Истерика

Глава 1

Дождь был противным, и хоть или лил как из ведра, но ощущение было словно делает он это из под палки. Даже упавшие капли не спешили собираться в лужи, и так и оставались лежать миллионом отдельных капелек. В узком проулке между двух высоток, который оставили при строительстве непонятно вообще зачем, спрятавшись за мусорным контейнером сидел человек, и трясущимися руками надрывал пакетик, с вязкой салатовой субстанцией. Трудно представить как кому то вообще могла придти в голову мысль фасовать жидкость в пакетики, но поговаривали, мол это дань моде, когда наркотики были рассыпчатые. Неизвестно стоит ли такая дань выделки на которую приходится идти что бы делать товар таким, но раз делают видимо стоит. Человек тем временем все таки смог аккуратно надорвать пакетик и высосать его содержимое так словно это был последний воздух на земле, последний вдох, в прочем именно для этого человека он таковым и являлся. Жидкость даже не коснувшись губ, тут же впиталась в слизистую рта, и с кровью разнеслась по телу, большей частью устремившись конечно в мозг. Миллиардами мельчайших частиц она обрушилась на все участки до которых только смогла дотянутся и начала действовать. Эффект был для каждого индивидуальным, а потому она и пользовалась подобным спросом, людей не пугала даже устрашающая смертность среди принимавших ее. Из за специфической реакции, говорили что она персональный исполнитель желаний в пределах твоего тела, и чаще всего так и было. А тех же кто умирал называли самоубийцами, и не важно хотели они того или нет, все были уверены, что раз уж костлявая обратила на них свой взор, значит, так или иначе они призвали ее сами. Самый абсурдным было то, что реальные самоубийцы принимавшие ее именно с целью самоубийства, практически никогда не умирали, их желание умереть не было настоящим, на самом деле они хотели совсем другого, и из за невозможности получения этого шли на крайние меры, но салатовая жидкость безошибочно находила это желание и исполняла только в своей неповторимой манере, делая тем самым из неудачников, собиравшихся покинуть этот мир, самых частых и что главное постоянных покупателей. Которые в свою очередь продолжали работать и чаще всего куда усерднее, что бы наскрести на новую дозу. Сам препарат зависимости не вызывал, и посему его отсутствие никак не сказывалось на здоровье, а следовательно, время на заработок необходимой суммы ограничивалось лишь твоим естественным желанием. Отсюда была и своеобразная легальность, его продавали в аптеках строго курируя кто сколько и когда получил, но этого ведь было так мало, что наркодиллеры никуда не делись, и понемногу приторговывали дозами, чаще своими, реже тех кто не принимал его принципиально. Человек за мусорным баком, запрокинул голову вверх подставив тем самым лицо под дождь, и с наслаждением втянул в легкие воздух. Выдохнул, И снова вдохнул, выдохнул и вдохнул, набрал полную грудь воздуха, и рассмеялся, громко и так заливисто, что эхо его смеха отражаясь от стен многоэтажек, добралось до самого верха, и лишь достигнув крыш, развеялось, на ветру, постоянно блуждающим по крышам домов, потому как внизу для него места уже давно не находилось. А человек все смеялся и смеялся и слезы проступили на его глазах, и из ушей пошла кровь, а он все смеялся и смеялся, его начал бить припадок, но смех не стихал, он упал на бок и подтянув колени груди, продолжал смеяться. он смеялся и смеялся, и слезы смеха в его глазах сменились обычными слезами, он все еще продолжал смеяться, но счастья не было в том смехе, он стал стихать, и постепенно переходя на всхлипы, и вот смеющийся человек стал рыдающим. Каждый спазм бил его как последний вся боль мира казалось сейчас собралась внутри его груди и не дает ему успокоится. Припадок прошел и он уткнувшись в колени лицом, продолжил плакать, всхлипывая все тише и тише, пока всхлипы не затихли вовсе. Затем затих и человек. Таким его и нашли следующим утром, лежащим на мокром асфальте за мусорным баком в позе эмбриона, с кровавыми дорожками слез на улыбающихся щеках, и маленьким пакетиком зажатом в кулаке.