Иван Гаспарян — Муравейник

Глава 1 Долг

Долг отца — оберегать своих детей, долг мужа — охранять жену, долг мужчины — охранять то, что ему дорого.

Летняя ночь. Лёгкий ветерок раздувал листья на деревьях, которые переливались изумрудным светом, отражённым от фонаря. Я непринуждённо посвистывал, пока доставал из багажника Майка. Я аккуратно положил его возле дерева и положил пакет с сырым мясом рядом с его рукой.

— Приятного отдыха, Майк. Смотри не буянь тут.

Конечно, Майк мне не ответил. Я накачал его тяжёлыми наркотиками, заставил украсть мясо из магазина и отвёз в этот лес. В машине я дал ему ещё одну дозу, чтобы он не мог двигаться.

Меня зовут Роберт Тирс. Если бы кто-то попросил кратко описать себя, я бы просто сказал, что в свои сорок лет имею полноценную семью и любимую работу. Я обычный человек с обычными желаниями и страхами.

Разделяя жизнь на самые счастливые моменты, я бы перечислил несколько. Встреча с Лоис — нам было всего по семнадцать лет. Сильный ветер срывал шляпы зазевавшихся рыбаков. Причал туманного городка Линчвуда всегда был местом живописным в каком-то смысле — виды, достойные лавкрафтовских историй про туманный порт. И в этом непримечательном месте я увидел самый красивый цветок в своей жизни. Её рыжие волосы, подобно взрыву в глуши, ослепили меня. Это была любовь, которая поразила меня на всю жизнь.

— Прекрасно, Роберт. А что вы ещё можете рассказать о своих приятных воспоминаниях?

Доктор в потёртом халате, с косматой бородой и в тонких очках сидел на небольшом кресле и делал пометки в блокноте. Ежегодно нам нужно проходить тестирование у психолога — всё для работы в полиции.

— Да, конечно. Помню день свадьбы: белое платье, лилии и приятную музыку. Помню рождение своих детей и начало работы в полиции. Жизнь всегда бьёт ключом.

— А что вы думаете о людях, которые решают жизни других людей, не имея должной власти? Так называемый самосуд?

— Законы были придуманы, чтобы сохранить общество. Только если мы будем соблюдать правила, сможем улыбаться искренне.

Самосуд — это преступление, но я верю, что судить имеет право тот, кто готов быть судимым. Я знаю, что Майка найдут под утро разодранным дикими зверями. Потом выяснят, что Майк не мог сопротивляться — ведь словил передозировку тяжёлыми препаратами. После чего мы найдём дилера и закроем его в тюрьму.

— Что вы чувствуете, когда видите этот рисунок? — Доктор достал смятый клочок прожелтевшей от сырости бумаги.

На рисунке была изображена голова муравья с оленьими рогами.

— Выглядит как рисунок сумасшедшего. Из чувств — непонимание. Мы находили такие у трёх мужчин, убитых в лесу. Страшно, что полоумные люди нашли повод зверствовать.

Конечно, я знаю этот рисунок. Я сам его рисовал для Карла, Тони и Энтони — это мужчины, которые подкатывали к моей жене. Долг мужчины — охранять то, что дорого. Вот и я охраняю свою семью. Очень удобно делать вид, что завелись культисты, которые приносят людей в жертву во славу своего бога. Каждого из них я убивал как Майка: наркотики, мясо и лес. Надеюсь, мой Бог простит меня. Я хожу в церковь каждое воскресенье и молюсь о благополучии.

Дальше всё было по стандарту: простые вопросы и непринуждённая беседа. И вот я свободен и снова приступаю к работе над преступлениями в лесу.

Рисунок муравья — главная улика — и правда странный образ. Он возник в моей фантазии, когда я подумал: как бы выглядел человеческий бог? Мы как муравьи: вечно бегаем из стороны в сторону, ищем пропитание и всегда стараемся ради вожаков наших стай. Именно поэтому муравей, а рога показывают власть и мудрость, что подразумевает титул бога.

Месяц пролетел с тех событий. Знойное лето почти подходит к концу, а значит, скоро всё станет в тёплых оттенках жёлтого и оранжевого. Одежда станет больше, а солнце будет меньше нас радовать своим присутствием. Дети скоро пойдут в школу. Они так быстро растут — кажется, ещё чуть-чуть, и они покинут этот дом, и я не скоро смогу их увидеть.

Новое дело, новое тело. Старый добрый Пол Андерсон. Этот человек был педофилом, ломал жизни маленьких детей. Его методы были очень изощрёнными. Он был детским врачом-психологом, ему было порядка пятидесяти лет. Седой морщинистый пёс знал адреса и расписание родителей своих будущих жертв и в самый беззащитный час воровал детей. Но он брал в жертвы пациентов, которые выписались по причине выздоровления или смены психолога. Он не был классическим маньяком, что прячет жертв в подвале и зарывает во дворе. Все жертвы находились на чердаке многоквартирного дома, где Пол был членом управляющей компании и имел ключи от всех дверей. Звуконепроницаемая комната возле окна, различные инструменты для злых дел и стол с затяжками. Этот ублюдок любил во время растления смотреть в окно, где был хорошо виден причал нашего города. Ужасно то, что я точно знал количество его жертв — ведь каждой он отрезал язык на память. Куда девалось тело жертвы, я не смог узнать.

Когда я раскрыл всё дело, я не стал передавать информацию в отдел, а понял, что подобный монстр не имеет права продолжать существование даже в тюрьме. Я устроил засаду на него возле его же дома. Под видом расспросов о преступлениях и предлогом, что он был знаком с жертвами, я напросился к нему домой. Чистая квартира, хороший ремонт, и приятный аромат лаванды и розы распространялся по его дому. Дальше стандартные вопросы и вид, будто я его не подозреваю, а наоборот, хочу полностью убрать подозрения с такого прекрасного члена общества. Он налил по кружке чёрного кофе, и как только отвернулся, я залил туда большую порцию снотворного.

Ловушка захлопнулась, и Пол мирно спал, пока я аккуратно выносил его под покровом ночи и вёз на место расплаты за его деяния. Идея с сектой разожгла во мне азарт, и я решил придерживаться этого способа сокрытия улик.

Мы нашли Пола в охотничьих угодьях — мы поехали туда с друзьями по работе. Мы довольно часто ездим на охоту или рыбалку с ними, это помогает снять лишний стресс и стать единым с природой. Пола я решил наказать сильнее, чем прошлых преступников. Я отрезал ему язык, как он это делал с детьми. Раздел его и прикрепил небольшими скобами мех по всему телу — это будет ужасно больно, когда он проснётся, но не вызовет кровотечения. С помощью металлических спиц я приделал оленьи рога к его голове — они висели на скальпе. И наконец, пробил его ступни арматурой и прикрепил туда кирпичи, чтобы он не мог быть мобильным и издавал много шума.

Последнее, что увидел Пол, — вспышку от ружья, которая пробила ему висок. Мы собрались все вокруг этого ужаса и стали записывать улики и делать предположения. Затем экспертизы и бумаги, много бумаг.

Все сделанные мной манипуляции были приняты за проделки культа, и я всё их знал, кроме одной. При вскрытии обнаружили колонию муравьёв Dorylus, которые обитают только в Африке. И загадка не только в этом: изучив колонию, специалисты сказали, что она должна существовать там около недели. Но если бы они были в Поле целую неделю, он давно бы умер. А ещё срок — неделя… Это ровно тот срок, с которого я вышел на след Пола и совершил самосуд.

Мои колени трясутся, пот льётся по лбу, дыхание сбивается. Как это может произойти? Я знаю, от чего умер Пол. Я знаю его привычки и повадки, знаю о его здоровье. Этот седой ублюдок был более чем здоров, он был способен насиловать, убивать и мучить жертв. Я боялся, что когда проведу все манипуляции с ним, он умрёт от стресса. Но нет — этот гад даже на грани смерти оставался в тонусе. Как, чёрт возьми, там появились муравьи? Они даже не селятся в живых существах.

Я был на грани срыва. Но если я дам слабину и мой разум потускнеет, меня раскроют и будут принимать как преступника и посадят. Я чувствую, как схожу с ума, как только думаю об этих муравьях. Будто они бегают не в трупе маньяка, а у меня в голове, перебирают своими маленькими лапками по моим извилинам и смеются надо мной. Пока мои мысли растворяли рассудок, мне на глаза попался портрет, который я сам нарисовал. Мы дали ему название «Бог муравьёв». Он лежал у меня в кабинете, так как я расследую это дело. Но сейчас мне кажется, что он смотрит прямиком на меня, будто его клешни так и хотят проглотить меня целиком.

Я взял отгул. Неделю мне дали, чтобы справиться с перенесённым шоком. Я сказал, что вышел на след Пола по делам с педофилом, но не хотел без веских причин оглашать это, а после произошедшего не мог оставить в стороне. Наш начальник — усатый мужчина, всегда старался понять нас, и хоть зачастую он проводил небольшой разговор перед тем, как дать отгул, в этот раз он посмотрел глазами, полными сочувствия, и сказал ехать к семье и отдохнуть.

Эти дни дома были ещё напряжённее, чем инцидент с Полом. Ну, точнее, первые три дня всё было прекрасно. Время с женой для меня всегда волшебное и бархатное. Дети всегда меня радуют просто тем, что они есть. И эта идиллия была бы доступна ещё четыре дня, если бы я не заметил кое-что — муравьёв на участке соседа. Тех самых муравьёв. Хоть я и не энтомолог, но после перенесённого стресса с первого взгляда пойму, что это они. Я хотел просто принять мысль, что какой-то человек купил колонию в Африке, привёз сюда, и они сбежали. Но не получалось.

Мысли душили меня. Может, эти муравьи — божья кара? Может, они предвестники того, что суд скоро настигнет и меня? Я думал и думал. Ночью я не смог сомкнуть глаз и сидел в своём кабинете над причудливым рисунком, что создал сам. И ночью я увидел в окно, как сосед роет яму у себя во дворе, причём без единого источника света. Обычно ночью у него вдоль террасы есть слабое освещение, но даже оно выключено.

Я подождал, пока он закончит. Он скинул что-то в яму и закопал. Ещё немного подождав, я увидел, как он ушёл. Его имя Роберт. Он одинокий мужчина возраста тридцати пяти лет, ни жены, ни детей, даже нет домашних животных. Он всегда дружелюбен и доброжелателен, следит за своим небольшим садом, будто готовится к конкурсу садоводов.

Как только он уехал днём, я пробрался к нему во двор и пошёл к той самой яме. Сделав небольшой подкоп, проверяя, что меня никто не видит, я наконец откопал… Причудливую маску муравья с оленьими рогами. Моё тело начало трясти. Боль в висках выбивала резкий и напряжённый ритм. Зубы стучат, а в глазах всё мутно. Что это значит? Он стал культистом? Или это всё больная шутка каких-то высших сил? Я должен с ним поговорить.

Время приближалось к вечеру. Я обдумывал всё, что произошло. Роберт точно не линчеватель, как я. Я знаю о всех преступлениях в нашем городе — убийств, кроме моих, нет. Похищения детей я уже раскрыл. Кто он? Нездоровый фанат? Или всё ещё глубже, чем я думаю?

Когда он подъехал, я как будто случайно завязал диалог.

— Привет, Роберт. Давно не общались. Ты как, как дела? — Я сделал выражение лица, полное спокойствия и дружелюбия.

— Привет. Всё отлично. Жизнь, как всегда, одинаково хороша.

И он был спокоен как удав — будто решил все проблемы на свете и теперь просто радуется жизни.

— Слушай, я хотел спросить. Что ты думаешь по поводу всей этой ситуации с сектой муравьёв?

— Я что-то слышал, но не стал интересоваться. Подобные истории вызывают у меня тревогу. Но даже того небольшого количества, что я услышал, хватает, чтобы понять: эти ребята определённо больные уроды.

Хм… Роберт ведёт какую-то игру. Но у меня есть козырь в рукаве, который я получил с его заднего двора. Я достал маску из-за спины.

— Смотри, это мы нашли недавно. Она может быть тебе знакома?

— Она отвратительная. Если бы я увидел такую в жизни, лежащую на тротуаре, то перешёл бы на другую сторону дороги.

— Разве у тебя нет такой на заднем дворе?

— Что? Слушай, это звучит очень странно, но я понимаю — это твоя работа. Давай пойдём на мой двор и ты проверишь там всё.

Удивительно, но я не стал сопротивляться. Я готов к засаде и нападению — за моим поясом заряженный кольт. Я готов.

Мы прошли на задний двор… И там нет ямы. Чистый и ровный газон, выстриженный по линейке. Если бы кто-то привёз кусок земли с газоном, то не смог бы сделать всё настолько ровно, будто там и не было ямы. Тревога, пот, боль и страх.

— Прости, Роберт. Кажется, я зря на тебя напал. Ты порядочный гражданин. Хорошего вечера.

— Ничего, это твоя работа. Передавай привет жене и детям. Ах да, у тебя потрясающее имя.

Он слегка посмеялся и помахал мне на прощание. Я разбит, я сломан, и кажется, что даже малейший ветер может окончательно свести меня с ума.

Зайдя домой, я увидел жену.

— Тебе привет от Роберта.

— От кого?

— Ну, нашего соседа, который ухаживает за своим садом и всегда дружелюбный.

— Разве он приехал обратно?

— Ну уже семь вечера, рабочий день закончился.

— Любимый, Роберт переехал отсюда пару месяцев назад в Новый Орлеан и вернётся только через месяц. Ну, по крайней мере, он так говорил.

Что… Такого не может быть. Я говорил с ним только что.

Я выбежал из дома и посмотрел на дом соседа. Пустой… Нет машины, на которой он приехал только что. Трава во дворе сильно выросшая и неухоженная. Розы, которыми он гордился, завяли… Я псих? Я точно безумен. Мне конец…

Я зашёл домой, прошёл в свой кабинет, запер дверь и положил на стол маску бога, кольт и достал бутылку скотча. Инстинкты внутри меня кричали, чтобы я не надевал маску. Но моя жизнь уже разделилась на «до» и «после», и я точно не смогу вернуться к нормальной жизни. Я взял её в руки. Она была сделана из чего-то наподобие пластика, но более эластичного — будто это панцирь жука. Я надел её.

Ничего не произошло. Ни голоса, который будет идти изнутри головы и диктовать убивать нечестивых, ни силуэтов перед глазами. Мне стало спокойнее, и я снял её. Кажется, я просто поддался стрессу и на мгновение сошёл с ума. Всё будет хорошо. Жизнь всегда бьёт ключом.

Я с улыбкой вышел из кабинета и пошёл к спальне. Там была моя жена в лёгком халате, намекающая на совместный отдых. Но я заметил, что из её халата выползают муравьи. Ничего не поделаешь. Лоис, ты грешна, и Бог всё видит. Я вздохнул, достал кольт из-за пояса и сделал точный выстрел в голову. На шум прибежали дети — из-под пижам муравьи. Два выстрела.

Я счастлив. Кажется, что тогда я сошёл с ума, но это не так. Я чувствую, что делаю всё правильно, и Бог скоро наградит меня.

Роберт Тирс, серийный убийца, совершил порядка пяти расчётливых убийств, работая в полиции и сваливая всё на некий культ. После этого в пятницу он надел маску муравья и совершил ещё порядка двенадцати убийств, в перечень которых входят убийство жены и детей самого Роберта. Даже при задержании мы не смогли снять эту маску с его головы. На допросе он что-то постоянно говорил о муравьях и о том, что все, по ком ползают муравьи, — грешники и будут наказаны. Сначала его посадили в обычную тюрьму на пожизненный срок. Но когда он убил трёх сокамерников, забивая их кулаками, пока их лица не превращались в жидкую массу, его перевели в особую психиатрическую больницу, где он пребывал под стимуляторами и успокоительным. 15 октября мы обнаружили, что его тело было заживо съедено муравьями.

Маска муравья пропала с его тела , и мы не смогли её найти , мы никогда не узнаем что на самом деле произошло и чьих это рук дело . В портовом городке вроде все затихло и больше не слышно новостей о жестоких убийствах и кровавых расправах. Надеюсь бог поможет нам и ложные идолы не будут ломать наше общество и отравлять наши сердца и разум.

Глава 2 Роберт

15 ноября — зима уже взяла талончик в очереди на смену года, а осень постепенно снимает свои декорации с улиц и пакует вещи, чтобы отправиться на девятимесячный отдых.

Месяц назад мне позвонили и рассказали об ужасной трагедии, что произошла в моём родном городке Линчвуде, и о том, что уважаемый человек в лице моего соседа и тёзки оказался кровожадным убийцей.

В это время я был в Новом Орлеане — тут живут родители моей покойной жены, и я всегда приезжаю к ним на осень, чтобы помочь и погостить. Это было её любимое время года. Я любил её всем сердцем и даже, узнав эту ужасную новость, не стал приезжать раньше.

В день моего приезда было пасмурно, но дождя я не дождался. Сначала въезд в город, главные улицы и затем моя улица. Наш городок никогда не пестрил невероятными красками и парадами, но даже так сейчас он казался могильно тихим и печальным. Я подъезжаю к дому — как и думал, трава выросла, розы завяли и паутина по всей террасе. А вот дом соседа помимо заброшенного вида имел ещё много надписей краской (предположительно из баллончиков): «убийца», «ублюдок», «маньяк», «монстр», «тварь». Грустно смотреть на эту картину. Они были хорошими людьми. Я знал Роберта лично: он был гордым блюстителем закона и прекрасным собеседником. Интересно, что именно заставило его совершить все эти ужасные вещи.

В любом случае мне пора заняться своим домом, а не ломать голову над загадочным сдвигом моего соседа. Я разложил свои вещи, заварил себе чая и пошёл стричь траву. Наверное, странно стричь её перед зимой, но даже зимой я хочу держать свой дом в порядке. В нём столько дорогих воспоминаний для меня. Он слишком большой, чтобы жить в нём одному: два этажа, несколько спален и ванных комнат. В нём мне довольно одиноко, но я не буду его продавать и тем более делить с кем-то ещё.

Пока я занимался восстановлением своего двора, прошёл день. Утро началось с кофе и ожидания. Подъехала полицейская машина — старый «Форд», который часто видел ночные перекрёстки, — аккуратно подъехал к моему двору. Из него вышел полный мужчина в форме, и я пошёл навстречу.

— День добрый, Энтони.

Я помню этого парня: он дружелюбный и приятный человек. Порой мне казалось, что он слишком добрый, чтобы быть полицейским, но он всегда справлялся с охраной нашего города, кроме случая Роберта.

— Привет, Роберт. Я понимаю, что это всё резко и мы побеспокоили тебя ещё во время отпуска, но нам нужно задать несколько вопросов. Проедешь со мной в участок?

Я не знал всех деталей того происшествия. Мне просто позвонили, когда я был в отпуске, и попросили приехать на разговор, но моя репутация позволила мне договориться отложить это до моего приезда. По правде говоря, это вылетело у меня из головы, когда я приехал: вся эта атмосфера тишины заставила и мысли замолчать.

Я повиновался и сел к нему в машину. Участок нашего городка — обычное здание, где есть стены с потрескавшейся краской. Дальше коридоры, где тут и там проходили люди в форме, и, по ощущениям, каждый оборачивался, чтобы посмотреть мне в спину.

Я зашёл в комнату допроса, где сидел неизвестный мне мужчина в коричневом пальто. Он курил прямо там, и когда я пришёл, его взгляд стал чуть более серьёзным.

— Добрый день. Меня зовут Антонио Казарече, я из ФБР и хочу задать вам пару интересующих меня вопросов.

— Здравствуйте. Меня зовут Роберт Полсон, и надеюсь, что смогу вам помочь.

Ощущение, будто Антонио сбежал из нуарного фильма про большой и грязный город. Будто пока он молчит, голос на заднем фоне должен говорить фразы вроде: «Этот город состоит из дыма сигарет, дыма лжи и запаха портвейна».

— Вы знали Роберта и были его соседом. Вы замечали за ним что-то странное?

— Нет, он был хорошим человеком и любящим отцом. Помню, что мы могли с ним сесть на крыльце и выпить по баночке пива, и он всегда соболезновал моей утрате — ведь не мог представить, что его жизнь когда-то будет существовать без любимых ему людей.

— Роберт был религиозным человеком?

— Да, более чем. Каждое воскресенье он ходил в церковь и даже делал пожертвования.

Я не был религиозным. После смерти моей любви я не могу верить, что Бог существует. Ведь если он есть, то я ненавижу его: он не спас их и оставил меня одного, просто насмехаясь надо мной.

— Вам знаком этот рисунок?

Помятая бумага в файле желтоватого оттенка. На ней — голова муравья с оленьими рогами.

— Нет, я даже не видел чего-то похожего. Он выглядит довольно неприятным.

На самом деле рисунок выглядит отталкивающим, будто это существо сбежало из старого фильма ужасов наравне с доктором Мухой или Франкенштейном.

— Скажите, где вы были 15 октября?

— В Новом Орлеане, у родителей моей покойной жены.

— Но Роберт утверждал, что видел вас возле дома.

— Если честно, это странно, но зная, что он сошёл с ума, это не так удивительно. Вы можете спросить у людей в Орлеане, и они подтвердят, где я был в тот день.

— И последний вопрос. Если вы увидите муравьёв на теле человека, какая мысль вас посетит? Может, человек грешен?

— То, что человеку стоит помыться...

Допрос окончен. Всё это время Антонио делал записи у себя в небольшой книжке. Я думал уходить, как он остановил меня и попросил, чтобы я показал ему мой двор. Я простой человек и не против, если он осмотрит его. Это просто работа, и я готов войти в положение.

Пока мы ехали, он хотел посвятить меня в детали происшествия, но я отказался. Подобные вещи вызывают во мне тревогу и плохие мысли.

Мы подъехали и прошли на задний двор. Детектив прошёл в определённое место, будто шёл по навигатору.

— Роберт, мне нужно прокопать тут небольшую яму.

Я молча взял лопату и сделал, как он мне сказал. Если честно, я не горел желанием портить свой двор, но я понимаю, что моё сопротивление приведёт к тому, что придут с ордером и начнут копать с экскаваторами.

Откопав яму, мы ничего не нашли — либо там ничего не было, либо пиратская карта Роберта обманчивая. Он взял небольшой кусочек земли и положил в прозрачный пакетик на застёжке.

— Спасибо за содействие расследованию и простите, что пришлось портить газон.

— Ничего страшного. Надеюсь, вы справитесь с расследованием.

— Вот мой номер. Если заметите что-то или вспомните, обязательно свяжитесь со мной.

Он протянул визитку со своим именем.

Он уехал, и с того момента минуло несколько дней. Я вернулся к своей работе и размеренным дням. Как говорится, жизнь всегда бьёт ключом... Она била ключом когда-то давно, а сейчас жизнь — это всего лишь серый фильм про серую жизнь в сером городе с серым небом.

Ночью я оставляю свет на террасе — он слабый, но мне так спокойнее. В последние годы появилась боязнь темноты и пустых комнат. Всё время кажется, что слышу звуки или вижу что-то мелькающее в темноте.

— Роберт, я тут...

Тихий, сдавленный, почти неслышный голос издался из пустой комнаты в доме.

Я обливаюсь потом. Животный ужас наполнил моё тело. Я хочу бежать, бежать как можно быстрее из дома и не оборачиваться, но я не могу его оставить.

Этот дом — мечта моей жены Сюзан. Он выполнен ровно в том стиле, как она мечтала. В нём были наши дети и самые счастливые дни моей жизни. Она и дети — это был мой смысл, чтобы вставать с утра и идти на работу, а после возвращаться домой. Но в одну ночь, когда я задержался на работе, к нам в дом ворвался преступник. Он убил их всех и сделал кое-что со Сьюзан... Я не хочу это вспоминать. Не хочу вспоминать, как Роберт позвонил мне и сообщил это, как я приехал домой, вокруг полиция, и мне сообщили обо всём. Помню, что Роберт вытащил меня из петли на следующую ночь. Помню, как он помогал мне вылечиться от зависимости от антидепрессантов, которую я приобрёл после тех событий. И я боюсь ночи. Бывает, что я слышу зов или вижу кого-то, и я сам понимаю, что это не так, но я не могу успокоиться.

— Роберт, ты сильный. Ты справишься. Иди.

Я шепчу сам себе под нос, голос дрожит, а в руках я держу небольшую куколку, сделанную из пряжи. Эту куколку моя жена сшила для нашей дочери.

Страх заставляет время тянуться всё сильнее и сильнее, и мне надо просто встать и пойти, переступить порог страха и понять, что я сильнее.

Зайдя в комнату, она оказалась пустой. Я знал, что так и будет, но это необходимо, чтобы я мог уснуть.

Сладкий сон или кошмар — это лишь способ пропустить восемь часов мыслей о вечном одиночестве и постоянном страхе перед самими собой. Как же жаль, что Роберта нет теперь. Он явно добавлял мне уверенности и некой надежды на покой, а теперь оказалось, что он был психопатом-убийцей. Что-то тут не так, и я в этом уверен.

Дни сменяли друг друга. Моя жизнь скучная. Я не строю планов, не попадаю в приключения. Мой маршрут стандартен, как у общественного транспорта. Я точно буду в одно и то же время в одном и том же месте. И это не день сурка и не временная петля — это просто серая жизнь, к которой я пришёл сам, не осознавая бездны, в которую падаю день за днём.

Снова голос — женский, тонкий голос. Конечно, я знаю его, я потерял его уже очень давно.

— Иди за мной... Я жду тебя...

Снова страх, тряска и муть в глазах.

— Преодолевай, Роберт. Ты можешь. Хотя бы ради них.

Звук был с первого этажа. Я спустился и увидел открытую дверь...

Кажется, что у меня внутри ударили огромным тараном в затылок и всё, что было внутри меня, лопнуло. Я закрывал дверь на два замка и щеколду, у меня есть сигнализация... Я продолжаю безмолвно смотреть на дверь и улицу и не могу пошевелить ни одним пальцем. Волосы не просто встали дыбом — они стремились выскочить из меня и убежать, как и кричал здравый смысл. Мурашки устроили марш по моему телу.

Я должен или закрыть дверь и пойти спать, или выйти туда. Я должен побороть страх или отложить его на следующий раз. Я закрыл дверь и проверил весь дом. Всё хорошо... Наверное. Я смог уснуть. Как хороший пёс, я выполнил задание своего разума и получил награду в виде того, что смог уснуть.

Мне снился большой лес, через который я шёл, а за ним был широкий утёс над водой. Я подходил к утёсу, пока на нём не появилась дверь — такая же, как и в моём доме, та самая, которая сама решила открыться. Я не смог войти даже во сне.

В кабинете у частного психолога я бывал не так часто, но когда происходило подобное, решал зайти.

— Я снова слышал её голос, и он просил пойти за ней. А потом я увидел распахнутую дверь и судорожно закрыл её. Дом был цел и невредим, и я никого не обнаружил. И во сне я вновь увидел эту дверь.

Мужчина в потёртом халате, с косматой бородой и тонкими очками записывал что-то в блокнот и смотрел на меня.

— Роберт, вы не можете принять факт того, что вы одиноки. Вы верите, что ваша жена вернётся и всё наладится.

— Доктор, это не так. Я похоронил её и принял то, что её нет.

Каждый раз, когда я говорил это, слёзы так и просились выйти, но я держался.

— Роберт, а зачем вам тогда свет на террасе? Вы неосознанно оставляете ей маяк, что она может вернуться.

— Доктор, я просто боюсь темноты, и на этом всё.

Это логично, и он должен это знать. Я всегда говорил это на приёмах у врача.

— А почему тогда дома свет выключен?

Меня пробил холодный ветер в затылок. Я сам себя ставлю в положение дурака и не понимаю этого. Я сам себе навязываю страх темноты.

— Роберт, вы так и не пошли на встречу людей, которые потеряли близких. Я понимаю, это тяжело, но вы должны это принять и принять помощь от других людей.

Я молча вышел из кабинета, разбитый как ненужная ваза, и не мог понять, почему я сам себя пытаюсь обмануть.

Ночью я оставил светильник возле себя и по привычке на террасе. Но ничего не произошло, я просто уснул. Наутро я решился и записался на встречу — она будет вечером.

День прошёл как обычно, и вот я перед актовым залом на территории церкви. Там и проходят все встречи подобного плана.

Зайдя, я увидел порядка одиннадцати человек. Взял себе стакан с кофе, сел на свободный раскладной стул, и пошёл круг признаний и печальных историй. Кто-то терял близких в аварии, кто-то от болезни, а у кого-то украли ребёнка. Когда очередь дошла до меня, я отказался — я был не готов вываливать свою трагедию.

— Роберт, мы все через это проходили. Мы рассказываем эти трагедии каждую неделю. Есть люди, которые тут уже в двадцатый раз, и мы все не можем принять этого. Но не нужно держать этот якорь внутри. Порой стоит сказать то, что тянет вниз, чтобы хоть на чуть-чуть всплыть и вздохнуть.

— В следующий раз... Я точно смогу это сказать в следующий раз...

Я хотел уйти, мне противно оставаться. Моё нутро трясёт, глаза налиты слезами.

Меня остановила женщина порядка пятидесяти лет, аккуратно прикоснувшись ко мне ладонью.

— Сынок, послушай молитву. Даже если не веришь — она может помочь.

Я не понимаю, что именно заставило меня остановиться. Я не верю в Бога, но женщина звучала очень убедительно.

Вышел пастор — седой в висках, с лёгкими морщинами — и встал в центр круга. Все взялись за руки, и мои они тоже взяли в свой круг.

— Дети мои, мы не можем вернуть то, что потеряли навсегда, но мы можем верить, что по ту сторону жизни они счастливы и радуются нашим победам и утешают в наших поражениях. Пусть свет нашего Отца укажет им правильный путь. Пусть мы не знаем всех тайн жизни, но мы не должны опускать руки. Пока мы боремся — они счастливы.

Я не понимал, зачем остановился, не понимал, зачем взял за руки других и зачем слушал, но мне стало чуть лучше. Пусть я не могу увидеть их, я буду верить, что они счастливы и когда-то увижу их снова, а пока буду стараться всё больше и больше.

Я вернулся в приподнятом настроении и, выпив стакан тёплого молока, лёг в кровать. Снова голос, но я спокоен — я знаю, что это игры разума, и не боюсь теперь.

— Иди ко мне...

Я спустился и опять дверь. Я знаю, что это странно, но пора совершить ответный удар страху — и вышел в неё. Ночная улица, лёгкий ветер и слабый свет фонарей моей террасы. Я решил, что вдохнуть полной грудью будет той самой наградой за победу. Вдыхая, я закрыл глаза.

Открыв, я увидел свою жену с перерезанным горлом и кровью на ночнушке в области ниже пояса. Я стоял, и тряска была заметна невооружённым взглядом. Я обливаюсь холодным потом и хочу бежать, но я должен быть сильным, я должен преодолеть. Это лишь у меня в голове.

Она пошла в сторону дома соседа — он всё так же исписан ругательствами — и зашла в его дом. Я последовал за ней.

Дом весь в пыли и паутине, а также очень много муравьёв. Я шёл за ней, минуя прихожую, лестницу, и подошёл к кабинету Роберта. Зайдя, я не увидел её, но на столе лежала странная вещь — маска, похожая на тот самый рисунок, что показывали в участке. Я взял её домой не потому, что она мне нужна, просто это трофей победы над страхом.

Прошёл месяц с тех событий, и мне стало легче. Я больше не слышу и не вижу чего-то странного у себя дома и стал более счастливым человеком.

Каждый раз, смотря на маску, что я нашёл у Роберта дома, я хотел отнести её в участок — так как это важная улика, — но что-то внутри не давало мне это сделать. Будто меня привлекала мысль, что я обладаю ею, и я не хотел отдавать её никому. Но я стал сильнее, и навязчивые мысли теперь не будут мной управлять. Я достал визитку Антонио и позвонил ему.

Услышав о моей находке, он примчался крайне быстро и зашёл ко мне. Я рассказал ему об инциденте с домом соседа. Он посмотрел на меня взглядом удивления и понимания. Странно, что он не спросил, почему я не сообщил сразу о находке маски.

— Это очень серьёзная находка. Я вынужден забрать её. И ещё раз спасибо вам за помощь.

Он пожал мне руку и положил маску в стальной кейс с какими-то рисунками на нём. Когда он переступил порог моего дома, мне стало совсем спокойно — как будто мне сняли клеща с души, который мешал мне жить, но я боялся сделать это сам. Тогда я совсем не понимал, что творится в нашем городке и как именно закончится эта история...

Глава 3 туман

Утром я читал газету и увидел новость о кровавом убийстве агента ФБР по имени Антонио. Его тело было прибито к кресту, а на голове — маска маньяка Роберта. Это произошло через пару дней после того, как я передал ему эту маску. Это последний звонок и знак от судьбы?

Я был разбит. Моя пелена спокойствия, появившаяся недавно, начала трещать и рваться. Кажется, что я во сне и такого не может быть.

Заголовки так и кричали: последователь муравьиного маньяка заявил о себе, ещё более жестоко, чем это делал Роберт.

Я не могу продолжать спокойно жить в этом месте. Я уверен, что скоро начнётся полнейший ужас, и пора что-то с этим делать.

Город стал ещё более странным. Теперь вместо тухлого серого города я вижу краски и смеющихся людей на улицах. Ощущение, будто в городе нашли кучу нефтяных скважин и теперь мы все станем миллионерами, и остаётся только радоваться новому дню. Я уверен, что тут что-то не так.

Через пару дней мне постучали в дверь. Двое мускулистых мужчин, один протянул удостоверение ФБР. Я впустил их внутрь.

— Гражданин Роберт Полсон, подскажите, о чём последнем вы разговаривали с Антонио?

Мужчина с тёмными волосами выглядел очень серьёзно, будто пытался обезвредить бомбу под креслом президента.

— О маске, что я нашёл в доме соседа...

Дальше они расспрашивали все подробности, которые я им полностью рассказал.

— Подскажите, что вы чувствовали, когда находились рядом с этой маской? Было желание её надеть?

— Я не хотел её выносить, но желания надеть её не испытывал. Она меня пугала своим внешним видом.

— Послушайте, Роберт. Вы в данной ситуации счастливчик в каком-то смысле — вами не интересуются. Мой совет: уезжайте как можно скорее. Я не могу разглашать, что происходит, но мой долг — защитить гражданских.

После этого неоднозначного совета они ушли. Конечно, я и так хотел уехать, но теперь мне говорят это напрямую, и это вызывает панику внутри меня. Будто я сейчас выбираю между жизнью в неведении или смертью со знанием.

В любом случае я хочу посетить встречу потерявших близких и психолога в последний раз и уехать отсюда. Я хочу попрощаться с местом, что наполнило мою жизнь трагедиями и радостью. Я помню первые шаги своих детей и их холодные тела в морге, помню свадьбу и могилу жены. Туманный причал Линчвуда. Я смотрел в морскую гладь и думал: почему здесь должно произойти что-то ещё? Город выжат, последние события бьют по нему всё сильнее, и ещё один толчок — и он рухнет. Но судьба смеётся и делает ещё один толчок к разрушению. Это так странно...

Сначала встреча. Я пришёл туда с лёгкой улыбкой — ведь я смог принять то, что не могу исправить, — но никого не было. Все места пустые, и даже свет не такой яркий, как обычно, и пастыря не было. Может, перенесли? Но тут я увидел, как заходит та самая женщина, что остановила меня в тот вечер. Её зовут Глория.

— Привет, а почему никого нет? Решили перенести на другой день? — спросил я с надеждой, ведь сам понимал: если всё перенесли, то почему она пришла?

— Сынок, наш город меняется. Мы не сможем больше встретиться. Уезжай скорее, ты ещё можешь справиться, ты сильный...

Она развернулась и ушла. Я мог смотреть ей вслед, не в силах сделать шаг. Глория всегда давала мне надежду, я часто говорил с ней лично, и она давала мне понять, что любая ситуация имеет выход. А теперь я смотрел, как Глория идёт в сторону причала. Но я набрался сил и побежал за ней.

Церковь находилась очень близко к причалу, так что я застал её прямо возле ограждения.

— Глория, что вы делаете? Давайте поговорим. Вы сами на себя не похожи. Вы всегда были той, кто способен бороться с проблемами и жить дальше. Вы нужны мне.

— Сынок, поздно... Слишком поздно...

Она резко перемахнула через ограждение и полетела головой на острые камни у причала. Я стоял и смотрел на это с диким опустошением. Судьба насмешливо убивает всё, что имеет для меня надежду. Кажется, последняя капля вот-вот капнет в это туманное море и разойдётся маленькой волной, что будет незаметна наравне с другими волнами.

Дальше звонок в скорую. Гудки шли и шли... Никто не ответил, как и в полиции, и в 911. Нигде не было дела до Глории, что протянула руку и помогла мне встать на ноги. А теперь я вынужден бросить её тело в одиночестве ждать, пока наши покорные служители закона соизволят делать свою работу.

Я стоял там всю ночь и смотрел вдаль. Я не мог посмотреть на неё. Всю ночь я говорил с ней обо всём. Конечно, мне не отвечали, но я хотел использовать последнюю возможность побыть с ней.

Когда я дождался рыбаков и они увидели всё это, я объяснил и ушёл. Я хотел быть до самого конца с ней, но её желанием было, чтобы я убежал. Что бы это ни значило, я исполню его после прощания с психологом. Хоть он и не был мне другом или даже знакомым, это гештальт, который я хочу закрыть перед тем, как уйти отсюда.

Коридор, дверь кабинета и потёртое кресло.

— Здравствуйте, я пришёл с вами проститься...

Кабинет тихий и пустой. Окно открыто. А на ресепшене мне сказали, что он на месте. Я со страхом посмотрел вниз от окна — фух, там ничего.

Я уже обрадовался, но увидел, что под столом доктора лежал сам доктор с порезанными венами и запиской на груди. Я уже не боялся, не жаждал смерти. Я был опустошён, как пустая банка газировки, из которой выжали все эмоции и выбросили, предварительно сжав руками. Я взял записку.

«Я пишу это с полным пониманием, что не успею и слова сказать любому человеку. Мои руки уже струятся фонтанами крови. Я чувствую настолько сильное давление на свой разум. Я чувствую, что схожу с ума и слышу голос, который зовёт меня в море. Я точно знаю: если не убью себя сейчас, то встречу судьбу куда страшнее этой».

Я просто пошёл на ресепшен, но и он был пустым. Кажется, я не смогу встретить ни одного человека в этом городе. Я вышел, и улица выглядела ужасно. Вокруг груды мёртвых тел и крови. Всё самоубийцы. Все что-то почувствовали и не смогли перенести этот ужас. А почему я не чувствую чего-либо? Психолог писал про голос из моря. Я пойду туда, я хочу знать правду.

Улица, кровь, запах смерти и муравьи. Повсюду муравьи. Они выползают из мёртвых людей и обходят меня стороной — даже для них я белое пятно.

На причале стоит фигура в коричневом пальто. Он стоит спиной, но я вижу оленьи рога. Он развернулся ко мне, и на нём — эта проклятая маска муравья.

Я не мог сдержаться и начал говорить первым. Мой голос сломлен и раздавлен, я тихая мышь среди стаи волков, которые мной не интересуются.

— Что происходит? Кто ты? Почему я ничего не чувствую, почему мной не интересуются?

— Молчание — это великий дар. Если с тобой не говорят, беги, убегай как испуганная овца. Беги, пока твои ноги не сотрутся в кровь, и не оборачивайся.

Он отвернулся и смотрел в морскую даль, не обронив ни единого слова после своего ответа. Я не мог подойти к нему — животный страх бил в колени и сжигал ступни. Он очень опасен.

Следующий миг пролетел слишком быстро. Громкий выстрел где-то с левой стороны — и фигура завалилась на бок. Группа людей в форме спецназа окружила его и начала сковывать его руки. Но в то же мгновение по ним начали ползать муравьи, и ещё через мгновение тела в форме рухнули на землю без признаков жизни. Фигура встала и продолжала смотреть в море. Дыра на его маске начала заполняться муравьями и затянулась.

Кажется, я всего лишь наблюдатель, который никому не интересен. Кажется, я забыл самое главное. Я пошёл на кладбище, прошёл то место, откуда упала Глория, посмотрел на неё в последний раз и с тяжёлым вздохом пошёл дальше. Церковь выглядела очень мрачно — пустая и ветхая. Потом вход на кладбище встретил меня ржавым железным забором. И наконец я пришёл к трём плитам. Вся моя семья...

Я сел возле них и ждал конца. Я не узнаю, что слышали другие, не узнаю, что за маска, не узнаю великого замысла. И плевать. Я не могу оставить всё, что мне было дорого, и бежать. Я сел на землю и стал смотреть на море.

Я слышал выстрелы и крики, но мне уже нет разницы. Я видел, как в долю секунды муравьи убили бойцов, а фигура встала как ни в чём не бывало.

Я смотрел на море и увидел, как туман постепенно становится плотнее и приближается к городу, пока он полностью не покрыл меня. Я просто уснул и никогда не смогу проснуться. Я умер.

Я не был хорошим человеком. Я жил в ожидании конца и не имел даже смысла продолжать жить. Жил по остаточному импульсу. Наверное, из-за этого я и не смог узнать правды. Из выбора «жить в неведении или умереть со знанием» я выбрал умереть в неведении рядом с теми, кто был смыслом всего. Прости, Глория, я не смог сдержать данного обещания.

Сводка из файлов исследовательской организации «Маяк»:

Город Линчвуд был атакован последователем забытого бога Кизралагуна и принесён в жертву ему. Всё, что мы смогли узнать, — лишь то, что прислуживает ему сущность психического типа под именем Муравейник. Существо не имеет полного физического воплощения, а лишь формирует связь и власть за счёт навязчивых мыслей и, как только собирает достаточно энергии, создаёт портал мыслесвязи посредством маски муравья.

Задержание апостола не представилось возможным. Объект имел высокий регенерирующий фактор и был способен создавать плотоядных муравьёв из крови живых существ. Город был полностью уничтожен. Для общественности ФБР скажет о метеорите, уничтожившем город. Задание полностью провалено. Маску не удалось доставить даже запечатав в кейс со знаками на великом языке — соблазн маски заставил Антонио надеть её, и он стал для неё апостолом.

Мы также уловили пси-волны, которые распространились по городу, вызывая у всех животный ужас и желание умереть. Благодаря этому Муравейник смог собрать достаточно сил для призыва своего бога на пару мгновений, чтобы тот вкусил свежей плоти и отправился на очередной покой. Также выяснилось, что пси-волны слышны, если имеешь желание жить. Наблюдаемый гражданин Роберт Полсон полностью игнорировал пси-волны и был не интересен даже Муравейнику. Если бы он не решил принять смерть, мы бы смогли его завербовать.

Конец отчёта.