Какузу

Глава 1

В этой бесконечной пустоте, где не было ни верха, ни низа, ни света, ни тьмы, а лишь какая-то вязкая, тягучая темнота, похожая одновременно на туман и на жидкость, находилось существо. Оно не чувствовало собственного тела, не ощущало веса, не слышало собственного дыхания. Всё вокруг было странным, пустым и каким-то неправильным, будто реальность решила на секунду забыть, как она должна работать.

Саня. Блин… я походу помер.

Мысль пришла резко, как удар. Она не успела толком оформиться, когда под ним — или под тем, что от него осталось, — вдруг что-то дрогнуло. Пустота треснула. Чёрная поверхность под «ногами» разошлась, и в ней образовался круглый, пульсирующий портал. Он светился тусклым, нездоровым светом, словно рана в ткани мира. Портал раскрылся шире, и Саня почувствовал, как его утягивает вниз.

Он попытался сопротивляться, но сопротивляться было нечем. Ни рук, ни ног, ни тела. Только осознание. Портал сомкнулся над ним почти сразу, отрезав последнюю связь с тем местом, где он только что был. Темнота сменилась стремительным падением.

Душа падала. Не просто падала — её несло каким-то непонятным, хаотичным движением. Словно её крутило в воронке, швыряло из стороны в сторону, протаскивало через слои реальности, которые не поддавались описанию. Временами казалось, что пространство вокруг сжимается, потом резко расширяется. Иногда вспыхивали обрывки образов: лица, улицы, звуки, которые он не успевал узнать. Всё мелькало слишком быстро.

— Саня… что это такое?..

Вопрос прозвучал в пустоте, но ответа не последовало. Только продолжающееся падение. В какой-то момент направление изменилось. Его больше не крутило. Теперь душа летела целенаправленно, будто её кто-то или что-то тянуло к конкретной точке. Впереди появился пейзаж.

Деревня Дождя.

Серые, мокрые крыши. Узкие улочки, по которым стекала вода. Тяжёлые тучи, которые, казалось, никогда не уходят. Постоянный, монотонный дождь, барабанящий по черепице и по лужам. Всё выглядело мрачно, но в этой мрачности была какая-то странная, суровая красота. Тяжёлая, холодная, настоящая.

— Ничего себе… Да тут красиво, — вырвалось у Сани, хотя говорить было некому и нечем.

Душа продолжала двигаться. Она прошла сквозь стены домов так, будто те были сделаны из дыма. Никакого сопротивления. Только лёгкое, почти приятное ощущение, будто проходишь через завесу. Здания, люди, предметы — всё оставалось позади, пока душа не оказалась внутри одного из домов. Затем — резкий рывок. Удар.

Душа врезалась в тело.

Не мягко. Не аккуратно. Как будто её швырнули с размаху. В тот же миг в голову Сани хлынул поток информации. Не просто воспоминания — вся жизнь. Целиком. Каждый день, каждое решение, каждая боль, каждая мысль предыдущего владельца этого тела. Информация вливалась слишком быстро, слишком плотно. Голова раскалывалась. Казалось, будто по черепу били тяжёлым молотом снова и снова.

Саня. Меня как будто ударили молотом по башке…

Он лежал на кровати. Тело было чужим, тяжёлым, непривычным. Мышцы ощущались иначе. Дыхание шло по-другому. Сердце… нет, не одно сердце. Несколько. Пять. Каждое билось своим ритмом, и это ощущение было одновременно чудовищным и… правильным. Словно так и должно быть.

Значит, это тело звали Какузу. Жалко, конечно… но теперь это моё тело.

Саня — уже Какузу — медленно сел. Кровать скрипнула. Он поднялся на ноги. Движения давались с трудом, будто тело ещё не до конца приняло нового хозяина. Или наоборот — хозяин ещё не до конца принял тело. Он сделал несколько шагов по комнате и направился к зеркалу, которое висело на стене.

В отражении смотрел на него незнакомый мужчина. Высокий, крепкий, с жёсткими чертами лица, скрытыми под маской. Глаза смотрели устало и холодно. Тело было покрыто странными швами, а под кожей угадывалось что-то чужеродное — нити. Много нитей.

— Неплохо выгляжу, — тихо произнёс он, изучая отражение. — Так… мне теперь надо не привлекать внимание. Раз это тело звали Какузу, то я буду Какузу.

Он стоял перед зеркалом ещё какое-то время, привыкая. Потом медленно поднял руки и снял маску.

Лицо под ней оказалось таким же жёстким, как и всё остальное. Шрамы. Следы старых ран. Кожа, которая выглядела неестественно — слишком гладкой в одних местах и слишком грубой в других. Тело, сотканное из нитей.

Какузу. Какое странное чувство… И я быстро принял своё воплощение. Ну ладно.

Он провёл пальцами по лицу, по шее, по груди. Под кожей шевелились нити. Они отзывались на волю. Послушные. Чужие и в то же время уже свои.

У этого человека есть пять сердец. Ну, то есть у меня. Каждое используется для бессмертия, а также для использования стихийных атак. Пять базовых стихий, которые есть. Я инстинктивно могу использовать некоторые из них, но не помешает полностью отточить свои навыки. Пять стихий… значит, я что, Аватар?

Мысль прозвучала с лёгкой иронией, но внутри не было веселья. Только тяжёлое, давящее осознание. Он смотрел на своё отражение и постепенно переваривал то, что узнал.

Нихуясе… Да уж. Ну что. Я рассчитывал. Если моё тело состоит из нитей… Внешне так себе, но в целом неплохо. Не жалуйся.

Он опустил руки. Нити под кожей слегка дрогнули, будто откликнулись на мысль.

Но вот жажда к деньгам предыдущего владельца этого тела мне не понять. Жалко этого добряка. Его предала собственная деревня из-за того, что он не выполнил миссию по силе. В этой миссии он мог бы погибнуть, но рассчитал свои силы и вернулся обратно. За это его — а точнее, уже меня — посадили в тюрьму.

Воспоминания всплывали сами. Холодные стены камеры. Звон цепей. Лица односельчан, которые смотрели без жалости. Предательство, которое жгло изнутри сильнее любой раны.

Там я разочаровался в своей деревне. Сбежал. Украл запретную технику. Вырвал сердца старейшинам и ушёл из деревни.

Картины вставали одна за другой. Кровь. Крики. Тяжёлый запах металла. Нити, которые впервые по-настоящему подчинились. Сердца, которые теперь били в чужой груди. Свобода, купленная ценой всего, что когда-то было важным.

Я охотился за головами. И вдруг ко мне пришёл какая-то чёрно-белая субстанция, а также человек, который возомнил себя Рассветом. Мы заключили пари. Если я проиграю — вступлю. Если выиграю — убью. Но я проиграл и вступил в эту организацию.

Чёрно-белая фигура. Спокойный, уверенный голос человека, называвшего себя Рассветом. Пари, которое нельзя было просто так отклонить. Поражение. И новая жизнь — в организации, где каждый смотрел на другого как на потенциальную добычу.

Убивал многих своих напарников и потом отмазывался тем, что они могли увернуться.

Холодный расчёт. Деньги. Выживание. Никакой жалости. Только цифры и результат.

Потом меня и Орочимару отправили на вербовку нового члена Акацуки. Парень возомнил себя бессмертным. Я проверил — и оказалось, что он реально бессмертен. Мой напарник по вербовке, Орочимару, угрожал этому парню: если он не вступит, то его запечатают. И он быстро согласился. Этого парня зовут Хидан. И он мой напарник.

Образ Хидана встал перед глазами отчётливо. Белые волосы. Факел. Безумная улыбка. Вера в какого-то бога, которого Какузу никогда не понимал и не собирался понимать. Но бессмертие — это полезно. Напарник, которого сложно убить, — это удобно.

Неплохо. Даже очень неплохо.

Какузу — бывший Саня — ещё раз посмотрел на своё отражение в зеркале. Лицо без маски. Глаза, в которых теперь жило сразу две жизни. Пять сердец, бившихся в одном теле. Нити, готовые подчиниться. И новая реальность, в которой больше не было пути назад.

Он медленно надел маску обратно. Закрепил её. Поправил ворот. Движения уже становились увереннее. Тело принимало его. Или он принимал тело.

За окном продолжал идти дождь. Деревня Дождя жила своей обычной, серой жизнью. А внутри одного из домов стоял человек, который ещё недавно был совсем другим, и теперь пытался понять, как дальше жить в чужой шкуре, с чужими сердцами и с памятью о том, кем он когда-то был.

На следующий день Какузу проснулся раньше обычного. Тело, которое ещё вчера казалось чужим и тяжёлым, уже начинало слушаться лучше. Пять сердец бились ровно, нити под кожей слегка шевелились при каждом движении, будто проверяли, кто теперь ими управляет. Он поднялся с кровати, натянул плащ, поправил маску и вышел из комнаты.

Коридор был пустым и сырым, как и вся Деревня Дождя. Шаги отдавались гулко. Какузу шёл не спеша, привыкая к новой походке, к новому весу тела, к тому, как воздух касался кожи. Вскоре он дошёл до зала для тренировок. Дверь была приоткрыта. Изнутри доносился звук воды и тяжёлого дыхания.

Он вошёл.

В центре зала стоял Кисаме. Высокий, массивный, с синей кожей, жабрами и острыми зубами. В руках он держал Самехаду — огромный меч, который выглядел так, будто мог проглотить человека целиком. Вода вокруг него двигалась послушно, будто живая. Какузу остановился на мгновение.

Я помню его по воспоминаниям… но в реальности видеть его — совсем другое. Он же буквально акула-человек.

Кисаме заметил его и слегка кивнул.

— Доброе утро, Какузу-сан.

— Доброе утро, Кисаме-сан, — ответил Какузу спокойно. — Вижу, тренируешься.

— Да. Предпочитаю держать себя в форме. В отличие от некоторых.

С этими словами Кисаме кивнул в сторону. Какузу проследил взгляд и увидел Хидана. Тот валялся прямо на полу зала, раскинув руки и ноги, и мирно спал. Коса лежала рядом. Рот был слегка приоткрыт. Он даже слегка похрапывал.

Какузу вздохнул.

— Это мой тупой напарник. Не переживай, я его разбужу.

Он медленно подошёл к спящему телу. В голове уже крутились мысли. Нужно проверить, работают ли стихии так, как обещали воспоминания. И лучшего объекта для проверки сейчас не было.

Какузу сложил печати. Пальцы двигались уверенно, будто тело само знало, что делать.

— Стихия Воды: Водяной Шар.

Перед ним сформировался плотный, тяжёлый шар воды. Он набрал силу и со свистом полетел прямо в лицо Хидану.

Удар получился точным и громким. Вода ударила с силой, залила голову, залила одежду, заставила тело дёрнуться. Хидан резко сел, закашлялся, вытер глаза и заорал:

— Какого хрена, Какузу?! Дай человеку нормально поспать, твою мать!

Какузу смотрел на него спокойно. Внутри поднималось удовлетворение.

Значит, стихия воды работает. Теперь надо использовать молнию. Чтобы убедиться, что все техники в порядке.

Хидан всё ещё отплёвывался от воды и не сразу заметил, что напарник уже складывает новые печати.

— Ты сейчас что пизданул? — спросил он удивлённо.

Какузу его слов не услышал. Или сделал вид, что не услышал. Пальцы уже завершили комбинацию.

— Стихия Молнии: Заряд Молнии.

Из его руки вырвалась яркая, потрескивающая молния. Она ударила прямо в мокрое тело Хидана. Вода стала проводником. Ток прошёл по всему телу двойной силой. Хидан заорал так, что эхо ударилось о стены. Тело его дёрнулось, руки разлетелись в стороны, волосы встали дыбом.

Кисаме тихо хмыкнул.

— О да. Ты его поджарил.

Какузу даже не обернулся.

— Не переживай. Сейчас тебе потушу.

Он снова сложил печати. На этот раз движение было чуть быстрее.

— Стихия Ветра: Порыв Ветра.

Мощный поток воздуха ударил по Хидану, сбил его с места и немного отбросил. Вода с одежды частично слетела, но облегчения Хидану это почти не принесло. Он уже был в ярости. Схватив косу, он резко поднялся и сделал широкий замах, целясь прямо в Какузу.

Какузу даже не моргнул.

— Стихия Земли: Земляной Покров.

Из пола поднялась плотная стена земли. Коса врезалась в неё с громким металлическим скрежетом и застряла. Хидан дёрнул оружие, но земля держала крепко. Он начал медленно регенерировать — царапины на руках уже затягивались, но боль никуда не делась.

— Какузу! Я хоть и бессмертный, но я, блядь, чувствую боль!

Какузу шагнул вперёд. Рука вытянулась, нити под кожей слегка дрогнули. Он схватил Хидана за шею, развернулся всем телом и с силой швырнул его через весь зал. Хидан пролетел несколько метров и врезался спиной в дальнюю стену. Раздался неприятный, глухой хруст.

— Да блядь… моя спина…

Какузу уже складывал следующие печати.

— Стихия Огня: Огненный Шар.

Огненный шар размером с голову человека сорвался с руки и полетел прямо в Хидана. Тот, ещё не успев толком подняться, заорал:

— Всё, заебал!

В последний момент он успел применить технику.

— Стихия Земли: Земляной Покров!

Тело Хидана мгновенно окутала плотная земляная броня. Огонь ударил в неё, вспыхнул, но пробить защиту не смог. Пламя скользнуло по поверхности и погасло.

Хидан, всё ещё в броне, поднял голову. На лбу вздулась вена.

— Какого хрена ты делаешь, Какузу?! Я тебя убью, нахуй!

Какузу стоял спокойно. Внутри него всё складывалось в одну простую мысль.

Понятно. Значит, все мои стихии работают.

Хидан сорвал с себя земляную броню. Глаза горели бешенством.

— Ты злобный ёбнутый придурок! Использовал меня, жреца Джашина, как блядскую тренировочную куклу!

Кисаме, который всё это время спокойно наблюдал, слегка усмехнулся.

— Похоже, так и есть.

— А ты вообще заткнись, Кисаме!!! — рявкнул Хидан, разворачиваясь к нему. — Твоего мнения я не спрашивал!

Какузу смотрел на напарника без тени сочувствия.

— Будешь знать, как лениться.

Хидан резко выдохнул. Ярость в нём достигла предела.

— Ого. Ладно. Тогда да начнётся ритуал.

Он резко метнул косу в сторону Какузу. Какузу поднял руку и поймал оружие прямо за древко. Лезвие прошло по ладони, оставляя глубокий порез. Кровь сразу брызнула.

— И это всё, на что ты способен? — спокойно спросил Какузу.

Хидан уже был рядом. Одним движением он вернул косу к себе, сорвал остатки земляного покрытия, выхватил танто и резко вонзил его Какузу в бок. Кровь хлынула сильнее. Хидан быстро провёл пальцем по ране, набрал крови и начертил на полу круг Джашина. Потом поднёс лезвие косы к губам и слизнул кровь напарника. Глаза его вспыхнули чёрным. Он вошёл в режим ритуала и без колебаний вонзил танто прямо себе в сердце.

— Вот на что я способен.

Какузу дёрнулся. Изо рта хлынула кровь. Тело обмякло, и он рухнул на пол замертво.

Тишина длилась меньше минуты.

Потом Какузу открыл глаза. Он медленно сел, снял плащ и, не говоря ни слова, залез пальцами себе в грудь. Нити разошлись. Он достал из себя одно из сердец — то самое, которое теперь было бесполезным, пробитым ритуалом. Посмотрел на него. Потом посмотрел на Хидана.

И со всей силы швырнул сердце прямо ему в голову.

Хидан не успел среагировать. Удар пришёлся точно. Он пошатнулся и упал. Но Какузу этого было мало. Нити вырвались из его рук, удлинились, обхватили тело Хидана и резко притянули его обратно. Какузу схватил напарника и начал бить его о пол — раз, другой, третий. Туловище Хидана с глухим звуком ударялось о каменный пол снова и снова.

— Из-за тебя мне придётся искать новое сердце.

Хидан, уже изрядно потрёпанный, выдохнул сквозь зубы:

— Так нехер было меня будить, злобный ёбнутый придурок! И нахрена ты меня использовал как блядскую марионетку для тренировок?!

Они оба остановились. Недовольно уставились друг на друга. Злость, усталость и странное взаимное понимание висели в воздухе.

Какузу разжал нити, схватил Хидана одной рукой и швырнул его в сторону двери. Тело Хидана пролетело несколько метров и всем весом врезалось в дверь. Дерево с треском разлетелось. Хидан вывалился в коридор вместе с обломками.

Он лежал на полу, тяжело дыша, и сквозь зубы прорычал:

— Блядь… Я ведь только что начал регенерировать, злобный ёбнутый придурок… Как же ты меня заебал…

Какузу стоял посреди разрушенного зала. На полу остались следы воды, огня, земли и крови. Одно сердце было потеряно. Но все пять стихий работали. А это, в конце концов, было важнее всего.