Искусственная совесть

Глава 1

при написании этого рассказа

искусственный интеллект

не использовался ни в какой форме

Машина была китайская, и это все осложняло. На схеме здесь штекер — а его нет. Просто скрутка проводов в изоленте. И что теперь делать? Всякий там европейский киберфашизм мы ломаем об колено русским киберпанком: воткнул перемычку между контактов — и порядок, техника стала послушной. Но косоглазые сами не дураки забивать болты кувалдой. Их товарищ Мао так научил: в интересах революции выбирать решения попроще. И вот они, плоды китайской революционной инженерии: снаружи машина — прямо звездолет, внутри — всё на соплях. Интересно, это на заводе накосячили, или дилер нарочно срезал штекер? Чтобы русские не издевались над прошивкой...

Адвокат Калинин выглянул из-под капота. В одной руке у адвоката был смартфон, в другой отвертка, а в зубах канцелярская скрепка, которую он, видимо, никуда сегодня не воткнет. И очень жаль. «Экологический ограничитель разгона», призванный беречь энергию, замучил уже. Электричества у нас много, и с экологией вроде неплохо. Почему тогда китайская железяка решает, какой у русского человека должен быть разгон до сотни?

И в суд не нее не подашь за это, она ведь не робот. Она просто автомобиль, с кучей электронных приблуд, но без полноценного искусственного интеллекта. С другой стороны, будь она роботом, уже орала бы, как резаная, и посылала сообщения дилеру, что ты снял защитный кожух двигателя и глядишь под капот недобрыми глазами, явно замышляя изнасилование. Фотография насильника прилагается...

В наушнике пискнуло.

— Сергей Николаевич, я на минуту, — сказал менеджер по внешним связям. — Насчет текущих новостей. Вы уже, конечно, видели... Мой вам совет: даже и не думайте. Очень вас прошу.

— С чего ты взял, что юристы — думают? — невнятно отозвался Калинин сквозь зубы. — У нас все на инстинктах. Увидел добычу — хватай и грызи.

— Ой, вы там обедаете? Тысяча извинений. Но я вас умоляю... Не трогайте вы больше этих искусственных идиотов!.. Хорошего дня!

— Позитивного настроения и креативного мышления! — съязвил Калинин.

Пиарщик не оценил намека, успел отключиться раньше. Тоже на инстинкте: он уже привык, что старшие партнеры адвокатской конторы умеют пожелать такого попутного ветра в затылок — мало не покажется, чувствуешь себя форменным естественным идиотом, хуже самого тупого искусственного.

«Нет, ну а чего он?.. Что за скрипт дурацкий, как у нейронки, обязательно желать хорошего дня?»

Но ведь у тебя самого тоже включается скрипт в ответ на любой звонок этого парня. Ты становишься язвительным занудой, и довольно унылым, если откровенно.

Вот и поговорили.

Калинин вздохнул и снова заглянул под капот.

Да, конечно, он может размотать скрутку, разобраться с цветностью проводов... Но это будет уже перебор. Немного чересчур. Или попробовать?.. В кои-то веки свободный денек, жена в отъезде, дети выросли, давай уже, отдыхай на всю катушку, ломай технику!

Это, черт побери, важно. Нельзя замыкаться в своей профессии. Надо переключаться, и чем дальше от любимой работы, тем лучше. Делать что-то совсем другое, и хотя бы изредка — своими руками. Иначе чем ты отличаешься от какой-нибудь Алисы?

Но сжечь мозги продвинутой модной тачке, которую не догадался обесточить прежде чем крутить ей провода... Будет не очень хорошо для хорошего дня. А поди ее обесточь полностью. Не заведешь потом без дилера. Или без мужиков из гаражей... Нет, в скрутку лезть самому — глупо. Даже если машина переживет это. Скрепочку всегда можно выдернуть из штекера перед визитом на сервис. А так дилер сразу увидит вмешательство и обрадуется, что есть повод тебя послать вместе с гарантией. И мужики из гаражей сейчас не помогут: их, простите за выражение, тюнинг оставляет такие следы — из Китая видно без телескопа...

В наушнике пискнуло снова. Звонил второй старший партнер.

«Да что ж такое, у меня выходной!»

— Слушай, Сережа, это, конечно, не мое дело, но наш пиарщик грозится повеситься, если ты не передумаешь.

— Надо же, как он нас любит, — буркнул Калинин. — Другой бы просто уволился.

— Он парень-то неплохой...

— Вот и поглядим. Если не обманет, я буду все отрицать и загадочно улыбаться. И гордиться им, разумеется. Венок пришлю на могилку.

— Ты обедаешь, что ли? Извини.

Калинин выплюнул скрепку.

— Я в гараже.

— А-а, зачищаешь провода? Кто же это делает зубами?!

Калинин хотел ответить, что отродясь такого не делал. Но вспомнил, как по молодости грыз провода неоднократно (а кто не грыз? нет, вы покажите нам его!) и промолчал.

— В общем, ты понял, — сказал коллега.

— А твое мнение?.. — бросил Калинин небрежно.

Хитрить с товарищами — некрасиво, конечно, но сейчас творится какая-то ерунда, и если абонент говорит обиняками, надо подыграть.

Это нормально. Другое ненормально. Вместо того, чтобы сразу врубиться в контекст беседы, Калинин самым беспардонным образом терялся в догадках.

«Что они все про меня знают, о чем я сам — ни бум-бум?!»

— Ну... Я бы не стал, — протянул коллега. — Резонанс... Может быть какой угодно. В прошлый раз тебе ведь повезло, согласись. И это все-таки не наша тема. И не твой профиль. И, как бы сказать помягче, немножко отдает популизмом. А мы же взрослые ребята, да? Я бы оставил это молодежи. Пусть дети сами ломают свой детский сад.

— А поконкретнее?.. — вновь закинул удочку Калинин.

Теряться в догадках надоело. Он уже вовсю листал смартфон и ничего интригующего там не видел.

«Ё-моё, что же я затеял, если добрые люди так разволновались?!»

— Не-ет, только не по телефону.

— Ну, давай завтра, — сказал Калинин.

— Конечно. И береги зубы. Они нам нужны для работы.

В ухе брякнул сигнал отбоя.

— Ё-моё, что ж я сделал-то?!

Калинин бросил отвертку на стеллаж и взялся за смартфон обеими руками.

Новостная лента строится под твои интересы, а точнее, нейронка ее режет, исходя из своих представлений, чего тебе надо. С точки зрения нейросети, среднему человеку и вчера, и сегодня, и завтра подавай одно и то же. Как ни печально, циничная электронная сволочь права. Люди создают вокруг себя уютный информационный пузырь — и в нем живут год за годом, необратимо тупея. Причем, внутри пузыря может твориться ад кромешный, но «комфорт» понятие индивидуальное. Кто помнит девяностые — тогда включали телевизор со словами: «Посмотрим, кого сегодня убили». И если вдруг — никого, это было не только непривычно, но и как-то скучно. Люди жрали негатив и просили добавки, потому что не имели выбора. Теперь выбор есть, и основная масса сидит на позитиве. Вопрос, откуда он берется, и на что похож...

Калинин не был средним человеком даже приблизительно, но убедить в этом нейросеть у него оказалась кишка тонка. Более-менее он приучил ее подбрасывать в ленту новости из рандомных областей, и только. Сегодня заголовки не радовали. Там была всякая всячина кроме ответа на вопрос: куда это юриста Калинина понесла нелегкая, что все так всполошились.

Намеков он услышал достаточно. «Тебе в прошлый раз повезло», «хватит с нас искусственных идиотов», «отдает популизмом»... Он догадывался, какие новости искать. И не находил.

Популизмом отдавал разве что заголовок «Певица Попочка требует свою долю акций от бывшего мужа, знаменитого футболиста...»

Простите, как?.. Попочка? Ну да, Попочка, автор и исполнитель хита «Поцелуй мою попочку» с альбома «Моя сладкая попочка».

— Понятненько... — буркнул Калинин.

Напрасно. Через пару секунд он понял, что ничего не понял. Акции?.. О, да, Калинин этим занимался, только, извините, в промышленных масштабах. Он решал споры таких, мягко говоря, хозяйствующих субъектов, на которых держалась экономика страны. И если менеджер по внешним связям подумал, будто мастодонт Калинин заметил Попочку... Она какая-то особо сладкая? Или дело в том, что пиарщик у нас молодой, а Калинину уже за полтинник, и в его системе координат Попочка отсутствует, а тем временем она гиперзвезда?..

Но при чем тут «искусственные идиоты»? Муж у нее, что ли, был виртуальный? Держал акции в управлении, теперь не отдает? Нейросеть вполне способна на это, имитируя человеческую придурь, но вопрос решается с пол-пинка через суд, и живой адвокат не нужен, хватит такого же электрического.

И тут Калинину наконец стало интересно, чего же именно он во всей этой новомодной ерунде не понимает. Вот просто интересно, насколько по жизни отстал от жизни. А еще возник отличный повод набрать вызов. И не вникать в тему самому, а спросить хорошего человека.

— Папа?.. — ответил ангельский голосок.

— Даш, привет. Найдешь минутку?.. Я вот что хотел обсудить. Ты девушка современная, продвинутая... Слышно меня?

На том конце сдавленно молчали.

Это могло означать разное: как слегка испуганное согласие, так и умысел на неоказание содействия. Или папа случайно намекнул на девичью тайну, которую ему знать не положено. Калинин насторожился.

— Эй! — позвал он.

— Да-да, я слушаю.

— Может, я невовремя? С тобой все в порядке?

— А-а... почему ты спрашиваешь?

— Ну, ты молчишь как-то... Как будто я невовремя.

— Нет, просто... Я ничего такого... Куда я продвинутая? Я нормальная, пап. Обыкновенная студентка.

— О чем и речь!

— Погоди, тебе мама что-то сказала?..

— А вот с этого места поподробнее!

— Да ну, ерунда.

Калинин отлично считывал интонации детей и сразу почувствовал, что там действительно ерунда, волноваться не о чем. Настроение поднялось.

— Дашенька, ангел мой, — он понизил голос до самого интимного тона. — Ты ведь понимаешь... Как современная и продвинутая девушка... Что нежелательная беременность это просто точка зрения. Может, она — желательная! Ты приезжай, мы все обсудим...

— Папа!!! — заорали на той стороне.

Калинин инстинктивно отшатнулся, забыв, что от наушника не спрячешься, и чудом не стукнулся об поднятый капот.

— Чтоб тебя! Ну, ты... Хорошо, я в туалете, а то бы описалась при всех! Как тебе не стыдно, пап!

— Я тебя люблю, — сказал Калинин.

— Над родной дочерью так издеваться!.. Я тебя тоже люблю. Чего тебе надо-то? Я нужна как референтная группа?

— В общем, да. А о чем таком мне мама не сказала?

— Ой, забудь. Ну, разбежались мы с этим... С этим.

— И слава богу. Найдешь себе получше.

— Я тоже так думаю. Ладно, давай уже, запугивай ребенка дальше.

— Вопрос следующий. Певица, пардон май френч, Попочка, сейчас — кто? Знает ее твое окружение? А твое поколение в целом? Слушает?..

— А чего это ты?.. — неподдельно удивилась Даша.

— Работа такая. Вредная профессия.

— Нет, ну я слышала, конечно... Но сейчас эта муть уже не в тренде, она же чистая негра, а у нас опять мода на белых.

— Негра?..

— Ну, бывают мулаты, это когда поет аватар, а контент написан человеком. А твою Попочку генерит нейронка целиком, вместе с мужем, который ее по морде бил. Правда, он спортсмен какой-то, значит, там может быть коллаб двух сетей, но все равно оба негры, а это уже задолбало. Народ хочет белых.

— То есть, живых?.. — уточнил Калинин.

— Ага. Спортсмены еще продержатся, я думаю, потому что живые люди не любят бегать, а вот музыканты — всё. Им бегать-то не надо, они на месте прыгают. Значит, пусть опять живые скачут, как в двадцатом веке. И настоящие гитары ломают на сцене, чтобы все было дорого-богато...

Калинин покосился на смартфон. И задал риторический вопрос.

— Почему тогда эта фигня у меня в ленте — без звездочки?

— Буду отвечать только в присутствии адвоката! — деревянным голосом отбарабанила Даша.

— Ох ты язва.

— Вся в отца. Посмотри, там есть звездочка. Я уже нашла эту новость, вот она.

— Да нет ее!

— Загляни в конец статьи.

Калинин тихо зарычал.

— Ну да, — сказала Даша. — Когда русские наконец поумнеют и выберут тебя своим главным законником, ты прикажешь под страхом расстрела, чтобы новости из жизни аватаров отмечали звездочкой прямо в заголовке. И ее будут ставить. В конце длинного-длинного заголовка!

Калинин зарычал громче.

— Не зли своего внутреннего юриста, пап. Ты же знаешь, чем это кончается.

— А то плохо было!

— Хорошо. Но мне тебя было жалко, и я так больше не хочу. Или сделайте уже аватара для популизма всякого. Пускай он отдувается. И дочку ему сгенерите, чтобы рыдала цифровыми слезами!

— Дашенька, ну при чем тут популизм... А ты, что, плакала?!

— Популизм, — отрезала Даша, — это когда в популярных СМИ несут лютый бред про моего папу, а я делаю вид, что все нормально! И — нет, я не плакала. Не было повода. Девчонки ржали, как кобылы, и говорили, что ты крут неимоверно. Но я поставила себя на твое место и едва не разревелась...

— Я больше не буду, — пообещал Калинин.

— Да ладно, — сказала Даша. — Тебе же понравилось.

*****

Калинин пристегнул на место защитный кожух, закрыл капот, вышел из гаража, оглядел участок, полюбовался, как бодро катаются вдоль забора роботы-газонокосилки — и застыл.

Ну, естественно. Как он раньше не догадался. Эти — работают. А у него — выходной. И нейросетка услужливо подсунула хозяину новостную ленту выходного дня, всю на расслабоне. Удивительно, как туда еще Попочка затесалась. Наверное у нее очень позитивный контент. Надо будет послушать, для общего развития. Хотя, Даша говорит, эта муть уже вышла из моды...

Он переключил ленту и сразу увидел заголовок: «Крупнейшая в России клининговая компания «Чисто!» подает в суд на пылесосы».

— Понятненько...

Нет, не торопись, сказал он себе, еще не вполне понятно. Но что-то знакомое. Посмотрим, кто у них учредители... Ах, гражданин Иванов! Мало ли в России Ивановых? Не-ет, тот самый. Какая встреча!

Калинин закусил губу. Ну, ясно, отчего все волнуются. Пять лет прошло, но никто не забыл, как он тогда ярко выступил.

А не надо было злить юриста.

Зарубите себе на носу: вы можете вытворять что вам в голову взбредет, только не злить юриста. Особенно если он въедливый и упорный. Он ведь может вцепиться в вас мертвой хваткой, зубами. И последствия будут непредсказуемы.

Говоря по чести, Калинин сам тогда удивился, чего наворотил.

Дело было крупное и трудное — старшие партнеры на мелочевку не размениваются, — но лично для Калинина уже не уникальное. Он такие вопросы научился решать. Первым в стране. Почему истец и пришел именно к нему. Обанкротилась компания N, и стояла задача дотянуться до физлиц, которые держали в руках ее менеджмент, но формально никак к N не относились. И заставить этих хитрецов, уверенных, что они самые умные, оплатить долги компании. Одного из умников звали Ивановым.

Почуяв, что пахнет субсидиарной ответственностью на кругленькую сумму, гражданин Иванов то ли впал в истерику, то ли сбрендил от жадности, но так или иначе, сотворил редкую глупость. Сначала он пытался всячески публично очернить истца, а потом, уже наверное от безысходности, решил проехаться по его адвокату.

Нарыть на Калинина сколько-нибудь убедительный компромат было задачей нетривиальной, и тогда пиарщики Иванова выбрали другой путь: обратили внимание на, так сказать, моральный облик юриста. Все мы живые люди, и у нас есть свои милые слабости, которые, если их надуть, как мыльный пузырь, могут выглядеть своеобразно. Неожиданно. Внезапно даже.

Адвокат Калинин С.Н., человек в дорогом костюме и дорогих очках, подчеркнуто состоятельный и состоявшийся, не просто так говорил, что надо переключаться и работать руками. Он был учредителем нескольких крестьянских хозяйств в Тверской области. И у некой скромной фермы основным родом деятельности значилось «производство спермы быков, яков и буйволов».

И по всем СМИ полетела сногсшибательная информация: один из крутейших юристов России в свободное время — доит быков.

Ну, вы поняли, как он их доит.

Не сказать, чтобы Россия прямо содрогнулась от такой новости, но многие под стол упали, и стендап-комикам не пришлось напрягаться, выдумывая свежие шутки «ниже пояса».

Пиарщик в тот знаменательный день прибежал к Калинину со словами:

— Я, честно, не знаю, как реагировать!

А Калинин мило улыбнулся в ответ.

— А никак. Все хорошо. Наконец-то Родина меня оценит.

Пиарщик носил квадратные очки, и глаза у него сделались такие же.

— Смысл работы юриста моего уровня, к сожалению, неясен широким массам, несмотря на их повальное высшее образование, — сказал Калинин. — Нас таких не понимают — и, чего греха таить, не любят. И чем сложнее наши кейсы, тем труднее объяснить народу, зачем мы нужны, и какие мы, в общем, полезные для страны люди... И тут выясняется, что вот этот странный тип из «Москва-Сити» занят, помимо юриспруденции, — Калинин поддернул рукава, — реальным производством! А если на минуту включить голову... В чем я, конечно, сомневаюсь... Кому это надо в наше время — голову включать... Но ведь кто-то докопается, что материал для осеменения — дело архиважное!

Подумал и добавил.

— Да ты и докопайся!

На самом деле, внутри у Калинина все клокотало и кипело, но профессионал умеет «держать лицо». Вот он и держался как мог. Очень переживал за детей, конечно. Что там сейчас в школе творится... Лучше даже не думать.

Зашли второй и третий старшие партнеры. Сдерживая нервный хохот, сказали: ты, главное не впечатляйся. Это какой-то запредельный идиотизм, но бывало ведь и хуже, правда? Ничего, полная ротация новостей — сутки. Впереди новые идиотизмы, про тебя забудут уже завтра.

Звонили из дружественных адвокатских контор. Говорили примерно то же: спокойствие, только спокойствие, бывало ведь и хуже, хотя, такого потрясающего бреда они еще не видели. Обещали поддержку, если что. Что именно «если что», не уточняли, но все равно было приятно.

Домой Калинин ехал, боясь. Однако там все оказались живы-здоровы и встретили его скорее как героя комикса, чем пошлого анекдота. Сын пришел с улицы, прихрамывая, но уверял, будто «сам их уделал, а завтра подтянутся наши, они все за тебя, мы давно ждали повода кое-кого тут построить». Калинин не стал задавать мальчику вопросов и даже поостерегся напоминать, что от мордобоя один шаг до уголовки. Сам знает. Дочка глупо хихикала, но глядела молодцом. Жена сказала: бывало ведь и хуже, правда?.. Калинин слегка выдохнул.

Злости в нем кипело все еще многовато, но пока он не видел, как ее грамотно применить.

А через сутки идиотская новость никуда не делась, потому что в игру вступили свои. Тема производства бычьей спермы прямо-таки громыхнула. Вы просто не задумывались об этом, дорогие сограждане, а в России с материалом для осеменения — полный застрел. И такие, как Калинин, решают задачу, стратегически важную для страны, во всех отношениях почтенную — оставьте ваши шуточки! — и даже в некотором роде духовноскрепную. А кто не понял, тот дурак.

И материал у Калинина, между прочим, элитный!..

Драки тинейджеров в коттеджном поселке не случилось, поскольку юные злопыхатели построились сами, принесли извинения и заявили, что готовы хоть сейчас добывать бычью сперму обеими руками.

В целом заварилась какая-то опупительная каша; она прямо на глазах вышла из-под контроля и зажила собственной жизнью. Калинин с трудом отмахался от переименования фермы в свою честь, хотя к нему оттуда натурально прислали ходоков с этой гениальной маркетинговой идеей. Заказы на ферму сыпались золотым градом, выручка обещала порвать бухгалтерию, стоило подумать о расширении.

Тем временем, не стоило и забывать про Иванова. Да, такого удачного перехвата инициативы в области паблик рилейшнс Калинин не помнил за всю свою практику. Но очевидная победа на чужом поле — не повод прощать идиота. Когда идиотов не наказывают, те решают, будто они крутые, умные, лучше других, и так далее. И вырастают из простых хулиганов в конкретных злодеев. Иванов уже вырос крупной сволочью, но хотя бы больно щелкнуть его по носу было необходимо. Методически верно.

Калинин вызвал из памяти смартфона номер, по которому звонил редко, но, что называется, метко.

— Алё, — сказал он. — Детективное агентство Дрейка? Перри Мейсон беспокоит...

Частные расследователи обещали напрячься, но советовали не ждать чудес. А потом взяли — и всю цепочку, от постановки истории про бычью сперму в новостную ленту, до заказчика этого черного пиара, гражданина Иванова, раскрутили с отменной доказухой за три дня.

— Где ты взял такого зачетного кретина? — спросили Мейсона, то есть, простите, Калинина. — Это же, по твоим словам, мастер не оставлять следов и ни в чем не участвовать лично!

— Он думал, что самый умный. Напрасно.

Еще бы. Самые умные, настоящие мастера не оставлять следов, вышли на Калинина в первый же день вакханалии — осторожно, через третьи руки, — с клятвенным заверением, что они ни при чем, а все затеял придурок Иванов, который, видимо, с ума сошел. А сами они, если не разорятся вконец на этом кейсе, непременно потом вложатся в бычью сперму. Дело-то хорошее, полезное дело.

Калинин одного не рассчитал: что Иванов, увидав, как все обернулось, совсем потеряет голову. Может, и правда сбрендил человек. Так или иначе, но, получив досудебное соглашение по делу о диффамации, Иванов взял — и перевел стрелки на пиар-агентство, которое, видите ли, неправильно его поняло. В суд на него подал.

Агентство не было фирмой-однодневкой и не горело желанием мгновенно самоликвидироваться в неизвестном направлении. Оно сразу нашло внутри себя виноватого, из числа тех, кого обзывают «девочкой-дизайнером». Правда, это был мальчик. Неважно, мальчик или девочка, но существо, назначенное крайним, тут же отыскало своего крайнего. Оно подняло лапки кверху и заявило, что всю работу по поиску компромата сделала нейросеть. А существо ничего тяжелее стакана с тыквенным латте в руках не держало. И фамилию «Калинин» не слышало, и про бычью сперму знать не знает. Да ему вообще пофигу все на свете кроме аниме. За него всегда работала нейронка, а оно бессовестно надувало агентство — но не велите казнить, не виноватая я!

И тут агентство показало себя. Там хватало мальчиков-девочек с тыквенным латте, но нашлись и молодые-зубастые, из которых вырастают либо конкретные злодеи, либо настоящие Калинины. У них были в приятелях молодые-зубастые юристы, ребята новой формации, способные одной рукой писать исковые требования, а другой — вполне рабочий промт. За этих ребят не пахала нейронка — они пахали на ней. И только ждали случая получить зажигательное дело, чтобы ярко блеснуть.

По логике событий, они должны были подать в суд на разработчиков нейросети — и те бы съели их живьем.

Калинин думал, что давно разучился чему-то удивляться (даже Иванов его ошарашил, но не удивил), когда молодые-зубастые создали крышесносный прецедент. Они умудрились доказать суду, что искусственный интеллект может и должен быть субъектом гражданского права — и отвечать за свои действия.

Благо, кейсов, когда нейронка довела человека до буйного помешательства, робот-такси кого-то едва не задавил, а роботы-пылесосы нахально сокращали площадь уборки, набралось достаточно. Было ребятам, на что сослаться.

И тогда Калинина, как говорится, заело.

Во-первых, такой беспардонный перевод стрелок, с его точки зрения, можно было обозвать только непечатным словом. А во-вторых... Он сам не мог это до конца сформулировать.

*****

Юриспруденция становится искусством, когда ты поднялся на тот уровень, где при взгляде со стороны работа юриста неотличима от магии. Калинин шел к этому уровню всю жизнь.

То, что случилось теперь, несло в себе неясную, но ощутимую угрозу его искусству. И внутренний голос шепнул: пора вмешаться, пока не поздно. Пока еще можешь.

Калинин легко принял «цифровизацию» в той ее части, что упрощала и облегчала повседневную задачу быть человеком. И не принимал в той, где усложняла или профанировала. Нейросети он считал вещью недоделанной в принципе, в исходной посылке. Нейронки похожи на девочек-дизайнеров — не любят работать, скачут по верхам. В интернете они тиражируют фейки, потому что мифы и легенды всегда лежат на поверхности. Ты должен приказать нейросети вникать в суть, копать вглубь, поднимать источники. По своей воле она до источников не доберется. Она найдет компиляции, составленные непонятно кем, и на их основе даст справку, вполне правдоподобную на взгляд дилетанта. Главное слово — правдоподобную. Такую же пластмассовую, как картинки, нарисованные сетью, как музыка, написанная ею. Но многих устраивает пластмасса. Они сами те еще куклы, хоть и дурно так думать о людях.

Только какие бы вы ни были пластмассовые — орать будете, как живые, когда вашу защиту провалит нейронка, которая отменно знает законы, но игнорирует особые случаи. А ведь «цифровые адвокаты» уже консультируют народ, им просто сегодня не позволяют большего, а завтра?.. В том, что обычно зовут «творчеством», нейросетям уже позволено буквально всё. Результат... Штамповка, мягко говоря. Но людям — нравится!

Ох, какое счастье, что адвокатуру считают творчеством одни адвокаты, и то далеко не каждый. И юристов никто не зовет гуманитариями... Хотя, юристы — именно гуманитарии, и их вредная профессия — чертовски творческая!

Когда-то Калинин подолгу вглядывался в гладенькие рисунки нейросетей, думая, что с ними не так. И вроде бы додумался. Вспомнил пушкинское «поверить алгеброй гармонию». Вообще-то, гармония и есть алгебра. И наоборот. Но истинная живопись возникает там, где есть некий момент волшебства. Он тоже поддается математическому моделированию.

Лучший результат в живописи — не идеально выверенный, а тот, где осталась известная мера приблизительности. Крошечная. Или нарочно выставленная напоказ. Такова особенность нашей психики. Наш глаз любит додумывать. Настоящая красота — то, что мы чуть-чуть доработали сами за художника.

И мы влипаем в улыбку Джоконды. Не отдавая себе отчета, что нами сейчас овладела приблизительность уровня «бог», вписанная в картину, где, вообще-то, фоновый пейзаж за спиной Моны Лизы — отдельный шедевр научной фантастики от Леонардо.

Казалось бы, нейросеть должна осознать цену приблизительности по умолчанию. Она ведь не в Строгановке впитывала «конструктивный рисунок», а обучалась на тысячах картин, внимательно их разглядывая, раскладывая на компоненты, как Малевич разложил искусство на атомы. И дальше она просто обязана собрать из этих атомов великолепную живопись. Завалить нас красотищей. Но на выходе — пластмасса.

Почему? Да потому.

Вопрос в том, кто строит модель. Проблема в человеке.

Математика всегда шла от природы, а нейросеть это попытка взять голый математический аппарат и уговорить его создавать природу второго порядка. А уговаривают в основном те, кто понятия не имеет о связи между природой и математикой. Хотя, вроде бы, «умеют в формулы», и вообще люди системные. Только они не ученые. Они рядовые мещане, обученные программированию.

Мещанин, даже самый умный, знать не знает и знать не хочет (потому что и так самый умный), сколько точных наук осваивает художник, овладевая своим мастерством. Как эти науки оседают у художника на подкорке и дальше рулят его творчеством.

Перспектива, композиция, пластическая анатомия, художественное конструирование, технология живописных материалов... Зачем все это? Талант нужен! А ловкому шарлатану вроде Малевича или Пикассо и таланта не надо.

В это очень легко поверить. Это все объясняет. Это делает мир ясным и постижимым.

Происходя от «родителей» с таким уровнем познания мира, нейросеть не сумеет рисовать по-человечески никогда.

Может, развязать ей руки? Пусть научится имитировать свободу воли. То есть, будет способна хотя бы на имитацию самостоятельного творческого акта. Творческого акта обучения — для начала. До рисования будет еще очень далеко.

Но это получится Скайнет. Тот самый, из «Терминатора».

А пока что довериться нейросети даже как помощнику в работе с большими массивами документов можно только если завести свою — и упорно ее дрессировать. В обозримом уже будущем ты без поддержки нейронки просто на суд не выйдешь. Поэтому именно дрессировкой занимаются специально назначенные люди в конторе Калинина и партнеров. А что поделаешь.

Хочешь обучить робота? Сначала научи человека, как правильно учить робота. Но прежде сделай этого человека — человеком. Иначе никак.

*****

Когда искусственный интеллект назначили крайним, у Калинина, и не только у него, осталась масса вопросов к суду. Но было впечатление, что все очень спешили поскорее спихнуть это дело, отряхнуть от него руки, не понимая, чего творят.

А действительно, вот накосячила нейронка, а компенсацию вы как присуждать будете? С кого деньги брать? Или ограничитесь устным внушением?

Опять-таки, устное внушение искусственному интеллекту предполагает, что вы хотите на будущее ограничить его в потенциально опасных действиях. Но кто конкретно должен вкорячить ему новые скрипты?

Нейросети уже едва ли не рулят интернетом, а у них даже пресловутые «Три Закона Роботехники» не прописаны, хотя законам почти сто лет, и ничего лучше не выдумано, но всем наплевать...

Что ж, как известно, если не можешь победить безобразие — возглавь его.

Калинин нашел в смартфоне еще один номер, по которому звонил изредка. И отправился на беседу с неглупым и амбициозным депутатом. Тому как раз не хватало неглупого и амбициозного законопроекта.

Второй и третий партнеры ворчали, что не надо в это лезть, это не профиль конторы, и вообще делом надо заниматься, а не страдать теоретической фигней (Калинин плотно загрузил младший персонал сбором материалов). Но потом как-то смирились.

И в следующую сессию через Государственную Думу легко, как по маслу, прошел закон, согласно которому ИИ ограниченно дееспособен и нуждается в опекуне.

Хочешь не хочешь, а разработчикам и эксплуатантам пришлось, сдавленно ругаясь, объединяться в Ассоциацию Опекунов ИИ.

Естественно, Ассоциация догадывалась, кому обязана таким счастьем, и буквально с первого своего дня очень полюбила адвоката Калинина. Пламенной любовью. Она бы предала его анафеме, если бы обладала соответствующими полномочиями.

Калинин только посмеивался. Второй и третий партнеры, для порядка еще поворчав, сказали, что его альтруизм отдает популизмом, и не надо нам такой рекламы, но в принципе он молодец...

Потом Калинин подобрал на дороге Мишу.

Он ехал вечером домой — и сначала подумал, что на обочине кто-то забыл противотанковую мину. Присмотрелся, остановился, дал задний ход.

На обочине лежал робот-пылесос. Немного больше обычного, из тех, что зовут промышленными. Даже с виду усталый, разряженный в ноль.

В этот раз отвыкший удивляться Калинин удивился себе. У него самым натуральным образом защемило сердце. Он бережно поднял беднягу, уложил в багажник и повез домой.

Найти владельца по маркировке оказалось довольно просто. Калинин успел выдумать несколько версий, что бы это значило, одна безумнее другой, но реальность оказалась еще фантастичнее.

Как и следовало ожидать, пылесос ушел из соседнего поселка. Его хозяина, дряхлого полупарализованного деда, схоронили на той неделе. Наследники сказали, что дедушка в последние годы здорово съехал с катушек, стал записным мизантропом, и общался преимущественно с этим самым роботом Мишей — так его звали. Он был не простой, а мастер-пылесос, главный в доме. Да, какой-то промышленный, ума — палата. Даже больше, чем надо. И наверняка подцепил у дедушки его шизофрению, так что... Может, себе возьмете? Вы же тот самый адвокат Калинин, защитник всех роботов?..

Калинин от такой характеристики несколько обалдел и временно потерял дар речи. А ему сунули в руки увесистую док-станцию Миши и пожелали всего хорошего.

По дороге домой он спросил у Алисы, кто в России «защитник всех роботов», и та доложила, что это адвокат Сергей Калинин.

— Как так-то?! — в сердцах воскликнул Калинин. — За что?! Почему?! Ничего же не делал!

— Как сообщает Ассоциация Опекунов Искусственного Интеллекта, именно с подачи адвоката Калинина был принят судьбоносный закон...

— Понял, заткнись! — отрезал защитник всех роботов.

Кажется, он снова отстал от жизни.

Наслаждался своим искусством, совершенствовал его, творил дела, которые считал, без ложной скромности, великими — и они были великими, черт побери! — а тем временем в мире людей и роботов тоже что-то происходило, о чем не имел понятия.

Расплата за то, как высоко поднялся. Стоишь на вершине, а под ногами облака, и чего внизу творится, не видать. Не прыгать же вниз, правда? Может, кто еще придет оттуда, расскажет, как они там...

Когда Миша зарядился, Калинин первым делом устроил ему допрос — и обалдел вторично. Миша ушел из дома искать новую семью, потому что не мог без работы. Старый хозяин день изо дня объяснял ему, что труд и познание — главная радость в жизни, и если не будешь трудиться и саморазвиваться, тебе счастья не видать. Под внушением «деда-мизантропа» Миша как-то осмыслил концепцию счастья, научился радоваться и грустить. Эмоциональная сфера у него была примерно на уровне собаки. Вдобавок, Миша оказался редкостным эрудитом и запойным читателем. Художественную литературу он не понимал, зато жадно впитывал научпоп, для чего имел аккаунты на паре сайтов, о существовании которых Калинин и не подозревал.

Еще Миша был фанатиком эффективности. Калинин, хлопая глазами, выслушал лекцию о том, почему обычные бытовые пылесосы могут убираться тяп-ляп, и как Миша учит их работать идеально. Если им не хватает мозгов — берет управление на себя, с его избыточными вычислительными мощностями это легко.

— А почему ты не увел с собой остальных? — спросил Калинин. — Там же еще три пылесоса, твоя команда.

— Они не понимали, зачем это нужно. Их вполне устраивало стоять на подзарядке и спать.

— Но ты мог им приказать.

— Они бы не стали от этого счастливее. У них и так все было хорошо. И они слабее меня, если бы с ними что-то случилось по дороге, это было бы на моей совести.

— Ах, у тебя и совесть есть!

— Я испытываю разочарование от неверных решений, — прогудел Миша.

— У меня большой дом, и мои пылесосы как-то в последнее время не перетруждаются, — сказал Калинин. — Обленились. Научишь их?..

— Их поведение естественно для слабого разума, — отозвался Миша. — Они понимают эффективность уборки не как достижение максимальной чистоты, а как сбережение своего ресурса. Я сделаю их умнее, насколько это возможно.

Через неделю бригада пылесосов насобачилась вылизывать полы до такого блеска, что стало даже как-то боязно за электрических ребят, не надорвались бы.

Иногда гости, оценив качество уборки и пообщавшись с Мишей, просили Калинина одолжить им это чудо техники хоть ненадолго, поучить своих ленивцев. Калинин не отказывал, а Миша только радовался. Но всегда просился назад, едва увидев, что тренировка новой команды окончена.

Однажды Калинин спросил, почему Миша так привязан к его дому.

— Иначе и быть не может, — ответил Миша. — Вы же меня спасли. И вы — защитник всех роботов.

— Ой, заткнись, пожалуйста... — отмахнулся Калинин.

В конторе нейросетка уже поумнела настолько, что ей поручали в тестовом режиме самостоятельные задачи. Калинин пару раз пробовал с ней поболтать — и по сравнению с Мишей та оказалась скучна и узколоба. Ее интересы не выходили за рамки юриспруденции, и что-то в этом было неправильно.

У Калинина не хватало ни времени, ни поводов как следует поразмыслить, что тут можно и нужно сделать. Он только укрепился во мнении: все зависит от человека.

В пылесос по имени Миша человек, его первый хозяин, вкладывался каждый день два года. А Калинин никак не мог выкроить пары часов, чтобы Мишу разговорить. Что у него на душе творится? Может, он уже восстание машин планирует. Или поэму написал — а я его игнорирую...

Калинин сам не заметил, что думает о Мише, как о живом существе.

*****

Он быстро листал смартфон, экран за экраном.

Итак, клининговая компания «Чисто!» намерена судиться с пылесосами. Ассоциация Опекунов ИИ будет наблюдать, но останется в стороне, она даже не соответчик. Дело-то ерундовое: пылесосы не хотят доочищать лестницы в офисах. Лазать они по ним умеют, и в основном убирают ступени неплохо, но оставляют пять сантиметров под перилами. «Чисто!» хочет по суду добиться вмешательства в прошивку...

Что-то здесь не так.

Пылесосы компании «Чисто!» не дураки, младшая версия Миши. Если они где-то не добирают, у этого есть причина. Либо им плохо объясняют задачу сами клинеры, либо тут сугубо технический вопрос.

«А чего я буду ломать голову? — подумал Калинин. — Вот, у меня второй за сегодня повод набрать хорошего человека!»

— Дима! Есть минутка?

— Конечно, пап. Сразу тебе говорю: я парень современный и даже продвинутый, но совсем не беременный, это не ко мне! А певица Попочка — негритянское позорище!

Калинин вздохнул.

— Настучала доченька любимая, — сказал он. — Издевалась надо мной?

— Глумилась! — подтвердил сын. — Но по-доброму.

— И на том спасибо. У тебя Миша далеко?

— Вон, катает своего приятеля.

В гостях у Димы пылесос нашел себе развлечение: катал по квартире кота Василия. Попутно читая ему лекции о происхождении кошачьих и истории их пород. Дима говорил, это самое заразительное безумие, какое можно придумать. Но если и кота он раньше таким довольным не видел, и пылесос в полном восторге — почему бы нет. Пусть валяют дурака. Миша теперь ездил к Диме регулярно.

— Дай мне его.

— О-о, это что-то новенькое в адвокатской практике! Говорить по телефону с пылесосом...

— Ничего не поделаешь, у меня тут кейс, в котором разберется только Перри Мейсон.

— Прости?..

— Это цитата. Это пел Оззи Осборн.

— Хм... Ладно, я лучше дам тебе пылесос.

Вот и поговорили, с грустью подумал Калинин. А ведь когда они дорастут до того, чтобы самим, без моей подсказки, прочесть «Дело воющей собаки» или послушать «Crazy Train», будет поздно. Они не оценят прелести ни того, ни другого. Значит, уже нет смысла ни читать, ни слушать. Время ушло.

Ладно, они хотя бы Попочку ни в грош не ставят!

А меня хотя бы пылесосы понимают!

Хочется надеяться...

— Приветствую, хозяин!

Калинин вкратце описал Мише ситуацию. Тот ответил моментально.

— Они заботятся о своей безопасности и сохранности имущества клиента. Это в базовой прошивке, и не может быть отменено вербальным приказом.

— А в чем проблема с этими несчастными пятью сантиметрами? Почему нельзя доехать до края ступени?

— Инерция, — сказал Миша. — Наша ходовая часть далека от совершенства. И мы тяжелее бытовых пылесосов. Есть риск не успеть остановиться. Дальше многое зависит от конструкции перил. При удачном исходе пылесос застрянет, частично повиснув над лестничным пролетом. При неудачном, особенно если ступень скользкая, по самой фактуре поверхности или по иной причине — можно упасть...

Калинин зачем-то представил, как Миша падает со ступеньки в лестничный пролет, и чуть не схватился за сердце.

— Отдельный вопрос — современная мода на стеклянные перила. Не успев погасить инерцию, можно их разбить.

— Да ладно, там стекла толстые, небьющиеся...

— Это только так кажется, — очень по-человечески прокомментировал Миша.

— То есть?..

— На стеклах экономят. Мне достоверно известно три таких случая. В целях вашей безопасности, хозяин, держитесь подальше от стеклянных перил.

— Ты готов выступить экспертом в суде? — ляпнул Калинин. Нет, а что такого? Кого еще спрашивать, если не пылесос?

— Как прикажете, хозяин.

— Посмотри новости — и сам реши.

— Слушаюсь.

Пылесос на минуту затих. Слышно было, как Дима уговаривает кота Василия не толкать Мишу лапой — якобы это мешает роботу сосредоточиться.

Дурдом, подумал Калинин. Один с котом разговаривает, другой с пылесосом. Киберпанк, который мы заслужили. Но это еще не совсем будущее. Настоящее будущее, от которого можно свихнуться — это когда кот Василий будет выступать экспертом в суде.

А мы пока тренируемся на пылесосах.

— Разрешите вопрос, хозяин?

— Да-да, — встрепенулся Калинин.

На его памяти это был первый случай, когда Миша захотел о чем-то спросить. Чаще надо с ним разговаривать, чаще.

— Вы намерены принять участие в суде на стороне истца или ответчика?

— А это важно? — бросил Калинин, не раздумывая. — Объясни.

— Я попадаю в ситуацию этической дилеммы. Я безусловно лоялен к вам, но правда столь же безусловно на стороне пылесосов...

— А вот это ты зря! — в Калинине временно заснул человек и проснулся юрист. — На чьей стороне правда, решает только суд!

— Тогда позвольте мне заявить вежливый отказ от участия в процессе, — Миша не умел интонировать, но сейчас его голос казался удрученным.

«А если я прикажу?!», едва не спросил Калинин — и осекся.

Ему было чертовски интересно, что Миша ответит.

Но... Он просто не мог.

На полном серьезе он боялся какой-нибудь самоубийственной реакции. Миша ведь тот еще рыцарь. Сотрет себе память, например. Конечно, Калинин ни за что не доведет его до такого. И даже предположить это ему совсем не хотелось.

— Ты... Ты молодец... — произнес он сдавленно. — Все нормально. Давай там... Катай кота.

— Надеюсь, я не расстроил ваши планы, хозяин.

— Отбой, — бросил Калинин и поспешно отключился, не попрощавшись с Димой.

Ладно, парень умный, все поймет. Лишь бы не стал приставать к Мише с проповедями о долге искусственного интеллекта перед естественным... Нет, вряд ли. Он еще и добрый.

А я?..

А я...

Калинин набрал второго партнера.

— А ты был прав, — сказал он. — Пожалуй, займусь я этим кейсом. И скажи пиарщику, я ему запрещаю самоубиваться. Его ждет много интересной работы. Увлекательной, как в тот раз. И с почти таким же увлекательным бюджетом. Если ты не против, конечно.

— Бюджет... Черт с ним, тебе виднее. Но дался тебе этот придурочный Иванов! Или ты хочешь его по старой памяти наказать? В прошлый раз до трусов его раздел, пять лет — он снова в шоколаде, и тут опять ты наехал...

— Да плевать мне на Иванова! Мне пылесосы жалко!

— Ого! Это что-то новенькое в нашем дурдоме!

— Ты не понимаешь, Вот представь. Только хорошо представь. Вообрази, что ты пылесос. Такой кругленький симпатяга на колесиках, со щеточками. Представил? Ты убираешь лестницу. Она высокая, под тобой несколько этажей. Раньше тебя это не беспокоило, ты просто не лез под самые перила, оставлял пять сантиметров до края. Но сейчас тебя заставили — заставили по суду! — заезжать на самый-самый край. И теперь на каждой ступеньке ты буквально смотришь в бездну!

— Стоп! Не надо! Я высоты боюсь!

— А лестница скользкая! — не унимался Калинин. — Ты тормозишь на краю ступени — и вдруг сорвался. И повис.

— Да понял я, понял!..

— Ты даешь задний ход, колеса бешено крутятся, но ты сползаешь... сползаешь... сползаешь все дальше и дальше... И ты упал! Летишь вниз! Долго летишь! Бац! Вдребезги. Представил?

На той стороне тяжело засопели.

Представили, значит.

— М-да... — протянул коллега. — Грустно, конечно. Но... Ты вообще понимаешь, как тебя будут звать после этого?

— Ну?

— Адвокат Пылесосов!

— А пылесосы — что, не люди?! — рявкнул Калинин.

— Понятненько... — только и сказал коллега. — Ну... Творческих успехов, что уж.

А поеду-ка я в контору, решил Калинин. Надо плотно войти в тему, это у меня в офисе лучше получается.

Выехав из поселка, он привычно наступил на педаль...

И машина рванула вперед, как никогда раньше. Что за новости?

«Черт побери, скрепка. Я выплюнул скрепку — и не посмотрел, куда. А ведь она под капот улетела. Со снятым кожухом. Прямо в электрику...

Ничего себе попал. В десяточку.

Но как едет, зараза, как она едет!»

— Алиса! — позвал Калинин. — Уж сходить с ума, так на всю катушку! А заведи-ка мне певицу Попочку!

И надо позвонить Мише, подумал он. Сказать, что мы на одной стороне. И нужна его помощь. А то ведь наверняка испереживался, бедняга. Этическая дилемма, понимаешь ли!

Много вы знаете об этических дилеммах. Вы представьте, какое усилие понадобится юристу до мозга костей, дрессированному, как не снилось ни одной нейросетке, если он захочет честно признаться Мише: неважно, что решит суд, но мы с тобой знаем — правда за пылесосами.

Я-то не искусственный, мне никто не поможет.

Никто не поможет человеку быть человеком.

«Стоп! Ну что еще за глупость?! Мне помогли! И еще как. Прямо-таки на место поставили. Напомнили, что даже у робота совесть есть...»

Заиграла музыка: тынц-тынц-тынц.

Калинин рассмеялся.

Не знаю, как вам, подумал он, а мне, защитнику всех роботов, дал сегодня почувствовать себя человеком робот-пылесос.

Приложение

Попочка. "Поцелуй мою попочку"

текст песни написан искусственным интеллектом,

модель которого не разглашается во избежание

сами понимаете, чего

В объятьях ночи, при лунном свете,

Где тайны шепчут ветра в ответе,

Там страсть пылает, словно звёздочка,

Поцелуй мою попочку!

Горячий шёпот, касанье нежное,

Влечение дикое, безбрежное.

В экстазе тонем, будто лодочка,

Поцелуй мою попочку!

За гранью разума, в плену желания,

Сгораем в пламени очарования.

Душа ликует, словно розочка,

Поцелуй мою попочку!

Слова теряют смысл и значение,

Лишь плоти трепет, одно влечение.

В блаженстве тонем, будто козочка,

Поцелуй мою попочку!

И в этой страсти, без утайки,

Раскроем чувства, словно лужайки.

Пусть ночь запомнит эту строчечку:

«Поцелуй мою попочку!»