Какамоча

Глава 1

Моему младшему, на данный момент, внуку

Александру посвящается.

В общении с ним, появился этот простенький рассказ.

Названия гениальных блюд принадлежат ему.

Я служу у Симпсонов шесть поколений, так как я практически вечный. Ну не без того, конечно, полетел у меня как-то масляный насос, но хозяева позвонили в ремонтную службу. Приехал робот ремонтник, повозился с полчаса, поставил новый насос, и все снова заработало.

Работа у меня сложная, хотя и приятная. Я нянь, домашний нянь. Ответственность сами понимаете, ведь я не кошек выращиваю, самих Людей! Так что пренебрегать обязанностями или заниматься попустительством по отношению к будущему человеку мне никак нельзя. Само собой, родители предъявляют ко мне самые высокие требования, а я передаю их требования ребенку.

В общем, получается полная идиллия. Всякие детишки мне встречались за это время: и умные, и талантливые, и вредные, и понимающие, даже послушные, ведь в каждом поколении Симпсонов я растил не по одному ребенку. Не зря теперь все семейство, выращенных мной взрослых, любит меня до безумия и считает прадедушкой, чуть ли не главой семьи. Они и представить не могут семью без меня, я в их понимании центр, объединяющий всех Симпсонов.

Я обитаю все еще в старом родовом особняке, с которого все и началось. Сейчас новое поколение Симпсонов — родителей, бывших недавних моих воспитанников, возят сюда своих отпрысков мне на воспитание. Все они до десятилетнего возраста мои. Родители приезжают к ним повидаться, когда им становится одиноко, а это дело индивидуальное, ведь во мне они не сомневаются — сами прошли школу моего воспитания. А пользуюсь я только проверенными методами.

Но признаться, я теперь озадачен. Дело в новом воспитаннике Майкле, ему три года. Появился он неделю назад, и как только дело дошло до обеда, и я выслушивал пожелание воспитанников о том, что бы они съели, он, когда очередь дошла до него, сказал: «какамочу хочу».

Это был страшный удар по моим совершенно незащищенным электронным синапсам. Скажите мне, а вы знаете блюдо под названием «Какамоча»?

Вот то-то и оно, я обзвонил через сеть десяток своих коллег роботов няней, и никто, представляете, никто, не знал, что такое какамоча. У всех был жуткий стресс, у одного из коллег даже был припадок — он потерял сознание, какие-то программы полетели от перегрузки. Благо это была новая модель, еще на гарантии, и нашей семье не пришлось платить за ремонт.

В общем, в лице Майкла я столкнулся с проблемой, нет с проблемищей! Благо я модель старая, выверенная более чем столетием производства и эксплуатации, не чета этим современным недоделкам, и мои синапсы выдержали, программы с катушек не сошли, а главное, я нашел выход. Закутал я малыша посильнее, чтоб, не дай бог, не простыл, и повел его в подвал в наш — холодильник — искать какамочу.

Рассуждал я, естественно, логически: раз он заказывает это блюдо, значит он знает, что это такое. Ну холодильник у нас соответствующий нашему положению в обществе, и прогулка затянулась на полдня. Вдруг малыш заорал восторженным голосом:

— Какамоча! — и кинулся к огромной банке горчицы.

Меня просто потряс его выбор.

— Ты точно хочешь это, Майкл? — ласково спросил я воспитанника.

— Ес! — коротко ответил он.

— А я-то думал, что Майкл деликатес какой-то редкий заказал, который я не знаю, — произнес я задумчиво в слух и даже с облегчением.

— Какамоча, — вцепился в банку малыш.

— Как ты это будешь есть? — с сомнением спросил я. В ответ он попытался взять банку, но она была размером с него, а весила, пожалуй побольше. Я подхватил банку правым манипулятором, а левым взял Майкла за руку и он, убедившись, что не потеряет какамочу, потянул меня к выходу.

На кухне он показал пальцем на небольшую белую булку простого хлеба.

— Какамоча, — выдал он.

Так значит это еще не вся какамоча, догадался я. Тут Майкл жестом показал мне, что разрезает вдоль эту булку, ну я, конечно, последовал его указанию, сгорая от любопытства. Ведь тайна какамочи явно подходила к концу. Майкл ткнул пальцем в горчицу, а потом в разрез на булке.

— Какамоча! — радостно завопил он и вырвался из манипуляторов.

Мне все стало понятно. Уж не знаю, оправдано ли называть хлеб с горчицей новым словом, но я, наконец, прозрел! Быстро намазав середину булки горчицей, я спросил Майкла:

— Это и есть какамача?

— Ес, — ответил малыш, схватил булку и начал вгрызаться в нее со скоростью титановой бензопилы.

Я сдуру обрадовался, но оказалось рано. На другой день он потребовал Охи. Но я уже не стал звонить коллегам, а сразу одел мальца, и мы отправились в холодильник. Не стану пересказывать все наши похождения, но Охи оказалась такой же булкой, но со сладким кетчупом.

На следующий день я ждал нового сюрприза, и Майкл не обманул мои ожидания.

— Какамочу хочу, — заявил он. Ну, я разрезал булку и взялся за горчицу.

— Ноу, — запротестовал парень, — Какамочу хочу!

Тут и мои проверенные синапсы чуть с катушек не сошли, ведь какамоча — это хлеб с горчицей. Но не тут-то было. Майкл изменил правила игры, и больше я не знал, что такое какамоча. Пришлось повторить все мытарства сначала. Мы обшарили весь холодильник, но какамоча не была обнаружена. Мы вернулись ни с чем, теплые вещи были сняты и отправились в шкаф. Майкл неожиданно направился к кухонному маленькому холодильнику, открыл его и оглядел содержимое. Я смотрел на его действия скептически, уж если в большом холодильнике нет, то тут и подавно. Я направился по другим делам, но едва повернулся спиной, как раздался радостный вопль:

— Какамоча!

Я резко обернулся, Майкл тащил из холодильника пачку сосисок!

— Это какамоча? — с удивлением спросил я.

— Ес, какамоча, — восторженно отозвался Майкл.

И тут я понял, что ближайшие семь лет мне скучно не будет.