Каэдо

Глава 1

Глава 1. Дождь и возвращение

«Возвращаться — значит начинать сначала.

Но иногда это единственный способ остаться собой».

В один из дождливых дней я решил вновь посетить одно из отстранённых мест в городе. Оно находилось у станции, но нужно было подняться по высокой лестнице — заведение располагалось практически на отшибе, на малой горе. Поэтому там обычно тихо и никого нет.

Я только вернулся в город и вспомнил об этом месте. Когда-то я ходил туда часто. Мне нравилось здесь.

Хочу снова ощутить это чувство.

Поднимаясь, я заметил, как разросся бамбук. Его стало намного больше, он словно возвышался по обе стороны. Поднявшись, я прошёл через арку врат.

Дворик при заведении изменился. Появился небольшой мостик, а под ним — ручеёк. Дождевая вода стекала на небольшую бамбуковую конструкцию. Она наполнялась и с ритмичным постукиванием опрокидывалась на камень.

Само заведение никак не изменилось. Владелец сохранил здание в эстетику строений периода Эдо. Помню, его ещё называли «Каэдо». Это означает «маленький Эдо».

Пройдя через ширму, я услышал тихо играющую виниловую пластинку. Какой-то вечерний джаз.

Здание было пустым, но владелец сменился. Вместо старенького, невысокого и доброго дедушки за стойкой стоял высокий мужчина с неаккуратными волосами — ёжик после дождя, греющийся в своей норе. У него была лёгкая щетина. Одет в чёрную рубашку с закатанными рукавами. На руках виднелся большой шрам и вены. Было видно, что он занимается спортом.

Он стоял за стойкой, протирал бокал. Возможно, не ожидал, что кто-то придёт в такую погоду.

Звук маленьких колокольчиков отвлёк его. Он повернулся в мою сторону, держа бокал и салфетку в левой руке, поднял правую руку и поприветствовал меня. Голос его был слегка приглушён, и слышался шведский акцент.

— Добрый день. Вы новый владелец?

— Добрый. Да, я внук прошлого владельца. К сожалению, он погиб, и я продолжаю его дело. Это место для него многое значило. Вы уже были тут, как я понимаю?

По его карим глазам было видно, что он плохо спит. Видимо, перерабатывает.

— Да, я был здесь года три назад. Сочувствую вашей ситуации. Надеюсь, у вас получится и дальше вести бизнес отца.

— Спасибо вам. Сделаю всё возможное для этого. Чего желаете в столь дождливый и холодный день?

Взглянув на бейджик, я увидел имя — Даичи.

Мне будьте добры американо.

Он начал приготовление напитка, и здание наполнилось ароматным, бодрящим запахом кофе. Звуки перемалывания кофе затмили собой игру винилового проигрывателя.

Подождав, он протянул напиток и, к моему удивлению, вместе с ним — небольшой десерт.

— Этот десерт в знак того, что вы были гостем моего отца. Примите его, и ваша заметная на лице грусть уйдёт. Если хотите, можете поделиться со мной. Буду рад послушать.

— Спасибо. Я уволился с работы и вернулся обратно в этот город. Многое произошло, что побудило меня это сделать. Начну с начала. Ничего страшного ведь в этом нет.

— Как вас зовут?

— Меня можете звать по имени. Я Ацуши. А ваше имя я знаю — Даичи. Ничего, если я тоже буду вас звать по имени?

— Ацуши — доброта и порядочность значит.

— Именно. Ну а твоё — большая мудрость. Мудрость — важная черта при владении таким бизнесом.

— Ха-ха, это точно. В один день всему этому не научиться. Потребовались годы под руководством отца, чтобы всё запомнить.

И во мне возникло странное чувство. Взглянув на его лицо, я выронил:

— Работники не требуются?

Его слегка удивил мой вопрос. Он улыбнулся.

— Если хочешь здесь работать, то можешь здесь и остаться. В здании на втором этаже есть комнатка. Ты можешь обустроиться там. Ну а я научу всем тонкостям работы.

— Это было бы замечательно. Но что насчёт оплаты моих квадратов?

— Об этом… ну, это будет просто вычитаться из твоей зарплаты. Хоть сейчас и трудновато с этим, но если постараемся — всё будет в норме.

Я и не думал, что он так легко согласится. В любом случае, жильё и работа мне нужны. С учётом нынешней ситуации надолго мне не хватит, так что это будет хорошим выбором.

— Это было бы славно, — улыбнувшись, сказал я.

Допив кофе и доев десерт, мы с Даичи поднялись на второй этаж. Он показал мне комнату. Это было небольшое помещение с люстрой из дерева, расположенной по центру. Тумба, небольшой столик. На стене красовалась картина «Большая волна в Канагаве», и окно выходило на бамбуковый лес. Дверь была деревянная, со ставнями и рисовой бумагой. Называются такие двери — сёдзи.

Для меня это была замечательная комната.

— Комнатка небольшая, но уютная, — сказал Даичи. — Футон в тумбе, подушки и одеяла там же. Если есть что сюда принести — приноси сам. Я живу на первом в примерно такой же комнате. Сегодня можешь отдохнуть здесь, а завтра начнём твоё обучение. Но смотри — я строгий учитель.

— Это комната моей мечты. Мне более ничего и не надо. Да и приносить нечего. Спасибо большое.

— Ладно, располагайся, отдыхай. Туалет, если что, прямо по коридору и налево — не заблудишься.

После этих слов он ушёл.

Я достал футон, подушки и одеяло и приготовился ко сну. Выключил свет и лёг. Сил не было, поэтому я сразу же уснул.

Глава 2

Глава2. Первый день

«Всё, что нам нужно, чтобы начать новую жизнь, —

это одна открытая дверь».

Проснулся я довольно поздно — часы на руке указывали на половину первого. Видимо, поездка слишком вымотала меня.

Что ж, Даичи говорил, что сегодня будет моё обучение. В целом я рад такому исходу случайности: теперь есть крыша и хоть какие-то деньги будут.

Я открыл окно. На улице снова лил дождь как из ведра. Наверное, вряд ли кто-то сегодня будет.

После этих мыслей я собрал всё в тумбу и спустился на первый этаж. Я увидел Даичи, а напротив него стоял дедулька — седой, с тростью. Я подошёл поздороваться.

— Крепко спишь, Ацуши. А кстати, познакомься — это друг моего отца.

Я взглянул на него. Он улыбнулся.

— Знаешь, юноша, ты очень похож на моего внука. Такой же беловолосый и сонный.

— Белые волосы от природы. Генетика у нашей семьи такая — все беловолосые.

— Альбинос — это редкость для наших-то краёв.

Даичи сказал:

— В скором времени он станет новым работником.

— Вот оно как. Давно здесь не было новых работников. Так что позаботься о нём, Даичи. Ладненько, рад за тебя. Я пойду, нужно ещё решить дела. Обязательно навещу вас в конце этой недели. Так что до встречи.

После его ухода Даичи пояснил:

— Он помогал моему отцу с заведением. Привозит нам качественные зёрна кофе и помогает с оборудованием, если оно того требует. После смерти отца какое-то время от него не было вестей. Сегодня он пришёл впервые, принёс зёрна, а также настроил кофемолку. В общем-то… ладно, начнём пожалуй обучение.

— Хорошо. С чего начнём?

— Пожалуй с кофемолки и начнём. Здесь всё настроено, так что от тебя требуется лишь поставить холдер и нажать кнопку. Попробуй.

Я взял холдер и поставил его. Но когда я нажал кнопку, у меня соскользнула рука. Я выронил холдер, и под звук перемалывания кофе стала образовываться горка на весах. Даичи хоть ничего и не сказал, но было понятно, что его это удивило.

Со второй попытки у меня получилось.

— Что дальше?

— Теперь поставь холдер на этот коврик и прижми кофе темпером.

Я надавил на темпер, и, на удивление, у меня получилось спрессовать.

— Теперь нужно вставить холдер в кофемашину. Вот смотри: ставишь её так и затягиваешь.

Я попробовал, но не мог понять, попал ли. Тогда Даичи взял меня за руку, что меня немного смутило, и холдер встал на место.

— Теперь поставь чашку и нажми эту кнопку.

Кофе полился в чашку.

— Пока идёт пролив, я покажу, как вспенить молоко. Тебе нужно взять питчер, поставить на весы и налить двести миллилитров молока. После чего нажимаешь кнопку, чтобы стимер выпустил пар. Поднимаешь стимер, протираешь вот этой тряпочкой, ставишь питчер, включаешь. Но в начале не окунай стимер глубоко, лишь немного. Как появятся пузыри, наклони питчер, чтобы молоко начало циркулировать вокруг.

Я начал делать всё, как он говорил, и принялся пенить молоко. Вышло не очень — половина оказалась на мне.

Даичи немного посмеялся, но сказал, что всё нормально.

— Интересно, какая у тебя была гримаса в тот момент.

Я попробовал снова. В этот раз получилось получше.

Даичи поставил в питчер что-то вроде градусника и сказал, что я намного перегрел, но в целом всё хорошо.

— Ну а теперь побей дном питчера об стол, чтобы не было пузырьков. А после постепенно вливай молоко в кофе. Только держи чашку под углом. Вот смотри.

Взяв меня сзади за руки — он был выше меня, наверное, на голову — он показал, как нужно держать и вливать молоко. Я чувствовал от него лёгкий парфюм и запах табака. Но запах всё равно был довольно приятный.

— Вот так и делается кофе. Поздравляю с твоим первым капучино. Более подробно можешь ознакомиться с напитками в этом журнале — там описаны и другие. Также ознакомься с сиропами, их нужно добавлять в джагер под весами, а после — в эспрессо. В общем-то, где что лежит, понятно. А лёд есть снизу, если нужно холодное кофе. В целом по этой части всё изучишь, карту потренируешься в приготовлении — и всё получится. Проверяй вкус кофе от поры до времени. Вот тебе для настройки помола инструкция. Саму машину не выключай. Чашки храни в этой тумбе. Ну и раковина за мной. Есть ли какие-то вопросы?

— А когда я смогу начать работать?

— Ну как научишься — тогда и начнёшь. Всё зависит от тебя. Сегодня людей не будет, так что можем потренироваться в приготовлении.

Я изучал свою работу. Даичи подсказывал мне. Были, конечно, неуклюжести и ошибки, но Даичи не злился — он лишь смеялся и показывал, как надо.

Спустя, наверное, часа четыре мы вышли во двор, сели на лестнице перевести дух. Даичи меня подкалывал за всякие моменты, я нелепо возражал, отчего ему становилось только смешнее.

После он закурил и спросил, курю ли я, протянув мне. Я взял. Мы сидели и смотрели на небо, которое беспрерывно лило, и слышен был лишь звук падающего дождя и стука бамбука о камень в непрерывном ритме.

— Знаешь, Ацуши, я рад, что ты заинтересовался работой на этом месте. А то одному довольно тяжело. Обычно людей приходит много, но не в дождливые дни. Так что дождь — мой единственный день, когда я мог хоть немного отдохнуть.

— Ну, вдвоём полегче будет теперь.

— Теперь да.

Мы ещё немного посидели и вернулись внутрь.

— Ты, кстати, ничего не ел. Посиди пока за столом, я приготовлю что-нибудь нам.

С этими словами он вошёл в дверь рядом со стойкой — видимо, там кухня.

Я посидел минут тридцать. Вышел Даичи с подносом, на котором были четыре глубокие тарелки и два стакана с изображением котиков.

— Приготовил, что обычно сам ем. Надеюсь, и тебе понравится.

— Спасибо большое. А ты и не говорил, что тут есть кухня.

— Да я как-то и забыл об этом сказать. В общем-то… приятного аппетита.

В двух тарелках был рис, аккуратно сформированный кругляшком. Какой-то красный бульон — видимо из перцев или томатов. Обжаренная курица с зелёным нарезаным луком, покрытая кунжутом. Выглядело довольно красиво и вкусно — на голодный-то желудок. А в двух других — салат из помидоров и огурца.

Я попробовал и удивился.

— Боже, Даичи, ничего вкуснее не ел. Что это за шикарный бульон?

— Рад, что понравилось. Это бульон из красных чили перцев, красных болгарских перцев и нескольких приправ.

— Это невероятно вкусно.

Я ел рис и закусывал салатом с радостным лицом, как у ребёнка. Даичи же не спеша ел, смотрел на меня с улыбкой и рассказывал, как это готовится.

Когда мы поели и я поблагодарил Даичи в который раз, мы вернулись к моему обучению.

К вечеру закончили. Даичи похвалил меня и сказал, что пора отдыхать — уже поздно, а на завтра обещают солнечный день, так что нужно набраться сил.

Я разложил футон и лёг, думая о том, как прошёл сегодняшний день.

Всё же Даичи — восхитительный парень. Рад, что встретил его и он принял меня сюда. Хотелось бы узнать его поподробнее.

Но ход моих мыслей перебила усталость, и я погрузился в глубокий сон.

Глава 3

Глава 3. Новый работник

«Кошка выбирает не дом, а человека.

И если она остаётся — значит, вы ей нужны».

Утро началось со стука в дверь и лучей солнца, которые падали на мои веки, заставляя проснуться.

— Да?

— Ацуши, доброе утро. Одевайся и спускайся.

— Да, да, я сейчас.

Поспешно я принялся одеваться и быстро спустился. Меня встретил Даичи. Он протянул мне фартук коричневого цвета.

Я посмотрел на фартук, затем на Даичи.

Спокойным голосом он ответил:

— С сегодняшнего дня ты являешься официальным работником. Так что надевай фартук и настраивайся на рабочий день.

Я взял фартук из рук Даичи и надел его. Фартук был из плотной ткани, с кожаными ремнями и клёпками. А также я заметил маленькую деталь: на моём фартуке был вышит белый кот, а на фартуке Даичи — чёрный.

Мне показалось это забавным.

— Почему у нас коты на фартуках?

Улыбнувшись, он ответил:

— В один из школьных дней я возвращался сюда поздним вечером. И мне навстречу выбежал белый котёнок. Он дрожал от холода, и я решил взять его с собой — боялся, что замёрзнет. Отец был только за, но поскольку я его принёс, то и ответственность за него должен буду нести сам. Кстати, он до сих пор тут.

Даичи отошёл и вернулся с белым котом на руках.

— Вот, знакомься. Это Хима. Имя от названия зимнего цветка. Протяни ему руку, чтобы он тебя запомнил.

Я протянул руку. Хима лизнул её.

После Даичи спустил его на землю, и кот не спеша ушёл на лестницу.

В голове у меня предстала картина, как Даичи принёс домой этого котёнка и ухаживал за ним. Мне стало весело.

— После его появления отец вышил белого и чёрного кота на этих фартуках. В общем-то, такая вот история. Пока можешь настроить помол. Я же поставлю пластинку для проигрывателя.

Запах кофе и звук музыки заполнили здание, но были перебиты звоном колокольчика на двери.

Внутрь зашла пожилая пара. Они поприветствовали Даичи и спросили, всё ли у него хорошо. Их очень удивило моё присутствие. Они не спеша подошли к стойке, за которой я стоял.

— Доброе утро, молодой человек. А кто вы?

Улыбнувшись, я сказал:

— Я Ацуши, с сегодняшнего дня я работник этого места. И с радостью приму ваш заказ.

— Даичи, ты всё же нанял работника! Как же всё-таки хорошо. Ой, простите, Ацуши. Вы не представляете, сколько мы ему говорили: «Найми работника», а он только и делал, что отмахивался — мол, я сам, всё сам. Но ведь так нельзя. Вечно под вечер без сил ходил. Вы уж позаботьтесь о нём, а то он так и в больницу ляжет.

Слегка смеясь, я ответил:

— Вот оно как. Не волнуйтесь, теперь нас двое, так что проблем не будет.

— Спасибо. Ацуши, приготовьте нам, пожалуйста, два американо с молоком.

— Будет сделано.

Я принялся за приготовление и подал им за столик.

Они попросили меня присесть — хотели поговорить.

— Ацуши, мы очень любим это место и очень рады, что вы теперь его часть. Даичи было очень тяжело после смерти отца, и были случаи, когда он падал без сил. Он очень много работал над этим заведением, порой даже не обедал. И к концу дня было больно видеть его в таком состоянии. Мы частенько заходили, чтобы его проведать. Но сейчас мы спокойны.

— Теперь всё будет хорошо. Я вам это гарантирую. И буду рад вас видеть.

— Кстати, Ацуши, извините, что спрашиваю, но что с вашим левым глазом?

— А, это ничего страшного. Моя внешность вызывает вопросы, я уже привык. Глаз я потерял ещё будучи в школе. Я подрабатывал на стройке, и осколок камня при демонтаже попал прямо в глаз. Было непривычно с одним глазом, но в целом проблем сейчас это не вызывает. Так что не беспокойтесь по этому поводу. Вижу я довольно хорошо.

— Эх, молодёжь, не бережёте вы себя. Спасибо за кофе, Ацуши, было вкусно. Мы пойдём. Рады знакомству. Хорошего вам дня.

И так на протяжении дня с перерывами приходили гости, что раньше посещали это место. Я особо не устал — свободного времени хватало даже на разговоры с посетителями.

Солнце уже заходило за горизонт. Я прибирал столики. Даичи ставил пластинку в виниловый проигрыватель, как вдруг заиграла мелодия пианино и скрипки.

— Ацуши, подойди ко мне, — сказал он с какой-то лёгкой шармом.

Я подошёл. Он протянул мне руку. Я протянул свою. Он подтянул меня к себе, и мы замерли.

Я почувствовал лёгкий запах алкоголя от Даичи.

— Когда ты успел выпить?

— Разве это важно? Скажи, ты умеешь танцевать?

— Я… да не особо…

— Главное в танце — это ритм. Держи меня за руку и повторяй.

И раз — ведя в сторону, и два — сближаясь, и ещё раз. Я танцевал вальс когда-то давно в школе, но тогда я часто ошибался и наступал на ноги своей паре. Но сейчас я спокойно кружился с ним в танце.

— Хорошо получается, Ацуши, — с улыбкой сказал он.

Свет огней кружился вместе со мной, мелькая и рассеиваясь вокруг. Я видел глаза Даичи — кажется, его это забавляло.

Он подтянул меня и взял на руки. Меня это немного смутило.

— Что ты делаешь? Верни меня на пол.

— Я донесу тебя до твоей комнаты.

— Что? Не надо, я и сам отлично хожу!

Но мои недовольные возгласы он прерывал своим «тссс».

Вот мы уже в коридоре, стоим у моей двери. Он открыл её и положил меня на футон. После чего и сам упал — видимо, алкоголь закончил свой отсчёт.

Всё было довольно странным, но это было забавно. Даже мило.

Я посмотрел на сонного Даичи, подумал немного о произошедшем.

Не умеешь ты всё же пить. Ладно, перетаскивать его будет проблемно. Уляжемся как-то на футоне вдвоём.

Я положил ему подушку под голову, встал, выключил свет и лёг обратно.

Даичи всю ночь что-то бормотал и закидывал ногу на моё тело, но я довольно быстро уснул.

Глава 4

Глава 4. Утро и новая гостья

Проснулся я рано утром. Было сложно дышать. Хима решила лечь вместе с нами и своей шерстью перекрывала мне дыхание. Даичи забрал всё одеяло себе, уткнувшись головой мне в плечо.

Я аккуратно встал — не хотелось никого будить. Не спеша протопал на первый этаж, сварил себе кофе, вышел на ступеньки входа.

На улице было яркое солнце. Слышалось пение птиц. Лёгкий ветерок проходил сквозь бамбук, образуя гул.

Вдруг я почувствовал, как кто-то трётся о мой бок.

— Хима, когда ты успела проснуться?

— Мяу?

Она посмотрела на меня, спустилась по ступенькам к травке и принялась растягиваться, греясь в лучах солнца.

От всей картины на лице появилась улыбка. Давно я себя так не чувствовал.

Позади меня послышался зев Даичи. Он не спеша шёл ко мне.

— Доброе утро, Даичи.

— Доброе, Ацуши. Чего не разбудил?

— Ну, ты так спал, не хотелось будить.

— Извини, что одеяло всё стянул, да и в целом… что улёгся.

Он смотрел на меня, и по нему не скажешь, но было заметно, что он немного стесняется вчерашних событий.

— Ничего страшного. Но вот нога у тебя тяжёлая, — посмеиваясь, сказал я.

Даичи это тоже забавило.

— Веселитесь, ребята? — произнесла по-доброму бабуля, что вчера приходила.

— Доброе утро, — произнесли мы одновременно.

— Доброе. Я вам тут угощений принесла.

Даичи сказал:

— Проходите, мы вас тоже угостим.

— Ой, спасибо, ребятки, но есть дела. Как-нибудь в следующий раз. Вот, возьмите.

Улыбнувшись, она оставила нам пакет и после не спеша ушла, пожелав хорошего дня.

В пакете были овощи и фрукты, выращенные в её саду, и небольшой брусничный тортик.

Мы прошли внутрь — до открытия ещё было время. Сели за стол, поели тортик, попили кофе, обсуждали с Даичи дальнейшее.

А после начался рабочий день.

Сегодня к нам нагрянула целая туристическая группа, а вместе с ними — человек, который хотел опубликовать информацию об этом месте. Им хотелось узнать историю этого места и попробовать местные десерты и кофе.

Даичи давал интервью, я готовил кофе. Было не очень легко, но впопыхах я всё же закончил приготовление.

Они поблагодарили нас и ушли.

Даичи сказал, что интервью будет транслироваться на одном из популярных каналов, что в целом поможет в продвижении и поднятии выручки. Также он предложил вернуть кухню и подавать блюда — за это он будет в ответе, так как раньше готовил и у него это хорошо выходило.

Я предложил ему сделать несколько столиков прямо во дворике, чтобы было больше места. Он согласился, сказал, что нужно будет съездить к знакомому за материалами, и нужно будет наладить поставки продуктов.

— Можем тогда завтра этим заняться.

— Да, завтра этим и займёмся. Давно я не выезжал в город.

— У тебя что, машина есть?

— Ну да, есть. Завтра увидишь — тебе понравится.

— Ну хорошо.

День прошёл в привычном формате. Хоть людей и стало приходить больше, но сложнее от этого не стало.

Уже темнело, подходило время закрытия. Мы прибрались и отправились по своим комнатам, пожелав спокойного сна друг другу.

Глава 5

Глава 5. Нацуко

«Имя — это первое, что мы дарим.

И иногда оно становится судьбой».

---

Утром неожиданно для себя я проснулся. Оглянувшись, увидел Химу. Он стоял напротив моего лица и пристально смотрел на меня.

— Что такое?

Он сразу пошёл куда-то. Я пошёл за ним следом. Спустившись, я увидел белую кошку.

Хима остановился возле неё и смотрел на меня, будто спрашивая разрешения оставить её у нас.

Я кивнул ему. Присев на корточки, протянул руку нашей новой соседке в знак знакомства. Она подошла, понюхала руку, приблизилась, протянув свою мордочку. Я погладил её за ухом.

Из-за спины я услышал тихий, сонный голос Даичи:

— Хима себе спутницу нашёл. Теперь у нас жить собралась, а?

Он подошёл ближе, сел сбоку меня и протянул руку кошке. Она подошла к нему и позволила себя погладить.

— Ацуши, как назовём её?

— Даже не знаю. А у тебя какие варианты?

— Нет, ты должен дать ей имя. Ибо коту имя дал я, так что твоя очередь.

— Хах, ладно. Тогда может быть Нацуко — рождённая летом?

— Мне нравится. Тогда Нацуко, добро пожаловать в наш дом.

Он посмотрел на меня.

— Что ж, ладно, Ацуши. Собирайся, нам пора. Съездим к знакомому за материалами и инструментами, после в пару мест заедем и вернёмся. Как оденешься — выходи на задний двор. Я буду там.

Я поднялся наверх, оделся и вышел на задний двор. Был солнечный день и ветрено.

Оказывается, на заднем дворе был небольшой гараж. Ворота были открыты. Я зашёл внутрь и увидел машину и Даичи, который что-то делал у открытого капота. Вроде как это был белый Nissan Silvia S13 1988 года.

Даичи услышал, как я подошёл, закрыл капот и обернулся ко мне.

— Ну что, как тебе машина?

Я смотрю и не могу передать, насколько я рад увидеть именно эту марку. В детстве я просто обожал её — часто видел гонщиков именно на ней — и мечтал как-нибудь прокатиться.

Мечты сбываются.

— Ха-ха, хочешь проехаться? Держи ключи.

— Ты серьёзно?

— Конечно. Садись, я скажу, куда ехать.

Я радостный сел за руль. Даичи включил музыку — «Through the Sun» группы Magnus Öström.

— Когда я был маленьким и ездил с отцом, часто слушал эту группу, когда мы куда-то ехали.

— Это шведская группа?

— Да. Как никак, я наполовину швед — по маминой линии. Но большую часть прожил я с дедушкой, ибо родителей не стало, когда мне было одиннадцать.

— Сочувствую.

— Всё в порядке. Важно лишь то, что сейчас. Остальное не важно.

Мы поехали. Я решил поделиться с Даичи своей историей — он многое о себе сказал, я же не особо-то и делился.

— Знаешь, Даичи, а мы с тобой похожи. Только меня растил отец. Мама умерла при родах. Жили мы не очень богато, и я с четырнадцати лет работал, помогая отцу. Отец любил ходить в ваше кафе и брал меня по субботам с собой. Когда мне исполнилось восемнадцать, отца положили в больницу. Я пришёл к нему, он сказал, что полежит недельки две и вернётся обратно — мол, не переживай, всё будет хорошо. Но после двух недель его не выписали, а спустя месяц мне сообщили, что он погиб от рака лёгких.

Даичи посмотрел на меня и протянул пачку сигарет — понимая, что мне тяжело говорить.

Я взял сигарету, прикурил и затянулся, продолжив:

— Спустя месяц я уехал, не желая находиться тут.

— А почему же вернулся?

— Когда я переехал, устроился в компанию. Работал почти без выходных. И спустя три года я больше не мог терпеть давление от того города и от той работы. Я уволился и вернулся сюда.

— Тяжёлое у нас с тобой бремя всё же было, Ацуши. Судьба всё же свела нас, и я этому рад. Спасибо, что доверил мне эту историю.

— Это тебе спасибо, Даичи. Ты принял меня к себе, даже не зная обо мне ничего.

— Пустяк. Я сразу понял, что ты за человек. Дедушка многому меня научил, да и годы работы с людьми тоже дали свои плоды — к пониманию того, кто перед тобой.

Мы ехали ещё около часа. Даичи рассказывал всякие забавные истории о своём детстве.

Глава 6

Глава 6. Мастер

«Дерево помнит всё.

Каждый год, каждый дождь, каждое прикосновение мастера».

---

Дорога плавно вильнула, съехав с оживлённой трассы на узкую просёлочную, утопающую в зелени. Высокие деревья по сторонам образовывали зелёный туннель, сквозь листву которого пробивались солнечные блики, танцующие на капоте.

— Скоро будем, — сказал Даичи, указывая на поворот. — Знакомый моего деда. Он же мастер на все руки. Всё, что связано с деревом — это к нему.

Через несколько минут мы подъехали к усадьбе, больше похожей на мастерскую под открытым небом. Повсюду стояли заготовки дерева, готовые резные детали и инструменты. Возле большого сарая, из которого доносился ровный гул станка, сидел на табуретке пожилой, но крепкого сложения мужчина.

Увидев нашу машину, он выключил аппарат, снял защитные очки и широко улыбнулся.

— Даичи! Давненько не заглядывал!

Его голос был густым и хрипловатым, как скрип старого дерева. Он подошёл ближе, оценивающе оглядел меня.

— И товарища привёл.

— Здравствуйте, — улыбнувшись, сказал Даичи. — Это Ацуши, мой новый друг и работник. Нам нужна ваша помощь.

Я поклонился. Мужчина внимательно, почти по-орлиному, посмотрел на меня, и его взгляд на мгновение задержался на моём левом глазе. Но в его взгляде не было ни жалости, ни любопытства — лишь спокойная, мудрая наблюдательность.

— Помощь? Ну, раз Даичи просит — значит, дело стоящее. Проходите, чайку попьём, расскажете.

Внутри сарая царил творческий хаос, но пахло не пылью, а свежей стружкой и лаком. За низким столиком, попивая зелёный чай, Даичи сказал:

— Мы хотим сделать пару круглых столиков для дворика. Прочных, в стиле всего заведения. Может быть, с элементами бамбука.

— Хм, — протянул мужчина, почесав щетинистый подбородок. — Бамбук у вас там сам просится в дело. Круглые крепкие столики… Ладно, но сделаю я это сам — возражений не приму. Через дня три доставлю вам.

Он хитро прищурился, глядя на Даичи.

— Расплатишься тем самым фирменным кофе и десертом, что твой дед делал. Когда доставлю, но кофе пускай сделает Ацуши — посмотрим, чему ты смог его научить. Ну а с тебя тот торт.

Мы обменялись улыбками и кивками

Глава 7

Глава 7. Закат

«Тишина между нами была не неловкой.

Она была полной. Наполненной тем, что не требовало слов».

---

Сев в машину, Даичи вдруг предложил:

— Хочешь увидеть самое лучшее место для встречи заката в округе? Знаешь, иногда нужно просто остановиться и посмотреть на то, что порой пропускаем.

Я сказал, что был бы рад туда отправиться, и запустил двигатель.

Спустя время мы свернули на ещё более узкую дорогу, которая вела в гору. Машина бодро брала подъём. Вскоре мы оказались на небольшой смотровой площадке на краю скалы. Городок лежал внизу, как миниатюрная модель, а на горизонте разливалось алое и золотое марево заходящего солнца. Ветер здесь был сильнее — он гудел в ушах и трепал наши волосы.

Мы молча стояли, опершись о ограждение. Тишина между нами была не неловкой, а полной, насыщенной тем, что не требовало слов. Я чувствовал странное, почти забытое чувство — глубокого, безмятежного покоя.

— Знаешь, Ацуши, — наконец заговорил Даичи, не отрывая взгляда от горизонта. — Дед всегда говорил, что «Каэдо» — это не просто кафе. Это место, куда люди приходят не только за кофе. Ну и за тишиной. За возможностью услышать себя. За маленьким убежищем от большого мира. Я боялся, что не смогу сохранить это чувство для гостей. Что оно умрёт вместе с ним.

Он повернулся ко мне, и в его карих глазах отражался огонь заката.

— Но с твоим приходом… оно не просто вернулось. Оно стало другим. Более… живым. И за это я тебе признателен.

Я не знал, что ответить. Я просто кивнул, и наша тишина снова стала красноречивее любых слов.

Возвращались мы уже в сумерках. Фары выхватывали из темноты обочину и стволы деревьев. В салоне играла та же спокойная джазовая музыка. Даичи дремал, прислонившись головой к стеклу, а я, ведя машину, ловил себя на мысли, что никуда больше не хочу спешить.

Паркуясь у гаража, было уже совсем темно. Только свет из окон «Каэдо» мягко струился во двор, освещая бамбук и место для будущих столиков.

Я слегка толкнул Даичи, отчего он проснулся, сонно протягивая вопрос:

— Уже приехали?

Войдя внутрь, нас встретили Хима и Нацуко, мурлыкая и обвиваясь вокруг ног. Заведение, пахнущее кофе, деревом и покоем, обняло нас тёплой тишиной.

— Я что-нибудь лёгкое приготовлю. Что насчёт риса с курицей?

— Было бы славно.

Спустя короткое время мы сели ужинать. После ужина Даичи предложил выйти во двор.

Мы сидели на ступеньках у входа. Дым от сигарет медленно поднимался вверх, исчезая в ночи. Ночные цикады подхватывали ритм тихого постукивания бамбука о камень, что переливался водой. Хима устроился у меня на коленях, а Нацуко осторожно исследовала тени под мостиком.

— Хороший сегодня день. Хоть и забыли о продуктах, но это пустяк — я созвонюсь с знакомыми, они помогут.

— Почаще бы куда-то выезжать.

— Согласен. Ладно, время позднее, пора бы и спать, — зевая, произнёс он.

Мы отправились в свои комнаты. Перед тем как закрыть дверь, Даичи обернулся:

— Спи спокойно, Ацуши.

— И ты, Даичи.

Лёжа на футоне, я смотрел в темноту, где угадывались очертания «Большой волны». Сегодняшний день не был наполнен суетой или яркими событиями. Но он был наполнен чем-то. Чувством правильности. Чувством, что я наконец-то перестал бежать. Что я не просто вернулся в город, а пришёл туда, где могу остаться.

За стеной послышался мягкий звук шагов — Даичи, наверное, проверял, всё ли закрыто. Потом тишина снова поглотила всё, оставив лишь далёкий, убаюкивающий стук воды о камень.

И под этот ритм, похожий на биение сердца самого «Каэдо», я погрузился в сон с ожиданием завтрашнего дня.

Глава 8

Глава 8. Письмо

«Дом — это не там, где тебя ждут.

А там, где о тебе говорят в настоящем времени».

---

Сегодняшний день начался с сильного дождя. Я лениво собрался и спустился вниз по лестнице. На стойке, прижатое блюдцем, лежало письмо.

Почерк был размашистый, угловатый:

«Уехал. Буду через часа два. Покорми Химу и Нацуко. Корм под стойкой, в углу. Твой завтрак на кухне. – Д.»

Странно, что он не взял меня с собой. Может быть, не хотел будить?

Дождь стучал по крыше. Я направился на кухню. На столе, аккуратно накрытый полотняной салфеткой, стоял завтрак. Глубокая миска с нарезанными фруктами, омлет, ещё тёплый, и онигири с курицей.

«Строгий учитель», — с нежностью подумал я, вспоминая его слова в первый день.

Звуки в пустом кафе казались непривычно громкими: скрип половиц под моими тапками, бульканье воды в термосе, монотонная музыка дождя. Я съел завтрак, стоя у окна и наблюдая, как потоки воды смывают пыль с бамбука.

Без Даичи просторное помещение казалось больше, пустее. И тише, несмотря на грохот ливня.

— Ладно, нужно бы и других покормить, — сказал я вслух, чувствуя лёгкую нелепость, и пошёл искать корм.

В углу под стойкой, как и было написано, стояли две жестяные банки с кошачьим кормом и пара фарфоровых мисок. Едва я потянул за кольцо банки, послышался лёгкий шорох, и из-под лестницы появился Хима. Его белая шерсть была безупречно чистой, а зелёные глаза смотрели на меня с спокойствием и ясным пониманием.

Нацуко возникла через мгновение, выскользнув словно из самой тени. Серая, изящная, она потянулась, выгнув спину колесом, и издала тихое, вопросительное «Мрр?».

Они с достоинством подошли к своим мискам, и кафе наполнилось тихим звуком кошачьей трапезы. Я вымыл свою посуду, сделал себе кофе и уселся на выходе во двор.

В мою голову шли мысли и образы.

Как Даичи, торопясь и стараясь не шуметь, нарезал фрукты и лепил онигири на рассвете. Как он, наверное, прислушивался к дождю, решая, ехать или нет. Зачем он уехал? По делам поставщиков? Или что-то ещё?

Внезапно тишину разрезал громкий удар грома, от которого задрожали стёкла. Хима лишь приподнял голову от миски, а Нацуко, вздрогнув, бросилась под стол.

Я же почувствовал беспокойство — лёгкое и колючее, как иголки, начало ползти по спине. «Через часа два». Но в такой ливень…

Я поймал себя на том, что слушаю, не послышится ли за шумом дождя звук знакомого двигателя. Поймал себя на том, что просто смотрю на пустую улицу. И осознал ту простую, непреложную истину, что за два последних месяца эта странная, тихая жизнь в «Каэдо» стала для меня не просто пристанищем.

А местом, где сердце начинает тихо сжиматься от беспокойства, если одного из его обитателей нет на месте.

— Всё будет в порядке, — сказал я Нацуко, выглядывающей из-под стола. — Он просто задержался из-за дождя.

Слова были сказаны больше для себя. Чтобы заполнить тишину. Чтобы отогнать назойливые мысли о скользкой дороге и прочему.

Я вернулся к стойке, взял тряпку и начал без всякой нужды полировать уже сияющую поверхность. Механические движения успокаивали. Я прислушивался к ритму дождя, который начал наконец стихать, превращаясь из ливня в ровный, убаюкивающий стук.

Именно сквозь этот смягчившийся шум я и услышал его — отдалённый, но такой родной рокот двигателя. Затем скрип шин по мокрому гравию дворика.

Сердце сделало в груди что-то вроде сальто — облегчённо.

Я не бросился к двери. Просто перестал протирать стойку и замер, глядя на вход.

В кафе ворвался влажный, свежий воздух. И он вошёл.

Даичи. Вся его одежда была тёмной от воды, волосы прилипли ко лбу, но на лице светилась усталая, широкая улыбка. В руках он держал большой, запотевший от перепада температур бумажный пакет.

— Ну и погодка. Я договорился насчёт продуктов с местными, так что с этой недели начнём подавать и закуски, что готовил дедушка, — сказал он, встречая мой взгляд.

В его глазах читалось то же самое облегчение, что жило сейчас у меня в груди. И что-то ещё — тепло, которое высушивало дождь лучше любого полотенца.

— Добро пожаловать домой, — ответил я, и эти слова прозвучали сами собой, абсолютно и естественно.

И в этот момент, под тихий аккомпанемент отступающего дождя, под пристальными взглядами Химы и Нацуки, мир внутри «Каэдо» снова обрёл свой точный, единственный, верный баланс

Глава 9

Глава 9. Клубника и столики

«Маленькие обещания, данные самому себе, —

это и есть жизнь».

---

Он поставил мокрый пакет на пол, снял плащ. Вода с него стекала на деревянный пол. Я протянул ему полотенце со стойки.

— Держи.

— Спасибо.

Он вытер лицо, провёл мокрыми пальцами по волосам. И принялся за пакет.

Доставал пучки зелени, аккуратно связанные бечёвкой. Шпинат, лук, редис.

— А это…

Он бережно вынул небольшой свёрток в рисовой бумаге.

— Клубника от бабы Тосико. Первый сбор. Говорит: «для молодых работников, чтоб силы были».

Он сказал это с лёгкой улыбкой, но в голосе слышалась искренняя благодарность.

— Завтра должны будут приехать столики, — сказал он, унося продукты на кухню.

Я кивнул, хотя он уже меня не видел. Смотрел, как Хима с важным видом обходит лужу от куртки, а Нацуко, забыв страх, крадётся к пакету, увлечённая новым запахом.

Даичи вернулся через минуту, уже в сухом свитере.

— Терпеть не могу мокрую одежду.

Он подошёл к кофемашине, проверил температуру, достал две чашки.

— Сделаем по последней? Погода того требует.

— Да, давай.

Пока он готовил кофе, а я протирал столы, в кафе вернулась привычная атмосфера. Не та, что была до его ухода — пустая и гулкая, а наполненная. Звуком шагов, стуком чашек, его лёгким покашливанием. Дождь за окном стал более приглушённым.

Мы сели у большого окна, выходящего в бамбуковый сад. Капли ещё стекали по стеклу, но сквозь тучи уже пробивался бледный вечерний свет.

— Знаешь… — начал Даичи, держа чашку в обеих руках. — Пока ехал обратно, думал. О столиках, которые мастер сделает. О том, как будет выглядеть дворик. И… о будущем.

Он замолчал, глядя в свою чашку, будто ответ был на дне.

— Раньше для меня всё было просто продолжением сегодняшнего дня. Бесконечной вереницей одинаковых дней. А теперь… теперь я ловлю себя на мысли, что строю планы. Не просто «надо закупить то-то», а… «как мы это сделаем». И в этом «мы» вся разница.

Он посмотрел на меня. Не ждал ответа. Просто делился мыслями вслух, как делал это в машине по дороге к мастеру.

— Мне тоже нравится это «мы».

Больше мы не говорили о важном. Допили кофе, обсудили, куда поставить новые столики, когда их привезут. Решили, что для клубники стоит сделать небольшой десерт — может быть, лёгкий мусс или просто подать со свежими сливками. Планировали завтрашний день, как два капитана маленького, но надёжного корабля, который столь долго стоял в порту.

Перед сном, когда мы уже гасили свет, Даичи остановился у лестницы.

— Ацуши.

— Да?

Он немного помолчал, подбирая слова. И наконец сказал:

— Хорошо, что ты здесь. И что Нацуко присоединилась к нам.

И прежде чем я успел что-то ответить, он уже спускался вниз, оставляя меня в протяжном коридоре.

Наверное, настоящий дом — это не там, где тебя ждут. А там, где о тебе говорят в настоящем времени. Не «как хорошо, что ты пришёл», а «как хорошо, что ты есть».

Я погасил последнюю лампу. В саду за окном застучал ночной дождь — уже не ливень, а мягкий, убаюкивающий перезвон по бамбуку.

Завтра будет новый день. Обещающий быть тёплым, привычным и общим.

Ложась спать, я думал не о прошлом и не о будущем. Я думал о простом звуке шагов за стеной — звуке, который означал, что я не один. И в этом была вся тихая, несокрушимая правда моего нового мира.

Глава 10

Глава 10. Десерт для мастера

«Лучшая плата — та, что сделана руками и от души».

---

Утром я проснулся от стука в дверь.

— Ацуши, вставай, нужно подготовить плату для мастера.

— Сейчас, — ответил я и начал собираться.

Спустившись вниз, Даичи показал мне книгу рецептов своего деда.

— Ну, приступим.

Мы надели фартуки, подготовили стол и поставили всё необходимое, начав работу над тортиком.

В основе — классическое песочное тесто, которое дед в рецепте называл «фундаментом». Холодное сливочное масло, мука, щепотка соли, ледяная вода. Я раскатывал его в прохладной тени кухонного стола, стараясь не согреть руками.

Тесто должно было «отдохнуть» в форме в холодильнике, прежде чем отправиться в духовку — чтобы не потеряло форму.

Пока тесто отдыхало, Даичи занялся заварным кремом. Плотный, насыщенный, на яичных желтках, молоке, сахаре и настоящей ванили. Он стоял у плиты, непрерывно помешивая лопаткой, чтобы не пригорело.

Крем должен был загустеть ровно настолько, чтобы «держать спину», как шутил дед в записях.

Готовую песочную корзину-основу остудили. Её дно Даичи смазал тонким слоем абрикосового джема. Затем выложил остывший ванильный крем, разравнивая его идеально ровным слоем.

Мы молча перебрали ягоды, отложив самые красивые. И начали выкладывать их поверх крема. Не хаотично, а по кругу — от краёв к центру, чередуя размеры. В самую середину поставили самую красивую ягоду, а вокруг неё разместили веточки цветущей мяты.

Даичи осторожно смазал ягоды лёгким желе из красной смородины — он сварил его заранее.

— Получилось, — тихо сказал Даичи.

Я, улыбаясь, положил руку ему на плечо.

— Думаю, мастер оценит. И это сможет ему напомнить о прошлом.

— Ну, мы старались как могли. А это самое главное.

Глава 11

Глава 11. Столики приехали

«Всё, что сделано с любовью, будет жить дольше нас».

---

Утром, проснувшись от разговора, я протирал глаза от сна и увидел Даичи.

— Столики приехали. На третий день, как и обещал мастер.

Через мгновение со стороны двора послышался тяжёлый рокот дизельного двигателя.

Мы вышли на задний двор. Там был припаркован старенький грузовичок. Из кабины вышел мастер — в чистой рабочей робе, с руками, исчерченными тонкими царапинами от щепы. Он кивнул нам и без лишних слов пошёл открывать двери своего грузовика.

Там, закреплённые мягкими ремнями и укутанные в плотную ткань, лежали два круглых столика и четыре табурета к ним.

— Ну-ка, снимай, помоги старику, — хрипловато бросил мастер мне, и мы с Даичи осторожно принялись выгружать груз.

Когда ткань сняли, я на секунду задержал дыхание.

Тёмное, благородное дерево столешниц было обрамлено тонкой, но прочной оплёткой из бамбука. Ножки — крепкие, слегка сужающиеся к низу. Лаконично, прочно, изящно. И от них пахло не краской или лаком, а воском и самим деревом — тёплым и живым.

— Ну как? — спросил мастер, вытирая руки о робу. В его взгляде читалось не ожидание похвалы, а профессиональное любопытство и доля гордости.

— Они великолепны, — радостно сказал Даичи, проводя ладонью по гладкой поверхности. — Спасибо. Они точно впишутся.

— А то, — мастер фыркнул, но уголки его глаз собрались в лучики морщинок от скрытой улыбки.

Мы занесли мебель в дворик и расставили под сенью бамбука, возле входа. Столики встали так естественно, будто всегда тут и были.

— Время обещанной платы. Проходите внутрь, всё как договаривались, — сказал Даичи мастеру.

Мастер кивнул. Его взгляд на секунду задержался на мне, оценивающе, но без неприязни.

— Ладно. Посмотрю, чему тебя научил этот швед.

Улыбаясь, сказал он, проходя внутрь.

Он сел у барной стойки и принялся ждать, попутно наблюдая за тем, как Ацуши отточено готовил кофе. И вот спустя момент я составил перед ним чашку кофе и тарелку с десертом и вилкой.

Мастер долго смотрел на десерт. Потом медленно отломил вилкой кусочек песочного края, поднял его вместе с кремом и ягодой. Попробовал.

Глаза, острые и молодые в сетке морщин, сузились. Он жевал медленно, обдумчиво.

После взял чашку. Сделал глоток горячего кофе. Поставил. Посмотрел на Ацуши, который стоял чуть поодаль, стараясь скрыть напряжение.

— Песочное тесто… — прохрипел мастер, откашлявшись. — Суховато. Держать в холоде дольше надо было.

Он выдержал паузу, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Но крем… Ваниль чувствуется отчётливо. И кофе… Температура правильная. Пена — ничего.

Он допил кофе, доел десерт до крошки и встал.

— Дед твой, был бы строже. Но… не был бы разочарован, — сказал он Даичи, который наблюдал из двери.

И, развернувшись, махая рукой, ушёл, оставив на столе пустую чашку и чистое блюдце.

Мы с Даичи остались стоять в дворике, глядя на новое приобретение. Солнце, пробиваясь сквозь листву, клало на тёмное дерево живые, трепещущие блики.

— Ну вот и новые места, — выдохнул Даичи. — Теперь и здесь можно будет пить кофе.

Он повернулся ко мне, и в его глазах светилось то самое спокойное, глубокое удовлетворение, которое бывает только после хорошо сделанного дела.

— Думаю, теперь-то мы сможем и десертами угостить наших гостей. Раз уж мастер оценил и его даже тронуло это… то думаю…

Даичи улыбнулся и положил руку мне на плечо.

— Ладно, пойдём внутрь. Нужно готовиться к рабочему дню.

Глава 12

Глава 12. Дворик оживает

«Цельный дом — это не стены.

Это люди, которые в нём живут».

---

Первыми, кто прибыл в гости за кофе, были Митико и Такаси. Увидев столики во дворике, они сказали, что хотят быть сегодня тут.

Я отнёс им два кофе и две порции десерта. Они сидели не спеша под шёпот бамбука и стук воды, и их тихий, довольный разговор стал лучшим одобрением нашей работе.

Вечером, после закрытия, мы с Даичи сели во дворе за наш новый столик. На дворе уже сгущались сумерки, и мы были заметно уставшими. Думаю, нам хотелось просто посидеть перед сном и послушать лёгкий ветер, что колышет бамбук, и воду, что вечно переливается, постукивая. Довольно-таки медитативный дворик.

— Знаешь, — сказал он. — Сегодня, когда мастер уезжал и ты стоял тут, во дворе… мне показалось, что «Каэдо» наконец-то обрёл полный круг. Не только внутри. Но и снаружи. Он теперь… цельный.

Я посмотрел на огонёк в окне кухни, на тёплый свет, льющийся на ступеньки. На тени от бамбука, падающие на новый тёмный круг столешницы.

— Теперь всё должно быть хорошо, раз он цельный.

Он потянул руку в карман, достал пачку и вынул две сигареты, протянув одну мне.

Мы посидели ещё немного, пока не стало совсем холодно. Потом занесли стулья внутрь и закрыли кафе. Обменявшись словами о хорошем и спокойном сне.

Пройдя к себе в комнату, я открыл окно и, разложив футон, слушая звуки за окном, что доходили из двора, улёгся и уснул без задних ног.

И где-то в этой ровной капели мне слышалось спокойное, уверенное обещание, что завтра будет такой же хороший день.

Глава 13

Глава 13. Письма деда

«Мёртвые не уходят.

Они остаются в письмах, в фотографиях, в тишине, которая когда-то была их голосом».

---

Прошла ещё неделя. Может быть, две. Время в «Каэдо» текло незаметно, как вода в бамбуковом цукубае — размеренно, ритмично, успокаивающе.

Мы с Даичи уже притёрлись друг к другу. Научились работать спиной к спине, когда работа кипела, и молчать вместе, когда никого не было.

В тот вечер лил дождь. Какой бывает только глубокой осенью, когда кажется, что небо решило вылиться на землю целиком. Гостей не было уже часа три. Мы закрылись пораньше.

Я поднялся к себе, принял душ и уже собирался ложиться, когда понял, что оставил внизу книгу — тот самый журнал с рецептами, который Даичи дал мне в первые дни. Я хотел полистать его перед сном, вспомнить, с чего всё начиналось.

Накинув плед на плечи, я спустился вниз. Было темно, только свет над стойкой горел, да из-под двери комнаты Даичи пробивалась узкая полоска тёплого света.

Я взял книгу со стойки и уже собрался идти обратно, как вдруг услышал звук. Тихое, сдавленное что-то. Не плач, нет. Скорее… выдох. Или смешок.

Я замер.

Из-за неплотно прикрытой двери комнаты Даичи доносился его голос. Он говорил очень тихо, почти шёпотом, но в ночной тишине слова были различимы.

— …понимаешь, дедушка, я так боялся. Что не справлюсь. Что потеряю «Каэдо». Что оно умрёт вместе с тобой.

Пауза. Шорох страницы.

— А сегодня… пришла мысль, что я отсеивал долгое время. Тогда тоже шёл дождь. С его прихода стало проще.

Голос Даичи дрогнул.

— Ты писал мне тогда, в Швецию. Помнишь? Я нашёл твои письма на днях, когда перебирал вещи. Ты писал про него. Про Ацуши. Ещё когда он был маленький, ты писал, что его отец часто приходит, и мальчик с ним. Беловолосый, тихий. Ты говорил, что надеешься, что однажды мы встретимся. Что мы поймём друг друга.

Я стоял, прижавшись спиной к стене у стойки, и не мог пошевелиться. Журнал с рецептами выскользнул из рук и с глухим стуком упал на пол.

В комнате Даичи всё стихло. А через секунду дверь приоткрылась.

Он стоял на пороге в простой белой футболке и домашних штанах, с немного растрёпанными волосами. В руке он держал старую, пожелтевшую открытку. Его карие глаза смотрели на меня без удивления. Только с тихой, усталой грустью и… нежностью.

— Ацуши.

— Я не хотел… — голос предательски сел. — Я за книгой спустился. А ты говорил… и я…

Даичи шагнул вперёд и мягко взял меня за руку.

— Идём.

Он увёл меня в свою комнату.

Я никогда там не был. Оказалось, она почти такая же, как моя — футон в углу, тумба, небольшой столик. Но стены здесь были другие. Увешанные фотографиями. Чёрно-белые, цветные, старые, новые.

На одной из них был молодой дедушка Даичи с женщиной удивительной красоты, со светлыми волосами и такими же карими глазами, как у Даичи.

На другой — маленький мальчик, лет семи, с ёжиком непослушных волос, сидит на коленях у деда и держит в руках белого котёнка.

На третьей я увидел подростка. Это был Даичи с гитарой, хмурый и серьёзный.

А на отдельной полке, в старой деревянной рамке, стояла фотография, от которой у меня перехватило дыхание.

На ней был мой отец.

Молодой, улыбающийся, сидящий за стойкой «Каэдо» с чашкой кофе в руках. А рядом с ним — дедушка Даичи.

— Я нашёл это на днях, — тихо сказал Даичи, садясь на край футона и жестом приглашая меня сесть рядом. — В шкатулке деда. Там же были письма.

Он протянул мне пожелтевший конверт. Почерк был аккуратный, старческий, с лёгким наклоном.

«…Сегодня у нас был твой отец, Ацуши. Я не знаю, прочитаешь ли ты это когда-нибудь, но я хочу, чтобы ты знал: он был замечательным человеком. Мы много говорили о жизни, о детях, об этом месте. Он очень любит тебя, мальчик. И я знаю, что он хочет для тебя только одного — чтобы ты нашёл место, где твоё сердце перестанет болеть. Я молюсь, чтобы однажды ты пришёл сюда. И чтобы здесь тебя встретил тот, кто поймёт».

Я не заметил, как по щеке покатилась слеза. Потом ещё одна.

Давно я не плакал. Наверное, с самой смерти отца.

Даичи не стал утешать словами. Он просто положил руку на моё плечо и слегка притянул к себе.

Я уткнулся лбом в его плечо и дал себе волю. Плакал беззвучно, вздрагивая, а он молча гладил меня по голове, путаясь в моих белых волосах.

— Он правду сказал, — прошептал Даичи, когда я немного затих. — Про место, где сердце перестанет болеть.

Я поднял голову и посмотрел на него. В полумраке комнаты, освещённой только настольной лампой, его лицо казалось высеченным из тёплого камня.

— Я не знал, что они были друзьями.

— Я тоже не знал, — Даичи улыбнулся той самой своей усталой, но светлой улыбкой. — Дед никогда не рассказывал. А когда я вернулся сюда после… после всего, было не до расспросов.

Он посмотрел на фотографию моего отца.

— Знаешь, что ещё он писал? В другом письме. Что твой отец называл это место «тихой гаванью». Местом, где можно спрятаться от шторма.

Я выдохнул.

— Я и спрятался. А нашёл… — я запнулся, подбирая слово.

— Что? — тихо спросил Даичи.

Я посмотрел ему прямо в глаза и ответил:

— Дом.

Наступила тишина. В ней было всё: боль ушедших, радость найденного и то самое «мы», о котором мы оба думали, но не решались сказать вслух.

Даичи протянул руку и убрал прядь волос с моего влажного лица.

— Тогда добро пожаловать домой, Ацуши. Окончательно и бесповоротно.

Он улыбнулся, и впервые за всё время я увидел в его глазах не просто усталость или заботу. А что-то ещё. Что-то очень тёплое. Что-то, отчего моё сердце пропустило удар.

В дверях послышался шорох. Хима и Нацуко синхронно просунули мордочки в щель и уставились на нас. С таким видом, будто говорили: «Ну наконец-то».

Мы рассмеялись. Оба. Сначала тихо, потом громче. Смех вымыл остатки горечи.

Глава 14

Глава 14. Ночь

«Две сломанные судьбы, сросшись,

становятся крепче, чем были по отдельности».

---

В ту ночь я остался в его комнате. Не было ничего такого, о чём можно было бы подумать. Просто мы лежали рядом на футоне, укрытые одним одеялом, как в ту ночь, когда Даичи перебрал с алкоголем. Но теперь всё было иначе.

Хима устроился у меня в ногах. Нацуко — у Даичи в изголовье. А мы смотрели в потолок и говорили.

Обо всём. О Швеции, о его матери, о моём отце, о страхах, о мечтах. О том, что теперь «Каэдо» — это не просто кафе. Это место, где две сломанные судьбы срослись в одну, став прочнее, чем были по отдельности.

Под утро, когда дождь наконец стих и первые лучи солнца начали золотить бумагу сёдзи, Даичи повернулся ко мне.

Он смотрел на меня долго, изучающе. Потом протянул руку и осторожно, кончиками пальцев, коснулся моей щеки, чуть ниже повязки на глазу.

— Можно? — спросил он тихо.

Я кивнул.

Он аккуратно сдвинул повязку. Я не любил, когда кто-то видел мой шрам. Но сейчас, под его взглядом, это уже не имело значения.

Он провёл большим пальцем по неровной линии шрама и сказал:

— Ты красивый, Ацуши. Весь.

И это было правдой. Потому что он так думал.

Я закрыл глаза и почувствовал, как его губы коснулись моего лба. Легко, почти невесомо. Как благословение.

— Спи, — прошептал он. — Утро вечера мудренее.

Я уснул, чувствуя тепло его плеча рядом и мерное дыхание котов у наших ног. За окном, в саду, бамбук стряхивал с себя последние капли ночного дождя, готовясь встретить новый день.

День, когда «Каэдо» наконец-то стал настоящим домом.

Для нас обоих.

Глава 15

Глава 15. Утро

«Именно так должны начинаться все утра.

Отныне и навсегда».

---

Утром я проснулся от того, что кто-то наступил мне на лицо. Нацуко решила, что мой нос — отличная точка обзора.

— Да что ж ты… — простонал я, пытаясь её снять.

Из-за спины раздался сонный, хриплый смех Даичи.

— Доброе утро, Ацуши. Кажется, у нас пополнение. Теперь ты официально кошачья собственность.

Я посмотрел на него. На его взлохмаченные волосы, на счастливые глаза, на ленивую улыбку.

— Доброе утро, Даичи.

И понял, что именно так должны начинаться все утра.

Отныне и навсегда.