Эвелин и Элис Дейл

Калейдоскоп тьмы. Мистические истории

Закладка:

Калейдоскоп тьмы

Мистические истории

Эвелин и Элис Дейл

ISBN 978-5-4485-6632-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Смерть леди Моррис

Англия, 1890 год.

Саймону Моррису было тридцать пять лет, когда он овдовел. Его дорогая супруга Арлин скончалась после продолжительной болезни. Она оставила этот свет год спустя после того, как его покинула их пятилетняя дочь Энни. Девочка выпала из окна верхнего этажа родового поместья и разбилась. Безутешные родители долго пытались найти покой, но это было невозможно. Любое воспоминание о тяжелой потере приводило к тому, что леди Моррис все больше замыкалась в себе. Ее здоровье стало ухудшаться под гнетом обрушившихся на нее страданий. Свое тридцатилетие она встретила в постели, болезненная и ослабленная. Некогда прекрасная густая копна ее черных волос превратилась в запутанные и всклоченные пряди, глазницы впали, а бледные губы совсем не выделялись на серой коже лица. Саймон мучился от бессилия хоть как-то помочь любимой супруге. Ему только и оставалось наблюдать, как та погибала на его глазах. Ничто не радовало Арлин, ничто не приносило ей утешения. И вот наступил день, когда туманным осенним утром леди Моррис просто не открыла глаза. Ее муж был убит горем. Он рыдал над ее безжизненным телом несколько часов подряд. Он проклинал судьбу за жестокость. Он задавался вопросом, откуда ему набраться сил, чтобы пережить все утраты? Но безмолвие душной спальни, в которой его возлюбленная испустила дух, не давало ответа.

Арлин, похороненная в фамильном склепе Морисов, нашла свой покой рядом с дочерью. Мавзолей располагался позади дома на территории поместья. Вокруг него простирался густой и темный лес. Тишина и безмятежность природы должны были помочь обрести умиротворение всем душам, покоившимся в этом месте. В день похорон с тяжелого свинцового неба полил дождь. Саймон промок до нитки, ожидая, пока гроб с телом его супруги занесут в усыпальницу. Вода струилась на черный сюртук с каштановых волос мужчины. А за пеленой дождя не было заметно слез, стекавших горькими ручьями по обросшим щекам. Наконец, он остался один в оглушительной тишине склепа. Сердце его разрывалось от муки. Присутствовавшие на погребении знакомые, друзья и родственники довольно быстро удалились, решив оставить вдовца наедине со своей болью. Но Саймона это вполне устраивало. Выносить сочувственные взгляды, тягостные вздохи и принимать беспрестанные соболезнования он уже не мог. Исступленное желание сводило мужчину с ума. Сбросить крышку с гроба Арлин (которую он настоятельно попросил не прикручивать, будто в любой момент был готов лечь рядом), забраться к ней, еще раз обнять, вдохнуть сладкий и медовый аромат ее кожи. Дрожа всем телом, он еле стоял на ногах, переводя горестный взгляд с надгробия жены на надгробие дочери. И губы его беззвучно шептали лишь один вопрос:

– За что?.. За что мне это… За что?

Он не заметил, как прошло несколько часов, и наступила мрачная ночь. Пришло время покинуть место упокоения двух самых драгоценных женщин в его жизни. Еле передвигая ноги, Саймон возвратился в осиротевший дом. Пустота огромного трехэтажного особняка пронизывающим холодом охватила его. Зачем ему теперь столько места? Он потеряется в удушливом вакууме безликих комнат, сойдет с ума от непроглядной темноты своих страданий. После того, как умерла леди Моррис, сиделка, заботившаяся о ее благополучии, была больше не нужна. А значит, в доме останутся лишь он и двое слуг.

– К черту все… – пробормотал мужчина, сбросив на пол успевший высохнуть на нем сюртук. На лице Саймона застыла маска безнадежной скорби. Карие глаза ожесточенным взглядом осматривали место, где не так и давно еще слышался счастливый детский смех, и царило счастье. Шаркая ногами, как старик, мужчина забрел в кабинет, в котором порой часами мог работать над новыми книгами. Но сейчас он уже и не помнил, сколько прошло времени с того момента, когда мог последний раз что-то писать, одáренный вдохновением. На одной из книжных полок стояла забытая бутылка виски, и Саймон безрадостно взял ее и откупорил. Мужчина сразу припал к ней губами и сделал несколько жадных глотков. Спиртное обожгло горло, он поморщился, но не остановился.

Мистер Моррис нашел в себе силы, чтобы направиться в спальню, где вчера, пусть и не самой здоровой, но еще живой была его Арлин. Ни один доктор не брался поставить диагноз его жене, говоря, что все мучения только от душевной боли. Ее несчастное сердце не выдержало. Его собственное тоже готово было разорваться.

Саймон рухнул в одно из больших, обтянутых бархатом кресел, крепко сжимая в руке бутылку. Чем больше он пил, тем невыносимее его веки жгло суровым огнем невыплаканных слез. Он откинулся на спинку и поднял затуманенный взгляд на большой семейный портрет, висевший над широкой постелью. На нем навечно был запечатлен самый счастливый момент жизни. Лучившаяся радостной улыбкой Арлин стояла возле высокого стула, на котором сидел мистер Моррис и держал на коленях их любимую Энни. Тяжелый ком застрял в горле мужчины, не давая вздохнуть. Отпив еще виски, он утер глаза тыльной стороной ладони. Саймон смотрел и не мог налюбоваться, будто видел впервые это произведение искусства, что теперь осталось у него единственным доказательством его некогда безмятежной жизни. Он отчетливо помнил, как держал в ладонях маленькие и теплые ладошки своей принцессы, уговаривая ее посидеть смирно, пока художник будет работать.

Но вдруг нехороший холодок заполз в самое сердце. Что-то явно было не так… Саймон резко выпрямился, а брови хмуро сошлись на переносице. Взгляд его хоть и был туманным, но он отказывался видеть то, что ему мерещилось. Правая ручка Энни, которая прежде на портрете располагалась в его руке, теперь лежала поверх ее пышной юбки, совсем не так, как обычно. Мужчина рывком поднялся, ошеломленный и разозленный призрачным видением. Он закрыл глаза, перед которыми ураганом неслась пьяная карусель, и его будто качало на черных волнах. «Показалось… Я схожу с ума…» Но когда он распахнул веки, ничего не изменилось. На картине рука дочери в его ладонь не вернулась. «Безумие… Я слишком много выпил». Отмахнувшись от алкогольного бреда, Саймон сделал пару нетвердых шагов и ничком повалился на кровать. Уставшее и обессиленное сознание, щедро приправленное выпивкой, быстро покинуло его. И спустя пару секунд мужчина тут же провалился в беспокойный сон, полный дурных воспоминаний.

На следующий день состояние Саймона оставляло желать лучшего. Он пролежал в постели, не вставая, с раннего утра до позднего вечера. На улице уже сгущались сумерки, когда он смог разлепить глаза. В голове молотом пульсировала боль, а во рту рассыпалась пустыня. Гонимый жаждой, мужчина поднялся на ноги. Он добрел до столика возле окна, на котором стоял спасительный графин с водой. Пара глотков слегка оживила Саймона, но недостаточно для того, чтобы похмелье разом отпустило. Рассеянный взгляд скользнул за окно, пройдясь по кронам деревьев, скрывавших место упокоения его жены и дочери. Сердце вновь обволокло тянущей тоской. Саймон тихо простонал, схватившись за голову. Это не был дурной сон… Все осталось по-прежнему: «Их нет, а я один на весь свет». На улице завывал ветер, видимо, непогода решила поддержать его страдания. Мистер Моррис открыл глаза, обратив внимание на то, как деревья гнулись к земле. И тут его взгляд остекленел, а губы разомкнулись в немом ошеломлении. Когда кроны дубов расступились, ему стал хорошо виден склеп. И дверь, ведущая внутрь, была широко распахнута. Но он был вчера последним, кто уходил оттуда, и больше посетителей к усопшим не должно было быть. Нахмурившись, Саймон отвернулся, намереваясь спуститься вниз и выяснить, кто навещал без его ведома Арлин и Энни. Мужчина уже дошел до двери, как вдруг остановился, настигнутый вчерашним нехорошим видением. «Портрет…» И он будто спиной почувствовал, как на него смотрят неподвижным нарисованным взглядом жена и дочь. Дрожь поползла по позвоночнику, а внутренний голос призывал его покинуть спальню, не оборачиваясь. Но, вопреки этому, Саймон повернул голову, желая убедиться, что увиденное им вчера было ничем иным, как пьяным бредом.

Кошмар парализовал его тело, заставив ноги прирасти к полу. С губ сорвался протяжный вздох, а глаза отказывались поверить в увиденное. Его дочь, изображенная на картине, вместо того, чтобы сидеть у него на коленях, стояла рядом и рукой указывала на свою мать. Причем выражение лица девочки было устрашающим, перепуганным, а маленький ротик был распахнут в немом крике. Казалось, вот-вот она сойдет с полотна, чтобы броситься к несчастному отцу и воззвать о помощи. Саймон едва не закричал от ужаса. «Я сошел с ума… Сошел с ума!» В страхе мужчина кинулся прочь из комнаты, стремглав слетев по ступеням на первый этаж. Что-то творилось в его голове, отчего ему казалось, что он болен. Оказавшись в холле, он громко позвал слугу:

Закладка:

– Грег! Грег?!

Тот появился, почтенно склонившись перед хозяином дома. Вдовец поспешил задать вопрос:

– Кто-то заходил в склеп, пока я спал?

Было видно, что слуга замешкался с ответом:

– Хм… Никто, сэр. После панихиды остались лишь вы, и больше никого не было.

– Тогда почему дверь туда распахнута? Кто-то был там!

– Простите, мистер Моррис, но никто туда не спускался.

И почему-то Саймон был почти уверен, что услышит эти слова. Махнув рукой, он стремительно вышел из дома. Налетевший ураганный ветер заставил его пригнуться. Но мужчина упорно пошел вперед, ведомый чувством страха и беспокойства. Творилось что-то необъяснимое. Лишь на пороге склепа он на мгновение замер в нерешительности, но затем шагнул внутрь. Внизу, где покоились его девочки, тускло горели свечи. И Саймон пошел на этот свет. Оказавшись на последней ступени, он пошатнулся и остановился. Кошмар наяву продолжался. Гроб Арлин был открыт, а крышка, которую он так и не решился заколотить, лежала на полу рядом. И ему не нужно было приближаться, чтобы понять – его жены нет в гробу. Дичайший ужас заполз под кожу ядом, заставив сердце лихорадочно стучать в висках. Усыпальница Энни была не тронута. Саймон попытался ухватиться за разумное объяснение происходившему. «Кто… Кто посмел забрать тело Арлин?! Кто посмел надругаться над ней?» Вдруг наверху у входа послышался какой-то шум. Мужчина напрягся, готовый встретиться с безумцем, но не готовый признать, что его супруга восстала из гроба. А возможно, ее дух не может найти покоя? И их Энни на портрете была напугана этим не меньше него самого.

Саймон, осторожно ступая, поднялся по лестнице наверх. И страх затмил собой все пережитые эмоции. В дверном проеме, озаряемая бледным светом луны, стояла его Арлин. Ее черные волосы разметались от ветра, как и подол белого савана. Она и сама была белее снега, губы беззвучно двигались, а глаза лихорадочно искали что-то в темноте. Будто ничего не видя перед собой, покойница протянула руки, хватаясь за воздух. Сердце Саймона готово было остановиться. В ужасе он попятился назад, упершись спиной в стену. И на звук его шагов женщина обернулась, слабо прошептав:

– Кто здесь… помогите…

И как только он услышал наяву ее родной голос, такой же, как при жизни, мужчина готов был зарыдать. Страх все еще владел им, и он не знал, что видел перед собой: призрак жены или ее восставший труп. Но желание обнять ее хотя бы еще раз затмило его разум. Саймон шагнул навстречу, протянув руки Арлин:

– Я здесь, любимая…

– Саймон?..

– Иди ко мне, я спасу тебя… – и через пару мгновений он сам перехватил ее руки. Он привлек супругу к груди и заплакал оттого, какой теплой, настоящей, живой она ему показалась. Ее волосы все еще пахли медом. – Не оставляй меня, Арлин…

– В чем дело, Саймон?.. Я проснулась в гробу, ты… похоронил меня? – ее слова были тихими, как и едва заметное дыхание. Но то, что она дышала, новой волной непонимания накрыло мужчину. Чудовищная догадка, в которую невозможно было поверить, озарила его. Он отпрянул от женщины, пораженно взглянув в ее бледное лицо:

– Ты жива? Ты жива, Арлин?..

– Конечно… Я так долго не могла проснуться. Я… слышала какие-то голоса, я чувствовала, как меня куда-то несли, но… я ничего не понимала. Я проснулась в гробу и… на какой-то миг решила, что умерла.

И тут Саймон упал на колени, припав к ее ногам в исступленной скорби. Он зарыдал так громко, что стены содрогнулись от горечи его слез! Лелея боль от потери дочери, он едва не похоронил свою жену! Он решил, что она перестала дышать! Он чуть не погубил ее!!!

– Прости меня, прости меня, милая… Я едва не убил тебя!

Арлин опустилась к нему, обессилено положив голову на плечо. Слова давались ей с трудом:

– Я верю, что ты все равно спас бы меня…

– Тебя спасла наша Энни! Только она спасла тебя! – и, подхватив любимую на руки, Саймон направился в дом. Его не беспокоили потрясенные взгляды слуг, он спешил поскорее оказаться в спальне, чтобы взглянуть на портрет. И когда они вместе с женой увидели его, их дочь, как и прежде, взирала на них своим лучистым взглядом, сидя на коленях у своего отца.

Добро пожаловать в Уоллис-Холл

Темно-синий Ниссан быстро ехал по скользкой от ливня дороге, а крупные капли громко стучали по лобовому стеклу. На вечерней загородной трассе было пустынно, поэтому риэлтор Адам Янг спокойно прибавлял скорость, не сосредотачиваясь на том, что спидометр перевалил за отметку в 120 км/ч. Мужчина задерживался в пути, выехав после работы, где последнее собрание затянулось на пару часов. Завтра к нему должны были прибыть клиенты, а значит, этой ночью его ожидало немало дел. Он еще сам ни разу не видел дом, который нужно было разрекламировать по всем правилам для того, чтобы его незамедлительно купили.

В салоне гремели «Poets of the fall», а мужчина подпевал, в такт постукивая пальцами по рулю. Неожиданно зазвонил мобильный телефон. Адам отвлекся и наклонился пошарить рукой по пассажирскому сиденью в поисках сотового. На мгновение он потерял дорогу из виду, и этого было достаточно, чтобы машину занесло. Выругавшись, мужчина выкрутил руль, с визгом тормозов выровняв управление. Приняв звонок, он поставил его на громкую связь и закинул телефон на приборную панель:

– Да?

– Эй, Адам, ну ты где? – голос его друга Джефри, раздавшийся из динамика, заглушался другими голосами.

– В смысле, где? Еду в сторону Стирлинга, мне завтра там дом представлять.

– Э-э-э… – Джефри на секунду опешил, – то есть «еду»? Мы тебя тут уже почти час ждем! Ты забыл, что ли? Сегодня у Барри день рождения.

– Черт! – Адам досадливо цокнул языком, ударив по рулю. Он забыл. Разумеется, забыл. Что у его старого школьного друга сегодня чудесный тридцатитрехлетний юбилей. Адам поймал себя на мысли, что в свои тридцать три года у него самого уже начали появляться седые волосы. Хотя он считал себя вполне привлекательным. Высокий голубоглазый шатен с прямым носом и выдающимися скулами пользовался популярностью у женщин, только вот в последнее время он совсем погряз в работе. Риэлтерская фирма, в которой мужчина уже второй год пытался стать ведущим специалистом, переживала не лучшие времена. Конкуренция на рынке услуг становилась очень жесткой, поэтому приходилось цепляться за любой заказ. Вот и сейчас Янг направлялся в соседний от Эдинбурга город, чтобы взглянуть на особняк, который предстояло завтра показать первым потенциальным покупателям. А сам он его еще и в глаза не видел. Клиент, продающий дом, общался с ним исключительно по сети, и дело дошло до того, что у Адама было меньше двенадцати часов на то, чтобы взглянуть на выставленное на продажу жилье. Ему надо было оценить его минусы, найти как можно больше плюсов и завлечь ими новых хозяев.

– Да, Джеф, я забыл. На этой неделе такие запарки в офисе. Из головы вылетело.

– Ясно. Извинюсь за тебя перед именинником, чтобы твой скучный голос не подпортил ему настроение окончательно.

Адам усмехнулся, свернув на крутом повороте. Щетки на стекле монотонно выдерживали ритм, но им не удавалось справляться с хлеставшим дождем и ветром. Мужчина включил дальний свет, но дорогу все равно было практически не видно.

– Идет. С меня дополнительный подарок.

– Ладно… Слушай, какого черта тебя понесло на ночь глядя, да еще и в Стирлинг? У меня там бабка живет, заезжай на чай.

– Да я не в сам город, я в Бэннокбёрн, это деревня рядом. Говорю же, надо взглянуть на один дом. Ему лет под сто, но клиент выставил за него непомерную цену. Могу срубить куш, если удастся загнать его на продажу.

– В Бэннокбёрн? – друг присвистнул, а кто-то рядом с ним прокричал просьбу повторить пиво. Адам завистливо сглотнул.

– Да, далековато, но что делать.

– Ты еще скажи, что едешь в Уоллис-Холл, – Джефри хохотнул.

Адам, нахмурившись, замешкался. Взгляд его упал на разбросанные на соседнем сиденье бумаги, среди которых даже в тусклом свете салона он различил крупную надпись на рекламном буклете: «Уоллис-Холл – Добро пожаловать домой!»

– Эм… Я чего-то не знаю, что знаешь ты? Да, именно туда и еду.

На том конце телефона смех раздался еще громче. Потом Джефри закашлялся, по-видимому, поперхнувшись пивом, и Адам даже этому опять позавидовал.

– Серьезно? В Уоллис-Холл? При встрече пожму твою руку. Ехать на ночь в поместье, о котором байки ходят все сто лет с момента его постройки… Ты храбрец!

– Да что за байки?

– Ты что, не местный? Адам, уж тебе стыдно не быть в теме. Ты риэлтор!

– Слушай, если страшную тайну Уоллис-Холла ты собрался унести в могилу, я отключаюсь.

– Ладно, не злись ты. Ну, по всем шотландским легендам там перемёрло человек пятьдесят. Прóклятое место, выплывающие из стен призраки, стоны на чердаке… – Джеф гоготнул. – Удачной поездки!

Закладка:

– Слушай, если страшную тайну Уоллис-Холла ты собрался унести в могилу, я отключаюсь.

– Что за бред, – Адам покачал головой, скептически изогнув брови. Мало того, что он не слышал ничего подобного о продаваемом объекте, да и не собирался в это верить. Друг явно уже перебрал, веселье там было в самом разгаре.

– Этот дом уже лет тридцать не продается никак, а ты герой!

– Просто ему еще не попадался такой специалист, как я. Короче, Джеф, извинись перед Барри. Я вернусь завтра к вечеру. Пока, – отключившись, он размял затекшую шею. Судя по навигатору, ехать оставалось около пяти миль. Скоро должен был быть поворот на Бэннокбёрн, а дом располагался где-то у самого въезда в деревню. Адаму некогда было сосредоточиться на россказнях друга, так как погода занимала его куда больше и была первым препятствием в пути. Шквалистый ветер яростными порывами обрушивался на его авто, отчего на любом повороте машину нещадно заносило.

Мужчина потянулся за сигаретами, но сегодня все валилось из рук. Пачка улетела под ноги, но он не мог не попытаться достать ее, потому что курить захотелось до ломки в костях.

– Что за… дерьмо, черт… – не отпуская руль, он изогнулся, чтобы как-то дотянуться хоть до одной упавшей сигареты. Идея остановиться пришла к нему слишком поздно. Машину внезапно крутануло на резком повороте, и водитель дал по тормозам. Колодки оглушительно завизжали, а автомобиль на скользкой и размытой дороге завертелся, как юла. Адам закричал, изо всех сил вцепившись в руль. Темнота замелькала перед ним всполохами фар, когда те вдруг осветили необъятный ствол дерева, приближающегося к нему. Страх полоснул по горлу, заставив мужчину в последний момент обхватить голову руками. Столкновение пришлось по капоту. Но оно было такой силы, что лопнувшая подушка безопасности оказалась где-то в стороне, а ремни хлипко треснули. Мощным ударом водителя молниеносно выбросило через лобовое стекло. Он пролетел с десяток метров, вспахав собой мокрую грязную траву. Боль и чернота настигли его сразу, отключив сознание.

Он не помнил, как очнулся, как встал на ноги, как побрел по дороге наугад. От шока Адам вообще не чувствовал боли, а это было плохим признаком. Некоторые люди от болевого аффекта могли мили прошагать с вывалившимися наружу внутренностями или переломанными костями. Но мужчина, шатаясь, упорно шел вперед, сам не зная, куда. Голову заполнил вакуум, ему казалось, что уши заложило, потому что он не мог различить ни единого звука в кромешной темноте. Свитер и джинсы были облеплены грязью, как и лицо. Дождь все еще лил, стекая по шее теплыми струями. А может, это была кровь. Ему было не видно. Ноги заплетались, Адам пошатывался, но не останавливался. Глупая мысль о том, что ему все еще хочется курить, была первой, пришедшей в голову.

Его затуманенный взгляд выхватил какие-то проблески света. Мужчина прищурился, пытаясь различить увиденный мираж. В нескольких десятках шагов из тьмы на него выступил огромный дом, не заметить который было невозможно, потому что Адам буквально уперся в его ворота. Трясущейся рукой он толкнул калитку, которая ржаво скрипнула, и прошел к крыльцу. Ливень заливал пострадавшего, грозясь утопить, и было слишком темно для того, чтобы он заметил покосившуюся установленную на газоне табличку с надписью – «Добро пожаловать в Уоллис-Холл».

Взобравшись на крыльцо, Адам нашел в себе силы постучать в дверь. Сначала тихо, еле слышно, но потом все громче. Ватные ноги едва держали его, он промок до нитки, ему было холодно и, наверняка, у него не было половины головы. В доме послышались негромкие шаги, и тогда он позвал:

– Эй… пожалуйста… Откройте, я попал в аварию! Мне… Нужна помощь…

И на его мольбу дверь все-таки распахнулась, а возникшая на пороге девушка заставила слегка оторопеть. Он представлял собой истинное чудовище рядом с красавицей. Она держала свечу, так как от грозы в доме, видимо, не было света, и блики пламени плясали на ее светлой коже и янтарных волосах, заплетенных в две косы. Голубые глаза взирали на мужчину с видимым беспокойством, но затем она отступила:

– Скорее проходите в дом!

Адам переступил порог, оставляя после себя грязные следы, а девушка быстро захлопнула за ним дверь, бросив хмурый и встревоженный взгляд куда-то в темноту.

В доме, как он и предположил ранее, света не оказалось. На нескольких предметах мебели мерцали свечи, но мужчина был слишком слаб и напуган случившимся, чтобы осматриваться. Хозяйка встала напротив него, окинув взволнованным взглядом:

– У вас… голова в крови. Присядьте, я сейчас, – и она удалилась во тьму, оставив Адама, обессилено развалившегося на диване. Чудо, что он выжил, счастье, что добрался хоть куда-то, где ему могли помочь.

Девушка вернулась, принеся таз с теплой водой и чистую тряпку. Она присела возле незваного гостя и принялась аккуратно вытирать его лицо, голову, потом руки, одежду. При этом выражение ее лица было таким печальным, сочувствующим, только Адам не мог в полной мере разглядеть ее.

– Я… ехал в Бэннокбёрн… Но машину занесло. Дорога такая скользкая и…

– Да, непогода сегодня разгулялась. Осенью здесь ливни чаще, чем летом, – ее рука порхала вокруг него, а мужчина неясным взглядом скользил по красивому лицу своей спасительницы.

– Мне бы в больницу… Далеко тут больница? – Адам поморщился, сглотнув тяжелый ком в горле. Боли он по-прежнему не чувствовал, и было ли это хорошим знаком в его состоянии?

– Только в Стирлинге. Но в такую непогоду они не смогут прислать помощь.

– Да мне, может, осталось… жить меньше часа.

Она замешкалась, отставив таз с почерневшей водой:

– Если позволите, я могу взглянуть. У меня, конечно, нет медицинского образования, но осматривать раненых мне приходилось… когда-то.

Адам с сомнением посмотрел на нее. Судьба сегодня просто изобилует удачей. Он выжил после аварии, в которой его машина превратилась в железную кашу, да еще и набрел на дом, где ему готова оказать помощь прелестная медсестричка. Но так как вызвать спасателей не представлялось возможным, то какой у него был выбор? Он протянул:

– Идет… Валяйте, осматривайте меня. Обещаете… что больно не будет? – он попытался улыбнуться. Но улыбка сошла с лица, девушка не оценила его шутки.

После ее осмотра мужчина уже приготовился услышать печальный вердикт о торчащих из него ребрах и разложенных на плечах мозгах, но хозяйка дома заявила:

– Да… в общем, вы в порядке. Ушибы и ссадины, но в целом… ничего серьезного, как мне кажется, – при этом она старательно отводила взгляд от его живота, когда опустила свитер.

«Надо было больше заниматься в зале», – решил Адам. Видимо, у него свисали не кишки, а пузо. Вариантов не поверить ей на слово не было, тем более что и боли особой он не испытывал, так что решил согласиться с поставленным ему диагнозом:

– Что же… Это хорошие новости, – тут он протянул ей руку, которую девушка не сразу пожала. – Меня зовут Адам.

– Мария.

– Кхм… Рад знакомству, мисс?..

– Можете обращаться ко мне просто по имени, – она встала, забрав с собой единственный близкий источник света.

– Хорошо, Мария, не подскажете… как далеко Уоллис-Холл? Мне бы желательно… оказаться там поскорее, – и в доказательство того, что это было невозможно, за окном раскатисто громыхнуло, а молнии исполосовали небо.

Девушка немного помедлила с ответом, а затем направилась к выходу из гостиной, тихо произнеся:

– Вы уже оказались там, Адам. Добро пожаловать в Уоллис-Холл.

Он не помнил, как заснул, спал ли вообще и как проснулся. События минувшей ночи вихрем пронеслись мимо него, увлекая в абсолютную неразбериху. То, что первым домом, попавшимся ему на пути, оказался именно Уоллис-Холл, было мистикой. И загадочные рассказы Марии о том, что она являлась какой-то дальней родственницей его клиента, выставившего особняк на продажу, вызывали еще большие сомнения. Уж слишком мало реальность походила на правду. Адам было даже пошутил, что не призрак ли она, поведав о байках друга насчет этого места. Но девушка юмора опять не оценила, любезно отправив его спать в самую дальнюю комнату на втором этаже. Ему предстояло о многом ее расспросить, но время было позднее, поэтому пришлось учтиво удалиться.

Утром Адам почувствовал себя гораздо лучше. Мужчина не знал, который был час, когда он спустился на первый этаж, чтобы найти хоть какое-нибудь средство связи. Пора было вызвать эвакуатор его разбитой машине, сообщить всем, что он жив-здоров, да и выяснить, прибудут ли покупатели. Наличие в этом доме какой-то дальней родственницы могло либо помочь его презентации, либо наоборот, помешать ей. Что Мария забыла в Уоллис-Холле, разузнать у нее он еще не успел. Случившееся с ним за последние сутки вообще казалось ему каким-то невероятным бредом. Первым, что бросилось в глаза мужчине, когда он оказался в гостиной, было то, какой дикий ветер бушевал на улице, швыряя в окна огромные капли. Погода не унималась, ураган не прекращался. Это открытие его не обрадовало. Адам нахмурился, поежившись. В комнату зашла Мария, и сегодня он мог позволить себе разглядеть ее получше. Вид у девушки был уставшим, красивое лицо на фоне янтарных волос, все так же заплетенных в косы, смотрелось бледным. Но он решил поприветствовать ее как можно бодрее:

Закладка:

– Доброе утро! Вижу, погода не собирается нас порадовать. Хм… Знаете, мне бы позвонить. У вас есть сотовый? Стационарного телефона тут, я знаю, давно не водится.

– Доброе… У моего мобильного села батарея. А электричества все еще нет.

Она не договорила, и он понял, что связь с миром у них отсутствовала. Но, так или иначе, ему было необходимо связаться с нужными людьми.

– Дело в том, что сюда могут в любой момент подъехать покупатели. Дом выставлен на продажу, а я, как и говорил вам вчера, тот, кто должен его представить.

– Ну, думаю, что мы сможем дождаться ваших клиентов, а затем… вы уедете, – она отвела от него невеселый взгляд. Девушка поежилась от холода, проникающего сквозь щели в деревянных ставнях.

«Сколько она уже здесь живет? Почему не затопит камин?» Адам решил взять это на себя:

– Может, идея и неплоха, – он присел на корточки, осматривая несколько разбросанных возле каминной решетки поленьев. – Так все же… как давно вы тут? Мистер Гроув, с которым я вел переговоры о продаже, не говорил мне о том, что в Уоллис-Холле кто-то живет.

– Я не живу здесь, – ее ответ заставил Адама отвлечься от манипуляций с камином. Сомнений в том, что жить в этой дыре, нуждавшейся в ремонте, невозможно, у него не было. Но он молчал, дожидаясь более развернутого ответа. Мария пожала плечами и отвернулась, будто бы высматривая что-то на потолке.

– Этот особняк принадлежал нескольким поколениям моей семьи. И он был завещан мне моей бабушкой. Но я просто не вступила в наследство, а как только узнала о том, что дом будет продан, решила удостовериться в том, что он попадет, хм… в надежные руки.

Девушка подошла к мужчине со спины, глядя на его попытки разжечь камин, уже не горевший бог весть сколько времени. В нем даже почти не осталось золы, а витиеватую чугунную заслонку покрывал обильный слой пыли.

– Я приехала сюда пару дней назад, хотела убедиться, что в доме не осталось ничего из того, что мне ценно. И меня, как и вас… застала непогода. Затяжные дожди – привычное дело для Бэннокбёрна.

– Да… Не повезло. Застрять здесь, – Адам выпрямился, забыв про дрова. – Хотя после того, как моя машина оказалась всмятку, а я нашел именно тот дом, куда и ехал… Может, это и есть удача?

Мужчина улыбнулся, склонив голову, и уже откровенно разглядывал Марию. Ее нежное лицо казалось ему все более привлекательным. А, может, просто потому, что атмосфера располагала к настоящей романтике. Он и прекрасная незнакомка в старом викторианском особняке, а за окном не стихает гроза. Не хватало только тепла камина и шкуры, раскинутой возле огня. Что-то повело его не в ту сторону. Просто у него давно не было женщины, в любом из смыслов. Со своей последней девушкой Адам расстался больше полугода назад, пребывая до сих пор девственным холостяком.

– А есть ли тут соседи поблизости? Возможно, мы не одни отрезаны от мира. Мне все-таки нужно добраться до моего телефона, документов, оставшихся в машине.

– К сожалению, нет, – ее слова лишили мужчины надежды на связь с миром. – Тут рядом есть старый дом, но его владельцы – пара стариков, у них нет не то чтобы мобильного телефона, да даже телевизора. К ним нет смысла идти, дорога размыта, в такой пелене дождя вы ничего не увидите, так что… предлагаю просто дождаться солнца, я уверена, скоро… небо прояснится.

Но дождь продолжал настойчиво хлестать по мутным стеклам так, что рассмотреть что-либо снаружи было, и правда, невозможно. Уоллис-Холл словно жил своей жизнью, впуская внутрь порывы холодного ветра, а кое-где крыша была такой ветхой, что пропускала воду гулкими каплями, падающими на пол. Создавалось ощущение присутствия, как будто и впрямь по особняку разгуливали призраки. Мария продолжила:

– Да и зачем вам сейчас ваши документы? Хотите показать их мне? – губы девушки дрогнули в улыбке, а лицо смягчилось, делая ее еще красивее.

– Ну, а почему бы и нет? Не любая девушка окажет помощь незнакомцу, выдающему себя за агента по недвижимости, если у него нет документов, подтверждающих личность, – шутка вышла куцей. Вообще юморист он был так себе, судя по всему. И было очевидно, что беседа зашла не в самое интересное русло, и впору было перевести тему.

– На чердаке протекает крыша. Может быть… вы посмотрите? Оставьте уже этот камин, дымовая труба забита золой и грязью, у нас не получится развести здесь огня.

– Посмотреть крышу? – Адам вяло улыбнулся в ответ. – Считаете, что из меня может получиться неплохой плотник? – предложение заняться починкой его не вдохновило, но отказать девушке он не смог. Дырявая крыша была одним из тех минусов, которые нельзя демонстрировать покупателям, поэтому мужчина согласился взглянуть. Кивнув, он направился следом за девушкой на второй этаж, рассматривая, как невесомо она передвигалась. «Наследница, значит». Лестница жалобно скрипела под ногами, как и рассохшийся пол. «Два, три…», – он продолжал считать недостатки дома.

– Стесняюсь спросить, Мария… – Адаму все же хотелось поддержать с ней разговор, – слышали ли вы пугающие легенды об Уоллис-Холле? Говорят, что этот дом нельзя продать из-за обитающих в нем призраков. Верите в призраков?

Оказавшись на пороге чердака, мужчина вдруг запнулся, едва не слетев по лестнице обратно вниз. После того, как он выжил в аварии, ему не хватало только сломать шею. «Четыре», – подумал он, оглядывая прогнивший плинтус.

– Разве вы не шотландец, Адам? Верить в призраков – это у нас в крови, вы не находите? – Мария обернулась на него, одарив скептическим взглядом, затем достала ключи и отперла дверь. – Дом такой старый, что в нем скрипит буквально все. Я предпочитаю запирать за собой все двери, чтобы не давать лишний раз проникнуть в дом… сквозняку.

Гул дождя под крышей был оглушающим, а вода лилась из щелей над их головами. Однако, несмотря на такую сырость, большинство хранившихся здесь старых вещей пребывали в целости, предусмотрительно отодвинутые от стен. Здесь были и старые кресла с протертой выцветшей обивкой, и массивные сундуки, которые смотрелись внушительно. Чердак освещался лишь сквозь небольшое оконце, выходившее на дорогу.

– Не знаю, кто выдумал истории о привидениях, которые, гремя цепями, выживали новых хозяев и… Вы сами видите, в этот дом необходимо существенно вложиться, чтобы привести его в порядок. Думаю, именно это и распугивало всех потенциальных покупателей. Зачем тратить деньги, чтобы исправить старое, если проще купить что-то новое? А призраки… Это все выдумки, такова уж наша природа – приукрашивать реальность.

Ее голос звучал тихо, размеренно, очень мелодично сливаясь с шумом дождя. Мария кивнула Адаму, махнув рукой:

– Посмотрите, в правом крайнем сундуке есть инструменты. Я уверена, что вы справитесь, вы же… мужчина. Каждый мужчина должен уметь чинить крышу.

– Только не говорите об этом в Эдинбурге. Столичные мужчины могут и обидеться, – он рассмеялся. Ее высказывания выдавали в ней абсолютную провинциалку. Но Адам не имел ничего против. Несмотря на абсурдность ситуации, в которой они с Марией оказались, она начинала ему нравиться. Девушка была само очарование. Симпатичная, такая… хозяйственная. Он усмехнулся своим мыслям: «Почему бы нам не закрутить роман?» Ему вновь была подарена улыбка, а затем последовал вопрос:

– Так значит, сами вы в призраков верите?

– Мне нравится Кентервильское привидение у Оскара Уайльда. На этом, пожалуй, моя симпатия к привидениям заканчивается, – Адам отправился на поиски инструментов. – Я больше верю в то, что мне не удастся продать этот замечательный особняк за ту цену, за которую ее выставил на продажу ваш чудесный родственник. Так, поглядим… Не ручаюсь за результат, – мужчина с молотком в руке, зажав пару гвоздей в зубах и держа найденные не первой свежести доски, взобрался на шаткую стремянку, чтобы осмотреть повреждения.

Если он не отобьет себе пальцы и не поперхнется гвоздями, есть шанс уцелеть. «Пункт назначения» какой-то» – ему вспомнился популярный некогда фильм ужасов.

С трудом приколотив доску, надеясь, что не выглядит перед девушкой косоруким неудачником, Адам взглянул на нее сверху вниз:

– Для начала сойдет? Э-э-э, че-е-рт… – его крик раздался в тишине эхом, когда отсыревшие ступени стремянки хрустнули, и он слетел вниз, рухнув на пол.

– Осторожнее! – девушка отпрыгнула в сторону.

Не почувствовав толком удара, Адам сделал еще один вывод, что пол прогнил настолько, что уже стал мягче перины. «Пять!» Он уже начинал злиться.

– Судя по всему, и правда… моим клиентам проще купить новый дом. Если они, конечно, не реставраторы, – уже приготовившись подняться, мужчина вдруг заметил причину своего мягкого приземления. Он помял какую-то коробку, из нее рассыпалось больше десятка старых черно-белых фотографий. Адам взял несколько штук и встал на ноги.

Закладка:

– Осторожнее! – девушка отпрыгнула в сторону.

– Еще и ко всему я раздавил ваш семейный архив. О! – он удивленно поднял брови, когда увидел на одном из снимков девушку, стоявшую возле еще довольно приличного вида Уоллис-Холла. Она была точной копией Марии, только реальная в цвете из плоти и крови нравилась ему больше. Он повернул фото к ней:

– Ваша пра-прабабушка? Вы вернулись сюда поискать то, что ценно, – он щедро улыбнулся, протянув ей находку. – Я, видимо, нашел ваши сокровища.

Мария замерла, когда мужчина продемонстрировал ей свою находку. Ее взгляд словно остекленел, а лицо изменилось, будто она сама увидела призрака.

– Все верно… – ее тихий ответ прозвучал совсем глухо. Она взяла из его рук фотографии, не сводя пристального взгляда с изображения, на котором была ее точная копия. – Моя прабабушка, когда-то жившая в этом доме. Мне всегда говорили, что мы с ней похожи, как две капли воды, и даже не знаю, что это… Милость или проклятье. Однако как вы метко упали именно на то, что мне было нужно.

Но в ее глазах не промелькнуло радости, и Мария вновь погрустнела. Она присела для того, чтобы собрать все разлетевшиеся фото обратно в коробку, которую хотела забрать с собой. И слова невольно полились из ее уст:

– Моя прабабушка была очень красивой и доброй женщиной, всегда готовой прийти на помощь любому. Она очень любила общаться с детьми. С соседями. У нее было много поклонников. Много друзей, – Мария выпрямилась, придерживая в руках коробку, и подняла лицо к Адаму, возвышавшемуся над ней. – И никто не смог найти объяснений, почему же однажды ее нашли повешенной здесь, на чердаке.

Мария замолчала, поежившись, и смотрела так пристально, словно могла прочесть все мысли в голове мужчины.

– С тех пор прошло много лет. Оттуда и пошла легенда о том, что здесь водятся призраки, но… Это лишь страшилка на ночь. Как вы думаете?

Взгляд ее голубых глаз отражал океан волнения и беспокойства, бушевавших внутри нее. Ее голос звучал странно, но чарующе. Антураж дома был соответствующий для того, чтобы поверить в несуществующее, но Адам был скептиком. История о ее прабабке, призрак которой, возможно, все еще блуждал по дому, не напугала его. Но Мария, похоже, была очень взволнована его находкой, и ее переживания передались и ему. Адам осторожно коснулся ее руки:

– Я думаю, что… несчастная судьба вашей покойной родственницы вам не грозит, – на улице вновь громыхнуло. Он все еще держал Марию за руку, и пауза затягивалась. Странное чувство отрешенности от всего мира не покидало мужчину.

– Хм… Может, вернемся вниз? Если покупатели приедут, отсюда я не услышу их требовательный клич открыть двери, – Адам улыбнулся уголком губ.

– Пожалуй, идемте.

Они покинули не слишком уютное помещение. И пока спускались, мужчина хмуро осматривал стены, пол, потолки – во всем находя одни минусы и никаких плюсов. Как только они вновь оказались в гостиной, его удивлению не было предела. За окном уже наступил вечер, а в доме стемнело, как ночью, когда он прибыл сюда. «Странно… Мы провели на чердаке меньше получаса».

– Я что-то не понял… Уже вечер? Но… – он вопросительно взглянул на Марию. – Но как такое может быть?

– О чем вы?

– Ну… вы хотите сказать, что мы целый день потратили на то, чтобы я прибил доску, и вы рассказали мне о прабабке?

Но девушка отвела взгляд, довольно пространно пожав плечами:

– Время имеет особенность утекать сквозь пальцы. Тем более, когда его не замечаешь.

– Я его очень даже заметил! Я… ничего не понимаю, – его сердце нехорошо дернулось. Все эти россказни о призраках вкупе с этой чертовщиной уже стали его напрягать. Адам настойчиво повысил голос. – Слушайте, дойду-ка я до соседей. Кем бы там они не были, у вас есть сотовый, а у них, может, электричество.

– Вам не стоит выходить из дома в такую погоду. И старики не откроют вам, – Мария взволновалась, а ее растерянный взгляд забегал, словно намерение Адама покинуть дом пугало ее. Девушка подошла к нему практически вплотную, и ее изящные ладони легли на его грудь, как будто в попытке умерить его пыл. Она заговорила тише. – Я знаю эти места и этот дом гораздо лучше, чем вам кажется. И этих людей, живущих по соседству… За те дни, что я провела здесь в непогоду, я уже просила у них помощи. Это тщетно, они как не от мира сего. Они не открывают незнакомцам. Взгляните, – Мария кивнула на окно, через которое виднелся силуэт особняка, стоявшего неподалеку, – видите, у них нет света.

Ее прикосновение было таким невесомым, умиротворяющим, если его можно было таковым назвать в силу гнетущей атмосферы, какую они создали своими же разговорами. Адам попятился, чувствуя, как девушка направляет его, а он не мог воспротивиться.

– Прошу вас, не совершайте глупостей, ведь у вас… разбита голова, вы упали, и я не хочу, чтобы с вами еще что-нибудь случилось. Здесь, со мной, вы хотя бы в безопасности. Тут нет электричества, нет сети, но… Даже если вы захотите связаться с покупателями, вряд ли сейчас самое подходящее время для того, чтобы показывать им дом. Пожалуйста… – прошептала Мария, приблизившись так, что ее губы оказались возле уха мужчины. Ее шепот показался ему молящим. – Будьте благоразумны. Отдыхайте. Завтра… Наверняка, дадут свет.

И Адам едва не споткнулся, ощутив, как его ноги во что-то уперлись. Он обернулся и потрясенно открыл рот. Как они оказались в спальне? Она ведь на втором этаже, а они…

– Спокойной ночи.

Посмотрев на Марию, мужчина застыл, увидев, как та уже стоит на пороге, а он как будто все еще ощущал ее ладони на своем теле.

– Что за… – он мотнул головой, оглядываясь вокруг. – Мария, что происходит?.. – но девушки в комнате уже не было.

«Что она тут устроила? Какой-то спектакль». Адам рассердился, потому что ничего не понимал. У него было ощущение, что он застрял в этом доме без шансов быстро покинуть его. Бормоча под нос вопросы, на которые у него не было ответов, мужчина подошел к окну. Хлеставший на улице дождь злил его все больше. Он попал в аварию, застрял здесь, клиенты в такую погоду и носа не показали, потому что не смогли до него дозвониться. Все планы полетели к черту, да еще и странная, пусть и привлекательная Мария начинала беспокоить его.

В темноте за окном он различил очертания соседнего особняка. «Вот же она, помощь! Близко! Что за глупые бредни насчет живущих там стариков?» Вдруг во тьме ему привиделся дрожащий огонек свечи. Что это? Адам старательно напряг зрение, всматриваясь, и прильнул к стеклу, упершись в него ладонями. Свет из соседнего дома? Слабое пламя прорывалось сквозь черноту ночи и завесу воды, лившей с неба. И когда мужчине удалось, наконец, понять, что свет исходит из верхнего окна, он вгляделся еще пристальнее. И тут глаза его расширились. Адам рассмотрел фигуру старика, находившегося в доме, быстро и лихорадочно что-то царапавшего на грязном стекле. И когда мужчина разобрал надпись, то застыл на месте. Всего одно выведенное слово немым призывом закричало ему об опасности – «СПАСАЙСЯ!»

Адам сидел на стуле, закрыв лицо ладонями. За окном по-прежнему пенился ливень, словно какой-то невидимый гигант черпал воду огромными ладонями и бросал ее в окна. Время текло вязко и бесцельно, отчего мужчина заблудился в нем окончательно. Это был словно морок, из которого невозможно было выбраться. И чем больше он пытался о чем-то думать или найти разумное объяснение воцарившемуся хаосу, тем больше в нем терялся. Ему, видимо, приснился какой-то чумной сон, а может, он все еще спит? Этот дом, непонятные соседи, пытающиеся предупредить его… Но о чем? «Я застрял здесь… Я просто влип, я уже ничего не соображаю…»

Внезапно он резко поднялся, решительно вознамерившись сбежать из этого проклятого места, пока окончательно не выжил из ума. Адам, перешагивая сразу через несколько ступеней, устремился на первый этаж. В гостиной все так же горели свечи, но темнота дома показалась ему чернее обычного. Он нахмурился и позвал:

– Мария?! – вот сейчас он скажет ей, что уйдет отсюда, и на этом все. Он был готов пешком добраться до шоссе, найти разбитую машину, а в ней телефон и… – МАРИЯ?!

Закладка:

Его крик, поглощенный тишиной, пропал, как в вакууме. Ответа не последовало, и мужчина еще больше рассердился. «Куда она подевалась?» Уйти, не предупредив ее, было бы неправильно, но если не дозовется, то отправится, не попрощавшись. Подождав еще немного, Адам махнул рукой и направился к двери. Приготовившись к тому, что та будет заперта, он со всей силы дернул ее на себя, но от того, как легко она поддалась, едва не свалился назад. Ветер, холод и мрак сразу же, будто торжествуя, обрушились на него. Мужчина захлебнулся от ледяных капель, ударивших в лицо и умывших его против воли. Несмотря на нескончаемую непогоду, его намерение поскорее убраться отсюда не ослабло.

Но он не успел сделать и шага, как из темноты навстречу выступили два силуэта. Адам испуганно оцепенел, схватившись за дверной косяк. Когда незнакомцы приблизились настолько, что их можно было разглядеть даже в непроглядной тьме, он и вовсе потрясенно уставился на них. Это были старик и старуха, видимо, из соседнего особняка, которые, по мнению Марии, ничем не могли бы им помочь. Озаряемые частыми всполохами молний, оба они выглядели жутковато. По морщинистой коже стекали грязные струи дождя, перекошенные рты зияли беззубой чернотой, а глаза были застланы белесой катарактой. Адам еще не произнес и слова, как они оба протянули к нему судорожно трясущиеся руки и умоляюще прошипели:

– Уходите отсюда… Спасайтесь, пока не поздно…

Он невольно отступил назад в дом, отчего те двое заволновались еще сильнее:

– Уходите из этого дома… Она не даст вам просто так оставить его! Мы поможем… Выходите скорее!

– Да что происходит? Вы кто? Вы из соседнего дома?

– Если ты останешься здесь… ты обречен… – старуха зашарила впереди себя вытянутыми руками, пытаясь нащупать его в темноте. – Дай руку! – ее крючковатые пальцы тщетно хватали воздух.

– Что не так в этом доме? У вас… есть телефон? Мне нужно позвонить! – Адам не оставлял попыток найти что-то разумное в происходящем.

Охрипший голос старика, тянувшегося к нему, заставил мужчину вздрогнуть.

– Она погубит тебя… Уходи… Мы знаем выход… Мы знаем, где спасение… УХОДИ! – он оглушительно каркнул, и ему удалось вцепиться в грязный рукав свитера Адама.

Мужчина дернулся, но хватка старика была сильна:

– Да какого черта тут творится? Что вам всем надо? – он отдернул руку, послышался треск рвущейся ткани. И когда Адаму удалось высвободиться, Мария появилась, словно ниоткуда и, схватив его, втолкнула обратно в дом. Ее взгляд встретился с невидящими глазами стариков, и те еще больше заклокотали от неистовства. Девушка стремительно налегла на дверь, с грохотом ее захлопнув:

– Вы в порядке?! Я же говорила вам, что они сумасшедшие, и они никак не смогут вам помочь! – тяжело дыша, Мария пристально смотрела на Адама, а ее грудь вздымалась так часто, будто она пробежала дистанцию, прежде чем оказалась рядом с ним. В ее глазах пылали страх и гнев, а губы дрожали, как будто это не его, а ее напугали эти старики. А может, так и было?

– Я в порядке? Да я не могу быть в порядке! Я застрял в этом доме на черт знает сколько времени! – Адам почти кричал, размахивая руками.

Девушка бросила взгляд за окно, всматриваясь в пелену дождя, скрывавшую силуэт дома, откуда прибыли незваные гости. А затем она вновь посмотрела на Адама, и ее красивое лицо исказилось от гнева:

– Я же вам говорила, чтобы вы не выходили из дома в такой ливень! Я понимаю, что для вас все это лишь потеря времени, но разве я стала бы зря вас предупреждать?! Что они сказали вам?! Они ведь душевнобольные, зачем же вы говорили с ними! – и ее испуганный и в то же время рассерженный вид озадачил Адама.

– Я уже не знаю, кто из нас здесь душевнобольной! Эти… милые люди сообщили мне об опасности! И боюсь, что она и правда может заключаться в вас! – он ткнул пальцем почти что ей в нос. Затем мужчина выдохнул, пытаясь говорить спокойнее, чеканя каждое слово:

– Мне. Надо. Уехать. Сейчас же! Причем тут ливень? Есть в этом доме зонт?! Есть или нет? – уже сам не зная, что делать и как воспринимать всю чертовщину, Адам стремительно забегал по гостиной. От его движений пламя свечей трепетало, создавая жуткие тени на стенах. Он быстро-быстро говорил, чувствуя, что еще немного, и точно сойдет с ума:

– Что тут происходит… Какая-то бессмыслица… Что за дом, – он внезапно замер, вновь сердито посмотрев на Марию, которая следила за его паникой, не двинувшись с места. У него вырвалось:

– Может, это вы спятили, а не они? Что они имели в виду, говоря, что я… Что я здесь обречен?!

– Я спятила?! – отчаянно выкрикнула Мария, не в силах ответить что-либо внятное на его обвинения. Ее голубые глаза заблестели, а голос зазвучал еще громче. – Вы видите их первый раз в жизни, и уже верите им больше, чем мне?! Ну, разумеется, весь их вид вызывает доверие!

Девушка подошла к Адаму вплотную, сердито толкнув его ладонями в грудь:

– Думаете, мне самой нравится находиться здесь? – ее голос задрожал. – Без света, рядом с этими рехнувшимися стариками?! А может, я их так боюсь, потому что они запугивали не только вас, как вы считаете? – Мария так же порывисто отступила и отвернулась. Адам запнулся, когда девушка толкнула его, взывая прекратить панику:

– Я не знаю, но, похоже, что вам нравится! А еще больше вам нравится, что я здесь застрял тоже? Так или нет?

Но когда она понизила голос, поддавшись эмоциям, он ощутил себя полным кретином. Чего он разорался на нее? Это глупое стечение обстоятельств, по которому они вынужденно оказались в Уоллис-Холле, и не более. Конечно, он не думал, что ей приятно находиться в этом поросшем пылью и плесенью развалившемся особняке. Наличие каких-то ненормальных соседей, свихнувшихся от старческого маразма, не делало ее такой же. Ее слова о том, что старики успели ее чем-то напугать, он пропустил мимо ушей.

Звуки дождя, стучавшего по стеклам, крыше, создавали ощущение, словно они оба заперты в этом доме, как в ковчеге, за пределами которого не было ничего. Девушка заговорила шепотом, едва сдерживая слезы:

– Я их боюсь. И не стала бы предостерегать вас понапрасну. Зачем вы так разговариваете со мной?

Адам почувствовал вину за свои слова, особенно когда увидел, как Мария собирается плакать. Ее лицо было таким чудесным… Слезы не испортили бы его красоты, мужчина осторожно тронул девушку за плечо:

– Извините меня. Я… Просто сам не понимаю, что со мной. Вся эта ситуация такая… абсурдная. Черт с ними, с этими соседями, – он ободряюще улыбнулся ей. – Когда кончится ливень, мы вызовем такси, а заодно… и психиатров для этих двоих любителей нести чушь.

Сам от себя не ожидая, Адам ласково коснулся ее щеки, утерев слезы. Ее кожа была такой нежной, а голубые глаза смотрели так открыто. Снова подумал о том, что при любых других обстоятельствах он уже давно сходил бы с ней в ресторан, пригласил на выходные за город, обязательно с ночевкой и… одной спальней на двоих. Но все, что ему оставалось сейчас, это опять повторить:

– Простите меня, Мария.

– Я понимаю, что вы вовсе не такой представляли эту поездку и не ожидали здесь встретить меня, и все прочее… – тихо проговорила девушка, прикрыв глаза от его прикосновения. Гнетущая атмосфера рассеивалась вместе с шумом, который они подняли своей ссорой. – Я не хотела вас пугать, и этот дождь…

Девушка посмотрела на его растерянное мужественное лицо, и в ответ коснулась его щетины, легко очертив контуры скул. Это прикосновение пронзило током их обоих, но она не отдернула руку:

– Пообещайте, что останетесь здесь со мной до тех пор, пока погода не наладится? Когда вы рядом, мне… Не так страшно.

– Да куда ж мне уйти… Обещаю, – Адам смиренно усмехнулся, уже не в силах противостоять близости девушки. Она показалась ему невинной и хрупкой, а раз уж они застряли в этой ловушке, почему бы не найти способ приятно провести время в ожидании? Тем более что ему показалось, она… хотела.

Неловкая пауза повисла между ними, и Мария только сейчас заметила то, насколько близко стояла к мужчине. Девичьи щеки блестели от невысохших слез, и она поспешила утереть их:

– И вы простите меня за случившееся… Этого не повторится, только не уходите, – и, приподнявшись на носочках, девушка умоляюще посмотрела в голубые глаза Адама, а затем как завороженная опустила взгляд к его губам. – Пожалуйста…

Ее «пожалуйста» прозвучало призывом, на который мужчина ответил. Обхватив Марию за талию, он притянул ее к себе. Она показалась ему такой невесомой, будто сотканной из воздуха. Адам коснулся ее губ своими, увлекая поцелуем. Они у нее были такие мягкие, как крылья бабочки, и это околдовало его. Напряжение спало, уступив место новым ощущениям. Он был настойчив, но не груб, а она следовала за его губами с покорным трепетом. Адам не заметил, как свечи вокруг погасли, и они погрузились в кромешную темноту дома. Он целовал Марию все жарче, не переводя дыхания, пока мир погружался во тьму. Они падали в нее тоже, увлеченные друг другом, не сопротивляясь иллюзии, подпитываемой скорбью непогоды. Реальность сдалась под натиском дурмана, проникающего сквозь стены, обволакивающего случайных гостей. Время снова замерло, остановленное мрачной пустотой. И бездна морока сомкнулась бездушной тишиной, увлекая за собой ничего не замечавших мужчину и женщину.

Закладка:

Адам слушал, как злобно и монотонно дождь стучал по крыше, и абсолютно разделял настроение непогоды. Преодолеть собственное бессилие мужчина уже не мог. На него снова навалился какой-то коматоз, от которого даже шевелиться было лениво. Но так не могло продолжаться вечно. Ему нужно было выбраться из этого дома, он не мог остаться здесь навсегда. Поведение Марии, по-прежнему, казалось ему безумно странным, как и то, что она то появлялась перед ним словно из ниоткуда, то пропадала словно в никуда. Случившееся между ними и вовсе разрушило зыбкое равновесие реальности. Поцелуй был… и его словно не было. Адаму уже мерещилось, что все, что с ним тут происходит это не больше, не меньше, чем плод его больного воображения. Потому что происходило столько всего непонятного, но в то же время не происходило ничего.

Он опять находился в спальне, собираясь с силами хотя бы просто выйти из нее. Мужчина чувствовал себя таким сонным и апатичным, будто еще немного, и он просто упадет на пол и врастет в него, навеки слившись с проклятым домом. А может, таков и был план? Чей план? Кто задумал это? Кто… заставил его сюда приехать?

Внезапно раздавшийся грохот на чердаке, как будто что-то упало, заставил Адама вздрогнуть. Он задрал голову к потолку, и ему на лицо посыпалась старая известка. Значит, это прямо над ним. Нахмурившись, мужчина выругался под нос, не желая идти и проверять, что еще могло случиться в этом доме. Ему хватило вчерашнего пришествия двух чокнутых стариков-соседей, правда… потом Мария мастерски отвлекла его своим поцелуем. Он бы повторил это с ней, но для начала надо было заставить себя хотя бы выйти из комнаты. Просто взять себя в руки и выйти, просто…

Грохот наверху повторился, и на этот раз куда сильнее. Это стало конечной мотивацией для того, чтобы мужчина направился в коридор, а затем к лестнице, ведущей на чердак. Он обратил внимание на еще одну необъяснимую странность – несмотря на то, что кругом по-прежнему царила непроглядная тьма, он ее… перестал замечать и видел достаточно ясно для того, чтобы не упасть и не переломать ноги. «Они все хотят свести меня с ума…» Правда кто «все» и кто «они», он и сам не знал.

Взобравшись на чердак, Адам осмотрелся. Мужчина не увидел ничего необычного или подозрительного, что могло бы создать шум. Мебель была все так же расставлена по углам, застлана некогда белой тканью, покрывшейся пылью от времени. Он прошелся по душному периметру помещения, морщась от того, как пол отзывался на каждый его шаг скрипучей песней. Адам остановился напротив большого, во весь человеческий рост, зеркала. Оно единственное не было закрыто тканью, привлекая к себе внимание. Поверхность его была замутнена, а в углах украшена ажурной паутиной. Один черт знает зачем, мужчина провел по зеркалу ладонью, смахнув грязь. В очередной раз за окном блеснула молния, озарив затхлый чердак искрящимся светом. И в его всполохе Адам увидел то, от чего едва не закричал. В отражении мерно раскачивался повешенный человек. Но дикий ужас обуял мужчину даже не потому, что он увидел труп, а потому что… это была Мария.

Он в панике осмотрелся, но озаряемый всполохами молний чердак был пуст. Адам был готов шептать любые молитвы, да только вот ни одна не вспоминалась ему. «Что это… Как это… Я сошел с ума!» И он вновь повернулся к зеркалу, на этот раз бесповоротно оцепенев. В его мутном отражении разворачивалась настоящая трагедия, и он не мог ей помешать. Мария стояла, будто не замечая его, сосредоточенная на том, что собиралась сделать. Адам не мог оторвать взгляда от происходившего кошмара. Его парализовал ужас. И когда Мария обратила свое прекрасное, залитое слезами лицо на него, а в глазах ее застыла отрешенность, мужчина ощутил, как ему самому становится нечем дышать. Мгновение и… все было кончено. Он вздрогнул и жадно схватил ртом воздух. Не в состоянии совладать с ужасом, мужчина потрясенно огляделся вновь. Но в реальности за его спиной по-прежнему никого не было. Он жалобно простонал, схватившись за голову. Что все это значит? Почему это происходит? Но еще одного взгляда в запылившееся зеркало хватило для того, чтобы убедиться – он сходит с ума. Мария вновь была за его спиной, готовая покончить с жизнью. И Адам не мог сдвинуться с места, остолбенело наблюдая за тем, как действо повторилось. Грохот упавшего стула опять заставил его дернуться. Мужчина зажмурился, одержимо шепча:

– Это все неправда… Это не по-настоящему… Это только галлюцинации…

Но ему хватило сил, чтобы оторвать ноги от пола, не дожидаясь, когда девушка вновь захочет отправиться на тот свет, и броситься прочь с чердака. Нет! Хватит с него! Он тут больше не останется! Он не останется тут больше ни минуты!!!

Адам слетел вниз на первый этаж, решительно кинувшись к двери, за которой все также буйствовало небо, обрушивая на этот дом тонны воды. И когда мужчина уже схватился за ручку, позади него раздался знакомый голос:

– Адам, куда ты? Тебе нельзя выходить.

Он порывисто обернулся, остервенело посмотрев на Марию. Она была, как и прежде прекрасна, а ее голубые глаза взирали с той же тревожной тоской. Но Адама этим было уже не пронять:

– О… вижу ты еще жива. Это не может не радовать, – его руки сжались в кулаки. Мужчина был так зол, что сам бы не отказался помочь ей отправиться на тот свет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Спасибо за чтение

Вернуться к книге