Искупление вины

Глава 1

Искупление вины

День тянулся за днем, сливаясь в один серый фильм. Этот фильм, я смотрел с самого детства. Я был хорошим. Следовал убеждениям своих родителей. Ходил в школу, учился прилежно. Поступил в университет, который хотели мои родители, считая, что он приведет меня на вершину пищевой цепочки. Но это все меркло. Солнечный день, не отличался от серого, дождливого. Я был хорошим другом, всегда подстраивался под настроение окружающих. Смотрел и наблюдал.

Но мой фильм оборвала случайность. Жалкий вор, убил моего диктатора. Диктатора которым я восхищался. Мой отец ушел, и я остался один. Что теперь делать? Как теперь жить, без бесконечных упреков с его стороны?

И я нашел выход. Я нашел убийцу. Это было нетрудно. Пацаненок жил со мной во дворе. Знал меня и моего отца. Но все равно решился. Все решил случай, когда он рассказывал «друзьям», о том случае… Я просто стоял рядом.

На следующий день, появилось желание жить. Я нашел смысл. Очень медленно, нож проникал в ногу пацана. Яркая кровь, прыснула мне на руки. И я увидел новый цвет. Алый… Теперь, в моей жизни появился другой цвет. Черно-белая пленка была испорчена. Испорчена навсегда…

Я не хотел быть убийцей. Я ж его не убил, он умер сам. Умер от потери крови, привязанный к стулу. Обоссаный, грязный, с жутким перегаром, вливаемого в него самогона. Я ж не маньяк какой-то? Я дал ему право не ощущать боли. Он правда орал когда я срезал щеки. Потом просил пощады. Обещал что никому ничего не скажет. Я верил ему. Я хотел отпустить. Но если бы он ушел, не было б больше ярких красок.

Потом я встретил его. Взрослый мужчина, от которого пахло кровью и смертью. Он встретил меня на остановке. Он сказал что видит во мне больше чем кто-либо. Сказал что знает кто я. Я доверился ему.

Прошли мы немного. Старый склад за городом. Здесь много лет никто не ходил. Но я чувствовал запах людей. Совсем не много. Кроме мужчины здесь было человек десять. Каждый отличался. Кто-то пах тяжелой работой, кто-то заботой, кто-то кромешной темнотой внутри.

Зайдя в подвал, я увидел их. Два человека. Один привязанный к стулу. Второй к деревянному столу. За годы простоявшие здесь, одна ножка надломилась, и была подперта на кирпичи. Я вопросительно глянул на мужчину позади себя. Он провел меня дальше. Рассказал, как на этом самом столе, человек лежавший на нем, насиловал детей. Как он издевался над ними. И теперь, мы должны исправить это. Второй, привязанный к стулу, работал в правительстве. Коррупция позволила ему, продать лекарства, которые шли в больницу. Из-за этого многие люди, не дождались вакцин и таблеток.

Он улыбнулся, тихо наклонился к уху, и сказал что я снова смогу разукрасить свой фильм.

Я улыбнулся. Ведь он все таки знает.

И снова нож медленно входил в колено. Вновь яркая краска пролетела перед глазами. Они кричали. Оба, почти в один голос. Так продолжалось несколько дней. Перед смертью, коррупционер признался что очень боится темноты, но еще больше боится когда она закончиться. Я успокоил его. Сказал что темнота теперь будет с ним всегда. Когда глаза катились по полу, я спросил. Рад ли он этому? Теперь, спасительна темнота, утратила для него былой смысл. Теперь, он жалеет о том что он сделал?

Мужчина водил уродов каждый день. Он занимал хорошую должность в городе. Так что знал о всех. Через месяц, через мои руки прошли множество людей. Было даже два знакомых. Пекарь, что работал у нас возле дома. Он продавал не только вкусные булочки, но и наркотики. Страшная вещь убивала молодых парней и девчат. Губила цвет нации, заставляя загибаться страну. Второй же, был моим однокурсником. Он надругался над девчонкой из соседней группы. Еще по университету я знал, что она любила его. Они пустили ее по кругу. Дружки уже давно сидели на нарах. А он отмазался. Но теперь, когда он сидел без рук, он не отмажется. Жалобно скуля он просил прощения. Но оно мне нужно. Нужно просить у нее. У той, которая через сутки висела у себя в комнате холодная.

Запомнился случай, с огромным мужиком. Стульчик надломился, а на стол его класть мы не рискнули. Этот мужик, голыми руками забил жену и детей. Просто потому, что дома было мало еды, а он хотел кушать. Когда его нашли, он доедал ребенка. Получилась довольно комичная фотка. Голый огромный мужик, сидит в луже крови, и жует ногу в детском сандалике. Я не смеялся с тех пор, как женщина без рук и ног на половину, без груди, с множественными ранениями, пыталась убежать. Проползла через весь подвал. Но не смогла подняться. Короткие обрубки, не позволили зацепить. Я так смеялся. Подумал что она полностью искупила свою вину. Добил ее точным ударом отвертки в висок. А мужику, мы скормили его же ноги. Мужик был олицетворением чревоугодия. И должен был себя съесть. Искупив свою вину.

Правильно ли я поступил. Не знаю. Сейчас сидя в камере, я не хотел бы исправлять это. Зачем менять прекрасный серо-красный фильм? Прекрасный танец, одиночества, страха и смерти.

Но фильм должен был закончен. Я режиссер, и я постановщик. Закрыв глаза, и пропустил голову в петлю, я улыбнулся, вспоминая алый цвет…