Как я, подобно Моргунову, написал в «вышестоящую инстанцию» (и что из этого вышло)

Глава 1

Автобиографический казус

Знаете, есть такая народная байка про Евгения Моргунова — того самого, из Троицы. Как он, будучи простым токарем на заводе «Фрезер», накатал письмо самому Сталину. Мол, хочу в артисты. И Сталин, представьте, наложил резолюцию: «Рекомендовать товарища Моргунова в искусство!» С тех пор Моргунов — звезда, а я, читая эту историю в детстве, думал: «Ну надо же, как всё просто: написал вождю — и судьба перевернулась».

К пятидесяти с лишним годам я эту наивность, разумеется, перерос. Но, как говорится, горбатого могила исправит.

В конце 2025 года со мной случился приступ вдохновения, граничащий с клиническим безумием. Я, дончанин Владимир Коток, независимый исследователь (читай: энтузиаст без учёной степени), закончил многолетний труд — цикл лекций «Арифметика Абсолюта» (доступно в поиске). Там про всё: про сферы и торы, про Большое Падение вместо Большого Взрыва, про ленту Мёбиуса как модель квантовой запутанности и про то, что сознание — это свойство структурной пустоты. Короче, сплошной полёт мысли, который я счёл крайне полезным для укрепления интеллектуального потенциала нашей страны.

И мне в голову пришла «гениальная» мысль: а почему бы не пойти по стопам Моргунова? Тем более повод — готовилась программа «Итоги года с Владимиром Путиным». И я, недолго думая, набираю в мессенджере MAX сообщение... Президенту Российской Федерации.

Да-да. Не шучу.

Я написал уважительно, обстоятельно: так, мол, и так, житель Донецка, создал труд, в нём синтез науки и философии, вот ссылка, вот обоснование пользы для России. Отправил. И замер в гордом ожидании.

Первое время было тихо. Я даже начал успокаиваться: ну что ж, век живи — век учись, теперь буду умнее.

А потом — звонок.

— Здравствуйте, это Министерство образования Донецкой Народной Республики. Ваше обращение получено, мы его перенаправили в Донецкое представительство Российской Академии Наук.

Я аж присел. Перенаправили? В РАН? То есть моё письмо не кануло в Лету, а совершило служебную командировку по всем инстанциям? Вскоре пришло и официальное уведомление на электронную почту — всё чин по чину, с исходящим номером и печатью.

«Ну, — думаю, — Моргунов отдыхает».

Следующий звонок был уже от живого человека — профессора Донецкого государственного университета Владимира Викторовича Волошина. Тон у профессора был, скажем так, отечески-укоризненный. Суть его речи сводилась к следующему: «Уважаемый Владимир Васильевич, человеку без учёной степени не следовало бы беспокоить администрацию Президента и отвлекать целую группу учёных людей, включая меня, от их более важных дел».

Я чувствовал себя школьником, которого вызвали к директору за то, что он нарисовал мелом на заборе формулу Эйнштейна. В трубку я мычал что-то невразумительное, извинялся и обещал больше так не делать. Профессор вздохнул, пожелал всего доброго и отключился.

Я вытер пот со лба и решил, что на этом эпопея завершена. С чувством выполненного долга (и лёгким осадком неловкости) я зажил дальше.

Но судьба, как хороший сценарист, приготовила третий акт.

Через пару недель я, собравшись с духом, перезвонил Владимиру Викторовичу сам — уже не как провинившийся ученик, а просто уточнить, не пропала ли моя работа в дебрях бюрократии. И тут профессор меня удивил. Голос его был уже не укоризненным, а... почти дружелюбным.

— Знаете, Владимир Васильевич, — сказал он. — Ваша работа «Арифметика Абсолюта» взята на контроль в Российской Академии Наук.

Я не поверил своим ушам. Переспросил. Он подтвердил.

Вот так. Простой парень из Донецка, без степени, без регалий, написавший Президенту в мессенджере, — чей-то там труд теперь «на контроле» в РАН.

Честно говоря, до сих пор не знаю, что именно это значит. «Взято на контроль» — звучит и торжественно, и загадочно, как «принято к сведению» или «положено под сукно с пометкой "очень важно"». Может быть, мои лекции читают на заседаниях, ломая голову над тором и сферой. Может быть, они лежат в сейфе с грифом «Для служебного пользования, философия». А может быть, профессор просто проявил вежливость, чтобы меня утешить.

Но я выбираю версию с Моргуновым.

Потому что, как сказал бы тот самый герой из Троицы: «это вам не лезгинка, а твист». А у меня же, перефразируя его слова, — «не искусство, а наука». И если уж влезать в вышестоящие инстанции, то с чувством юмора и без злого умысла.

А Моргунову, кстати, спасибо за проторенную дорожку.