично, но я чувствую, что он сейчас какой угодно, только не будничный. Для нас это новая территория, и мы изо всех сил стараемся не отдавать ей приказы и не контролировать её, но мы все хотим, чтобы она была здесь постоянно, как раньше.

— Мне сегодня надо работать, — говорит она, — но, если закончу в нормальное время, я приеду после.

— Тебе стоит просто переехать к нам, — вмешиваюсь я. — Наш дом достаточно большой. Забирай Тейлор и Лорен, и тогда нам не придётся быть порознь.

— Мне нравится мой дом, — фыркает она, — и мои улицы.

— Тогда мы переедем к тебе, — отвечаю я, раскладывая завтрак по тарелкам и садясь напротив неё.

— Да хер вам. Я согласилась с вами встречаться, а не выходить замуж.

— Это одно и то же, — рассуждаю я, подпирая голову рукой. — Ты всё равно в итоге разберёшься.

— Вы все психи, — ворчит она, но начинает есть. — Слушайте, я собираюсь жить своей жизнью. Мы найдём золотую середину, но не давите слишком сильно.

— Пока нет, — соглашается Кейн, — но однажды ты наденешь наше семейное кольцо, так что можешь сразу смириться.

— Я всё равно вас порежу, — предупреждает она, тыкая в нас вилкой.

— Не в первый раз, — подмигивает Кейн, накрывая ладонью нож. — И мы оба знаем, что мне понравилось. Давай, чертовка.

— И все ещё говорят, что сумасшедшая это я, — она опускает нож и вилку. — Я пошла на работу.

— Приятной охоты, — машу я ей.

Она показывает мне средний палец, но целует в щёку.

— Приятно вам быть военачальниками, — отвечает она, прежде чем выйти за дверь.

Я смотрю ей вслед, пока Нео, очнувшийся, когда Бэксли встала, не сверлит меня взглядом.

— Ты что, не приготовил нам завтрак?

— Сделай себе сам, — фыркаю я, утаскивая остатки с тарелки моей девочки. — Я готовлю только для неё.

— Фаворитизм, — бурчит он. — Ладно, у меня всё равно суд. Увидимся позже.

Кейн провожает его взглядом, потом смотрит на бардак на столешнице и на меня.

— Убери за собой. Не дай повару увидеть отпечаток её задницы на его столешнице.

— Ты просто ревнуешь, старик, — смеясь, я хлопаю его по плечу, вставая.

— Ещё как ревную. Я тоже хочу её на завтрак. Ты прав. Нам нужно, чтобы она переехала.

— Маленькими шагами, — предостерегаю я, хватая чистящее средство. — Она в итоге переедет. Нам просто надо сделать так, чтобы ей казалось, что это её идея. Не переживай, брат. У меня есть план.

— Вот это меня и пугает.

Мне нужна охота, чтобы отвлечься от них. Они меня подавляют, и, если не буду осторожна, они проломят все мои стены и захватят мою жизнь. Не собираюсь этого допускать. Я всё ещё Карма. У меня всё ещё есть работа и обязанности. Я не стану их трофеем, и они это принимают, чему я рада.

На прошлой неделе ко мне пришёл мужчина, сказал, что у него не осталось вариантов и что он слышал от друга:когда все остальные бессильны, мой выход. Так ему сказали шепотки на улицах. Когда ты без вариантов и в отчаянии, приходи ко мне. Одного взгляда в его мёртвые глаза мне хватило, чтобы понять: я ему нужна, и когда он сказал почему, я сразу взялась за дело.

В этом деле ключевыми были расследование и планирование. Это не просто член вражеской банды или кража, это куда больше, и я хочу дать этому мужчине ту справедливость, которую он заслуживает. Наклоняясь на байке, я опускаю взгляд на фото на своём телефоне, затем снова на мужчину. Это точно он. На прошлой неделе я следила за ним несколько раз, чтобы выучить его расписание. Идиот держится его так, будто оно высечено в камне: зал, завтрак, затем домой и на работу.

Заводя байк, я втискиваюсь в поток на несколько машин позади его импортной британской тачки и еду за ним до дома. Когда он заезжает в роскошный ограждённый въезд своего огромного дома, я паркуюсь чуть дальше по улице и жду, давая ему достаточно времени, чтобы он успел зайти внутрь.

Я могла бы увезти его и сделать всё в другом месте, но хочу, чтобы его нашли здесь. Я хочу, чтобы они увидели, что случается, когда закон не справляется.

Через пять минут я неспешно иду по подъездной дорожке к его входной двери и нажимаю звонок. Не проходит и минуты, как он открывает, всё ещё вспотевший после тренировки. Ему под пятьдесят, волосы с проседью. Я бы сочла его привлекательным, если бы не знала, кто он. На всех его фото в сети он в костюме, что логично для гендиректора крупной фармацевтической компании. В последнее время его держали дома, поскольку дело утекло в интернет, чтобы приглушить жёлтую прессу, но он улыбается, увидев меня, так, будто у него вообще нет забот, и это раздражает меня ещё сильнее.

— Доставка? — спрашивает он с недоумением, оглядывая меня с головы до ног.

— Вроде того, — ухмыляюсь я, а потом врезаю ему кулаком в лицо. Он с криком отшатывается, нос сломан. Я переступаю через его тело и пинаю дверь, захлопывая её, а потом хватаю его за ворот рубашки и тащу по коридору в гостиную.

Его жены сейчас нет. Она на духовном ретрите в Кабо, скорее чтобы сбежать от всего этого. Не может быть, чтобы эта женщина не знала, за кого выходит, и всё же она осталась, прикрывая такого монстра. Свою справедливость она тоже получит, я об этом позаботилась, но сегодня моя жертва он, а не она и не те остальные, кто подвёл всех.

Шок наконец отпускает его, когда я швыряю его в кресло. Перебрасывая сумку вперёд, я достаю верёвки, а он приходит в себя и бросается на меня. Мы падаем на пол, и я перекатываю нас, прижимая колено к его горлу. Через несколько секунд он уже отключается. Он не привык драться со взрослыми.

Я не спешу, выбирая подходящий стул. Металлический, с кухни, не деревянный. У меня уже однажды кто-то сбегал с таких, но не в этот раз. Я поднимаю его тяжёлую тушу и связываю.

— Столько времени торчал в зале ради мышц, а тебя всё равно уложила маленькая старушка я, идиот, — бормочу я, прежде чем зайти на кухню, наполнить стакан ледяной водой и вернуться, чтобы выплеснуть её ему в лицо.

Он просыпается, давясь и вскрикивая, дёргает верёвки и орёт на меня. Я даю ему выпустить всё. Они должны сами осознать, что в плену, а ломать надежду, это самое приятное. Я позволяю ему бесноваться и надрываться.

Злость.

Поставив сумку на диван, я открываю её и даю ему смотреть, как раскладываю свои инструменты на идеально аккуратных подушках. Вот тогда его злость начинает уступать страху.

— Пожалуйста, пожалуйста, чего ты хочешь? Денег? У меня их полно.

Торг.

— У меня тоже, — подняв нож, я позволяю лезвию поймать свет, чтобы он это увидел. Психологические пытки иногда работают лучше, чем физические. — Однако ты не смог бы заплатить мне достаточно, чтобы это остановить, — я сокращаю короткое расстояние между нами и встаю так близко, что чувствую запах его пота, касаясь его щеки острым краем лезвия. — Я здесь от имени каждого ребёнка, чью невинность ты украл. Ты же это делал, да? Ты причинял им боль. Ты педофил, и ты думал, что тебе это сойдёт с рук.

Его глаза расширяются, когда я прижимаю нож к его горлу.

— Я знаю всё, и в этот раз тебя никто не спасёт. Ни деньги. Ни связи. Никто за тобой не придёт. Здесь только ты и я и моя сумка с игрушками. Уверена, у тебя такая тоже была. Будет немного похоже на то. Ты говорил им, что почти не больно? Спорю, говорил. Наверняка даже уверял, что им может понравиться. Не переживай, тебе это совсем не понравится, зато понравится мне.

Слёзы катятся по его лицу, он трясётся и дёргается в путах, и ужас выбивает из него всякую рациональность, когда он смотрит смерти в лицо. Это моя любимая часть, момент, когда с него срывается маска и наружу вылезает животное.

— Ты трогал их этими руками? — спрашиваю я, поднимая нож.

— Пожалуйста, это было неправильно. Я могу всё исправить. Я сам сдамся, — возражает он.

— Я не это спросила, — хватаю его за подбородок, заставляю открыть рот и запихиваю туда широкую часть ножа, пока он не начинает давиться. Когда он вот-вот отключится от паники, я вытаскиваю лезвие. Он кашляет и давится рвотными позывами, а я отступаю. — Ответь на вопрос. Так тебе будет легче.

— Да, да, — всхлипывает он. — Я трогал их. Прости. Я не мог остановиться. Они были такими милыми, такими идеальными и маленькими...

Я вонзаю нож ему в лицо прежде, чем он успевает продолжить. Не хочу этого слышать. Перевернув нож, я вонзаю его в каждую ладонь, пока он кричит и извивается. Вытаскивая лезвие, я обязательно проворачиваю его, чтобы его пальцы больше никогда не работали, а затем принимаюсь за дело с болторезом. Я отрезаю каждый палец, пока от его кисти не остаётся лишь обрубок. Он несколько раз теряет сознание, но я всегда привожу его в чувство – Уиллоу приготовила для меня идеальную смесь препаратов, которая будет поддерживать в нём жизнь и заставлять чувствовать всю боль. Я ввела её, когда он отключился во второй раз.

Пока он всё ещё рыдает, я подхожу к делу творчески. Срезаю с него одежду, оставляя голым. Это приём психологической войны – оставить его уязвимым и лишённым равновесия. Он плачет как ребёнок.

— Посмотри на себя, ничтожество. Ты фотографировал своих жертв?

Когда он не отвечает, я отрезаю ему сосок, и он воет.

— Видео, цифровые.

— Разумеется, — рычу я, хватаю камеру и делаю снимок. Я не забываю использовать модулятор голоса на всякий случай, поднося камеру вплотную к его красному, покрытому соплями лицу. — Плачь для меня так, как плакали твои жертвы.

Он рыдает ещё сильнее, пока я веду камерой вниз по его телу.

— Умоляй, как они.

— Пожалуйста, пожалуйста, я виноват. Пожалуйста, не делай мне больно, — скулит он. Он сломался быстрее, чем я думала, но так бывает с большинством хищников. Они привыкли быть самыми сильными и опасными в комнате, а их жертвы – юны и беспомощны. Столкнувшись с кем-то, кто может постоять за себя, они не знают, что делать.

Они охотятся на беззащитных.

— Рассказывай мне, что ты с ними делал, — продолжаю я запись.

— Причинял им боль. Мне так жаль... — схватив его за волосы, я поднимаю его голову и тычу камерой ему в лицо.

— Нет, говори конкретно, что ты делал.

На этот раз ему не сбежать.

— Я насиловал их. Всех. Я не мог с собой совладать.

— Где? — требую я.

— Здесь, наверху, секретная комната, — признаётся он, глядя на меня через объектив. — Пожалуйста, вызови полицию. Я сяду в тюрьму. Я во всём признаюсь.

— Нет, тюрьма для тебя – это слишком роскошно.

Отложив камеру, я отступаю назад.

— Тебе нравятся и мальчики, и девочки, верно?

Его глаза закрываются, голова поникает.

— Да, — шепчет он.

— Ты знаешь, что некоторые из них никогда не оправятся от того, что ты сделал? Не только морально, но и физически. Их тела никогда не будут прежними после того, что ты заставил их пережить, и теперь твоё тоже не будет.

Подойдя к своей сумке, я достаю длинную кочергу. Ярость, подобной которой я никогда не чувствовала, ведёт меня. Рейки металлического стула обеспечивают мне удобный угол, когда я встаю перед ним, пиная его до тех пор, пока он не оказывается лицом вниз на ковре. Он сопротивляется, умоляет и плачет, но я отключаюсь от этих звуков и вонзаю железяку ему в зад. Он кричит и истекает кровью, но мне плевать. Я оставляю её в нём, снова поднимая стул, пока он не оказывается сидящим на нём лицом к камере.

Он в отключке. Схватив следующую смесь препаратов от Уиллоу, я ввожу её прямо над его сердцем, как она мне и велела. Когда я описывала ей, что мне нужно, она даже не задавала вопросов. Он останется жив и в сознании.

Он просыпается, дёрнувшись и издав сдавленный возглас, а затем кричит.

— Заткнись, — рявкаю я, и он замолкает. — Рассказывай про комнату.

— Коридор между моей спальней и кабинетом. Панель спрятана там.

Я слегка пинаю стул, и кочерга, должно быть, смещается, потому что он снова начинает кричать. Я ещё раз снимаю это на видео, прежде чем начать раздражаться. От него у меня голова болит.

Схватив огромный нож, я показываю его ему, прежде чем приступить к работе и отсечь его мужское достоинство. Я в перчатках – не хочу к нему прикасаться, и когда заканчиваю, он теряет слишком много крови. Я раскаляю лезвие горелкой и прижигаю рану. Это не удержит кровь навсегда, но мне хватит на то, что я задумала. Я запихиваю его окровавленный член ему в рот, чтобы он им подавился. Это заглушает его крики, и я тычу пальцем ему в лицо.

— Не вздумай подыхать, — предостерегаю я, хватаю камеру и направляюсь вверх по лестнице на второй этаж, чтобы найти эту комнату.

Он похищал своих жертв. Некоторых родителей он даже знал лично. Он связывал им руки и завязывал глаза, привозил их сюда. Насиловал их, иногда по несколько дней, а затем отпускал – по крайней мере, поначалу, но последних нескольких он убил. Он становился неосторожным и боялся, что полиция подбирается к нему слишком близко.

Я нахожу край панели. Если бы он не сказал мне, я бы не заметила, но она распахивается наружу. Комната именно там, где он и говорил. Либо когда у него проводили обыск, искали недостаточно тщательно, либо им было наплевать. Судя по результатам моего расследования, я ставлю на второе. У него хорошая репутация в обществе и связи со многими важными людьми. Когда его арестовали, перед ним даже извинились. Дело не расследовали должным образом вообще. Они подвели этих детей и их семьи, но я – нет.

Там есть порог, через который я переступаю, и тут же отпрянываю. Меня тянет блевануть, но я сдерживаюсь.

Слева стоит кровать с ремнями для лодыжек и запястий, привязанными к металлическому изголовью, а по матрасу разбросаны игрушки. Я замечаю ведро в углу – никакой приватности. Также в изножье кровати стоит камера на штативе, а в дальнем углу – компьютер. Очевидно, его запихнули сюда в спешке, поэтому я направляюсь к нему. Есть только одна вещь, которую он мог здесь прятать.

Я оставила его пенис у него во рту, чтобы он заткнулся, так как от звука его голоса мне хочется разрезать его на куски, и, похоже, это работает – я всё ещё его не слышу.

Я убиваю и калечу людей, но он?

Он – зло, в чистом и простом виде. Он брал самых невинных людей в мире и истязал их ради собственного удовольствия, а затем вышел сухим из воды, в то время как его жертвы и их семьи никогда не оправятся. Им придётся жить с этим всю жизнь.

На компьютере даже не установлен пароль. Открыт браузер, показывающий сайт в даркнете с фотографиями и видео детей настолько ужасающими, что я сворачиваю его. Их так много по всему миру, что я никогда не смогу остановить их всех. Папки на рабочем столе аккуратно подписаны именами. Я не хочу смотреть, но должна быть уверена, поэтому выбираю ту, которую знаю.

У человека, который пришёл ко мне, была дочь по имени Сара. Они засняли короткий ролик, как она садится в его машину. Они знали, что это он, но так и не удосужились проверить, пока три недели спустя её тело, подвергшееся насилию и обнажённое, не нашли в местной реке – и ему всё равно это сошло с рук. Видимо, все улики ДНК были смыты или непригодны для использования. Полиция заявила, что не может ничего доказать. Не думаю, что онихотелидоказать. Думаю, им заплатили за обратное. Я не настолько глупа, чтобы верить, что полицию нельзя купить, учитывая, что братья Сай делают это постоянно.

Меня чуть не выворачивает, когда я включаю первый ролик. На ней то самое розовое платье с оборками, в котором её видели в последний раз. Её маленьких подходящих носочков нет, и по какой-то причине это приводит меня в ярость. Прежде чем она начинает кричать, я понимаю, что больше не выдержу. Выключив всё, я вместо этого оставляю записку, приклеенную к компьютеру.

Спустившись вниз, я выплёскиваю на него всю свою ярость. Когда заканчиваю, он превращается в неузнаваемое кровавое месиво. Эта мерзкая комната словно просачивается в меня. Мне нужно убираться отсюда. Я не могу здесь больше находиться. К тому же, он больше не выдержит. Всё кончено.

Собрав вещи, выхожу в коридор, снимаю трубку его стационарного телефона и набираю номер.

— Служба 911, что у вас случилось?

— Он умрёт менее чем через две минуты. Спасите его, если сможете.

Вешаю трубку, зная, что они отследят звонок. Этого времени им не хватит, чтобы спасти его, но это привлечёт их внимание, и до утра это попадёт в новости. Я уже отправила наводку, позвонила старому другу из газеты и переслала ему несколько снимков. К тому времени в его блоге уже будут все наглядные, кровавые фотографии этого человека.

Он обретёт позорную славу в сети точно так же, как и его жертвы.

Я ухожу тем же путем, что и пришла – через парадную дверь, и направляюсь к мотоциклу. Я наслаждаюсь триумфом своей успешной охоты, хотя мой желудок до сих пор сжимается от тошноты после увиденного. Когда я открываю телефон и нужное приложение, оно показывает мне их местоположение. Они не знают, что я это сделала.

Зейн в их компании, как и Кейн, но Нео неподалёку, у здания суда, поэтому я еду туда.

Я чувствую себя грязной и больной, и они мне нужны. Мне нужно, чтобы они отмыли меня от этой мерзости и зла.

К тому моменту, как я добираюсь до места, мне становится чуть легче, но не особо. Я знаю, что этот мир набит такими людьми, но легче от этого не становится. Заезжая на парковку, я замечаю одну из машин Нео на несколько рядов дальше. Новый, дорогой чёрный мерседес, без показухи, но достаточно, чтобы все понимали, кто он. Я только слезаю с байка, как слышу его знакомый смех. Резко оборачиваюсь и замечаю его на ступенях возле парковки. Он, мать его, отлично выглядит в костюме. В одной руке у него портфель, и он улыбается кому-то, но машина перекрывает мне обзор. Улыбка хорошая, дружелюбная и ничего больше, но мне не нравится этот тоненький смешок в ответ. Бесшумно сойдя с байка, я огибаю машину и останавливаюсь.

Рядом с ним стоит женщина в обтягивающей чёрной юбке и белой блузке. Она тянется и кладёт руку ему на предплечье, что-то говорит, но он отступает назад, всё ещё с этой улыбкой. Однако намёка она не понимает и придвигается ближе. Улыбка у него становится натянутой, но он больше ничего не делает.

Он покойник.

Он что, думает, что раз мы просто встречаемся, то он может позволять кому угодно с ним флиртовать? В конце концов она уходит, а я уже готова. У меня всё ещё есть кое-что из препаратов Уиллоу, и когда он наклоняется к багажнику, чтобы убрать туда сумку, я втыкаю ему шприц в шею. Он разворачивается, глаза расширяются, и он валится.

— Чёрт, напомни мне поблагодарить Уиллоу. Это охуенно, — бурчу я, хватая его за ноги и начиная поднимать. Мне приходится перекатывать, и это занимает кучу возни, но в итоге я запихиваю его в багажник, полностью вырубленного.

Возможно, я перегнула, потому что я и так на нервах после сегодняшнего дня, но я всё равно стою на своём, захлопывая багажник с ним внутри.

Байк я пока оставляю там и еду к себе домой.

Мне с Нео нужно поговорить.

Голова раскалывается, как сука, и веки тяжёлые. Что случилось? Я лихорадочно перебираю в памяти. Последнее, что помню, это как я выиграл слушание, а потом вышел с клиенткой. Она всё пыталась дожать меня на «выпить за спасибо»…

Бэксли.

Помню, как увидел её, и дальше всё погасло.

Я заставляю себя открыть глаза и хмурюсь, когда тело не слушается. Опускаю взгляд и понимаю, что прикован цепями к кровати. Кровать мне незнакома, но, когда я поднимаю глаза, Бэкс стоит там, скрестив руки на груди, и прислоняется к дверному косяку.

— Привет, детка, — хриплю я, откашливаясь, чтобы прочистить голос. — Где мы?

— У меня дома, где нам никто не помешает, — огрызается она ледяным тоном.

— Значит, это твоя кровать? — ухмыляюсь я, всё ещё слегка в тумане.

Теперь очевидно, что случилось. Она меня похитила. Я расслабляюсь и улыбаюсь ей.

— Тебе не надо было меня накачивать. Могла просто попросить. Я бы пошёл с тобой куда угодно.

— Тебе нужно было напоминание о том, кто я и на что способна, — предупреждает она смертельно опасным голосом. Я понимаю: она в ярости. Пытаюсь вспомнить, из-за чего.

— Детка, — мягко уговариваю я, — что случилось?

— Ты улыбался ей, — шипит она.

Я закатываю губы внутрь, чтобы не сказать ей, какая она, мать её, милая, когда ревнует.

— Больше этого не будет, — говорю я искренне. — А теперь можно убрать цепи? Я хочу прикоснуться к тебе.

— Нет.

Она не двигается, и я понимаю, что придётся постараться.

— Ладно тогда, — флиртую я. — Подойди сюда, детка, чтобы я мог потрогать тебя и показать, что ты для меня единственная, — голос у меня низкий и мягкий, тот, который ей нравится. Это удар ниже пояса, но я использую всё, лишь бы подтянуть её ближе.

— Ты очень долго ко мне не прикоснёшься, — угрожает она, и всё же делает шаг ближе. Бля, она великолепна, когда злится. У меня твердеет член, и я дёргаю ногами, подтягивая их.

Я надуваю губы.

— Думал, ты флиртуешь со мной.

— Я тебя похитила, — отвечает она.

— Вот именно, — ухмыляюсь я и откидываюсь назад. — Разве это не прелюдия? Или ты хочешь, чтобы я сначала истекал кровью и орал?

— Я пришла к тебе, потому что хотела… хотела кое-чего после того, что сделала сегодня утром, — она втыкает нож в подушку рядом с моей головой. Я даже не вздрагиваю, только приподнимаю бровь. — А ты там флиртовал с другой.

Она пришла ко мне за утешением? Мне кажется, я теперь способен вынести целый мир.

— Никакого флирта. Никогда, — произношу я медленно, желая, чтобы она действительно меня услышала. — Она важный клиент, поэтому я не мог разозлиться, но я отказывал ей несколько раз. С чего бы мне хотеть кого-то другого? Твоих многочисленных личностей вполне достаточно, чтобы я был занят по горло.

Её ноздри раздуваются от ярости, пока она сидит на мне верхом, её жар и вес заставляют меня приподнять бёдра, чтобы она соскользнула именно туда, куда мне нужно.

— Ты ведёшь себя слишком самонадеянно для человека, который находится под кайфом и на цепи.

— И в твоей постели, — я облизываю губы. — Ты ревнуешь, и мне это нравится, но в этом нет необходимости. Ты – единственное, что я вижу.

Вскинув руки, я показываю ей путы, из которых вырвался. Её глаза расширяются, но в следующий миг я уже на ней: переворачиваю её на спину и прижимаю так, чтобы она не могла сбежать. Я впечатываю её руки над головой, пока она рычит, как дикий зверь, брыкается и сопротивляется.

— Послушай меня, малышка – нет никого, кроме тебя. Я сделаю так, что никто больше никогда ко мне не прикоснётся, даже мимоходом. А теперь позволь мне загладить вину.

Она высвобождает руку и даёт мне пощечину, голова дёргается от удара. Я слизываю кровь с разбитой губы, пока Бэкс свирепо смотрит на меня, поэтому я хватаю путы и обвязываю их вокруг её запястий.

— Если ты не можешь вести себя хорошо, я свяжу тебя, пока ты не начнёшь слушать.

Она дёргает руками, её глаза вспыхивают гневом, и она пытается ударить меня ногой.

— Отпусти меня, сейчас же.

— Ни за что, — ухмыляюсь, стягивая с неё одежду, несмотря на то что она извивается и брыкается, но, когда я наваливаюсь на неё, ей удаётся освободить одну руку, и в ней оказывается нож. Я блокирую удар, чувствуя, как лезвие полосует моё предплечье. Это не был смертельный удар, что говорит мне о том, что она не так уж сильно злится – просто предупреждает.

Снова связав её, я подтягиваю её бёдра вверх и прижимаю колени к груди, удерживая её в таком положении. Я освобождаюсь и провожу своей длиной по её складкам. Несмотря на гнев, она подаётся бёдрами, открывая мне лучший доступ. Ухмыляясь, я довожу её до того, что она начинает смотреть волком, и когда её дерзкий рот открывается, чтобы отчитать меня, я с силой вхожу в неё. Каркас кровати содрогается, а её глаза закатываются. Выходя из её узкой, влажной киски, я снова толкаюсь вперёд, задавая жёсткий темп, от которого она вцепляется в путы над головой, вместо того чтобы бороться с ними.

Она так сладко вскрикивает, отдаваясь удовольствию.

— Хорошая девочка. Если ты убьёшь меня, больше не сможешь меня трахнуть.

— Ладно, — бросает она, приподнимая бёдра, — но в следующий раз ты труп.

— Благодарю тебя, моя великодушная малышка, — хвалю я, поднимая её бёдра ещё выше. Она кончает для меня, и даже тогда я не сдерживаюсь. Она скулит, и её прелестная киска трепещет вокруг меня, пока я вбиваюсь в неё, заставляя принимать всё.

Я хочу, чтобы она знала: это тело, этот мужчина – её. Я никогда не хочу, чтобы она сомневалась в этом, и я позабочусь о том, чтобы этого не случилось. Нависнув над ней, я задираю её ноги ещё выше, пока она не начинает громко стонать.

— Это твоё, — рычу я, борясь с разрядкой. Я хочу почувствовать, как она кончит снова. Хочу запачкать этим её постель, чтобы, когда она сбежит от нас, это было единственным, о чём она сможет думать. — И больше ничьё. Я буду напоминать тебе об этом так часто, как потребуется.

Она открывает глаза и кивает, и когда я снова с силой вхожу в неё, всё прежнее раздражение полностью забыто. Её бёдра приподнимаются как можно выше, чтобы принять меня глубже, и наши губы встречаются в первобытном поцелуе. Слова больше не нужны – мы оба боремся за то, чтобы стать как можно ближе.

Прикусив её губу так, что чувствую вкус крови, я прижимаю туда свою руку, чтобы наша кровь смешалась. Это зрелище заставляет меня разбухнуть внутри неё, пока её алые губы приоткрыты в тяжёлом дыхании.

— Нео, — шепчет Бэкс, и я понимаю, что она близко. Я вбиваюсь в неё, пока она не вскрикивает, вцепляясь в путы, а затем выхожу и с собственническим рыком выплёскиваю разрядку на её тело, покрывая её спермой.

Она слишком поглощена пиком наслаждения, чтобы это её волновало, и я бессильно опускаюсь рядом с ней. Потянувшись вверх, я развязываю её путы, и она сворачивается калачиком у моего бока, отчего мои губы дёргаются в улыбке. Она всегда такая: сильная, дерзкая и сумасшедшая, но, когда она сыта и счастлива, то превращается в острую на язык маленькую кошечку, которая хочет ласки.

Я поглаживаю её по спине, пока она придвигается ближе, моё сердце постепенно успокаивается, я осматриваю её комнату, и тут в голове возникает вопрос:

— А что случилось с моим пиджаком? — небрежно спрашиваю я, увидев всё остальное.

— Она к нему прикасалась, так что я его сожгла, — отвечает Бэксли.

Смеясь над тем, какая она очаровательная, я целую её в щёку и притягиваю ближе, никогда не желая её отпускать.

— Я люблю тебя, моя сумасшедшая девочка.

Три недели спустя…

Я работаю без остановки уже несколько недель. В одной из наших материнских компаний всплыли проблемы: кто-то занимался растратой и продавал корпоративные секреты. Это самая скучная часть моей работы, но из-за неё я почти не видел ни Бэксли, ни семью. Я даже отца и Томми не видел, хотя они уже вернулись из “отпуска”, так что, когда я приезжаю домой уставший и готовый сразу уйти в кабинет продолжать пахать, я жду хаоса, но дом пустой.

— Где все? — спрашиваю, убирая обувь, и ближайший охранник протягивает мне телефон. Хмурясь, я пролистываю сообщения и изображения, которые пропустил на встречах, пока иду к кабинету.

Семейный чат Сай.

Бэксли добавили туда на следующий день после нашего свидания. Обычно она шлёт гифки или спорит с Томми, но мне нравится видеть её там.

Парк развлечений с американскими горками? У меня приподнимаются брови, и я открываю несколько фотографий и взрываюсь смехом.

Это один из тех снимков с аттракциона. Бэксли в центре, руки подняты вверх, а рядом с ней мой отец, который орёт. По другую сторону от неё мой младший брат, он смеётся, и все остальные места вокруг них троих забиты нашими охранниками, которые изо всех сил пытаются сохранять суровые лица и проваливаются.

Листая дальше, я нахожу ещё снимки из фотобудок и с аттракционов. Они в чашках, в лодочках и даже в сувенирной лавке, где они переодеваются. Последняя фотография: на них одинаковые шапки и футболки, даже на моих охранниках.

Посмеиваясь, я быстро набираю Доджа. Он отвечает через минуту.

— Сэр, — говорит он, и на фоне я слышу крики.

— Что вы там делаете?

— Сейчас я в выигрышной лодке, — бурчит он. — Твоя будущая жена сумасшедшая, — но голос у него мягкий. У всех у них к ней слабость.

— Мой отец и Томми в порядке? — спрашиваю я.

— Им очень нравится, — как можно мягче признаётся он. — Я прослежу, чтобы с ними всё было хорошо, сэр, а ты можешь работать.

Я смотрю на свой кабинет, прикидываю… и передумываю.

— Я буду через двадцать минут. Не говори им, — сбрасываю вызов, звоню братьям и еду к ним.

Жизнь слишком коротка, чтобы убиваться на работе, пока моя девочка и семья веселятся. Вместо этого я присоединяюсь к ним вместе с братьями.

У них всех был потрясающий день, и они легли спать совершенно вымотанными. Мне даже пришлось нести Бэксли в кровать на руках. Я оставляю её в своей комнате между братьями и возвращаюсь в кабинет, чтобы закончить работу, которую пропустил днём. Я ни о чём не жалею. Видеть, как они смеются и наслаждаются, стоило того. Я так давно не видел, чтобы Томми или мой отец так светились. Жизнь состоит из жертв. Я буду работать на износ, если это будет значить, что моя семья сможет проводить каждый день вот так, не беспокоясь ни о чём, кроме того, как наслаждаться жизнью.

Тяжело опустившись в кресло, я принимаюсь за дело, и спустя несколько часов какой-то шум заставляет меня вскинуть голову. Бэксли стоит в дверях, на ней моя рубашка и больше ничего.

— Я проснулась, а тебя нет.

Откинувшись на спинку кресла, я раскрываю объятия, и она идёт ко мне. Вздохнув, я обнимаю её и утыкаюсь лицом в её плечо, восстанавливая силы, хотя всё, чего мне хочется – это лечь спать вместе с ней.

— Прости, у меня скопилось слишком много работы, — шепчу я. — Иди обратно в кровать. Я приду, как только смогу.

— Это из-за того, что ты сбежал с работы, чтобы поиграть с нами сегодня? — спрашивает она, отстраняясь и поглаживая меня по щекам. Я обожаю её, когда она такая нежная и сонная. Мне нравится воевать с ней, но также я люблю, когда она заботится обо мне, особенно учитывая, что мы – единственные люди, которые видят её с этой стороны.

Я начинаю понимать, что моя маленькая чертовка хочет, чтобы её баловали и обращались с ней как с принцессой, но при этом у неё язык моряка и реакция наёмного убийцы. Это ещё одна причина, по которой я её люблю.

— Не беспокойся об этом, чертовка, я справлюсь. Иди поспи.

Я целую её, но она хватает меня за щёку и углубляет поцелуй.

— Чертовка, — шепчу, когда отстраняюсь. Голод крадёт остальные слова, но я сглатываю его. Между нами не сводится всё только к сексу, и я никогда не хочу, чтобы она так думала.

— Я уже проснулась, — мурлычет она, слизывая влагу с моих губ, отчего мой самоконтроль даёт сбой. — И тебе нужен перерыв. Тебе нужно на мгновение отпустить всё.

Она прикусывает мою губу, и у меня вырывается стон, когда член каменеет.

— Позволь мне помочь.

Её прерывистая просьба заставляет меня подняться, подхватив её на руки вопреки всем благим намерениям. Я иду в обход стола, но не успеваю уйти далеко, потому что она сосёт и лижет мою шею, и я больше не могу это терпеть. Опустив на ноги, я разворачиваю её и прижимаю к двери кабинета.

Она выпячивает свою идеальную попку, дразня меня, а ухмылка, которую Бэкс бросает через плечо, говорит мне о том, что она точно знает, что делает. Шлёпнув её по заднице, я вижу, как в её глазах вспыхивает голод, поэтому делаю это снова, наблюдая, как она колышется. Я делаю это снова и снова, каждый раз всё сильнее, пока её нежная задница не краснеет от моих прикосновений, а сама она не оказывается прижатой к стене, тихо постанывая.

— Кейн, — шепчет она. — Чёрт, это так хорошо. Сильнее.

Мне никогда не приходится повторять дважды. Я перестаю сдерживаться и обрушиваю на неё всю силу своей ладони. Звонкий хлопок настолько громкий, что я на миг задумываюсь, не переборщил ли, но её судорожный стон говорит об обратном. Я делаю это снова, раздвигая её ноги пинком, так что при шлепке задеваю и её киску. Она подаётся назад, истекая соками для меня, и я больше не могу ждать.

— Держись за это, — рычу я, поднимая её руку, пока она не вцепляется в выступ на двери. Я поднимаю одну из её ног и прижимаю колено к двери, а затем одним резким толчком полностью погружаюсь в неё.

Она вскрикивает, пытаясь отстраниться, но я прижимаю её и медленно выхожу, прежде чем снова вбиться внутрь. С каждым разом мои бёдра ударяются о её идеальную задницу и мои следы на ней, боль смешивается с её удовольствием, когда я ускоряюсь.

Она хотела, чтобы её трахнули, и именно это она получит, но мне следовало знать, что моя девочка отдаёт не меньше, чем получает. Она бьёт ногой назад, и я спотыкаюсь, задевая стол и опрокидывая его при падении. Раздаётся грохот, но тут же она оказывается на мне, снова насаживаясь на всю мою длину. Я переворачиваю нас и вонзаюсь глубже, пока она не вскрикивает, но мы снова перекатываемся, на этот раз ударяясь о книжный шкаф. Я слышу, как он шатается, и книги начинают падать. Подняв руку, я заслоняю её от ударов, игнорируя резкую боль, и перекатываю нас обратно в другую сторону, прижимаю её и ебу жёстко и быстро, пока она смеётся подо мной.

Её руки обвивают мою шею, она ухмыляется мне, и, прежде чем я успеваю среагировать, она перебрасывает меня через голову. Я сильно ударяюсь об пол, стряхивая замешательство, и вот уже моё лицо прижато к дереву, пока она проводит рукой вниз по моей спине, через задницу и к моему влажному члену.

— Мне нравится видеть тебя таким, — признаётся она, кусая меня за ухо. — Вся эта напускная цивилизованность слетает ради меня, и остаётся только зверь. Но я тебя не боюсь. Это меня заводит. Перестань сдерживаться.

Я отбрасываю Бэкс назад, и когда она пытается уползти, притягиваю её к себе одной рукой и насаживаю на свою длину. Она скребёт ногтями по полу, пока я стою позади на четвереньках и беру её жёстче, чем когда-либо.

Она так же дика, как и я, встречая каждый мой толчок своим. Комната вокруг разгромлена, но никого из нас это не волнует. Мы заботимся лишь о том, чтобы получить удовольствие друг от друга, и когда оно становится невыносимым, она со вскриком содрогается. Её идеальная киска сжимается вокруг меня, выдаивая мой член, пока я не кончаю с рыком.

Моя спина выгибается, и я прижимаю нас к полу, член глубоко внутри, пока она тяжело дышит и скулит. Я целую её лицо и шею, пока не обретаю способность двигаться, затем выхожу и опускаюсь на колени, наблюдая, как моё семя вытекает из её прелестной киски. Это зрелище настолько чертовски сексуально, что я тянусь за телефоном и делаю снимок, а затем отправляю его братьям, прежде чем подхватить Бэксли на руки. Она счастливо вздыхает, сворачиваясь калачиком, пока я укутываю её в одеяло, прежде чем сесть в своё кресло. Её голова уютно устраивается на моей груди, на губах играет слабая, но счастливая улыбка.

— Теперь спи, чертовка.

Мягко целуя, я ловлю губами её согласное мычание и поглаживаю её по спине, пока она закрывает глаза и устраивается поудобнее. Не проходит и десяти минут, как она засыпает, и я двигаю мышку, пока компьютер не оживает.

Я работаю, пока она рядом, счастливый оттого, что она здесь со мной, даже если она спит. Приятно не быть одному, приятно, когда кто-то видит меня и то, как сильно я стараюсь всё понять.

Всё, что я делаю – ради этой семьи, но она?

Она полностью моя.

— Где мы? — ворчу я в десятый раз. Моя девочка знает, что у меня проблемы с контролем, но ей плевать: она сжимает мою руку и ведёт меня с завязанными глазами вниз, туда, где, судя по ощущениям, лестница. Под ногами мягко, значит, ковёр? Выбора у меня особо не было, кроме как идти за ней. Она выкрала меня из кабинета, связала и завязала глаза, и мне, если честно, всё равно. Я бы позволял ей похищать меня каждый день. Просто надеюсь, что закончится это тем, что уже она будет с повязкой.

— Перестань ныть, — говорит она, когда под ногами вместо мягкого появляется что-то вроде паркетного пола, а потом помогает подняться по лестнице и отпускает.

— Чертовка? — зову я, когда больше не чувствую её прикосновения. Голос отдаётся эхом, и я хмурюсь, у меня зудят руки, хочется потянуться к оружию.

— Ладно, можешь смотреть, — её голос мягкий и далёкий.

Я тянусь и дёргаю повязку вниз, хмурюсь. Я стою на деревянной сцене, а она сидит в первом ряду того, что похоже на театр. Когда я вижу позолоченную лепнину и верхние ложи, понимаю: это театр «Palace», который обычно забит выступлениями каждый вечер недели. Но не сегодня. Сегодня он пуст, и слева от меня горит прожектор. Я поворачиваюсь и вижу там «Steinway».

— Бэксли? — спрашиваю я, хотя пальцы уже дёргаются, ноют от желания коснуться клавиш. Слишком давно я не играл. Между похищением, а потом её появлением в моей жизни у меня не было шанса побаловать своё маленькое тайное удовольствие, не говоря уже о периодическом звоне в ухе после ножа Бутчера, из-за которого думаю, что играть уже так хорошо не смогу.

— Я всё думала, почему ты постоянно отбиваешь ритм пальцами, пока Нео мне не сказал. Ты мечтал играть профессионально, но, возможно, никогда не сможешь, потому что слишком предан своей семье. Я решила: могу подарить тебе одну ночь, одно выступление, где я буду твоей публикой. Сыграй для меня, Кейн, и проживи свою мечту.

Я перевожу взгляд с неё на рояль и обратно. Нео рассказал ей? На миг я снова тринадцатилетний мальчишка, которому учитель говорит, что я вундеркинд. Отец был так счастлив, и в то же время боялся разрушить эту мечту. Только два года спустя я понял, что этого никогда не будет. Я был нужен семье. У меня был долг, с которым я родился. Я не мог позволить себе гоняться за мечтой, но сейчас, глядя в её полные надежды глаза, я понимаю: она пытается вернуть мне это.

Подхожу к роялю и сажусь, расстёгивая пиджак. Пальцы тянутся погладить клавиши.

— Я давно не играл. Может, даже звучать будет не так из-за уха…

— Хватит оправданий. Я вижу, что ты это любишь. Возможно, ты никогда не объездишь весь мир с выступлениями, но хочу, чтобы ты выступал для меня всю нашу жизнь, начиная сегодня. Давай, малыш, покажи, что ты умеешь.

Я не могу ей отказать, да и потребность играть тоже не отпускает. Выпрямляюсь и нажимаю первую клавишу, и всё возвращается. Не успеваю опомниться, как музыка заполняет пустой театр. Это пьеса, которую я много раз разучивал с учителем. Мне приходится подстроиться под звон в ухе, но вскоре глаза сами закрываются, и я отдаюсь мелодии целиком. Когда всё заканчивается, и последняя нота затихает, я слышу аплодисменты, открываю глаза и поворачиваюсь: Бэксли уже на ногах, громко ликует. Она хватает огромный букет цветов с соседнего кресла, запрыгивает на сцену, уверенно идёт ко мне и кладёт букет на крышку рояля.

— Я не особо разбираюсь в фортепианной музыке, но даже я знаю, что это было невероятно.

Я обнимаю её за талию и тяну к себе на банкетку, между моих ног, опуская подбородок ей на плечо.

— Спасибо.

— Всегда, — шепчет она, прижимаясь ко мне. — Сыграешь мне ещё?

Я улыбаюсь по-настоящему, беру её руки и прижимаю к клавишам.

— Давай сыграем вместе.

В пустом театре, где я когда-то мечтал выступать, я играю свою последнюю песню с женщиной, которую люблю. Младший я осуществляет свою мечту, пусть всего на одну ночь, и всё это благодаря ей.

Два месяца спустя…

— Я, вообще-то, пулю за тебя поймала, — раздражённо бурчу, пока доктор обрабатывает рану. Пуля прошла навылет и особого вреда не нанесла, раз попала в руку, но Кейн сверлит меня взглядом. Зейн стоит рядом, держит меня за другую руку, а Нео гладит по волосам. Я даже не пытаюсь объяснить им, что меня латали уже сто раз, потому что им плевать. Любой намёк на мою боль вгоняет их в панику. Однажды я просто ушибла палец на ноге, и они вызвали, мать его, врача. Ненормальные.

— Малышка, это из-за тебя в нас вообще стреляли, — мягко дразнит Зейн.

— И что? Я всё равно поймала пулю, — рычу я. Он целился в Кейна.

— Ты права, малышка. Абсолютно права, — он кивает, и мы все смотрим на Кейна.

— Ты наказана, — рычит он. Я знаю, что это из-за заботы обо мне, но я прищуриваюсь в ответ, подстраиваясь под его взгляд. — Я серьёзно, чертовка. Ты устроила драку с группой ассасинов. Ты вообще о чём думала?

— Мне было скучно, и я хотела посмотреть, кто победит, — бормочу, а потом тыкаю в него здоровой рукой. — И ты не имеешь права меня наказывать. Попробуешь – я разнесу дом так, что не к чему будет меня “привязывать”.

— Бэксли, — предупреждает он.

— Кейн, — огрызаюсь я.

— Ладно, ладно, что сделано, то сделано, — их отец вздыхает и грозит мне пальцем. — Больше никаких догонялок с ассасинами, — он ухмыляется Тейлор. — Ну же, дорогая, пойдём доиграем нашу партию в шахматы. Уверен, с уроками Бэксли ты однажды меня всё-таки обыграешь.

Тейлор кивает, бросая на меня убийственный взгляд.

— Наказана, — беззвучно произносит она, но всё же выходит за ним. Лорен и Томми играют в саду с Доджем, и я смотрю в окно, как Тейлор машет ему рукой и задерживается поболтать. Он улыбается, что стал делать всё чаще, и всегда ей. Подозреваю, что они трахаются, но каждый раз, когда я это озвучиваю, она меня бьёт. Ничего, однажды выясню. Я поставила камеры в его комнате, так что посмотрим.

Я даже не понимаю, как это случилось, но эти хитрые ублюдки умудрились, и теперь я живу у них. Виню Тейлор и Лорен. Братья, должно быть, обработали их, и не успела я моргнуть, как у меня уже появилась своя комната, в которой они проводят больше времени, чем в своей. У Тейлор и Лорен целое крыло, и они кайфуют. Разбалованы до невозможности, предательницы. Мой дом у меня всё ещё есть, и я остаюсь там, когда они меня бесят, но стало настолько привычно приезжать туда, что я делаю это, даже не осознавая. В конце концов, моя семья здесь.

— Готово. Через пару дней будете как новенькая, — заявляет доктор, и братья молчат, пока он не уходит, а потом Кейн вздыхает и щиплет переносицу.

— Ты меня в могилу сведёшь, чертовка, — ворчит он.

Я вскакиваю на ноги, целую его в щёку и прохожу мимо, чтобы посмотреть, как Тейлор проигрывает.

— Зато так весело, — я оставляю их разбираться и ускользаю, пока они не вспомнили, что вообще-то злятся на меня за то, что я опять умудрилась пострадать.

Выходя на улицу искать сестру, я оглядываюсь и вижу, как Кейн улыбается, хотя и качает головой, и я ухмыляюсь. Я дралась до последнего, когда они притащили меня сюда жить, но, признаю, это весело. Даже сказала им, что люблю их, прошлой ночью. Это было во время секса, так что хоть какое-то оправдание есть, но они мне этого не дают забыть. Если они продолжат, мне придётся убить одного из них, чтобы обозначить границы, или, может, я позволю им. Репутацию всё-таки надо поддерживать, но они, возможно, исключение из моих правил.

Только я им об этом не скажу.

Дверь распахивается, и я встречаюсь с обеспокоенным взглядом Кейна, когда он вопросительно приподнимает бровь.

— Рассуди наш спор. Твой брат считает, что Годзилла без рук и ног выиграл бы у Кинг-Конга без глаз и ушей.

Он проводит ладонью по челюсти, обдумывая, и я подхожу ближе.

— Кинг-Конг, — заявляет он.

— Спасибо! — кричу я, но тут раздаётся кашель. Вытягивая шею, я заглядываю в его экран и вижу там отражение рядов людей. — Упс, ты был на встрече? Привет, деловые люди.

Усмехнувшись, он усаживает меня к себе на колени.

— Останься, пока я закончу.

Фыркая, я устраиваюсь поудобнее, но довольно быстро отключаюсь от происходящего, пока терпение не заканчивается.

— Скукотища, — бурчу я, ожидая, что он меня проигнорирует, но он наклоняется вокруг меня, и его голос становится резким:

— Встреча окончена. Продолжим на следующей неделе.

— Но, сэр, мы же только начали, — начинает кто-то, прежде чем он завершает звонок и разворачивает меня к себе.

— Тебе скучно? Хочешь пойти поубивать людей со мной?

— Нет, мне нравится этот наряд. Не хочу запачкать его кровью, — вздыхаю я, когда Нео и Зейн заходят в кабинет и садятся, и мне в голову приходит идея. — Но есть и другие способы убить скуку.

— Я думал, тебе нравится этот наряд, — фыркает Кейн, но уже тянется ко мне, а я ускользаю от его рук, пританцовывая.

— Ну да, конечно, я его сниму, — смотрю на них, нахмурив брови. — Кажется, я вас люблю. Не из-за оргазмов или признаний в моменте, а… я васлюблю, — признаюсь я, а потом захлопываю рот, широко распахнув глаза, и перевожу взгляд с одного на другого, в ужасе от того, что сорвалось с языка.

— Мы знаем, малышка, — мягко говорит Зейн. — Нам не нужно это слышать, чтобы понимать, что ты нас любишь, хотя… приятно.

Нео быстро встаёт и перекрывает дверь, поняв, что я сейчас сбегу.

— Не-а. Никаких побегов только потому, что ты вдруг поняла то, что мы все и так знаем.

Я разворачиваюсь, уже готовая сигануть в окно, но Кейн оказывается рядом, ухмыляясь.

— Ты знаешь, что мы тоже тебя любим, больше жизни. А теперь давай покажем тебе это, пока ты не решила дать дёру.

Эти лохи думают, что загнали меня в угол. Я разворачиваюсь, вгоняю ступню Зейну в член и перепрыгиваю через него, пулей вылетая за дверь, зная, что они будут гнаться следом.

Я их люблю, но легко им не будет.

Четыре месяца спустя…

Я, блядь, так опаздываю. Если я думала, что Лорен умеет отчитывать меня за опоздания, то я ошибалась. Эти три мудака снесут мне голову, а потом поцелуют, чтобы не болело. Я не хотела опаздывать. Просто отвлеклась у Ричера, навешивая новенькому люлей. К тому моменту, как поняла, который час, было уже на целый час позже, чем мне нужно было выезжать. Я натянула платье и каблуки и запрыгнула в ламборгини, которую стащила из гаража утром. Они говорят, что у меня есть доступ ко всему. Чёрт, они постоянно забивают гараж новыми игрушками, чтобы я могла с ними поиграть, но, кажется, они знают, что мне больше нравится их воровать, поэтому начали их прятать. Это новенькая тачка Нео, но, когда я посмотрела на ключ, увидела, что он розовый, с сердечками и надписью: «Bite me»23, так что я знаю, что он сделал это для меня.

Милый идиот.

Разгоняясь, я пролетаю на красный. У нас годовщина. Я не фанатка всей этой фигни, но, видимо, они фанаты, и выбора у меня нет. Они не сказали, что мы будем делать, хотели устроить сюрприз, но я знаю, что для них это важно, и не хочу их расстроить, так что еду так быстро, как могу. Тейлор и Лорен так старались, подбирая мне наряд, поэтому я знаю, что они тоже разозлятся. Теперь, когда они на меня злятся, у них есть подкрепление, и провести вечер под неодобрительным взглядом всей семьи явно не то, чего мне хочется.

Придётся просто выебать им мозги, пока они не забудут, что злятся.

Виляя в потоке, я машу полицейской машине. Они слишком хорошо знают, чтобы останавливать меня или братьев Сай. Но мне всё равно приходится вдавить тормоз, когда тёмный мерседес в последний момент вныривает в мой ряд. Что-то знакомое в нём царапает, пока я не вспоминаю...

— Да вы, блядь, издеваетесь.

Я давлю на клаксон, но он меня игнорирует, и когда загорается зелёный, он не трогается. Ждёт, пока станет жёлтым, и только тогда срывается с места.

Идиот выбрал не ту суку. Я ускоряюсь за ним и легко догоняю. В этот раз я его подрезаю и, оставив машину заведённой, выхожу. Я иду к нему в чёрном платье до колен. Разрез позволяет двигаться быстро, а кружевной край скользит по коже, как змея. Я знаю, что выгляжу охуенно, и готова поспорить, что до закусок дело даже не дойдёт, прежде чем они прижмутся ко мне своими ртами.

Мужик в мерседесе видит, как я приближаюсь, его глаза расширяются, и я усмехаюсь.

Это тот самый идиот что и пару месяцев назад, когда я ехала забирать Лорен со дня рождения Томми. Вот уж удача.

Я поднимаю руку, чтобы постучать в его окно, и свет ловит камень на моём пальце. Бриллиантовое кольцо, которое они мне купили, красивое, но я почти никогда его не ношу. Это непрактично, но это я снять не могу. Оно тонкое и золотое, с буквой «С», переплетённой с «K», за Сай и Карму. Оно вычурное, как их семейный герб, и инкрустировано маленькими бриллиантами, из-за которых оно сверкает.

Сверля взглядом кольцо, я почти не чувствую маленькие шипы, которые впиваются мне в кожу, а значит, снять его я не могу, потому что они знали, что я попробую. Виню их. Я отвлеклась на член, когда они его надевали. Мы не то, чтобы женаты, но для них мы женаты. Это значит, что мир теперь боится меня ещё больше, чем раньше. Все знают, что я держу на поводке трёх братьев Сай.

Когда мужик продолжает меня игнорировать, я закатываю глаза.

— У меня нет времени на это.

Я бью кулаком по его стеклу. Оно разлетается вдребезги, и он вскрикивает, пригибаясь, пока я тянусь внутрь.

— Полиция тебя в этот раз не спасёт, — ухмыляюсь ему. — Тебе просто повезло, что я опаздываю и в хорошем настроении, потому что у меня годовщина. В следующий раз я тебя убью.

Я забираю его ключ и запрыгиваю обратно в свою машину и мчусь прочь, оставляя его там.

До адреса я добираюсь десять минут спустя. Нахмурившись, вылезаю из машины и иду по гравию к красной дорожке, ведущей на яхту, на борту которой гордо выведено имя «Карма».

— Есть кто? — вхожу через раздвижную дверь, в замешательстве. Внутри пусто и темно.

Свечи вспыхивают разом, и я в шоке оборачиваюсь, когда все трое знакомых мужчин выходят из тени. Нео тащит самый огромный букет, который я когда-либо видела, и явно еле с ним справляется. У Кейна в руке бокал, и он протягивает его мне, а у Зейна пакет. Он ставит его на стол, усыпанный лепестками роз. В воздухе звучит тихая музыка.

— Ну? — нервно спрашивает Нео. — С годовщиной.

— Тебе нравится? — возбуждённо спрашивает Зейн.

— У меня ноги болят, — признаюсь я, и они смеются, но я взвизгиваю, когда Кейн без усилий подхватывает меня. Нео и Зейн опускаются на колени и через секунду стаскивают с меня каблуки. Их руки гладят мои ноги и ступни, прежде чем Кейн сбрасывает свои туфли, и они помогают мне в них влезть. Они слишком большие, но очень удобные.

— Так лучше? — спрашивает он.

— Лучше, — шепчу я, а он ухмыляется и целует меня.

— Открой подарки, чертовка.

Я отхожу от них и открываю чёрный пакет, и у меня расширяются глаза, когда оттуда выкатывается что-то вроде коврика. Там клинки, пушки и всё, что может понадобиться девушке для охоты, всё чёрно-розовое, с вычурными серебряными «K», выгравированными на каждом.

Они купили мне оружие.

Это так горячо.

— Я их люблю, — шепчу я, проводя пальцами по рукояти зловещего ножа. — А я вам купила только меня в подарок.

— Лучше любого подарка, который ты могла бы нам дать, — шепчет Зейн мне в ухо, и я вздрагиваю.

— То есть мы ужинаем на яхте? — спрашиваю я с любопытством, переводя тему, пока не набросилась на них.

— На твоей яхте, со всей твоей любимой едой, а потом команда запрётся на мостике, и мы будем охотиться на тебя по всему судну, — дразнит Нео с ухмылкой.

У меня загораются глаза, и они усмехаются.

— Именно, — Зейн ухмыляется. — Прячься получше.

— Прятаться? Я не прячусь, но я заставлю вас пожалеть, что вы на меня охотитесь, — парирую я.

— Никогда, — шепчет Нео, целуя мою руку. — А теперь делай что хочешь, Карма.

Я отступаю, ухмыляясь, и провожу рукой вниз по груди. Все трое следят за движением, их глаза полны жидкого огня и голода. Во мне тоже собирается то же желание, не к еде, а к ним.

— Зачем ждать?

Я не могу не рассмеяться, когда они бросаются ко мне.

Мы не ждём еды, у нас ни у кого нет терпения. Кейн отправляет сообщение, и я хватаю один из новых пистолетов со стола и срываюсь с места, оставляя туфли Кейна позади, пока несусь по яхте. Я вырываюсь на верхнюю палубу, и ровно в этот момент на берегу взрываются фейерверки в наших цветах. Я знаю, что это для меня. Меня накрывает восторг, когда я слышу, как они идут за мной.

Погоня начинается, но им стоило бы знать лучше. Сжимая пистолет, я разворачиваюсь и скольжу обратно внутрь яхты, чтобы начать охоту на них.

Я же их карма, в конце концов.

КОНЕЦ

Перевод выполнен

DARK DREAM

Если вам понравилась книга, то поставьте лайк на канале, нам будет приятно.

Ждём также ваших отзывов.

Это очень мрачная книга, не предназначенная для читателей младше 18 лет.

откровенные сексуальные сцены

сцены группового секса

подробные сцены насилия

подробные сцены пыток

преследование (сталкинг)

сцены жестокости и расчленения

депрессия

убийства

лишение свободы/заточение

ПТСР

утрата члена семьи

сексуализированное насилие

жестокое обращение с детьми

сексуальное насилие над детьми

злоупотребление наркотическими веществами

сомнительное согласие

…и многое другое

ϮϮϮ

ВЕРНУТЬСЯ В НАЧАЛО

Глава 53

ϮϮϮ

ВЕРНУТЬСЯ В НАЧАЛО

Notes

[

←1

]

Alice in Borderland– японский сериал (и первоисточник: манга Харо Асо) про людей, попавших в альтернативный Токио и вынужденных проходить смертельно опасные «игры» на выживание.

[

←2

]

Howl’s Moving Castle– полнометражный анимационный фильм Хаяо Миядзаки студии Ghibli (2004), снятый по одноимённому роману Дианы Уинн Джонс. В русском прокате и переводах чаще всего встречается название «Ходячий замок», иногда добавляют уточнение «Ходячий замок Хаула».

[

←3

]

«Mommy material»в англоязычном сленге (особенно в тикток/твиттер-манере) означает примерно: «женщина, которая настолько классная/привлекательная/авторитетная, что её хочется называть “mommy”». Это не про «мамочку» в бытовом смысле и не про материнство как таковое, а про сексуализированное/флиртующее прозвище с оттенком доминирования, уверенности.

[

←4

]

«in bed with (someone)»– тут не про кровать/секс, а сленг/идиома: быть в сговоре/работать вместе тайно; быть на чьей-то стороне/водить дружбу по интересам. Но в данном моменте (и, возможно, в будущем) эта фраза будет использоваться и с прямым переводом, чтобы подчеркнуть интимный подтекст.

Ответ на «ты связалась с…», что так же прописано в оригинале как «in bed with…».

[

←5

]

Джеб– прямой быстрый удар передней рукой в боксе (англ. jab), чаще всего в голову; обычно используется, чтобы держать дистанцию и «прощупывать» соперника.

[

←6

]

Фанбой– разговорное, слегка насмешливое слово: человек, который чрезмерно фанатеет, идеализирует кого-то/что-то и часто ведёт себя как преданный поклонник (иногда с оттенком «подлизывается» или «пищит от восторга»). В русскоязычном тексте обычно звучит как современный сленг; по смыслу близко к «фанатик», «ярый поклонник», «обожатель» (но «фанбой» более колкое и молодежное).

[

←7

]

Дамсел(от англ. damsel) – книжно-ироничное «девица/юная леди».

[

←8

]

Снафф-фильм– это (предположительно) видео, где реальное убийство или реальное смертельное насилие снимают специально ради “развлечения”/продажи. Важно: вокруг термина много мифов и легенд, и в реальности такие записи чаще фигурируют как городские страшилки или криминальные слухи, но в художественных текстах “snuff” почти всегда означает именно съёмку настоящей смерти на камеру (не постановку).

[

←9

]

«sugar daddy».

[

←10

]

Chappell Roan (Чаппелл Роан)– американская поп-певица и автор песен.

[

←11

]

Блэк-тай (black tie)– дресс-код для очень официальных вечерних мероприятий: обычно смокинг для мужчин и вечернее (коктейльное/длинное) платье для женщин.

[

←12

]

Фунт плоти– устойчивое выражение с отсылкой к Шекспиру (пьеса «Венецианский купец»): ростовщик Шейлок требует в качестве «штрафа» буквально pound of flesh – «фунт плоти». В современном употреблении означает жестокую, беспощадную расплату, «взять своё кровью» (в прямом или переносном смысле).

[

←13

]

Исп.– «Занято».

[

←14

]

«Руфи» (roofie)– разговорное название (и глагол to roofie) для ситуации, когда человеку тайком подмешивают в напиток/еду седативный препарат, чаще всего флунитразепам (известный как Rohypnol), чтобы он стал вялым, дезориентированным и потерял контроль. В реальной жизни это часто связано с преступлениями, включая сексуальное насилие.

[

←15

]

«роскошь»

[

←16

]

Прим. пер.:не понимаю, КАК она не заметила пирсинга, когда отсасывала и надрачивала ему, пока он был под наркотой…

[

←17

]

Прим. пер. 2:и снова НЕ понимаю… косяк автора? Это не логично, но и никак это всё подогнать под логику я не могу, сорри. Не люблю нестыковки, но чаще всего их не сложно подправить – цвет глаз, одежду, место действия, само действие. А тут – увы. Удалять я эти моменты не хочу, пусть будут.

[

←18

]

Исп.– «дорогая», «милая», «любимая», «родная», «солнышко», «милая».

[

←19

]

Исп.– «девушка», «девочка».

[

←20

]

Дрифт кругами

[

←21

]

Dodge:это и марка автомобилей, и глагол to dodge «уворачиваться, уклоняться, маневрировать».

[

←22

]

ночной горшок/медицинская утка для лежачих.

[

←23

]

«Укуси меня».