Как я торговал книгами

Глава 1

На первом курсе Московского университета я стал поборником иждивенчества. Не по своей воле. Но мне это никогда не нравилось. Так как я всякую работу не любил и даже не пытался ее найти, то и не работал… Хотя... пытался, но единственное объявление, на котором я закончил на всю свою жизнь ее поиск, звучало так: «требуется фасовщик чипсовых изделий».

Более увлекательным я находил чтение. Я был окружен книгами, можно сказать, они преследовали меня. В комнате, в общежитии, на семинаре, в библиотеке, в интернете, в ресторане, в магазине, словом, везде. Однажды в школе в одной из книг по экономике я прочитал, что означает «ликвидность». И с опытом я понял, что то слово из учебника очень подходит к книгам.

Подобно тому как начало Вселенной положено благодаря Большому Взрыву, так и мое начало спекуляций книгами положено благодаря краже некоторого рода экземпляров, лежащих на стеллаже общежития. Это были первоисточники по философии, а также художественная литература и студенческие учебники.

Поначалу я удивлялся, как может увесистый Лев Толстой стоить дешевле, чем тоненькие афоризмы Ницще. Но все было куда проще. Чем больше напечатано книг одного автора — тем дешевле цена. Лев Толстой был издан во всех странах и прочитан даже в туалете — настолько он известен. А Ницще — разве что в высших учебных заведениях и, быть может, среди небольшого круга дилетантов.

Вскоре я наладил отличный бизнес, где я не работаю на отдельного человека и где я делаю деньги из ничего. Конечно, у меня были принципы и очень хорошие книги, которые я бы и сам купил, будь я покупателем у себя, оставлял на своей полке. А остальные — продавал к чертовой матери, лишь бы приносили деньги. «Мне чужого не надо — думал я, — поэтому продаю».

Прежде чем воровать книги, я грамотно подходил к их подбору. Художественную литературу, даже если попадались Марсель Пруст или Анна Ахматова, я пропускал. Мои глаза искали прежде всего научные книги, философские трактаты, студенческие и школьные учебники. В своем общежитии я периодически обходил шестнадцать этажей первого корпуса и столько же — второго.

Мои ворованные книги продавались подобно акциям фондового рынка во время очередной рецессии. Из интересного: я нашел книгу по успеху в личностном росте. Полная дрянь для олухов. Выставил и в течение часа продал за триста рублей. Вот это — действительно личностный рост. А самый забавный случай был тогда, когда я ради веселья выставил книгу по физике за седьмой класс за сто рублей и у меня ее купили спустя час. Не знаю, чем надо было руководствоваться, чтобы купить книгу, которая стоит как проезд до меня.

Со временем мне казалось, что я смотрел на мир в книжных очках. Мне везде виделись книги и везде хотелось их украсть. Бывало, увижу книгу и подумаю про себя: «А вот эту бы дрянь я бы сразу продал за 500 рублей, не меньше». Но я с самого детства был приличным человеком. Я никогда не воровал книги в ресторанах, библиотеках или магазинах. Я воровал в общежитии.

В одно время я задумывался о том, чтобы устроиться на работу в библиотеку. Сидишь в тишине, читаешь и за это еще платят. «Гениально!» — подумал я. Но так как я идеологически против всякой работы, то и от этой идеи я сразу отказался, хотя и был большой соблазн. А идея воровать книги из библиотеки, будучи библиотекарем, мне никогда не приходила. Повторюсь, я был приличным человеком и воровал только в общежитии.

Когда закончилось, что продавать, я начал ездить по магазинчикам, в которых продавались книги со вторичного рынка. Хотя я и хотел купить книги для перепродажи, оказалось, что я купил на вырученные деньги много и себе. Когда в очередной раз я поехал в магазинчик на юго-востоке Москвы, меня поймали за преступление. Повторюсь, я порядочный человек, никогда не воровал книги в магазинах. Я воровал только в общежитии. Но в тот день мне показалось, что книги, которые продает этот «социальный» магазин, будто бы по очень заниженным ценам, стоят дорого. Меня нельзя было в этом переубедить, в книжном деле и ценах я разбирался. Меня поймали за то, что я переписал в трех книгах подряд ценники, сбросив их до половины. Это было очень глупо, нагло и неловко с моей стороны. Наверное, надо было скинуть 45 процентов, не более.

Тот магазин я и по сей день считаю шарлатанским. Во-первых, все книги им дарит население нашей столицы, во-вторых, они лгут, когда кричат, что их цены на книги самые дешевые в городе. А это не так.

С того случая в магазинчике я понял, что переписывать ценники в магазинах — гиблое дело. Я бросил кражу, и начал основательно перепродавать книги — от благородного дикаря к благородному революционеру, так сказать. Не могу похвастаться, что дела шли как у Генри Форда, но две выгодные сделки я все-таки заключил. Одна была связана с тем, что я приехал и забрал даром книги по древнегреческому языку, продав затем задорого. А вторая — с тем, что я выкупил — в довольно известном книжном магазине Москвы — шеститомное, если не изменяет мне память, издание сочинений Канта. Поначалу продавец провалился сквозь землю, и я не знал, как вернуть деньги, потраченные мной на Канта. Я выставил объявление — и аж перья дыбом! Кант был всем интересен в таком издании, и я сразу же его продал одному кавказцу. Как помню, он нисколько не был похож на человека, который бы относился к любителям философии в целом или ценителям Канта в частности. Он был довольно противной натуры, с тупым выражением лица. Когда я дал ему Канта, он рассматривал все шесть томов, как будто искал новое месторождение нефти. Но тома были идеальные, и тогда я чуть было не выдохнул, если бы он не перебил: «Тут отклеился корешок немного, э-э-э… так не делается…». Мне так и хотелось ответить этому мудаку: «До свадьбы заживет!». Меня всегда раздражали люди, которые вместо того, чтобы наслаждаться покупкой книги, ищут в них дефекты, чтобы сбить цену.

Мы стояли под безжалостным дождем, который обливал асфальт, и, когда парень начал торговаться, мне стало его жалко и я продал ему Канта, не уступив ни копейки.