Как менялась власть

Цитата

Часто лицемерие у нас называют правилами приличия.

Фридрих Вильгельм Ницше (1844 – 1900).

От автора

Политология – наука о политике, то есть о взаимодействии человека в отдельности и общества в целом с властью. В основе своей, политология является лишь частью истории и философии некогда живущих людей о том, как наилучшим образом должно быть устроено государство для более комфортного проживания в нем. К большому сожаление, примерить на себя «шкуру» представителя другой эпохи практически невозможно и главной проблемой здесь являются мелкие детали истории, которые очень часто безвозвратно теряются с течением времени. На практике и десяти лет вполне достаточно, чтобы общество позабыло о первопричинах событий, конфликтов и имеющих историческую значимость решений. Не каждый индивидуум способен в своем уме сохранить воспоминания о событиях десятилетней давности с достаточной степенью детализации для уверенного пересказа мотивов и следствий собственных решений. И так уже новое поколение, выросшее и получившее свое образование в это десятилетие, мыслит кардинально иначе, часто высказываясь в сторону предшественников осуждающе.

Главным двигателем этого процесса конечно же выступает информация, поглощаемая обществом сегодня в поистине колоссальных объемах. Эта информация, качество которой зачастую низкое в наши дни, вполне позволяет даже жесткую академическую науку использовать как средство пропаганды, запутывая целевую аудиторию и, конечно же, ставя под вопрос статусы «академичности» и достоверности знания, которые еще вчера казались непререкаемыми. Раз за разом подменяя почти не значимые исторические факты, в течение десятилетия не составляет никакого труда, трансформировать в общественном сознании отношение к практически чему угодно. Иногда для этого и вовсе нет необходимости прикладывать никаких усилий и все происходит самопроизвольно в ответ на дух пришедшей эпохи. Так к примеру, в СССР обязательными дисциплинами системы высшего образования являлись такие предметы как «История КПСС» и «Философия Марксизма и Ленинизма», что в наши дни звучит как сущая дикость. Однако, в эпоху существования СССР, данные дисциплины имели весьма прикладное значение и были призваны объяснить представителю будущей интеллектуальной элиты страны весьма сложную, по меркам мира того времени, структуру коммунистического общества, а также его главные цели и задачи.

Исходя из своего личного опыта, могу сказать с уверенностью, что структура общества, изучение которой является исторически главной целью существования политологии как науки, по степени своей сложности, информация далеко не «для каждого». Однако, я уверен, что, будучи полностью лишенным лжи, лицемерия и двойных стандартов, данное учебное пособие, призванное доносить до читателя исключительно базис современного политического устройства государств, определенно подойдет для максимально широкого круга читателей. И вместе с тем, я уверен, что прочтение данного пособия обязательно станет для вас, мои дорогие читатели, по-настоящему интересным погружением в мир истории и действительности государственного устройства, позволит лучше понять механизмы мировой политики, а также побудит многих продолжить обучение и углубить свои знания в области политологии. Помните, управлять проще теми, кому лень думать, а изучение политологии — это шажок к независимости и эта книга о том, как оно было, есть и должно быть, а не о том, как того кому-то хочется…

Александр – Грэгуар Фушер

Начало

С точки зрения простого обывателя политология не является наукой и, уж тем более наукой самостоятельной. Еще более «не наукой» политология предстает в глазах человека, хорошо знающего историю. Понять почему это происходит довольно просто и вместе с тем необходимо для ясного понимания задач политологии. Итак, не для кого не секрет, что значимость таких исторических событий как революции несопоставима с причинами их возникновения. В свою очередь причины революций, кажутся гораздо более существенными чем истории возникновения этих самых причин. Продолжая дальше эту логическую цепь рассуждений не трудно прийти к выводу, что идеологии, верования и прочие изначальные мотивирующие факторы, хоть и стали в итоге причиной революции, однако своего места в бесконечных текстах «академической истории» так и не сыскали. Отсюда и возникает парадокс научной значимости политологии, равный «0» с точки зрения любого историка и равный бесконечности с точки зрения того факта, что история имеет свойство повторяться. При этом объяснений причин того почему эти повторения происходят, сама история предоставлять отказывается, ввиду их малой значимости. Естественно, что при столь разном подходе к изучению одних и тех же вещей, количество разногласий между политологами и историками поистине колоссально, хотя эти разногласия и довольно легко могут быть систематизированы, с выделением трех основных направлений:

Первое – разногласия в «причинно – следственных» связях того или иного события, которое, логично, тем больше чем больше временной промежуток между настоящим и временем, когда это событие произошло;

Второе – разногласия в оценке авторитарности мотивирующих факторов. Так к примеру, по прошествии 50 лет, люди обычно хорошо помнят события революции, однако плохо помнят то к какой возрастной категории принадлежали революционеры в своей массе, ведь не секрет, что чем человек старше, тем хуже подвержен воздействию пропаганды;

Третье – прогнозные разногласия, которые затрагивают как специалистов в области истории, так и политологии чаще всего в случае затяжных конфликтов, к примеру, если требуется оценка событий, разворачивающихся в реальном времени.

Также, хотя и в меньшей степени, спорной является масштабируемость любого из базисных принципов. К примеру, принципа формирования институтов власти, при рассмотрении отдельного маленького княжества и, в противовес ему, отдельной империи, в любой из исторических периодов. Получается, что если говорить совсем просто, то политология – это наука об ошибках истории. Звучит довольно грубо, особенно учитывая, что речь идет о механизмах функционирования государств, однако вместе с тем, это не только самое простое и точное определение политологии как науки, но и наиболее точное описание пути развития политологии, которое началось как раз-таки с целого комплекса ошибок и разногласий.

Итак, разногласие первое (традиционный / научный подход) – а кто вообще создал эту науку и зачем? Традиционно, первым политологом в истории принято считать древнегреческого мыслителя Платона, жившего в 427 – 347 гг. до н.э. Платон был первым кто довольно красочно и подробно описал политическое устройство различных государств своего времени, включив в научный монолог, рассуждения о логической роли «Государства» и «Законов» в жизни человека, а также свои философские измышления о преимуществах и недостатках того или иного «типа власти». Среди таких «типов власти» Платон выделил четыре основных и наиболее распространенных в его время – демократия (власть «народа»), тимократия (власть «честолюбцев» - военных), олигархия (власть «немногих» - наибогатейших) и тирания (власть «порока», то есть власть обретаемая на основе лжи, лицемерия, взяток, связей и т.д.). Но и будучи гениальным философом, Платон не имел представления о других структурах общества, а потому вошел в историю политологии главным образом как автор многочисленных терминов и понятий, а, также как историк «типов властей» попросту не существующих в наши дни.

Другим, считающимся традиционно, «основателем политологии» как науки является Аристотель (384 – 322 гг. до н.э.) – ученик, друг и одновременно главный философский противник Платона. Аристотель существенно расширил исследования Платона в описании государственных устройств древнего мира, впервые в истории употребив термин «Политика» в названии своей монографии, куда было включено описание систем управления 159 государств. Политикой Аристотель называл процесс «общения равных во достижение общего блага». Также Аристотелем были сделаны и некоторые теоретические измышления относительно процессов формирования и деградации институтов государственной власти. Аристотель первым высказал идею о централизации власти, как о положительном процессе. Такие идеи были крайне актуальными и прогрессивными в его время. В своих размышлениях, Аристотель выстраивал полную вертикаль власти и считал практическую реализацию этого процесса своего рода гарантом стабильности политической системы государства и наиболее комфортной для жизни простого человека формой правления. Апогеем такой централизации должна была стать монархическая форма правления, названная самим Аристотелем «Политией».

Позже, Римский историк Полибий (207 – 120 гг. до н.э) выдвинул теорию о естественности процессов роста и деградации политической системы любого государства, которая также для его времени была весьма прогрессивной и наукоемкой. Полибий считал государство своего рода организмом, подобным человеческому, которому свойственно рождаться, взрослеть, расцветать, стареть («переходить в собственную противоположность») и увядать. Сама теория, естественно не снискала ни подтверждений, ни научной значимости, однако «критерии государственности» которые выделил Полибий считаются действительными и сегодня. Равно как и Аристотель, Полибий считает недолговечность государств их главным изъяном и естественно, будучи современником становления Римской империи, всецело восхваляет «империализм», как лекарство от извечных конфликтов, в которых, для малых государств, будучи в составе империи по логике вещей отсутствует всякий смысл.

В свою очередь, главным критиком Полибия стал Марк Тулий Цицерон (106 – 43 гг. до н.э). Цицерон был выдающимся оратором и в разные годы занимал весьма значимые посты в Римской империи. Будучи современником расцвета Римской империи, Цицерон, напротив, критиковал «империализм», который был изначально призван избавить народ от бесконечных внешних войн, но который вместо них, за счет многочисленных злоупотреблений властью, стал причиной огромного числа внутренних «гражданских» войн. Оставаясь большим поклонником Аристотеля, Цицерон сетовал за необходимость философского образования для коллег в сенате и был своего рода «перфекционистом», пропагандируя идеи монархии. Цицерон вошел в историю как автор термина республика – что переводится с латыни как «достояние народа». Под «Республиками» Цицерон понимал самообразованные этно-территориальные единицы и верил в возможность построения политии на основе союза республик, что конечно сильно отличалось от демократического империализма той эпохи. Личность Цицерона в политологии рассматривается в большей степени именно как великого «популиста» идей Аристотеля.

Труды Аристотеля изучаются внимательнейшим образом и по сей день, в основном для более глубинного понимания принципов взаимодействия человека с властью в древнем мире, которые сильно отличаются от тех, что мы имеем сегодня. Неоспоримым является также тот факт, что именно идеи Аристотеля привели в конечном счете к становлению первых настоящих монархических форм правления, среди которых увы не было той самой Политии которую так прославлял сам древний философ. К тому же, вместо того, чтобы развиваться по модели Аристотеля, практически повсеместно во всех возникающих монархиях, не дожидаясь окончания процесса формирования институтов власти, неотвратимо начинался процесс её воцерковления. С падением Римской империи вознаменовался приход периода «темных веков» во всем западном мире, считающегося историками, и в первую очередь автором самого этого термина Франческо Петрарка (1304 – 1374 гг.), периодом наисильнейшего упадка всех небогословских наук, равно как и культурного и экономического упадка общества. Конечно, Философская мысль не была остановлена на более чем тысячелетний период. Во времена средневековья жило огромное количество философов и историков, в том числе занимавшихся проблематикой власти и взаимодействия людей с властью. Отличительной особенностью данного периода являлось сильное влияние религии на философскую мыль эпохи, равно как и ее сильное влияние на уклад жизни общества в целом. Таким образом, данный период является с научной точки зрения значимым в изучении лишь одного подтипа монархической формы правления, теократии, что означает «власть Бога». Естественно, что сам термин иносказательный и несет в себе смысл закладывания в основу государственного законодательства, законов Божьих, а сам монарх, при таком государственном строе, считается наместником Бога на земле. Логично, что при такой идеологической основе в обществе автоматически развивается сильное классовое неравенство, а случаи злоупотребления властью становятся скорее нормой жизни, чем прецедентом.

В первую очередь Петрарка называет темные века «темными» подразумевая присущую им академическую неграмотность населения и факт полного отсутствия потребности общества в академическом образовании, которое было весьма успешно замещено теологическим. Единственным мыслителем эпохи, чьи труды внесли значительный вклад в развитие политологии как науки считается Фома Аквинский (1225 – 1274 гг.), весьма подробно описавший базисные принципы взаимодействия общества с властью в своем трактате «О правлении государей», который в целом, как и труды Платона и ранние труды Аристотеля, носил энциклопедический характер. Однако, даже будучи весьма именитым теологом, Фома Аквинский не разделяет принцип абсолютизма власти и выступает за ее частичную децентрализацию. В первую очередь Аквинский считал недопустимым смешения государственных и божьих законов, что было нормой эпохи, в которой он жил и, в тоже самое время, порождало целый ряд противоречий в общественном сознании. Так к примеру высшая форма наказания за преступление, смертная казнь, и ее назначение и исполнение согласно государственным законам периода жизни Аквинского, противоречили первой заповеди «не убий». Происходило это поскольку человек, будучи приближенным к власти, имел законное право и на осуждение, и на назначение приговора, и на его исполнение. Данный правовой принцип легко масштабировался до государственного уровня и случаи «благословления на начало войны» не являлись такими уж редкими, хоть и звучали с точки зрения Аквинского абсурдно.

В целом, за 2000-летний период между эпохой жизни Аристотеля и эпохой «Возрождения» политология как наука практически не имела теоретического подтекста и уж тем более не имела практической значимости, оставаясь главным образом энциклопедическим знанием и, соответственно, частью истории. Ситуация начала постепенно меняться лишь в 15 веке с приходом нового поколения философов, обладающего достаточным количеством идеологических свобод, практически отсутствовавших в эпоху средневековья, но обладающего крайне скудными знаниям о прошлом человечества ввиду нетерпимости церковных институтов власти в темные века к памятникам письменности древнего, главным образом, языческого мира. Именно отсутствие доступа к знаниям о структурах древних форм правления и истории образования государств и привело первых «научных» политологов к целому ряду ошибок в их теоретических выкладках.

Научное начало

Первым же политологом с научной точки зрения считается Никколо Макиовелли (1469 – 1527 гг.). Макиовелли был итальянским дипломатом, родившимся в пригороде Флоренции, выучившимся и жившим большую часть своей жизни во Флоренции, где он имел преимущество над многими «единомышленниками» в виде доступа к библиотекам, хранящим историю древней Греции и древнего Рима. Главным трудом Макиовелли является трактат «Государь» (написан в 1513 г., но издан лишь в 1532 г., через пять лет после смерти автора), где, базируясь на исторических сведениях об образовании, развитии и падении государств древнего мира, Макиовелли строит теории о том, что именно должен делать правитель государства при захвате власти в государстве или присоединении новой территории и как удержать власть в государстве после ее захвата, а самое главное, как не позволить государству развалиться. В терминологии Макиовелли, государства имеющие Федеративное устройство (локальные власти) называются Республиками, также, как и у Цицерона. Монархическими же Макиовелли называет государства Унитарные (имеющие 100% централизованную власть). В последствии, тот тип правления, который Макиовелли называет республикой получит название Аристократия (власть «наилучших»), являющаяся в современном понимании типом Федеративной Монархии. Сам же по себе термин «Аристократия» существует еще со времен Платона. Источником ошибки здесь является как раз непонимание Макиовелли демократии как таковой и отождествление древней формы власти с современной ему Монархической. Резюмируя сказанное выше - трактат Макиовелли описывает базисные принципы наилучшего управления государством при двух монархических формах, отличающихся друг от друга только степенью централизации власти по территориальному признаку. Возможно именно недостатки и преимущества унитарных и федеративных форм государственного устройства стали причиной изначального названия трактата Макиовелли, который именовался «О княжествах» и лишь позже был переименован в «Государь».

Столпы власти

Макиовелли выделяет три главных источника власти, основываясь на исторических хрониках древнего мира – сила, деньги и идеология. Логично, что рассматриваемые им источники власти легко масштабируются от человека до государства в целом, просто потому, что как уже говорилось ранее, Макиовелли не понимал разницы в структурах общества ему современного и общества древнего мира. Таким образом, форма правления всегда одна – монархия, а государь – это и есть государство. Власть может быть приобретена, удерживаема и потеряна. В зависимости от того какой именно процесс происходит с властью, сущность столпов власти преобразуется.

При приобретении власти (захвате), сила представляется прямым физическим воздействием оружия на соперников или население покоряемой территории. Деньги, могут представляться преимуществом дарованным родовым статусом перед другими претендентами на власть, в случае ее наследования или ресурсами, острый недостаток в которых испытывают жители присоединяемых территорий. В рамках процесса обретения власти, данный её источник Макеовелли отождествляет с «удачей», подчеркивая, что на данный столп власти человек не способен оказывать никакого влияния. Идеология при обретении власти предстает «добродетелью», что в переводе с итальянского также может быть трактовано как «предприятие». Под этими терминами Макиовелли понимает соответствие «общественному запросу», то есть мысли, которые лелеет народ, слова, которые народ жаждет слышать от будущего лидера и действия (или обещания действий) которые народ вожделеет к свершению.

Столпы власти не трансформируются, если речь идет об удержании самой власти, что вполне логично. Сила, в виде армии поддерживающей порядок внутри страны, являющаяся аналогом полиции в современном мире, и, одновременно, сторожащая рубежи государства, призвана обеспечивать целостность государства и защищать его от врагов, как внешних, так и внутренних. Деньги, являющиеся в масштабах государства мерилом развитости его экономики, конечно выступают как наиболее простой и яркий показатель уровня жизни простых людей, что в свою очередь определяет уровень поддержки действующей власти населением. А вот «добродетель», в понимании Макиовелли довольно сильно искажается в своем смысле, хоть и не трансформируется в нечто иное, когда речь идет об удержании власти. По мнению Макиовелли идеологическая поддержка как всех типов элит общества, так и основной массы населения должна постоянно подпитываться действиями власти. Это может быть что угодно: строительство новых театров и храмов, присоединение новых земель, принятие новых законов или, напротив, репрессии против неугодных, самое главное – это сохранение популярности и постоянной обсуждаемости населением. Причем, хотя Макиовелли и имел сам весьма конструктивные взгляды на жизнь, все же признавал, что деструктивная политика государства гораздо более эффективна для подпитывания идеологической поддержки населением. Так уж устроены люди, что из всех чувств, испытываемых ими друг к другу, именно страх является наиболее ярким. Получается, что заставить народ бояться себя, есть «добродетель» государева.

Следовательно, для получения максимальной идеологической поддержки населения при длительном правлении, люди должны бояться их собственного правителя, но при этом жить в достатке, порядке и безопасности. Именно такая концепция, сколь бы она ни была парадоксальной является наилучшей с точки зрения Макиовелли. Рассуждая на тему достижения подобного, на первый взгляд противоречивого статуса «хорошего государя», Макиовелли пишет: «властителями становятся вооруженные проповедники». Философствуя же на тему «театра правления» Макиовелли приходит к выводу, что создание «искусственной радикальной оппозиции» с целью ее последующей показательной казни или «искусственной страшной угрозы извне» с целью последующей быстрой и героической победы над ней и являются идеальными вариантами для создания образа наилучшего монарха.

Потеря власти, является как правило следствием утраты одного из ее столпов. Это может быть результат просчета в политике формирования вооруженных сил государства, которые, с точки зрения Макиовелли, имеют различную эффективность при короткой и длительной перспективах. «Не стоит долго полгаться на наемников, ведь никогда нельзя быть уверенным в том кому именно они служат». Макиовелли считал наемников незаменимым инструментом при захвате власти, но контрпродуктивным при ее удержании. Экономические проблемы также безусловно являются одной из главных причин утраты власти, как следствие лишение поддержки населения, «особенно если вместо решения проблем насущных, правитель занят пропитаньем армии другой страны». Таким образом, Макиовелли считал вдвойне контрпродуктивной попытку удержания власти силой за счет привлечения наемников. Также существует два варианта потери идеологической поддержки населения, ассоциирующихся с «бесславием» и «презрением». Проводя аналогию с чувствами между людьми, Макиовелли считает «ненависть» не антиподом «любви», а скорее ее разновидностью. Истинной же противоположностью «любви» является «безразличие». Так, хоть это и снова весьма парадоксально, ненависть народа к своему правителю не приводит к потере его идеологической поддержки, а зачастую даже напротив ее укрепляет.

За свои идеи в области теоретической политологии Макиовелли получил потрясающий карьерный рост в короткий период децентрализованной власти во Флоренции (так называемой республиканской власти) и был приговорен к высшей мере наказания при возвращении во власть над Флоренцией семейства Медичи, как организатор заговора. И хотя ему и удалось избежать приведения приговора в исполнение, Макиовелли был вынужден покинуть Флоренцию навсегда.

Тогда и сейчас

Никколо Макиавелли вошел в историю нового времени как бесконечно спорная и по-настоящему неординарная личность, а его труды для научной политологии стали основой основ. В сущности, Макиовелли дал практически исчерпывающее описание двум монархическим формам правления, с включением в него для каждой из форм всех институтов государственной власти. Первым же кто задался вопросом об эволюции государственной власти считается английский философ Томас Гоббс (1588 – 1679 гг.). Как и все свои предшественники Гоббс был убежденным монархистом, считающим демократию, как форму правления, ошибкой истории, ибо «черни недоступна великая мудрость». Однако, будучи гораздо более сильно, в сравнении с Макиовелли, увлеченным древней историей и ее нюансами, Гоббс понимал, что существует разница в структурах общества древнего мира и современности. Взяв за «эталон» монархическую форму правления в Англии 17 века, Гоббс старается мысленно построить своего рода «политическую регрессию» во времени к истокам цивилизации, чему и был посвящен его основной политический труд «Левиафан или материя, форма и власть государства церковного и гражданского (1651 г.)». Томас Гоббс вошел в историю как политолог допустивший в своих измышлениях максимальное количество ошибок, но вместе с тем, сформулировавший максимальное количество фундаментальных вопросов политологии как науки, сформировавших направление ее развития на почти 3 столетия вперед. По своей натуре Гоббс был заядлым критиком, подвергавшим сомнениям практически любое утверждение, измышление и даже доктрины, которые казались для большинства в его время не подлежащими оспариванию. Критика Гоббса не обошла стороной ни доктрину о теологическом происхождении власти монарха, ни трактат Макиовелли.

Философия Гоббса заключалась в том, что поскольку государства создаются обычными людьми в совокупности формирующими общество, то они инстинктивно должны создаваться по образу и подобию человеческому. Такое подобие, пусть оно и метафорическое, должно прослеживаться во всем, к примеру, душа государства соответствует монарху, суставы соответствуют чиновникам судебной и исполнительной власти и т.д. Разница заключается лишь в том, что человек – это тело природное, а государство – это тело искусственное. Тогда, возвращаясь к истокам развития человечества, когда не было никакой государственности, существовали только естественные права, дарованные человеку природой. «Люди были равны от природы и каждый имел право на все. Из этого равенства возникало и равенство надежд на достижение одних и тех же целей. Вот почему желая обладать одной и той же вещью, два человека становились врагами. Человек человеку волк». Это «естественное состояние» общества царившее как предполагал Гоббс на заре времен, сам он характеризовал как «война всех против всех».

Однако, так не могло продолжаться вечно и люди, ведомые главным образом страхом за свою жизнь, начали объединяться в группы, которые давали им уверенность в численном превосходстве над каждым отдельно-взятым индивидом. Следом группы начали объединяться в еще более крупные структуры и некоторое время спустя появились и первые демократические государства. Таким образом по Гоббсу, демократия является древней неразвитой формой государственной власти, где нет ее отдельных высокомудрых институтов таких как суды, гвардия, казначейство, а есть лишь разделяющие людей в обществе социальные уровни. «Ведомые страхом, люди добровольно отказывались от естественных свобод в пользу служения сильнейшим, гарантирующим их безопасность». Этот процесс Гоббс назвал заключением «общественного договора». Логично, что в такой структуре, права человека не были равными и зависели от его социального уровня.

Политический путь развития человечества по Гоббсу выглядит следующим образом: отсутствие власти – демократия – аристократия – монархия. В понимании Гоббса монархия является высшим благом и самым мудрым государственным строем. Причем под монархией подразумевается именно абсолютная монархия, где власть заключена в руках одного человека. Гоббс критикует идею разделения властей и резко-отрицательно высказывается о политических амбициях духовенства, хотя и является глубоко верующим человеком. Отрицание теологической доктрины происхождения власти, господствовавшей в общественном сознании в эпоху жизни Гоббса, вызвало огромное количество критики со стороны не только духовенства, но и интеллигенции.

Томас Гоббс впервые употребляет термин «структура общества», подчеркивая сложность, мудрость и высокую организацию монархического строя в сравнении с тем, что ему представлялось демократией. Будучи хорошо знакомым с трудами Макиовелли, Гоббс ставит самый главный вопрос об источниках власти и их неравнозначности при иных структурах общества, однако не дает ответа на данный вопрос, оставляя его тем самым открытым для последователей.

Как было на самом деле

Главным последователем и, одновременно, идеологическим противником Томаса Гоббса стал его соотечественник Джон Локк (1632 – 1704 гг.). Локк считается главным идеологом славной революции в Англии 1688 г., хоть его идеи и были официально изданы только после революции. Политическая же деятельность Локка была на раннем этапе крайне опосредованной. Работая личным врачом и воспитателем сына Лорда Эшли (графа Шефтсбери – вождя ожесточенной парламентской оппозиции выступившей против короля Якова II Стюарта), Локк в разные годы получает весьма видные государственные посты, где и обретает огромное количество единомышленников и последователей своих идей. Главным политико-философским сочинением Локка считается изданный им в двух томах «Трактат о правлении». Первый том всецело посвящен критике идеи теологического происхождения власти и принципов ее передачи. Второй же том всецело раскрывает идеи Локка об идеальном государственном строе, истинном пути развития институтов власти с древнейших времен и, конечно, о том в какой момент человечество «свернуло не в ту сторону» и почему.

В основу политической философии Локка легла критика идей Гоббса об изначальном «естественном состоянии» общества. Проводя аналогию все с теми же волчьими стаями, где никто вне зависимости от статуса и силы не пытается отобрать жизнь соплеменника, Локк критикует Гоббса за идею «войны всех против всех». Естественное состояние по Локку – это состояние мира, равенства и доброжелательности, характеризующееся абсолютной свободой распоряжаться всем, что тебе принадлежит, включая жизнь, труд и имущество. Локк первым употребляет термин Анаршизм (или Анархия), что означает безвластие. По Локку, именно два последних фактора свобод (труд и имущество) явились когда-то причиной кризиса естественного состояния, поскольку ввиду физического неравенства между людьми, право собственности на определенные вещи и стоимость труда стали оспариваться соплеменниками. И тогда, с целью сохранить цену своего труда достойной, а имущество неприкосновенным, люди решили заключить «общественный договор», по которому добровольно отдали право суждения о справедливости собственных деяний и права владения чем-либо наимудрейшему среди своих соплеменников.

Таким образом получается, что по Локку, государство – это в первую очередь гарант прав и свобод, дарованных человеку самой природой. Рабство же, во всех его проявлениях, включая неадекватно-низкую стоимость человеческого труда, является следствием нарушения властью общественного договора и злоупотребления вверенными ей народом полномочиями, данными изначально для защиты, как раз-таки, интересов самого народа. Локк считал, что изначально этот «обман» произошел еще во времена заката римской империи, после чего, вот уже в течении тысячелетия, происходит его легализация посредствам введения лживых доктрин и законов, направленных на укрепление власти деспотии. Локк призывал к разделению властей, которая должна быть в степени, необходимой и достаточной для того, чтобы блюсти общественный договор, а также пресекать попытки его нарушения. Локк ввел в обиход, довольно сложное для понимания на то время, понятие легитимности власти – как признака обоюдного доверия народа, вверяющего власти полномочия им управления и власти исполняющей функции сохранения естественных свобод этого народа.

За практически фанатичную приверженность сохранению естественных свобод, последователи Локка прозвали придуманный им тип государственного строя «либерализм», что означает «власть свободы». Главным противоречием в идеях Локка было его восхищение древними формами власти и одновременно страх перед ними. Локк считал монархию и институты её власти определенно великим достижением человечества и оставался, как и все его предшественники убежденным монархистом, хотя и понимал, что предлагаемая им форма правления — это не просто «откат назад» к демократии, а движение еще дальше в древность. Локк отрицал идею Гоббса, называвшего аристократию предшественницей монархии и считал подобную (территориальную) децентрализацию власти лишь другой формой всё той же деспотии. Также, жестко порицая и любую форму лицемерия, связанного с институтами государственной власти, сам Локк так и не нашел достойного компромисса между почитаемой им монархией и либерализмом, который как он думал, является идеальной формой государственной власти, царившей на земле от начала времен. Однако, данный компромисс был найден и установлен исторически с приходом к власти в Англии голландского принца Вильгельма Оранского, который решил реализовать «на деле» идеи Локка, столь популярные среди знати, пригласившей его занять английский трон. Так, придуманный Локком либерализм со всеми своими особенностями в разделении властей и установлении легитимного статуса власти, а также с учетом необходимых компромиссов, стал именоваться «конституционной монархией», которая просуществовала бессменно и по сей день.

Сущность лжи

Эпоха правления Вильгельма III Оранского, хоть и была относительно недолгой, принесла Англии немыслимый доселе экономический и культурный подъем. Возможно будучи правителем сразу двух государств, Вильгельм не был сильно обеспокоен проведением целого комплекса реформ, направленных на законодательные ограничения его же собственной власти. Положительный эффект этих реформ был столь существенным, что не заставил долго ждать и появления сторонников идеологии Локка в стране, являющей главным стратегическим противником Англии – во Франции. Главным последователем идей Локка во Франции стал знаменитый французский философ Шарль Луи де Монтескье (1689 – 1755 гг.). Монтескье вошел в историю и как политолог, проделавшей самую масштабную работу в области научной политологии, сравнимую по объему, пожалуй, только с трудами Аристотеля.

Монтескье был довольно скромным по своей природе человеком, довольствующимся всем, что ему досталось в наследство, хотя конечно досталось ему довольно немалое. Будучи наследным бароном в Бордо, Монтескье занимал свой наследный замок Ла Бред, пока в 1726 году не оставил должность президента парламента Бордо и не посвятил себя научным изысканиям. Монтескье отправился в длительное путешествие по Европе, в ходе которого основное время проводил в Англии. Основным политическим сочинением Монтескьё стал трактат «О духе законов» изданный в 1748 г. В своем сочинении, Монтескьё ставит перед собой задачу научной систематизации различных типов государственной власти. Собственно, перу именно Монтескьё и принадлежит термин «либерализм», которым он открыто восхищался в своих сочинениях. Монтескьё стремился описать и философски предсказать все особенности различных форм правления, включая все свойственные им свободы и ограничения, разделения на социальные уровни и, конечно же, законы. Сочинение, изданное Монтескьё, получилось наполовину теоретическим и наполовину энциклопедическим, главной задачей которого было наглядно показать путь развития форм власти за всю историю человечества, указав детали, некоторые из которых были историческими фактами, а некоторые философскими умозаключениями.

Явно принадлежа к философской школе рационалистов Рене Декарта, Монтескьё не был во всем согласен с Локком, поскольку считал, что для каждого действа необходимы в равной степени знание, опыт и мотивация. Лишь будучи способным ясно распознать все три составляющих в каждом отдельно-взятом случае, рассматривая утверждения или умозаключения своих предшественников, Монтескьё приходил к выводу об их состоятельности. Таким методом, Монтескьё не менял, но дорабатывал идеи своих предшественников, включая в том числе и античных философов. Именно Монтескьё предлагает разделение властей на законодательную, исполнительную и судебную, считая такое разделение наилучшим для гарантированного сохранения человеческих прав и недопущения нарушения общественного договора. Монтескьё вводит в обиход понятие гражданской свободы – «право делать всё то, что не запрещено законом».

Закончив полностью систематизацию всех существующих и теоретически предсказываемых форм власти, Монтескье приходит к выводу, что на момент его жизни их существует всего 5, причем название, даже закрепленное конституционно, не гарантирует прямого соответствия той или иной форме:

1.Анархия – псевдогосударственный строй. Где есть анархия там есть свободы и права естественные, но нет общественного договора, а, следовательно, и нет государства.

2.Либерализм – он же «Конституционная монархия», он же «Парламентарная демократия» является наиболее древней формой государственной власти, функционирующей на основании максимально простого и понятного общественного договора.

3.Демократия – более сложная форма власти с большей степенью ее централизации, при которой её высшие эшелоны уже не подчиняются воли народа, однако избираются или назначаются парламентом, который в свою очередь выбирается именно народом. Для демократии наиболее характерным признаком является наличие именно 3 социальных классов – народ, элиты и средний класс. Причем разделение власти при демократии столь же равное – парламент выполняет функцию законодательной власти, глава государства является руководителем исполнительного органа власти, а судебная власть остается в руках народа, как своего рода гарант соблюдения общественного договора.

4.Республика – форма власти, существовавшая неоднократно в отдельных регионах в разные исторические периоды. Данную форму власти Монтескье называет «Республикой» только лишь потому, что исторически так назывались территории где она возникала в определенный промежуток времени. Данная форма является переходной между демократической и монархической. Глава государства при республиканской власти наделен гораздо более широкими полномочиями чем при демократии. В сущности, при республиканской власти существует только лишь ее первичное разделение на законодательную, исполнительную и судебную. Сам же глава государства стоит над всем тремя ветвями власти, но при этом все еще остается выборным или назначаемым лицом.

5.Монархия (она же теократия, она же диктатура, она же деспотия и она же аристократия, но при федеративном территориальном устройстве) – форма власти с самой высокой степенью централизации. Характерным признаком является максимальное число развитых институтов власти, находящихся чаще всего в прямом подчинении главы государства, без какого – либо разделения. При монархических формах правления глава государства всегда является командующим армией, поскольку, как пишет Монтескье цитируя Макиовелли «Война – это то единственное, что монарх не может доверить кому-то другому».

И хотя, как уже было сказано ранее, название формы власти не гарантирует «содержание», его может гарантировать «дух законов», что Монтескье отмечает как главный критерий отличия. При всех монархических формах правления, естественно развивающихся в сторону бесконечного укрепления и централизации власти со свойственным им добавлением всё новых и новых ее ветвей, все вновь вводимые законы имеют свойство быть похожи по содержанию на «гражданин обязан…». Тогда как при либерализме обычно принимаются законы вида «гражданин имеет право на…».

Монтескье обращает внимание и на неравнозначность «источников власти» по Макиовелли при различных ее формах. При монархии определенно сила, деньги и идеология имеют практически равное значение, что неоднократно доказывала сама история, а вот при анархии, где нет места никакой идеологии кроме естественного равенства и где не существует денег поскольку нет и государства их выпускающего, только сила может являться источником, дарующим власть.

Разоблачение лжи

Ввиду специфики времени своей жизни, ситуации в государстве и уже ранее упомянутой личной скромности, Шарль Монтескье опубликовал свое главное политическое произведение анонимно в Женеве. Он не призывал открыто к политическим реформам и не состоял в рядах идеологов великой французской революции, а потому вполне спокойно закончил свой жизненный путь, оставшись для своих современников и последователей гениальным философом и исследователем, проделавшим поистине уникальную работу. Главным же идеологом великой французской революции стал швейцарец по имени Жан-Жак Руссо (1712 – 1778 гг.), до конца своих дней проживший с навязчивой идеей своего преследования.

Руссо был человечком творческим и потому публичным. Главной душевной болью всей его жизни стал вопрос о социальном неравенстве в обществе. Сам Руссо, в отдельные периоды своей жизни, находился на самом «социальном дне», что, однако по свидетельству близких ему людей его ни капли не смущало. Главной причиной социального неравенства Руссо называл нарушение властью «общественного договора», а, так называемое «высшее общество», культурное, образованное и пресвященное не более чем толпой приспешников преступной деспотии. Огромную известность своим политическим произведениям и отраженной в них философии Руссо заработал через их театральные постановки, которые у него получались столь гениально, что «само просвещенное и утонченное сообщество рукоплескало своему обличителю». Это был самый оглушительный успех мизантропической философии в истории человечества. Сама по себе такая реакция публики едва ли была предсказуемой, но парадоксальное и неестественное поклонение светского общества скептику, который его же и обвинял во всех проблемах в государстве, предавая анафеме всю культуру и все, что является ее основой, сделало Руссо столь известным человеком, что он даже однажды был приглашен быть представленным королю.

Жан-Жак Руссо вошел в историю как политолог, разработавший первые в истории принципы контроля эффективности правительства, принципы принятия решения о целесообразности введения новых законов и принципы законодательного разрешения вопроса социального неравенства. Главным политическим произведением Руссо считается трактат «Об общественном договоре или принципы политического права». Центральной идеей произведения является изобличение того как именно на протяжении длительного промежутка времени власть обманывала народ, а также тот факт, что народ имеет право на восстание, с целью восстановления первоначального варианта общественного соглашения.

Сама философия Руссо, как то не странно, довольно проста и не изобилует радикальными настроями. Руссо, как и его предшественники, рассматривает теоретически процесс составления и утверждения общественного договора и делает свои философские умозаключения о том «как оно должно быть», «почему оно не так», и «что нужно сделать чтобы все вернуть на свои места». Главной идеей Руссо является верховенство народа над законом, а закона над властью, которое должно было сохраниться после утверждения общественного договора, но было утрачено ввиду огромной работы, проделанной институтами власти, направленной исключительно на её же укрепление. То есть, по утверждению Руссо, изначально именно народ дал власть монархам, придумав законы для того, чтобы гарантировать за собой в случае возникновения разногласий «последнее слово», а монархи постепенно, не торопясь, чтобы остаться незамеченными в своем «преступлении против народа», придумали как сделать так, чтобы это самое «последнее слово» было именно за ними на законодательном уровне. Руссо не признавал демократию как хороший вариант государственного строя, считая ее пережитком прошлого, и, естественно, еще более плохо отзывался о либерализме. В понимании Руссо, республика является самым лучшим вариантом государственного строя. Таким образом, как и многие его предшественники, Руссо считал, что монархия является правильным направлением развития политического устройства государства и все, что нужно сделать для всеобщего блага, так это заставить монарха быть слугой народных интересов, а не своих собственных, на что, определенно, обманутый народ имеет полное моральное право.

Таким образом, хотя сам Жан-Жак Руссо и не призывал к радикальной или насильственной смене власти, искренне считая именно постепенный путь возвращения к справедливой форме государственного устройства наилучшим путем восстановления справедливости и искоренения социального неравенства, реализация идеи Руссо вылилась в одну из самых кровавых революций в истории человечества. Гибкость французского языка, на котором писал свои философские измышления Руссо, закрепило за ним авторство понятия политических направлений. Дело в том, что понятие «правая» политика с французского языка времен Руссо также можно было перевести и как «правильная», и как «правовая», и как «прогрессивная», а поскольку сам Руссо считал централизацию власти прогрессивным направлением политики, монархия в его время представлялась как самая «правая» политическая идеология.

За кем же будущее?

Главным противоречием в философии Руссо было его отношение к «естественному состоянию». С одной стороны, Руссо был убежденным натуралистом, крайне резко осуждавшим индустриальный путь развития человечества, а с другой стороны, он столь же негативно отзывался и об анархии, как о форме государственного устройства. История запомнила Руссо главным образом как публициста революционных идеи, столь противоестественно обожаемых публикой, против которой они и были направлены, но не как ученого политолога. И хотя очевидно, что он был знаком с работами Монтескье, внести свой вклад в политологию как в науку Руссо не решился, видимо так и не найдя компромисса в главном противоречии своей собственной философии. По мнению Руссо, идеальным государством было бы такое в котором человек жил бы в гармонии с природой, подразумевающей одновременно и социальное равенство, и отсутствие лживой культуры, чьей целью является превозносить одних над другими объясняя этот процесс сомнительными и лицемерными аргументами, но при этом, в условиях высокоразвитых институтов власти и общественного порядка. Очевидно, что подобный тандем маловероятен ввиду его очевидной противоречивости, и Руссо это прекрасно понимал, однако верил в его возможность, поскольку столь же противоречивым был и его собственный успех как философа.

Человеком, оказавшимся в силах подойти к решению этой противоречивой задачи, поставленной Руссо, но уже с научной точки зрения, стал немецкий философ Иммануил Кант (1724 – 1806 гг.), без сомнения, один из самых авторитетных западных мыслителей нового времени. Логично, что задача, поставленная Руссо, не была решена им самим вовсе не из-за его собственной недальновидности, а поскольку ее решение требовало другого уровня подхода к решению задач. Кант же был в первую очередь профессиональным философом, свободно владеющим колоссальным набором инструментариев, предназначенным для критического анализа. Философия Канта довольно таки трудна для понимания с обывательской точки зрения и в своей сущности является первой в истории человечества многоуровневой, непрямой и сильно опосредованной логической системой поиска ответа на поставленный вопрос, которая, тем не менее, в отличие от многих его последователей, нашла массу практических применений в истории. К тому же, в своей основе, философия Канта — это философия о логической правомерности существующего на момент его жизни законодательства.

Главным политическим трудом Канта является трактат «К вечному миру» в котором философ излагает проблематику противостояний, как естественной потребности, а также, в результате философских измышлений, приходит к выводу о том, что необходимо, чтобы искоренить эту естественную потребность. Именно потребность в противостоянии Кант считает основной проблемой личности, общества в целом и, одновременно, всего мира при рассмотрении на уровне отношений отдельных государств. В основе политической философии Канта явно лежит идея Томаса Гоббса о государствах как о макроорганизмах, рождаемых народами, населяющими территории этих государств. Согласен Кант с английским философом и относительно непрекращающейся войны в «естественном состоянии», однако по Канту, война скорее вынужденная мера, продиктованная естественной потребностью в противостоянии и отсутствием, своего рода, судебно – правовой системы где спор мог бы быть разрешен на основании неких законов мирного сосуществования. Гражданская война – это своего рода болезнь государства как организма, а революционное движение сродни психическому расстройству личности. Наследование власти является абсурдом по Канту, поскольку даже в отличии от территории населяемой народом государства, само государство является не вещью, а организмом, который создается народом, населяющим территорию государства и только народу дозволено решать кто будет им править в будущем. Таким образом, предпочтительным является лишь только первичное разделение властей, а значит, снова, как и у Руссо, республиканская модель структуры общества является наилучшей из всех существующих на данный момент. В рассуждениях Канта прослеживается, что, было бы здорово если бы монарх был бы не человеком и был бы лишен всех его человеческих желаний, страстей и пороков, выступая как истинно «голова макроорганизма», но история показала неоднократно невозможность воплощения данной концепции. Сама же идея «имперсонификации» (обезличивания) власти требуемой для достижения общего блага является одной из основополагающих во всей философии Канта.

Получается, что масштабируемость по Канту должна быть абсолютной касательно всего созданного человеком, а государство – это скорее аналог юридического лица, которое в свою очередь является, в правовом отношении, аналогом физического лица. Не для кого не секрет, что необходимо для успешности и слаженного функционирования юридического лица, и, напротив, аналогия дисфункции юридического лица с отдельными болезнями простого человека также весьма проста и понятна. Тогда, для понимания наилучшего государственного строя нужно лишь рассмотреть две крайности существования гипотетического государства в монархическом и анархическом строях, чтобы стали более очевидны все преимущества и недостатки обоих. Итак, как уже было высказано Монтескье, анархия – строй где все наиболее естественно, в сущности и являющийся «естественным состоянием». При анархии главным значащим фактором человека является сила, которая может быть использована и на строительство жилища, и на добычу пропитания, и на присвоение чужой собственности. Последнее происходит в случае недостатка чего-либо, а также в случае желания превосходства. Но с другой стороны, при превосходстве одного над другим, порабощение одним человеком другого является лишь вопросом времени. Но тогда, между ними уже существуют отношения более сложные чем «естественное состояние», а, следовательно, это уже и не анархия. Анархия подразумевает абсолютное социальное равенство, отсутствие денег ввиду их бессмысленности и полное отсутствие идеологической составляющей в общественном сознании способной влиять хоть на что-либо. Недолговечность – это главный отрицательный фактор анархии, поскольку люди физически не равны от природы, а значит и само пребывание в «естественном состоянии» не может быть продолжительным. Состояние войны не является постоянным при анархии, однако состояние её угрозы является, поскольку не существует закона ограничивающего действия одного, а значит и гарантирующего безопасность другого. И если на уровне граждан государств лишь малая часть сегодня пребывает в естественном состоянии, то на уровне самих государств их наоборот большинство. А значит, состояние угрозы войны между ними сохраняется до момента добровольного вступления всех этих государств в некий союз, с центром в некоем полисе. Но вот лучше ли так? Ведь в данном случае государства вынуждены добровольно отказываться от своего суверенитета, в пользу зависимости от третьей стороны. Может ли быть такая зависимость благом?

Допустим рассматриваемые граждане проживают в монархическом государстве, где наоборот, максимально развиты институты власти. При монархии автоматически происходит разделение общества на различные классы, которых постепенно становится максимальное возможное количество, поэтому говорить о социальном равенстве здесь уже не приходится. Так к примеру, существует институт исполнительной власти и существуют простые граждане, то есть кто-то должен законам подчиняться, а кто-то просто следит за их соблюдением. Кто есть, кто – это вопрос статуса, идеологического признака, формируемого обычно при монархии на основании наследственности, что уже огромный недостаток, поскольку статус должны давать заслуги, а не наследие. Будет ли одинаковой ответственность за несоблюдение законов этих двух граждан? Очевидно нет, поскольку монархия склонна к подмене понятий. Так к примеру, благо личное зачастую лицемерно преподносится как благо общественное, если речь касается человека высшего статуса. И наоборот, страж порядка не может сам нарушать закон, что, к сожалению, не всегда верно. Может ли моральное право встать на сторону пострадавшего простого гражданина? Очевидно нет, ведь если довести ситуацию до умозрительного пика классового различия, то возникает вопрос: когда и какой король смущался мнением о себе своего же народа? Чаще короли думают о том, что о них думают другие короли, а не простолюдины. Но если речь идет о злоупотреблении властью, как законным путем восстановить справедливость? Никак, ведь ни один король добровольно не позволит простому народу предписывать, что ему делать и на что он имеет право. И так происходит всегда. К примеру, не существует некоего особого мотива выйти из королевского дворца, чтобы очутиться в трущобах и осознать, что будучи сказочно богатым, на деле ты «король нищих». Следовательно, в масштабе государств подобное неравенство не приведет к исчезновению войн как таковых, а лишь сменит их основные причины с завоевательских на угнетательные.

Как факт, «благо общественное может даровать благо личное, но не наоборот, а значит именно к благам общественным необходимо стремиться». В дальнейших рассуждениях Канта о пути к становлению идеального государственного строя, центральной идеей является стирание границ между правом моральным и юридическим, при существовании развитых институтов последнего, что, по его мнению, должно уничтожить смысл противостояния как такового. Таким образом, нет смысла возвращаться в «естественное состояние», а наоборот, требуется дальнейшее развитие монархии (еще более «правая» политическая позиция) вплоть до появления в обществе так называемого «свободного разума», что по Канту, подразумевает граждан свободных от влияния какого-либо из факторов классового превосходства. Сам Кант «свободный разум» описывает как «юриста, не ищущего путь соблюдения закона, а думающего о несовершенстве самого закона». Тогда, при полном абстрагировании права как объекта персонифицированного, произойдет полное стирание границ между этикой и юриспруденцией. Данный путь не может быть проделан насильственно по мнению Канта, поскольку при таком устройстве государства, идеология имеет главенствующее значение, существенно превосходящее по своей значимости и силу, и деньги, а общественный договор будет буквально означать не добровольное подчинение институтам власти, а добровольное подчинение идеологии соблюдения законов самого общества, в котором ты живешь. То есть, не страж должен следить за соблюдением закона, а ты сам, поскольку ты и есть страж, и не лишь только относительно себя, но и всех остальных, чтобы и остальные последовали твоему примеру, когда тебе потребуется помощь. И будучи способным сделать нечто грандиозное, ты должен это делать не для себя, а во благо всех остальных. В сущности, при подобной идеологии любое общество становится максимально результативно-ориентированным, а на уровне государства и в самом деле пропадает какой – либо смысл в войне, как гражданской, так и с внешним врагом.

Со стороны может показаться, что подобная, чисто-идеологическая форма правления в обязательном порядке должна иметь жесткую религиозную доктрину в основании всей идеологии. В ином варианте становится просто непонятно, а на чем же тогда должна держаться столь хрупкая система ценностей, сильно чувствительная к появлению в этом обществе диссидентов, которые с легкостью бы ее разрушили, показав другим в качестве «адамова яблока» преимущества личных благ. Однако, не взирая на это, Кант не признает религию как инструмент достижения морального порядка общества, считая, что наоборот, вера должна быть результатом морали. При этом Кант не был атеистом и видел божественное вмешательство во многих аспектах простой человеческой жизни. Кант считал чудом, определенно имеющим божественное начало, появление в жизни тяжелобольного человека гениального врача, который способен эту болезнь излечить, ведь и сам этот врач родился на свет не просто так и все, что ему необходимо для работы появилось в арсеналах человечества не случайно.

Кант весьма либерально относился к существованию большого числа национальностей в составе государства, отдавая предпочтения федеративному устройству как, своего рода, гаранту того, что изменение структуры общества на идеологически-основанную модель не должно автоматически означать притеснений по культурному или языковому признаку. Негативное отношение Кант высказывал относительно явлений империализма и колониализма, считая оба своего рода средствами импорта производимого высокоразвитой цивилизации того, что по каким-то причинам осталось не очень развитым.

Что же в итоге получилось?

Главным критиком и одновременно последователем политической философии Канта стал Георг Вильгельм Фридрих Гегель (1770 – 1831 гг.). Придуманная Кантом структура общества, как он сам себе её видел, была прозвана Гегелем на одной из его лекций «facile imperium», что с латыни переводится как «простое правление». Кант считается главным идеологом фашизма, государственного строя, который так и не был реализован в том виде каким его себе представлял сам Кант и которому так и не удалось исполнить мечту своего создателя о прекращении бесконечных войн на земле.

Самым существенным недостатком фашизма Гегель считал хрупкость его идеологической основы, заключающуюся не столько в возможности возникновения диссидентства, сколько в непонимании столь сложной структуры общества широкими народными массами. Даже если и в самом деле себе представить (вот именно так как это видел Кант), что каждый гражданин будет равноответственным и законотворцем, и судьей, и стражем в обществе, где отсутствует понятие частной собственности, а законодательство основано на принципах высокой морали, то возникает два главных вопроса: первый – сколькие из широких народных масс вообще обладают пониманием морали (особенно высокой) и второй – а многие ли в принципе способны быть законодателем, правоохранителем или судьей? Гегель считал, что в реальной жизни люди обладают крайне разным уровнем умственных и физических способностей, а потому, так или иначе общество должно быть разделено и наилучшим принципом такого разделения стало бы разделение именно по признаку заслуг и способностей. Однако и это еще не всё. В обществе, основу быта которого составляет весьма сложная идеология, так или иначе должен быть выделен правящий класс, состоящий из интеллектуальной элиты, хорошо понимающей эти идеологические основы и могущий брать на себя функции законотворцев, судей и стражей без опасности подрыва самих идеологических основ в результате банальной некомпетентности.

Таким образом, по мнению Гегеля, сам по себе фашизм в реальной жизни является недостижимым государственным строем, столь же хрупким и недолговечным как анархия, однако вполне возможно создать некое близкое подобие, в котором, как и в либерализме по отношению к анархии, присутствовали бы самые базисные элементы государственности в виде простейших институтов власти. Разница должна заключаться только лишь в том, что в основу общественного договора, к правящей элите, будет выдвинуто требование блюсти сложные к пониманию идеологические основы быта общества, а к простому народу, в такому случае, требование добровольного отказа от притязания блюсти самостоятельно эти основы, в пользу более мудрых наставников. Получается, что как у Канта, каждый человек должен стремиться к поддержанию порядка в обществе, построенного на идеологических основах, однако не у каждого есть право на законотворчество, суждение и исполнение законов. Данная модель государственного строя получила название «тоталитаризм», за получающуюся, как следствие её функциональных начал, простоту абсолютного контроля общества. Тоталитарный государственный строй был неоднократно реализован в истории человечества в различных государствах на протяжении двадцатого столетия. Главным же политическим произведением Гегеля, где и изложены его идеи о наилучшем государственном устройстве, считается эссе «Philosophie des rechts», что переводится как «философия права» и, название которого в наши дни часто переводят в пропагандистских целях нарочито неправильно как «философия правых».

Георг Гегель является, пожалуй, самым критикуемым философом нового времени. Так Артур Шопенгауэр открыто называл Гегеля шарлатаном и его философию бессмыслицей, воспевающей власть имущих, за что собственно, по мнению Шопенгауэра, Гегель и обрел свою популярность, а Карл Поппер углядел в логике измышлений Гегеля принципы, применяемые древнегреческими оракулами. Тем не менее Гегель внес весьма существенный вклад в развитие политологии поставив вопрос об изменении значимости и количеств свободы и права при эволюции государственного строя «вправо», что ранее всерьез не рассматривали ни Монтескье, ни Кант. Именно данное отличие является наиболее показательным в численном выражении при сравнении различных форм правления и их позиционировании по политическим направленностям.

Кем были остальные?

В 1516 году в свет вышло сочинение Томаса Мора, написанное в виде политической сатиры, где автор весьма дерзко высмеивал современную ему английскую монархическую систему правления. Книга называется «Утопия» и повествует о принципах жизни изолированного на острове общества. Мор считал, что одновременно достоянием и бедой современного общества является классовая борьба, возникающая в свою очередь из-за непрекращающегося передела частной собственности. Достоянием эта борьба является с точки зрения Мора поскольку именно она, не имеющая официальных объявлений, и в то же время, никогда не заканчивающаяся, является двигателем прогресса, в особенности, что касается законодательства и юриспруденции. Бедой же Мор считал классовую борьбу из-за колоссального фактического количества тех, кто пал ее жертвой, как он сам считал, без реально-существующей на то причины. Итак, высмеивая в стиле фантастической комедии явление классовой борьбы, Мор решил изложить свои идеи о теоретически возможном строе, где понятие частной собственности будет отсутствовать. Считается, что именно идеи Мора стали, своего рода, прототипом «научного коммунизма».

Много позже, более практическое решение о построении так называемого «эгалитаризма» было высказано Грагхом Бабёфом (1760 – 1797 гг.). Бабёф восхищался идеями Руссо о республиканском обществе, однако понимал досконально и противоречивость идей Руссо. В итоге, Бабёф становится основателем первого в истории коммунистического движения «во имя равенства», главной идеей которого была реализация республиканского государственного строя таким, каким его хотел видеть Жан-Жак Руссо. Бабёф довольно полно проработал и комплекс реформ необходимых для преобразования «монархического» государства в «эгалистическое», включающий в себя революцию устанавливающую временную диктатуру и революцию, закрепляющую новый государственный строй. Естественно, что в постревоционный период, активист предлагающий очередную революцию не воспринимался как вполне «безопасный» член общества никем, в особенности новыми властями. Во-многом, именно по этой причине, кочуя из одной тюремной камеры в другую, французский «идеологический бунтарь» Бабеф не сумел заручиться широкой общественной поддержкой, а его идеи не были до конца изложены им самим на бумаге. Но как Бабеф был пропагандистом Руссо, так и Филиппо Буонаротти (1761 – 1837 гг.) стал пропагандистом Бабефа, встретившись с ним в заключении в башне Тампль.

Именно Буонаротти было суждено донести до широкой общественности идеи своего сокамерника-бунтаря. Через больше чем 30 лет с момента казни Бабефа, в 1828 году Буонаротти выпускает в свет сочинение, названное «Заговор во имя равенства, именуемый заговором Бабефа». После «Июльской революции» во Франции в 1830 году, Буонаротти переезжает в Париж, где освободившееся для прогрессивного мышление общество стало открытым к новым идеям. Так, образовавшиеся в течение следующего десятилетия не без участия Буонаротти «эгалитаристические» кружки, со временем переименовались в «коммунистические». Само же понятие «коммунизм», обозначающее в переводе с Французского, «власть коллектива» закрепилось в общественном сознании примерно в 1840 году в-первую очередь именно как политическая идеология, содержащая на тот момент лишь беспорядочный набор устремлений и реформистских идей. Людьми же которыми был предложен «коммунизм» в качестве вполне научно-обоснованного перспективного государственного строя станут Карл Генрих Маркс (1818 – 1883 гг.) и Фридрих Энгельс (1820 – 1895 гг.).

Главным политическом трудом Энгельса, выпущенным в соавторстве с Марксом, стал изданный в Лондоне в 1848 году «Манифест коммунистической партии». Главным политологом манифеста считается именно Фридрих Энгельс, тогда как Карл Маркс, будучи экономистом-теоретиком, объяснил в составе рукописи именно экономическую модель функционирования нового государственного строя, а также сделал существенно важные заметки о причинах неизбежного краха капитализма и методах ускорения его свержения. Маркс понимал, что будущая идеология коммунистического общества должна отличаться и от материализма Фейрбаха и от идеализма Гегеля, хотя, как факт, он был согласен частично и с тем и с другим предшественником. Главное, что не устраивало Маркса в концепциях последователей Канта это деление общества на классы при любой, хоть сколько-нибудь сложной общественной структуре. Энгельс же понимал, что раз концептуальная основа общественного устройства именно идеологическая, то безусловно коммунизм должен являться одной правовых государственных форм. Таким образом, новый государственный строй получился, своего рода, более правой альтернативой республике, где первичное разделение власти было замещено первичным распределением обязанностей. Данная концепция весьма не легко понималась и не всегда правильно воспринималась обществом на всех его уровнях.

Основная масса коммунистических лозунгов, таких как «У труда во благо не может быть гражданства», «Пролетарии всех стран соединяйтесь» или «От каждого по способности, каждому по потребности» также вошли в текст манифеста. Идеологически, коммунизм получился государственным строем, где в соответствии с идеями Канта, все должны были работать на благо всех. В отсутствии частной собственности не было бы никакого смысла и в коррупции, и в обогащении, и в каком-либо другом выделении среди соотечественников. При этом, существующая в рамках предприятия, общины или государства в целом иерархия должна была обеспечивать наиболее эффективное функционирование системы на всех её уровнях. Говоря простым языком, если от природы ты наделен нечеловеческой силой, твое место на погрузке угля, а не в конструкторском бюро. В остальном, как уже говорилось ранее, структура коммунистического общества не отличалась от республиканской. Основу коммунистического общества, наделенную властью принятия ключевых решений должен составлять пролетариат – социальный класс, живущий за счет продажи своего труда. Явление постреволюционной реформации по Бабефу, которую Энгельс назвал «диктатурой пролетариата», является временным решением, поскольку с целью обретения максимальной эффективности общество должно структурироваться автоматически в более сложные взаимосвязанные системы.

Кто был их друзьями?

Параллельно с развитием идей об устройстве коммунистического государства, а также идей его прогрессивной структуры общества, обещавшей колоссальные преимущества над существовавшими ранее моделями, развивалась и идея еще одного направления, ставшего последним среди базисных структур. В 1834 году из-под пера французского философа и политэконома Пьера Анри Леру (1797 – 1871 гг.) вышел труд под названием «Индивидуализм и социализм», где понятие «социализма», что переводится как «власть общества», в качестве государственного строя было упомянуто впервые в истории.

Основной идеей Леру было теоретическое описание правой альтернативы демократии, которую в отличие от многих других своих предшественников и современников, Леру считал наилучшим государственным устройством из известных на момент его жизни, но, тем не менее, не лишенным полностью изъянов. Леру устраивала и трехуровневая система общества, наиболее присущая демократическому строю и его простая организация. Однако всё, что касалось рыночной экономики, как непременного атрибута демократического строя, не устраивало Леру кардинальным образом, как не устраивало и его «коллег» коммунистов. Леру считал несправедливым, а главное неэффективным с производственно-мотивационной точки зрения, базисные принципы распределения материальных ценностей среди населения в демократическом обществе. Видя в таких явлениях как «коррупция» и «кумовство» основную проблематику демократического общества, Леру полагал, что они присущи данному государственному строю как должное и возникают автоматически. Главной же причиной их возникновения Леру считал понятие «частной собственности». Именно частная собственность и сама возможность ее расширения и накопления заставляют человека, по мнению Леру, становиться рабом эгоистичного устремления к индивидуальному процветанию. В то же самое время, деньги, как таковые, по мнению Леру были, есть и остаются необходимым инструментом для справедливой оценки вклада каждого индивидуума в общее дело. Так, к примеру, военнослужащие, учителя и работники фабрик, не имеющие ни чего общего в профессиональном смысле, просто не способны договориться между собой кто из них вносит больший или меньший вклад в повседневной жизни государства, что однако требуется в обязательном порядке при социалистическом строе.

Другой дурной стороной демократического строя Леру считал выборную систему, которая наделяла человека статусом, властью, а, следовательно, и возможностью к обогащению, тогда как по мнению Леру, напротив должна была служить для наилучшей организации производственного, учебного или служебного процесса. По мнению Леру, статус в обществе не должен сопровождаться большим доходом, а должен быть направлен на большую эффективность общего дела. Например, на фабрике, начальником производства должен быть человек лучше разбирающийся в производственном процессе, но это не должно означать большую заработную плату, если его назначение не привело к увеличению доходов предприятия в целом и всех его товарищей. При этом только работники фабрики и никто другой должны иметь возможность выбора своего директора, и только директора фабрик и никто другой имеют право выбора министра отрасли, в которой они работают.

Модель социализма Леру, как правого идеологического отражения демократии, в котором главным стремлением человека является внесение как можно большего вклада в общее дело, а счастьем является процветание его социума, а не его самого, была воспринята с восхищением наибольшим числом политиков последователей Леру, включая и Владимира Ильича Ленина (1870 – 1924 гг.), и Адольфа Гитлера (1889 – 1945 гг.), и Гуннара Мюрдаля (1898 – 1987 гг.), и Вацлава Ярослава Клофача (1868 – 1942 гг.), и многих других.

Кто был их последователями?

В 1840 году на свет появился термин «социал-демократия», высказанный впервые прусским революционером Стефаном Борном (1824 – 1898 гг.). На момент появления термин не означал в буквальном смысле ничего, поскольку подобный тандем двух диаметрально противоположных политических взглядов едва ли представлялся возможным. Существует мнение, что Борн, будучи убежденным социалистом, просто хотел подчеркнуть лишний раз в названии идею народной власти, которую социализм хоть и подразумевает, однако на момент появления самого термина «социал-демократия», социализм всё еще оставался не столь широко известной идеологией.

Более или менее внятную политическую программу для социал-демократической партии, а также основной тезис и направление развития сформулировал впервые Фердинанд Лассаль (1825 – 1864 гг.) в своем произведении «Франц фон Зиккинген», где в формате трагедии Лассаль описал крах предпринимателя, который терпит своё фиаско из-за сокрытия истинных целей и принципов. Лассаль весьма недвусмысленно предлагает полностью отказаться от наемного труда, сделав каждого работника предприятия мини-предпринимателем, что позволило бы, не отказываясь от рыночной экономики, малой кровью произвести переход к социальному государству. Определенно, целью Лассаля и не являлось изобретение некоей новой, довольно сложной для понимания, структуры общества и тем не менее это произошло автоматически. С учреждением социал-демократической партии германии (СДПГ) в 1863 году, термин «социал-демократия» стал официально утвержден в качестве реформистской политики, имеющей временное назначение.

Политическое же значение термина «социал-демократия» как отдельной структуры общества сформировалось лишь к 1893 году, за счет трудов Эдуарда Бернштейна (1850 – 1932 гг.), которому сама же СДПГ и поручила разработку концепции государственного строя, отсутствующего в программе партии несмотря на уже 30 летнюю историю ее существования. Обнародование же самих идей Бернштейна происходило через серию статей, написанных им в 1890-х годах и озаглавленных как «Проблемы социализма», через письмо к Штутгардскому съезду СДПГ в 1898 году, а главное, за счет выпуска в свет его книги «Условия возможности социализма и задачи социал-демократии».

Сущностью идеологии предлагаемой Бернштейном является постройка на базе демократического общества социального государства, за счет добровольного, но не идеологического реформирования. По мнению Бернштейна, классовый разрыв должен преодолеваться не за счет революции, а автоматически заполняться за счет правильного структурирования институтов власти и рынка. Логично, что такая политическая модель является одной из радикально левых (где-то между Либерализмом и Демократией), в противовес самому социализму, являющемуся в своем чистом виде весьма правой политикой. Бернштейн предлагал сохранить демократические институты власти и надстроить на их базе социалистическую идеологию, что неминуемо порождало кризис интересов на всех уровнях общества. Сперва выступив с идеей о том, что достижение социализма как такового и не обязательно (1900 г.), а позже и издав книгу «Возможен ли научный социализм» (1901 г.), где сам же он и назвал цели партии недостижимыми, Бернштейн на долгие годы закрепил за социал-демократией клеймо идеологии постоянной жизни в эпоху нескончаемых перемен. Естественно, спровоцировав идеологический раскол в рядах партии за счет введения новшеств, Бернштейн оказался в опале. А по прошествии октябрьской революции в России, доказавшей на деле возможность существования научного социализма и сама социал-демократия, некогда весьма популярная среди народных масс Европы, стала рассматриваться как некая форма мошеннического государственного строя на базе капитализма, дающего людям лишь иллюзию социалистического государства, а на деле, использующего дешевый труд патриотов и жертв пропаганды. Ситуация изменилась лишь с окончанием второй мировой войны, тяжким осуждением политики Германии и обнародованием средств и методов, применяемых в раннем СССР для достижения государственных целей и задач. Наиболее яркой и удачной реализацией идей социал-демократического строя на сегодняшний день является государственное устройство Швеции, проводящей данную политическую линию почти бессменно с 1936 года.

И, подводя итоги…

Шведская социально-демократическая модель государственного устройства известна широкой общественности под прозвищем «Шведский социализм», которой её в шутку нарек Никита Сергеевич Хрущев (1894 – 1971 гг.) после визита в Швецию в 1964 году. И это далеко не первый и не последний случай того как названия не имеющие ничего общего с содержимым становятся их достояниями. Пропаганда и политика стали практически синонимами в наши дни, а из названий политических партий едва ли стало вообще возможным почерпнуть направленность их политической программы. Однако, политика, как таковая, не является синонимом вранья даже в современном мире, а политология вполне академическая наука, требующая бдительного изучения со стороны любого политически активного гражданина и являющаяся непознаваемой без знания ее основ, как высшая математика непознаваема без знания арифметики и алгебры. Мне же, как автору, остается надеяться, что материал данной книги был не только доступным и легким к прочтению, но также интересным и познавательным, особенно для тех, кто решил впервые открыть для себя политологию как науку. Сам я лично считаю политическую грамотность населения одним из самых главных условий существования стабильного и процветающего государства, а потому хочу верить, что сумел объяснить «сложные вещи простым языком», подстегнув тем самым в Вас, мои дорогие читатели, желание более глубинного изучения этой непростой, но в то же время бесконечно интересной науки о взаимодействии человека с властью.