Как Иван нашёл кота

Глава 1

Он стоял на пороге. Весь промокший, с искорками в янтарных глазах. А под тканевой маской, возможно, была провинившаяся улыбка. Но эту улыбку увидит лишь человек с больным воображением, ведь Иван никогда вины не испытывает, даже за кота, сидящего у него на ручках.

— Как дела?

— Замечательно, — Степан кивает на кота, — А это, позволь спросить, кто?

— Кот.

— Кот?

За спиной парня загремело и свекнуло, на мгновение осветив улицы коттеджного посёлка. Воспользовавшись моментом, Иван проскользнул в красную прихожую Старика, придерживая кота.

— Спасибо за приглашение!

Степан натянуто улыбнулся и закрыл лакированную дверь. Тем временем Иван спустил кота на пол, тот подëргал лапами и стал следить по плиткам пола. Старик посмотрел на отпечатки лап, прикрывающие золотые узоры. Иван воодушевлёно указал на животное:

— Он будет тут жить! — подскочил к Барковскому и положил руку на плечо: — Я знаю, ты рад. Вы с ним оба старые и пожившие. — с загадочным голосом начал перечислять достоинства усатого: — А ещё мокрый, грязный, наверное, блохастый... В общем, ты со всем справишься!

— Я очень рад, что ты обо мне такого высокого мнения, — пробормотал блондин, понимая, что любой отказ заботиться о «подарке» — это способ нарваться на истерику неуравновешенного ребёнка.

Но тут старик заметил пятна на толстовке Ивана, тогда он предложил ему переодеваться. В своей комнате он отыскал приличный шёлковый халат, который не устроил мальчика, тогда Степан предложил другой, тот, что с золотым драконом на спине, но Иван снова отказался. Мокрый кот наблюдал за стремительно наполняющейся кучей «забракованных» вещей. Она почти выросла до зеркального потолка и вдруг остановилась. Иван согласился надеть вчерашнюю роскошную рубашку старика и те самые коричневые брюки, которые оказались парню по икры. Иван вызывающе развалился на кровати, держа в зубах карандаш:

— Я шикарный?

Первое на ум пришло: «Ты больной» — но это лучше не говорить детям. Старик кивнул, применив секретное оружие против Ивана: — Да, конечно. Но потрудись встать с моей кровати, Григорий.

Имя «Григорий» сработало как писк собачьего свистка. Парень вяло начал слезать с кровати, говоря, — Ладно-ладно. Понял. И не называй меня так. Я уже говорил: теперь я Иван.

— Действительно? Странно. В паспорте написано другое.

— Паспорта для дураков.

— А ты, позволь спросить, гений?

— Воистину, дядя.

Степан вздохнул, покачал головой, как бабушка нерадивого внучка, успевшего за несколько минут поставить на рога весь двор. Старик аккуратно сложил вещи гостя и пошёл кидать их в стиральную машину, у двери обернувшись:

— Будь добр, помой лапы своего кота.

— Твоего.

— Теперь моего.

И они разделились. Степан разбирался с одеждой и порошком, а Иван — с котом. Встретились они на кухне, у одного — руки в царапинах, у другого — лучезарная улыбка, но при взгляде на кота становящаяся какой-то пластмассовой.

Теперь паренёк сидел на фигуристом стуле, обвитым маленькими золотыми дракончиками. Штаны на его длинных ногах стали походить на бриджи на вырост. А кот - на весьма недовольного котёнка, такого маленького по сравнению с этой узкой шпалой.

Старик на скатерть положил большую тарелку с бутербродами из сайры. Кот носиком потянулся на запах, потом неуверенно положил лапы на стол... Оп! И запрыгнул, и наткусил бутерброд, и зарычал. Рычал и ел. Ел и рычал.

— Он кушает! — по-детски воскликнул Иван.

Степан, занятый чаем, обернулся:

— Пожалуйста, пусть ест на полу.

Парень взял кота, намертво вцепившегося в кусок батона. Сайла упала к ногам держащего. Опустил кота на пол.

Когда Степан закончил с чаем, они принялись есть. Разговаривали в основном о коте, Иван вспоминал, как проходя мимо помойки на Неоновой улице, увидел серый комок, прячущийся от дождя в куче мусора.

— Получается, ты с этим... Пушистиком час ехал?

— Всё для тебя.

Степан посмотрел на пушистое «всё для него». Лапы его уже высохли, блохи заняли лучшие места на мордочке, измазанной соусом. Кот принялся себя вылизывать.

— И как зовут это чудесное «всё для меня»?

Иван отложил кусочек почти съеденного бутерброда в сторону «списка своих побед», состоящего из точно таких же кусочков, и сказал, — Я не знаю. Но как-то оригинально! Наверное... Кот.

— Действительно, оригинально.

Вопреки своему поведению Иван не был настолько глуп, чтобы не заметить сарказм, а проклятье делало эту задачу намного легче.

Он отпил чай, — Арнест... Ну тогда сам придумай. Ти-ж такой умный.

Старик откусил бутерброд, который никак не хотел проходить через пищевод, и виной этому - кот.

— Боюсь, но моей фантазии не достаточно, чтобы придумать имя такому прекрасному существу.

Парень усмехнулся, — Вот так сразу надо было. Он будет Сергием.

Когда они закончили ужинать, Степан отправил мальчика стелить себе на диване, а сам начал мыть посуду и сгребать «список побед Ивана» в мусорку. Он не особо злился за кота и за «список побед», и за выбор вчерашней одежды. Потому что Иван — это единственный домашний питомец, которого Степан предпочитает терпеть.

И перед тем как лечь спать, Барковский зашёл в гостиную проверить: не сделал ли гость что-нибудь... Неожиданное.

А он сделал. Вместо положенного ему одеяла он взял одеяло старика, укрылся им, как маленькое дитё, и под одеялом удерживал кота, пытавшегося выбраться из капкана объятий. Старик прислонился к косяку и подумал: «Если забыть о том, что Ивану двадцать лет, то это зрелище выглядит забавно»

***

Я проснулся ровно в четыре часа ночи. Песня на будильнике сначала ударила по голове, а после закружила в восточные мотивы. Я провёл рукой по блондинистым волосам, седые волоски которых скоро придётся закрашивать.

Встал. Пошёл на кухню. Включил свет.

На кухне наклонился к шкафчику в столе. Спина хрустнула, я ойкнул. В шкафчике, около старой посуды, стояла коробочка крысиного яда. Коробка была в целлофановом пакете. Мышка на ней забавно принюхивалась. И надпись гласила: «НИЛ. Отрава».

«Вот уж привычка у производителей всё плохое называть в честь Нила, — думал с весёлой усмешкой, — Предал Арнеста, а такая слава»

Я достал отраву, положил её рядом с набором ножей. Из холодильника взял куриную грудку, сделал из неё фарш и смешал с крысиным ядом. Получившееся блюдо стал накладывать в маленькую тарелку.

После, стоя у проёма, позвал кота:

— Кс-кс-кс.

Кот навострил уши и поднялся. Пока вёл его за собой на кухню, чуть-чуть мучался от совести. Ведь совершить ТАКОЕ с бедным животным, видевшим в своей жизни только мусорные баки и не самых приятных обитателей Неоновых улиц — это не гуманно. Но единственное домашнее животное, которое я согласен терпеть — Иван.

Иван не грязный, не заразный. Он как тот самый безбашенный котёнок, ночью сшибающий всё на своём пути.

Котик вбежал на кухню и стал лопать свою еду. Он рычал от жадности, рычал от страха. Привыкший не есть неделями, он боялся, что блюдо из курицы и отравы кто-то украдёт, какой-то более сильный и наглый кот.

Когда-нибудь мы все помрëм от жадности, но Сергий будет первым.

***

Солнце взошло над коттеджном посёлком «Солнечный». Лучи бились о стены домов и иногда проникали в окна, переодеваясь в разные цвета. У соседей Степана, в основном, они одевались в нежные и белые цвета, а у него — в ядрëный красный.

Сейчас эти лучи падали на лицо Ивана. Он спал, не снимая чёрную тканевую маску, какую обычно носят врачи, но их маски - страшные, а его - красивая. Так считал Иван.

Лучи наконец пробились через ресницы и сомкнутые веки, и парню пришлось проснуться.

Первое время он просто сидел, сгорбив спину, но потом позвал кота. А кот не пришёл. Тогда Иван принялся заглядывать под диван, под низкий китайский стол. Он обыскал все подоконники и комнаты (кроме кухни и спальни Степана). Наконец он вступил на территорию еды и пахучих ароматов специй. В глаза сразу бросилось спящее в странной позе тело кота.

Парень сел на корточки и провёл рукой от мордочки до хвоста. На ощупь как игрушка. Вроде твёрдое, пушистое, приятное, но какое-то не такое кошачье тело.

Мальчик потряс кота.

Кот не отреагировал.

Мальчик взял кота.

Кошачья голова запрокинулась назад.

Мальчик застыл. Его янтарные глаза стали стеклянными, будто за ними нет никого, будто душа на мгновение вышла из тела. Жизнь появилась в них только тогда, когда Иван дошёл до мысли:

«Тощие мусорные коты с выглядывающими рёбрами рождены, чтобы умереть. А умереть могут в любую секунду, потому что слабые и больные»

Он взял тело кота и выбросил его в мусорку под раковиной.