Кардамон и балет

Глава 1

Валентина Белоусова, а вернее говоря, просто Валечка, стояла за кулисами, нервно переминаясь с пятки на носок. Тяжёлая штора нависала над ней, словно угнетая. Совсем скоро начнётся "Танец Снежинок". Только бы им не опозориться, иначе месяцы ежедневных репетиций полетят в тартарары. Сегодня в Мариинском Театре петербургская аристократия, это утончённое светское общество, смотрела "Щелкунчика". Говорят, в зрительном зале сидели важные гости.

Валечка стояла в пуантах балерины, в белой пачке с блёстками и белоснежном корсете. Она — крайняя слева в третьем ряду. Её место всегда было с краю в последних рядах. Наверное, это потому, что она была самая маленькая и не самая талантливая. По крайней мере, так казалось самой Валечке.

Собственно, на большее нечего было и рассчитывать. Она хоть и дворянская девушка, а точнее — девочка, потому что до девушки ещё дорасти надо, но очень бедная. Ну кто возьмёт её на гастроли в Париж, если вот они: рослые стройные красавицы, талант и надежда Императорского балета! Ну какое уж тут... Её дело безнадёжно.

Выступала прима труппы — Александра. Пронзающий взгляд чёрных глаз, собранные в пучок волосы, отточенный взмах красивой руки, ослепительная улыбка... Она само совершенство, это точно. Остаться равнодушным было невозможно. Глядя на её несравненный кабриоль, изумительный pas de ciseaux и просто потрясающее фуэте, Валечка с внутренней тоской думала, что вот она, царица, богиня, взгляд не оторвать. Она утончённа, стройна и статна. Она летит в воздухе, словно пушинка. А Валечке никак не стать статной. На неё же даже смотреть никто не хочет, словно она... безнадёжная. Почему? Она же так старается, она тренируется гораздо больше остальных, чтобы скомпенсировать техникой свои телесные недостатки! Но всё тщетно. Она всегда будет крайней снежинкой в последнем ряду.

Почему-то в голову пришло слово "кардамон". Интересно, что это? Кажется, приправа. Точно, это же дорогая "царица приправ". Дорогая, царица... У них с маменькой никогда не было кардамона. Вот и Александра как кардамон — царица, опьяняющая каждым своим движением, место которой никогда не будет ей доступно, потому что слишком дорого для неё. Нет, никогда не сможет она стать настоящей балериной. Даже если случится конец света.

Конец света всё-таки случился. Может, не самый страшный, но история разделилась на до и после. Наступила она. Она — Великая Октябрьская революция. Пыль, массы рабочих, крики "Республика!", раскулачивание, национализация заводов, расстрел царской семьи... Красавицы, царицы Императорского балета, эмигрировали. Мариинский театр опустел.

Валечка смутно помнила, как пережила всё это. Из Петербурга ей и маменьке пришлось уехать. Они попали в деревню к тётушке.

Как-то так получилось, что Валечка очутилась в колхозе. Картофельные поля, трактора. Кругом на конях разъезжали красноармейцы.

Но делать нечего.

Жизнь Валечка круто изменилась. В ней не осталось места балету. Его занял колхоз. Кардамон... Какой уж тут кардамон — картошка. Кругом картошка. Поле, ряды тракторов. И облака словно в белых пачках несутся по небу Мариинского театра.

Ей и в кошмарах почему-то мерещилось поле, ряды тракторов. Она бежит по полю, а за ней несётся мужчина на коне. Вот он достаёт из кобуры револьвер, целится в неё. И ведь попадёт! В неё, в Валечку! И это будет смерть, оттого ей так страшно. И в то же время не верится. Интересно, куда она попадёт после смерти? Вот её душа в чистилище, открывается портал... Куда он ведёт: в рай или в ад? Куда попадают служители искусства? Наверное, всё-таки в рай, они же отдавали всех себя людям... Но душу маленькой балерины засасывает куда-то в темноту, где душно, горячо, невыносимо и... и Валечка просыпалась. Просыпалась и с трепетом смотрела в грязное маленькое окошко. А кругом колхоз, поля и трактора. И никакого балета...

Но однажды сквозь тучи кошмаров мелькнул лучик солнца. На Валечку наткнулась чудесная женщина по имени Агриппина Ваганова, педагог и балетмейстер. Она поставила себе задачу — основать свою балетную школу, для этого ей нужно было собрать оставшихся танцоров Императорского балета. У Вагановой была цель: пролить свет искусства на советских людей.

И вот Валечка снова в театре, вот она снова репетирует, учится новому, оттачивает старое. Она смотрит в окно и не видит ни полей, ни тракторов. Её жизнь — это театр, это искусство, это сцена. Она готова отдать ради этого всю себя. Она живёт этим. Никакой мужчина на коне с револьвером не заставит её отказаться от этого. Даже тёмная бездна её не страшит, ведь искусство вечно. Искусство — это сама жизнь. Балет — жизнь, выраженная через танец.

Валечка, а вернее говоря, Валентина Белоусова, стояла за кулисами, нервно переминаясь с пятки на носок. Тяжёлая штора нависала над ней, словно защищая от тоски и кошмаров долгой череды прошлых дней. Совсем скоро начнётся партия Маши. Только бы ей не опозориться, иначе месяцы ежедневных репетиций полетят в тартарары. Сегодня в Мариинском Театре простые жители Ленинграда с детским восторгом смотрели балет "Щелкунчик", настоящий русский балет!

Валентина оправила короткую пачку, украшенную перьями, проверила, в порядке ли пучок на голове. Вот-вот её выход...

Сзади кто-то стоит. Это Агриппина Ваганова! Она пришла поддержать её в дебютный выход.

— Ты справишься, мой маленький кардамон.

Кардамон... Интересно, что это? Кажется, приправа. Точно, это же дорогая "царица приправ". Дорогая, царица... Неужели это она царица? Неужели?

Валентина стояла посередине сцены. Изящный взмах руки, пронзающий взгляд, ослепительная и даже по-детски радостная улыбка, сверкающие камушки в пучке. Остаться равнодушным невозможно. Зрители, затаив дыхание, любовались её потрясающим фуэте и несравненными пируэтами и думали: вот она, царица, богиня, летящая словно пушинка, взгляд не оторвать. Она само совершенство, это точно.

А на губах Валентины играла ослепительная улыбка. Балерина танцевала всей душой.