Истина

Предисловие. О сочинительстве и пользе творчества.

"Из пустяка, из ничего,

Из сумасбродства моего

Вдруг возникает чей-то лик

И обретает цвет и звук

И плоть и страсть"

(Ю.Ким)

Предисловие.

Всё, что мною написано за недолгое моё творчество в интернете - это описание реальных событий, произошедших со мной или моими знакомыми, а также собственных моих впечатлений от тех или иных явлений. До сих пор мне не доводилось выдумывать сюжеты "из головы". Я даже не представлял, как это может быть. Это сел человек, наморщил ум, подумал-подумал - и придумал? Если честно, то и сейчас не представляю. Рассказ "Истина" появился на свет как-то сам собой, как сублимация моих переживаний по поводу одной жизненной коллизии.

Волею случая я оказался не только свидетелем, но и невольным участником ситуации, возникшей в одном маленьком коллективе близких мне людей. Ситуация меня несколько напрягла, однако вмешиваться и расставлять оценки я не счёл себя вправе. Но "осадок, знаете ли, остался". И сидел во мне как заноза, заставляя меня постоянно возвращаться мысленно к этой теме. Уж не знаю прав я или не прав в своих оценках - на это я и не претендую. Мне просто хотелось, чтобы ребята увидели ситуацию моими глазами. А вот как этого добиться - я не представлял. Пока не вспомнил в качестве примера Учителя (ну, того, чей подвиг описан в книге "Хорошая новость") - он тоже предпочитал морализаторству язык притч. Это уже был шаг к избавлению от груза на моей душе, идея была явно продуктивной, не хватало лишь сюжета, в который мучавшая меня коллизия вписалась бы органично. Сюжет должен был быть довольно простым, ибо в данном случае не он был главным, он был нужен лишь как инструмент, как способ высказаться. Мои мысли уже не роились хаотично, а приобрели некий вектор, а ещё через недельку и началось…

Первым, естественно, появился Бох. Возник вдруг ниоткуда во всех подробностях - с биографией, внешностью, со всеми своими воспоминаниями, проблемами, ну и, конечно, с мешком камней подмышкой. Я аж обомлел: "Ты кто, мил человек? Откуда взялся?" А он и ответом не удостоил - бросил быстрый взгляд через плечо, да и давай камушками играться. Я поначалу было в бутылку полез, мол, ты чего тут передо мной, я всё-таки автор как-никак, это ж я тебя придумал, щас вот как придумал, так и….. распридумаю? Хм-м… А это как? Всё уж… Вот он стоит, камушки двигает, счетовод хренов. И никуда ты его уже не денешь. Да и надо ли? Не игрушка всё-таки - человек. А может, и нас вот так же кто-то "придумал"? Что ж теперь - не жить? Ладно уж, чего там… Как говорится, сам живи и другим дай.

В общем, амбиции я сразу задвинул, неинтересно это, а вот что там дальше с моей придумкой будет (да и моей ли?) - это да, это интересно. Дальше началось любопытное явление. Как только я спрашивал себя (себя ли?): "А где он живёт?", как я видел лес, скалы, пещеры. На вопрос: "А кто тут ещё есть?" появлялись его соплеменники (а их там целая деревня, да не одна - по соседству есть и другие, с ними в принципе дружат, хотя время от времени и воюют). Некоторые соплеменники подходили близко и были видны подробности, причём не только внешности, но и характера (уж не спрашивайте меня как, я и сам не понимаю). Как в картах Гугла - нажмёшь на плюсик и масштаб увеличивается, сначала нерезко, а потом - бац, и все детали видны.

В общем, мне оставалось только сесть и записывать увиденное, так сказать, с натуры. Не так как на лекции конспект пишешь на скорую руку, всё-таки слова в предложения я складывал старательно, чтобы ТЕКСТ получился. В этот текст беспокоившие меня переживания и сублимировались. Что ни говори, а творчество - хорошее лекарство, эффективное. И душу лечит, и печень не болит.

Глава 1. Открытие.

Бох тупо сидел перед камнями и пытался понять причину своего беспокойства. Даже не беспокойства – какого-то смутного томления, предощущения чего-то важного, что вот-вот должно произойти. Камни как камни. В последнее время Бох часто с ними возился. Это не было игрой, точнее, это было не просто игрой, а скорее деловой игрой. А можно сказать – экспериментом. Бох был числоведом – учёным, оперирующим числами. Когда-то давно, лет пять назад он придумал название для числа, следующего за числом «три». До этого всё, что больше трёх, называлось «много», а насколько много – описанию не поддавалось, поскольку не было ни соответствующих понятий, ни соответствующих терминов. Окрылённый успехом Бох понял своё предназначение и довольно быстро, буквально в течение двух лет не только придумал, но и сумел насадить в обиходе среди соплеменников названия остальных чисел до десяти – ровно столько пальцев было на двух руках. Научные достижения Боха были поняты не всеми, но большинство его всё же уважало. Даже вождь племени Бот, никогда не глядящий в глаза собеседнику, относился к нему с почтением и лично следил, чтобы Бох не голодал, хотя тот был уже старым (он пережил зим - как пальцев на руках у четырёх человек сразу) и не мог принимать участие в охоте.

Бох искренне считал, что главное дело своей жизни он уже совершил. Но, поскольку силы ещё были, он продолжал свои исследования. Он давно понял, что «десять» - не предел, потребность в больших числах явно имелась (только людей в племени было больше десяти), но эти знания были бы преждевременны. На то, чтобы понятие «четыре» стало привычным, ушло около года, и это был не простой год. Боху приходилось доказывать необходимость нового понятия (а вы сами попробуйте доказать очевидное, например, что снег – белый, тому, кто не хочет этого признавать!). Один ровесник, чувствуя Бохово умственное превосходство, просто поколотил его, и довольно основательно. Бох этот урок запомнил и выводы сделал правильные. Если бы он придумал название следующему за «десять» числу, его бы вряд ли кто понял – пальцев-то на руках только десять. А вот проблем бы себе он мог нажить немало. А зачем ему проблемы, в его-то возрасте? Поэтому Бох ограничил круг своих исследований уже известным множеством чисел.

Надо сказать, что и в пределах десяти было чем заняться. Бох ввёл в обиход такие понятия как «больше» и «меньше» (они, конечно же, были известны и раньше, но никому не приходило в голову использовать их применительно к числам), а также «сложение». Проработку первой темы Бох отложил на потом – тут явно не хватало каких-то фундаментальных понятий, видимо, ещё не пришло время. Вторая же тема была весьма интересной. От общеизвестного «один и один будет два» (очевидно и ребёнку) Бох сделал скачок до «пять и пять будет десять» (опять же пальцы на руках) и теперь экспериментировал с другими комбинациями. Чтобы пресловутое «пять и пять» не замыливало глаза и не сбивало с мысли, Бох додумался считать не на пальцах, а на камнях. Он подобрал десять примерно одинаковых камней и придумал этому комплекту имя – Бак. Позже из обрезков шкуры мамонта он сшил специальный мешочек, чтобы все камни были в одном месте и под рукой. Для занятий Бох нашёл уединённое место в лесу недалеко от деревни – там из земли выпирал невысокий плоский как стол камень, на котором было удобно раскладывать Бак.

Вот и сейчас камни лежали на столе. Часть их лежала в стороне, незадействованная в эксперименте, а четыре из них лежали перед Бохом, разложенные на две равные кучки. Расклад этот не был ни новым, ни оригинальным. Он был привычным и даже банальным. То, что «два и два будет четыре» было общеизвестно (что тоже было отчасти заслугой Боха), и некоторые продвинутые соплеменники даже употребляли эту формулу в смысле «очень просто» - «просто как два и два». Но сейчас от этого старого расклада вдруг повеяло какой-то новой интригой. Бох прислушивался к своим ощущениям – мерещится, или действительно что-то тут есть. Интуиция исследователя буквально кричала: «Смотри же! Ну, смотри же!» Бох смотрел. Смотрел внимательно, но видел всё то же: два камня и ещё два. Это было довольно мучительное состояние, но Бох не спешил смахнуть камни со стола и переключиться на что-то другое. Это напоминало поединок, правда, непонятно с кем, разве что – с собой. Но даже в таком поединке Бох не был намерен сдаваться. «Вот два камня», - размышлял он, - «Вот ещё два. Вместе их будет четыре. Не то, не то. Это мы уже проходили. Так, давай попробуем по-другому. Камни разложены на две кучки. В одной кучке два камня, и в другой – тоже два камня». В груди что-то ёкнуло. «Теплее! Теплее! Горячо!… Что – горячо?» Бох растёр лицо руками. Открытие (он уже не сомневался, что это – открытие) было прямо перед глазами, но – гром небесный! – в чём же оно заключается? «Давай ещё раз. Что-то тут связано с кучками. Кучек две. А их всегда две. Два камня и три камня будет пять камней. А кучки – две. Не то. Два и три… А тут – два и два. А если бы было три и три? Было бы не четыре, а шесть. И что? Не то, но, похоже – опять теплее?» Бох глубоко вдохнул и медленно выдохнул. «Две кучки по два камня в каждой…» - начал было он, и тут накатило! Открытие обрушилось на него, как скала. На какое-то время потемнело в глазах. Вот оно! Не «два и два», а «два раза по два»! Бох ухмыльнулся (ну, кто кого?), потёр руки и, не в силах сдержаться, пробежался несколько раз взад-вперёд. Вернулся к столу. Камни лежали в прежнем положении, но теперь всё выглядело совершенно иначе: две кучки по два камня. КУЧКИ! Количество кучек – тоже параметр. Важный! Он тоже участвует в счёте. Бох счастливо рассмеялся, а потом присел на стол и задумался.

Эйфория отпускала, голова остывала, но была готова мыслить дальше. Бох понимал, что ему открылась небывалая ранее истина. То, что знал теперь он, не знал никто и нигде. С одной стороны, это было приятно, было чем гордиться. С другой стороны, возникал вопрос «А что с этим делать?». Очевидно, требовалось донести эту истину до соплеменников. Или не требовалось? Утаить, скрыть? Нет, на это Бох пойти не мог. Он был не в праве. Не для этого на него сегодня снизошло озарение. Рассказать об открытии требовалось, причём незамедлительно, ибо все мы смертны. То ли пещерный медведь задерёт, то ли жлоб из соседнего племени треснет по голове дубиной – и вместе с Бохом умрёт его открытие. Мысль об этом была не менее отвратительна, чем мысль о собственной гибели. Значит, решено. Надо всем рассказать. Но как? Бох долго размышлял над этим вопросом. «Опять побьют», - пришёл он к неутешительному выводу и стал собирать камни в мешок.

Глава 2. Истина.

Первым ему встретился Бич – здоровый детина богатырского телосложения и скудного ума. Сам Бич этого диссонанса не замечал, тушкой своей гордился и в споре с удовольствием использовал в качестве аргумента фразу: «А у меня кулак как твоя голова!». Спорить с этим вслух было небезопасно, но мысленно Бох обычно отвечал: «А у тебя голова с мой кулачок!». Впрочем, услышь Бич такой ответ, не факт, что он бы обиделся – с его, Бича, точки зрения размер головы не имел значения, не кулак же. «Зачем голова? А я в неё ем». Бич был не самым удачным собеседником, чтобы ему первому открыть Истину, но, поскольку Бох твёрдо решил донести её до всех, то было неважно, с кого начинать.

-Слушай, Бич, я тут одну интересную штуку открыл. Хочешь посмотреть?

-Ну, - заинтересовался Бич.

-Вот, гляди, - Бох разложил на земле две кучки по два камня.

-Ну-у, - разочаровался Бич.

-Понимаешь, - заторопился Бох, - можно считать, как раньше – «два и два», а можно по-новому – «два раза по два»!

Бич пожевал губами, поиграл желваками, насупился. Ответил мрачно: «А по мне - что в лоб, что по лбу, если результат одинаков», и, прищурившись недобро, спросил: «А ты всё умничаешь, мыс-слит-тель?». После чего, сплюнул презрительно и побрёл в сторону пещер. Настроение было испорчено. Бич умудрился вложить столько негатива в «мыс-слит-тель», что это выбило Боха из колеи. Для восстановления душевного равновесия Бох мысленно ругал и Бича, и себя: «Жлоб, тупое животное, скотина, две мысли в башке, а туда же – мнение высказывать… Какое мнение? Ты сперва хоть попытайся понять, о чём речь-то идёт! Да и я-то хорош! Нашёл перед кем камни метать». Выпустив пар, Бох немного успокоился и начал рассуждать конструктивно. Первая попытка донести до людей Истину провалилась, но ведь Бох был к этому готов. Да и разве Бич – это «люди»? Людей в деревне много и все они разные. Далеко не все способны понять и принять Истину, тем более так сразу. На это нужно время. И терпение. И вообще – попытки донести до них суть открытия можно рассматривать как эксперимент! Проверка на интеллект! Испытание Истиной! Боху очень понравилось фраза «испытание Истиной». Он повторил её несколько раз и окончательно успокоился. Да, его миссия – это просто очередной эксперимент. Ведь он – учёный.

В деревне Бох не стал приставать к первому встречному, а пошёл к Доку. Тот был гораздо моложе Боха, но был смышлён не по годам и очень наблюдателен, что позволяло ему иногда не только задавать вопросы, ставившие Боха в тупик, но и самому давать на них ответы – не всегда бесспорные, но, как правило, интересные. Короче говоря, Дока Бох уважал и полагал, что тот способен понять и оценить его открытие. Док выслушал Боха внимательно, потрогал камни, резюмировал: «Главное, чтобы кучки были одинаковые», чем глубоко поразил Боха. Он уже и сам понимал, что дело – в этом, но ещё не сформулировал этот принцип. Бох зауважал Дока ещё сильнее, но тот, вдруг утратив интерес к теме, спросил: «А ты знаешь, почему камень, подброшенный вверх, падает вниз?» Бох растерялся и даже обиделся. Ну, причём тут это? Но Док уже рассуждал: «Понимаешь, это как магнит, только магнит притягивает только железо, а всё остальное – и камни, и люди, и вода, и всё-всё-всё – содержат в себе частицы, которые притягиваются землёй. Только для этого надо, чтобы и земли было очень-очень много. Горсть земли притягивать не будет. А гора, ну или вот вся земля, что под нами, – притягивает». Бох был так поглощён своим открытием, что ему было трудно переключиться на другую тему, тем не менее он попробовал поспорить: «А размер камня или человека - какое имеет значение?» Док улыбнулся и спросил: «Вот ты как высоко можешь подпрыгнуть?» Бох нерешительно выставил ладонь на уровне паха. «Ну да, - засмеялся Док, - выше жопы не прыгнешь. А вот Боц может прыгнуть выше груди. А почему? Да потому, что худой, как жердь. А толстый Мот не подпрыгнет выше колена, потому что – толстый. В этом всё дело. В каждом из нас есть эти частицы. И чем толще человек, тем их в нём больше, и тем сильнее его притягивает земля. И камень, и яблоко, и что угодно – чем больше, тем труднее подбросить, и тем быстрее упадёт». Теория Дока была красива и не противоречила правде жизни, но Бох почувствовал вдруг раздражение. Что за ерунда такая? Он пришёл рассказать об Истине – Истине, подтверждённой экспериментом! – а приходится обсуждать какие-то гипотезы, предположения…, домыслы досужие! «Тебе бы лишь обосрать чужую идею!» - обиженно выкрикнул Бох, - молчал бы лучше!» Он хлопнул бы дверью, выходя из Доковой пещеры, но до дверей человечество ещё не додумалось.

На главной тропе, идущей вдоль пещер, Бох встретил Лину – красивую, ещё не старую женщину. Когда-то по молодости… впрочем, это уже не важно. «Лина! А я сделал важное открытие!» - похвастался Бох. «Да ну!» - округлила глаза Лина, - «А какое?» «Вот кому надо было первому рассказать», - запоздало посожалел Бох, вытащил камни и, держа их в руках, изложил Лине суть дела. Лина внимательно слушала, изумлённо ахала, одобрительно кивала, но вывод сделала неожиданный: «Вам, мужчинам, всё бы только в игрушки играть». Улыбнулась, помахала приветливо рукой и ушла по своим делам. Бох не рассердился – на Лину невозможно было сердиться, но лёгкая досада скребнула по сердцу. Признание важности его открытия именно Линой было бы ему особенно приятно. «Не выдержала испытание Истиной» - подумал он, но тут же шуганул эту мысль прочь, ибо проверять или испытывать Лину было делом чудовищно несправедливым и неприемлемым до полной невозможности.

Бох долго глядел в ту сторону, куда ушла Лина, и размышлял о своих дальнейших шагах. Рассчитывать, что все и сразу оценят его открытие, было глупо, и Бох это понимал. Внедрять в жизнь такие понятия как «четыре» – «десять» пришлось долго и трудно, а ведь это было всего лишь расширением уже существующего понятийного ряда. Теперь же он открыл новый (принципиально новый!) научный метод, который и понять-то способны разве что Док, да ещё два-три человека из всего племени. Следовательно, требовалось запастись терпением и настроиться на долгую, кропотливую просветительскую работу. До того, как соплеменники станут говорить: «Просто как два раза по два» пройдёт ещё не один год.

Февраль, 2010 г.