История одного демона

Глава 1: Демон из ада

Этот мир никогда не был целым. Просто не мог быть таким, сшитый невидимой рукой Творца из трёх, совершенно разных лоскутов пространства. Светлый и чистый Эвеса, состоящий из желтых облаков и белого солнца. Темный, полный извергающийся вулканов и смога Рокхаш. И Асха, расположившийся между этими противоположными, но такими похожими духовными реальностями. Вместе они образовывали Тархкан – мир, где веками сосуществуют Вайлы, Кхинаш и Лифтеру.

Хотя, тому, кто наблюдает за этой историей будет привычнее называть их Ангелами, Демонами и Людьми, если таковые существуют в его реальности.

***

Рокхаш тысяча шестьсот первый ксон.

Мхиткаш неподвижно замер на обуглившиеся до черноты уступе, устремив взгляд яростно-красных глаз в небо, затянутое темными тучами вулканического газа. Внизу текли реки лавы, распаляя итак удушающе-горячий воздух. Но ему, Кхинаш, рожденному в этой огненной геенне, было не привыкать. И все же, Мхиткаш продолжал смотреть ввысь, туда, где проходил стых пространства. Все Кхинаш яростно желают прорвать его и попасть в Асху. Он слышал от родителя, которому перегрыз глотку едва отрастив зубы, что там живут слабые существа, чью душу можно поглотить даже без сражения. О, это звучало как мечта для всех Кхинаш, грызущих друг друга просто чтобы выжить. Но пока – никому не удалось пробраться в Асху. По крайней мере из трёх предыдущих поколений.

Мхиткаш с шипением втянул горький до омерзения воздух. Он приходил сюда так часто, что уже считал это место своим и яростно защищал этот маленький клочок скалы от незваных гостей. Кхинаш мечтал всей своей грязной и изодраной душонкой, что однажды прорвет в этой белой, ужасно манящей линии дыру. Вздохнет полной грудью чистый и сладкий воздух, наконец поймет как выглядит. Он не мог знать наверняка каким его видят чужие глаза – в Рокхаше не было ни зеркал, ни водных рек – но, подозревал, что красное лицо пузырится волдырями, так же, как кожа на руках и ногах. Видел своими глазами уродливые глязно-желтые загнутые когти на пальцах всех четырех конечностей. Догадывался, глядя на других, что его нос широкий и большой, с расстопыренными ноздрями, что глаза узкие и широкие, уродливо расползшиеся до самых висков. Знал, что его голова не покрыта даже тонким слоем волос – они сгорали сразу, как только Кхинаш появлялся из родителя. Знал о широких рогах, обвивающих голову словно корона, и о длинном гладком хвосте, который Мхиткаш использовал для удушения противника. Он это знал. Но, все же, хотел увидеть вживую. Всегда хотел. Но пока не мог. Не набрал достаточно сил, чтобы отрастить крылья. Без них – не было даже шанса добраться до Асхи. Недовольно взмахнув хвостом, Мхиткаш оскалился, развернулся и пошел прочь со скалы. Он направлялся в равнины Рхэтудш. Там всегда находились противники, чью душу и тело можно было сожрать.

***

Мхиткаш думал, что не умеет бояться. Думал, что эта эмоция даже не рождается у Кхинаш. Но сейчас он понял насколько сильно ошибался. Только сейчас, лёжа в ногах одного из Пширох, на которого залупнулся по неосторожности, осознал, что не хочет умирать. Даже от руки такого великого существа.

— Хитраукхарт. Ш-шапохни майо имхя, шалкхий хлупхец! — Пширох не мог говорить внятно – мешали огромные клыки, доходящие почти до середины морды, которая словно бы расплавилась и стекала с костей. Тонкие рога, выросшие из висков почти горизонтально, украшали черные с ярко-красными камнями кольца, звеневшие при каждом шаге. Узкие заплывшие глазки смотрели надменно, как смотрят на придавленную букашку. А броня из чернометалла покрывала все его тело, образуя на конце хвоста увесистый молот. Мхиткаш ничего не ответил, хотя обычно уже вцепился бы говорливому врагу в глотку. Вырваный язык и сломанный в нескольких местах хвост лучше любых слов заставили молчать. Теперь он понимал почему нападать на великих – себе дороже. Хитраукхарт, видя такую покорность громко, гнусаво рассмеялся.

— А тхы мхнех нхавхиш-шсъя, глупхая ш-шмакходявкха. — сказал Пширох, хватая Мхиткаша за голову огромной лапищей и поднимая его на ноги. — Ехсли покхлянёш-шся свохейх ш-шалкхой душ-шонкхой мшне в веххности, я сох-хшаню тебхе ш-шиснь.

Хитраукхарт замолчал, давая маленькому Кхинаш время подумать. Великий знал что это – выбор без выбора. Или присягнуть в верности, или умереть. Мхиткаш и сам это понимал, а потому поднес руку к голой груди, вытягивая самое ценное что есть у Кхинаш – душу. Красный камень, не оформившийся пока в кристал, то и дело вспыхивал пламенем Рокхаш, что означало огромный потенциал. Такой, впрочем, был у каждого второго, но не каждый доживал, чтобы его развить. Мхиткаш опустился на колени и поднял раскрытые ладони высоко над головой. Знак смирения и покорности. Пширох громко расхохотался, выхватывая душу и тут же поглощая её. Сыто рыгнув, он похлопал себя по доспехам в области живота и растянул обвисшие губы в мерзкой и отвратительной улыбке.

— Тхепхерь, тхы пхенадлеш-шишь мнхе! Нха вхекхи вхеч-шные!

Мхиткаш только опустил руки, бесцельно глядя на выжженные черные камни.

***

Рокхаш тысяча восемьсот двадцатый ксон.

Огромный замок Трихшод, выточенный в вулкане трудом миллионов мелких Кхинаш, не был красивым ни в каком понимании. Он выглядел громоздким и уродливым как снаружи, так и внутри. Непропорционально высокие, широкие и абсолютно пустые коридоры, выходили в такие же пустые и огромные залы. А башни были узкими и длинными, уходя черными шпилями высоко в небо. Но именно этот замок служил пристанищем всем Пширох. Здесь они собирались, разговаривали и пытались друг друга сожрать. Всё-таки их души – намного жирнее чем у обычных Кхинаш. Да и заполучить сотню-другую привязанных душ тоже было неплохо. Редко какое собрание высших не заканчивалось кровавой баней. Хотя, можно сказать с уверенностью, без смертей не обходился ни один сбор высших.

Зал, в котором обычно собирались Пширох был таким же пустым и громоздким как все остальные. Единственным отличием – были десятки, а то и сотни тронов, на которых громоздились Кхинаш всех сортов и мастей: высокие и низкие, худые и толстые, откровенно уродливые и такие, на которых можно было смотреть без рвотного позыва. Хитраукхарт, окинув взглядом зал, довольно оскабился кривыми острыми зубами, а Мхиткаш подумал, не выблевать ли своему хозяину чьи-то непереваренные внутренности под ноги. Просто потому что может. Пширох все равно считает его идиотом, съехавшим по фазе до полного невмекнько, так почему бы не соответствовать? Помусолив недолго эту мысль, Мхиткаш отложил её на потом. Не хотелось отдавать тельце и слабую душонку Кхинаша, которого удалось сожрать по пути. Может как-нибудь потом. Когда хозяин узнает о маленькой вольности. Сейчас он с кислой миной разглядывал владык, что уже хищно посматривали друг на друга. Чтобы сцепиться в клубок тел, Пширохам не понадобится особый повод – только один единственный намек. Который не заставил себя долго ждать. Шлихтэр, подходящий на лысого волка с короткими рогами на манер ушей, протяжно взвыл и вцепился в горло Рэха, пятиметрового амбала с поросячей рожей, который сжал голову псины в невнятный фарш, тут же высохший и превратившийся в пыль. Все действо заняло не больше трёх секунд, но Пширохов уже было не остановить. Мхиткаш даже не заметил как его откинуло в стену, жадно всматриваясь в мордобой. Кровь, высыхающая не успев коснуться пола, кишки и оторванные части тел – все это вызывало садистскую радость и желание присоединиться. Но, он до сих пор помнил, насколько большая пропасть отделяет его от великих. Кхинаш с трудом нашел Хитраукхарта в этом мессиве и пожелал ему сдохнуть поскорее. Хоть Мхиткаш и отдал душу, но ненавидеть хозяина это никак не мешало. Даже наоборот – его тайные попытки вернуть свое хоть и всегда проваливались, но были регулярными. А тем временем битва подошла к концу. И, к огромному удивлению, в живых не осталось никого. Мхиткаш сперва не поверил своей удаче. Не могло ему так подфортить. Он подошёл к горе сухого мяса и начал копаться в ней. Просто не могло так выйти, что никто не выжил. Но как бы долго Мхиткаш не рылся – не смог найти никого хотя бы относительно живого. Ему попадались только души-кристалы, души-камни и, наконец, его душа, обредшая форму прямоугольного красного рубина. Когда вся куча была перерыта, он моргнул и неверяще уставился на сокровища, что крепко сжимал в руках. Огромные кристаллы Пширох, соседствовали с маленькими, больше похожими на невзрачные обломки скал, душами Кхинаш. Их было так много, что они едва помещались в его ладонях. Мхиткаш осознал, что если сожрёт все эти кристаллы, то сможет наконец улететь в Асху. Красные глаза вспыхнули зловещим блеском и он, больше ни о чем не думая, запихнул все души себе в рот. Его щеки растянулись как у хомяка, едва не треща от натяжения. Острые грани царапали рот, едва не прорывая кожу насквозь. С трудом проглотив кристаллы вместе с кровью, Мхиткаш почувствовал, что его распирает от огромного количества энергии. Слабый Кхинаш не подумал, что следовало поглощать души по частям, давая телу привыкнуть к растущей мощи. Но откуда ему было об этом знать? Мхиткаш упал на колени, до хруста в костях обнимая себя, в глупой попытке удержать рвущуюся из желудка силу. Но долго продержаться он не смог. Сознание помутилось и Кхинаш растянулся на полу безвольной куклой.

***

Мхиткаш резко открыл глаза и приподнялся на локтях. Он бегло огляделся вокруг, но ничего не изменилось, только остатки ещё больше усохли, сейчас больше походя на труху. Кхинаш попытался встать, но его словно придавил к полу жирный Пширох. Он попробовал перевернуться и внезапно, сам того не ожидая, расправил огромные перепончатые крылья. Его глаза расширились, когда он недоверчиво коснулся новой части тела. Они не просто огромные – гигантские, в длину больше пяти метров каждое. И это при его-то росте, едва ли дотягивающем до двух метров. Мхиткаш тихо выдохнул и на четвереньках подполз к стене. Хватаясь за выступы, он с трудом поднялся на ноги. Крылья болтались за спиной мертвым грузом, ведь Мхиткаш пока совсем не умел ими управлять. Но, даже несмотря на это он громко и злобно рассмеялся. Ведь теперь путь до Асхи – это лишь вопрос времени.

***

Рокхаш тысяча девятьсот девятый ксон.

Упражняться в полетах было до безумия весело. Мхиткаш с садистской радостью налетал на одиноких Кхинаш, наслаждаясь их страхом. Теперь он понимал почему Пширох так цеплялись за свою силу. Это ведь просто весело когда никто не может тебя победить! Но Мхиткаш не забывал своей основной цели, хоть и развлекался большую часть времени. Ему нужно было привыкнуть к новой силе, чтобы в Асхе никто не смог убить его. Особенно Вайлы, про которых часто бубнел давно подохший Хитраукхарт. Вспомнив об этом, Мхиткаш радостно хрюкнул, кувыркнувшись в воздухе. Он до сих пор злорадствовал над идиотизмом Пширох. А ведь это его считали тупорогим! Но кто теперь жив, а кто переваривается в его желудке?

Мхиткаш радостно растянул губы в улыбке, приземляясь на вершину одной из башен Трихшод. Громадные крылья уменьшились в несколько раз и больше не так сильно притягивали к земле. Кхинаш громко взрыкнул и устремил взгляд на белую линию. Теперь он уверился, что сможет прорвать стык пространства. Мхиткаш присел и пружинисто подпрыгнул, стрелой разрезая черные тучи. Он расправил крылья, прижатые воздушным потоком к телу. Взмах, ещё один, все ближе и ближе к желанной свободе. Его руки словно сами вытянулись вверх, глупо пытаясь схватить белую линию. Но до неё оставалось летать ещё так много, что он ни за что не смог бы дотянуться. Мхиткаш с отчаянной злобой скрипнул зубами и бешено заработал крыльями. Он больше не пытался увеличить их – после того как его шибануло белой молнией, едва не испепелив без остатка, решение сделать крылья как можно меньше было самым очевидным из возможных. Мимо, всего в нескольких миллиметрах от него, пронеслась первая вспышка. Кхинаш качнулся в сторону, теряя скорость. Так было нужно. Вращаясь, как уж на сковородке, он уворачивался от молний, и медленно но верно приближаясь к своей цели. Стык все ближе и ближе. Его глаза расширились, на лице появилась торжествующая улыбка. Он снова вытянул руки, наконец цепляясь за ткань пространства. Мхиткаш скрипнул зубами и перевернулся упёршись ногами в белую линию. Кхинаш громко взрычал, с трудом прорывая себе проход в свету. Он торжествующе взвизгнул и быстро проскочил в образовавшийся проход. Стык закрылся, пустив вниз последнюю молнию. Рокхаш даже не заметил побега ещё одного своего создания.

Глава 2: На земле и в небе

Асха тысяча девятьсот девятый год.

Мхиткаш карабкался вверх. Сдирал о твердые камни пальцы в кровь, которая не высыхала, а красными каплями падала вниз. На дно узкой пещеры, в которую он выбрался из света. Его окружали в тот момент только голые, но холодные скалы, уходящие высоко вверх. А там, в самом конце странной пещеры, он увидел голубое небо с белыми, пушистыми облаками. Его челюсть встретилась с полом, а глаза уродливо расширились на пол лица. Но Мхиткаш быстро пришел в себя и, хищно облизнувшись, встал и попробовал взлететь но замер, как громом пораженный. Он не чувствовал крыльев от слова совсем. Их не было. Кхинаш убедился в этом, взглянув на голую спину через плечо. Да и объем сил уменьшился чуть ли не на две трети.

Маленькому созданию было неоткуда знать, что прорыв пространства требует просто колоссального количества энергии. Ведь до него – никто не смог вернуться из Асхи, чтобы об этом рассказать.

Мхиткаш злобно взвизгнул, мысленно проклиная мерзкий белый свет. Но, выбора не оставалось. Он подошёл к стене и, ощупав её, с удивлением понял что та состоит из множества маленьких круглых камешков, за которые можно уцепиться. Воспрянув духом, Кхинаш начал взбираться к поверхности. По пути он несколько раз чуть не сорвался, но смог удержаться. К тому времени, как Мхиткаш выбрался из колодца, солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо красно-оранжевым. Как только его ноги коснулись земли он тут же испуганно прыгнул на каменную кладку, с шоком и непониманием рассматривая траву. Кхинаш опустился на корточки и носочком коснулся одной былинки, тут же впрочем отпрянув. "Эта штука холодная" – промелькнула мысль в уродливой голове. В этом странном мире все было холодным: камни, земля, воздух. Мхиткаш пока не решился спускаться, поднял взгляд и едва не свалился обратно в колодец. Он не заметил этого сразу, слишком поглощённый радостью свободы. Здесь росли не только странные зелёные штуки, но и большие коричневые скалы с шуршащими зелёными штуками, совсем не такими как на земле. И их было много. Куда ни посмотри – везде они. И только светло-коричневая тропинка, справа от колодца, была свободна от травы и деревьев. Кхинаш подполз к ней и снова коснулся носочком. Не почувствовав под ногами ничего опасного, Мхиткаш уже без опаски спустился на землю. Пошевелил пальцами, загребая под ногти пыль, и медленно пошел. Узкая дорожка выглядела недавно заброшенной, с пробивающейся то тут то там травой. И внезапно, когда уже совсем стемнело, он услышал тихое шуршание шагов и отдаленный голос.

— … А мож не надо? Я слыхал в нем водяной завелся. — слова неизвестного существа в окружающей тишине показались Кхинашу оглушительно громкими. Он тихо-тихо зашипел и прижался к земле, готовый прыгнуть в любой момент. Его хвост дёргался из стороны в сторону словно у кота перед броском на конарейку. Его глаза быстро привыкли к темноте и он смог увидеть два приближающихся силуэта. Невысоких, значительно ниже двух метров, сантиметров на тридцать. Рассмотреть остальные подробности Мхиткаш не мог и не хотел. Он напряг руки и ноги, чтобы в один прышок добраться до двух Лифтеру. Они не успели даже пикнуть, когда Кхинаш повалил одного из них на землю, а второму сжал горло хвостом. Шея мальчика хрустнула и он обвис безвольной куклой. Второй, отойдя от шока, хотел закричать, даже воздуха в грудь набрал, но Мхиткаш вцепился ему в глотку, вырывая кусок трахеи. Кхинаш сглотнул, облизнулся и, подняв всё ещё трепыхающееся тельце, одним махом откусил голову, растянув пасть до немыслимых размеров. Кровь и плоть Лифтеру ему настолько понравилась, что он сел на дорожку и начал с упоением хрустель костями, словно бы карамельными конфетами с начинкой. Мхиткаш расправился с телами довольно быстро, но душ так и не обнаружил, отчего сильно разозлился, отчего расцарапал одно из деревьев.

Он не мог знать, что души Лифтеру намного слабее, чем у Кхинаш. В большинстве своем их энергия равномерно распределялась по телу, не оформляясь во что-то конкретное.

***

Кхинаш чувствовал, что за ним кто-то наблюдает. Это странное чувство преследовало его ещё с тех пор, как он сожрал двух Лифтеру. Но сколько бы он не принюхивался и не приглядывался – не мог ни увидеть, ни почувствовать врага. То, что это был враг, Кхинаш мог сказать со всей уверенностью. И вся ситуация его ужасно раздражала. Мало того что он не смог получить души, так теперь ещё какой-то невидимка решил следить за ним! За Мхиткашем – сильнейшим из Пширох! Он хотел крикнуть невидимке, чтобы тот показался, но не смог. Просто не знал слов, не умел их говорить. Его никогда этому не учили. Но это не потребовалось. Невидимка показался сам.

Кхинаш уже знал как выглядит. Увидел в узеньком ручейке свою уродливую рожу. Видел Лифтеру с мягкими розовыми лицами и короткими волосами. Но почти четырехметровый Вайла, появившийся перед ним был самым красивым существом, что Мхиткаш видел за всю свою жизнь. Белая и гладкая, без единого изъяна кожа, походила на мрамор. Глаза, сияющие золотом, правильные черты лица. Длинные светлые волосы, гладкие и мягкие, словно облака. Хрупкое тело, скрытое за светло-золотой полупрозрачной тканью, повязанной на манер древнегреческой робы. Но самым чарующим в его внешности были шесть пар больших белоснежных крыльев за спиной, и четыре пары, спрятавшиеся в волосах.

Мхиткаш замер, во все глаза разглядывая прекрасное создание. Вайла так же не двигался, смотря на Кхинаша тёплым взглядом, в котором не было ни намека на злобу. Мхиткаш сглотнул, несколько раз открыл и закрыл рот, а потом медленно, пригибаясь к земле, подошёл, замерев в нескольких шагах от него. Вайла грустно прикрыл глаза и заговорил:

— Бедное создание. В тебе нет ничего духовного. Только звериная суть. — Кхинаш не понял что имел ввиду Вайла. В Рокхаше никто о подобном не говорил.

— Кх... — попытался спросить Мхиткаш, но не преуспел. Но прекрасное создание поняло его без слов.

— Мое имя Асланэ. Я – первый из Исаа. А кто ты, бедное создание? — Кхинаш сел на корточки, по-звериному размахивая хвостом из стороны в сторону. Он пошевелил языком, цокнул, скрипнул клыками и снова попытался заговорить.

— Мхи... Тха... — Кхинаш мотнул головой, стараясь выудить из памяти как другие рты называли его. — Мхи... Ткаш... Махо... Ихя...

Мхиткаш говорил прерывисто и совершенно неразборчиво. Но Вайла внимательно его слушал, грустно улыбаясь.

— Я бы хотел сказать, Мхиткаш, что рад познакомиться с тобой. Но не могу. — из уст Асланэ даже мерзкое имя звучало песней. Кхинаш отчаянно захотел коснуться чудесного создания, но быстро одернул себя. Он – мерзкий и ужасный! Он запачкает светлого Вайла. А пачкать его отчего то не хотелось. Ведь рядом с прекрасным Асланэ даже не хотелось убивать. А ведь это желание, как казалось Мхиткашу, давно стало его неотъемлемой частью. Рядом с Лифтеру он ничего подобного не чувствовал, а даже наоборот – голод разгорался сильнее. Вайла, заметив по-детски восхищённый взгляд, тихо хихикнул, словно качнул маленькими, но звонкими колокольчиками.

— А я и не думал, что Кхинаш способны испытывать что-то кроме ненависти. — Асланэ протянул руку, чтобы коснуться красной кожи. Мхиткаш в ужасе отшатнулся, вжимая голову в плечи.

— Нхе... Тхо..хай... Гхяс..ный... — Вайла удивлённо поднял светлые брови, прижав руку к груди. Он, сказать честно, был шокирован поведением Кхинаша. Все жители Рокхаш, которых он встречал до этого, пытались убить его, как только он попадался им на глаза.

— Почему ты так себя ведёшь? Разве ты не должен ненавидеть меня? — Мхиткаш нахмурился, прислушиваясь к собственным чувствам. Там не было ненависти, только что-то прохладное и светлое, как Вайла перед ним.

— Нхе... Нхенха..вишшу... Вай..ла... Дхоп...хый... — Кхинаш иногда и сам не понимал что говорит, в отличие от Асланэ, чьи глаза вспыхнули какой-то затаенной надеждой.

— Это просто потрясающе! Ты должен отправиться со мной в Эвесу! Ведь если остальные поймут, почему ты не ненавидишь нас, то смогут помочь твоему народу. — Мхиткаш помрачнел ещё больше, опустив взгляд на тропинку. Вайла быстро это заметил и не переминул спросить. — Что случилось? Ты не рад?

Кхинаш запрокинул голову и встретился с обеспокоенным взглядом Асланэ. Он не хотел расстраивать это светлое создание.

— Дхухие... Слые... Онхи... Нхе сахотхят... Мхеняться... Я.. тоше.. слой... Тхы уйтешь... И гхолот вхернется... Он нхе уйтет... Покха нхе сошрёшь кохо-то... Я нхе хочшу тепхя расстхаифать... — Мхиткаш прикусил губу и начал её жевать. Ему, неожиданно стало противно от воспоминания о давнем и недавнем прошлом. Захотелось вытошнить то, что осталось от двух Лифтеру в кусты, подальше от Вайла – чтобы он не увидел. — Я тхелал мнохо плохохо... Упхивал, истевался, слоратствофал... И тхелал это с утофольстфием... Я нхе саслушиваю тфоей топроты...

Кхинаш снова опустил голову, больше не решаясь смотреть в золотые глаза – боялся увидеть в них ненависть и презрение. Асланэ, выслушав его речь, глубоко вздохнул и, наконец опустил руку на красную голову, часть которой покрывали кровавые волдыри. Мхиткаш в испуге попытался отстраниться, но Вайла не позволил ему этого сделать – мягко, но крепко удерживая на месте.

— Послушай меня внимательно. — твердо сказал Асланэ, легко касаясь указательным пальцем нарывов. — Творец создал наш мир таким не просто так. Эвеса и Рокхаш – это два начала: духовное и животное. А Асха – равновесие. Вайлы и Кхинаш не могут существовать в одном пространстве долго – рано или поздно животное начало возьмёт свое. Но ты подчинён не инстинктам, а разуму. Это – первый шаг сперва к равновесию, а потом – к духовному. Прошу, отправься со мной к Исаа. Мы покажем, что даже животное может стать духовным.

Мхиткаш молчал, все ещё не поднимая взгляд. Он думал. Много думал. Всей гнилой душонкой хотел согласиться, избавиться от голода и ненависти. Но боялся. Его страшила неизвестность, как и встреча с другими Вайла. Какими они будут? Убьют ли его, как только увидят? Кхинаш замер неподвижно, обдумывая эти и сотни других вопросов, не находя ответа ни на один из них. Но вскоре, отбросив эти мысли в сторону, Мхиткаш выскользнул из под прохладной руки и заглянул в глаза Вайла.

— Я пхойту с топой, Асхатхэ. — добрая и искренняя улыбка стала ему ответом.

***

Эвеса тысяча девятьсот девятый ола.

На золотых облаках стояли светло-голубые маленькие домики. Аккуратные гладкие стены и словно бы черепичная крыша. Мхиткаш поднял взгляд на белое солнце и поёрзал, поудобнее устраиваясь на тонких, но крепких руках Асланэ, который мягко парил к центральному воздушному замку. Нежно-зеленые стены украшали ветвистые узоры и большие витражные окна, а узенькие башенки раскинули светло-желтые крыши, похожие на бумажные зонтики. Кхинаш сперва яро отказывался забираться на руки, все ещё не отказавшись от напускной гордости. Но когда он провалился сквозь облако и камнем полетел вниз – признал что не сможет без помощи. Большие резные двери беззвучно раскрылись, впуская Вайла в высокий круглый зал с лёгкой, почти воздушной люстрой. Все стены заполняли полупрозрачные стеклянные балконы, на которых стояли жители Эвеса.

На первом и втором балконах у самого пола распологались свидетели, у которых не было права голоса на этом суде. Выше – стояли свидетели, умеющие разглядывать прошлое. Ещё выше – судьи. На предпоследнем балконе стояли девять Исаа, а на верхнее ложе вышел Аласино – самый главный Вайла.

Асланэ опустил съежившегося под множеством взглядов Мхиткаша на гладкий пол и стал рядом, словно адвокат.

— Итак, Асланэ, зачем ты привел сюда Кхинаша? — величественно сказал Аласино, выше остальных на несколько метров. Мхиткаш прижался к полу как пристыженный щенок и незаметно поглядывал на главного Вайла. Его глаза закрывала светло-золотая ткань, скрывшаяся под белоснежными волосами. Вокруг головы Аласино вращались два золотых кольца со множеством голубых глаз. Белый лёгких халат в пол с длинными свободными рукавами скрывал все его тело, а сзади шевелились шесть золотых пар крыльев. Асланэ склонил голову в поклоне, после чего встал прямо и заговорил:

— Великий Аласино, я обнаружил это создание в Асхе. Как видите, он не пытается нападать. И... — Аласино поднял руку, прерывая речь Вайла. Асланэ умолк и отступил назад с бесконечной покорностью. Главный устремил взгляд множества глаз на Кхинаша и тихо проронил:

— Говори, создание Рокхаш. — Мхиткаш сглотнул, прочистил горло и нерешительно поднялся на ноги, ссутулившись и втянув голову в плечи.

— Майхо имхя Мхиткаш, вхеликхий... — Кхинаш запнулся и опустил взгляд. Он не понимал, что нужно говорить, отчего начал говорить ещё менее разборчиво. — И йха... Пхошу пхомошь мхне... Испафиться от нхенхафистхи... Йха ротился с нхей... Нхо встхетил топрохо Асх... Сха... Асхла... … Асланэ. И тхеперь я нхе хощу пыть слым.

Аласино облакотился на перила, прищурив все глаза разом, и мягко, совсем без укора спросил.

— Раз ты хочешь избавиться от ненависти, почему не сделал этого раньше? — губы Мхиткаша задрожали. Он несколько раз открыл и закрыл рот, после чего обречённо опустил плечи. Асланэ говорил, что Вайла могут смотреть лишь на Асху. Ведь в Рокхаше их крылья, покрытые маленькими лёгкими пёрышками сгорят. И прекрасные создания рухнут в лавовую пучину. Поэтому рассказывать об этом ужасном месте великому Аласино Кхинаш откровенно боялся. Хоть и сам не понимал почему. Его эмоции, до этого простые и понятные, словно бы сошли с ума. Он глубоко вздохнул и тихо-тихо заговорил.

— В Рокхаше тхы илхи упиваешь, илхи стханофишься шертфой. Дхаше в пхустхошах нхелься опрхести пхокхой дхостхатощно толхо, штопы понхять кхакхофо этхо. Но кохта Асланэ нхашел мхеня, йха пхощуфстфофал... Пхокхой... — Мхиткаш замолчал, не зная о чём ещё сказать. Он мог вспомнить родителя, который обучил его всему и позволил поглотить свою душу. Мог рассказать как выживал среди диких и совершенно не контролирующих себя Кхинаш. Мог с обреченностью поведать, что начал становиться как они – животным, полностью подчинённым инстинктам. Мог сказать, как вспомнил уроки родителя, когда едва не распрощался с жизнью. Как притворялся покорным и пытался убить своего хозяина. Как обрёл крылья. Как упивался своей властью. Как мечтал...

Он мог о многом рассказать, но стоило ли? Нужны ли великому Аласино все эти подробности о жизни никчемного Кхинаш? Мхиткаш был уверен что нет, поэтому и не говорил ничего.

Высший Вайла вздохнул. Мысли создания Рокхаш, как и всех остальных в зале суда, не были для него секретом. И его больше пугали размышления не Мхиткаша, а Асланэ. Всегда отрешенный и спокойный Вайла сейчас походил на бушующее торнадо из самых разных эмоций. Словно он отдал свое мягкое начало Кхинашу, забрав в ответ переменчивость чувств. А это – настораживало.

Внешне – Асланэ выглядел спокойным и безмятежным, как и все Вайла в зале. Но его мысли бились внутри головы роем бешеных ос, скакали с одной темы на другую и никак не могли остановиться. Он не сталкивался с подобным прежде, слишком отрешенный от мира Лифтеру, чтобы испытывать эмоции. Исаа даже поговаривали, что Аласино сделает его своим преемником через пару столетий. Но теперь Асланэ не хотел этого. Такая мысль звучала на редкость глупо: отказываться от возвышения, которое даст возможность общаться с Творцом. Другие бы этого не поняли. Вайла незаметно перевел взгляд на Мхиткаша, сгорбившегося и такого потерянного. Он сидел на коленях, поджав хвост, и молча смотрел в пол. Асланэ до боли захотелось подойти и приобрять Кхинаша. Показать что он – не один. Но Вайла сдержался. Не столько боясь Аласино и Исаа, сколько опасаясь реакции Мхиткаша. Он не знал как создание Рокхаш отнесётся к этому жесту. Не хотел пугать его ещё больше.

Аласино прикрыл глаза, и тяжело выдохнул. Эти двое никогда не должны были встретиться. Кхинаш пустоши просто не должен был достигнуть Асхи, ни в одном из вариантов будущего. А Асланэ, который должен был сменить его на посту через сотню-другую лет, сейчас не подходил на эту роль совершенно. Но, за свою долгую жизнь, Аласино научился смиряться с неизбежным. Если уж так случилось – он просто должен найти выход из ситуации. И великий даже придумал его. Оставалось только сообщить о своем решении остальным.

Эпилог

Асха тысяча девятьсот десятый год.

Улицы Ксоран, столицы империи Авлис, затихали сильно позже захода солнца. В вечерних сумерках по мостовым ходили знатные дамы с кавалерами, ездили самоходные повозки, которые называли машинами, и бегали беспризорники. Мхиткашу здесь не нравилось, от слова совсем. Город был шумным, по улицам ходило много Лифтеру, а новая кожа чесалась так сильно, что хотелось её содрать. Он уже потянул руку к лицу, но его запястье вовремя перехватил Асланэ. Вайла держал мягко, словно неосторожным действием мог сломать Кхинаша. В какой-то степени так и было. Новое тело, что создал ему Аласино, оказалось куда уязвимее, чем полагал высший. Именно из-за этого, после суда он ещё долго находился в Эвесе, пытаясь хоть немного усилить тело, чтобы не умереть от того, что на него опустилось пёрышко. И все это время рядом был Асланэ: помогающий, поддерживающий и бесконечно добрый. Из-за этого Мхиткаш не мог даже представить своей жизни без одного единственного Вайла. Не мог даже подумать о том, чтобы уйти без него. Чтобы снова остаться одному. Кхинаш не говорил этого вслух, но Асланэ все прекрасно видел, а потому позволял себе и ему просто быть рядом. Вайла мягко улыбнулся и опустил руку Мхиткаша, не выпустив её из мягкой, но крепкой хватки.

— Не стоит этого делать. Могут остаться шрамы. — на розовом лице появилась мягкая улыбка. Мхиткашу больше нравился истинный облик Асланэ. В виде Лифтеру, с короткими седыми волосами и бледными, невнятного цвета глазами, он выглядел совсем не идеально. Кхинаш подмечал каждый мелкий изъян на коже, каждую складку и потертость черного костюма и шляпы-котелка. И не мог не сравнивать с безупречной красотой, что присуща всем Вайлам. Про свой лифтерский облик Мхиткаш мог сказать лишь то, что он – жутко неудобный. Ни хвоста, из-за чего Кхинаш первое время не мог удержать равновесия, ни рогов, ни когтей. Только гладкая зудящая кожа, странная штука между ног, про которую Асланэ ничего не рассказывал, отчего то краснея, и волосы. Ох, последние – были личной болью Мхиткаша: во-первых, они росли на руках, ногах, между ног и на голове, во-вторых, волосы на голове, едва ли длиннее пяти сантиметров, путались так, что в них застревала расческа и, наконец, в-третьих, они вечно лезли в лицо. Кхинаш уже давно бы отстриг их, но Асланэ так нравилось расчёсывать темные пряди, что он просто не нашел в своей душонке сил на это.

— Снаю. Но ощень сильно хощется. — пробормотал Мхиткаш, научившийся говорить более внятно. Вайла мягко улыбнулся и слегка ускорил шаг.

— Потерпи немного. Доберёмся до особняка – и я помогу унять зуд.

— Руками? — с затаенной надеждой спросил Кхинаш. В ответ Асланэ коротко хихикнул и отпустил его запястье, в обмен соединяя слегка горячую и прохладную ладони.

— А чем же ещё? — Мхиткаш коротко, совсем несмело улыбнулся, до сих пор не способный поверить в свое счастье. Ему прийдётся пережить ещё немало испытаний, но он готов пройти через них с гордо поднятой головой. Ведь рядом с ним Асланэ. А все остальное – не важно.