Испытание тишиной

Глава 1

Работа бурлила, как похлёбка в подогретом котле. В сочетании летней духоты и сломанных кондиционеров кислород в офисе наполнял лёгкие жаром — дышать было нечем. Картину безнадёжности дорисовывали дедлайны, невыполнение плана продаж, задержка зарплат и в дополнение — постоянный контроль свыше. Становилось осязаемым желание перекрыть все ходы и через вентиляцию пустить ядовитый газ, а самому исчезнуть с радаров, никого не спасая.

Хоть работы было по самые брови, сосредоточиться на ней я не мог. В мыслях застряла фраза из анонимной утренней записки: «Сегодня ты изменишь мир».

Эту бумажку я обнаружил на комоде в прихожей моей квартиры. Послание было прижато примитивного вида устройством с двумя кнопками серо-стального цвета. Как завещала записка, одна кнопка избавит людей от слуха, вторая — от способности говорить, и с чего-то именно мне предстояло сделать выбор. По условиям адресанта записки не нажимать нельзя.

Сделав глоток горького кофе без сахара и молока, я обдумал своё положение.

Я? Изменю? Сегодня? Каким это образом? Обделив человечество слухом или умением говорить? Абсурд! Моих умений не хватит изменить собственную жизнь, о каком мире может идти речь? И пусть я выбросил в мусорку эту — не иначе как чью-то нелепую шутку — записку, надпись на ней настойчиво рябила в уме, затмевая собой всё. Зачем-то ещё я взял на работу это устройство с двумя кнопками… Оно так и манило сделать выбор, стоило и его отправить в урну!

Всего две кнопки. Две. Серые. Кнопки. Либо все оглохнут, либо потеряют дар речи. Третьего не дано.

Отставив полупустую кружку в сторону, я машинально нащупал устройство в кармане брюк и сразу одёрнул руку. К чёрту! Выбираю оставить мир в покое. Пусть события идут своим чередом без лишнего вмешательства. Только спонтанный апокалипсис подтолкнул бы меня на использование этого устройства, но до тех пор я хотел бы просто дожить рабочий день!

Я нетерпеливо глянул на часы, с сожалением осознав: обед не скоро. Стрелки ползли по циферблату примерно с тем же энтузиазмом, с каким и я по утрам спешил в офис.

Устало обведя взглядом коллег, уткнувшихся в мониторы, я физически ощутил, как безумие зудит под кожей каждого из нас. Командный дух стал для коллектива мифическим зверем. Люди, измотанные жарой и неблагодарной работой, были готовы столкнуться и перерезать друг другу горло одной лишь бумагой из принтера. Я почти слышал их нелестные мысли, что кочевали от стола к столу. Да что таить, я сам с удовольствием схватил бы степлер и пробил скобами эти твердолобые головы! Тем не менее мы сдерживали пыл. Да, работа без отдачи опротивела, но ради блага мы молчали и не увольнялись.

Вновь я подумал об устройстве в кармане и записке. В голове юлой вертелась одна и та же мысль, раскручивая широкую палитру возможностей: что будет, если я выберу кнопку? Изменю ли мир? Хотя бы жизнеощущение в офисе исправлю?

— Да ты спятил, — я выпалил сквозь зажатые зубы и переложил прибор в сумку для ноутбука. Сумку скинул под стол — подальше от себя. Для надёжности отодвинул ногой, затолкав за системный блок компьютера.

На всякий случай осмотрелся. Заметил ли кто за мной странное поведение? Нет, всем безразлично. Я стал забывать, что у каждого висит свой камень на душе, и никому не интересно, чем ты там занимаешься. Лишь бы работал.

— Оно и к лучшему, — я склонился над ноутом.

Всем, в том числе и мне, будет проще, если я забуду про послание и устройство в сумке.

***

Ближе к обеду руководство прислало тревожное письмо, массово отправив на электронную почту всем сотрудникам. Начиналось оно недобро: «Коллеги, здравствуйте! Как вы знаете, наша фирма терпит длительный финансовый кризис…» — и дальше целое полотно канцеляризмов, заумных словечек и словесного мусора, прочитав который даже трижды ничего не поймёшь. Я вычленил самое важное из текста и непроизвольно захохотал.

В двух словах письмо гласило: «Грядёт сокращение!»

Когда фатальную новость прожевали все сотрудники, поднялась волна истерики и негодования.

— Нас будут сокращать?!

— Денег нет, но вы держитесь!

— Но наш офис — один из тех немногих точек, кто действительно работает!

— Да кому ты сдался со своими пятью копейками напрасного труда? Большим боссам мы не нужны! Раз сказали, значит, сократят. И плевать им на семьи, кредиты и безработицу!

— Так может, это ты никому не сдался? Я побольше твоего делаю.

— Повтори-ка?!

Сотрудники начали выплёскивать друг на друга эмоции, что скопились за годы терпения. Хотя мы долго ждали приговора сверху, а принять неизбежное, как оказалось, были не готовы. И если бы всё обошлось только словесными перепалками…

Кто-то, чересчур уверенный в себе, мол, уж меня-то точно не уволят, спровоцировал тех, кто в себе не уверен, на конфликт вперемешку с рукоприкладством. Истинный бунт поднялся в душном скованном пространстве. Такого переполоха я ещё не видел!

Я расслабленно откинулся в кресле. Вступать в полемику мне неинтересно, а вот понаблюдать всегда рад! Подняв кружку и глотнув холодного, чёрного и терпкого, как моральная обстановка в офисе, кофе, я с любопытством следил за развитием событий.

Между нецензурной бранью и переходом на личности мои любимые коллеги подняли в воздух стулья, карандаши и ручки, кактусы, стаканы с водой, недоеденные бутерброды и прочее, что можно было швырнуть в соседа. Сыпались проклятия, грязные оскорбления, пожелания гореть в преисподней… Коллектив подрывался, словно разрушенный атомный реактор.

На фоне разборок я не сразу заметил, как главный менеджер (между собой мы нарекали его «Главнюком») выскочил из своего кабинета и, хватаясь в ужасе за прилизанные гелем волосы, пытался утихомирить подчинённых.

— Ребята, успокойтесь! — призывал Главнюк. — Пока никого не сократили, всего-то предупредили! Сядьте по своим местам и отдышитесь!

— Отдышитесь?! — начался суд. — Тебя-то не уволят, под раздачу попадут простые смертные — мы! Тебе в твоём кабинете мёдом намазано, вот и сиди там, не рыпайся, пока мы тут стареем молодыми ради задержанных зарплат!

О-хо-хо! Главнюку прыснули уксусом на рану! Будь моя воля, сделал бы ставку на выживание: главный менеджер против подчинённых. Определить победителя сходу трудно, ведь обеим сторонам есть, за что бороться. Демотивированному персоналу известно, как Главнюку достался штурвал управления: благодаря связям. Пускай и с ограниченными рамками полномочий, но всё же. Раздутое эго Главнюка не выносило придирок к этому неоспоримому факту — стоило задеть менеджера за живое, как он по щелчку терял самообладание.

Он попытался применить технику дыхания, которой обучал нас на случай стрессовых ситуаций, но уже ничто не усмирит ненависть, пробудившуюся в жилах коллектива. Глаза менеджера налились кровью, он сжал добела кулаки, а ноздри раздул так, что с простором влетит муха и заблудится. Послав в бездну манеры и качества лидера, Главнюк уверенным шагом двинулся к эпицентру событий, где его уже поджидали озлобленные подчинённые.

Я пожалел, что не разогрел попкорн.

Но насладиться зрелищем мне не позволили: Ванёк, чем-то сильно обиженный, собрался врезать мне оторванной от системника клавиатурой. Я успел подскочить и увернулся от тяжелого удара, едва в ногах не запутался, но смог устоять. Как щитом, вооружился твёрдой папкой для бумаг. Драться я не собирался, но поинтересоваться был обязан:

— Ты в своём уме?!

— Это я должен сидеть на твоей должности, — медленно наступая, шипел Ванёк. — Это тебя должны сократить, а не меня… Из-за тебя я занимаюсь какой-то хернёй, а должен делать совсем другое!

— Что именно, Ванёк? Документировать бумажки с другими печатями? Выполнять те же скучные планы по продажам? Очнись, мы оба на одном уровне!

— Ты ответишь за всё!

За что я ему отвечу — не понял, но Ванёк намеревался клавиатурой вышибить из меня всю дурь, поэтому на уточнения времени не осталось. Коллега, яростно завыв, начал замахиваться на меня, будто пытаясь прибить страшного морока из ночного кошмара. Я не успевал защищаться!

— Стой! — я пытался дозваться ошалелого идиота, отбиваясь от него папкой. — Не будь таким же агрессивным придурком, как все в офисе! Поверь, я сам с радостью уйду отсюда и без сокращений!

— Что же ты раньше не уходил?!

— По аналогичным причинам: кредиты, ипотека, дети…

— У тебя нет детей! — Ванёк визжал.

— Три кота, паук и один пёсик — тоже дети!

— А-а-ар-р-р!

Как об стену горох. Уши Ванька будто забиты непроходимым гневом, сколько ни пробивай — без толку, он словно оглох!

Секундочку… Оглох?

Оглох! Меня озарило. Нажатием серой кнопки я оглушу сдуревший коллектив, и всё это кончится!

На мгновение я застыл, поймав эту мысль. Ванёк воспользовался моим замешательством и заехал клавиатурой по лицу так, что я потерял равновесие, свалившись на пол. Больно! На щеке отпечатался вылетевший от удара пробел, а из виска прыснула тонкая струйка крови. Зубы, кажется, целы.

Ванёк выругался, отбросив разломанную пополам клавиатуру, и отправился выдёргивать новую: потяжелее, светящуюся.

Это мой шанс! Я успею!

Как солдат на поле битвы, я быстро пополз под свой стол, цепляясь взглядом за сумку и думая об одном: кнопка! Нужно нажать на кнопку! Плевать на высокие рассуждения и принципы, что томили меня утром. Апокалипсис уже в офисе! И либо я решусь, либо Ванёк сделает из меня отбивную, а от коллектива останутся лишь трагичные эпитафии на надгробиях.

Словно Джек Доусон при крушении «Титаника», я схватился за сумку, как за единственную возможность спастись и остановить весь этот хаос. Судорожно расстегнул молнию, запутался в ремнях, но смог вытащить устройство и… завис над ним, страшась выбора.

«Сегодня ты изменишь мир!», — жирным шрифтом, как бегущая на экране строка экстренных новостей, фраза из записки вновь всплыла перед глазами.

«Я совершу ошибку, — махнул головой. — Я разрушу мир. Но хотя бы все вокруг заткнутся и перестанут думать о такой ерунде, как сокращение рабочих мест!»

Вытерев рукавом кровь, я скользкими пальцами обвёл кнопки прибора и попытался определиться: лишить человечество слуха или способности говорить? Что же выбрать?! Как жаль, что нет дополнительной кнопки, объединяющей обе функции!

Ванёк, вооружившись огромной клавиатурой (такой и убить можно!), оскалился, как Патрик Бэйтман в «Американском психопате», и сиганул в мою сторону. Нас разделяло около шести метров офисного пространства.

В этот миг время будто нарочно остановилось, как бывает в фильмах, когда режиссёр хочет показать эпичность сцены в мельчайших подробностях. Я увидел Ванька, подвисшего в воздухе; он перемещался так медленно, словно на его пути разлито густое желе или застывающая прослойка цемента. При этом я мыслил и реагировал быстрее, находясь как бы вне времени. Наверное, так подействовал мой мозг в чрезвычайной ситуации: адреналин возбудил нервы и изменил восприятие реальности.

«Выбери кнопку! — кричал я мысленно, валяясь где-то под столом. — Любую! Жми не глядя! Давай!»

Всё равно нельзя не нажимать…

И прежде чем время вернулось в привычное течение и коллега оказался в полуметре от меня, я нажал на кнопку, трусливо зажмурившись.

Удар клавиатурой всё-таки пришёлся мне по рёбрам, но… как-то неуверенно и не в полную силу, будто Ванёк при замахе споткнулся или отвлёкся. Я не почувствовал боли на месте удара, я ощутил иное: ошеломительный ступор в голове, гулкий звон и давление, как если бы меня вмиг притянуло на дно Марианской впадины. Барабанные перепонки то ли повредились, то ли болтались на грани самоуничтожения, боль сверлила виски буром от перфоратора. Лёжа с закрытыми глазами, я под пальцами, перепачканными моей же кровью, ощущал вибрации. Это был топот. Это были крики, отражающиеся в полах и стенах. Это была паника — реакция человечества на то, что я с ними сделал.

Разлепив веки, я убедился: мир звуков опустел. При попытке что-либо сказать вслух я улавливал только дрожь в горле и ничего более. Однако тяжело это — говорить, когда ты глухой.

Я отбросил зловещее устройство и выполз из своего укрытия, придерживаясь за голову. Под черепом стреляла нещадная мигрень. Пошатываясь, поднялся по стенке, осмотрелся…

Люди, бесшумно открывая рты, пытались высказаться и понять, что произошло. Никто не мог услышать даже себя, но все продолжали орать друг другу. Это так же эффективно, как кричать в вакууме. Растерянный Ванёк сидел на полу, ощупывал свои уши и осознавал: отныне он глухой. Слух, судя по перекошенным лицам, потеряли все. Абсолютно все…

Зато они перестали махать кулаками и беспокоиться о мелочах.

Я посмотрел на устройство с серыми кнопками, что небрежно валялось в стороне. Хмыкнул и с иронией подумал: «Вот оно, значит, как я мир изменил… И что теперь делать?»

В какой-то степени мне жаль, что я нажал на кнопку, тем более не обдумав выбор. А в какой-то — счастлив.

Человечество будет жить в мёртвой тишине. Без музыки и звука дождя. Без права услышать любимых и близких. Без шелеста страниц, похрустывания снега, шума прибоя, потрескивания поленьев, смеха… Без мурлыкания котов, лая собак, пения птиц и приятного щебетания многих других зверушек. Треклятое послание обещало, что животный мир не изменится, и под раздачу попадут только люди. Значит, есть какой-то плюс: слух зверей сохранился.

В то же время мы навсегда перестанем ругаться, проклинать всех вокруг, осыпать грязью и распускать слухи. Но… что мешает совершать те же поступки без умения слышать? Руки и ноги-то у нас остались невредимыми.

После бури непонимания наверняка начнутся беспорядки, человечество будет испытывать особенности глухоты как во благо, так и во вред. Затем появятся добровольцы, выискивающие способы повернуть всё вспять, а после — наступит эпоха уныния. В конце концов мы примем неизбежное и научимся жить в мире без звуков, но до последнего этапа ещё нужно дойти...

А может, всё сложится благополучно? Неспроста же принято считать, что молчание — источник великой силы. Главное — не путать с умалчиванием. И эти две кнопки, посланные мне кем-то неизвестным, могут оказаться ничем иным, как испытанием тишиной, пройдя через которое, мы обретём нечто большее. Научимся ценить без слов. Уделим внимание тому, что обычно игнорировали. Услышим мир там, где физическая способность к слуху была бы бессильна.

Хотелось бы в это верить.

Я поднял свою сумку, сложил в неё ноут, рабочий блокнот, фирменную ручку и телефон. Забрал любимую кружку с провокационной надписью в духе «катись всё кубарём» и, отсалютовав ею паникующему коллективу, с улыбкой покинул офис. Как и обещал Ваньку, я торжественно ушёл отсюда сам без всякого сокращения. В мире произошло событие поважнее, а я неизменно хотел бы просто вернуться домой и отдохнуть от всего.

Человечеству остаётся смириться и приспособиться к новому порядку. Ведь устройства для обратного действия я не получал. И неизвестно, существует ли оно вообще.

© Автор Лина Линс, 2022.