Истории из моей головы

Прыжок 72

Игорь Всеволодович с нетерпением вглядывался в координаты очередного мира. В этот раз все должно пройти гладко. Семён Викторович, научный консультант агенства, проверил расчеты уже не одну сотню раз. Валентина Ивановна, старший аналитик, подготовила сводки по отчетам за неделю. Анатолий Александрович, личный помощник директора, втихаря поил коньяком лаборантку и ни о чем не переживал, была не его смена. Софья Павловна, будучи завхозом, штудировала список по экипировке бойца Святослава. Сам боец спал сном младенца в капсуле восстановления.

- Игорь Всеволодович! - крикнула Софья Павловна, заглядывая в кабинет. Ее зычный голос отскочил эхом от стекла шкафа и замер звоном в ушах профессора.

- Софья! Ну что ты так орёшь?!? Уши закладывает. У меня от твоего крика скоро все стаканы полопаются!

- Игорь Всеволодович, - уже тише проговорила завхоз, - я проверила все ещё раз. Все готово.

Профессор коротко кивнул - мысли разом выскочили из головы. Все готово!

- Семёну скажи, чтобы Святика будил, пора! - На одном дыхании выпалил Игорь Всеволодович. Его взгляд скользнул по бутылке с ягодной настойкой, но не остановился. Потом, все потом.

- Прыжок номер 72, Святослав Имануилович Бронд. Земля три, курс семь и две, диагональ ноль пять, - звонкий голос Софьи Павловны возвестил о начале запуска.

К бойцу подошли Игорь Всеволодович и Анатолий Александрович. Последний, сильно вытягивая гласные и отчаянно о-кая, произнес:

- Сын наш, Святослав Имануилович, боец всея агенства... - закончить ему помешал увесистый тычок профессорского локтя.

- Святик, ну, давай, как обычно. Прыгнул, бросил реквизит, разложил круг и - вжух! - обратно, хорошо? Не заставляй меня переживать. - Игорь Всеволодович ежеминутно вытирал вспотевший лоб платком.

Святослав, улыбаясь, покивал собравшимся и встал в портал переноса. Это дело обычное, так уже много раз прыгали и он, и его товарищи.

- Семён Викторович, давайте начинать, а то, как в тот раз, провозимся до третьего часу, - ворчливо сказал старший техник.

Директор, заняв наблюдательный пункт за темным стеклом, махнул рукой.

- Ну, начали! - Выдохнули разом учёные и...

Хлопок!

Святослава выбросило из портала в тень громадной скалы. Боец задумчиво огляделся, пытаясь запомнить окружающий пейзаж. Камеры, закреплённые на груди и на шлеме непрерывно записывали видео для отчета. Однако смотреть самому, жадно впитывая каждый сантиметр нового мира, было в разы интереснее. Под тяжёлыми ботинками бойца едва слышно шелестел мелкий, светло-зеленый песок. Системы скафандра приятной трелью просвистели об отсутствии ошибок. Святослав сделал вдох и медленно выдохнул, проверяя свое состояние. Настало время сделать первый шаг в неизвестность.

- Зелёнка, - тихонько сказал боец. Мир вокруг искрился всеми оттенками изумруда. Песок, камни, скала, небо - все зелёное. Святослав бесшумно сделал несколько осторожных шагов из тени. На солнце датчик температуры вдруг заверещал о критическом значении.

- Вот оно как, 57 градусов, - так же еле слышно пробормотал боец и нырнул обратно в тень. Он привык разговаривать сам с собой во время прыжков.

Рядом с ногой Святослава зашевелился песок. Из него высунулась шипастая голова и удивлённо посмотрела на бойца. Нарушая все мыслимые инструкции, Святослав сгреб рукой горсть песка вместе с существом. Шипастик оказался крошечной ящерицей в толстом панцире. В руках бойца существо сразу обмякло - прикинулось мертвым.

- Какой мир не посетишь, ящерицы все одинаковые, - усмехнулся Святослав и бережно вернул шипастика в песок. На удивление, смелая ящерка не зарылась в песок, а стала наблюдать за действиями бойца.

Святослав снял со спины рюкзак и, активировав стартер на боковом кармане, бросил его перед собой в песок. В тоже мгновение рюкзак рассыпался на фрагменты, между которыми натянулась силовая линия. Круг был разложен. На самом деле это был стабилизатор портала, через который в будущем будут проходить исследователи и ученые для изучения этого мира.

Боец огляделся вокруг - песок да тишина. Тень под скалой уменьшалась, следуя движению светила на зеленоватом небе.

- Пора, Святик, - проговорил мужчина, копируя интонации профессора, затем взялся за настройки системы перед обратным прыжком.

Неожиданно возникло настойчивое желание бросить всю экипировку, лечь на горячий песок и остаться в этом мире навсегда. Святослав замер, словно пытаясь вспомнить последовательность привычных действий. Удивлённо посмотрел на портальный круг. В голове мерно шелестели зелёным песком мысли.

"Зачем куда-то прыгать? Тут хорошо, останься! Тут тепло!"

- Тепло, - машинально повторил боец. Система в очередной раз запросила подтверждение настроек. Святослав вздрогнул, сам себя не узнавая. Зеленый мир давил на сознание, ласково дурманя.

Шипастая ящерица все продолжала смотреть на остановившегося бойца, забавно наклоняя голову.

Святослав усилием воли, заставил себя продолжить подготовку к обратному прыжку. Туман в голове не желал рассеиваться, становясь плотнее и гуще.

Боец старался не обращать это внимание, машинально нажимая на экран управления.

Тем временем, шипастик тенью скользнул к ботинку мужчины и обвил тонким тельцем ногу.

Датчик температуры истошно заверещал. От резкого звука Святослав пришел в себя. И вовремя - система вывела на панель уведомление о превышении времени пребывания в прыжке.

Руки бойца спешно настраивали параметры переноса обратно.

Понадобилось около 4 минут, чтобы дойти до критических показателей и активировать прыжок.

Хлоп!!

- Святослав! Да какого черта! На двадцать семь минут дольше!!! Ты что, решил меня до инфаркта довести? - Игорь Всеволодович трясущейся рукой наливал ягодную настойку в изящную рюмку.

- Тебе не предлагаю! - отрывисто сказал профессор и опрокинул алую жидкость в себя. Задержка бойца уже анализируется научными сотрудниками. Камеры запечатлели раскладку портала, руку Святослава, которая крайне медленно заполняла формы. Запись будто искусственно была затянута.

Софья Павловна, увидев бойца, сдававшего экипировку, спросила.

- Святослав, ну что ты там?

- Софья, там все зелёное. И мертвое. Если бы не датчики, лечь мне там и сгореть.

Софья Павловна покачала головой, вручила мужчине пакет с его любимыми конфетами и ушла на склад.

Святослав пожал плечами, он не мог объяснить то, что произошло во время прыжка.

Погруженный в свои мысли, он совершенно не заметил несколько крохотных трехлапых отпечатков на стене у края шкафа. Словно что-то раскалённое, но совсем маленькое, хотело спрятаться.

Сердца.Стук

Семён Аркадьевич десять лет назад изобрел сердечный считыватель. Аппарат записывал малейшие колебания сердечной мышцы - фактически послания с того света. Фантастическое изобретение Семена Аркадьевича работало уже несколько лет, а изобретатель до сих пор не мог поверить в его существование. Считыватель фиксировал сокращения сердца, чтобы потом перевести их в последние слова.

Эти послания секретарь Семена Аркадьевича Аллочка вносила в общий каталог. Посмертные фразы умерших естественной смертью мог увидеть любой желающий. Жертвы насильственной смерти являлись частью расследований и их "показания" вечная тайна в каталогах полиции.

- Семён Аркадьевич, - раздалось из-за двери, - опять самоубийца! Пулевое ранение! Нужна Ваша помощь!

Семён Аркадьевич резко встал из-за рабочего стола, бросив свои записи на середине, и выбежал из кабинета в сторону отделения хирургии.

Самоубийцы всегда были особыми загадками. Никогда не знаешь, что послужило им последней каплей перед смертью. И их послания содержали в себе всю боль их судьбы.

Семён Аркадьевич внимательно следил, как медсестры колдуют над едва живым мужчиной. Хирург четко руководит ассистентами, пытаясь спасти жизнь пациента. Пуля прошила грудную клетку навылет, задев важные артерии. Кровь стремительно покидала тело, унося с собой последним крохи жизни.

Секунда, другая - монитор противно пищит об остановке сердца. Хирург бросает взгляд через стекло двери на Семена Аркадьевича. Тот едва заметно кивает - можно колоть адреналин и записывать последние, самые важные слова.

Врач крепит сверхчувствительные датчики на грудь умершего. Блестящие кружки соприкасаются с кожей и тускнеют - есть контакт. Ассистент подкатывает тяжёлый считыватель ближе к операционному столу. Врач щелкает тумблерами, и аппарат оживает. Медсестра ловко наполняет шприц адреналином и протягивает хирургу.

- Замерли! Начали! - громко говорит он и точно вводит иглу в сердце пациента.

Все, кто стоял вокруг операционного стола, превращаются в изваяния. Через мгновение считыватель оживает и начинает надсадно щёлкать своими внутренностями.

Спустя 28 секунд все затихает. Аппарат издает мелодичный звук и отключается. Общий выдох мед.персонала слышен даже Семёну Аркадьевичу.

Когда операционную полностью очистили, можно выкатывать считыватель. Изобретатель лично вытаскивает пленку из системы записи и относит дешифровальщику.

Через час все готово.

Семён Аркадьевич включает настольную лампу, чтобы прочитать послание умершего. На страничке всего постоянно повторяющиеся буквы: "Л", "Ю","Б".

Семён Аркадьевич удивлено поправил очки.

- Люблю, люблю, люблю, - пробормотал изобретатель, убирая страничку в дело самоубийцы, имя которого в карточке значилось: "Владимир М."

Жюстина

Выходя из дома, Жюстина всегда запасалась странными фразами.

Она кидается ими в играющих во дворе мальчишек, словно жвачкой из рогатки.

- Сначала тень, потом деньги, - назидательно говорит девочка, отцепляя свой велосипед от ограды. Мальчишки удивлённо смотрят на нее, пытаясь догадаться о тайном значении фразы. Они знали, что слова Жюстина были знамением на день. Только нужно было отгадать эту загадку.

Как только девочка скрывается на своем скрипящем велосипеде за первым же поворотом - начинается игра. Мальчишки яростно начинают обсуждать сказанную Жюстиной фразу. Голоса, то срываютсч на крики, то затихают в задумчивости.

А девочка тем временем беспечно едет по узеньким улицам маленького городка. Жюстина вдыхает утренний воздух, наполненный ароматами цветов и соленого моря, неустанно крутя педали.

Пролетая на скорости мимо разноцветных домов, девочка едва успевает широко улыбаться выглядывающим из окон домов знакомым.

Ветер лихо играет с ее кудрявыми волосами, бросая их в разные стороны, создавая каштановый ореол. Лучики солнца радостно прыгают ей в лицо, отражаясь от блестящих поверхностей. Искреннее, ничем не замутненное счастье - каждое утро вот так нестись на велосипеде.

Вскоре Жюстина выезжает из городских ворот в сторону заросших деревьями горных пиков. Их величественные виды внушали уважение к невероятному возрасту гор. В тени деревьев стало немного прохладнее. Жюстина не обращает на это внимание - ее кожа, нагретая теплом города была горяча. Глаза девочки жадно всматриваются в дорогу, выискивая ямки и кочки. Вылетать из седла в острые кусты Жюстина не собирается.

Немного попетляв между старыми кедрами, дорога выводит девочку на пологий холм. Жюстина притормаживает и слезает с велосипеда - она была не в силах упустить возможность полюбоваться бухтой.

Дикий пляж, заваленный огромными черными валунами, белые барашки пены набегающих волн, озорные крики чаек. Сердце Жюстины с трудом выдерживает натиск прекрасного. Девочка задерживает дыхание, словно боясь спугнуть эту красоту. Толстые корни деревьев паутиной обвивают камни прибрежного обрыва, в котором ютятся птицы. Бабочки и стрекозы легко купаются в потоках ветра, беззаботно летая.

Когда в груди вдруг становится больно от отсутствия сладкого воздуха, Жюстина делает медленный вдох. Солнце тем временем начинает припекать голову, а значит, пора ехать дальше.

Девочка вновь забирается на велосипед, чтобы рвануть с места - вперёд, к самому морю. Ветер с весёлым смехом забирается под тонкую ткань, холодя кожу. И в мире будто бы больше ничего не существует - только Жюстина, тугие струи воздуха и море.

Выжимая из велосипеда предельную скорость, девочка буквально летит над дорогой, задыхаясь от восторга. Дорога стремительно бежит к берегу, увлекая Жюстину за собой. Спустя короткое мгновение, девочка начинает лихо выкручивать руль, нажимая на тормоза. Заднее колесо рисует на песке полукруг, вздымая облако пыли. Велосипед натужно скрипит, сетуя на безжалостное использование. Жюстина бросает его на ближайший куст и бежит к морю.

На самом краю берега стоит ее отец - загорелый дочерна мужчина с длинными белоснежными волосами. Он раскладывает на прибрежных камнях мокрые сети после ночного лова. Добегая до отца и видя его радостную улыбку, девочка крепко его обнимает.

День быстро пролетает с влажным вкусом морской соли на губах. Солнце медленно ползет по небосклону, чтобы раствориться в теплой воде.

Отец Жюстины собирает сети, укладывает в старенький Фиат вещи, прицепляет велосипед дочери на крышу - пора домой.

Доехав до самой калитки, Жюстина выскакивает из машины, чтобы помочь отцу.

Мальчишки во дворе, завидев девочку, восхищённо замирают - вернулась их предсказательница. Ведь буквально несколько минут назад, в тени большой акации, у самых корней, была найдена россыпь мелких монет. Потому, что сначала тень, потом деньги.

Мир звуков

Задумывались ли вы хоть раз, что важнее - слух или голос? Этот вопрос истощает меня уже вторые сутки. Руки сами тянутся к странному прибору, что оставили мне на тумбочке рядом с будильником. Пальцы мои едва поглаживают выпуклые кнопки, словно жаждут ответа. Но его не будет, я точно знаю.

Еду привычным маршрутом: метро-автобус-работа. Вокруг душно от людей. Их вдруг слишком много. Напирают со всех сторон, тесно прижимаются в поисках удобной позы в час пик.

А ведь они не знают, что я в одно мгновение могу изменить мир.

***

Сон не идёт, ворочаюсь с боку на бок, краем глаза просматриваю на прибор. Он лежит на тумбочке, и не единым бликом не помогает мне в выборе.

Засыпаю. Мне сниться совершенно иной мир, полный очарования и волшебства. Стоит мне открыть глаза, тянусь к кнопкам. Я решил. Я изменю мир прямо сейчас.

***

На утро никто не смог произнести ни слова.

***

Я смотрел на себя в зеркало, пытаясь поверить в совершенное. Одним движение пальца я лишил все человечество голоса. Никто теперь не сможет петь, никто не сможет кричать, никто не сможет шептать.

В том числе и я.

Беззвучно открываю рот, стараясь издать хоть какой-то звук. Воздух послушно скользит между зубами, языком и глоткой без каких либо шумов.

– Прекрасно, – подумал я и надел наушники.

***

В метро было непривычно пусто. Я с удовольствием уселся на сиденье и открыл книгу. Во все соц.сети сыпались сообщения, постоянно мешая читать. Все пишут одно и тоже - нет голоса.

Улыбаюсь. Все же, я очень добрый, оставил людям возможность общаться. Сладчайшее ощущение собственного могущества проникло мне в душу, заполнило ее, пьянило.

Мне расхотелось ехать на работу, мне срочно был нужен глоток свежего воздуха. Я вышел из вагона метро на первой же остановке. На встречу мне шли совершенно потерянные люди. Они украдкой смотрели друг на друга, стыдливо перемигиваясь глазами.

Я смотрел на них и не мог сдержать радости. Они все молчали!

Меня накрыло волной эйфории – мир стал нестерпимо прекрасен! Солнце – ярче, трава – зеленее, люди – приятней. Мне не хватало воздуха, чтобы совладать с эмоциями. Сердце билось сумасшедшей птицей.

Я был бесконечно счастлив.

***

Со временем радость моя стала тускнеть, мир без голосов превращался в нормальный. Все активно осваивали все возможные гаджеты, синтезаторы речи, голосовых помощников. Постепенно пространство стало вновь наполняться звуками искусственных голосов.

***

Все мои старания изменить мир ни к чему не привели. Я искренне старался сделать людей лучше. Дать им возможность не говорить, а слышать и слушать.

– Предатели! Жалкие неблагодарные существа! Я старался быть добрым к вам. Вы подвели меня. Я разочарован.

***

Ненависть и злость сжигали меня изнутри. Я не мог видеть улыбающиеся лица, не мог слышать непрекращающееся щебетание неживых голосов. Меня злила эта растиражированная радость. Не видя практически ничего перед глазами, я мчался домой к заветному прибору.

Я нажал кнопку. И мир замолчал.

***

В первые мгновения моя голова взорвалась тишиной. Я крутил головой, чтобы убедиться, что пропали все звуки. Выглянул в окно, включил телевизор, уронил ложку. Тишина.

Опустошенный новыми эмоциями я заснул прямо в кресле. Мне снились волшебные сны, полные ярких красок. На утро я снова был счастлив.

***

Так или иначе, человек такое существо, которое ко всему приспосабливается. И отсутствие слуха и голоса стало хорошим стартом для освоения новых технологий для улучшения зрения. Люди совершенствовались, изобретали – жили полной жизнью.

Я смотрел на это абсолютно счастливыми глазами. Мне удалось сделать мир лучше.

***

Задумывались ли вы хоть раз, что важнее - слух или голос? Сейчас я могу точно ответить – ни то, ни другое не важно. Человечество может жить без всего этого, находя возможности поддерживать необходимый уровень социального взаимодействия.

Модный дом Чарльза Лувье

- Стиль, мода, драйв - вот то, что делает меня мной, - громогласно заявлял Чарльз Лувье, давая интервью элитному журналу. За несколько лет карьеры дизайнера Лувье уверенно занял свою нишу, создавая наряды, идеально сидящие на моделях. Натуральные ткани и простые линии кроя делали его платья изысканными и элегантными. Женщины со всей страны мечтали об его одежде, заказы сыпались, как из рога изобилия.

Чарльз все время был в поисках самого идеального образа. Он мог не спать ночами, бесконечно рисуя новые эскизы. Стены его квартиры были увешаны набросками. Дизайнер отчаянно хотел, чтобы придуманные им платья были совершенны.

А как достичь этого самого совершенства, когда люди вокруг совсем не умеют одеваться? Лувье даже прописал правила поведения в своих магазинах, одно из которых было: "Безвкусно одетые люди могут быть не допущены в торговое помещение". Дизайнер набирал персонал только с чутьем на хорошие вещи. Он ходил по улицам и раздавал свои визитки тем, кто, по его мнению, обладал чувством моды.

Полиция неоднократно задерживала Лувье за вызывающее поведение в общественных местах. В протоколах всегда было написано одно и тоже - эпатажный модельер срывал одежду с мужчин и женщин, называя их тупицами без вкуса и стиля.

Все это притягивало к магазинам Чарльза больше и больше людей. Всем было интересно узнать, на что ещё способен дизайнер.

Это началось, когда в дверях магазина Чарльза появилась молодая девушка. Одета она была в тонкий плащ, практически не скрывающий ее великолепную фигуру. Волосы ее были укрыты широкополой шляпой, а на ногах были туфли на тончайших шпильках. Чарльз с интересом смотрел на вошедшую. Она нашла глазами Лувье, вплотную подошла к дизайнеру и стала расстёгивать плащ.

Под плащем ничего не было.

Глядя на ошарашенно лицо Чарльза, девушка тихо проговорила:

- Научите меня моде. Я хочу быть Вашей лучшей моделью.

- Идите за мной, - сказал дизайнер и они вместе покинули торговый зал.

Следующие несколько недель Лувье не появлялся в своих магазинах. Он и Оливия, женщина в плаще, проводили безумные дни в мастерской. Вдохновение, обрушившееся на дизайнера, не давало ему ни мгновения покоя. Оливия постоянно подстегивала воображение Лувье, находясь возле него исключительно обнаженной. Пока дизайнер рисовал, она сидела рядом, тесно прижимаясь к мужчине. Ее руки неустанно гладили Чарльза, вызывая сладкую истому. Все эти эмоции карандашными линиями ложились в его альбомы.

Иногда, проснувшись посреди ночи, Лувье начинал рисовать эскиз платья прямо на голом теле Оливии. Та безропотно терпела щекотку, подставляя себя под маркер дизайнера. Эти отношения сводили с ума их обоих.

Для Чарльза Лувье настало поистине золотое время. О нем заговорили за океаном, называли событием года, прорывом в моде.

Дизайнер появлялся на публике исключительно в сопровождении Оливии. Та, в свою очередь, всегда надевала тот самый плащ, шляпу и туфли. Стремительная слава закружила их в вихрях денег и внимания. Мастерскую осаждали многочисленные заказчики, швейные машинки без устали трещали день и ночь. Известные мировые издания дрались за каждое интервью с Лувье. Реклама новых коллекций сверкала белозубыми улыбками моделей с рекламных щитов.

Но всему рано или поздно приходит конец. Лувье начал заметно сдавать. Лицо осунулось, фирменные вещи все резче очерчивали похудевшую фигуру дизайнера. И лишь Оливия неизменно была прекрасна и полна жизни.

Дизайнер реже стал появляться на публике, предпочитая отсиживаться в мастерской. Все меньше платьев могла придумать его седеющая голова.

Первые пылинки повисли в воздухе его магазинов - люди стали забывать Лувье.

Высохшие пальцы дизайнера уже с трудом держали карандаш.

И пришел день, когда последний магазин Чарльза Лувье был закрыт.

О великом дизайнере вспомнили лишь на третью весну. Ткань, укрывавшая главную витрину его мастерской, рухнула под тяжестью мокрого снега. Почтальон, разносивший в тот момент газеты, испуганно замер, глядя на пыльное стекло. Спустя несколько минут тщательного осмотра витрины, почтальон стал звонить в полицейский участок.

За пыльным зеркалом, в хлопьях паутины стояла Оливия. Она была, как и годами раньше, прекрасна. На ней была неизменная шляпа. К стене рядом с девушкой гвоздями был прибит тот самый плащ. Однако, большее удивление вызывало платье Оливии. Ткань плотно облегала статную фигуру, легчайшим складками спадая к ногам. В дизайне платья угадывался классический стиль руки Лувье. Нежные линии платья, казалось бы, были продолжением самой Оливии. Полицейские, осматривавшие девушку, отметили в отчёте, что лиф платья и рукава были пришиты крошечными стежками к телу девушки. Чарльз все же смог создать свое лучше платье на своей любимой модели.

Сам дизайнер бесформенным кулем лежал в углу витрины. Его не нашли сразу - истлевший скелет был похоронен под тяжестью костюма-тройки.

Властями были принято решение похоронить их вместе, чтобы не разделять модельера и его творение. Газеты с жадностью стервятников растащили подробности этих двух смертей, смакуя каждую деталь. Судмедэксперты разводили руками: причина смерти Чарльза Лувье - сильное истощение, причина смерти Оливии - остановка сердца. Как поговаривали злые языки - девушка досуха выпила все силы из Чарльза и умерла от перенасыщения.

История это сохранилась в полицейских архивах и на страницах авторитетных журналов истории моды. А фотография витрины мастерской, сделанная в то утро и хлестко названная неизвестным автором - Муза - облетела весь мир.

И не было никого, кто бы это опроверг.

Новый год в деревне

Идея выбраться в ближайший лес за самой красивой елкой принадлежала не мне, а Семену. Он славился в нашей компании блестящими идеями, которые, однако, никто не хотел воплощать. А тут вся компания резко подняла руки за прекрасный вечер в лесу, с топором, в поисках дерева. Мне лишь оставалось покачать головой и начать собирать друзей в импровизированный поход.

Дело все происходило в деревне, где я проводил каждое лето до поступления в университет. Теперь же, повзрослев, сезон пребывания в деревенском доме поменялся. Зимой тут уж больно хорошо! Русская печь стараниями деда была в превосходной форме, несмотря на то, что дед и бабуля мои скончались несколько лет назад. Я, как мог, поддерживал старенький домик своими наездами. А когда приезжаешь сюда с оравой студентов, вместо платы за проживание - брал услугами: где стену подкрасить, где забор подновить. Ребята с радостью соглашались, руки у всех росли из нужных мест.

В кладовке я нашел несколько дедовых фуфаек - очень нужных для вылазки в лес одежка. Валенки были обнаружены на самой печке, страшные, конечно, в пыли, но теплые. А это и было нужно.

Семен с довольным видом прятал во внутренний карман куртки бутылку водки. Иван деловито нарезал сало, - мало ли что может приключиться в походе? Остальным я раздал спички, шарфы, пару небольших топориков. Девчонок решили с собой не брать - не женское это дело лазить по сугробам в лесу. Пусть салаты режут, придем же голодные!

Всего на вылазку собралось пять человек, кое-кто остался чинить расшатанные табуретки и помогать с дровами, ночь обещала быть холодной.

Мы с ребятами вышли из сеней на белоснежный двор. Дышать хотелось полной грудью - воздух аж звенел от чистоты. Краем глаза заметил, что Захар проверяет навигатор. Ухмыльнулся, в наших лесах чудо современной техники теряется и врет. Как-то раз, показал мне, что в соседней деревне, в озере, прямо в середине, видимо, плаваю.

И мы пошли. Лес начинался практически рядом с деревней, его не трогали, не вырубали для собственных нужд. Осенью среди деревьев можно было набрать с три корзины грибов, даже не уходя в самую чащу. Хороший лес, настоящий.

Когда мы добрались до края леса, то поняли, что мы не учли в своем походе. Среди берез и осин - елок не было. Я крепко задумался, куда же нам пойти, чтобы и елку найти и не заблудиться? В итоге Семен предложил пройти по самому краю, не сильно заходя в глубь, авось и найдем, что ищем.

Мороз щипал за нос и щеки, хотелось натянуть шарф по самые глаза. Ребята рассредоточились в зоне видимости друг друга, грелись редкими прыжками через упавшие стволы, шли бодро. Мы и километра не прошли, как Иван своим зычным голосом оповестил всех, что ель нашлась. Мы резво повернули к нему. Не успел я пройти и трех метров, как с ближайшего дерева упал наст снега и грохнулся мне на голову. Меня спасла собственная реакция и толстая шапка. Но я резко дернулся вбок от дерева, но запнулся о корень, торчащий из-под снега, а потом приложился лбом о землю-матушку. Сознание мое померкло.

Помню, что я почти сразу открыл глаза. На лицо насыпалось много снега, кое как мокрой варежкой его стер. И обалдел. Мои друзья - люди, с которыми я пришел в лес - исчезли. Вместо них между деревьями на полусогнутых ногах стояли полулюди полузвери.

Еще раз протер лицо варежкой. Не помогло - существа все так же стояли передо мной. Возможно, я бы их и принял за своих друзей, но существ было больше. Я испугался. Страх сковал мой рот, не давая сказать и слова, ноги будто отнялись, я мог только махать руками, хлопая глазами.

Существа напоминали людей - руки, ноги, голова - все было на месте и в нужном количестве. А вот остальное... Одежды не было, ее заменяли шкуры животных, обильно украшенные веточками, рогами, зубами, мхом. Грязные лица смотрели прямо на меня. Не уверен, что они понимали, что я такое. Спустя долгие минуты ожидания, существа зашевелились, показывая на меня грязными пальцами. Тот, что был украшен рогами оленя, тонко закричал, остальные дернули головами, будто в согласии с услышанным, и пошли в мою сторону.

Сначала я начал истошно кричать, пытаясь их испугать. Существа дернулись, замерли, но через секунду снова стали приближаться. Я изо всех сил попытался выбраться из снежного плена. Упал я лицом вниз, а теперь лежал на боку, барахтаясь между сугробом и корнями дерева. Быстро встать не получалось из-за толстых штанов и фуфайки.

"Зато не холодно", мелькнула у меня мысль. Кое-как встаю на коленки и в тот же момент щиколотка взрывается болью. Все-таки падение дает о себе знать, значит, сбежать не удастся. Я обреченно выдохнул. Даже если я попробую нащупать палку для самозащиты, против шестерых мне не справиться! Придется сдаваться без боя.

Существа, странно шипя, медленно окружили меня. Я старался не делать резких движений, чтобы не вызвать у них агрессию.

Тем временем, старший над всей этой бандой еще что-то прокричал - это заставило существ насторожиться и еще замедлить приближение ко мне. Наконец, когда мои нервы практически сдали от неторопливого пленения, существа аккуратно взяли меня под руки и стали тащить в глубь леса.

Пока длилось это нелепое действо, я мысленно перебирал все известные мне молитвы, прося небо, землю и ветер о спасении.

Не прошло и получаса, как мы вышли к большой поляне среди высоких деревьев. Посредине вытоптанной площадки яростно горел огромный костер. По краям ютились крохотные домики из шкур и палок. Мое внимание привлек самый большой дом - видимо вождя этих существ. Возле костра нас встретила дряхлая старушка, которую издалека можно было принять за заросший мхом пенек. Такие обычно бывают местными шаманками. Старушка замахала посохом, показывая, чтобы меня тащили к ней. Существа покорно поволокли меня к самому большому дому.

Возле старушки существа и бросили меня спиной в снег, и мне крайне не понравилось то, что я увидел! Наверное, дело было в огромном котле позади старушки, или в большом ноже в ее руке. Я позорно начал кричать, чувствуя неминуемую смерть. Бабка зло впилась в меня глазами - выбирала места по-сочнее.

В этот момент я решил, что буду биться до последнего вздоха! У стоящего рядом меня существа на поясе болталась острая палка, ее-то я и схватил. После своего маневра, пришлось вставать на обе ноги, и левую щиколотку вновь пронзила стрела боли, заставив скривить лицо.

- Я русский! Я вас всех! - Заорал я и ударил ближайшее ко мне существо. Оно сразу упало. Не дав себе время удивиться, я развернулся на здоровой ноге и треснул второе существо по затылку. Оно тоже упало. На поляне будто остановилось время: звуки исчезли, существа замерли в своих позах, с открытыми ртами. Немое кино спугнула шаманка, истошно прокричав боевую команду, похожую на ту, что я слышал раньше.

Я бросился хромать прочь от бабки, раздавая удары направо и налево. Вскоре палка не выдержала и разломилась пополам, мне пришлось ее бросить в костер, к которому я как раз приблизился. Его жадный жар ополял лицо, мне мерещились в языках пламени лица и танцующие девы.

"Рехнулся", пришло мне в голову. Оставшись без оружия, я принял единственное возможное решение - плюхнулся на землю у костра и вытащил из его горящую палку. Существа кружили вокруг меня, боялись подойти, а позади меня костер надежно прикрывал мне спину.

Мне оставалось грозно размахивать импровизированным факелом и выкрикивать ругательства. Однако, силы покидали меня очень быстро - голова предательски кружилась, а боль от щиколотки пронзала ногу все чаще и чаще. Меня хватило всего на несколько минут, после чего я потерял сознание.

Очнулся я не сразу, глаза открывать не стал, пытался угадать обстановку вокруг. Первое, что я понял, то, что на мне нет одежды, а все тело ломит жаром. "Все, значит, уже скоро начнут меня резать и готовить на праздничный новогодний обед. А есть ли у них новый год?" - мысли вяло ползали в голове. Я уже даже чувствовал запах еды, витавший в воздухе. Чьи-то руки положили мне на лоб остро пахнущую мокрую тряпку. От неожиданности я дернулся и открыл глаза. Перед моим взором все расплывалось. Я смог разглядеть очертания множества лиц в сверкающих ореолах.

"Допрыгался, уже ангелы мерещатся", - обалдело подумал я.

- Ребят! Он очнулся! - раздался женский крик над ухом, - Антон! Ты живой!

"Почему я понимаю язык этих существ?" - подумал я. Голова звенела колоколом, глаза никак не могли сфокусироваться на происходящем.

- Антоха! Ну ты даешь! Так и новый год проспишь! - еще один голос, подозрительно знакомый. Меня начали трясти, хватать за руки. Кто-то потянул за плечи в сидячее положение. Под нос сунули какую-то чашку.

- Пей! - Резко прозвучала команда. А я что, взял и выпил. Это оказалась водка - ее я узнаю в любой ситуации. В голове после дозы алкоголя прояснилось. Наконец-то, глаза смогли различить знакомые лица друзей.

"Я вернулся!" Улыбка расползлась по моему лицу и я снова отключился.

Когда я пришел в сознание в следующий раз, ребята сидели вокруг меня, что-то бурно обсуждая. Анечка ругалась на чем свет стоит Семена за его идею похода за елкой, Иван возмущался, что я очень тяжелый.

- Ребята, я так рад вас всех видеть! - заплетающимся языком сказал я.

На секунду стало тихо, а потом пространство разорвалось радостными криками, тычками в плечо и радостными похлопываниями в спину.

Оказалось, что я действительно отключился в лесу, и ребята тащили меня до самого дома на себе. Когда меня принесли в хату, то положили на печь, чтобы согрелся. Ребята наперебой рассказывали, как я от них отмахивался, грозя кочергой.

Я невольно присоединился к их веселью. За бойким разговором, время пролетело незаметно. Вдруг Иван вскочил и закричал:

- Народ! Без пяти минут полночь! Быстрее за стол, будем встречать новый год!

Ребята сразу засуетились, подтянули стол ближе ко мне, налили мне полный стакан шампанского. Через мгновения, раздался бой дедушкиных часов - ровно двенадцать раз - вот и новый год пришел.

А то, что видел я в своей отключке, ребятам не стал рассказывать, пусть это останется в минувшем времени.

Харон

- Молодой человек, помогите, пожалуйста, я заблудилась, - милая старушка аккуратно касается моего локтя. - Я никак не могу найти свою улицу, - в ее голосе нет отчаяния, она говорит уверенно и спокойно.

- Конечно, помогу. А где Вы живете? - вежливость очень важна в таких ситуациях. Это мое личное правило, от которого я стараюсь не отступать.

- В Касселмуре, - чуть печально отвечает старушка.

- Идти нам далеко. Как Вас зовут? - вежливо интересуюсь историей случайной собеседницы.

- О, простите, пожалуйста, правила приличия совсем выскочили из моей старой головы. Ванесса Вайт, можно просто Ванесса.

Мы с ней неторопливо идем по улице, разбавляя молчание редкими вздохами усталости старушки. Через пару кварталов Ванесса будто не выдерживает тишины и начинает рассказывать о себе - какие-то отрывки из жизни. Стараюсь не прислушиваться - чужая память, тянет вниз, как лишний груз на плечах, мне она не нужна.

Вдруг старушка останавливается и внимательно смотрит на серый дом на другой стороне улицы, окруженный низким забором. Ванесса начинает звенеть от напряжения, словно это строение важная часть ее бытия.

- Ванесса, что с Вами? - уточняю я больше для разрядки обстановки, нежели из интереса.

- Это мой первый дом. Я его купила с мужем, когда тот еще был жив. - Старушка замолчала, посмотрела на меня внимательно и спросила, - а можно я туда пойду?

Я чувствовал неуверенность в ее голосе, поэтому счел нужным задать ей важный вопрос, - а Вы сами этого хотите?

- Да, хочу. - Неожиданно твердо мне ответила Ванесса. Она сняла с плеча сумочку, пошарила в ней рукой, в поисках чего-то. Ее глаза неотрывно продолжали смотреть на дом. Наконец, найдя в маленьком кармашке искомое, она что-то мне протянула. Убедившись, что я принял ее подарок, старушка, даже не попрощавшись, смело направилась в сторону калитки.

Обычно мне неловко смотреть, как люди уходят, однако в этот раз я проводил Ванессу взглядом. Дверь дома открылась, на пороге появился моложавый старик. Увидев Ванессу, он сильно удивился, хотел было скрыться в доме, но потом вздохнул и помахал старушке рукой. Ванесса добралась до старика без приключений. Они трогательно обнялись. Лишь на прощание старик бросил в мою сторону взгляд и коротко кивнул мне.

Мне оставалось кивнуть ему в ответ и пойти дальше своей дорогой. По пути, я машинально сунул руку в карман и наткнулся на то, что отдала мне Ванесса. Это оказалась смятая пятидолларовая купюра.

- Что ж, а мы сегодня неплохо заработали, - с тонкой улыбкой сказал я сам себе.

Через две улицы ко мне подбежала молоденькая девушка. Ее куртка была разорвана, тут и там виднелись неопрятные следы крови, она дергала меня за рукав, беззвучно открывая рот. Я взял ее руки в ладони, те были холодные, и попытался согреть их дыханием. Девушка сначала пыталась вырваться, снова предпринимая попытки говорить. Из ее рта доносилось лишь хриплое сипение, слов было не разобрать. В зрачках девушки острыми искрами сияло отчаяние.

Когда ее пальцы перестали быть смертельно ледяными, я позволил себе прижать ее к груди и погладить по спине. Девушка затихла, устало расслабилась в моих объятиях. Слезы стекали с ее щек на мой пиджак грязными разводами туши. Мне было не до этих пятен, я тихо ее баюкал, напевая какой-то мотив на ухо.

Мы так стояли достаточно долго. На улице уже поднялся ветер, листья носились друг за дружкой в странном танце, а небо заметно нахмурилось. Девушка в моих руках зашевелилась, отстранилась и посмотрела мне в глаза. Слезы давно высохли, косметика еще сильнее размазалась о ткань моей одежды - все это не мешало мне рассмотреть красоту ее лица. Девушка прикоснулась ладонью к моей груди, сложно желая почувствовать биение моего сердца и вдруг начала таять. Улыбнувшись мне на прощение одними губами, она исчезла.

- Спасли, - говорю себе под нос и снова иду дальше, вглубь города.

Буквально через пару шагов мне на руки свалился здоровый мужчина в форме пожарного. Он резко отпрянул от меня, огляделся вокруг и четко отдал команду.

- Мне нужно назад.

- Это не от нас зависит, - ответил я ему. - Нужно подождать.

- Я не могу ждать, там люди в огне, - жестко заговорил он, - я нужен там, верни меня! - На последнем слове он сорвался на крик.

Я мог лишь пожать плечами - я не был богом, лишь проводником из того мира в мир мертвых. И не мне решать, кто пойдет со мной, а кто вернется назад.

Силуэт мужчины то исчезал, что появлялся, будто пульсируя. Пожарный тоже обратил на этом внимание, вопросительно посмотрел на меня.

- Вас там, - показываю пальцем вверх, - пытаются спасти.

Мужчина вздрогнул и вдруг упал на колени, сложил руки в молитвенном жести и стал тихо наговаривать себе под нос. Я отошел от него - нельзя мешать человеку проситься назад. Будто в ответе на его горячие просьбы, мужчина стал бледнеть, сквозь него можно было увидеть асфальт и лужу краски на нем. Я запомню этого пожарного - мало, кто может так неистово молиться, чтобы вернуться обратно туда.

Мужчина окончательно растаял в холодном воздухе осени. Я поднял глаза на небо и мысленно попрощался с ним.

...Десяток лет после.

Мой путь пролегал через заброшенный торговый центр. Как и весь город, в котором я находился и который успел выучить наизусть, здание было укутано слоями пыли. Мне нравилось здесь быть, я мог закрыть глаза и представить огромное количество людей, гуляющих по этажам. Я уже собирался спуститься на этаж ниже, в подвал, как мне на встречу вышел крепкий седой старик. Его лицо было мне знакомо - так бывает, когда люди переживают клиническую смерть.

- Здравствуйте, в этот раз я с Вами до конца, - произнес мужчина. Теперь я вспомнил - это был тот пожарный, что молился рядом со мной и которого спасли.

- Добро пожаловать, куда бы Вы хотели пойти? - дежурно спросил я.

Пожарный немного застеснялся, а потом сказал, - я всегда любил бывать в магазине сладостей на соседней улице. Ходил туда под предлогом купить детям подарки, а сам просто стоял и наслаждался видом конфет и запахом тянучек.

- Пойдемте, тут недалеко, - я жестом пригласил его следовать за мной.

Мы вышли из торгового центра на улицу. Ветер бросал нам в лица редкие капли дождя, после чего мы оба выглядели, словно оплакивали эту осень.

Пожарный молча и с интересом рассматривал мой город. Мне не хотелось разговаривать, да и ситуация к этому не располагала. Вскоре мы подошли к тому самому магазину сладостей, о котором говорил мужчина. Словно узнав его, витрина замигала сотнями разноцветных огоньков. Взгляд пожарного просветлел - его сущность была довольна и устремилась к заветному месту.

Мужчина отошел на пару шагов, потом обернулся и вернулся ко мне обратно. Мне досталось твердое рукопожатие. Пожарный не забыл и про плату - из кармана была извлечена горсть монет и высыпана мне в руку. Я поблагодарил его и отвернулся. Я не видел, как пожарный поднялся по короткой лестнице, увитой новогодним плющом, открыл стеклянную дверь и исчез в магазине.

Я постоял немного на проезжей части и двинулся в сторону китайского квартала. Местные жители, умирая, любят преподнести сюрпризы, одевая смешные наряды или разрисовывая лицо красками. Это мне сейчас и было нужно.

Четыре зеркала

- Как Вы говорите? Зеркала - врут? - доктор Михаэль В. внимательно посмотрел на меня через стекла очков.

- Именно. - Я выдохнул, громадная тяжесть в груди мешала дышать. Каменный мешок вокруг сердца, который я создал сам, чтобы спастись. И он уже трещал по стыкам.

- Виктор, Вы и сами знаете, что это невозможно. Однако, зная Вас, я скорее склонен спросить - почему Вы так решили?

Я замотал головой, словно отрицая сказанное психотерапевтом. Плечи сами собой поникли, руки сцепились в замок. Рот мой залепила вязкая паника.

Некоторое время назад

Зеркало в коридоре определенно надо мной насмехалось. Я не раз замечал, что отражение криво улыбалось и не всегда копировало мои движения. Сначала, не обращал внимание, потом старался убедить себя, что мне кажется. Все было напрасно, потому что стало странно себя вести зеркало в ванной. Попытки побриться превращались в пытку. Мой взгляд внимательно следил за отражением, которое едва заметно подрагивало. Будто и этот мой двойник смеялся надо мной. Я бросил бритву на середине процесса. Зеркала врали и я сходил от этого с ума.

Зеркало в спальне стало откровенно издеваться, корча рожицы. Я хотел его разбить, но лишь завесил толстой тряпкой. Мне казалось, что сквозь ткань мое отражение внимательно на меня смотрело. И беззвучно смеётся.

Последней каплей стало зеркало в лифте моего дома. Двойник сначала честно копировал мои движения, потом расхохотался, покрутил пальцем у виска и ушел из зеркала.

Я, почти не дыша, вытащил телефон из кармана и набрал номер.

- Михаэль В.? Мне срочно нужно к Вам на прием.

Третий прием

- Виктор, хочу предложить Вам гипноз. Как способ привести себя в порядок. Я смогу ввести Вас в транс и узнать, почему зеркала так себя ведут. И как Вам помочь. Согласны?

Я без тени сомнения согласился. Мое отражение в его очках едва заметно вздрогнуло.

Михаэль достал из ящика стола блестящий шарик на цепочке. Я не верил в гипноз, но положение было отчаянное - не разбивать же все подряд зеркала?

Искорки от качающегося перед моим лицом шарика завораживали. Михаэль что-то неразборчиво и очень монотонно говорил. Через мгновение я моргнул и провалился в сон.

Очнулся я уже дома, сидя на диване в комнате. Во рту было сухо, словно я несколько часов не пил. Напротив меня сидел я. Точнее, отражение в зеркало копировало мою позу. На всякий случай, я сделал несколько движений руками. Второй я в точности сделал тоже самое. Я откинулся на мягких подушках и закрыл глаза. Хотелось отчаянно выплеснуть все свои страхи - по щекам сами собой потекли слезы.

Когда соль на щеках высохла, я собрался с силами и встал с дивана. Ответом на это стал лобовой удар в невидимое препятствие. Удивлённо потирая ушибленное место, я вдруг осознал, что передо мной стекло, за которое я не могу выйти. Через несколько минут, не веря своим глазам, я осматривал окружающее пространство. Я закрыт в прозрачной коробке в части своей комнаты.

Дикая догадка острым краем пронзила мою голову. Я - в зеркале.

Ошеломленный я снова сел на диван. Перед глазами все плыло и рябило. Я не мог сосредоточиться, кружилась голова. Мое настоящее я, оригинал в зеркале, хмуро на меня смотрел. По привычке, мне приходилось копировать его движения. Иногда чуть позже, иногда не совсем точно. Настороженный взгляд пронзал даже сквозь зеркало.

Однажды, я понял, что смертельно устал. Стал потешаться над Виктором, тем, что там, в реальности. То язык покажу, то подмигну. Я сходил с ума, а вместе со мной сходил с ума и мой оригинал.

Через какое-то время, я научился ходить между комнатами. От зеркала к зеркалу тянулся едва заметный коридор. Теперь у меня получалось смотреть за собой в коридоре и в ванной. Особо мне удавались шутки при бритьё. Однажды довел себя до икоты, брошенной бритвы и выключенного света.

Я был и там и тут. Я сошел с ума и мне было все равно, как жить дальше.

В один прекрасный момент мое восприятие мира сдвинулось окончательно. Себя я поймал в зеркале лифта. Смотрел себе в глаза, изучал мимику. Потом не выдержал и расхохотался. У меня не осталось никаких сил быть тут и я ушел обратно в квартиру.

В следующий раз я увидел себя в маленьком зеркале шкафа приемной Михаэля. На мгновение мне удалось заглянуть в кабинет психотерапевта через стекла его очков.

В какой-то момент, мне смертельно захотелось спать. Тьма поглотила меня полностью.

Очнулся я уже дома, сидя на диване в комнате. Во рту было сухо, словно я несколько часов не пил. Напротив меня сидел я..

Шизофреник

- Дэвид, с тобой все в порядке? - чей-то тихий и настойчивый голос с трудом продирался сквозь туман в голове.

Я смотрел перед собой и вместо коллег видел лишь призрачные тени. Они еле заметно колыхались вокруг меня, обдавали холодом, шелестели на разные тона. Мне казалось, что я их знаю, однако, мысль ускользала и я никак не мог ее поймать.

- Дэвид! - Голос стал резким, неприятным. Вдруг один из призраков схватил меня за руку. Это прикосновение неожиданно оказалось очень горячим. Я прикрыл глаза, а когда вновь их открыл, то увидел, что меня окружают мои коллеги. В их глазах стояла тревога и даже страх. По ушам ударила какофония офисных звуков - я понял, что мое видение испарилось.

- Да, спасибо, Мери, я в порядке. Голова странно закружилась, наверное, мне стоит пойти домой и вызвать врача, - скомкано пробормотал я, вставая из-за стола.

- Я отвезу тебя, ты в таком состоянии и до парковки не доберешься, - с нажимом ответила Мери, отходя к своему столу.

Через несколько минут мы уже спускались в лифте на первый этаж. В моей голове кружились вихри мыслей - опять был приступ. Это происходит уже не в первый раз, а по словам моего лечащего врача мистера Питтса, может происходить все чаще и чаще. Все было предельно просто - я схожу с ума.

В машине с Мери мы весело общались, я наслаждался моментами нормальной жизни, загоняя страхи глубже в себя. Пока мы ехали я замечал во взгляде коллеги искренне переживание за меня.

Мери проводила меня до двери, мне пришлось корчить из себя дурачка, лишь бы она не напросилась в гости. Девушка долго на меня смотрела, потом кивнула и уехала обратно на работу.

Зайдя в квартиру, я осмотрелся - все ли на местах - это было важное правило. Мои глаза методично осматривали обстановку, стараясь найти признаки вторжения чужого на мою территорию. Это было достаточно сложно, так как царивший вечный бардак из наваленных тут и там книг сам по себе походил на вторжение. Спустя несколько минут я убедился, что все в порядке. Ключ на крючок, куртку в шкаф, ботинки на полку, портфель на тумбу. Ни в коем случае нельзя нарушать порядок, ведь тогда приступы могут усилиться.

Врачу я звонить не стал, мистер Питтс получал от меня звонки в ежедневном режиме, зачем его было беспокоить еще. Кое-как разместившись на кресле и закинув ноги на столик, я углубился в чтение свежего выпуска "Вестник психиатрии". Сегодня я рассчитывал найти в нем очередное послание от своего друга Макса. Методично прочитав все статьи, рекламный блок и объявления, мне на глаза попалась история о неком мистере Х., который неделю назад вышел на улицу и, крича о высшем разуме, был сбит проезжающим мимо грузовиком. Я нервно передернул плечами.

После такого чтения мне срочно требовалась чашка кофе. На кухне вовсю пыхтела кофеварка, когда я краем глаза заметил тень у стола.

- Привет, Сэм, - бросил я через плечо. - Как твои дела? Я решил приехать сегодня с работы пораньше, опять приступ, представляешь?

Я обернулся. Кухня была пуста.

Сэм - мой любимый призрак, его не существует, мне он только кажется. Я настолько к нему привык, что начал с ним разговаривать. Мистер Питтс обсуждал со мной этот вопрос - визуальные галлюцинации в моем случае, вполне логичны. Так и начал дружить с Сэмом, пока он мне не отвечает - болезнь не прогрессирует.

Кофе немного меня взбодрил, призрак больше не появлялся и я мог снова заняться чтением. Мне как раз привезли последний выпуск "Вестника психиатрии", там обязательно должна быть заметка от моего друга Макса. Где-то полгода назад я обнаружил, что в статье про инновации в методах лечения, всегда послания. Нужно было лишь читать между строк - если взять первые одно-два слова через строчку, то получается осмысленное послание. Для меня это было важным открытием. Кто-то хотел общаться и я его понимал. Это давало чувство общности с неизвестным мне автором. Человека, который оставлял мне записки я назвал Максом.

И сегодня снова я обнаружил заметку.

"Люди не то, чем кажутся". Эта фраза меня сильно встревожила. Мне захотелось позвонить мистеру Питтсу, но взятый телефон был возвращен на стол. Я ему звоню по десять раз на дню, чего еще раз его беспокоить. Из кухни показался Сэм, неодобрительно качая головой. Надо сходить к нему и выпить с ним чашку-другую чего-нибудь горячего.

Придя на кухню я обнаружил, что чувствую сильный запах сваренного кофе. Я осмотрел кофеварку - она была еще теплая, а в раковине стояла грязная кружка. Мысли панически заметались в голове.

- Сэм! В квартире кто-то есть! - закричал я и бросился к стойке с ножами. Схватив первый попавшийся, я осторожно вышел в гостиную. Мне срочно нужно было найти признаки постороннего присутствия. Цепко обследовав весь бардак, я пришел к выводу, что сама чашка была посланием. Только я не мог понять, о чем мне хотят сообщить.

Краем глаза я увидел, что Сэм просачивается сквозь дверь в кладовую.

- Эй! Кто тут! Я иду! И вооружен! Сэм, придержи его там, я уже близко, - закричал я в сторону кухни, пусть звук голоса идет с другой стороны, нужно обмануть чужака.

Я осторожно, насколько позволяет захламленная комната, приблизился к светлой двери кладовой.

- Выходи, кто бы ты ни был! - закричал я, давая возможность неизвестному сдаться добровольно. Я слабо представляю, что могу нанести человеку рану ножом, но ощущение оружия в руке давало уверенность.

За дверью было тихо. С улицы доносился шум машин, из окна в комнату проникал яркий луч солнца. Я как зачарованный смотрел на игру легчайших пылинок в солнечном свете. Казалось, что в этом танце сокрыт весь смысл бытия.

Я очнулся от мыслей, когда нога начала неметь от напряжения.

- Что я тут делаю? - спросил вслух и с ужасом увидел в руке нож. Однако, лезвие было чистым, значит, никто никому не причинил вред. Наверное, это самый большой мой страх - нанести кровавую рану кому-нибудь.

Я пошел на кухню, положить нож в раковину и выпить кофе, мысли скакали в голове молодыми кроликами.

В раковине стояла моя любимая чашка. На глаза словно опустилась пелена, секунду я видел лишь темноту. Удивленно я протер глаза, будто ожидая, что реальность поменяется. Чашка все так же стояла в раковине.

Не понимая, что я сел за обеденный стол, пытаясь вспомнить события сегодняшнего дня. От этих мыслей меня отвлек звонок в дверь. Кто-то яростно звонил и бил в нее кулаком. Меня будто пронзило током, правая рука странно дернулась на столе.

- К тебе пришли чужаки, - прошелестел голос откуда-то сзади.

- Сэм, сначала нужно проверить, а уж потом делать выводы.

Я схватил нож, который так и не поставил в стойку и ринулся к двери.

- Иду! - Крикнул я на бегу, искренне желая, чтобы удары прекратились.

Подскочив к двери, я резко открыл ее нараспашку. И остолбенел.

На пороге стоял мистер Питтс, несколько полицейских и медиков. Чуть дальше к стене жались соседи.

- Дэвид, здравствуй. Можно войти? - голос моего врача мягко окутывал меня. - Соседи услышали, что к тебе кто-то забрался, а я как раз приехал к тебе. Ты не звонил мне уже почти неделю, ты пьешь таблетки?

- Здравствуйте, мистер Питтс. Какие таблетки, кто забрался, что происходит?

Мой врач продолжал говорить, но я его не слушал.

- Как он так быстро оказался тут. Это подозрительно, - шелестел мне голос из кухни.

- Сэм, отстань, - машинально ответил я. Мистер Питтс резко замолчал, затем спросил.

- Дэвид, ответь мне, ты слышишь Сэма?

- Дэвид, не выдавай меня, - вновь еле слышный голос призрака.

Этот разговор начал меня пугать. Тело начала колотить нервная дрожь, я смотрел на нож в руке и не знал, куда его деть.

- Дэвид, - снова мистер Питтс, - отдай мне нож, пожалуйста.

- Вы не мистер Питтс! - вдруг понял я и отпрыгнул назад. Полицейский молниеносно среагировал и помешал мне закрыть дверь. Я в ужасе стал кричать и звать на помощь Сэма, ожесточенно разрезая ножом воздух.

Я даже не успел сообразить, что происходит, как полицейский уже взял меня в захват, а медик сделал быстрый укол в плечо.

Сознание померкло.

Когда я очнулся, первое, что увидел - облупившуюся розовую краску на потолке.

- Где я? - с трудом разлепив пересохшие губы, спросил я пространство.

- В больнице, - ответил мне приятный женский голос, - все хорошо, ты в безопасности.

- В безопасности, - тихо повторил я, пытаясь увидеть больше, чем розовый потолок. Обычная палата, зеленые пустые койки. Большое окно с грязными стеклами.

Рядом со мной сидела девушка в одежде медсестры. Она поднялась, дотронулась до моей руки и произнесла:

- Я схожу за мистером Питтсом.

Из моей груди вырвался облегченный вздох, мой врач всегда мне помогал справиться с мыслями.

Спустя некоторое время, в палату зашел мистер Питтс.

- Дэвид, как ты себя чувствуешь? - с мягкой улыбкой спросил он.

- Довольно хорошо! - Бодро ответил я, - а как зовут эту милую медсестру, что сидела со мной?

Мистер Питтс странно на меня посмотрел.

- Какую медсестру?

- Ну, такая, светленькая, в белом халате, - улыбаясь ответил я.

Лицо врача помрачнело, он сел рядом со мной и тихо произнес, - Дэвид, у меня нет медсестер.

Мое сердце резко ускорило темп, ладони вспотели, по спине прошел противный холодок.

Мистер Питтс отошел от меня до высокой тумбы, взял склянку с лекарством и тонкий шприц. Подойдя ко мне, врач пробормотал себе под нос, - мы тебя вылечим, не бойся.

Сознание мое померкло.

Таинственная находка (Алиса 1)

Алиса мерно покачивалась в уютном кресле за рабочим столом ее шефа. Мобильник почти безостановочно уведомлял о новых сообщениях, которые так же синхронно вспыхивали на мониторе компьютера. Однако, девушка совсем не спешила их читать. Монотонные движения вверх-вниз успокаивали, настраивали на медитативное настроение. Казалось бы, стоит только остановиться, и обрушится круговерть дел на голову. Ее шефа не было в этом кресле уже несколько долгих месяцев. В первые дни Алиса практически каждый день ездила в охраняемый комплекс, где находится ее руководитель, чтобы получить указания и вобрать в себя всю нужную информацию. Со временем это стало не нужно, и Алиса заезжала просто поболтать, поднять настроение себе и ей забавными случаями и новостями о том, что они в конторе так и не провалили очередные графики. Работа изначально была так выстроена, что и без присутствия шефа все работало. И не приходилось отдельно собирать рабочие группы, чтобы обсудить провалы. Потому что их не было - были вопросы, ситуации, моменты, порой даже критические, но провалов - нет. Алиса гордилась этим, будто она не винтик в громадном механизме, а тот, кто его построил.

Работа была, как дикий горный ручей - попробуешь сунуться и тебя утащит быстрым течением. Алиса на миг закрыла глаза и представила, как этот поток воды омывает ее всю с ног до головы. Еле заметно улыбнулась, потом коротко вздохнула и взяла в руки телефон, который, казалось бы, раскалился от количества сообщений на единицу времени.

Коротко стукнув в дверь, в кабинет зашла секретарь - новый человек в конторе, однако, вполне заслуживающая доверие. Нина Николаевна была дамой в возрасте, всегда аккуратно и элегантно одетой. Опыт ее работы был сопоставим с всей жизнью Алисы, что иногда пугало и одновременно заслуживало уважения. Нина Николаевна не боялась компьютеров, мастерски набирала текст и вела необходимую статистику. Найти столь ценный кадр - была заслуга охранника Климова. Потому что Нина Николаевна была его теткой, которая отчаянно скучала дома, оставшись без работы по выходу на пенсию. Как слышала Алиса, женщина пыталась писать любовные романы, но быстро разочаровалась под натиском общественного мнения в лице мужа и дочери.

Нина Николаевна принесла свежую пачку отчетов, с листком пояснений, прикрепленным к папке на скрепку в виде котика. Алису такие мелочи ужасно забавляли. Поправив очки, секретарь напоминала, что на сегодня запланирована встреча с шефом. Алиса машинально посмотрела на экран мобильного телефона, даже не обратив внимание на дату и время. Девушка качнулась на стуле, что бы левая нога попала ровно в туфлю, правой ноге в этот раз не повезло, обувь спряталась от Алисы под тумбочкой стола, пришлось ее вытаскивать мыском. Окончательно встав, девушка разгладила несуществующие складки на блузке, небрежно собрала нужные бумаги в большую папку и вышла из кабинета. Внизу у дверей офиса уже ждала машина, которая быстрее ветра, если без пробок, домчит до дверей переговорной, где можно спокойно встретиться с шефом.

Шеф уже ждала Алису, сидя в большом кресле в небольшой комнате, служившей ей гостиной. Пусть и под охраной, и без возможности выхода из помещения, шеф пребывала в полном комфорте. Иногда Алисе казалось, что ее руководителем вдруг овладела редкой силы социофобия, и она решила добровольно изолировать себя от общества. Алиса ухмыльнулась уголком губ - несколько месяцев нескончаемых верениц встреч, банкетов, совещаний - и она почти завидовала шефу. Отдых круче, чем на Мальдивах, потому что не нужно лететь домой через две недели.

Девушка вытащила отчет из папки и почти с нежностью положила бумаги на стол перед руководителем. Алисе от чего-то вдруг стало стыдно за нелепую скрепку в виде котика, щеки начали гореть краснотой. Однако, шеф даже не взглянула на отчет, продолжая смотреть на свою краснеющую помощницу.

- Садись, у нас с тобой назрел один важный разговор, - коротко сказала женщина и, наконец, отвела взгляд. Алиса непроизвольно напряглась, сжалась в тугой комок паники, и неуклюже плюхнулась на второе кресло. Шеф удивленно дернула красивой бровью, будто впервые видела Алису в таком виде.

- В моем кабинете есть еще один сейф, - сказала она и замолчала. Через несколько мгновений, будто насладившись моментом, продолжила, - левый шкаф от входа, на нем стоит та ужасная скульптура в виде толстого пингвина, - шеф неопределенно махнула рукой, будто отгоняя воспоминание, - под этим чудищем подставка. Если сдвинуть скульптуру вправо, то откроется доступ к кодовому замку. Вот пароль, - шеф царапает цифры карандашом, прям поверх пояснительной записки к отчету. - В сейфе хранится флешка с документами на покупку конторы конкурентов.

При этих словах Алиса выгнулась, превратившись в нелепый знак вопроса, с большим ухом сверху. Покупка? Конкуренты? Мысли завертелись в голове с головокружительной силой, однако, шеф продолжила говорить.

- Флешка должна быть передана в правильные руки, - женщина устало потерла переносицу, будто собирая фразы в стройный текст. - Тебе пока рано таким заниматься, а мне до нее не дотянуться. На карте памяти много информации, которая поможет нам выгодно составить договор купли-продажи, тем более, что наши конкуренты еще даже не в курсе, что их скоро купят. И что еще более важно, эта информация может ударить и по нам, так что - будь осторожна с ней.

Шеф открывает отчет на случайной странице, пишет на ней пару строк и отрывает кусок листа.

- Держи - это тот человек, которому ты должна отдать флешку. Ты все поняла? - шеф дожидается кивка от Алисы и сразу же встает с кресла, - встреча окончена, пока, Алиса.

Девушка резко вскакивает со своего места, не переставая кивать на слова шефа. Руки аккуратно складывают листки с важной информацией в маленький кармашек пиджака. Оглядевшись, не забыла ли она чего, Алиса натыкается на одиноко лежащий на столе отчет. Подвинув его к себе, она находит порванный лист и вырывает его целиком, после чего, кивнув сама себе, отодвигает отчет к креслу шефа. Делать ей здесь больше нечего, пора уходить.

Нина Николаевна встретила Алису кипой бумаг, но девушка лишь отмахнулась, ускользнув в кабинет. Лишь закрыв дверь, девушка позволила себе выдохнуть. Алиса сделала несколько шагов по мягкому ковру - звука шагов слышно не было. Девушка странным образом боялась посмотреть на шкаф, где находился тот самый сейф, делая все возможные движения - лишь бы не выполнять задание шефа. Когда уже сил не замечать сейф не осталось, девушка собралась с духом и решительно встала с диванчика. Добраться до пингвина оказалось сложнее, чем думала девушка - ее роста не хватало, даже дотянуться до края шкафа. Пришлось пододвинуть рабочее кресло на колесиках и молить всех богов, чтобы хватило высоты и при этом не упасть с шаткой позиции.

Наконец, Алиса смогла дотянуться до толстого пингвина на сейфе. Вблизи скульптура действительно выглядела ужасно - птица изображена карикатурно, неопрятные комки торчали со всех сторон, будто делал ее недоучка с кривыми руками. Однако, сдвинув фигуру вправо, под ней обнаружился потайной замок. Клавиши цифр беззвучно поддались нажиму - код был введен, дверца сейфа открылась. Внутри, как и сказала шеф, лежала флешка и - Алиса не поверила своим глазам -на бархатной подушке лежала пуговица! Обыкновенная, разве что слишком большая, но пуговица!

Рабочее кресло на колесиках, на котором стояла Алиса, начало плавно поворачиваться от шкафа, увлекая за собой девушку. Алиса коротко ойкнула, схватила флешку, со стуком захлопнула дверцу сейфа и держась за шкаф, медленно начала сползать с кресла. Половина дела была сделана, осталось лишь разыскать человека, на которого указала шеф и... почему пуговица?

Грозно приказав себе не думать о находке, Алиса села за рабочий стол. Из кармашка пиджака был извлечен клочок бумаги с контактами некоего Станислава Ерлимова. Это имя Алисе ни о чем не говорило. Следующий час был потрачен на просмотр всех справочников, записных книжек, почты, бумаг на столе, но поиски ничего не дали. В дверь постучала Нина Николаевна и, получив разрешение зайти, она вкатила в кабинет столик с обедом. Увидев перед собой жареную картошку с мясом, овощи и обыкновенный компот, Алиса осознала, насколько она голодная.

Пока девушка ела, Нина Николаевна со взглядом любящей бабушки сидела рядом и пила крепкий чай. Когда места в Алисе от еды уже не осталось, девушка сыто откинулась на кресле.

- Нина Николаевна, а Вы знаете, кто такой Ерлимов? - Неожиданно для самой себя спросила девушка секретаря.

- Станислав Викторович? Да, конечно знаю, это двоюродный брат Алины Валерьевны, - удивленно ответила Нина Николаевна, - мне его контакты оставил прежний секретарь с пометкой "особо важные персоны".

Алиса мысленно начала ругать себя на все лады - потратить час на тщетные поиски, час! А ответ был совсем рядом, буквально за стенкой. Девушка смогла удержать все эмоции внутри и лишь попросила связать ее с господином Ерлимовым, двоюродным братом шефа. Нина Николаевна тут же вскочила, собрала пустые тарелки на столик и отбыла выполнять поручение, оставив Алису в одиночестве.

Следующие два часа тянулись вязкой субстанцией, будто налипая на тело и не давая мыслям шевелиться в нужном направлении. Алиса смотрела в экран монитора, и не замечала, что там происходит. Уведомления вспыхивали и гасли, телефон звонил, секретарь заходила с очередной папкой, а Алиса никак не могла взять себя в руки. Из головы никак не шла флешка и пуговица. Конечно, пуговица была интереснее всего, Алиса пыталась придумать к ней легенду, но каждый раз отметала варианты. Пуговица, пуговица, пуговица....

- Алиса Васильевна, к Вам Станислав Викторович! - Голос Нины Николаевны резко вернул девушку в реальность, едва не опрокинув ее с кресла. Пока дверь кабинета открывалась, девушка успела вскочить, нашарить под столом туфли и вытряхнуть из головы все лишние мысли.

В дверь зашел обычный человек - лицо его было абсолютно незапоминающееся, белесые волосы, гладко выбритый подбородок, одежда была слегка мятой, будто он второй день в ней. А вот ботинки были идеально чистыми - очень странный факт, который намертво врезался в память. Алиса в глубине души искренне верила, что чистая обувь всегда указывает на хорошего и правильного человека.

- Алиса Васильевна, Вы хотели меня видеть? А где Алина? - Мужчина забросал вопросами девушку, не давая ей и слова вставить. - Так Вы помощница Алины? А где Климов? Он же всегда рядом околачивается.

Алиса почувствовала себя крайне неловко, открывала и закрывала рот, не успевая ничего сказать. Через еще пару вопросов, она молча протянула Станиславу флешку из сейфа шефа. И свершилось невероятное - Станислав резко замолчал и нахмурился.

- Ах вот оно что, - протянул он и спрятал флешку в карман. После чего он шутливо отсалютовал Алисе и произнес, - будет исполнено, мисс, в полном объеме мисс!

Когда Станислав уже почти вышел из кабинета, Алиса спросила его вслед:

- А почему пуговица? - Ее настолько замучили мысли о ней, что она сразу не поняла, что сказала о ней вслух.

- Пуговица? Большая такая? Эта правильная пуговица. - По лицу Станислава пробежал десяток эмоций, но больше он ничего не сказал, а лишь аккуратно закрыл дверь, оставив Алису мучиться в догадках.

Следующие дни прошли для Алисы в сплошной суматохе - заказы, поставки, сотрудники - все, как с цепи сорвались, пытаясь привлечь внимание девушки. Задачи сыпались, как из рога изобилия, да так щедро, что Алиса спала в кабинете, на маленьком гостевом диванчике, потому что сил ехать до дома не было.

Когда Нина Николаевна в очередной раз напомнила о встрече с шефом, Алису словно окатило из горного ручья ледяной водой. Все рабочие вопросы стали совершенно не важными, отчет был засунут в папку вверх тормашками, а рабочие бумаги остались на столе. Сегодня она узнает про пуговицу! Эта мысль щекотала изнутри, доставляя удовольствие в трепете ожидания и любопытства. Алиса сама себе удивлялась, что какая-то пуговица может так взбудоражить воображение. В конце концов, это же не ее дело, такой ответ она вполне может получить от шефа. Только надо набраться смелости и спросить не дрогнувшим голосом.

Влетев в гостиную шефа, Алиса замерла у большого кресла напротив шефа. Алина Валерьевна внимательно посмотрела на свою помощницу, будто оценивая свою степень доверия к ней, потом вздохнула и произнесла:

- Эта пуговица - моя первая трата денег. Мне было 8 лет, я в тайне от матери, помогала дворнику с соседнего двора мести снег зимой, за несколько мятых рублей. Когда мать узнала, задала мне грандиозную трепку - не пристало девочке из хорошей семьи мести дворы. Деньги у нас были, не мало, позволить могли и хлеб и икру раз в месяц. А мне хотелось помогать дяде Андрею в его работе. На все отданные им за мою работу деньги я и купила эту пуговицу - как напоминание, что за помощь могут и хорошенько врезать. - Шеф отвернулась к окну и замолчала. Алиса никогда не слышала от шефа историй из жизни. Алина Валерьевна была очень скрытной женщиной, замкнутой, и при этом великолепно умела строить диалог и вести переговоры.

Эта история про пуговицу будто выжала все соки из девушки - ноги стали ватными, голова пустой. Алиса опустилась в кресло, прижимая к груди отчет и ей отчего-то хотелось плакать. Шеф тем временем, посмотрела на изящные часики на руке, проговорила себе под нос что-то похожее на фразу "самое время" и спокойно устроилась в кресле.

Алиса еще не совсем пришла в себя, как в дверь вежливо и коротко постучали. Не дожидаясь приглашения войти, дверь распахнулась и вошел капитан Дуров собственной персоной и очень довольным лицом.

- Алина Валерьевна, Алиса Васильевна, рад видеть Вас в добром здравии. Вот, это Вам, - сказал Дуров и отдал в руки шефу пропуск на выход. - Не смею Вас более задерживать, всего хорошего и с Вами приятно иметь дело.

Шеф коротко кивнула, указала помощникам капитана на два чемодана в коридоре, после чего скрылась за дверью. Алиса еще секунду недоумевающе смотрела на Дурова и чемоданы, после чего сорвалась с места и побежала за шефом.

Главной таинственной находкой оказалась именно флешка, а не пуговица. А что было на этой флешке - совсем не дело Алисы, маленькая еще, не доросла.

Ты только верь (Алиса 2)

Алиса сидела на краю роскошного дивана и смотрела видео с камер наблюдения на то, как ее шефа уводит полиция. В груди поднималась паника. С каждым ударом сердца тело будто деревенело, дыхание перехватывало, не давая в легкие кислорода, а руки становились холодными. Алиса никак не могла поверить в происходящее. Сотни инструкций, десятки тренировок по работе в экстренных ситуациях вылетели из головы. Каждая секунда приближала к дому шефа отряд отборных аналитиков для подсчета имущества. А Алиса не могла сдвинуться с дивана. Голова взрывалась отчаянными мыслями - Бежать! Бежать! Бежать! Слезы градом катились из глаз, оставляя противные дорожки на щеках.

- Алиса, пора, - голова охранника сунулась в открытую дверь гостиной. - Алиса? Вы слышите меня? - голос был холоден и спокоен. Мужчине пришлось войти в гостиную, чтобы подойти к девушке, замершей на диване.

- Алиса! - Громко позвал он в очередной раз. - Прекратить истерику! Объявляю семнадцатую тренировку по плану четырнадцать дробь семь. Начали!

Алиса дернулась от звучного голоса охранника и перевела на него невидящие глаза. Машинально встала, сделала шаг вперед и рухнула мужчине на руки. Вполголоса ругаясь, охранник поднял девушку. Ее обморок был очень не вовремя. Протокол требовал срочно привести ее в чувства и начать действовать по плану эвакуации, разработанному на случай ареста шефа.

Девушка почти терялась в огромных руках охранника. Маленькая, хрупкая Алиса, которую все знали. Почти стальная, почти родная и такая потерянная сейчас. Охранник прижал ее к своей груди, оставляя царапины от пуговиц на нежных щеках девушки. Сел на диван и стал нашептывать знакомые до боли слова.

- Алиса, ты только верь. Помнишь, как тебе все время говорила шеф? Вера - она внутри тебя, твоя опора, стена и защита. Самое важное - верить нужно в себя саму, ведь кроме тебя, никто тебе не сможет помочь. Это особая вера - твоя личная. Вера - то, что сейчас нужнее всем нам. Я верю в тебя. А ты - веришь?

С каждым словом охранника, Алиса будто оттаивала. Она вытаскивала из глубины памяти слова шефа, повторяемые ею в самые черные дни. Крохотными порциями целебная сила веры в саму себя начала бежать по венам к больному сердцу. Алиса вдруг подумала, что шеф готовила ее к этому аресту уже давно. Взращивала миллионами тихих слов в темноте, радостными улыбками и важными речами.

Алиса пошевелилась в руках охранника, боль от царапин на щеке вернула ее в реальность. Девушка мысленно заставляла себя вернуться в мгновения ощущения собственной силы. Алиса с трудом стала разматывать свой кокон паники и страха, раз за разом укрепляя собственную веру. Внутри становилось теплее. А может, это тело мужчины делилось своим жаром с телом девушки? Нет, это все она сама. Она может все - все, что угодно.

Алиса медленно выскользнула из рук охранника и встала перед ним. Слезы высохли, теперь лишь немного тянуло кожу вокруг глаз. Мужчина вытянулся перед ней в полный рост.

- План четырнадцать дробь семь. Начали!

Алиса сорвалась с места, чтобы выполнить все пункты по списку. Теперь она знала точно - все будет так, как задумано. А эти полчаса слабости нужно стереть в порошок, развеять по ветру, что бы никто и никогда не узнал про это. А может этого всего и не было? Нужно же просто верить.

Время покажет (Алиса 3)

Алиса смотрела на меня в упор. Пыталась найти хоть что-то во мне человеческое, но как всегда - это был бесполезный труд. Мое лицо, отшлифованное сотнями курсов косметологов, не выдавало моих эмоций. Внимание помощницы лишь раздражало. И чем дольше я диктую ей пункты заданий на сегодня, тем сильнее каменеет ее лицо. Внутренне улыбаюсь - хорошая девочка. Исполнительная, дотошная, чуть с фантазией и придурью.

- Спасибо, на сегодня все, - взмахом руки отправляю Алису работать по списку. Резко встаю, до скрежета ножек стула по паркету, дел много, да и жалеть пол уже не страшно. Это вопрос времени, в который раз повторяю себе. Бросаю взгляд в окно - на пышную зелень и упругие бутоны роз. Садовника надо похвалить, а то потом некогда будет.

Через час встреча с адвокатом. Толстый, противный мужчина, не спускающий с меня своих крошечных глаз, знающий свое дело. Приходится терпеть. Час в душном офисе не прошел для меня бесследно. Хочется срочно отправиться домой и принять горячий душ с тремя сотнями ароматических масел, чтобы хоть как-то очиститься от сальных взглядов адвоката. Его интересовала не я сама, нет, он не переставая думает о моих деньгах, подмечая из раза в раз мои новые костюмы, туфли, сумку, украшения. Эдакий калькулятор на ножках. Пока я даю ему то, что ему нужно, он будет со мной. И вопрос времени, когда он сменит команду на тех, кто готов втоптать меня в грязь при первой же возможности.

Заскочить бы в магазин, почувствовать себя обычной женщиной - ходить вдоль прилавков, выбирать молоко на завтрак и не думать не о чем. Но нет, такие как я не покупают молоко. Мы покупаем заводы, фермы, магазины. Нам всегда мало, потому что мы создаем систему, которая питается нами. И, чтобы выжить, мы должны поглощать все больше и больше.

Просматриваю бумаги, пока еду до следующей встречи. Издательство пригласило быть соучредителем, точнее, просит дать им денег. А почему бы и не дать? Тогда хоть кто-то не будет писать обо мне гадости.

Ветер влетает в приоткрытое окно, разбрасывает все листы из моей аккуратной стопки. Намек, что бы я немного отдохнула. Горько улыбаюсь ветру, отлепляя кончики волос от ярко накрашенных губ. Вопрос времени - мелькает у меня в голове.

Даже не смотря в бумаги, знаю, что все в порядке. Счета зарубежных банков полны, яхта стоит на причале в Испании, дом же законсервирован до осени. Парк машин понемногу распродается.

У меня нет иного выбора. Согласно информации из моих же источников, под меня очень тщательно и осторожно копают. Перебирают мусор и остатки с барского стола, чтобы найти то, что может меня утопить. И это - вопрос времени.

Водитель останавливает машину, открывает дверь. Он почтителен и внимателен ко мне, к человеку, который ему платит. Все правильно, так и должно быть. По крайней мере, сейчас.

Вдыхаю запах весны. Он врывается в мои легкие, словно пробуждая от тяжелого сна. Самое время просыпаться, усмехаюсь я мысленно.

У входа в здание ловлю напряженный взгляд мужчины. Он пронзает насквозь, делая неаккуратную дырку в моем темно-зеленом костюме. Проглатываю страх и гордо прохожу мимо. Двери гулко хлопают за моей спиной, исключая звуки внешнего мира. Холл издательства полон сотрудников в форме. И все, как один, смотрят на меня. Время пришло, вдруг снова думаю я и замираю. Я не боюсь. Я знала, что так оно и будет. Нахожу взглядом главного. Он чуть ли не разрывается от гордости за мой арест. Еще бы, такую шишку поймать. Или просто припугнуть? Посмотрим на этого самодовольного индюка, что он может мне предъявить.

- Алина Валерьевна? Капитан Дуров, полиция города N. Следуйте за мной. - по форме представился он и жестом пригласил в укромный угол. Странно, что я не вижу журналистов. Камеры издательства хоть и следят за каждым моим шагом, но неужели это все? Внимательно смотрю на Дурова. Стараюсь придать лицу отрешенное выражение лица, чтобы досадить ему. Давай, выкладывай, что у тебя в твоем блокноте, надоело ждать.

- Алина Валерьевна, вы обвиняетесь в многочисленных финансовых преступлениях, - начинает Дуров, а я отключаюсь от реальности, чтобы не слушать его. И так стало понятно, что он скажет и даже, кто ему все это готовое принес в папке с голубой каемкой.

Я не жалею о том, что было мной сделано. Покупка бизнеса, обман, воровство по крупному. Улыбаюсь уголком губ, Дуров не сказал и половины из того, что есть на самом деле. Вот и славно, вот и прекрасно.

Закончив свой монолог, Дуров выразительно смотрит на меня. Взятку ждет. А я не дам, я жадная. Хотя, конечно, нужно его поблагодарить, что арест проходит без шумихи и без цирковых выступлений спецназа.

Молча встаю и протягиваю ему обе руки - надевай наручники, капитан, - думаю я. Он в растерянности. Ни денег, ни славы, если бы я могла, смеялась бы в голос, но лицо каменное.

И все же, не стал надевать наручники. Я же не сопротивляюсь, не ору истошно. Просто молчу и смотрю. Дурова это сильно нервирует. Он старается не отходить от стандартного сценария задержания особо опасного преступника.

Выходим из здания, садимся в его машину, в запахи пыли, пота и картошки фри. И почему все полицейские такие похожие? Хлопает дверь машины и отрезает меня от всего прежнего мира. Как раньше ничего не будет. Я отдала все, что было, ради своей семьи, чтобы они ни в чем не нуждались. И я абсолютно точно уверена, что эта жертва моя никому не нужна. Потому что у них другая жизнь - далеко отсюда, от этого мира и от меня.

И в этот момент, я понимаю, что осталась совсем одна. Остро кольнуло сердце болью. Справлюсь ли я с этим, смогу ли выжить в новом мире?

Время покажет.