Как я поступал в Универ.

Глава 1

Я, дурак, решил поступать на историко-философский.( Это только сейчас я понял, что факультеты эти были лишь для «своих»)

И поскольку русского потока в моей республике в тот год не было, я стал претендовать на место в другой республике «по направлению».

На десять вакантных мест претендовало около двух сотен абитуриентов.

Как положено, но очень неожиданно для меня, я должен был получить направление и утверждение районного комитета КПСС, затем - республиканского. Но если на заседание первого мне пришлось придти в выглаженной накрахмаленной рубашке и в новом костюме, то одобрение второго было получено «автоматом». Затем последовали экзамены.

После первых двух отсеялось больше половины претендентов. А среди написавших сочинение, у меня оказалась редкая из всех шести штук на поток, пятерка.

«Проходными» считались 19 баллов по результату четырех экзаменов.

Я очень был смущен вниманием сразу трех экзаменаторов, присутствовавших на последнем экзамене по английскому и что-то явно напутал, получив четверку.

Но нужный «минимум» мною был выполнен!

Оставалось какое-то «собеседование». Кто-то называл это самым важным экзаменом, но я как-то не придавал этому особого внимания. Придя в коридор к обозначенной в расписании, двери, я обнаружил разношерстную группу молодых девушек и парней, из которой выделялся лишь один, невысокий, кучерявый. Он был одет как на свадьбу, ходил из конца в конец коридора и проходя мимо кого-нибудь из нас задавал вдруг какой-нибудь странный вопрос типа: «Какие основные темы обсуждались на XV съезде ВЛКСМ? И когда это было?»

Никто из нас понятия не имел, что из себя представляет это «собеседование»?

А задаваемые этим «парадным малышом» вопросы настраивали всех на очень нервозный и тревожный лад. Непонятно было, к чему готовиться и на какие вопросы придется отвечать.

Один за одним вызывались собравшиеся претенденты и выскальзывали из дверей обратно в коридор, все в растерянности и полные недоумений, собственно, как и входя туда. Никто не говорил ни слова, не делился содержанием происходившего за закрытыми дверьми.

Прозвучала моя фамилия и я вошел в просторное помещение с длинным столом посредине, по обе стороны которого сидели разные незнакомые взрослые и престарелые уже, люди. Секретарь ещё раз назвал мои имя, фамилию,и все дружно начали перелистывать бумаги, лежащие перед ними и недолго изучать содержание открытого в нужном месте, листа.

Для этого им достаточно было около минуты, и потом, как по команде, все головы поднялись от бумаг и обратили свое внимание на меня. Один из присутствующих задал мне единственный вопрос.

- Так, значит, твоя мама работает на заводе, и ты из рабочей семьи?

- Да, - ответил я - поскольку другого ответа у меня не было. - Ну, вот, - послышался откуда-то, из глубины плохо освещенного кабинета, чей-то негромкий голос - уже и рабочие пошли!

В этом голосе слышалось досада, пренебрежение и издевка одновременно. Все присутствовавшие потеряли ко мне интерес, зашелестев вновь бумагами, в которые они опустили свои носы, отмечая в них что-то неведомое.

Я почувствовал, что последний экзамен пройден с честью и моя «рабочая доблесть» и «партийная принадлежность» откроют мне все двери к прекрасному будущему.

Каково же было моё удивление, когда следующим утром, опоздав лишь на несколько минут к моменту вывешивания списков поступивших, и пробираясь сквозь уже утекающую от заветной стены в фойе, рядом с канцелярией, толпу, я увидел в списке направляемых на учебу в другую республику, фамилии и имена лишь девятерых бывших абитуриентов! Девяти из десяти!!!? А как же десятый!?

Им должен был быть Я!!

Не скрывая своего раздражения и негодования, я ворвался без стука в соседнюю дверь канцелярии.

Очень спокойная и уравновешенная женщина, выслушав суть моих вопросов и претензий, подняла со стола небольшую брошюру, (печатавшуюся каким-то особым способом, как многие учебные пособия в Высших учебных заведениях) без твердой обложки, раскрытую уже заблаговременно, на нужной странице, и указала мне кончиком пальца на уже подчеркнутые красными чернилами, строки, набранные мелким шрифтом.

«На основании постановления Совета Министров от такого-то числа, номер такой-то, решения ЦК Компартии Республики от такого-то числа, направление на обучение в другие республики СССР получают лишь те претенденты, которые получают по результатам проводимых экзаменов ВСЕ наивысшие баллы».

Я тут же попросил эту добрую женщину указать мне такую же строку в законе о высшем образовании Союза СССР, на что она мне лишь указала молча на штампик в правом верхнем углу первого листа брошюры, содержавшей запрет. Этот фиолетовый оттиск имел три ёмкие очень буквы «ДСП» обозначавшие «для служебного пользования» и номенклатурный номер этой брошюры. С припиской от руки красным «Для ознакомления, на руки не выдавать».

Милая, усталая с самого утра, женщина спросила, желаю ли я сразу забрать свои документы и нужны ли мне документы, подтверждающие мои результаты пройденных мною экзаменов в стенах их учебного заведения, перед очень авторитетной их комиссией, или же я хочу сделать это позже?

Я, не дослушав это предложение до конца, вырвался на свежий воздух жаркого Рижского лета, хлопнув со всей силы тяжеленной дверью канцелярии.

Сев на скамейку в тени вечных, наверное, ветвей величавого гинкго-билоба, я с величайшей грустью понял, что проиграл.

Но то, что причиной моей грусти и неудачи была моя «классовая принадлежность», до меня дошло лишь многие десятилетия спустя.