Как я ходил к врачу

Глава 1

Я робко приоткрыл дверь, затейливо украшенную трёхзначным порядковым номером и зловещей табличкой с надписью «Хирург».

Доктор сидел за столом, пытаясь достичь славы Нестора-летописца – несомненно, своего дальнего родственника.

Разрешите? – наученный горьким армейским опытом, слово «можно» я старался с тех пор не употреблять.Ворчание льва на отдыхе послужило добрым знаком, и я опасливо вдвинулся в дверь, втянув живот, чтобы подлые дверные петли не пискнули ещё раз и не помешали бы творению монументального труда из области российской медикаментозной истории.

Мелкими шажками я переместился в область смотровой кушетки, отчаянно жалея о том, что с животными проходить в поликлинику нельзя, а, глядя на истекающую арктическим холодом глыбу в белом халате, транспортное средство в виде хромой козы тут не помешало бы.

Доктор продолжал ласково сидеть за столом, нежно не глядя в мою сторону. Судя по внушительно стопке бумаг перед ним, Лев Толстой сейчас нервно курит шестнадцатую пачку «Беломорканала», пусть и не в затяжку.

Что у тебя там? – приветливо пробурчал врач, продолжая всматриваться в прежнем направлении, словно в укрытые временем красоты будущего.«Там, за далью непогоды есть чудесная страна», – подумалось мне. Или другое, более приближенное к современности: – «За городом том сад, лишь травы да цветы…» («На небе голубом есть город золотой»)

Да вот, ахиллесово сухожилие воспалилось, – смиренно пожаловался я, устраивая ногу на смотровой кушетке и обнажая конечность путем снятия носка. – Болит.Доктор тщательно разглядывал поднесенную к лицу ручку. Его правое плечо внимательно следило за моими эволюциями.

Вот, взгляните, – осмелился произнести я, указывая на покраснение в области левого ахилла.Быстротой, с какой доктор встал и направился ко мне, он бы, наверное, мог посоревноваться с египетским сфинксом. И то последний пришёл бы первым.

Это у вас шпора, – глубокомысленно заявил доктор, явственно читая написанные на собственном стилосе рунические письмена, несомненно повествующие о тяжести течения моей болезни, и мне привиделись на враче широкополая шляпа с плюмажем из страусиного пера, лихо подкрученные усы и мушкетерский плащ с крестом. Ну, крест-то понятно, почему… Однако ног с ботфортами из-под стола видно не было. Сразу вспомнились споры д’Артаньяна с Портосом: «Мы поссорились из-за одежды». Споры из-за шпоры.

Я дам вам направление… на рентген, – с трудом вспомнил доктор термин. Причём по тяжести произнесения слов становилось ясно, что он имел в виду совсем другое направление, по которому хотел меня направить.И он принялся царапать что-то на обрывке бумаги, который наверняка сумел выхватить из рук самого Плюшкина, когда тот договаривался с Чичиковым о продаже мертвых душ. Делал он это с неприкрытым старанием добытчика огня путем трения, словно надеялся, что листок вспыхнет от его яростных движений, а я, подобно дикарю каменного века, устрашусь неожиданного эффекта и с воплем ужаса покину пределы его уютного кабинета.

Закончив титанический труд, доктор откинулся на спинку стула, явственно показывая мне, что сил у него больше не осталось, и поднимать такую невыносимую тяжесть, как направление на рентген я должен самостоятельно.

В с трудом сцарапанном мной с письменного стола листке не разобрался бы и лучший криптограф Третьего рейха, но теплилась надежда, что в рентгенкабинете работают более опытные специалисты. А может, информация здесь закодирована каким-то неведомым мне способом – например, чем-то вроде голографии, когда при взгляде на таинственные письмена информация сама собой возникает в мозгу.

До свидания, –прошептал я, пятясь до самой двери, чтобы не получить неожиданный бросок скальпеля в спину.Сердечное молчание было мне ответом.