Иван Петрович - мёртвый рабочий

Глава 1

В те годы, когда корабли начали летать дальше Марса, дела на Земле шли своим чередом. В одном из кварталов большого города жил Иван Петрович, мелкий служащий. Он задолжал крупную сумму. Долги копились долго, сперва по мелочам, потом всё больше. Однажды утром к нему пришли двое в строгих костюмах. Они показали бумаги и сказали, что теперь его тело подлежит изъятию. Иван Петрович не сопротивлялся. Он был измотан, лицо его выглядело серым, а глаза смотрели куда-то мимо собеседников.

Его отвезли в учреждение с белыми стенами и ярким светом. Там пахло спиртом и металлом. Врачи и техники работали быстро. Они подсоединяли провода, вводили растворы, проверяли приборы. Иван Петрович лежал на столе и думал о том, что видел вчера вечером из окна: как дети бегали по двору, как женщина развешивала бельё на верёвке. Эти картины казались ему теперь далёкими, будто из другой жизни.

Когда процедура завершилась, тело Ивана Петровича встало. Движения были ровными, но немного механическими. В глазах не было прежнего выражения усталости. Техники проверили показатели, записали данные в журнал и перевели объект в общую камеру. Там уже находились десятки таких же, как он. Все они стояли неподвижно, ожидая команды.

Через неделю группу отправили на новую планету. Корабль летел долго. В пути ожившие мертвецы находились в отсеке без окон. Их не кормили, не разговаривали с ними. Время от времени техник заходил проверить датчики, прикреплённые к телам. Он делал пометки в планшете и уходил.

Планета оказалась каменистой, с редкими пятнами растительности. Воздух был разреженным, но пригодным для работы. Командир экспедиции вышел вперёд и произнёс короткую речь. Он объяснил задачу: расчистить площадку, установить модули, подготовить место для будущих поселенцев. Ожившие мертвецы слушали, не выражая эмоций. Затем их разделили на бригады и направили к разным участкам.

Иван Петрович оказался в группе, которая занималась расчисткой. Он брал камни, переносил их в отведённое место, возвращался за новыми. Движения его были точными, без лишних усилий. Рядом работали другие. Никто не разговаривал. Иногда слышался только стук камней да редкие команды надсмотрщика.

Вечером, когда солнце опустилось за горизонт, бригаду отвели в барак. Внутри было тесно, пахло пылью. Тела встали вдоль стен, не садясь, не ложась. Техник прошёл вдоль рядов, проверил датчики, записал показатели. Один из мертвецов, стоявший у окна, вдруг повернул голову. За стеклом виднелась чужая звезда, яркая и холодная. Он смотрел на неё несколько секунд, затем снова принял исходное положение.

На следующий день работа продолжилась. Иван Петрович таскал камни, устанавливал опоры, засыпал щели песком. Его руки не уставали, спина не болела. Он делал то, что требовалось, без размышлений. В редкие паузы между заданиями в его сознании всплывали обрывки воспоминаний: запах свежеиспечённого хлеба, смех дочери, скрип качелей во дворе. Эти образы появлялись и исчезали, не вызывая ни радости, ни печали.

Через месяц модуль был готов. Надсмотрщик осмотрел результат, кивнул и отдал приказ о перемещении группы на новый участок. Путь лежал через ущелье. Камни под ногами были скользкими. Один из мертвецов оступился и упал. Он не пытался подняться. Остальные прошли мимо, не замедляя шага. Техник, шедший позади, отметил происшествие в журнале и велел продолжить движение.

На новом месте предстояло вырубить заросли странного растения, похожего на колючий кустарник. Стебли были крепкими, их приходилось ломать руками. Иван Петрович сжимал ветви, рвал их, отбрасывал в сторону. Его пальцы покрылись царапинами, но крови не было. Он работал, пока участок не оказался расчищен.

Вечером того же дня к бараку подошёл молодой учёный. Он долго смотрел на ряды неподвижных тел, затем достал блокнот и начал записывать наблюдения. Его интересовало, сохраняются ли у объектов остатки памяти. Он задавал вопросы, но ответы были односложными, шаблонными. Лишь однажды Иван Петрович задержал взгляд на лице учёного. В его глазах промелькнуло что-то, похожее на узнавание. Но через секунду выражение исчезло, и он снова уставился в пустоту.

Учёный вздохнул, закрыл блокнот и ушёл. На следующий день группу перевели на другой участок. Работы становилось всё больше. Новые корабли привозили новые партии оживших мертвецов. Они вставали рядом с теми, кто уже успел привыкнуть к ритму этой странной жизни.

Однажды ночью Иван Петрович отошёл от барака. Он шёл медленно, словно прислушиваясь к чему-то. Дойдя до края площадки, он остановился и посмотрел на небо. Звёзды светили ярко. Он поднял руку, будто хотел дотронуться до одной из них, но тут же опустил её и повернулся обратно. Шаги его стали ровнее, движения — привычнее. Он вернулся на место и встал в ряд с остальными.

Утром техник обнаружил, что один из датчиков показывает отклонение. Он проверил данные, нахмурился и сделал пометку в журнале. Затем скомандовал начать работу. Иван Петрович взял камень и понёс его к насыпи. Его движения были такими же точными, как и прежде. Никто не заметил в нём перемен.

Так проходили дни, недели, месяцы. Планета постепенно обустраивалась. Новые модули вырастали рядом со старыми. Ожившие мертвецы трудились без устали, не жалуясь, не споря. Иногда надсмотрщики замечали, что кто-то из них замирает на секунду, смотрит в небо или на далёкие горы. Но эти мгновения были краткими. Вскоре все снова возвращались к работе.

Через полгода на планете развернули вторую фазу колонизации. Прибыл корабль с оборудованием для бурения. Надсмотрщики распределили оживших мертвецов по новым задачам. Ивана Петровича определили в бригаду, которая прокладывала трубы вдоль будущего жилого сектора. Работа была монотонной: сверлить отверстия, вставлять крепления, затягивать болты. Движения выполнялись с механической точностью, без задержек и ошибок.

Однажды во время смены к бригаде подошёл инженер. Он присел рядом с Иваном Петровичем, внимательно посмотрел на его руки. Те работали без устали, пальцы ловко управлялись с инструментом, не дрожали, не сбивались с ритма. Инженер достал блокнот, записал что-то, затем спросил: «Ты помнишь, как тебя зовут?» Иван Петрович на секунду замер, будто прислушиваясь к чему-то внутри себя. «Иван Петрович», — ответил он ровным голосом, после чего продолжил работу. Инженер нахмурился, потёр переносицу и отошёл к следующей фигуре.

В тот вечер техник, проверявший датчики, отметил небольшое отклонение в показателях у нескольких объектов, включая Ивана Петровича. Он сверил данные с предыдущими записями, покачал головой и сделал пометку о необходимости дополнительной калибровки. Утром бригаду перевели на участок с более сложным рельефом. Им предстояло выровнять площадку под будущий склад. Камни здесь были крупнее, почва осыпалась под ногами, но мертвецы работали так же ровно, будто не замечая трудностей.

Через несколько дней на планету прибыла группа учёных. Они разместились в новом модуле и начали проводить тесты. Одну из бригад, в которую входил Иван Петрович, отвели в лабораторию. Там их рассадили по креслам, подсоединили провода к вискам, включили аппараты. Учёные задавали вопросы, следили за экранами, переговаривались между собой тихими голосами. Один из них, седой мужчина с усталыми глазами, долго смотрел на Ивана Петровича, словно пытался разглядеть что-то за неподвижным взглядом. «Вы помните, где вы родились?» — спросил он. Иван Петрович молчал несколько секунд, затем произнёс: «В городе. На улице Садовой». Учёный быстро записал ответ, кивнул коллегам и велел продолжить тестирование.

После лаборатории бригаду вернули к работе. Теперь они устанавливали панели солнечной электростанции. Иван Петрович поднимал тяжёлые секции, фиксировал их в пазах, проверял соединения. Его движения оставались такими же точными, но иногда, на долю секунды, он задерживал взгляд на далёких горах, где сквозь туман проступали очертания скал. Никто из надсмотрщиков этого не замечал.

К концу недели на планету прибыл ещё один корабль. С него выгрузили новые партии оборудования и несколько десятков свежих тел. Их быстро подключили к системе, проверили показатели и распределили по бригадам. Среди новичков оказался мужчина с седыми висками и шрамом на руке. Когда его поставили рядом с Иваном Петровичем, тот на мгновение замер. В его глазах мелькнуло что-то похожее на узнавание. «Михаил», — произнёс он тихо. Мужчина повернул голову, посмотрел на него, но в его взгляде не было ничего, кроме пустоты. Он продолжил работу, не ответив.

Вечером техник, проверяя датчики, обнаружил, что у обоих объектов зафиксированы кратковременные всплески активности. Он нахмурился, сверил данные, затем вызвал подкрепление. Наутро Ивана Петровича и Михаила перевели в отдельный модуль. Там их снова подключили к аппаратам, ввели какой-то раствор через катетер. Учёные внимательно следили за показаниями, записывали цифры, перешёптывались. Седой мужчина долго смотрел на экраны, затем сказал: «Похоже, остатки памяти начинают взаимодействовать. Это может повлиять на эффективность». Ему кивнули, и он отдал распоряжение о корректировке программы.

На следующий день Иван Петрович и Михаил снова оказались на стройке. Их распределили в разные бригады, но время от времени они оказывались рядом, устанавливая опоры для забора. Однажды, когда надсмотрщик отвлекся на разговор с инженером, Иван Петрович на секунду остановился, посмотрел на Михаила и тихо произнёс: «Двор. Качели». Михаил замер, его рука, державшая инструмент, чуть дрогнула. Он медленно повернул голову, словно пытаясь вспомнить что-то далёкое. Но через мгновение его взгляд снова стал пустым, и он продолжил работу.

Техник, проходивший мимо, заметил заминку, проверил датчик на запястье Михаила, нахмурился и сделал пометку в планшете. Вечером обоих снова отвели в лабораторию. Учёные ввели им новый раствор, проверили реакцию, записали данные. Седой мужчина посмотрел на коллег и сказал: «Если это продолжится, придётся провести полную перезагрузку. Мы не можем допустить сбоев». Ему кивнули, и он подписал документы.

Наутро Иван Петрович снова стоял на стройке, устанавливал панели, затягивал болты. Его движения были такими же ровными, как и прежде. Иногда он останавливался на секунду, будто прислушивался к чему-то, но тут же продолжал работу. Надсмотрщик, проходя мимо, отметил, что показатели в норме, и пошёл дальше.

Так проходили дни. Планета постепенно обустраивалась. Модули вырастали рядом с уже готовыми секторами, солнечные панели покрывали склоны холмов, трубы тянулись вдоль новых дорог. Ожившие мертвецы трудились без устали, не жалуясь, не споря. Лишь изредка кто-то из них задерживал взгляд на далёком горизонте, где небо сливалось с землёй, но эти мгновения были краткими. Вскоре все снова возвращались к работе.

В тот день погода выдалась особенно душной. Над каменистой равниной висел тяжёлый воздух, и даже ветер не приносил облегчения. Бригаду Ивана Петровича перевели на участок у старого разлома — предстояло укрепить склон для будущей дороги. Работа шла медленно: камни осыпались, приходилось заново ставить опоры. Иван Петрович поднимал балки, устанавливал их, фиксировал — и вдруг остановился.

Он посмотрел на трещину в скале, из которой пробивался слабый свет. Надсмотрщик окликнул его, но Иван Петрович не отозвался. Он сделал несколько шагов к разлому, протянул руку, словно хотел коснуться света. Техник подбежал, проверил датчик, нахмурился и потянулся к панели на поясе. Иван Петрович медленно повернулся к нему. В его взгляде проступило что-то знакомое, будто он вспоминал давно забытое. «Я помню», — сказал он тихо. Техник побледнел, нажал кнопку на панели, но Иван Петрович даже не дрогнул.

К месту поспели охранники. Один из них поднял шокер, но Иван Петрович, не глядя, оттолкнул его. Второй попытался схватить его за руку, но тот увернулся с неожиданной ловкостью. Надсмотрщик, побледнев, побежал к модулю. Иван Петрович остался у разлома один. Он наклонился, вгляделся в трещину. Из глубины донёсся едва уловимый звук, похожий на шёпот. Иван Петрович закрыл глаза, будто прислушивался к чему-то далёкому.

Вскоре у разлома собрались люди: техник, двое охранников и седой учёный. Они остановились поодаль, не решаясь подойти ближе. Учёный, помедлив, сделал шаг вперёд. «Что вы помните?» — спросил он. Иван Петрович повернул к нему голову. «Дом. Двор. Качели. Дочь», — произнёс он медленно, будто пробуя слова на вкус. Учёный опустил глаза, сжал губы. «Простите», — сказал он едва слышно.

Из разлома потянуло прохладой. Иван Петрович глубоко вздохнул, будто впервые за долгое время вдохнул полной грудью. Он посмотрел на учёного, затем на остальных. «Мы не должны быть здесь», — сказал он. Его голос звучал ровно, но в нём слышалось что-то новое, чего раньше не было.

Рядом с ним вдруг оказались другие — Михаил, женщина с короткими волосами, пожилой мужчина с морщинистым лицом. Их взгляды больше не были пустыми. Они стояли рядом, глядя на людей у края разлома. Учёный отступил на шаг, затем остановился. «Куда вы пойдёте?» — спросил он.

Иван Петрович посмотрел на горизонт, где солнце опускалось за скалы. «Туда, где нет работы. Где можно просто быть», — ответил он. Он повернулся к разлому и сделал шаг вперёд. Остальные последовали за ним. Свет из трещины на мгновение вспыхнул ярче, затем погас. На краю разлома никого не было. Только ветер шевелил пыль, да вдалеке гудел модуль, продолжая свою работу.

Учёный долго стоял, глядя в пустоту. Затем он достал блокнот, открыл его на чистой странице и начал писать. Его рука двигалась медленно, будто каждое слово давалось с трудом. Техник подошёл к нему, посмотрел на записи. «Что вы пишете?» — спросил он. Учёный не поднял глаз. «О том, что видел», — ответил он.

На следующий день работа продолжилась. Новые бригады распределяли по участкам, солнечные панели покрывали склоны, трубы тянулись вдоль дорог. Но иногда, в редкие минуты тишины, кто-то из техников поднимал взгляд к далёким горам, будто ожидая увидеть что-то. Он тряс головой, отгонял наваждение и возвращался к работе.

Прошло несколько недель. Однажды утром техник, проверяя датчики, заметил, что один из показателей резко изменился. Он нахмурился, сверил данные, затем вызвал подкрепление. Вскоре у разлома собралась небольшая группа. Они смотрели на трещину, из которой доносился едва уловимый шёпот. Учёный подошёл ближе, вгляделся в темноту. «Они там?» — тихо спросил он. Никто не ответил.

Вечером того же дня надсмотрщик, проходя мимо разлома, остановился. Ему показалось, что из трещины донёсся знакомый звук, будто кто-то тихо произнёс его имя. Он вздрогнул, огляделся, но вокруг никого не было. Он поспешил прочь, стараясь не оглядываться.

Работа продолжалась. Модули вырастали рядом с уже готовыми секторами, новые корабли привозили оборудование. Но в воздухе висело что-то неуловимое, будто ожидание. И когда ночью ветер доносил из разлома слабый шёпот, люди невольно вздрагивали и смотрели в темноту, где ничего не было видно. Учёный иногда подходил к разлому, доставал блокнот и что-то записывал. Он больше не говорил о том, что видел, но его взгляд становился задумчивым, будто он пытался понять что-то важное.

Так проходили дни, недели, месяцы. Планета обустраивалась, модули росли, дороги прокладывались. Но иногда кто-то из рабочих останавливался, прислушивался к ветру и на секунду задумывался о чём-то далёком, будто вспоминая что-то, чего не должно было быть в его памяти. Затем он встряхивал головой, возвращался к работе, и всё снова становилось как прежде.