Искатель 26

Глава 1

Искатель — 26

Возрастное ограничение: 18+

Внимание! Произведение содержит эротический контент и сцены откровенного характера.

* * *

Как только за Ирен и остальными закрылась дверь, принцесса буквально бросилась мне на шею. Селисия вцепилась в меня мёртвой хваткой, прижимаясь так крепко, словно я был её единственным якорем в шторм, её хрупкое тело била мелкая дрожь.

— Я ведь не солгала отцу, правда? — с тревогой спросила она, уткнувшись лицом мне в грудь, голос слегка срывался от страха и волнения. — Теневой крестовый поход — мой главный источник информации, и у него, без сомнения, лучшая шпионская сеть на всём Шалине, так что ты фактически мой личный начальник разведки.

Она пыталась убедить саму себя в легитимности своей легенды, но если король Дирик поверит, что я её ценнейший информатор, это даст нам огромный рычаг давления на переговорах.

— Всё будет хорошо, — мягко заверил я, медленно проводя рукой по её шелковистым локонам, спускавшимся до самой талии. — Твой отец уже начал уважать тебя, он полагается на твоё мнение и обязательно тебя выслушает.

— Надеюсь, что так, — Селисия нервно прикусила нижнюю губу, в её глазах мелькнула отчаянная решимость. — Чёрт возьми, Артём, мне нужно снять напряжение, иначе я просто сорвусь!

Не тратя времени на долгие прелюдии, она потянула меня одной рукой вниз, заставляя опуститься на колени, а другой поспешно задрала переднюю часть своей роскошной юбки, открывая вид на свои стройные ножки, и попыталась протолкнуть меня под плотную ткань.

— Пожалуйста! — выдохнула она. В одном этом слове смешались мольба и приказ.

Я на секунду замер. Разумно ли устраивать интимную разрядку всего за несколько минут до встречи с королём Харалдара? Нас ждали, возможно, самые важные дипломатические переговоры в моей жизни, от которых зависела судьба нашей коалиции, но с другой стороны… у каждого свои способы удержать себя от срыва. Если хороший оргазм поможет ей вернуть спокойствие и хладнокровие перед встречей с отцом, то я, пожалуй, не стану спорить, в конце концов, надо же поддерживать союзницу.

Оказавшись на коленях под тёплым тяжелым бархатом её юбок, словно в интимном шатре, я попал в ловушку дурманящих ароматов. Ткань напиталась жаром её тела и мускусным запахом возбуждения. Я ловко подцепил пальцами край шёлковых трусиков и стянул их вниз по её бедрам. Селисия тихо ахнула и, не в силах сдержаться, подалась вперёд, прижимаясь влажной промежностью к моему лицу.

Я ответил на её напор, нежно целуя бархатистые лепестки. Её естественный аромат, сладковатый, отдающий лёгкой ванилью и невинностью, опьянял. Раздвинув влажные складки, уверенно провёл языком, находя нужную чувствительную точку и заставив принцессу задрожать.

Время поджимало, до судьбоносной встречи оставались считаные минуты, поэтому я отбросил долгие игры. Нервное напряжение Селисии сделало её чувствительной, как оголённый провод, и малейшее прикосновение моего языка заставляло вздрагивать, словно от электрического разряда.

Спустя всего пару минут её ноги начали подкашиваться. Мне пришлось крепко обхватить её за бёдра, зарываясь пальцами в мягкую плоть ягодиц, чтобы удержать принцессу в вертикальном положении. Я слушал её приглушённые хриплые стоны восторга, а жаркое лоно жадно отзывалось на ласки, втягивая мой язык, словно пытаясь выпить меня целиком.

Она находилась на грани. Я чувствовал, как напряглись мышцы её бедер, и прибавил темп, собирая сладкий нектар. Селисия пронзительно взвизгнула, тело выгнулось дугой, и она буквально затопила моё лицо потоком своего жаркого возбуждения, содрогаясь в мощном длительном оргазме.

— Чёрт возьми, этого недостаточно! — задыхаясь, почти прорычала она спустя несколько секунд. Её голос, обычно такой аристократичный, сейчас звучал хрипло и грубо, полный первобытной животной страсти.

Принцесса резко отстранилась от моего лица, шагнула к дивану рухнула на четвереньки и потянула на себя подол юбки, демонстрируя мне идеальный вид: упругие ягодицы в форме сердечка и блестящее от влаги покрасневшее лоно.

— Возьми меня в задницу, Артём! Скорее! — потребовала она, нетерпеливо ёрзая на месте.

Я вскочил на ноги, метнулся в смежную спальню и выудил из походной сумки флакон со смазкой. Вернувшись, обильно смазал её тугую розочку, чувствуя, как мой ствол наливается стальной тяжестью и требует разрядки.

Я опустился на колени позади неё, прижался грудью к разгоряченной спине принцессы и, крепко обхватив её за бёдра, направил головку к входу.

— Расслабься, — шепнул ей, медленно, но настойчиво проталкиваясь сквозь узкое сопротивляющееся кольцо сфинктера.

— Богиня! Да, Артём! — простонала Селисия, сладострастно извиваясь, и сама подалась назад, насаживаясь на меня, жадно принимая в себя толстый ствол миллиметр за миллиметром. — Чёрт, мне так это было нужно!

Меня накрыло невероятными ощущениями. Внутри неё было так тесно и жарко, что моя плоть бешено запульсировала, требуя немедленной разрядки. Глядя вниз, я не мог оторваться от гипнотической картины, как мой член медленно исчезает в её тугом колечке. Селисия, обычно воплощение милой невинной и благородной принцессы Харалдара, сейчас стояла на четвереньках с задранной юбкой и принимала меня в задницу с голодной, почти отчаянной жадностью.

Когда проник в неё на всю длину, уткнувшись в тупик жарких недр, я наклонился вперёд и нежно поцеловал её в затылок, вдыхая аромат волос.

Моя царственная союзница не стала тратить время на то, чтобы привыкнуть к размерам, и тут же начала раскачиваться навстречу моим движениям со всё возрастающей, пистине неистовой интенсивностью. Я ответил на её страсть, перехватил поудобнее изящные бедра и задал жёсткий мощный ритм. Каждое проникновение отзывалось во мне электрическими волнами удовольствия. тугое кольцо плотно обхватывало меня, скользя вверх и вниз, массируя ствол до состояния раскалённого железа.

Стук плоти о плоть, стоны удовольствия и наше прерывистое дыхание заполнили всё пространство комнаты. Я подстраивался под её темп, готовый сорваться в любую секунду, и как только Селисия зарылась лицом в спинку дивана, глуша в мягкой обивке свой пронзительный, срывающийся на визг крик наслаждения, почувствовал, как напрягся низ живота. Накопленная энергия достигла предела.

— Кончаю, Селисия! — прохрипел я, с силой дёрнув её за бёдра на себя, чтобы войти как можно глубже в последнем сокрушительном толчке.

— Да! — исступлённо взвизгнула она. — Наполни меня! Заполни меня всю, сделай меня грязной прямо перед встречей с отцом!

Мой разум отключился. С низким гортанным стоном я излил своё семя глубоко в тесные недра прекрасной принцессы.

Когда пульсация начала стихать, аккуратно

— Время, — коротко бросил я, поднимаясь на ноги.

Мы начали действовать с армейской оперативностью. Я поспешно привёл себя в порядок, застегнул ремень и распахнул настежь окна, впуская в комнату прохладный воздух, чтобы выветрить густой, запах секса, пропитавший всё вокруг.

К счастью, Селисия, будучи истинной аристократкой и прагматичным стратегом, держала в своих покоях всё необходимое, чтобы быстро вернуть себе безупречный вид. В её распоряжении имелся полный арсенал: свежая сменная одежда, сухое бельё, щётки, заколки и походный набор дорогой косметики. Наблюдая за ней, поражался её мастерству, всего за несколько минут она сотворила настоящее чудо. Пара взмахов кисточки, немного пудры, несколько уверенных движений расчёской, капля духов — и вот передо мной снова стояла та самая милая, невинная и грациозная принцесса.

Правда, ей потребовалось ещё минута, чтобы жаркий румянец эйфории окончательно сошёл со щёк, а зрачки вернулись к нормальному размеру.

Глядя на то, как она деловито и умело маскирует следы нашего недавнего безумия, я невольно восхитился её выдержкой. То, что сейчас произошло, не было животной похотью или спонтанной глупостью, просто для Селисии это самый быстрый и эффективный способ сбросить напряжение, чтобы не сойти с ума от колоссального политического давления. Теперь оставалось только собрать нервы в кулак и снова надеть ледяную маску правительницы.

Цинично. Эффективно. По-взрослому.

Я тоже мысленно собрался, чувствуя приятную расслабленность в мышцах и ясность мыслей.

Теперь мы оба полностью готовы ко встрече с королём Дириком.

Я стоял в тени за полуприкрытой дверью спальни, прислушиваясь к приглушенным звукам из гостиной. В воздухе витал тонкий, едва уловимый аромат шиповника и лимона, Селисия заварила себе чай, готовясь к, пожалуй, самому сложному разговору в своей жизни. Моя ладонь привычно касалась рукояти кинжала, хотя я знал, что вряд ли он мне здесь понадобится, Система услужливо подсвечивала метки за стеной.

В массивную дубовую дверь гостиной раздался резкий требовательный стук.

— Принцесса Селисия? — раздался грубый хриплый голос. Судя по металлическому лязгу доспехов, это был один из личных телохранителей короля Дирика.

— Входите! — ответила она. В её голосе не было ни капли дрожи. Она сидела за столом само спокойствие и скромность, изящно потягивая свой чай.

— Король ждет вас прямо сейчас, — гаркнул стражник.

— Пожалуйста, проводите его, — ровно отозвалась Селисия.

Дверь с легким скрипом отворилась. Я чуть сместился, чтобы видеть происходящее В комнату уверенной твёрдой поступью вошёл Дирик Сильварин. Коротко, не оборачиваясь, король Харалдара махнул рукой, приказывая своим цепным псам оставаться в коридоре, после чего кивнул дочери и подошел к столу.

— Спасибо, что уделили мне время, отец, — вежливо, с легким поклоном головы произнесла Селисия, указывая на пустующий стул напротив себя. — Пожалуйста, присаживайтесь. Здесь превосходный чай.

Губы короля искривились в презрительной усмешке.

— Благодарю, дочь, но я, пожалуй, воздержусь. Немного опасаюсь прикасаться к чему-либо в этой комнате, кто знает, какую заразу могли оставить здесь те благородные шлюхи, которых ты водишь сюда для своих не таких уж тайных свиданий, — он брезгливо оглядел покои, словно выискивая пятна грязи на шелковых обоях, а затем прищурился. — Ну и где этот твой хваленый шпион?

Селисия выдержала паузу. Медленно, с достоинством истинной наследницы, она поднялась из-за стола и повернулась к дверям спальни, где прятался я. Настал мой выход. Легким жестом руки принцесса пригласила меня войти.

— Отец, позвольте мне представить вам Артёма Крылова, — её голос зазвенел металлом. — Судью Теневого крестового похода богини Люменарианны, изгоя.

Я толкнул дверь и вышел на свет. Остановившись на почтительном расстоянии, я отвесил низкий выверенный поклон.

— Ваше Величество, — вежливо произнес, глядя ему прямо в глаза.

Я заранее предвидел, что мое эффектное появление выведет Дирика из равновесия, но главным толчком стал не мой вид, а то, что показала ему его собственная Система, когда он бросил на меня «Оценку». Уровень 60.

Глаза короля расширились, он дёрнулся, будто хотел вскочить с кресла, рука метнулась к поясу, пальцы судорожно сжались на эфесе кинжала. Воздух в комнате мгновенно потяжелел от повисшего напряжения. Я даже бровью не повел, а Дирик замер, осознав всю нелепость и бесполезность своих действий. Что может сделать монарх тридцать восьмого уровня бойцу шестидесятого?

Осознание собственного бессилия мгновенно сменилось гневом. Дирик отдернул руку от оружия и развернулся к дочери, на его лице отразилось возмущение от столь неожиданного предательства со стороны собственной дочери.

— Неужели я был таким отвратительным отцом⁈ — прошипел он. — Ты позвала меня сюда, чтобы отдать на растерзание? Похищение? Убийство⁈

Селисия картинно прижала руку к груди, выглядя искренне обиженной.

— Не говорите глупостей, отец. Судья мой очень близкий друг и стратегический союзник, именно он источник моих знаний о реальном положении дел на Шалине. Артём человек дела, честный и заслуживающий доверия.

— Добрый, честный и порядочный⁈ Глупая девчонка! — взревел Дирик. Кровь прилила к его лицу, он сжал кулаки, делая резкий шаг к дочери. — И это твой источник политической проницательности⁈ Ты совсем из ума выжила⁈ Мало того, что ты впустила в свой дом этого разбойника в овечьей шкуре, так ты еще и выманила короля, собственного отца, чтобы бросить его прямо в пасть зверю!

Я решил, что пора вмешаться, пока у старика не случился инсульт.

— Мои намерения абсолютно мирные, и я не собираюсь обнажать оружие, Ваше Величество, — произнес я как можно спокойнее, хотя внутри меня все клокотало. — Как верно подметила принцесса Селисия, я пришёл как ваш союзник, чтобы помочь вам в борьбе против нашей общей угрозы.

— Общий враг? — Дирик запрокинул голову и разразился неприятным лающим смехом, от которого у меня слегка зазвенело в ушах. — Да ты и есть главный враг, Крылов! Ты чудовище, которое принесло разорение и хаос в мой Харалдар! Твое лицо красуется на розыскных листах по всему королевству!

— Я лишь перерезал финансовые артерии консорциума «Шалин Гранд», — холодно парировал я. — Да, экономику слегка заштормило, что вызвало неизбежные последствия для рынка, но мы постарались свести урон для простых граждан к минимуму. В подавляющем большинстве случаев ваша казна пострадала от того, что взбешенный Консорциум начал открыто грабить богатства Харалдара, пытаясь компенсировать свои колоссальные убытки.

— Разрушение их финансовых потоков — это лишь малая часть

Селисия перевела дыхание, ее глаза горели фанатичным огнем.

— Консорциум, что пил из всех нас кровь, рухнет, если королевства Шалина объединятся прямо сейчас, чтобы раз и навсегда очистить землю от их яда!

Но Дирик будто ослеп и оглох. Он резко повернулся к принцессе, полностью игнорируя ее пламенную речь о спасении экономики и политики.

— Какого черта ты вообще поддерживаешь связь с разыскиваемым беглецом, дочь⁈ — потребовал он объяснений, брызгая слюной. — С грабителем, с мясником, терроризирующим невинных граждан! Как ты вообще смеешь водить знакомство с таким подонком⁈

Я стоял и слушал его истерику, еле сдерживая презрительную усмешку, этот мужик казался просто невероятно самоуверенным. Стоять здесь, имея жалкий тридцать восьмой уровень, и осыпать оскорблениями Искателя шестидесятого… Ну, для этого требовались либо стальные яйца, либо полное отсутствие мозгов. Что это, непоколебимая уверенность в неприкосновенности монаршей особы или банальная глупость?

Внутри меня шевельнулось мрачное высокомерие человека, который слишком ясно видел разницу в силе. Двадцать два гребаных уровня превращали все угрозы этого разодетого павлина в пустой шум. Если смотреть только на сухие системные цифры, я мог бы раздавить его за долю секунды, размазать по этому дорогому ковру и даже не вспотеть. Но не всё можно решить грубой силой. Мне нужно заставить Дирика бояться потерять свою корону и власть, если он не пойдет на мои условия.

И я точно знал, как именно это сделать.

— Отец, — голос Селисии прозвучал твердо, разрезая тяжелую тишину кабинета. — Судья Артём — самый честный и благородный мужчина из всех, кого я когда-либо встречала. У него была возможность бежать, забрать свою семью и скрыться, когда Малин бросил по его следу своих псов, но вместо этого он откликнулся на призыв Богини и встал на этот тяжкий путь, чтобы вырвать заразу Консорциума с корнем, спасти Шалин и вернуть нам всем надежду на будущее.

Дирик Сильварин, король Харалдара, сидел за массивным дубовым столом, скрестив руки на груди. Его лицо напоминало высеченную из камня маску, а взгляд, устремленный на меня, выражал неприкрытое презрение.

— Единственное, чего я не могу понять в твоем поведении, — процедил король, не сводя с меня глаз, — так это того, что ты делаешь в этой чертовой комнате. Неужели в твоем гареме закончились шлюхи? Или тебе мало спать с любой смазливой девкой, которая только попадется на глаза? — он резко подался вперед, его ноздри раздулись, а глаза сузились от гнева. — Ясно, ты решил смешать дело с удовольствием и наслаждаешься острыми ощущениями от того, что оскверняешь королевскую кровь только одним своим присутствием.

Мое терпение наконец лопнуло. Я шумно выдохнул, чувствуя, как в груди закипает бешенство. Этот напыщенный индюк слишком долго испытывал мои границы, пора спустить его с небес на землю.

— Король Дирик Сильварин, — произнес я тоном, от которого, казалось, температура в кабинете сразу упала на несколько градусов.

Я неторопливо запустил руку в поясной мешочек и извлек оттуда аккуратно сложенный лист плотной бумаги. Сухой шелест пергамента показался неестественно громким.

— В моем мире есть отличная поговорка, Ваше Величество: «Тот, кто живет в стеклянном доме, не должен бросаться камнями». С той самой секунды, как я переступил порог этого кабинета, вы только и делаете, что сыплете беспочвенными оскорблениями и абсурдными обвинениями. Если мы хотим вести продуктивный диалог, а не собачиться, как на базаре, советую вам усвоить одну вещь. Та высокая башня, с которой вы с таким наслаждением плюете на окружающих, невероятно хрупка, одно неверное движение — и она рухнет.

Я сделал шаг вперед и положил сложенный лист прямо перед ним на полированную столешницу.

— Поэтому прежде чем мы продолжим тратить мое время, окажите любезность и прочтите это.

Король сердито фыркнул, схватил бумагу своими холеными пальцами и развернул ее с такой злостью, что едва не порвал. Он опустил взгляд и уже открыл рот, приготовившись, видимо, выдать очередную порцию яда, но не успел.

Секунду, две, три он вчитывался в текст.

Я с наслаждением наблюдал, как спесь и бравада буквально стекают с его лица. Румянец на щеках сменился мертвенной бледностью, губы задрожали, а на лбу выступила испарина. В воздухе отчетливо запахло кислым страхом, запах, который я научился распознавать лучше любого другого, запах сломленного эго.

— Как… — хрипло выдохнул он, словно ему внезапно перекрыли кислород.

Селисия, заинтригованная, шагнула ближе, пытаясь заглянуть через плечо отца.

— Что там, отец?

Дирик дернулся, как от удара током, и судорожно скомкал лист, прижав его к груди. В его глазах плескался коктейль из первобытного ужаса и глубочайшего стыда.

— Ничего! — рявкнул он, но голос дал петуха. Король медленно поднял на меня взгляд. Теперь в нем не было ни капли былого презрения, только настороженность загнанного в угол зверя. Сейчас этот человек в роскошных одеждах был напуган гораздо сильнее, чем в те моменты, когда ему угрожала физическая расправа. Я нашел его уязвимое место и ударил точно в цель.

— Чего тебе от меня нужно? — прохрипел король Харалдара.

— Для начала чтобы вы заткнулись и выслушали меня, — жестко отчеканил я, опираясь костяшками пальцев о стол. — Потому что, несмотря на все дерьмо, которое вы вылили на меня и мою семью, несмотря на то, что вы несправедливо лишили нас земель, титулов и объявили преступниками, я, черт возьми, всё ещё стою на стороне Харалдара и хочу помочь вам вырваться из-под контроля Консорциума.

Воздух дрогнул. Я запустил руку в рюкзак, извлек толстенную пачку документов, перетянутую бечевкой, и бросил их на стол. За первой пачкой последовала вторая, затем третья. Я вытягивал из Пространственного Кармана всё новые и новые стопки, наращивая бумажную башню. Вот она сравнялась с грудью сидящего Дирика, потом поравнялась с его макушкой. Я продолжал.

Еще одна, и еще…

— Ладно, ладно,хватит! — сорвался на крик король, отшатываясь от стола вместе с креслом. — Что, во имя всех богов, всё это значит⁈

— Это, Ваше Величество, — я криво усмехнулся, похлопав по ближайшей стопке, — копии всей информации, которую Теневой Крестовый поход

Глаза Дирика округлились до размеров блюдец. Он дрожащей рукой потянулся к одной из папок, раскрыл её, пробежался глазами по строчкам, и его лицо мгновенно налилось краской гнева. Он отшвырнул папку в сторону, схватил другую, третью. Дыхание монарха стало прерывистым.

— Откуда… Как ты их раздобыл? — прошептал он, не в силах оторвать взгляд от бумажного богатства. — Они знают, что это у тебя?

Я промолчал, просто стоял и смотрел на него сверху вниз, наслаждаясь тишиной, ждал, пока монарх наконец осознает масштаб происходящего и поймет, кто здесь на самом деле держит инициативу.

Когда молчание стало слишком давящим, а король Харалдара замер, уставившись на меня, я негромко произнес.

— Мы шпионим за Консорциумом больше трех лет, и не просто так наносили им точечные финансовые удары, заставляя истекать золотой кровью. Как уже сказала ваша дочь, совсем недавно мы разгромили основную часть их боевых сил в прямом столкновении и взяли в плен множество их лидеров.

— Это невозможно! — только и смог выдохнуть король.

Я позволил себе улыбку и широким жестом указал на горы компромата.

— Это не только возможно, Дирик, это уже развязка, финальная стадия долгой войны. У нас есть знания, зубы и когти, чтобы разорвать Консорциум на куски и полностью стереть их влияние. И сейчас я стою здесь, предлагая вам помощь в очистке Харалдара.

— А также остальных королевств, — вмешалась Селисия. Она подошла ко мне и встала плечом к плечу, всем своим видом демонстрируя непоколебимую поддержку. От нее приятно пахло лавандой и какой-то неуловимой свежестью. — Я отправлюсь с ним и буду присутствовать на встречах с другими правителями как официальный посол Харалдара. Моя цель — сформировать Континентальную Коалицию против Консорциума.

— На каком, позвольте спросить, основании? — огрызнулся Дирик, хотя в его голосе уже не осталось прежней твёрдости.

— На основании твоего личного распоряжения, отец, как только ты придешь в себя и одумаешься, — взгляд принцессы смягчился, она сделала шаг вперед и ласково положила руку на его напряженное плечо. — Отец, пожалуйста, подумай, ведь это шанс освободить наше королевство от теневых кукловодов, которые дергали тебя за ниточки с самого первого дня твоего правления. Это шанс наконец-то выбрать нашу собственную судьбу самостоятельно!

Дирик замер, переводя тяжелый взгляд с дочери на меня.

— И вы… вы ничего не требуете взамен? — подозрительно прищурился он. — Зачем вам союз, в котором вы отдаете все, а я ничего?

— Только сотрудничество и взаимный вклад, — спокойно ответил я, скрестив руки на груди. — Для завершения этой задачи нам понадобится основная часть ваших людских ресурсов. У Теневого Крестового похода есть элитные высокоуровневые бойцы, способные пробивать стены головами, но нас мало. Эту операцию нужно провести молниеносно, за считанные дни, и основную тяжелую работу, зачистку, аресты, контроль улиц, придется выполнить вашей армии и королевской гвардии.

Я сделал короткую паузу, позволяя ему переварить условия, а затем мой голос стал жестким, почти металлическим.

— И еще кое-что. Я настоятельно рекомендую вам воспользоваться этой возможностью, чтобы раз и навсегда стереть на вашей земле все те мерзости, которые спонсировал Консорциум.

Я начал загибать пальцы, чеканя каждое слово, вколачивая их в сознание короля.

— Детские бордели, рабство в любом его виде, подпольные гладиаторские арены, содержание зверолюдей и представителей других рас в качестве комнатных питомцев, вольеры для их разведения. А также хищнические бизнес-схемы и наемное рабство, загоняющее простых людей в долговую яму на поколения. И наконец вы всерьез рассмотрите вопрос о предоставлении другим расам равных прав и защиты в соответствии с законами Харалдара.

Я видел, как остатки румянца покидают лицо Дирика. Документы, неопровержимый компромат, головы побежденных врагов, разгромленная армия Консорциума… Я методично, удар за ударом, забивал гвозди в крышку гроба его былого самомнения.

Это стало невероятно сладким моментом триумфа, когда холодный прагматизм и долгая изматывающая кампания приносили свои плоды. Я смотрел на короля и понимал, что его прежняя роль закончилась, теперь он будет действовать в заданных мною рамках.

Глава 2

Король Дирик посмотрел на меня с нескрываемым недоверием. Лицо монарха исказила гримаса человека, которому предлагали шагнуть с обрыва.

— Ты что, совсем из ума выжил, Искатель? — процедил он, подавшись вперёд. — Плебеи поднимут бунт, если я лишу их привычных кровавых развлечений, и устроят настоящую резню на улицах, если попытаюсь вот так, в открытую, возвысить низшие расы!

Я чуть наклонил голову, глядя ему прямо в глаза. Воздух в комнате сгустился.

— Выбирайте слова, Ваше Величество, — мой голос прозвучал ровно, но с металлом, способным перерубить железный прут. — У меня есть жёны и дети самых разных рас, и мне совсем не нравится, когда их называют «низшими».

Король побледнел, резко пошёл красными пятнами. Он сглотнул, осознав, что перегнул палку с человеком, который может свернуть ему шею голыми руками.

— Хорошо, пусть так, — отступил он, нервно теребя воротник своего роскошного камзола. — Но мой народ этого не потерпит, все слишком привыкли к старому порядку.

В разговор вступила Селисия. Принцесса выпрямилась, её голос звучал тихо, но в нём звенела неожиданная твёрдость и боль.

— Они так живут, отец, потому что придавлены кованым сапогом Малина, — произнесла она. — Если бы у них оставалась хоть капля надежды на хорошее будущее, но сейчас… Мерзкие дела, кровавые поступки Консорциума отравляют саму душу нашего королевства. Люди вздохнут свободнее без них, будут ходить с высоко поднятой головой, зная, что подобная грязь наконец-то выжжена из их городов.

Дирик бросил взгляд на смятую записку, зажатую в кулаке, желваки на его скулах заходили ходуном. Прагматик внутри меня понимал, что монарху нужны не красивые речи дочери, а факты, жёсткие, неоспоримые доказательства того, что ставка на меня не станет для него последней в жизни.

— У тебя есть доказательства этой вашей мнимой победы? — хрипло спросил король. — Слова — это ветер, Артём.

— О, фактов у меня целая гора, — усмехнулся я.

Моя рука легла на пояс, где висели Сундуки с «Уменьшением», но я заколебался и посмотрел на принцессу, чьё красивое тонкое лицо дышало благородной решимостью.

— Принцесса Селисия, — предупредил я, стараясь

Она посмотрела на меня долгим пристальным взглядом.

— Искатель, ты хочешь сказать, что мне следует подождать за дверью, словно кисейной барышне, чтобы я случайно не упала в обморок?

— Хочу сказать, — вздохнул я, — что от этого зрелища даже меня мутит, и нет абсолютно ничего постыдного в том, чтобы испытывать ужас перед кусками мёртвого мяса.

Черты её лица смягчились, плечи расслабились, но решимость никуда не делась.

— Спасибо за заботу, Артём, — тихо, но твёрдо ответила Селисия. — Но я всё равно должна это видеть. Из-за своего положения и обязанностей перед Харалдаром я не могу позволить себе роскошь закрывать глаза и испытывать тошноту, когда решается судьба страны.

Что ж, девчонка с характером. Я надеялся, что она не пожалеет о своём выборе, хотя прекрасно знал, что это зрелище не для девиц. Кивнув, я шагнул к центру комнаты и начал выставлять на пол небольшие ящики.

Повинуясь моей мысленной команде, артефактные сундуки с глухим гулом начали расти, возвращаясь к своему нормальному размеру. Тяжёлое дерево ударилось об пол.

Один за другим я откидывал крышки.

— Записывайте их уровни, Ваше Величество, — бросил я, не оборачиваясь.

В сундуках ровными рядами лежали отрубленные головы элитных головорезов Консорциума, тех самых, что мы пустили в расход вчера ночью. Густой сладковато-тошнотворный запах запёкшейся крови, вытекших мозгов и гнили мгновенно заполнил спальню, перебивая ароматы дорогих благовоний и воска.

Селисия резко, со свистом втянула воздух, её глаза расширились от шока. Она подавилась, закашлялась от ударившего в ноздри трупного смрада, прижала обе руки ко рту и, не проронив ни слова, пулей вылетела в уборную. Через секунду оттуда послышались надрывные звуки рвоты.

Я ощутил лёгкий укол вины, но тут же задавил это чувство. Бедняжка держалась неплохо, но физиология оказалась сильнее воли. На Валиноре чистота и невинность стоили слишком дорого, но я был готов окунуться в это дерьмо с головой, чтобы обеспечить своим близким спокойную жизнь.

Даже Дирик побледнел как полотно, увидев этот ужасающий урожай смерти, однако пересилил подступившую тошноту. Король подошёл ближе, брезгливо морщась, и начал внимательно, почти маниакально изучать лица и системные метки уровней, которые всё ещё слабо мерцали над мёртвой плотью.

— Твои… твои войска, — голос короля дрогнул, но он заставил себя продолжить. — Значит, вы действительно способны выступить против элиты Малина?

Я мрачно улыбнулся, глядя на то, как страх в глазах правителя борется с просыпающейся надеждой.

— Ну что, теперь я выгляжу как более надёжный союзник против Консорциума? — я указал рукой на входную дверь. — И зарубите себе на носу, Теневой крестовый поход не одинок. Представители других стран, вступающих в Континентальную Коалицию, уже здесь и готовы встретиться с вами.

Король медленно перевёл на меня взгляд, оторвавшись от сундука.

Я прищурился, решив сразу выложить ещё один козырь.

— С нами некоторые лорды и леди Бастиона, те самые, которых вы когда-то лишили земель и титулов под давлением Малина, — я сделал короткую паузу, позволяя словам осесть в его голове. — Нашему общему делу очень бы помогло, если бы вы восстановили их в правах, это станет отличным сигналом для всех сомневающихся.

Мне было омерзительно от того, что для убеждения монарха приходилось вываливать на дорогие ковры зловонные куски мяса, но это Валинор, мир, не прощающий слабости, и он не понимает другого языка, кроме силы, крови и зримых системных доказательств.

Король Дирик с видимым отвращением оглядел отрубленные головы, аккуратные стопки компрометирующих документов и измятую записку, которую всё ещё сжимал в руках. Тяжёлый тошнотворный запах спёкшейся крови густо висел в воздухе, смешиваясь с ароматом дорогих благовоний, которыми была пропитана комната принцессы. Монарх скомкал пергамент в кулаке и раздражённо помахал им перед моим лицом.

— А это что такое? — в его голосе лязгнула сталь.

Я встретил его взгляд спокойно.

— Это использовано исключительно для того, чтобы привлечь внимание Вашего Величества, — ровным тоном ответил я. — Иначе в суматохе войны и дворцовых интриг об этих «аргументах» могут случайно забыть. Считайте это… гарантией серьёзности наших намерений, я не использую компромат как рычаг давления на верных союзников.

Дирик недоверчиво фыркнул, но записку всё же сунул в глубокий карман своего расшитого золотом камзола, а затем потянулся за очередной пухлой папкой с доказательствами.

— Хорошо, — бросил он, после чего резко повысил голос, обращаясь к двери ванной комнаты, откуда всё ещё доносились сдавленные звуки. — Дочь, ступай за представителями судебной власти Харалдара. Раз уж мы затеяли эту чистку, тебе стоит завести правильные знакомства в трибунале.

Селисию всё ещё мутило от вида расчленённых тел, я слышал её надрывный кашель. Принцесса сейчас явно не в состоянии держаться на ногах с прежним достоинством, тошнота и шок выбили из неё всю аристократическую спесь.

Я сделал полшага к выходу.

— Могу я сам привести судей, Ваше Величество? Оставим принцессу в покое.

— Я тебя не спрашивал, Искатель, — жёстко осадил меня король, направляясь к резной двери спальни. В его осанке читалась властность человека, привыкшего повелевать. — Ты сама говорила, что для политики нужен крепкий желудок, дочь, — бросил он в сторону ванной. — Вытри лицо, прополощи горло мятной водой, возьми себя в руки и сделай так, как я велел!

— Как… как пожелаете, отец, — донёсся её слабый дрожащий голос, лишённый обычной надменности. — Вы не могли бы… Пожалуйста, закройте крышки…

Очередной спазм прервал её слова, и я отчётливо услышал, как её снова вырвало.

— Без проблем, — я в два счёта захлопнул тяжёлые, окованные металлом крышки бездонных сундуков и с тихим системным щелчком активировал встроенные чары.

Предмет «Сундук с „Уменьшением“» активирован. Размер изменён.

Сундуки мгновенно сжались до размеров спичечных коробков, я привычным жестом смахнул их в карман. Там жуткие трофеи были надёжно спрятаны от чужих глаз.

— Всё чисто, Ваше Высочество, — громко произнёс я.

Дверь ванной распахнулась, и Селисия быстро выскользнула из комнаты. Её обычно идеальная фарфоровая кожа сейчас приобрела нездоровый сероватый оттенок свернувшегося молока, волосы растрепались. Она даже не посмотрела в мою сторону, поспешно скрывшись в коридоре.

Но как только тяжёлые дубовые двери захлопнулись за принцессой, атмосфера в покоях мгновенно изменилась. Дирик резко развернулся и оказался прямо передо мной, буквально вторгаясь в моё личное пространство. Его

— А вот теперь, когда она вышла из комнаты, нам предстоит серьёзный разговор, — произнёс он низким, вибрирующим от напряжения голосом.

По спине пробежал неприятный холодок. Шестое чувство Искателя, отточенное в десятках боёв и интриг, буквально завопило об опасности. Кажется, я догадывался, к чему всё идёт. Опытный хищник почуял чужой запах на своей территории.

— Я вас внимательно слушаю, Ваше Величество.

— Всё совсем не «хорошо», — отрезал король, его глаза сузились. — И уж поверь, это точно не та тема, которую я горю желанием обсуждать, но выбора нет. Вы сейчас же, глядя мне в глаза, ответите, кем именно для вас является принцесса Харалдара.

Нужно было срочно взять себя в руки. Никаких эмоций, только каменное лицо.

— Её Королевское Высочество, — я выдержал ровную паузу, — хороший друг и исключительно важный политический союзник Теневого крестового похода. Человек, которого мы все безмерно уважаем за её политическую проницательность.

— Я не спрашивал, что о ней думает твоя банда вооружённых головорезов! — рявкнул Дирик, и его рука машинально легла на эфес кинжала на поясе. Взгляд монарха сверлил меня насквозь. — Отвечай мне как мужчина мужчине! Ты опорочил мою дочь⁈

Вот же дерьмо! Ситуация накалялась до предела, а Система нискольно не помогала в дипломатических переговорах с разъярённым отцом, у которого под рукой холодное оружие.

— Ваша дочь предельно ясно дала понять, что для выгодного политического замужества она обязана оставаться непорочной девой, — я взвешивал каждое слово, словно ступал по минному полю. Формально я не врал, девственность принцессы осталась в полной сохранности; мы использовали «чёрный ход», так что для придворных проверок она была чиста. — Я всегда с огромным уважением относился к её высокому статусу и всецело согласен с её решением оберегать свою добродетель именно теми способами, которые она считает нужными. Она остаётся достойной кандидатурой для любого венценосного жениха.

Король глухо, по-звериному зарычал.

— Хватит кормить меня этой витиеватой придворной чепухой! — взорвался он. — Я король, Крылов, и слушаю самое разное лицемерное дерьмо от льстивых ублюдков при дворе изо дня в день! — он сделал ещё один угрожающий шаг вперёд, пальцы побелели на рукояти кинжала. — Ты хоть осознаёшь, что добродетель принцессы Харалдара — это не просто физиология? Это бесценный политический актив! Это достояние всего королевства! Да ты с таким же успехом мог бы просто вломиться и разграбить государственную казну!

Слова Дирика прозвучали пугающе холодно и безлично. Он говорил о собственной плоти и крови, о родной дочери, как о ценном товаре, лежащем на складе. Впрочем, это обычная реальность королей.

— Я выступал исключительно в роли друга и защитника принцессы Селисии, — мой голос стал ледяным. Никакого страха, только твёрдость Охотника, готового к прыжку. — Моё уважение к ней безгранично.

— Ах ты… — Дирик побагровел, его кулаки сжались с такой силой, что хрустнули суставы. Но затем он резко оборвал себя, сделал несколько тяжёлых хриплых вдохов, раздувая ноздри, словно разъярённый бык на арене Саровара.

— Слушай меня внимательно, Искатель, — процедил он, взяв эмоции под контроль. — Если ты действительно хочешь видеть в моём лице могущественного союзника, а не кровного врага, ты порвёшь с ней абсолютно любые неформальные отношения прямо сейчас и больше никогда к ней не прикоснёшься ни единым пальцем.

Он выдержал тяжёлую зловещую паузу, воздух между нами можно было резать ножом.

— Клянусь всеми богами Шалина, Искатель, если я узнаю, что ты лишил её девственности, сделаю своей главной жизненной миссией вздёрнуть тебя на ближайшей виселице и лично выбью табуретку из-под твоих ног!

— Я не делал ничего подобного, Ваше Величество, — не моргнув и глазом, солгал я. — Моё уважение к правящему дому Харалдара непоколебимо, и я готов в точности выполнить ваши пожелания.

Я едва сдерживал ироничную ухмылку, выслушивая угрозы короля, а ложь сорвалась с губ на удивление легко. Политика в этом проклятом мире ничем не отличалась от выживания в диких землях: ты либо маскируешься, либо становишься чьим-то обедом. Я пообещал блюсти её добродетель, точно зная, что моё горячее семя всё ещё стекает по внутренней стороне её бёдер. Риск был колоссальным, но эта опасная партия на лезвии ножа только сильнее разжигала мой азарт.

Дирик презрительно фыркнул и наконец отвернулся, разрывая зрительный контакт.

— Я приставлю к дочери усиленный эскорт сопровождающих, когда она отправится вместе с вами на встречу с лидерами Континентальной Коалиции, — бросил он через плечо. — И вы, Искатель, будете общаться с ней исключительно в рамках протокола с величайшей учтивостью и на почтительном расстоянии.

Воздух отравило взаимное недоверие, и мы погрузились в тяжёлое напряжённое молчание, ожидая возвращения принцессы и остальных делегатов Теневого крестового похода. Шахматная партия перешла в эндшпиль.

Королевский дворец Сул-Саровара подавлял. Если честно, он оказался даже величественнее и пафоснее, чем резиденция Дирика в Харалдаре.

Безупречно вытесанный белоснежный камень, ниспадающие водопадами дорогие белые ткани и тяжёлая позолота на каждой архитектурной детали… Всё это выглядело слишком вылизанным, слишком совершенным, чтобы существовать здесь, на Валиноре, в мире, где правят кровь, грязь и пот. Я уже не говорю о его колоссальных масштабах. Просторные, гулкие залы, напоминающие своды исполинских пещер, невольно давили на психику, заставляя простых смертных чувствовать себя букашками, случайно заползшими в обитель богов.

И тронный зал не стал исключением, скорее наоборот, он был квинтэссенцией этого архитектурного высокомерия.

Десятки напыщенных придворных, собравшихся у подножия трона, казались жалкой кучкой статистов, они едва заполняли крошечную часть этого колоссального пространства. Эхо наших шагов гуляло под высокими сводами, отражаясь от мраморных колонн, свет тысяч свечей, смешиваясь с разноцветными лучами, проникающими сквозь бесчисленные, искусно выполненные витражи, резал глаза. В воздухе стоял густой, почти удушливый запах нагретого воска, дорогих парфюмов и застарелого благородного высокомерия.

Я и моя, прямо скажем, немаленькая делегация стояли в гордом одиночестве на широкой красной ковровой дорожке, ворс которой был таким мягким и длинным, что в нём полностью утопала ступня. Эта багровая река вела прямиком к роскошному, усыпанному крупными бриллиантами золотому трону. Именно там после долгих часов утомительного ожидания нас наконец-то соизволил принять король.

Если отбросить эмоции и включить холодный расчёт, в такой задержке не было ничего неразумного. Мы свалились им на головы как снег в середине лета, предупредив о визите всего за пару часов. Откровенно говоря, нас бы вообще послали куда подальше и не

— Принцесса Селисия Сильварин из Харалдара! — громогласно возвестил герольд, ударив церемониальным посохом об пол, пока мы синхронно склонялись в поклонах и делали вежливые реверансы. — И её свита: судья Артём Крылов из Теневого крестового похода Безымянной, губернатор Вольных Земель! Верховная жрица Ирен Крылова, глас Безымянной! Посол Элариэна от Астеллар’дерканнина! Посол Хейли Дипхейвен от Последней Твердыни Гурзана и Склепов Корогана! Герцог Хорвальд Валаринс, губернатор Бастиона! Командор Джинд Алор, граф Запада в Бастионе! Сэр Лоркар из Дома Ралиасов Северо-Западных Пограничных территорий Бастиона! Баронесса Марона О’Мэлли из провинции Терана! И леди Шип, посланница богини Гармонии Весны и Чистоты!

Оглашение всех наших титулов заняло добрую минуту. Я почувствовал, как мышцы спины слегка затекли от напряжения.

— Поднимитесь, — произнёс король Моркан Эрастил. Голос у правителя Сул-Саровара оказался на удивление глубоким и спокойным.

Я выпрямился, бросив на него оценивающий взгляд и проверяя Глазом Истины. Передо мной на троне сидел высокий, широкоплечий и крепко сложенный мужчина. В его манере держаться не было суетливой надменности, только спокойствие и задумчивость, больше свойственные убелённому сединами учёному, нежели воину. Мы с делегацией выдержали почтительную паузу в пару мгновений, прежде чем окончательно расправить плечи. И это был не просто пустой жест этикета.

Во время наших долгих расследований и агентурных проверок Ирен со своими шпионами перерыла всё грязное белье этого королевства и, что самое поразительное, они не нашли в шкафу Моркана ни единого скелета, никаких тёмных пятен в прошлом, если не считать пары мелких вспышек юношеского бунтарства.

Конечно, все аристократы в Сул-Сароваре любили бить себя кулаком в грудь, заявляя о своей безупречной чести и добродетели, но наш Теневой крестовый поход уже давно раскопал, что многие из самых богатых и влиятельных людей этого города прогнившие насквозь коррумпированные ублюдки, пляшущие под дудку Консорциума «Шалин Гранд», только прикрывающиеся более плотным и красивым плащом благородства.

Однако Моркан действительно выделялся среди всей этой швали. По странной милости Системы или редкому капризу судьбы он оказался ровно настолько честным, насколько выглядел. Человек неустанно и честно работал на благо своего королевства, не щадя сил. Насколько нам было известно, он ни сном ни духом не ведал о том, как Великий консорциум на самом деле держит за горло его народ и выкачивает ресурсы, хотя, несомненно, как неглупый правитель, что-то подозревал.

— Добро пожаловать, принцесса Селисия, — произнёс король, склонив голову ровно настолько, насколько того требовали рамки вежливости и его статус монарха. — Признаться, мне весьма любопытна цель столь… внезапного и масштабного визита.

Я мельком осмотрел зал, машинально прикидывая стоимость всей этой вычурной позолоты и бриллиантов в твёрдой валюте. Цифры в голове вырисовывались астрономические. «Жаба» внутри меня недовольно квакнула. Такой бы бюджет, да на развитие Вольного… Выглядело всё это безумно дорого, пафосно и совершенно бесполезно против настоящей угрозы, тот же Азголрун или элитные ублюдки Владыки раскатали бы этот зал по камешку за пару минут.

Надеюсь, ты такой же крепкий орешек и адекватный мужик, каким тебя описывала Ирен, Ваше Величество. Иначе мой запас терпения на эти политические расшаркивания закончится гораздо раньше, чем мы дойдём до сути дела.

Я чуть повёл плечами, чувствуя привычную успокаивающую тяжесть брони под парадным камзолом. Пора начинать очередную партию…

Глава 3

— Спасибо, Ваше Величество, — произнесла Селисия.

Её голос прозвучал с поистине царственным достоинством, эхом отразившись от высоких сводов тронного зала. Принцессу Харалдара ничуть не смущало окружающее великолепие, она держалась свободно, но с выверенной официальностью.

— Но на самом деле я здесь не от имени своего отца, — продолжила она, обводя взглядом присутствующих. — Я выступаю как член делегации Искателя Артёма. Харалдар официально присоединился к Континентальной Коалиции, которую создает Теневой крестовый поход. Наша цель — борьба с величайшим злом континента, консорциумом «Шалин».

Губы короля Моркана Эрастила едва заметно дрогнули. Он сидел на своем массивном, украшенном золотом троне, всем своим видом излучая усталую снисходительность.

— За исключением названия вашего родного королевства, принцесса, эти слова мне ровным счетом ни о чем не говорят, — медленно проговорил Моркан, слегка подавшись вперед. — Этот ваш «Консорциум»… Если это настолько масштабное и ужасающее зло, тогда почему я, правитель Сул-Саровара, ни разу о нём не слышал?

У подножия королевского возвышения стоял Эррол Бариус, первый советник Моркана. Дорогой тёмный камзол сидел на нём безупречно, золотая цепь должности лежала поверх ткани ровно, без показной роскоши. Он не усмехался и не перебивал. Только слушал, время от времени делая короткие пометки.

Мы собрали на него досье ещё до того, как переступили порог дворца. Деньги Консорциума проходили через связанные с его семьёй предприятия, несколько встреч выглядели откровенно подозрительно. Но прямого доказательства измены у нас пока не было. Это делало Бариуса не удобной мишенью, а опасным противником: умным, осторожным и формально стоящим на стороне закона.

— Вполне возможно, Ваше Величество, — заговорил я, делая полшага вперед. Мой голос звучал ровно, без капли заискивания. Мне доводилось общаться даже с богами, так что какой-то местный интриган меня точно не пугал. — Но я уверен, вы каждый день ощущаете его гнетущую тяжесть на горле вашего королевства, просто не знаете, как называется эта удавка. Консорциум — это гигантская преступная организация, они действуют в тени, оказывая колоссальное политическое и финансовое давление через абсолютно легальных подставных лиц, в первую очередь через Конторы.

— Через Конторы? — уточнил Бариус. — Они работают в каждом королевстве Шалина и фактически стали кровеносной системой торговли. Если обвинение верно, удар по ним затронет не только преступников, но и тысячи честных вкладчиков, ремесленников и поставщиков. Каким образом вы отделяете одно от другого?

— Именно в этом и сложность, — ответил я, глядя прямо в глаза советнику. — Конторы ворочают невообразимыми суммами и обслуживают тысячи честных людей. Поэтому бить нужно не по вывескам, а по конкретным счетам, управляющим и теневым договорам. У нас есть описи вкладов и перечни активов, которые позволят отделить одно от другого.

Я перевел взгляд обратно на Моркана, не позволяя тому отвести глаза.

— Вы не представляете себе истинный масштаб сети Консорциума, Ваше Величество. Теневая империя десятилетиями душит экономику, доводит миллионы разумных до нищеты и выкачивает сверхприбыли исключительно из самых отвратительных и грязных практик, какие только существуют на Шалине. Мы говорим

— Исключительно из этого? — с легкой иронией переспросил Моркан, откидываясь на спинку трона. Он постучал унизанными перстнями пальцами по подлокотнику. — Простите за мой неизменный скептицизм, судья, но давайте мыслить логически. Если они настолько могущественны, богаты и вездесущи, то зачем мне, правителю Сул-Саровара, рисковать навлечь на себя их гнев, вступая с вами в какой-то сомнительный союз?

— Потому что за последние несколько месяцев мы методично ломали Консорциуму хребет, — ответил я, чеканя каждое слово. Мои глаза сузились. — Нам удалось поставить их на колени и в финансовом, и в военном отношении. Буквально вчера мы вбили гвоздь в крышку гроба нашего врага, разгромив их личную армию. Две с половиной тысячи лучших наемников Шалина легли в землю, мы уничтожили их элитную гвардию, выбили этому монстру клыки, вырвали когти, переломали ноги и вскрыли его мягкое жирное брюхо. Теперь мы здесь, чтобы предложить вам присоединиться к нам, чтобы нанести последний удар и навсегда покончить с паразитом, который годами высасывал кровь из Сул-Саровара и других королевств.

— Присоединившись, вы дадите своему народу шанс освободиться от гнета Консорциума, опираясь на мощь Крестового похода, — добавила Селисия, поддерживая меня.

Бариус дождался, пока я закончу, и только после этого шагнул вперёд.

— Ваше Величество, угроза может быть реальной, — произнёс он спокойно. — Но реальность угрозы не делает законными методы тех, кто о ней сообщает.

Он повернулся ко мне. Ни ненависти, ни паники — только холодная настороженность чиновника, который привык обдумывать цену любого предложения.

— Перед нами командир независимой вооружённой организации, — продолжил советник. — Организации, которая три года создаёт агентурные сети внутри чужих государств, похищает архивы, проводит казни и военные операции без разрешения корон. Теперь эта же организация предлагает нам открыть границы и действовать по предоставленным ею спискам. Даже если каждое слово о Консорциуме правда, возникает второй вопрос: кто дал Теневому крестовому походу право решать, кого считать преступником, и какое королевство нуждается в спасении?

По залу прошёл одобрительный шёпот. Аргумент был сильным именно потому, что в нём имелась правда. Ирен действительно держала людей почти при каждом крупном дворе. Мы действительно нарушали границы и действовали без разрешения тех, кому не доверяли.

— Кроме того, — добавил Бариус, — судью обвиняют в бойне в Белом Олене, незаконных казнях и нападениях на государственные учреждения. Я не предлагаю отвергнуть его сведения. Я предлагаю проверить и сведения, и того, кто их принёс. Иначе мы рискуем сменить тайную зависимость от банкиров на открытую зависимость от армии, которая никому не подчиняется.

Моркан медленно кивнул.

— Справедливое замечание. Что вы ответите, судья? Вас обвиняют не только в нарушении границ, но и в тяжких преступлениях.

— Согласен, Ваше Величество, список впечатляет, — я учтиво склонил голову, сохраняя на лице маску ледяного спокойствия, в то же время чувствуя внутри азарт охотника, который наконец вывел крупного зверя на открытую поляну. — Именно поэтому я здесь и готов ответить на выдвинутые против меня обвинения, чтобы защитить себя и своих людей от откровенной клеветы, которую щедро спонсирует Консорциум «Шалин Гранд». Наши враги пытаются повесить на нас те самые грехи, в которых виновны сами. Уделите мне немного своего драгоценного времени, и я предоставлю вам не только полные выкладки о деятельности Теневого крестового похода, но и железобетонные доказательства преступлений Консорциума, включая списки их агентов, финансовые проводки и, если пожелаете, устные признания захваченных нами лидеров их армий.

— То есть сам факт нападения вы не отрицаете, — уточнил Бариус. — Вы признаёте, что сознательно ударили по финансовой системе нескольких государств, не получив согласия их правителей?

— Мы долго и тщательно планировали эту операцию, — я смерил Бариуса холодным взглядом охотника. — Ее целью было уничтожение исключительно финансовых и военных активов Консорциума с минимальным, подчеркиваю, минимальным сопутствующим ущербом для мирных жителей. Экономические трудности после удара вызваны не только нашими действиями, но и паникой самого Консорциума. Это они, пытаясь заткнуть дыры в своей казне, перешли к грубой силе, рэкету и прямому грабежу.

Моркан прищурился, переводя оценивающий взгляд с меня на остальную нашу делегацию. В воздухе запахло озоном и дорогим парфюмом, обстановка накалялась.

— Харалдар удовлетворился заявлением этого человека, принцесса Селисия? — обратился король к изящной фигуре справа от меня.

— Более чем, Ваше Величество, — твердо, с королевским достоинством ответила Селисия Сильварин. В её голосе звучала непоколебимая уверенность. — Мой отец уже принимает жесткие меры: мы начали полное изгнание агентов и заморозку активов Консорциума на территории нашего королевства.

Моркан медленно кивнул, переваривая эту политическую бомбу. Доверие Харалдара оказалось весомым аргументом.

— А что скажете вы, посол Дипхейвена? И вы, посол Элариэна?

Тёмная эльфийка выступила вперед, в её глазах светилась стальная решимость.

— Астеллар полностью поддерживает Крестовый поход, Ваше Величество, — смело и звонко заявила она. В голосе моей возлюбленной слышалась гордость женщины, уверенной в своем мужчине. — Судья и его люди помогли нашему городу освободиться от многовековой тирании Консорциума и доказали, что являются нашими самыми верными союзниками.

Следующей слово взяла Хейли. Дочь мэра гномов бросила на меня быстрый, почти извиняющийся взгляд. Ее голос звучал тихо, с легкой застенчивостью. Хейли куда комфортнее чувствовала себя на теплой кухне среди ароматов свежей выпечки, чем на ледяном полу политической арены, но она справилась.

— В Последней Твердыне Гурзана и в Склепах Корогана судья проявил себя как честный и благородный лидер, — произнесла Хейли, расправляя плечи. — Он абсолютно безвозмездно восстановил Сердце Горы, наше величайшее бесценное сокровище, от которого зависело выживание и процветание всего нашего народа. Кроме того, он и его воины очистили наши подземные залы от древних чудовищ, не дававших нам покоя тысячелетиями.

— О-о-о! — протянул король Моркан с легкой, почти отеческой улыбкой, явно очарованный искренностью милой гномихи.

— Мы пока ждем официального подтверждения от других участников о присоединении к коалиции, прежде чем поставить наши печати, — осторожно, но с достоинством дипломата добавила Хейли. — Хотя мой народ полон решимости выступить против Консорциума, если Харалдар присоединится. Так что, полагаю, наше официальное вступление в союз — лишь вопрос нескольких дней.

Король откинулся на

— Понятно, — Моркан медленно кивнул. — А что скажете вы, госпожа Шип? И вы, госпожа Ирен? Вы утверждаете, что Безымянная Богиня, Жива, Покровительница Весны, и Гелиора, Богиня Чистоты поддерживают этот так называемый Теневой крестовый поход?

Карина шагнула вперед, крепко сжав висящий на груди священный символ Гелиоры, розу с шипами.

— Малин Медобрук и его картель виновны в чудовищных, непростительных преступлениях против невинных душ, — резко, словно ударяя клинком, произнесла она. — Богини взывают о возмездии и провозгласили Артёма Крылова Мечом Правосудия и Защитником невинных.

Ирен, облаченная в свои жреческие одежды, кивнула. В каждом ее движении сквозила величественная царственная грация и исходила аура неоспоримой власти.

— Люменарианна, которую вы зовете Безымянной, лично призвала к этому Священному Походу. Она благословляет каждый шаг судьи и направляет его клинок, — мягко, но так, что ее услышал каждый в зале, произнесла Ирен.

Бариус выслушал обеих жриц, не изменившись в лице.

— Поддержка богинь имеет вес, — признал он. — Но она не отменяет законов Сул-Саровара и не освобождает смертных от ответственности за последствия своих решений. Ордер на арест судьи всё ещё действует. Пока он не отменён установленным порядком, я обязан напомнить об этом короне.

Я не стал спорить. Советник снова бил не по фактам о Консорциуме, а по нашей легитимности — и делал это достаточно грамотно, чтобы Моркан не мог просто отмахнуться.

Свидетельства союзников подтвердили, что мы не выдумали Консорциум. Но они не ответили на вопрос Бариуса: кто контролирует нас самих.

— Поэтому я не прошу верить мне на слово, — сказал я. — Проверяйте наши сведения, приказы и отчёты. Начните с материалов, связанных с вашим собственным двором.

Я посмотрел на первого советника.

— В документах Конторы есть переводы предприятиям вашей семьи и записи о встречах с посредниками Консорциума. Это ещё не приговор. Возможно, у операций есть законное объяснение. Но скрывать их от короля мы тоже не станем.

В зале повисла тишина.

Бариус побледнел, но не дрогнул.

— Тогда предъявите материалы по установленному порядку, — ответил он.

— Чёрт возьми! — прорычал Моркан Эрастил, с такой силой стиснув подлокотники трона, что у него побелели костяшки пальцев. Его тяжелый, испепеляющий взгляд вонзился в Бариуса. Король Сул-Саровара был в ярости. — Да объяснит мне кто-нибудь в конце концов, что здесь происходит⁈

Селисия Сильварин, сохраняя ледяное спокойствие, достала из своей сумки стопку плотных листов. Бумага тихо зашуршала, когда принцесса Харалдара протянула её правителю.

— Ваше Величество, полагаю, вы найдете это чтиво крайне интересным, — её голос эхом разнесся по замершему залу. — Нераскрытые финансовые активы вашего глубокоуважаемого советника, а также точные даты, время и места многочисленных тайных встреч между ним и лидерами криминального подполья Сул-Саровара. Причем, заметьте, всё это под прямым контролем Консорциума «Шалин Гранд».

Бариус побледнел, но с места не двинулся.

— Я отрицаю измену, — произнёс он после короткой паузы. — И требую, чтобы эти материалы рассматривались не в тронном зале и не под давлением вооружённых чужаков, а королевскими следователями. С проверкой печатей, свидетелей и происхождения каждой записи.

Моркан перевёл взгляд на меня.

— Разумное требование, — сказал король. — Судья, ваши люди передадут копии дознавателям. Оригиналы останутся там, где вы сочтёте безопасным, но должны быть доступны для сверки. До окончания проверки никто в этом зале не будет объявлен виновным.

Мне не понравилось, что добыча не легла к моим ногам сразу. Зато именно так поступил бы правитель, которому я хотел доверить целое королевство.

— Согласен, — ответил я. — При условии, что следственную группу выберете лично вы, и её участники пройдут проверку Чувством правды.

— Проверку проведут мои судьи, — отрезал Моркан. — Ваши жрицы смогут присутствовать как наблюдатели, но не будут выносить приговор.

— Принимается.

В зале зашевелилась гвардия, но клинки остались в ножнах. Двое офицеров встали по обе стороны от Бариуса — не как палачи, а как напоминание, что до завершения разбирательства первый советник тоже находится под властью закона.

Селисия, даже бровью не поведя на весь этот шум, сделала легкий реверанс.

— У нас также имеются письменные показания свидетелей, копии контрактов и других компрометирующих документов, а также координаты мест, где хранятся оригиналы, — продолжила она с хладнокровием истинного дипломата.

Моркан принял бумаги, но не стал читать их вслух. Он просмотрел первую страницу, затем вторую, и подозвал старшего королевского писца.

— Печати?

Тот осторожно взял один из листов, проверил воск, водяные знаки и структуру магического оттиска.

— На первый взгляд подлинные, Ваше Величество. Для заключения потребуется сверка с архивом казначейства.

— Проведёте её сегодня.

Король поднял глаза на Бариуса.

— До окончания проверки вы отстранены от должности. Ваш кабинет, архив и счета будут опечатаны. Вы останетесь в гостевых покоях под охраной и получите право вызвать защитника из королевского трибунала.

По залу прокатился ропот. Моркан повернулся к придворным.

— Аудиенция окончена. Всё услышанное здесь до завершения следствия считается государственной тайной.

Гвардия начала выводить знать из зала. Когда тяжёлые двери закрылись, внутри остались только король, Бариус, несколько судей, личная охрана и наша делегация.

Моркан снова посмотрел на первый лист.

— Здесь указаны суммы, даты и распоряжения, которые проходили через мой совет. Если хотя бы половина подтвердится, речь пойдёт не о взятках, а о государственной измене.

— Именно поэтому я настаиваю на проверке, — тихо ответил Бариус. — И на том, чтобы обвинители также дали показания под Чувством правды.

— Дадим, — сказала Ирен спокойно.

Король кивнул.

— Тогда это будет не представление и не расправа. Это будет следствие.

Король перелистнул ещё несколько страниц и внезапно замер. Лицо его стало неподвижным.

— Здесь есть сведения, которые не могли попасть в отчёт случайно, — произнёс Моркан. — Содержание закрытого совета, состав наследственного фонда вашей семьи и переговоры о браке моей дочери. Всё это знали единицы.

Бариус медленно выдохнул.

— Тогда у следствия будет возможность установить, кто передал сведения, и кому они выгодны.

Он держался достойно, и страх ещё не доказывал вину. На его месте испугался бы любой человек, увидевший собственную жизнь разложенной по папкам чужой разведкой.

— Гвардия проводит вас в покои, — сказал Моркан. — Вы не будете общаться с семьёй и чиновниками до первого допроса. Если попытаетесь передать сообщение или уничтожить документы, это

— Я подчиняюсь короне, — ответил Бариус.

Он повернулся ко мне.

— А когда всё закончится, судья, нам всё равно придётся вернуться к моему вопросу. Кто будет судить тех, кто собирает подобные архивы на правителей и их семьи?

Ответа, который устроил бы нас обоих, у меня не было.

Двое гвардейцев встали рядом с Бариусом. Советник снял с шеи золотую цепь, задержал её в ладони на мгновение и передал королевскому писцу.

— До решения трибунала, — сказал он.

— До решения трибунала, — подтвердил Моркан.

Бариуса вывели из зала без кандалов, и в этом было больше достоинства и больше угрозы, чем в публичном избиении: король не объявил его виновным, но одним приказом лишил доступа к власти, деньгам и людям.

Я проводил советника взглядом. Победы не было. Мы лишь добились права на проверку. Если доказательства выдержат её, Сул-Саровар получит основание для чистки. Если нет — мы сами окажемся лжецами, вооружёнными до зубов и ведущими тайную войну на чужой земле.

Такой риск ощущался куда реальнее, чем очередной поверженный враг у моих ног.

— Мне понадобятся все собранные вами доказательства, — тяжело произнес король Моркан, возвращаясь на свой трон.

Он опустился на массивное сиденье, стараясь держаться прямо и властно, но я видел, как напряжены его плечи под тяжелым плащом. Голос звучал спокойно, однако за этим фасадом скрывалась глухая ярость человека, которого обвели вокруг пальца в собственном доме.

— И я с благодарностью приму любые другие материалы, которые у вас есть на агентов Консорциума в моём королевстве, описывающие все их дела и прочие грязные операции, — он низко утробно прорычал, словно раненый зверь. — Я хочу получить всё, что у вас есть. Ну по крайней мере то, чем вы готовы поделиться.

— Мы охотно предоставим вам это, Ваше Величество, — спокойно кивнул я.

Мы передадим только материалы, относящиеся к преступлениям Консорциума в Сул-Сароваре. Личные сведения, не связанные с делом, должны остаться закрытыми. Не из милосердия к придворным, а потому что следствие, смешанное с шантажом, перестаёт быть следствием.

Ирен вынула из сумки три опечатанных реестра. В первом перечислялись финансовые документы, во втором — свидетели и протоколы допросов, в третьем — места хранения оригиналов. Копии должны были передаваться дознавателям по описи, чтобы ни одна сторона позже не заявила о подмене.

Моркан просмотрел реестры и передал их старшему судье.

— Начните с дел, где есть независимое подтверждение, — приказал он. — Никаких арестов только по одному имени в чужом списке.

— Учитывая всё услышанное и увиденное, что вы теперь скажете о присоединении к Континентальной Коалиции для полного уничтожения Консорциума на Шалине? — прямо спросил я, глядя королю в глаза.

Моркан горько фыркнул, словно выплевывая яд.

— Меня очень сильно тянет согласиться прямо сейчас, Искатель, — процедил он, сжимая подлокотники трона так, что костяшки его пальцев побелели. — Но такие решения не принимаются на горячую голову. Дайте мне время ознакомиться с доказательствами, обдумать последствия и переговорить с другими советниками… теми, кто, я надеюсь, окажется более достойным доверия.

Моркан задумался, переводя взгляд с опечатанных реестров на закрывшуюся за Бариусом дверь.

— До первого заключения следователей я не присоединюсь к вашей коалиции, — сказал он. — Но и не стану отвергать обвинения. Через три дня мои судьи представят предварительный доклад. До этого времени ордер на ваш арест приостанавливается,.

— Приемлемо, — ответил я.

Хотелось получить решение сейчас, выбить согласие, пока противник не успел оправиться. Но союз, подписанный королём под впечатлением от одной аудиенции, стоил бы не больше бумаги, на которой его написали.

— Ещё одно, — продолжил Моркан. — Ваши люди не участвуют в задержаниях. Ирен может направить наблюдателя в следственную группу. Если потребуется силовая поддержка, я запрошу её сам.

— Понимаю.

Мы обменялись поклонами и направились к выходу. За спиной уже работали писцы: составляли опись, назначали судей, отправляли гвардейцев опечатывать кабинет Бариуса и архивы связанных с ним ведомств.

Никто не кричал о чистке. Не летели головы. Королевство просто запустило механизм закона.

Результат выглядел скромнее прошлого триумфа, зато зависел не от страха передо мной. Если материалы подтвердятся, Моркан выступит против Консорциума потому, что сам проверил угрозу и принял решение. Такой союзник мог спорить, отказывать и ставить условия.

И именно поэтому стоил дороже послушной марионетки.

Глава 4

Слуга, облаченный в расшитую золотом ливрею, молча проводил нас из прохладных залов дворца в залитый солнцем внутренний двор. Мощеные белым камнем дорожки нагрелись за день, и от них исходил приятный сухой жар. В воздухе пахло цветущими цитрусовыми деревьями и едва уловимым ароматом озона.

Я остановился, с наслаждением вдыхая свежий воздух, и повернулся к своей делегации. Взгляд скользнул по усталым, но сосредоточенным лицам. Дипломатия выматывала не хуже долгого перехода по вражеской земле, и сил у многих заметно поубавилось.

— Ну что, нужна пауза, чтобы прийти в себя? — спросил я, разминая затекшие плечи. Броня тихо звякнула. — Или нам лучше не терять темп и сразу отправиться в Элайвар?

Принцесса Селисия неловко переступила с ноги на ногу, шурша тяжелым шелком платья. На её лице, обычно таком уверенном и царственном, читалось легкое сомнение.

— Я понимаю, что скорость сейчас имеет первостепенное значение, Артём, — произнесла она, тщательно подбирая слова. — Но власть имущие не любят, когда к ним врываются без приглашения, это выбивает их из привычного распорядка.

— Ты права, Селисия, — вмешалась Ирен. Жрица одарила принцессу вежливой улыбкой, за которой скрывалась стальная воля. — Но там, где нет времени на расшаркивания, на помощь придут знания. Двор короля Ланассасаланара скомпрометирован куда сильнее, чем он сам подозревает. С правильными доказательствами, которые мы собрали, и политической поддержкой Харалдара за спиной нам будет чем пробить их высокомерие.

Принцесса с сомнением покачала головой, в её глазах мелькнуло искреннее восхищение, смешанное с опаской.

— Полагаю, я просто не привыкла быть частью организации, обладающей таким колоссальным влиянием, военной мощью и, что уж там, божественной поддержкой, — тихо призналась Селисия. — Обычно даже мощному Харалдару приходилось действовать предельно осторожно, тщательно взвешивая каждое слово, чтобы не задеть чьи-либо нежные чувства, а вы… вы просто идете напролом, ломая все привычные схемы.

Я усмехнулся, оценив её проницательность. Мы действительно пёрли напролом, превращая информацию в оружие, против которого противник не имел защиты. Зачем тратить часы на церемонии и выстраивать

— Но давайте по возможности всё-таки избегать открытых конфликтов, — подал голос Хорвальд Валаринс, растянув губы в кривой усмешке. Он тяжело опирался на свой посох, но в глазах плясали искры магической энергии. — Тем не менее наше внезапное появление — это примерно то же самое, что предупреждение всего за один день до начала официальных переговоров. Ужасный моветон, согласен, но у нас просто нет времени на заблаговременное уведомление.

Я кивнул, соглашаясь со старым магом. Время уходило, и каждый потерянный час играл на руку нашим врагам из Консорциума.

— Тогда решено, следующая остановка Элавен, — отрезал я, подводя черту под обсуждением.

Казалось, весь этот изматывающий дипломатический марафон превращался в срочную операцию по самым опасным дворам континента. Никаких скрытных манёвров, только быстрые удары по тронным залам. Что ж, чем больше хаоса мы прямо сейчас посеем в рядах Консорциума, тем проще будет потом, когда настанет время решающего столкновения, выбивать из них имена, связи, склады и золото.

— Готовьтесь к переносу, — скомандовал я, чувствуя, как внутри закипает привычный боевой азарт. Впереди нас ждал новый этап войны.

Переход в Элавен, столицу Элайвара, ударил по чувствам сразу всем великолепием, которое эльфы умели превращать в оружие не хуже боевой магии.

Портал выплюнул нас на круглую площадку из молочно-белого камня. Над головой смыкались кроны исполинских деревьев, между ветвей висели серебряные мосты, а в прозрачных стенах высоких башен отражалось клонящееся к закату солнце. Воздух пах прохладной водой, цветущей сиренью и озоном от такого количества защитных чар, что у меня слегка покалывало зубы.

Красиво. Безупречно. И до неприятного негостеприимно.

Нас встретили три десятка королевских стражей в серебристо-зелёных доспехах. Они не наставили на нас оружие, но ладони держали рядом с рукоятями, а лучники на верхних галереях даже не пытались прятаться. Глаз Истины услужливо подсветил уровни. В основном сороковые, командир — пятьдесят третий. Достаточно, чтобы задержать обычную делегацию. Недостаточно, чтобы остановить моих людей, если дело дойдёт до бойни.

Именно поэтому я заставил себя не смотреть на них как на цели.

Мы пришли договариваться. Любая смерть здесь поставит крест на всей коалиции и подарит Малину новую армию союзников.

— Оружие останется при вас, — холодно сообщил командир стражи, смерив меня взглядом. — Но до завершения аудиенции на ножны и колчаны будут наложены печати мира. Попытка сорвать печать считается нападением на королевский дом.

— Разумно, — ответил я.

Судя по тому, как едва заметно дрогнули его брови, эльф ожидал спора. Пришлось разочаровать его. Я позволил придворному магу коснуться застёжки моего колчана серебряной нитью чар. Лук остался за спиной, кинжалы на поясе, но Система тут же отметила наложенное ограничение.

Печать мира Элайвара.

Срок действия: до выхода из дворцового комплекса.

Попытка обойти ограничение поднимет тревогу.

Я запомнил структуру плетения и убрал уведомление. Если нас действительно решат прирезать под прикрытием дипломатии, печать надолго меня не задержит. Но первым её ломать я точно не собирался.

До дворца нас вели почти полчаса. Эльфы явно выбрали самый длинный путь: мимо зеркальных прудов, живых арок и статуй прежних правителей. Демонстрация богатства, древности и превосходства. Селисия держалась так, словно каждый день гуляла по подобным местам. Ирен сохраняла мягкую улыбку жрицы, а Элариэна шла с гордо поднятой головой, не обращая внимания на откровенно неприязненные взгляды светлых сородичей.

Я смотрел не на позолоту. Отмечал посты охраны, боковые проходы, расстояние между башнями и участки, где защитные контуры накладывались друг на друга. Старая привычка Охотника: даже на мирной встрече заранее знать, откуда придёт опасность и куда выводить своих.

Король Ланассасаланар принял нас не в тронном зале, а в Зале Корней — круглом помещении, выросшем, судя по всему, прямо внутри огромного живого дерева. Свет просачивался сквозь полупрозрачные стены зеленоватыми лучами. Вместо трона на невысоком помосте стояло резное кресло, а вокруг него полукругом расположились двенадцать придворных.

Ни один не поднялся нам навстречу.

Сам король выглядел молодо даже по эльфийским меркам: гладкое бледное лицо, длинные золотистые волосы, тонкий венец из переплетённых ветвей. Только глаза выдавали возраст — холодные, усталые, слишком внимательные.

— Принцесса Харалдара, — произнёс он после обмена поклонами. — Ваше присутствие является единственной причиной, по которой эти люди допущены в мой дворец. Надеюсь, вы понимаете, насколько необычна оказанная им честь.

— Понимаю, Ваше Величество, — ровно ответила Селисия. — И надеюсь, к концу разговора вы поймёте, почему я сочла необходимым поручиться за них лично.

— За них? — сидевший справа от короля советник с серебристыми волосами презрительно скривил губы. — Вы ручаетесь за вооружённых преступников, недавно совершивших нападение в самом сердце Элайвара? Смелость достойна восхищения. Благоразумие — едва ли.

Я запомнил его. Первый советник Келлиан Таэлис. Пятьдесят первый уровень, класс Дипломат. По сведениям Ирен, два принадлежавших его семье торговых дома годами получали льготные займы от Контор. Прямой расписки о службе Консорциуму у нас не было, но денег через его родственников прошло столько средств, что случайностью там и не пахло.

Селисия уже открыла рот, однако я едва заметно качнул головой и шагнул вперёд сам.

— Если речь идёт о разгроме центральной Конторы Элавена, нападение совершили мои люди по моему приказу, — спокойно произнёс я. — Целью были хранилища документов, средства связи и активы Консорциума. Не эльфийская корона и не жители города.

— Какая удобная формулировка, — Келлиан подался вперёд. — Вы ворвались в законное финансовое учреждение, убили его защитников, похитили имущество клиентов и после этого смеете заявлять, что не нападали на Элайвар?

По залу прошёл тихий одобрительный шёпот. Вот она, главная причина этой холодной встречи. Не расы, не дипломатический протокол и даже не внезапный визит. Мы ударили по месту, которое эльфийская знать считала своей собственностью, и заставили их почувствовать себя бессильными в родной столице.

— Сколько клиентов подали подтверждённые требования о пропавших вкладах? — спросил я.

Советник на мгновение запнулся.

— Что?

— Вы сказали, мы похитили имущество клиентов. Назовите хотя бы одного вкладчика, чьи ценности находились в захваченных нами хранилищах и не были возвращены законному владельцу.

Келлиан стиснул челюсти.

— Смысл не в отдельных кошельках. Вы подорвали доверие к самой финансовой системе.

— Потому что этой системой тайно управляла преступная организация, — ответил я. — Все личные вклады были переданы городской казне под опись. Мы забрали только теневую бухгалтерию Консорциума, их резервные печати, списки агентов и золото,

Доказательств у него не было. Я знал это точно: Ирен заставила наших людей пересчитать и задокументировать каждую монету, оставленную городу. Тогда подобная дотошность казалась лишней тратой времени. Сейчас она закрывала советнику рот лучше кляпа.

— Вы очень ловко прячетесь за бумагами, Искатель, — процедил Келлиан. — Но ваши руки всё равно в крови.

— Как и у любого человека, который ведёт настоящую войну, — сказал я. — Разница в том, за что эта кровь пролита.

Король едва заметно поднял ладонь, обрывая советника.

— Довольно. Мы согласились выслушать не спор о юридических тонкостях, а доказательства существования угрозы, ради которой принцесса Харалдара прибыла сюда без приглашения.

Ирен выступила вперёд. Двигалась она спокойно, почти мягко, но я видел знакомый холод в её глазах. На предназначенный для подношений стол легли три тонкие папки — не гора бумаг, способная задавить человека одним видом, а тщательно отобранная выжимка.

— Здесь имена служащих Контор, которые передавали сведения о королевских закупках третьим лицам, — произнесла она. — Здесь копии распоряжений о намеренном срыве поставок лечебных зелий в западные провинции. А в последней папке — движение средств между Консорциумом и рядом частных торговых домов Элайвара.

Взгляд Келлиана метнулся к третьей папке. Быстро. Почти незаметно. Но я ждал именно этого.

Король тоже заметил.

— Передайте мне последнюю, — приказал он.

Один из придворных принял папку у Ирен и отнёс на помост. Ланассасаланар раскрыл её. Несколько мгновений в зале слышался только шелест пергамента. Лицо короля не изменилось, однако пальцы на краю листа сжались сильнее.

— Откуда получены эти сведения? — спросил он.

— Из архивов самой Конторы, — ответила Ирен. — Часть подтверждена показаниями пленных управляющих под Чувством правды. Оригиналы хранятся в нескольких местах. Уничтожение одной копии ничего не изменит.

Последняя фраза предназначалась не королю, и Келлиан понял это. На его виске выступила крошечная капля пота, хотя в Зале Корней было прохладно.

— Фальшивки, — бросил он, но прежней уверенности в голосе уже не осталось. — Любой достаточно искусный писец способен изготовить подобное.

— Тогда вам нечего бояться проверки, — негромко сказала Ирен.

Советник побледнел.

Ланассасаланар закрыл папку.

— Келлиан, отныне вы будете говорить только тогда, когда я к вам обращусь.

— Ваше Величество, я лишь пытался защитить честь…

— Я достаточно ясно выразился.

Воцарилась тишина. Никакого ареста, никаких громких обвинений. Эльфы не стали бы показывать чужакам, что в их безупречном дворце завелась гниль. Но по тому, как от Келлиана чуть отодвинулись ближайшие придворные, стало понятно: живым из этой истории он, возможно, выберется, а вот прежнего влияния уже не сохранит.

Элариэна воспользовалась моментом и вышла в центр зала.

— Астеллар подтверждает каждое слово Теневого крестового похода, — сказала она. — Мы тоже считали Конторы полезным инструментом. Пока не выяснили, что через них Консорциум покупает наших чиновников, поддерживает работорговцев и годами стравливает между собой дома Подземелий. Артём и его люди помогли нам вырваться из этой удавки.

Один из эльфийских вельмож едва слышно фыркнул.

— Астеллар — город изгнанников и тёмных эльфов. Ваши порядки не имеют ничего общего с нашими.

Элариэна застыла. На её лице не дрогнул ни один мускул, но пальцы сжались в кулак.

Я почувствовал, как внутри поднимается знакомая ледяная злость. Ещё недавно я бы с удовольствием объяснил этому расфуфыренному ублюдку разницу между достоинством и цветом кожи. Возможно, с помощью его же выбитых зубов.

Но за моей спиной стояла делегация. За Элариэной — целый город. А где-то далеко мои жёны и дети ждали, что я вернусь не с новой войной, а с союзом.

Пришлось проглотить гнев.

— Моя жена Лейланна — сумеречная эльфийка, — произнёс я, глядя прямо на вельможу. — Поэтому советую не путать различия в обычаях с недостатком чести. Но мы пришли обсуждать не ваши расовые предрассудки.

— Вы пришли требовать, — впервые за долгое время заговорил король. — Требовать, чтобы Элайвар присоединился к союзу, созданному разыскиваемым преступником. Чтобы мы открыли вам границы, позволили вашим вооружённым отрядам действовать на нашей земле и тем самым признали, что сами не способны навести порядок в собственном доме.

Вот теперь всё встало на свои места.

Они поверили документам. Возможно, ещё не каждой строке, но поверили достаточно, чтобы испугаться. Проблема заключалась не в правде. Проблема была в том, что принять нашу помощь означало публично признать собственную слепоту и слабость. Для эльфийского двора это оказалось страшнее Консорциума.

— Харалдар присоединился к коалиции не потому, что слаб, — твёрдо сказала Селисия. — А потому, что угроза пересекает границы. Ни одно королевство не справится с ней в одиночку.

— Решение вашего отца вызывает у меня уважение, принцесса, — сухо ответил Ланассасаланар. — Но Элайвар выберет собственный путь.

Я выдержал короткую паузу.

— Значит, вы отказываетесь?

— Элайвар не вступит в вашу Континентальную Коалицию. Вашим отрядам запрещено пересекать наши границы без прямого разрешения короны. Любая новая самовольная операция будет расценена как вторжение.

Келлиан едва заметно улыбнулся, решив, что победил. Рано.

Король положил ладонь на папки Ирен.

— Однако эти материалы останутся у нас. Если сведения подтвердятся, виновные будут наказаны по законам Элайвара, а деятельность связанных с ними Контор прекращена.

— Удобно, — не удержался Джинд. — Наши доказательства вам подходят, а мы сами — нет.

Несколько стражей у стен напряглись. Я поднял руку, останавливая дальнейший спор.

— Пусть забирают копии, — сказал я. — Нам важен результат, а не благодарность. Но предупреждаю один раз: если ваши люди попытаются передать эти списки Консорциуму или позволят агентам сбежать, мы об этом узнаем.

— Это угроза? — мгновенно подался вперёд Келлиан, цепляясь за возможность перевернуть разговор. — Вы все слышали? Он угрожает королю в его собственном дворце!

Я посмотрел на него и вдруг почувствовал не злость, а холодное спокойствие. Зверёк сам бился в силке, надеясь утащить охотника за собой.

— Нет, советник. Это оценка риска, — ровно ответил я. — У Консорциума есть люди при этом дворе. Вы только что помогли нам в этом убедиться. Поэтому сведения следует использовать быстро и доверять лишь тем, кого король проверит лично.

Ланассасаланар долго смотрел на меня, затем перевёл взгляд на побелевшего Келлиана.

— Аудиенция окончена, — произнёс он. — Командир стражи проводит вас за пределы дворца. Папки остаются.

Это был отказ.

Они оставили документы. Король увидел страх собственного советника. И теперь в Элайваре начнётся тихая внутренняя охота, даже если эти ушастые снобы никогда не признают, кто вложил им в руки список добычи.

Нас вывели из Зала Корней под плотной охраной. Никто не пытался заковать нас в кандалы или потребовать сдачи оружия. После снятия печатей мира стражники лишь сомкнули строй вокруг делегации и проводили к дальней площадке, расположенной за внешним дворцовым кольцом. Их лица оставались непроницаемыми, но презрительные взгляды сверлили спины почти физически.

Из положительных моментов во всей этой дерьмовой ситуации можно было выделить лишь один: эльфы хотя бы не попытались нас арестовать, и на том спасибо.

Хорвальд молча установил посох в каменное гнездо и начал плести портал. Синие линии одна за другой ложились в воздух, складываясь в мерцающий овал. Пока старик работал, я оглянулся на сияющие башни Элавена.

Красивый город. Сильное королевство. И правители, которые скорее откусят себе язык, чем публично признают, что им помог представитель другой расы.

Что ж. Мне не требовалась их любовь. Достаточно, чтобы они начали резать гниль в собственных рядах и не дали Малину использовать Элайвар как убежище.

Мы шагнули сквозь мерцающую пелену и оказались в нашем временном лагере, разбитом неподалеку от руин Вольного. Прохладный ночной воздух после душного великолепия эльфийских дворцов показался мне невероятно вкусным.

— Да пошли они все к черту вместе со своим высокомерием! — мрачно бросил Джинд.

Командующий Гильдией Истребителей тяжело опустился на бревно у костра, который уже успели развести наши ребята. Пламя весело потрескивало, выбрасывая в темное небо снопы золотистых искр. Джинд принял из рук одного из бойцов кружку с элем, отхлебнул, утёр пену с усов и кивнул севшим напротив Элариэне и Лейланне.

— Без обид, дамы, я имею в виду Элайвар как королевство. Слишком уж они… заносчивые. Эльфы вообще никогда и ничего не делают просто так.

Лейланна закуталась в теплый плащ, отпила глоток из своего кубка и согласно кивнула.

— Нет-нет, Джинд, никаких обид, я с тобой полностью согласна насчет Элайвара. К черту этих парней, их политика всегда была невыносимой.

— Города темных эльфов в Подземельях тоже могут относиться довольно враждебно по отношению друг к другу, — мягко добавила Элариэна, глядя на танцующие языки пламени. Ее глаза отражали свет костра. — Хотя я готова поспорить на что угодно, как только наша коалиция начнет добиваться реальных успехов в борьбе с Консорциумом, Элайвар тут же переобуется и тихо начнет наводить порядок на своих территориях, чтобы не оказаться в рядах проигравших.

Лучше бы им так и сделать. И если эльфы поднимут шум или попытаются встать у меня на пути, что ж, им придется подвинуться, КАМАЗ не тормозит перед зубочистками.

Это был еще один бесконечно долгий, выматывающий день в череде таких же, и усталость брала свое. Едва мы покончили с горячей похлебкой и допили эль, лагерь начал пустеть. Люди расходились по палаткам, и вскоре у затухающего костра остались только мы с Селисией.

Принцесса Харалдара сидела рядом, задумчиво глядя на огонь. Ночной ветерок трепал ее волосы, донося до меня тонкий цветочный аромат дорогих духов с легкой ноткой мускуса, который всегда будоражил мою кровь. Вскоре она грациозно потянулась, расправляя затекшие плечи, и невольно зевнула, поспешно прикрыв рот маленькой ладошкой.

— Что ж, полагаю, пришло время проверить, смогу ли я уснуть без своих десяти матрасов и такого количества пуховых подушек, ради которых пришлось ощипать несколько сотен гусиных стай, — произнесла она, медленно поднимаясь на ноги.

Я встал вслед за ней.

— Тебя достаточно удобно разместили? — спросил я, окидывая взглядом стройную фигуру. Конечно, я знал, что Ирен или Марона наверняка уже обо всем позаботились, они всегда держали руку на пульсе бытовых вопросов, но хотелось убедиться лично…

Глава 5

Селисия чуть нервно рассмеялась, в ее глазах блеснул странный огонек.

— Твой гарем… они оказались весьма гостеприимны. Девушки предложили мне поспать в большой кровати, пока я нахожусь здесь в составе делегации. Они даже с улыбкой пообещали, что сегодня вечером смогу пообниматься с тобой.

Я мгновенно напрягся. Сердце пропустило удар, в голове тут же всплыл тяжелый пронизывающий взгляд Дирика, а его зловещее предупреждение насчет дочери прозвучало в ушах также четко, как если бы король Харалдара сейчас стоял за моей спиной с обнаженным мечом.

— Я… э-э… — замялся я, подбирая слова и чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок.

— Конечно, это было бы невероятно глупо с нашей стороны, не так ли? — тихо сказала она. Ее улыбка стала откровенно грустной, а в глазах мелькнуло сожаление. — Я догадываюсь, о чём мой отец говорил с тобой, Артём, пока меня не было рядом, и прекрасно знаю, что сопровождающие сейчас следят за каждым моим шагом зорче любого ястреба. Ради процветания нашего союза и хрупкого партнерства, думаю, нам всё же лучше воздержаться и не идти наперекор королю.

Я медленно выдохнул, чувствуя, как напряжение отпускает плечи, хотя внутри заворочалось досадное чувство упущенной возможности.

— Да, он дал понять это предельно ясно, — кивнул я. — Мне… мне будет чертовски не хватать наших совместных моментов.

— Мне тоже, — выдохнула принцесса. Она стояла совсем рядом, я чувствовал тепло ее тела, но невидимая стена долга и политики разделяла нас надежнее любых замков. — Если бы мы жили другой жизнью… имели другие обязанности… я могла бы представить нас…

Она резко оборвала фразу, словно испугавшись собственных мыслей. Глубоко вздохнув, Селисия попыталась придать своему тону былую светскую легкость.

— В любом случае леди Ирен подготовила для меня и моих людей очень комфортабельную палатку со всеми возможными в походных условиях удобствами. Всё это ждало нас еще до возвращения в лагерь, так что мы можем сразу же разместиться.

Я мысленно поблагодарил Ирен за ее невероятную внимательность и тактичность, особенно в такой сложной и деликатной ситуации. Что ни говори, а мои жены — мое главное сокровище.

— Хорошо, — ровным голосом ответил я, делая полшага назад и разрывая интимную ауру момента. — Дай мне знать, если тебе или твоим людям что-нибудь понадобится.

Я склонил голову в учтивом полупоклоне:

— Спокойной ночи, Ваше Высочество.

— Спокойной ночи, судья, — Селисия ответила изящным наклоном головы и, развернувшись, удалилась в сторону выделенных ей шатров.

Я стоял и смотрел ей вслед,

Чёртовы ушастые снобы! Вечно у них всё через одно место, будто они одни пуп земли. А Селисия… Жаль, конечно, девчонка чертовски горяча, но политика — штука суровая, и лезть на рожон, бодаясь с ее отцом, сейчас выглядело бы верхом идиотизма. У меня и так проблем выше крыши.

Я растер последние угли сапогом, развернулся и направился к своему шатру, где меня ждала по-настоящему теплая и не менее страстная ночь в объятиях жен.

Мягкое янтарное свечение вырвало меня из раздумий, потом я услышал легкие, почти невесомые шаги. Ко мне приближалась Хейли, в руках она осторожно несла поднос, на котором уютно устроились светящийся кристалл, тарелка, укрытая чистой льняной тканью, пузатый кувшин с молоком и пара сложенных друг в друга чашек. Запах свежей выпечки, сладкий, с нотками корицы и топлёного масла мгновенно ударил в нос, заставив желудок предательски заурчать. Я вдруг понял, насколько проголодался за этот сумасшедший день.

— Мэриголд разрешила мне воспользоваться одной из походных печей и взять немного запасов из сундуков. Вот… я испекла валли, — негромко произнесла гномиха, застенчиво прикусывая пухлую нижнюю губу. Она аккуратно поставила поднос на хлипкий складной столик между нашими сиденьями. — Я уже угостила остальных и подумала, может, ты захочешь перекусить перед сном?

Я невольно улыбнулся. Искренняя забота в ее голосе и тепло, лучившееся в огромных темно-фиолетовых глазах, действовали лучше любого исцеляющего заклинания. Я-то всё гадал, куда она запропастилась после ужина, а она, оказывается, нашла себе уютный уголок и занялась тем, что умеет и любит больше всего: созданием уюта.

— Звучит просто отлично, — ответил я, с наслаждением откидываясь на спинку жесткого походного стула и жестом приглашая её присесть напротив.

Лицо Хейли осветилось такой неподдельной радостью, будто я только что подарил ей редкую драгоценность. Она тут же опустилась на сиденье, плеснула в чашки густое теплое молоко и протянула мне одну из них вместе с увесистым кругляшом валли, местным аналогом овсяного печенья.

Даже приготовленное на скорую руку в военно-полевых условиях оно оказалось чертовски вкусным, тающее на языке, с хрустящей корочкой и мягкой серединкой с изюмом. Я не сдержал искреннего стона удовольствия, когда обмакнул следующий кусок в молоко. Сахар и сливочные ноты растеклись по нёбу, смывая привкус пыли дорог, пропитавший этот долгий день.

Хейли тоже с явным удовольствием откусила своё печенье, наслаждаясь этой уютной тишиной, разделенной на двоих. Её взгляд медленно скользил по лагерю, пока не остановился на темнеющих вдали руинах Вольного. Весёлое, по-детски круглое лицо мгновенно помрачнело.

— Мне так жаль, что вы потеряли свой дом, Артём, — тихо произнесла она, подавшись вперёд. Маленькая, но крепкая ладонь нежно легла мне на предплечье.

Я почувствовал острый фантомный укол боли, проследив за её взглядом. Там, на горизонте, изломанными силуэтами на фоне ночного неба чернели остатки города. Моего города.

— Мы всегда понимали, что можем его потерять, и жили с готовностью пожертвовать им, если потребуется, — произнес я, накрывая её руку своей. Кожа у Хейли была смуглой, бархатистой и невероятно тёплой. — Но, чёрт возьми… Всё же привыкаешь к месту, прожив там больше трёх лет. Мы строили Вольный собственными руками, защищали, вкладывали душу. Тяжело видеть всё это в руинах.

— Понимаю, — выдохнула она, и в фиолетовых глазах мелькнула глубокая застарелая печаль. — Знаю, это совсем не то же самое, но мне было безумно тяжело, когда мы присоединились к переселенцам, идущим в Последнюю Твердыню Гурзана. Не пойми меня неправильно, это величественное место, и мы превратили его в процветающий подземный город, которым мой народ может гордиться, но Склепы Корогана… Они были моим домом почти всю жизнь, покидая их, я словно отрывала кусок собственной плоти.

Я крепче сжал её пальцы, чувствуя грубоватые мозоли на подушечках, следы тяжёлой работы и нелёгкой жизни.

— Дом там, где твоя семья, — твердо сказал я, и это была не просто красивая фраза, а проверенная жизнью выстраданная истина. — Пока мы все живы и в безопасности, сможем отстроить всё заново, сделать лучше, масштабнее и крепче, чем раньше.

Коротко усмехнулся, хотя в груди всё ещё скребло.

— И, надеюсь, на этот раз нам удастся удержать свои земли. Система и боги любят подкидывать испытания, так что как бы ни хотелось поскорее начать стройку, сперва придется вбить врагов в грязь.

— Я буду молиться, чтобы это случилось поскорее, — кивнула Хейли.

Она мастерски перевела разговор, начав расспрашивать меня о каких-то бытовых мелочах лагеря. Мы незаметно прикончили целую гору валли и опустошили кувшин молока. Разговаривая, мы всё это время не разнимали рук. Я отпускал её пальцы лишь на секунду, чтобы взять очередное печенье, и тут же возвращал свою ладонь обратно. Этот простой тактильный контакт давал душе такое умиротворение и спокойствие, что я физически ощущал, как спадает накопившийся стресс, уходит напряжение из мышц, отпускает паранойя.

Мы не касались сложных тем, ни словом не упоминали о той самой помолвке, повисшей в воздухе ещё до моего изгнания, не делали громких романтических признаний. Тем сильнее было мое удивление, когда она вдруг слегка покраснела и, отведя взгляд, тихо спросила: — Артём… не хочешь пойти ко мне в палатку? Ну, когда мы соберёмся ложиться.

Я вопросительно изогнул бровь, и она тут же заторопилась, смущаясь до дрожи в голосе:

— У меня есть бутылка того самого тёмного грибного вина, которое тебе тогда так понравилось. Если, конечно, ты хочешь немного выпить на ночь… — милая гномка застенчиво поправила складки своей юбки и снова прикусила губу. Этот жест свёл меня с ума.

Моё сердце, до этого бившееся в спокойном ритме, вдруг резко ускорило шаг, начав отдаваться в ушах. Усталость как рукой сняло.

— Звучит как чертовски хорошая идея, — хрипловато ответил я, чувствуя, как внутри разгорается приятный жар.

Она сразу же оживилась, робко взяла меня за руку и потянула за собой, поднимаясь из-за стола. Мы пошли к её небольшой палатке, которую ребята установили неподалёку от моего основного семейного шатра.

Печенье, тёплое молоко, искренняя забота и никакой политики. Иногда это именно то, что нужно, чтобы не сойти с ума в этом проклятом бесконечном круге войн, интриг и вечной гонки за силой. И если приглашение в палатку — то, о чём я думаю, то вечер обещал стать куда жарче и интереснее,

В соответствии со статусом посла, палатка Хейли выглыдела куда просторнее, чем требовалось для одного человека. Внутри без труда уместился письменный стол, крепкий табурет, массивный сундук для вещей и, что сразу бросилось в глаза, довольно широкая кровать с толстым матрасом, заваленная горой мягких одеял и подушек.

Хотя, зная своих жён, не удивлюсь, если эту роскошную лежанку сюда притащили с тонким намёком. Они всегда заботились о моем комфорте… во всех смыслах.

Хейли проследила за моим взглядом, и её смуглые щеки мгновенно залил густой румянец. Суетливо предложив мне присесть на стул, она принялась рыться в комоде в поисках бутылки. Найдя заветный сосуд, гномиха попыталась отыскать чашки, но, осознав их отсутствие, лишь смущенно рассмеялась. Ловко вытащив пробку, она протянула бутылку мне.

— Я совсем не против пить из одного горлышка, — сказала она, краснея еще сильнее, и присела на самый краешек кровати, оказавшись совсем рядом. В воздухе повис легкий сладковатый аромат ее духов. — Это же… почти как поцелуй, правда?

— Не так романтично, — заметил я с игривой улыбкой и сделал глубокий глоток. Вино оказалось таким же восхитительным и терпким, как я помнил. Вернув ей бутылку, я добавил: — Но, по крайней мере, так же приятно.

Хейли тихо рассмеялась и сделала маленький глоток.

— Даже не знаю. Я, э-э… вообще-то жду замужества, чтобы получить свой первый поцелуй.

Я удивленно моргнул. Это заявление в корне отличалось от позиции Селисии по данному вопросу, хотя я припомнил, что Хейли говорила о своей железной решимости хранить невинность.

— Думаю, это отличный повод перейти к теме, которую мы так долго откладывали, — осторожно начал я, откинувшись на спинку стула и изучая её лицо. — К нашей позиции.

Милая гномка нервно прикусила пухлую нижнюю губу и сделала еще один глоток, словно собираясь с духом, а затем вернула мне бутылку. Ее огромные сияющие фиолетовые глаза встретились с моим серьезным взглядом.

— И какова же наша позиция, Артём? — тихо спросила она.

Я принял бутылку, отставил её в сторону, а затем мягко взял Хейли за руку. Моя ладонь накрыла ее маленькие теплые пальчики.

— Ты мне нравишься, Хейли. Очень, — произнес я, глядя ей прямо в глаза. — Ты понравилась мне еще в тот день, когда мы впервые встретились, и уже тогда я был полон оптимизма насчет того, что у нас может всё получиться.

Ее лицо мгновенно преобразилось, а во взгляде вспыхнул радостный огонек.

— Знаешь, я чувствую то же самое! — выдохнула она, подавшись вперед. — Меня на покидала надежда даже после того, как ты исчез, и так обрадовалась, когда снова тебя увидела!

Я медленно поднес её руку к своему лицу и нежно коснулся губами костяшек её пальцев. Мягкая кожа пахла каким-то цветочным мылом.

— Тогда позволь мне официально начать за тобой ухаживать, Хейли Дипхейвен.

— Да! — звонко воскликнула она.

Вскочив с кровати, девушка бросилась мне на шею, крепко обняв. Я почувствовал приятное тепло ее пышной груди, но уже через секунду она резко отстранилась, глядя на меня со смесью обожания и тревоги. Ее бездонные глаза испуганно расширились.

— И… ты ведь не против ничего не делать до дня нашей свадьбы? Ну, если мы влюбимся по-настоящему и решим пожениться?

— Я восхищаюсь твоим стремлением быть лучшей женой и уважаю твои принципы.

Хейли шумно выдохнула, словно сбросив с плеч тяжелый камень.

— Какое облегчение! — пробормотала она, сжимая мою ладонь обеими руками. — Потому что… по правде говоря, я хочу делать с тобой всё, Артём, — она снова прикусила губу, и ее щеки запылали пунцовым огнем. — Я даже иногда фантазирую об этом, особенно по ночам, когда лежу в постели. Но мама всегда учила меня, что если хочешь счастливого брака, то на публике ты должна выглядеть целомудренной жрицей Гелиоры, а в спальне превращаться в ненасытную куниду.

Она подняла на меня глаза и слегка улыбнулась.

— Полагаю, ты знаешь толк в таких девушках лучше всех.

Я искренне рассмеялся, вспомнив темперамент своих жен.

— Если тебе когда-нибудь станет интересно, Лили и Роза с удовольствием поделятся своим опытом.

Очаровательная гномка тихонько пискнула и в смущении закрыла лицо ладошками.

— Я… я об этом тоже думала. Мне кажется, это было бы весело… К тому же это отличный способ сблизиться с ними.

О да, мой гарем тоже придет в полный восторг от такой инициативы, да и я сам, признаться, уже успел привязаться к этой искренней девушке.

Почувствовав, как накатывает усталость после долгого дня, я с трудом подавил зевок и нехотя поднялся со стула.

— С нетерпением жду возможности проводить с тобой больше времени, мисс Хейли. Как только выдастся свободная минутка, начну водить тебя на настоящие свидания.

— Ой, подожди, не уходи пока! — вдруг возразила она, вскинув руки. Поймав мой удивленный взгляд, она очаровательно смутилась. — Я тут… разговаривала с принцессой Селисией о том, какие уловки она использовала, чтобы формально сохранить свою невинность для замужества, и у меня появились кое-какие идеи насчет того, как мы могли бы… ну, быть вместе, но при этом сберечь то самое волшебство для брачной ночи.

А вот это уже интересно. Сонливость как рукой сняло.

— С удовольствием сделаю всё, что покажется тебе комфортным, — ответил я, понизив голос.

— Ура! — взвизгнула она, тут же смутившись собственного порыва.

Хихикая, Хейли ловко забралась на кровать, подложила под спину несколько подушек и устроилась так, чтобы когда я подошел вплотную, ее широкие аппетитные бедра оказались как раз на уровне моей талии.

Она бросила на меня застенчивый взгляд из-под длинных ресниц.

— Насколько я понимаю, — прошептала она, краснея, как рак, — пока ты не трогаешь меня руками, а я не трогаю тебя, и мы остаемся в одежде… Так, чтобы ты не увидел моих женских секретов, а я не увидела твоего мужского достоинства… Тогда наша брачная ночь всё равно будет считаться первой, верно?

Я в легкой растерянности посмотрел на неё, пытаясь осознать изощренную женскую логику.

— Так… что именно мы будем делать?

Прекрасная гномиха нервно заерзала на краю кровати, потом осторожно, двумя пальцами, оттянула подол своей пышной юбки. Ткань натянулась, но по-прежнему скрывала её ноги.

— На мне сейчас нет трусиков, — выдохнула она, не поднимая глаз. — Я… я думаю, если ты будешь тереться своим членом о мою девственность прямо под

Вот это настоящая гимнастика для ума!

Формально, конечно, всё это притянуто за уши, но с другой стороны, если именно так Хейли проводила для себя границу дозволенного, почему бы её не уважить? В конце концов, отказывать красивой девушке, которая сама предлагает столь горячий компромисс, просто глупо.

— Меня это полностью устраивает, если это, конечно, устраивает тебя, — медленно, с расстановкой произнес я.

— Это поистине безграничные глубины! — жарко прошептала она, призывно покачивая бедрами. — Пожалуйста, Артём!

Я регулярно занимался всякими непристойностями с женщинами, которые при всём при этом всегда яростно настаивали на том, что оставались невинными девами. Не то чтобы я жаловался, конечно, но, если честно, не переставал удивляться.

Пока расстегивал ремень и спускал брюки, Хейли спрятала пылающее лицо в одеяле.

— Помни, ничего кроме твоего достоинства, — приглушенно, но строго напомнила она. — И постарайся не смотреть, даже если моя юбка вдруг сползет!

— Ни в коем случае! — торжественно пообещал я, едва сдерживая ухмылку.

Освободив свой налитый кровью член, пульсирующий от предвкушения, сделал шаг вперед и аккуратно просунул его под край плотной юбки, погружаясь в теплое, пахнущее мускусом и девичьим возбуждением пространство. Медленно продвигаясь вперед, я почувствовал, как головка коснулась гладкого шелковистого бедра. Подол накрыл нас сверху, создавая интимный, закрытый от всего мира шатёр.

Я скользнул выше по нежной коже, пока не наткнулся на влажное горячее ущелье её лона. От нее исходил жар, и, даже не видя ничего, я чувствовал, насколько сильно она возбуждена.

Хейли шумно втянула воздух, слегка вздрогнула и нервно захихикала.

— Ох! Он такой… такой горячий. Теплый и мягкий снаружи, но такой твердый внутри!

Она подалась навстречу, прижимаясь своим чувствительным бугорком к моей напряженной плоти, ее бедра мелко задрожали на матрасе.

— Ты ведь будешь очень осторожен, Артём? — прерывисто прошептала она, комкая в кулаках одеяло. — Смотри не соскользни… не входи в меня, ладно? Пусть это произойдёт не раньше, чем мы станем мужем и женой!

И ведь не поспоришь, логика у неё железная, почти как у храмовых формальностей: если запрет не нарушен напрямую, значит, обещание сохранено. Ну что ж раз Хейли сама провела такую черту, я переступать её не собирался. В этом жестоком мире нужно ловить любой момент чистого удовольствия, пока тебя не сожрала очередная тварь или не подставил очередной «союзник».

Я плотно прижался к влажной щели, чувствуя, как её соки смазывают мою плоть, и начал медленные дразнящие скольжения.

— Обещаю, мисс Дипхейвен, никакого нарушения правил, — хрипло отозвался я, наслаждаясь тем, как ее дыхание сбивается от каждого моего движения. — Только предварительные ласки…

Глава 6

— Только потом, — пообещал я, мягко поглаживая её. — Сегодня всё для тебя, Хейли. Мы будем делать только то, что тебе по-настоящему нравится.

— Хорошо, — выдохнула она, и её щеки залил густой румянец.

Прекрасная Хейли чуть подалась назад, плавно покачав пышными бедрами. Я почувствовал, как капелька её сладкой влаги, скатившись по нежной коже бедра, коснулась моей пульсирующей плоти, превращаясь в идеальную смазку и облегчая мне путь вверх.

Мгновение спустя я коснулся её пухлых, насквозь промокших от желания складок. Жар, исходивший от неё, был ошеломляющим. Я медленно скользнул мимо них, ощущая лишь невероятно мягкую гладкую кожу без единого волоска. Либо она тщательно подготовилась к нашей встрече, либо у её расы от природы такая же безупречно гладкая кожа, как у гоблинов или кунид.

Учитывая её трогательную невинность, я больше склонялся ко второму варианту. С другой стороны, Хейли всю свою жизнь готовила себя к роли идеальной жены, матери и безупречной хозяйки. Если в её хорошенькой головке промелькнула мысль, что мне больше понравится гладкость, она вполне могла пойти на это, лишь бы сделать меня счастливым. Эта мысль кольнула сердце смесью нежности и жгучего, почти первобытного собственнического инстинкта.

В любом случае я получал обжигающее, почти оглушительное удовольствие. Ощущение её горячих шелковистых складок, скользящих по чувствительной головке моей плоти при каждом движении вверх и вниз, сводило с ума. Каждый раз, когда я легонько задевал её набухшую жемчужину, она тонко вскрикивала. Это звучало лучше любой музыки, её стоны запускали по венам разряды чистого электричества, отчего моё естество невольно подёргивалось, заставляя её снова сладко вздрагивать.

Вскоре воздух в палатке стал тяжелым и густым от запаха её возбуждения, заполнив всё пространство палатки дурманящим мускусным ароматом, богатым женскими феромонами, перемешанным с тонкими сладковатыми цветочными нотками. В нём сплетались первобытная страсть и абсолютная чистота, создавая термоядерную смесь, от которой моя плоть пульсировала так сильно, что, казалось, сердце перебралось куда-то вниз живота.

Хейли крупно дрожала, её стоны становились всё более прерывистыми, и наконец она начала отчаянно извиваться подо мной. Наши «целомудренные игры» балансировали на очень тонкой грани, и мне приходилось использовать всю выдержку, чтобы случайно не прорвать оборону и не скользнуть глубоко в её влажное манящее тепло.

Через несколько минут напряженной, сводящей с ума стимуляции, она резко уткнулась лицом в подушку, выгнулась дугой, словно натянутая тетива, и с приглушенным, полным экстаза визгом провалилась в мощнейший оргазм.

Я глухо застонал, спиной и бедрами ощущая, как её горячие складки судорожно пульсируют, касаясь меня, словно десятки нежных влажных поцелуев. Настоящая река сладкого нектара хлынула наружу, стекая по её бедрам. Поддавшись дикому импульсу, я опустил бедра, используя свою плоть как мостик для этой влаги, и она скользнула по всей моей длине восхитительно тёплой шелковистой волной.

Задыхаясь от нарастающего, сжигающего разум удовольствия, я откинул голову назад, глядя в тканевый потолок, и начал ритмично поглаживать себя, втирая в кожу её жаркую влагу.

— Я сейчас сорвусь, Хейли! — хрипло выдохнул я, чувствуя, как сжимается всё внутри.

Девушка тихо всхлипывала, продолжая отчаянно тереться о меня, стараясь выжать из своего измученного наслаждением тела ещё немного искр.

— Боже, я больше не выдержу! — выкрикнула она, её голос сорвался на отчаянный шепот. — Войди в меня! Пожалуйста!

Я замер, как вкопанный. Кровь шумела в ушах.

— Что? — переспросил я, тяжело дыша. — Ты… ты хочешь пойти до конца?

— Нет! — тут же пискнула она в панике, но при этом выгнула бедра так, что её пухлые влажные губы плотно прижались ко мне. — Ты же можешь

Если честно, в этот момент, когда перед глазами всё плыло от похоти, я не был уверен в теологических и анатомических тонкостях девственности в этом мире.

— Думаю, это решать только тебе, малышка, — хрипло ответил я.

— В таком случае, давай сделай это! — она бессильно рухнула на кровать, её тело всё ещё била мелкая дрожь от откатывающихся волн оргазма. — Пожалуйста, Артём, мне так нужно почувствовать тебя… почувствовать твое семя!

Я и так балансировал на самом краю от всей этой затянувшейся прелюдии. Почувствовав, как её лоно жадно и влажно сжимается вокруг самого краешка моей плоти в новом приступе дрожи, я понял, что предохранители сорвало окончательно, да и не собирался больше сдерживаться.

Мягко, но собственнически надавил ровно настолько, чтобы её бархатистый вход плотно, как горячее кольцо, сомкнулся вокруг меня, а затем, издав глухой утробный рык, начал изливаться прямо в её обжигающее тепло.

— О боги, как глубоко! — взвизгнула Хейли. Она отчаянно вцепилась побелевшими пальцами в скомканное одеяло, а ногами плотно обхватила край кровати, видимо, чтобы инстинктивно не отшатнуться от мощи моего напора. — Оно наполняет меня! Мне так жарко! я чувствую это внутри до самого конца!

Я тяжело, по-звериному выдохнул, продолжая поглаживать себя, смазанного её соками, выжимая из своего тела каждую каплю наслаждения.

— Оно всё не заканчивается! — прошептала она с благоговейным изумлением, её глаза расширились. — Ты наполнишь меня до краев!

Одна лишь мысль о том, как моё семя горячим потоком заполняет её узкий девственный розовый туннель, заставила моё естество дёрнуться с новой силой. Колени предательски задрожали от дикого, прошивающего насквозь наслаждения.

— Я наполняю твоё невинное тесное лоно? — рычаще, едва дыша, спросил я, позволяя себе немного грубости, которая всегда добавляла остроты.

— Да! — выкрикнула она, её голос тонул в подушках. Маленькое мягкое тело билось в конвульсиях экстаза. — Это так волнительно, Артём! Если бы ты не использовал Систему, если бы не сдерживал свою плодовитость, я бы прямо сейчас зачала нашего первенца!

Её пронзительно-искренняя радость от одной лишь мысли о наших будущих детях была настолько невероятно, невыносимо возбуждающа, что моё тело свело судорогой в последних, самых мощных толчках. Перед глазами на секунду вспыхнули белые пятна.

Мне потребовалась поистине титаническая воля, чтобы вспомнить изначальную просьбу пока не трогать её руками. Система, будь у неё чувство юмора, могла бы отметить это как редкий подвиг выдержки, потому что мне до одури хотелось смять её в объятиях, прижаться к мягким пышным формам и зацеловать до потери пульса.

Наконец сумасшедшее напряжение начало спадать, моя плоть слегка дрогнула и стала смягчаться. С громким хриплым выдохом я медленно отстранился от её бархатистого тепла и откинулся на кровать рядом. Лишь через пару ударов сердца я вспомнил о том, что мы играем в «невинность», и, усмехнувшись про себя, поспешно убрал свое естество обратно в штаны, чтобы не смущать её лишний раз.

В тот момент, когда я отодвинулся, Хейли рефлекторно крепко сжала бедра, видимо, чтобы удержать моё семя внутри. Затем она плавно перевернулась на спину и слегка приподняла ноги, приняв позу, которую женщины обычно используют для максимального повышения шансов на зачатие.

Юбка моей очаровательной спутницы задралась, обнажив стройные лодыжки и безупречно гладкую смуглую кожу бёдер. Необъяснимо, но я почувствовал, как к моим собственным щекам прилил жар, и я тактично отвёл взгляд.

Неужели мужчины какой-нибудь викторианской эпохи на Земле чувствовали себя также, когда ухаживали за своими благочестивыми дамами? Забавно представить, как чопорные барышни того времени хранили свою «чистоту» до алтаря, одновременно провоцируя своих женихов на подобные фокусы «у самого входа».

Маленькая теплая ручка Хейли нащупала мою ладонь. Мы лежали рядом, восстанавливая сбившееся дыхание, затем она внезапно пискнула, резко подскочила на месте и пулей метнулась к выходу из палатки.

— Эй, всё в порядке? — бросил я ей вслед.

— Более чем! — крикнула она, её голос звенел от счастливого хихиканья. — Я просто… хочу посмотреть на это! И… эмм… кое-что ещё!

Моя прелестная спутница скрылась за пологом, оставив его слегка приоткрытым. Я смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри разливается теплое море веселья и лёгкого недоумения.

Ох, Хейли! Кто мог знать, что за этим скромным фасадом скрывается такая пылкая натура?

Кажется, мой дом скоро пополнится ещё одним стихийным бедствием. И знаешь что, Система? Я, чёрт возьми, совершенно не против. Вымотался я, конечно, прилично, но это была самая приятная усталость за последние несколько бесконечно долгих дней.

По её словам выходило, что она едва ли не сгорала от желания поиграть с моим семенем. Конечно, Хейли была далеко не первой из моих женщин, кто испытывал подобные желания, но, признаться честно, от невинной застенчивой гномки я такого совсем не ожидал.

Моё воображение мгновенно нарисовало до одури яркую картину, как она с нескрываемым любопытством пробует меня на вкус, как растирает тягучую влагу по своей нежной коже, как её тонкие пальчики скользят между собственных бёдер, погружаясь в тесноту и используя мои соки как смазку… От одной только этой картины пульс глухо ударил в виски, а в паху снова начало наливаться тяжело и горячо. Я почувствовал, как член дернулся, упираясь в ткань штанов.

В этот момент полог палатки бесшумно откинулся, и внутрь скользнула Мэриголд. На её губах играла донельзя хитрая, почти кошачья ухмылка.

— Хейли только что пронеслась мимо меня, — заговорщицки сообщила гномиха. — И выглядела при этом подозрительно довольной, будто объелась сметаны. А потом… ну, скажем так, в кустах я услышала весьма непристойные влажные звуки и тихие дрожащие стоны, будто кто-то дорвался до самого сладкого лакомства в своей жизни или, что куда вероятнее, жадно мастурбировал.

Я почувствовал, как к лицу прилил жар. Пусть я и старался держать марку непоколебимого лидера Крестового похода, но от такого откровенного подтверждения моих грязных фантазий член мгновенно затвердел окончательно, превращаясь в кусок раскалённого железа.

Моя миниатюрная жена тут же заметила выпирающий бугор на моих штанах, её улыбка стала ещё шире и соблазнительнее. Плавно покачивая крутыми бедрами, она шагнула ко мне, сокращая дистанцию.

— Кстати, о вкусных десертах, — промурлыкала Мэриголд, обхватывая меня за талию и прижимаясь всем своим аппетитным телом. — Я, конечно, больше не притворяюсь

Предложение было из тех, от которых не отказываются, особенно в моём состоянии. Однако, когда тонкие ловкие пальчики потянулись к моей пряжке, я мягко перехватил её запястья и легко подхватил на руки. Мэриголд удивлённо хлопнула длинными ресницами.

— Давай найдём другое место, — прошептал я ей прямо в ухо, вдыхая тонкий цветочный аромат её шелковистых кобальтовых волос. — Хейли говорила, что хочет чего-то особенного в свою первую брачную ночь, и я не горю желанием, чтобы она прямо сейчас случайно застукала нас за минетом и всё себе испортила.

— Свадьба? — Мэриголд возбужденно заёрзала у меня на руках. Её бедра откровенно терлись о мою эрекцию, посылая по нервам приятные электрические разряды.

— Пока мы просто… ухаживаем друг за другом, — поправил я, не скрывая лёгкой улыбки. — Но, не стану врать, я собираюсь завоевать её сердце всерьез.

Я вынес жену из палатки в прохладную ночную темень, направляясь к ближайшим деревьям на окраине лагеря, где нас никто не смог бы побеспокоить. Мэриголд блеснула глазами в лунном свете.

— Ну, учитывая с какой скоростью она мчалась доставлять себе удовольствие после ваших страстных «обнимашек», — поддразнила она, нежно поглаживая меня по шее, — я бы сказала, что девчонка более чем готова к твоим ухаживаниям. Ты её уже покорил, Артём.

Как только мы оказались в густой тени старого дуба, надёжно скрытые от взглядов ночных дозорных, миниатюрная жена ловко выскользнула из моих объятий. Не теряя ни секунды, она опустилась на колени и проворно расстегнула мои штаны. Высвободив пульсирующую от напряжения плоть, она уверенно обхватила ствол своими маленькими ручками, а затем удивлённо ахнула, её глаза комично расширились от восторга.

— Это что, соки Хейли? — смеясь, уточнила Мэриголд, поглаживая мой влажный скользкий член. Её большие голубые глаза смотрели на меня снизу вверх с нескрываемым весельем. — Ах вы, шалуны! Ты, оказывается, плохой мальчик, я-то думала, ты приберегаешь самое горячее до свадьбы!

— Да, — слегка застенчиво признался я. — Это… ну, что-то вроде разминки, без проникновения, но очень близко.

— А, теперь всё понятно! — хихикнула Мэриголд и решительно подалась вперёд. Жар её дыхания коснулся моей кожи. — Что ж, для меня это делает процесс только волнительнее.

Не дав мне ответить, она придвинулась вплотную и с тихим, полным животного удовольствия стоном принялась слизывать с меня остатки влаги Хейли. Я шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы, когда её горячий мокрый язычок обвёл головку, бережно собирая чужой нектар.

— Боже, она такая сладкая! — промычала гномиха, не отрываясь от своего занятия. — Тебе лучше поторопиться со своими ухаживаниями, Артём.

Я тихо рассмеялся, откидывая голову назад и прислоняясь затылком к шероховатой коре дерева, а затем, закрыв глаза, полностью отдался во власть глубокого, влажного и невероятно пошлого минета. Мои пальцы зарылись в шелковистые синие волосы, мягко задавая нужный ритм, пока Мэриголд жадно насаживалась на мой член, пуская слюни и глухо постанывая от наслаждения. Тепло её рта и ритмичное скольжение губ сводили с ума, заставляя мышцы рефлекторно напрягаться.

День выдался тот ещё. От эльфийского снобизма до девственной страсти и вот этого потрясающего напора гномки.

Жизнь Искателя — это ведь не только магия, монстры и бесконечная борьба за опыт и силу, именно такие, пропитанные страстью и искренностью моменты делали Валинор моим настоящим домом.

* * *

— Боюсь, присоединиться к вашей Континентальной Коалиции мы не сможем, — произнес Моркан Эрастил. На его холенном лице застыла маска вежливого сожаления, но глаза оставались холодными.

Моё сердце предательски екнуло. Хотя, признаться честно, провалы нашей дипломатической миссии в Южном Элайваре и Авартине, государстве звероподобных к западу от Харалдара, где по бескрайним равнинам носились табуны кентавров, уже успели подготовить меня к подобному исходу. Система словно один за другим закрывала перед нами ходы, оставляя всё меньше пространства для манёвра.

— Невозможно именно на данный момент, Ваше Величество? — уточнил я, делая шаг вперед. Каменные плиты тронного зала Сул-Саровара глухо отозвались под подошвами сапог. В воздухе витал густой аромат дорогих благовоний и какой-то едва заметной гнили, запашок большой политики.

Король Сул-Саровара замялся, поправляя тяжелую золотую цепь на груди.

— Не могу дать никаких гарантий, Искатель. Но позвольте заверить, я и мои доверенные люди досконально изучили предоставленные вами документы. Насколько позволили наши ресурсы, мы всё проверили. Ваша информация достоверна и заслуживает доверия.

Моркан выдержал театральную паузу, будто наслаждаясь звуком собственного голоса.

— Теперь мы доподлинно знаем о масштабах угрозы, которую несет Консорциум «Шалин Гранд». Будьте спокойны, мы примем все необходимые меры для выкорчевывания их метастазов в Сул-Сароваре. Более того, мы не станем препятствовать Теневому крестовому походу, если вам потребуется выследить и уничтожить агентов Консорциума на нашей территории. Можете действовать в рамках закона, но при одном условии: вы обязаны предварительно уведомлять о своих операциях корону.

Король выпрямил плечи, принимая позу монументального правителя.

— Однако открыто выступать под флагами вашей Коалиции Сул-Саровар не станет. Большая часть континента Шалин по-прежнему считает вас опасными преступниками, и пока этот статус не изменится, я не рискну запятнать ни свою личную репутацию, ни репутацию моего государства связями с вами.

Чуть не хмыкнул вслух. Разочарован? Да. Удивлен? Ни капли.

Я прекрасно знал об этой лицемерной, маниакальной одержимости местной знати своей «безупречной репутацией», Ирен, Марона и даже Мэриголд предупреждали меня. Они в один голос твердили, что массированная информационная кампания Малина, его тонко просчитанная ложь и клевета захлопнут передо мной большинство парадных дверей в Сул-Сароваре. Эти корольки так тряслись над своей «чистотой», будто сами не завязли по пояс в дерьме.

— Понятно, — осторожно, сдерживая рвущийся наружу сарказм, ответил я. — Значит, вы готовы сотрудничать с нами, но только из тени?

— Боюсь, что так, — поморщился Моркан, словно раскусил кислый лимон. — Мы тихо, без лишнего шума, аннулируем королевский указ о преследование вас и ваших людей в пределах наших границ. А когда мы закончим масштабную зачистку в своих собственных рядах, я даже отдам негласный приказ своим доверенным агентам оказывать вам поддержку, но пока… боюсь, диспозиция именно такова.

Впрочем, внутренний прагматик резонно шепнул, что лучше иметь половинчатого, трусливого союзника, чем еще одного открытого врага. Да и экономия сил налицо: не придется прорываться через Сул-Саровар с боем.

— Очень хорошо, — я коротко кивнул, натягивая

— Будьте уверены, судья, — Моркан сделал акцент на моем титуле, — Сул-Саровар искренне благодарен вам. Ваша помощь в раскрытии коррупционных схем и поиске предателей среди моего ближайшего окружения неоценима. Корона этого не забудет.

Он пренебрежительно махнул рукой, показывая, что аудиенция окончена.

— Я вынужден отклонять любые ваши публичные прошения о встрече, но гарантирую, что если возникнет экстренная необходимость, мы всегда сможем организовать приватный канал связи.

На этом наш грандиозный дипломатический прорыв бесславно завершился, делегация Коалиции покидала дворец в подавленном настроении. Логика была проста и безжалостна: если даже относительно независимый Сул-Саровар оказался таким крепким орешком, то пытаться вырвать из-под влияния Малина другие, более лояльные ему королевства — чистой воды самоубийство. О Марогии и заикаться не стоило. Сунься мы туда сейчас, нас повяжут прямо на границе, не задавая вопросов.

Я вежливо поклонился страже на выходе, скрывая за маской спокойствия глухое раздражение. Политика — это всегда грязь, даже если ее подают на золотом блюде. Что ж, «тихое сотрудничество» — это тоже инструмент в моем арсенале. Придется работать с теми вводными, которые есть…

Глава 7

На самом деле для переговоров с некоторыми особенно упертыми королями нам, вероятно, придётся организовать встречи на нейтральной территории — слишком уж велика оказалась их паранойя. Ни одна из сторон не могла быть до конца уверена, что соседи под видом послов не пришлют отряд убийц или не активируют какую-нибудь хитроумную ловушку.

— Что ж, — процедил я, обводя взглядом нашу делегацию. Мы столпились в прохладном, пропахшем озоном зале, ожидая, пока старый фазварпер Хорвальд Валаринс закончит плести сложный узор портала. Синие искры маны уже начали плясать вокруг его узловатых пальцев. — Переходим к следующей бессмысленной битве в этой бесконечной войне.

Марона отрицательно качнула головой, сделала шаг ко мне и рассеянно прислонилась к моему боку. Это было необычно. Моя гордая баронесса всегда держала лицо на публике, изображая величественную и неприступную леди, наверное, тупость и трусость местных правителей подавляли её куда сильнее, чем она хотела бы признать. Я почувствовал сквозь ткань рубашки тепло её тела и легкий, едва уловимый аромат дорогих марогийских духов с нотками пряностей.

— То, что Харалдар и Сул-Саровар очищают свои территории от Консорциума, может подстегнуть другие королевства, — произнесла Марона, глядя на формирующийся портал. — Особенно если они потом на деле докажут свое растущее процветание. Как только паразитическая организация Малина перестанет высасывать из них соки и вмешиваться во все аспекты жизни, экономика должна взлететь.

— На это потребуется время, а его-то у нас нет, — ответил я, стараясь сохранять спокойный и уверенный тон лидера. Панике в наших рядах не место, и ныть я мог только мысленно. — Давайте просто начнём планомерно вырезать гнёзда Консорциума в Элайваре и Авартине. Раз больше никто не соизволит поднять задницу и присоединиться к нашей коалиции, сами начнём прочесывать королевство за королевством, узел за узлом, пока не выкорчуем эту заразу под корень.

— Если, конечно, они не изменят тактику или не залягут на дно, чтобы перегруппироваться, — пробормотала Ирен.

Моя прекрасная жрица шагнула ближе и прижалась ко мне с другой стороны. Это тоже стало неожиданностью, на публике она обычно вела себя куда более сдержанно, чем даже Марона, сохраняя достоинство своего сана, но сейчас напряжение брало своё.

Я тихо, почти звериным рыком выдохнул себе под нос, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение от этой политической возни. Моя правая рука привычно легла на спину Ирен, собственнически притянув её за тонкую податливую талию. От её волос пахло церковными благовониями и чем-то неуловимо чистым, родным.

— Чёрт возьми! — я обвел взглядом остальных. — Если мы не сможем убедить хотя бы два других королевства на севере Шалина присоединиться к нам, придётся менять стратегию и начать тактику выжженной земли. Параллельно будем массово распространять информацию о Консорциуме. И не просто слухи, а конкретные досье на местных агентов, адреса их контор и тайников в каждой таверне, на каждой грязной площади, в каждом паршивом городе на этом континенте, который откажется войти в коалицию. Пусть народ поднимется на борьбу со своими угнетателями.

— Революция снизу вверх, а не сверху вниз? — Джинд недовольно поморщился. Рукоять его кинжала тускло блеснула в свете магии портала. — Рискованно. Толпа — это дикий зверь, его нельзя ни на поводок посадить, ни намордник надеть. Они разнесут всё до основания.

Ирен отрицательно качнула головой.

— Слухи о существовании Консорциума и коалиции, которая с ним борется, всё равно распространятся, как бы мы ни старались держать всё в секрете, — она посмотрела на Джинда своими ясными глазами. — Лучше хотя бы попытаться контролировать распространение информации, чтобы толпа точно знала тех ублюдков, которые держат их в рабстве. Пусть бьют прицельно, вместо того чтобы просто устраивать слепые беспорядки и поджигать собственные дома от безысходности.

— Они имеют право знать правду! — яростно возразила Шип. Бывшая целительница Карина, взявшая себе новое колючее имя для этого крестового похода, сжала кулаки. В её голосе звенела нескрываемая боль. — Все те женщины, что вынуждены продавать свои тела в грязных переулках, просто чтобы выжить и не сдохнуть с голоду, дети, оставшиеся без родителей, которых некому защитить от холода и ночных хищников, мужчины, надрывающиеся в шахтах и на стройках до самой смерти за жалкие гроши, чтобы хоть как-то прокормить свои семьи, честные граждане, сотни тысяч которых сталкиваются с финансовым разорением и попадают в долговое рабство из-за искусственных кризисов! Они заслуживают того, чтобы знать, кто именно держит их под сапогом, и должны иметь возможность обратиться к своим лидерам с требованием справедливости или добиваться её самим, если те трусливые мрази, которым они доверяли и кто должен их защищать, отказываются это делать!

В зале повисла тяжелая тишина. Члены нашей делегации обменялись мрачными, полными понимания взглядами. Гудение маны из почти открытого портала только подчеркивало общее напряжение.

— Нельзя позволить Консорциуму восстановиться, — твердо, чеканя каждое слово, произнесла Селисия. Принцесса Харалдара выпрямилась. — Мой народ больше не будет их марионетками и рабами! — она сделала глубокий вдох, успокаиваясь. — Если правители очередного королевства откажутся сотрудничать с нами, я полностью согласна с Артёмом, мы должны обратиться напрямую к их народу.

Приняв это жесткое, но необходимое решение, мы наконец шагнули

Я шел последним, внутри меня всё туже скручивалась тревога. Сама идея спустить с цепи слепого «зверя» народной толпы претила прагматичному командирскому расчету. Хаос плохо поддавался контролю, а мне, чёрт возьми, нужно стабильное будущее для Вольного, для моих жен и детей. Но если сильные мира сего, уцепившись за свои жалкие троны, выбрали трусость, что ж, значит, я сам стану тем, который подожжет этот гребаный фитиль. Хорошая новость заключалась в том, что одно небольшое королевство всё же присоединилось к нашей Континентальной Коалиции. Будучи меньше и слабее своего северного соседа, Харалдара, они привыкли послушно следовать в его кильватере, и Веского слова принцессы Селисии оказалось вполне достаточно, чтобы перевесить чашу весов в нашу пользу. Их дипломаты немедленно расшаркались, клятвенно заверив нас, что приступят к наведению порядка и конфискации активов Малина на своих землях.

Что это, легкая победа? Как бы не так.

Единственным, но крайне жирным минусом в этой сделке оказалось то, что их собственная регулярная армия представляла собой жалкое зрелище. В плане людских ресурсов для реальной зачистки им придется почти полностью положиться на бойцов Теневого крестового похода, то есть мы впряглись делать грязную работу за них, распыляя свои ударные отряды. Меня уже начинало это давить. Опыт опытом, но люди у меня не казенные, и рисковать ими ради чужих проблем я не собирался.

К сожалению, на этом наш «парад триумфов» бесславно закончился.

Лишь единственное королевство согласилось открыть нам ворота, в следующих пяти государствах Шалина, куда нанесла визит наша делегация, нас встретили лишь наглухо запертые двери, холодные, ускользающие взгляды министров и вежливые отказы под надуманными предлогами. Только один захудалый монарх соизволил хотя бы принять из наших рук увесистые папки с доказательствами, бумаги, изобличающие шпионскую сеть Консорциума. Но взяв, он тут же спрятал их в долгий ящик, так и не дав никаких конкретных обещаний.

Я сидел в трясущейся карете, разминая ноющие виски. Воздух внутри провонял пылью, горячим сургучом и дешевыми политическими отговорками.

Хотя ни один из монархов или их лощеных послов не хотел признавать этого вслух, мы прекрасно понимали, откуда дует гнилой ветер. Консорциум узнал о формировании коалиции, и Малин Медобрук сработал на опережение. Да, мы нанесли ему колоссальный урон, лишив основных баз и золотых резервов, но этот ублюдок определённо не был сломлен, у него всё ещё оставалась разветвленная сеть влияния, шантажа и старых долгов. Даже без бездонных кошельков у него в кармане сидело множество влиятельных фигур Шалина. Шах и мат на дипломатической доске.

Мы продолжали упорно организовывать встречи с правителями, тратя драгоценные часы на пустые расшаркивания, но с каждым днем надежда на успех стремительно таяла.

Очередная закрытая перед нашим носом дубовая дверь отозвалась в груди холодным азартом пополам со жгучей темной злостью. Я стиснул кулаки так, что хрустнули костяшки. Консорциум не просто огрызался из угла, он начал полномасштабное контрнаступление. Сейчас всё это до боли напоминало многоходовую операцию с тикающим сроком, где мы явно отставали от Медобрука на пару шагов. Медлить больше было нельзя.

— Ладно, — процедил я, обводя тяжелым взглядом Селисию и своих людей, когда мы покинули территорию очередного неприступного дворца. — Пора признать, что наша официальная дипломатическая миссия с треском провалилась. Если мы не можем договориться с пастухами, придется говорить напрямую со стадом, пока эти овцы не превратились в волков, которые перегрызут нам глотки по указке Малина. Сворачиваем официальные визиты, пора доставать запасной план.

Пока Корвин, закованный в начищенную до блеска броню, уверенно вел за собой ударные отряды Теневого крестового похода, помогая силам Континентальной Коалиции выжигать активы Консорциума «Шалин Гранд», я решил ударить с другой стороны. Грубая сила — это отлично, меч, стрела и магия решают большинство проблем в этом мире, но иногда вовремя брошенное слово разит куда страшнее клинка.

Ирен, моя любимая жрица с холодным, расчётливым умом, взяла на себя координацию информационной войны. Её агенты, растворившиеся в трущобах и богатых кварталах крупных городов, начали масштабную операцию. Сотни шпионов и связных принялись распространять листовки по всему Шалину. Каждая из них была переписана вручную, так как проклятая местная мировая Система жестко блокировала любые попытки изобрести подобие печатного станка, словно ревностно охраняя этот мир от промышленной революции. Это стоило нам титанических усилий, времени и золота, но результат обещал окупить каждый потраченный медяк.

Вскоре в дело вступили Лазутчики. Обученные скрываться в тенях бойцы, ловкие и бесшумные, заскользили по ночным улицам, и к рассвету все доски объявлений, фасады крупных лавок, стены ратуш и даже фонарные столбы оказались оклеены обрывками пергамента, кричащими о преступлениях Консорциума.

Днем эстафету перехватили наемные глашатаи. Они выходили на шумные площади, заходили в переполненные трактиры и таверны, их поставленные голоса далеко разносились над притихшей толпой. Они срывали маски, проливая свет правды на мерзкую империю, которую годами выстраивал Малин Медобрук. Они кричали о рабах в шахтах, о разрушенных судьбах, о кровавых деньгах и страданиях, которые этот старый гном-ублюдок причинил простым людям по всему континенту. Народ слушал, и в глазах людей зажигался гнев.

Предсказать точные масштабы и кровавые последствия той бури, которую мы только что подняли, было невозможно, но сам факт неизбежных восстаний, голодных бунтов и локальных революций читался также ясно, как сухие строки разведдонесений. Люди, доведенные до отчаяния и наконец получившие искру правды, непременно вспыхнут, как сухой хворост.

Я стоял у окна, глядя, как очередная стопка листовок, подхваченная порывом осеннего ветра, разлетается по оживленной улице внизу. Белые квадратики кружились в воздухе, словно хлопья пепла, оседая на грязную брусчатку, цепляясь за плащи прохожих. В груди ворочалась странная тяжелая смесь мрачного удовлетворения и холодного сосущего чувства тревоги. Это мой вариант «выжженной земли» не по полям и городам, а по секретам Консорциума. Шах и мат, Малин! Твои секреты теперь известны всем.

Я сделал свой ход, теперь оставалось лишь сцепить зубы и надеяться, что разбуженная нами неуправляемая стихия не выйдет из-под контроля, не снесет всё на своем пути, спалив дотла не только врагов, но и тех, ради кого я, черт возьми, вообще затеял эту гребаную войну.

Снежные лавины всегда сходят в тишине. Сначала ты видишь идеальную, нетронутую белизну горной вершины, и только потом, когда тонкая корочка льда лопается от внутреннего напряжения, на тебя обрушивается ревущая смерть.

Примерно так сейчас выглядел и Шалин.

Я сидел за столом в штабной палатке в Вольном, столице Вольных Земель. В

На первый взгляд, дела в этом мире шли лучше некуда. Десятилетиями на континенте не случалось ничего страшнее мелких пограничных стычек, которые регулировались быстрее, чем остывала кровь после схватки с приграничной швалью. Никаких обезумевших Темных Властелинов, сжигающих города, никаких кровавых диктаторов. Правители на приемах фальшиво улыбались друг другу, а торговые караваны безостановочно курсировали по вымощенным трактам. Сплошная идиллия!

Но стоило мне включить элементарную математику и посмотреть на цифры глазами землянина, как всё переворачивалось с ног на голову.

Я вчитался в столбцы цифр, морщась от отвращения. Заработная плата среднего подмастерья или ремесленника в крупных городах упала до жалких десяти золотых в год, а ведь еще недавно, до начала скрытой монополизации, они получали около тридцати. Доход рухнул втрое, а вот цены на базовые инструменты, расходники и тягловый скот ползли вверх, пробивая все мыслимые потолки.

Это были классические ножницы: за сырье, продукты животноводства и ручной труд перекупщики платили сущие копейки, а готовый товар сбывали простому люду втридорога. Жаба душила даже меня, хотя я давно перестал считать медяки.

Деревни, когда-то полные жизни, теперь едва сводили концы с концами, превращаясь в пустые оболочки. Отчаявшиеся люди бежали в мегаполисы, но находили там лишь засилье преступности и откровенное рабство, пусть и юридически прикрытое контрактами долгового найма. Средний класс стирали ластиком.

И самое гениальное во всей этой дьявольской схеме, что никто из пострадавших не мог назвать конкретного имени врага. Простые работяги скрежетали зубами, проклиная несправедливую жизнь и абстрактную судьбу. Естественно, они винили неэффективных магистратов, слабых баронов и зажравшихся королей, и в чем-то были правы. А местные правители извивались как ужи на раскаленной сковородке.

Одни, погрязнув в финансовых трудностях, продавали остатки чести, других плотно держали за горло с помощью шантажа, а третьи, самые лицемерные мрази, радостно встраивались в эту пищевую цепочку, набивая собственные бездонные сундуки за счет откатов.

Я откинулся на скрипнувшую спинку кожаного кресла, слушая, как тихо гудит магический светильник под потолком.

До боли знакомая картина по моей прошлой жизни на Земле: мир, который медленно, методично и абсолютно легально душат в петле финансовой монополии. Великий консорциум выстроил идеальную паутину.

— Это даже не инфляция, — тихо произнес я вслух. Мой голос в полумраке пустого кабинета прозвучал сухо и жестко. — Это не стихийное бедствие, а просчитанная поломка в экономике, которую кто-то очень грамотно использует под маской всеобщей стабильности.

Они выкачивали из континента саму жизнь, превращая миллионы людей в бесправную массу без голоса и выбора. Но главная проблема заключалась в том, что рано или поздно метастазы этой раковой опухоли добрались бы до моих границ, до моего дома, до моих жен и моих детей, которые сейчас спали в безопасности.

Я не для того проливал кровь в этом мире, не для того ломал хребты чудовищам и тиранам и выгрызал свое право на жизнь, чтобы позволить каким-то зажравшимся торгашам из тени диктовать мне условия.

Пора наконец встряхнуть этот застоявшийся гадюшник. Тишина закончилась, лавина должна сойти, и я с удовольствием стану тем камнем, который обрушит её им на головы.

Первый настоящий обвал начался в Железном Холме — небольшом шахтёрском городке Минорама, где Консорциум годами держал за горло рудники, скупщиков и местный магистрат.

В мои ноздри настойчиво лез запах гари — едкий, густой, отдающий палёной древесиной, ламповым маслом и чем-то неуловимо мерзким. Я стоял на отвале пустой породы над главной улицей и смотрел вниз, на город, охваченный пока ещё управляемым хаосом. Слово «управляемым» приходилось повторять про себя особенно настойчиво.

На площади перед местной Конторой собралось не меньше тысячи человек. Шахтёры с кирками, вдовы в выцветших платках, ремесленники, извозчики, подростки с камнями в руках. Над толпой плавали десятки наших листовок. Люди передавали их из рук в руки, тыкали грязными пальцами в списки фамилий и всё чаще поглядывали на запертое здание Конторы.

Три дня назад эти люди ещё проклинали судьбу, налоги и жадных перекупщиков. Теперь у их бед появилось конкретное имя.

И конкретный адрес.

Сначала Харалдар, затем и Минорам открыто объявили войну теневой империи Малина. Несколько честных магистратов, которым наши агенты передали копии бухгалтерских книг, решились на аресты. Шестерёнки государственной машины провернулись со скрипом, и простой люд наконец получил подтверждение: то, о чём кричали наши глашатаи, не выдумка беглых преступников.

Правда оказалась искрой. А Железный Холм десятилетиями складывали из сухого хвороста.

— Северный переулок перекрыт, — доложил Корвин, поднявшись ко мне по осыпающемуся склону. На его доспехах осела серая каменная пыль. — Шип развернула лекарей у часовни. Магистратские стражники держат задний двор Конторы, но на площадь выходить боятся. Говорят, толпа их разорвёт вместе с управляющими.

— И не без оснований, — ответил я.

По сведениям Ирен, начальник городской стражи получал от Консорциума двести золотых в год и за эти деньги возвращал беглых должников владельцам шахт. Половина его людей знала, что творится. Остальные предпочитали не задавать вопросов.

Я посмотрел на Корвина.

— Напомни всем приказ. Оружие против горожан не применять, пока нет прямой угрозы жизни. Поджигателей брать первыми. Конторских служащих, которые сложат оружие, передавать магистрату. Архивы, казну и долговые расписки — под охрану. Если толпа полезет внутрь, оттесняйте щитами.

— Они нас за это не поблагодарят.

— Мы пришли не за благодарностью. Мне нужны живые свидетели и целые книги. Мёртвый управляющий ничего не расскажет, а сожжённая бухгалтерия не выведет нас на его хозяев.

Корвин коротко кивнул и поспешил обратно. Внизу взревела толпа. Кто-то ударил киркой по запертой двери Конторы, за ним второй, третий. Дубовые створки задрожали, но выдержали.

— Ломай!

— Они наших детей в долги записали!

— Жги конторских крыс!

От этого рева по спине прошёл холодок. Тысяча разъярённых людей сильнее почти любого отряда, пока движется в одну сторону. Но у толпы нет командира, она не различает цель и случайного прохожего, не думает об отходе и не считает потери. Стоит направлению сбиться — и оружием становятся не кирки, а чужой страх.

На краю зрения мелькнуло движение.

Мужчина в замызганной шахтёрской куртке проталкивался вдоль стены соседней пекарни. Он ничем не отличался от остальных: копоть на лице, рваный рукав, сутулая спина. Только сапоги оказались слишком

Глаз Истины высветил над его головой сухие строки.

Лазутчик — Уровень 36.

Мужчина достал из-под куртки глиняный шар, перетянутый промасленной тканью. Не Контора. Пекарня, над которой располагались жилые комнаты. Если дом вспыхнет, огонь перекинется на тесный ряд деревянных построек, а к утру люди Малина разнесут по всему Шалину весть, что сторонники Теневого крестового похода сожгли шахтёрские семьи заживо.

— Справа от площади, серый дом! — рявкнул я, срываясь с места. — Поджигатель!

Лазутчик услышал. Его рука дёрнулась, огниво чиркнуло по пропитанной маслом ткани.

Я активировалРывок Гончей.

Мир смазался. Несколько десятков метров исчезли под ногами. Я врезался плечом в провокатора за миг до броска, сбивая его на мостовую. Горшок вылетел из руки и раскололся у стены. Масло плеснуло по камням, фитиль закоптил, но не успел разгореться. Я прижал ублюдка коленом между лопаток и заломил руку.

— Отпусти! — завизжал он. — Я такой же шахтёр! Они убили моего брата!

— Назови шахту.

Он замолчал.

Окружавшие нас горожане попятились. Потом кто-то заметил разлитое масло, и по толпе прошёл яростный гул.

— Повесить его!

— Поджигатель!

— Сами разберёмся!

К нам уже тянулись десятки рук. Пришлось встать, рывком поднять пленника за ворот и так посмотреть на ближайших, что они остановились.

— Назад! — приказал я. — Этот человек работает на Консорциум. Он должен был поджечь жилой дом и свалить смерть ваших семей на вас самих. Если растерзаете его сейчас, вместе с ним исчезнут имена нанимателей.

— А ты откуда знаешь? — выкрикнул широкоплечий шахтёр с перебитым носом. В руке он сжимал окровавленный молот. — Может, врёшь, чтобы спасти своего человека?

Хороший вопрос. Ещё месяц назад большинство жителей Шалина знало меня только по розыскным листам.

Я вывернул пленнику руку сильнее. Из рукава выпал тонкий кинжал с клеймом местной Гильдии Истребителей, а следом — кошель. Монеты рассыпались по мостовой. Слишком много золота для шахтёра.

— Поэтому он пойдёт не в мой подвал, — сказал я. — Его примет ваш магистрат. Под Чувством правды. При свидетелях от рабочих артелей.

Шахтёр посмотрел на кинжал, сплюнул и опустил молот.

— Справедливо.

Двое крестоносцев утащили провокатора. Я только успел перевести дыхание, когда со стороны Конторы раздался грохот. Центральная дверь всё-таки рухнула внутрь. Толпа хлынула в проём.

— Вот же гадство. Корвин, щиты к входу! Живее!

Мы не успели перекрыть поток полностью. Несколько десятков горожан ворвались в приёмный зал раньше наших бойцов. Внутри зазвенело стекло, затрещала мебель, кто-то закричал от боли. Я протиснулся следом и увидел, как двое шахтёров волокут по полу толстого управляющего в разорванном камзоле. Мужчина визжал, цеплялся пальцами за доски и обещал каждому по тысяче золотых.

Обещание произвело обратный эффект.

Тот самый рабочий с перебитым носом поднял молот над головой. На его лице не осталось ничего человеческого — только годы голода, унижений и бессильной ярости.

— Моя Нелла пропала после того, как я задолжал вашей шахте! — прорычал он. — Ты сказал, что она сбежала!

Я перехватил его запястье в тот момент, когда молот пошёл вниз. Удар остановился в ладони от головы управляющего.

— Отпусти, Искатель.

— Нет.

— Они забрали мою девочку!

— Тогда тебе особенно нужен ответ.

Он дёрнулся, но против моей Силы это было всё равно что пытаться сдвинуть крепостную стену. Вокруг нас мгновенно образовался тесный круг. Лица были злые, голодные. Кто-то уже принёс верёвку.

— Убейте его сейчас, — громко сказал я, чтобы слышал весь зал, — и завтра Консорциум назовёт его честным торговцем, растерзанным обезумевшей чернью. Его сообщники сожгут документы, уведут пленников и спрячут золото. А вы останетесь с трупом и без ответов.

Я отнял молот и отбросил в сторону.

— Пусть назовёт каждую шахту, каждый долговой дом, каждого стражника, который возвращал беглецов. Пусть покажет тайники и заплатит тем, кого обокрал. А потом судите его. При всём городе. Не ради него — ради тех, кого ещё можно спасти.

Шахтёр тяжело дышал, глядя на меня исподлобья. Потом из глубины здания донёсся женский крик:

— Здесь люди! Под полом!

Мы нашли потайную лестницу за шкафом в кабинете управляющего. Она вела в низкий каменный подвал, где воздух пропитался сыростью, нечистотами и человеческим отчаянием. Вдоль стен стояли клетки. В них сидели истощённые мужчины и женщины, слишком слабые, чтобы подняться. На шеях — долговые ошейники, на запястьях — следы железа.

Шахтёр с перебитым носом спустился следом за мной, увидел худую темноволосую девушку в дальней клетке и замер.

— Нелла?..

Она подняла голову. Несколько мгновений смотрела на него пустыми глазами, а затем тихо всхлипнула.

Мужчина рухнул на колени перед решёткой. Вся ярость вытекла из него разом, оставив только отца, который нашёл ребёнка там, где уже не надеялся.

Я отвернулся. В груди болезненно сжалось. На месте этой девушки слишком легко могла оказаться одна из моих дочерей — если я когда-нибудь ошибусь, расслаблюсь или поверю не тому человеку.

— Шип! Лекарей вниз! — крикнул я. — Эдгард, снимайте ошейники. Сначала самые слабые. Остальным воду маленькими порциями, не давать пить залпом.

Работа быстро вытеснила эмоции. Крестоносцы оттеснили толпу из архива, выставили охрану у казны и начали выносить бухгалтерские книги. Магистрат прислал писцов, те прямо на площади составляли опись золота, долговых расписок и залоговых грамот. Представители шахтёрских артелей ставили подписи рядом с королевскими чиновниками. Я настоял на этом специально: если бумаги исчезнут в кабинетах, город снова взорвётся.

Управляющего, начальника стражи и двенадцать служащих Конторы провели через площадь в кандалах. Их не били. Не потому, что толпа простила — люди просто увидели освобождённых пленников и поняли, зачем нам нужны живые показания.

Провокатор тоже заговорил. Под Чувством правды он назвал трактир, где получил золото, описал нанимателя и признался, что в городе действуют ещё четыре поджигателя. Двоих наши Лазутчики взяли до заката. Третий успел бросить огненный горшок в пустой склад. Четвёртый исчез.

Именно его я опасался сильнее остальных.

К ночи магистрат приказал вернуть шахтёрам незаконно отнятые дома, заморозил долги и передал конфискованное золото в фонд выплат семьям пропавших рабочих. Решение было временным и далеко не идеальным, но люди впервые увидели, что добыча не растворяется в карманах очередного господина.

Лишь после того, как из подвала вынесли последнего пленника, а из здания забрали архивы и всё ценное, я позволил сжечь клетки, пыточные приспособления и

Огонь поднялся высоко. Жар приятно согревал кожу, пепел оседал на волосах, а над площадью стояла непривычная тишина. Никто не ликовал. Люди смотрели, как чернеет железо, которым их держали за горло, и, кажется, только сейчас начинали понимать, насколько близко находились к тому, чтобы превратиться из жертв в палачей.

Контролируемый хаос всё равно оставался хаосом. Трое горожан получили переломы в давке, один стражник умер от ножевой раны, а поджигатель едва не уничтожил целый квартал. Это в городе, где мы присутствовали лично и заранее знали большую часть целей. Страшно было представить, что происходило там, куда наши отряды не успевали.

И всё же Железный Холм выстоял. Не сгорел. Не утонул в самосуде. Сохранил свидетелей, документы и шанс на настоящее правосудие.

Глядя на освобождённых людей, закутанных в одеяла у походного лазарета, я чувствовал не триумф, а тяжесть принятой на себя ответственности. Мы дали народу правду и указали врага. Теперь нельзя было просто отойти в сторону и заявить, что дальнейшая кровь нас не касается.

Лавину действительно спустил я.

Значит, мне и моим людям предстояло бежать рядом с ней, отводя от домов, вытаскивая попавших под удар и ломая хребты тем, кто попытается направить её на невиновных.

Правила этой войны изменились. И теперь именно я проводил черту, за которую этому миру больше нельзя перешагнуть…

Глава 8

Я с глухим стуком бросил очередную стопку пергаментных отчетов на массивный дубовый стол. Две недели! Прошло всего две недели с того момента, как Континентальная Коалиция сделала свой ход, а Шалин уже изменился до неузнаваемости. Мир сорвался с цепи.

Харалдар первым гордо объявил себя очищенным от гнили Консорциума «Шалин Гранд», следом, словно костяшки домино, посыпались и другие: рухнули марионеточные правительства в Сул-Сароваре и Минораме. И хотя официальный Элайвар наотрез отказывался признавать связи с нашей Коалицией или синдикатом Малина Медобрука, разведка Ирен работала безупречно. По сводкам моей жены, элайварская верхушка в ужасе проглотила переданный нами компромат и теперь втихую, под покровом ночи, вырезала агентов Консорциума на своих землях. Эффективно, но трусливо. Впрочем, плевать на их методы, лишь бы результат выбивал Консорциум из королевств и давал моей семье больше безопасности.

Остальные королевства тоже начали ломаться под напором разгневанных масс. Да, далеко не все рискнули открыто примкнуть к Теневому крестовому походу, многие предпочитали действовать исподтишка. Вчерашние трусы, которые брезгливо отмахивались от наших улик, теперь скулили и умоляли поделиться информацией, чтобы использовать ее как оружие против конторских крыс. А там, где правители оказались слишком тупыми или жадными, пытаясь подавить народные бунты… Что ж, там полетели короны вместе с головами. Целые королевства рушились до основания под ударами ослепленной яростью толпы.

Я устало потер переносицу, чувствуя, как под пальцами пульсирует натянутая струна нервов, а глаза режет от бессонницы. Теневая война перестала быть теневой, она выплеснулась на мощеные улицы городов, смывая гной Консорциума реками крови. Это было грязно. Отчеты о сопутствующих жертвах, о гибели невинных крестьян и горожан, оказавшихся в радиусе поражения, ложились на стол один за другим. Каждая сухая строчка статистики жгла совесть сильнее, чем удар, пробивший броню.

Я тяжело выдохнул, глядя на мерцающий интерфейс Системы на периферии зрения. Жизнь — не гребаная сказка со счастливым концом, где спасают каждого встречного, за безопасность моих жен, за безмятежный смех детей кому-то приходилось платить.

И платили те, кого я даже не знал.

— Я не благородный паладин! — хрипло процедил в тишину кабинета, сжимая кулаки так, что хрустнули костяшки, а ногти до боли впились в ладони. — Просто прагматик, тот, кто обязан выжечь эту гниль и довести проклятую войну до конца, чтобы мой дом мог спать спокойно.

Теневой крестовый поход делал всё, что в его силах, я видел это каждый день, читая сводки и наблюдая за измотанными бойцами. Но нас было откровенно мало, горстка энтузиастов против отлаженной машины. Мы изо всех сил пытались завоевать влияние, доказать континенту свою легитимность и показать, что с монополией можно и нужно бороться.

В ответ на волну революций и разграблений активов Консорциума «Шалин Гранд» Малин Медобрук принял самые жестокие меры. Этот ублюдок оказался загнанной в угол крысой, а такие твари кусаются больнее всего. Он намеренно, словно по щелчку переключателя, обрушивал экономику целых королевств, убивал любого, кто осмеливался пикнуть против его системы, и отправлял карательные отряды. Его цепные псы вырезали целые деревни, стирали с лица земли города и устраивали кровавые бани в мегаполисах, которые имели несчастье приютить самых ярых революционеров. Запах гари и пролитой крови, казалось, долетал даже до наших безопасных убежищ. Я скрипел зубами от бессильной ярости, понимая, что мы физически не могли находиться везде одновременно.

Корвину, скрепя сердце, пришлось перенаправить наши силы. Вместо того, чтобы наносить точечные удары по критически важным целям Консорциума, крестоносцы были вынуждены встать живым щитом, защищая простой народ от жестокости головорезов Малина. С точки зрения холодной стратегии и экономики войны это была заведомо проигрышная схема. При наших ограниченных ресурсах растягивание сил по всему континенту вело к истощению, но пока неповоротливые королевства не смогли раскачаться, мобилизовать регулярные армии и защитить своих подданных, у нас просто не было другого выбора. Мы принимали на себя удар, который предназначался другим.

Но самым большим моим страхом, и эта тревога висела над всей нашей командой густым удушливым облаком, являлось иное. Я понимал, что как только ситуация для Консорциума станет критической, в дело может вмешаться гораздо более могущественный союзник Малина, темный эльф, известный как Асанор’линадал Гилесин или просто Владыка. Что если этот теневой кукловод решит, что инвестиции в поверхность стоят того, чтобы вмешаться лично? Один приказ, и его легион высокоуровневых бойцов хлынет на континент.

Это стало бы не просто крахом нашего похода, а тотальной катастрофой. В условиях, когда весь континент отвлечен и обескровлен гражданской войной, вторжение из глубины могло привести к тому, что бойцы из Копей Кротоса просто захватили бы поверхность, утопив Шалин во тьме.

Элариэна и Сариса уверяли меня, что темные эльфы — прагматики до мозга костей, они не станут действовать на поверхности дольше и масштабнее, чем это необходимо для их выгоды. Более того, девчонки были уверены, что когда Малин окончательно потерпит неудачу и потеряет контроль, Владыка просто умоет руки, сбросит убыточный актив и запрется на своей территории, как это веками делали все обитатели глубин.

Но липкий страх всё равно сидел где-то под ребрами.

Мысль о возможном вмешательстве Владыки

Нужно было действовать быстрее, набирать опыт в опасных вылазках, искать новые источники силы и идти на оправданный риск. Ведь в этом мире цена ошибки — всё, что мне дорого.

Я откинулся на спинку тяжелого дубового стула. Броня, которую так и не снял после вчерашней вылазки, давила на плечи, на столе передо мной громоздилась стопка донесений от шпионов Ирен. С каждой новой сводкой масштаб разворачивающегося хаоса становился всё яснее. По мере обострения конфликта рупоры Консорциума «Шалин Гранд» решили пойти ва-банк, возложив всю вину за зверства, кровь и беспорядки на наш Теневой крестовый поход. Пропагандистская машина Малина работала на износ, распространяя тонны отборной клеветы, чтобы хоть как-то опровергнуть железобетонные доказательства их собственной гнили, которые люди Ирен предоставляли простому народу.

И, черт возьми, местами у них это неплохо получалось.

Я пробежался глазами по свежему отчету из Марогии. Во многих городах этой страны, да и в соседних королевствах, моё имя стало нарицательным, Искателя Артёма теперь проклинали в тех же выражениях, что и Иозула, бога темных деяний. Да что там, многие обыватели на полном серьёзе придерживались мнения, что наш Крестовый поход созван самим этим злым богом, а мы его обезумевшие от крови последователи.

— Вот же бред! — процедил я сквозь зубы, отбрасывая очередной лист.

Дальше больше. Некоторые особо впечатлительные даже пришли к убеждению, что все участники нашего похода были развращены Аккаром Пауком. Что мы стали столь же безнадежно злы, как ползучие создания этого жуткого божества, и что истреблять нас нужно аналогичным образом: огнем и мечом без капли жалости.

Весь континент Шалин буквально полыхал. Беспорядки охватывали всё новые города, с каждым днём становясь всё более обширными и неконтролируемыми. Единственным утешением в этой дерьмовой ситуации стала новость, что Консорциум, пытаясь удержать власть, наживал себе всё больше врагов. Золотая жила Малина иссякала, этот мерзкий гном больше нигде и ни на чем не мог нормально зарабатывать деньги. Торговый бойкот стал тотальным.

Мы, участники Крестового похода, привыкли действовать, располагая скудными средствами, а интерфейс Системы и жесткая экономия опыта давно приучили меня выжимать максимум из минимума. Но вот люди Малина не следовали за великой идей, они поклонялись лишь звонкому золоту, и как только поток монет иссяк, начался крысиный бег. Многие агенты и рупоры дезертировали из Консорциума еще до того, как наши штурмовые отряды или наёмники гильдии Истребителей смогли до них добраться. Кто-то просто исчезал, растворяясь в трущобах, другие трусливо ползли в Континентальную Коалицию, предлагая выдать все секреты в обмен на смягчение приговоров.

Но, несмотря на рушащуюся империю, сам Малин Медобрук оставался в глубокой тени. Эта толстая гномья крыса спряталась так надежно, что даже объединенные силы Коалиции не могли найти никаких следов его присутствия на своих территориях. Шпионы Ирен буквально землю носом рыли, но, увы, безрезультатно. Да, нам удавалось выслеживать и прищучивать отдельных высокопоставленных лидеров Консорциума, ломая их схемы и перекрывая кислород, но сам главарь скрылся, не оставив ни единой зацепки, не сделав ни одной ошибки.

До сегодняшнего дня.

Мой взгляд зацепился за последний документ в стопке, отмеченный красным сургучом особой важности. Я аккуратно вскрыл печать, кончики пальцев мазнули по плотной дорогой бумаге.

Узнать, что моё имя теперь ставят в один ряд с именами тёмных богов, было даже забавно, это тешило моё изрядно побитое циничное эго.

Пусть считают меня хоть дьяволом во плоти, лишь бы обходили Вольный за десять километров. Страх отличный щит для моей семьи.

Но всё это отошло на второй план, как только я погрузился в отчет.

Сердце забилось чаще, а усталость последних дней отступила, пропуская вперед обжигающий охотничий азарт. Наконец-то людям Ирен удалось получить нечто ценное. У нас появилась реальная зацепка, осязаемый след, ведущий к самому Малину.

Мои губы медленно растянулись в хищной улыбке, больше похожей на оскал. Нельзя дать этому ублюдку ни единого шанса скрыться.

Дни слились в бесконечный изматывающий марафон, состоящий из телепортов, переходов, пыльных дорог и душных шатров. Моё время дробилось на бесконечные встречи с послами, споры с капитанами гвардии, планирование новых вылазок и постоянную, выматывающую нервы проверку периметров безопасности. Из-за этого я привык засиживаться глубоко за полночь, вгрызаясь в стопки разведывательных сводок, которые скрупулезно собирала для меня Ирен.

Тишину походного шатра нарушал только глухой треск магического светильника да сухой шорох пергамента. Ночная прохлада уже пробиралась под плащ, но внутри меня всё ещё тлело напряжение минувшего дня. Я потер воспаленные глаза, чувствуя, будто под веки насыпали песка. Да, моя системная характеристика Выносливость поднялась до неприличных высот, но даже она не делала меня гребаным киборгом. Мозг требовал отдыха, а недосып копился, грозя вылиться в скрытые системные штрафы к восприятию и скорости реакции. Я даже начал таскать с собой целый арсенал зелий восстановления и стимуляторов выносливости, глотая их, как воду. Горьковатая, отдающая жженой травой и алхимическим спиртом дрянь обжигала горло и ненадолго прочищала мозги, но это был лишь временный костыль.

Сейчас мы находились в самом эпицентре бури, и я просто не имел права сбавлять темп. Знание в этом мире — не просто сила, а путь к выживанию. Чем больше данных я пропущу через себя, чем больше закономерностей выцеплю из этих сухих строк отчетов, тем точнее смогу направить наши следующие удары. Десять минут напряженной работы моего уставшего мозга сегодня — это завтра сотня спасенных жизней тех, кто мне доверился.

Я криво усмехнулся, глядя на очередную сводку. Если так пойдет и дальше, через пару недель Система наверняка подкинет мне галлюцинации в виде трехголовых единорогов и вопящих призраков, пляшущих у изножья моей кровати.

Единственным по-настоящему светлым пятном во всей этой кровавой неразберихе было то, что Малин до сих пор не послал новую армию на уничтожение Вольных Земель, и даже гильдейские убийцы не показывались на горизонте. Либо этот старый бородатый ублюдок исчерпал свои резервы и не решался открыто бросить вызов нашему Теневому крестовому походу, особенно пока с нами была Каира в своей устрашающей драконьей форме, либо сменил тактику. Зная Малина, я ставил скорее на второе. За десятилетия правления своей теневой империей, которая на моих глазах мутировала в открытую тиранию, он явно усвоил, что бить из

Тем не менее я не собирался давать ему даже призрачного шанса и отдал жесткий приказ, что лагерь эвакуированных должен постоянно перемещаться. Никаких стоянок дольше положенного. Да, это являлось настоящим логистическим кошмаром не только для них, но и для нас. Обеспечить припасами, чистой водой и защитой тысячи людей, когда весь наш вспомогательный персонал вынужден двигаться вместе с обозом, задача, от которой у любого интенданта поехала бы крыша. Скрип сотен телег, плач детей по ночам, вечная нехватка ресурсов… Это сильно тормозило продвижение самого Крестового похода, но безопасность людей всегда стояла для меня на первом месте.

Но, видит Система, теперь, когда пламя войны пожрало весь континент, когда королевства одно за другим либо открыто выступали против Консорциума, либо тихо саботировали его указы, решающая стадия войны уже началась.

Хотя прямо сейчас эта тварь Малин всё ещё сидел на своем золотом троне и дергал за ниточки.

Я перелистнул страницу. Большинство отчетов, прошедших сегодня через мои руки, варьировались от категории «всё плохо» до категории «катастрофа», но вот эта бумага от Ирен заставила меня удовлетворенно хмыкнуть. Редкая по-настоящему хорошая новость.

Цветочные поля фарфалов и их покровительница, богиня Серафия, Ангел Красоты, официально закрыли свои границы для всех южных королевств и особенно для Марогии.

Я откинулся на спинку походного стула, вслушиваясь в смысл этого политического решения. Для абсолютно нейтральной, миролюбивой территории это был беспрецедентный, почти агрессивный шаг, и он уже вызвал целую бурю шепотков в дипломатических кругах. Скорее всего Серафия пошла на это, потому что эскалация насилия начала напрямую угрожать хрупким крылатым созданиям, которых она так трепетно опекала. Богиня пожертвовала львиной долей своей мощи, чтобы создать и поддерживать для них безопасное цветущее убежище, отрезав его от жестокости Валинора. И теперь она защищала свои владения от скверны Консорциума.

Но где-то в глубине души я смел надеяться на большее, что под маской строгого нейтралитета Серафия таким образом оказывает пассивную поддержку нашему делу. «Враг моего врага — мой друг», это старое земное правило работало и здесь.

Я отставил пустой стеклянный флакон из-под зелья выносливости. Каждый такой отчёт — это фрагмент колоссально сложного пазла, который Система швырнула мне в лицо, но я соберу его деталь за деталью. Если сейчас позволю себе закрыть глаза от усталости, кто-то из моих людей может не открыть их уже никогда.

Я придвинул к себе следующую стопку и макнул перо в чернильницу. Ночь только начиналась.

* * *

С легкой удовлетворенной улыбкой я наконец отложил в сторону последний пергамент из стопки утренних докладов. Новости с фронта радовали: наши войска уверенно выбивали остатки сопротивления, а налаженная логистика Вольных Земель приносила свои плоды. Я откинулся на спинку грубо сколоченного походного стула, с наслаждением разминая затекшую шею. Тишину военной палатки нарушал лишь шелест ветра снаружи.

Внезапно плотные брезентовые створки с резким хлопком распахнулись, и внутрь ураганом ворвалась Мэриголд. Иллюзорный облик покорной горничной сейчас слабо вязался с её поведением, глаза девушки горели фанатичным лихорадочным блеском, а грудь тяжело вздымалась от быстрого бега.

— У меня кое-что есть! — звонко, почти на ультразвуке, выкрикнула она.

Не успел я и слова сказать, как она одним прыжком преодолела разделявшее нас расстояние и с размаху приземлилась прямо мне на колени. От её неожиданного броска старенький стул жалобно хрустнул всеми своими деревянными суставами, угрожая развалиться на щепки, несмотря на скромный вес Мэриголд. Знакомый сладковатый аромат луговых цветов и теплого женского тела мгновенно заполнил мое личное пространство.

— Эй, спокойно, егоза! — со смехом выдохнул я, инстинктивно обхватывая её за тонкую талию, чтобы мы оба не загремели на грязный пол.

Но гномку было не унять. Она обхватила меня за шею и принялась осыпать моё лицо влажными горячими поцелуями. Её бедра ерзали по моим ногам с таким энтузиазмом, что мой организм начал выдавать вполне закономерную мужскую реакцию.

— Ну же, выкладывай! — сквозь смех пробормотал я, перехватывая её за запястья и мягко, но властно отстраняя от себя, чтобы заглянуть в сияющие торжеством глаза. — Что-нибудь стоящее?

— Насчет того, где прячется мой ублюдочный папаша! — воскликнула она, всё ещё возбужденно подпрыгивая на мне. Её голос звенел от адреналина. — Наконец-то! Мне удалось пробить ментальный блок этого слизняка Ларика. Я выпотрошила из него все его жалкие секреты! Это, конечно, не точные координаты, но железобетонная зацепка!

Мой смешливое настроение мгновенно испарилось, словно его сдуло ледяным ветром, я резко выпрямился, напрягшись, как натянутая тетива Громового удара. Почувствовав перемену в моем настроении, Мэриголд послушно замерла, хотя глаза продолжали светиться предвкушением.

Сердце в груди отсчитывало тяжелые мерные удары, адреналин обжег вены. Наконец-то! Я так долго искал этого урода!

— Где он? — это прозвучало холодно и отрывисто, словно отдавал приказ в бою.

Глава 9

— Северная тундра, — выпалила она без заминки.

Чёрт! Я мысленно выругался, быстро анализируя новую вводную. Северная тундра — холодный, промерзший до костей край, кишащий агрессивными высокоуровневыми тварями, до которого чертовски далеко добираться. Место не для слабонервных и идеальное укрытие для такого трусливого, но невероятно хитрого параноика, как Малин Медобрук.

Но теперь у меня наконец-то появился след, четкий вектор удара по главной цели этой затянувшейся охоты.

Мои пальцы непроизвольно крепко сжали бедра Мэриголд, заставив её тихо, с придыханием охнуть, губы сами собой растянулись в хищной усмешке. Я выкурю этого гномьего выродка из его ледяной норы, чего бы мне это ни стоило, сколько бы маны и сил не пришлось потратить! Великий Консорциум скоро лишится своей главной головы.

— Во-первых, — задумчиво произнесла Мэриголд, — комплекс расположен на возвышенности посреди равнины, но при этом круглый год покрыт снегом. Это значит, что он находится либо в северной, либо в южной тундре Валинора за полярным кругом. И если учесть максимальную дальность прыжка штатного Проходчика моего отца… Даже для мага семидесятого уровня есть пределы. Скорее всего это либо здесь, на Шалине, либо на Хорадисе, или это крупный остров в Северном океане.

Разум сам разложил услышанное по карте, расстояниям и возможным маршрутам.

— Тундра начинается всего в пятистах километрах к северу от нас на самой оконечности материка. Хочешь сказать, что Малин всё это время мог скрываться буквально у нас под носом, в двух шагах от Вольного?

— Вполне возможно, — кивнула она. — Вы проводили там разведку?

— Не полностью, — я поморщился, вспоминая

— А как же Лютик? — рассеянно спросила гномиха.

Мэриголд изящным движением откинула за спину копну длинных тёмно-синих волос, те мягко стекли по её спине и коснулись моих ног. В полумраке её кожа казалась бархатной и соблазнительно поблескивала.

Она выглядела такой притягательной, такой мягкой и податливой, что я просто не смог удержаться. Пальцы сами собой скользнули по её ноге, медленно поднимаясь по внутренней стороне бедра. Мэриголд тихо хихикнула, заёрзав на моих коленях от щекотки и нарастающего желания.

— Мы обязательно попросим Лютик использовать Прорицание ещё раз, — хрипловато пробормотал я, чувствуя, как от одного её запаха, сладкого и дурманящего, у меня начинает срывать крышу. — Но в прошлый раз она абсолютно точно не видела там ничего похожего на укреплённый замок или комплекс.

— Скорее всего отец приказал мощному чародею или иллюзионисту скрыть это место, — выдохнула Мэриголд.

Она закусила нижнюю губу и бросила тревожный взгляд на плотно зашнурованные клапаны входного полога, а затем, словно отдавшись своим инстинктам, перехватила мою руку, решительно и крепко прижав мою ладонь прямо между своих ног. Гномка тихо всхлипнула, когда мои пальцы уверенно легли на влажные горячие складки.

Намёк понят. Моя рука начала двигаться сначала дразняще и нежно, исследуя контуры её тела, а затем более властно и ритмично. Она откликнулась мгновенно, подавшись навстречу, раскачивая бёдрами в такт моим прикосновениям. Трение её упругих ягодиц о мой стремительно твердеющий член было похоже на удар током. Дыхание перехватило. Мэриголд чуть повернулась, прижавшись спиной к моей груди, и начала откровенно тереться о пульсирующую плоть, заставляя мои пальцы останавливаться там, где ей хотелось.

— Как же мы… ах… сможем найти это… сквозь иллюзию? — прерывисто выдохнул я, пытаясь сохранить хоть остатки трезвого рассудка.

Свободной рукой я потянул за край её юбки, приподнимая ткань. В полумраке мелькнули очаровательные нежно-голубые трусики. Пора избавляться от преград. Пальцы быстро нащупали завязки на моих брюках.

Мэриголд сладко застонала, её движения стали более напористыми, дикими. Она жадно прижималась к моей ладони, словно умоляя о большем, и одновременно сводила меня с ума горячим трением о мой стояк.

— А вдруг… вдруг кто-нибудь войдёт? — прошипела она, дрожа от возбуждения.

— Посреди ночи? — усмехнулся я, наклоняясь и оставляя влажный поцелуй на её шее.

Я чуть изменил угол и с нажимом провёл большим пальцем по её клитору прямо сквозь влажную ткань трусиков. Мэриголд вздрогнула всем телом и прикусила губу, чтобы сдержать пронзительный визг удовольствия.

— Или ты хочешь, чтобы я остановился? — прошептал ей прямо в ухо, наслаждаясь своей властью.

— О Богиня! Артём, пожалуйста, продолжай! — простонала она, отчаянно извиваясь у меня на коленях.

Адреналин, смешанный со страстью, создавал внутри меня настоящую ядерную реакцию, от которой кружилась голова. Я сжал её бедро, готовясь пересечь черту и продолжая бороться с тугой шнуровкой штанов, чтобы наконец-то освободить свой член.

— И как же нам тогда искать иллюзию? — спросил я, глядя на жену. — В этом ты у нас эксперт, ну, если не считать Мариль и её команду.

Мэриголд тихо всхлипнула. Запрокинув голову, она смотрела на меня снизу вверх, и в её больших глазах плескалось голодное желание.

— Даже если над маскировкой работал мастер, иллюзии отвратительно реагируют на стихии, — тяжело дыша, ответила она. — Нужно искать ориентиры: горы или холмы, которые не меняются под дождём и ветром, ну или участки открытого неба, где облака не совпадают с реальными… О чёрт!

Мой член наконец-то вырвался на свободу, скользнул между её ног и влажно шлёпнул по сочащемуся нектаром лону. Терпкий мускусный запах женского возбуждения ударил мне в ноздри. Мэриголд с готовностью приподнялась. Я оттянул в сторону ткань её кружевных трусиков, и она резко опустилась, насаживаясь на меня. Влажное тепло обхватило ствол, поглощая его миллиметр за миллиметром. Она дошла до дна своей крошечной глубины, приняв в себя лишь половину моей длины.

Мы оба хрипло застонали и на мгновение замерли. Ей нужно было привыкнуть к моему размеру, а мне к этому невероятно узкому, сжимающему, словно тиски, туннелю. Пульсация её стенок сводила с ума.

Именно в этот момент полог палатки резко распахнулся, и внутрь уверенным шагом вошли Корвин, Сафира и Лиан, на ходу жарко обсуждая предстоящую операцию в Марогии. Целью был захват генерала-предателя, купленного Консорциумом, который сейчас активно собирал армию для вторжения в земли Континентальной Коалиции.

Пышные юбки Мэриголд надёжно скрывали тот факт, что прямо сейчас она насажена на мой член, но любой идиот, бросив на нас один взгляд, мгновенно бы всё понял по нашим раскрасневшимся лицам и сбитому дыханию.

По крайней мере понял бы, если бы моя жена-диверсант не отреагировала с потрясающей скоростью, мгновенно сплетя свою фирменную иллюзию. Я слегка вздрогнул, когда пространство вокруг неё на секунду замерцало, и для вошедших картинка резко изменилась. Теперь казалось, что Мэриголд просто уютно устроилась у меня на коленях, положив голову мне на плечо и наслаждаясь отдыхом.

— О, привет, дорогой, — мурлыкнула Сафира, заметив нашу идиллию.

Губы кошкодевушки изогнулись в игривой усмешке, а её оранжевые глаза задорно блеснули. Я сразу понял, что Сафиру эта иллюзия ни капли не обманула, звериное чутьё и острый нюх мгновенно раскусили, чем мы тут занимаемся. Оставалось лишь молиться, чтобы Корвин с Лиамом оказались менее наблюдательными.

Я изо всех сил старался сделать непринуждённый вид и притвориться, что головка моего члена прямо сейчас не упирается в шейку матки моей жены, но жаркие стенки ритмично сокращались, лаская меня в лёгких спазмах, а влажный нектар всё обильнее стекал по моему стволу. Меня бросило в жар. Судя по её прерывистому дыханию, Мэриголд невероятно возбуждал сам факт того, что нас могут застукать, прямо как тогда, когда она затащила меня в тёмный альков на приёме.

— Да, Мэриголд только что вытянула из нашего пленного Проходчика зацепки о возможном местонахождении главной базы Малина, — произнёс я. Просто удивительно, как Корвин и Лиан не заметили, насколько напряжённо и хрипло звучал мой голос.

Мэриголд тихо пискнула и едва заметно пошевелилась, плотнее сжимая бёдра, я стиснул зубы. Её стенки сжались на мне

— Мы теперь знаем, что база скрыта либо в тундре на севере Шалина, либо на Хорадисе, либо на одном из крупнейших островов Северного моря, — выпалила она. В её голосе явно слышалась дрожь.

Наши друзья, видимо, списали это на волнение от полученных разведданных и столпились вокруг стола, с нетерпением ожидая подробностей.

К моему раздражению и одновременно к безумному удовольствию, несмотря на абсурдность и опасность ситуации, мой член оставался твёрдым, как сталь. Впрочем, учитывая, насколько тесной и горячей была её вагина, он просто не имел никаких шансов размякнуть. В кои-то веки мне удавалось продержаться внутри моей миниатюрной любовницы достаточно долго. Пришлось собрать всю выдержку Охотника и почти насильно удерживать внимание на карте, маршрутах и рисках, чтобы отвлечься от восхитительного трения её мягких стенок и поддерживать осмысленный разговор о тактике.

— Тундра! — с энтузиазмом воскликнул Корвин, роясь на столе в поисках карты северного полушария. — Это определённо сужает круг поисков.

— Но это же вряд ли на Шалине, верно? — спросила Сафира. Она подошла сзади, обняла нас с Мэриголд и нежно потёрлась о наши головы, издав тихое дразнящее мурлыканье. — Иначе Лютик давно бы её обнаружила.

— Мы думаем, что база может быть… ах! — Мэриголд попыталась сменить позу, чтобы не давить на меня всем своим весом, и в результате ещё глубже насадилась на ствол. Нам обоим пришлось до боли закусить губы, чтобы сдержать стон. — Возможно, она скрыта под мощной иллюзией или защитными чарами.

Лиан нахмурился и скрестил руки на груди.

— Это всё усложняет. Нам нужно немедленно разослать поисковые отряды.

— Придётся перенаправить колоссальные человеческие ресурсы на поиски прямо в разгар войны, — предупредил Корвин. — Речь идёт об огромных территориях, о тысячах километров пустошей, а если цель действительно скрыта иллюзией, нашим людям придётся подойти к ней чуть ли не на милю, чтобы заметить аномалии. Это не только сложно, но и чертовски опасно, если только Фелиция и сам Судья лично не возьмутся разведывать каждую подозрительную зону.

— Мы не можем дёргать Лютик или кого-либо из её ясновидцев с текущих позиций, — процедил я сквозь зубы. Тугая вагина Мэриголд снова пульсирующе сжалась вокруг меня, мягко подталкивая нас обоих к краю пропасти.

— Проклятье! — вдруг рыкнула Сафира, отчего мы с Мэриголд виновато вздрогнули. — Мы могли бы разом покончить с этой войной, если бы нашли его базу, но у нас просто нет свободных сил на такие масштабные поиски!

Корвин устало потёр глаза.

— Уже слишком поздно, а завтра нам предстоит брать штурмом генерала Консорциума, который готов разжечь новую бойню. Давайте пока отложим этот вопрос, обсудим зацепки с основным командованием и делегатами Коалиции на утреннем совещании.

— Просто отличная идея! — поспешно согласился я, изо всех сил пытаясь скрыть облегчение. Мэриголд на моих коленях начала едва заметно ёрзать, ритмично потираясь клитором о мой лобок, и это сводило меня с ума. — Твердыня Сумрака за одну ночь никуда не денется, а мы как раз собирались ложиться спать.

Лиан и Корвин понимающе кивнули, пожелали нам спокойной ночи и наконец-то вышли из палатки, растворившись в ночной темноте.

Мы с Мэриголд едва не попались. Обсуждать глобальную военную стратегию, физически ощущая влажные сокращения внутри своей жены — испытание явно не для слабонервных.

Я шумно выдохнул, обхватил Мэриголд за талию и, больше не сдерживаясь, дернул бёдра вверх, заставив её громко сладострастно вскрикнуть.

Как только за её спутниками закрылась дверь, Сафира фыркнула и залилась звонким искристым смехом.

— Ну и для кого же ты сейчас держишь иллюзию, Мэри? — поддразнила кошкодевушка, скользнув ко мне за спину. Она игриво провела коготками по невидимому контуру иллюзии, прижимаясь всем телом к моей спине. — Ты просидела всё это время с нашим мужем, насаженная по самую рукоять, и делала вид, что так и надо.

— Да! — выдохнула Сариса. Её иллюзия на мгновение дрогнула, она тоже не выдержала и звонко рассмеялась.

Я хрипло застонал, чувствуя, как от её смеха тугие мышцы внутри сжимаются вокруг моего ствола.

— Как думаете, они заметили? — спросил я, откидывая голову назад на мягкую грудь Сафиры.

— Ставлю свой лучший кинжал, что ничего не поняли, — горячо промурлыкала Сафира мне прямо в ухо. Её дыхание обжигало кожу. — Но никакая магия не скроет терпкий запах возбужденной женщины, тем более от кошки, даже если не принимать во внимание тот факт, что соки уже лужей растекаются по стулу.

Она бросила лукавый взгляд на пол под нами, и её белозубая улыбка стала шире.

— И капают с него на ковёр.

Сариса тихо всхлипнула, заёрзала у меня на коленях, и от этого движения мой член судорожно дёрнулся в её обжигающе горячих глубинах.

— Артём, разве сейчас самое время для бесед? — жалобно простонала гномка. Её голос дрожал от сдерживаемой страсти.

В ответ я резко вскочил со стула. Сафира, охнув от неожиданности, повисла у меня на спине, обхватив ногами за талию и радостно завизжав. Для моих усиленных характеристик Охотника её вес казался не тяжелее пушистого плаща. Не теряя времени, наклонил Сарису прямо над разложенными по столу картами и документами.

— Больше никаких разговоров! — рыкнул я и рванулся вперёд, с силой вбиваясь в её влажное лоно.

Тяжёлый животный стон облегчения вырвался из моей груди, когда волны чистейшего удовольствия прокатились по телу. Каждое погружение в её тесную шелковистую хватку отзывалось вспышкой электричества в мозгу. Мои руки легли на широкие бёдра гномки, задавая жесткий ритм.

— О-о-о, Богиня! — завыла Сариса. Её пальцы скомкали важные донесения и стратегические схемы, ища хоть какую-то опору, чтобы толкаться мне навстречу. — Чёрт, да! Спасибо! Я думала, что сойду с ума, пока вы обсуждали дела!

Её жаркая пульсирующая теснота вконец доконала меня. Я зарычал, чувствуя, как неконтролируемая волна оргазма скручивает низ живота, горячее семя ударило в её глубины. Сафира, всё ещё висевшая на моей спине, жадно целовала мою шею, оставляя влажные следы, и тёрлась промежностью о мою поясницу. Запах мускуса, женских соков и сладких духов кружил голову похлеще любого эликсира.

Но, как бы ни было одуряюще приятно изливаться в свою жену, я не сбавил темп ни на долю секунды. Та самая земная привычка выжимать максимум из любого удачного шанса уступила здесь место куда

Я старался контролировать свою силу, помня, что моя миниатюрная гномка носит под сердцем ребёнка, но страсть мутила сознание, заставляя двигаться на грани разумного предела.

— Да! Ещё!! — истошно взвизгнула Сариса. Она наконец-то намертво вцепилась побелевшими пальцами в деревянный край стола и, использовав его как рычаг, начала с силой отталкиваться, насаживаясь на меня до самого основания. Её изящные ножки крупно дрожали, а тугие мышцы вагины спазматически сжались вокруг моего члена, даря мне ещё более сокрушительный оргазм. — Да, мой любимый! Трахни меня! Не останавливайся! Никогда не смей останавливаться!

И я делал всё, что в моих силах. Мой ствол растягивал её до предела, по палатке громко разносились непристойные хлюпающие звуки, музыка нашей первобытной страсти. С каждым мощным толчком я погружался всё глубже в её восхитительную влажную печь.

Сафира, разгорячённая нашей бесстыдной близостью, тихонько и протяжно застонала, скользнула прямо на стол и за секунды избавилась от одежды.

После ещё нескольких минут крышесносного блаженства я вновь излился в Сарису. Густые пульсирующие волны удовольствия выжгли все мысли, но я даже не дал себе перевести дыхание.

Не сбиваясь с ритма, рывком развернул Сафиру, и она оказалась рядом с гномкой, упираясь локтями в измятые карты. Мой всё ещё твёрдый, блестящий от соков член с влажным чмоканьем скользнул в тугое, скользкое лоно кошкодевушки.

Сафира запрокинула голову и завыла в голос. Её спина выгнулась дугой, пушистый оранжевый хвост нервно хлестнул меня по бедру, а когти с хрустом вонзились в полированное дерево стола. Её лоно было другим, более цепким, бархатистым, и словно пыталось проглотить меня целиком.

Сариса, отдышавшись после моего напора, устроилась рядом на краю стола и обратила всё своё внимание на меня. Гномка цеплялась пальцами за моё плечо и следила, как я безжалостно, словно отбойный молоток, трахал кошкодевушку, доводя её до серии сокрушительных оргазмов. Запах пота, секса и влажного дерева заполнил всё вокруг.

Вцепившись одной рукой в мечущийся оранжевый хвост Сафиры, второй сжал её упругую ягодицу, оставляя багровые следы от пальцев, сделал последний невероятно глубокий выпад, вбивая её в стол, и изверг мощный поток семени прямо в глубину её матки. Сладкий тягучий огонь разлился по моему члену. Стенки её вагины судорожно сокращались, нежно массируя мой ствол, словно пытаясь выжать из меня все соки.

— Да-а-а! — истошно закричала моя кошечка, сотрясаясь в сильнейшем оргазме. Её тело била крупная дрожь от ощущения того, как моё семя заполняет её нутро. — Да, муж! Наполни свою верную, послушную маленькую кошечку!

Именно это я и делал. Секунды растянулись в целую вечность, пока Система где-то на краю сознания безразлично отсчитывала удары пульса.

Когда мы наконец замерли, тяжело дыша, я посмотрел на своих жён. Тепло их обнажённых, прижатых ко мне тел, густой, одуряющий запах любви и это мимолётное чувство абсолютного покоя в самом центре бушующего вокруг нас шторма — вот моя настоящая крепость, мои щит и меч!

Ради того, чтобы этот смех и эти откровенные стоны блаженства звучали в нашем будущем мирном доме, я готов разнести в пыль любой ад, который только осмелится подкинуть мне эта проклятая Система.

Когда моя страсть наконец выплеснулась до последней капли, я, тяжело дыша, оперся руками о стол. Мы приходили в себя после мощного совместного оргазма, наслаждаясь моментом звенящей тишины, нарушаемой лишь нашим прерывистым дыханием. Воздух в шатре был густым, пропитанным терпким мускусом, потом и сладковатым ароматом женских соков.

Сариса не теряла времени даром. Она достала из походного сундука влажную ткань и, всё ещё тяжело дыша, помогла привести в порядок стол, измятые карты и разбросанные донесения.

Сафира издала долгий глубокий стон, полный абсолютного удовлетворения, и свернулась калачиком прямо на столешнице. Настоящая сытая кошка, ленивая и расслабленная. Глядя на обеих своих женщин, уставших, разгорячённых, но донельзя довольных, я просто не мог сдержать ухмылки. Волна щемящей нежности затопила грудь. Это мои женщины, и ради них я готов сжечь этот мир дотла.

Я дал им ещё пару минут отдышаться, а затем бережно привёл в порядок обеих своих замечательных жён. Использовав влажную ткань, стёр следы нашего бурного соития, после чего легко, словно они ничего не весили, подхватил обеих на руки и прижал к своей груди.

Девушки уютно устроились на моих руках, переплетясь в объятиях и обвив руки вокруг моей шеи. От них пахло страстью, разгорячённой кожей и абсолютным доверием. Я нежно поцеловал каждую, прежде чем выйти из этого импровизированного «кабинета» и отнести их в нашу просторную семейную палатку, где уже мирно спали остальные члены моей большой семьи.

Аккуратно уложив на мягкие шкуры, я накрыл их одеялом.

Завтра война продолжится, и нам предстояла тяжёлая задача найти тайное убежище Малина. Чёртов гном мог затаиться где угодно: на одном из двух оставшихся континентов или вообще на каком-нибудь грёбаном острове посреди океана. Заноза в заднице всего Шалина, которую мне предстояло вытащить.

Но, глядя на размеренное дыхание своих спящих жён, я чувствовал, как внутри разгорается упрямая надежда. Конец этой затянувшейся охоты действительно близок, Консорциум «Шалин Гранд» корчился в предсмертной агонии. Его лидер, этот жалкий кусок дерьма, трусливо прятался в своей неприступной крепости, с ужасом ожидая правосудия, а мой Теневой крестовый поход с каждым днём, с каждым убитым прихвостнем набирал всё большую силу. Мы перемалывали их активы, как гигантская мясорубка.

Скоро, очень скоро мы сможем оставить всю эту кровавую грязь позади и зажить нормальной жизнью без интриг, заговоров и бесконечного звона стали.

А пока меня ждала очередная пляска со старухой-смертью: засады, новые угрозы, расход маны и тонны пролитой крови. Но именно сегодня, укладываясь рядом со своими женщинами, я засыпал абсолютным победителем.

Спи, Малин, наслаждайся жизнью, пока можешь, но знай, что отсчёт уже пошёл. И когда срок истечёт, я лично приду за твоей головой.

Глава 10

Магистр Тарин Илас возглавлял операцию по преследованию целей Консорциума «Шалин Гранд» в королевстве Джирол. Он жил в скромном одноэтажном доме с тремя спальнями; одна для него самого, одна для его маленькой дочери и одна для пожилой женщины, работавшей горничной и няней. Его жена погибла от рук местной преступной группировки,

Поэтому совершенно неудивительно, что Малин Медобрук подослал к Тарину убийцу.

Только Малин не знал, что на этот раз его приказ попал к нам раньше исполнителя.

За шесть часов до покушения Ирен разложила на столе в доме магистрата три перехваченные записки, лист из долговой книги и вырванный клочок карты. По отдельности они почти ничего не значили. Оплата комнаты в трактире, заказ редкого парализующего яда, отметка о смене караула в судебном квартале. Вместе получалась короткая и вполне ясная цепочка.

— Цель обозначена как «упрямый вдовец», — тихо сказала Ирен, коснувшись ногтем последней строки. — Исполнитель прибыл сегодня утром. У него окно между полуночью и вторым ударом колокола. После убийства его должны вывести через северные ворота.

Тарин Илас стоял у холодного очага, не снимая форменного камзола, и выглядел так, словно не спал несколько суток. На письменном столе теснились протоколы допросов и распоряжения об арестах. Человек знал, что за ним придут, и всё равно продолжал работать.

— Я не сбегу, — сказал он. — Если магистрат, возглавивший расследование, первым спрячется от наёмного ножа, половина свидетелей утром откажется от показаний.

— Я и не предлагаю вам бежать, — ответил я. — Предлагаю пережить ночь и завтра лично допросить того, кто явится за вашей головой.

Он посмотрел на меня, потом на закрытую дверь детской.

Вот там разговор и закончился. За дверью спала его маленькая дочь. На краю узкой кровати сидела пожилая няня, уже одетая для дороги. Девочка прижимала к груди деревянную лошадку с обломанным ухом и даже во сне хмурилась, будто чувствовала тревогу взрослых.

Я задержался на пороге дольше, чем следовало. Слишком легко было представить на её месте Ирму или Милу. Такой же тёплый комочек под одеялом, такая же полная беспомощность перед чужой ненавистью. Малин не просто убирал чиновника. Он готов был оставить ещё одного ребёнка без родителя, потому что честный человек отказался нарушить закон.

Внутри поднялась холодная, очень спокойная ярость.

— Девочка и няня уходят сейчас, — сказал я Тарину. — Это не обсуждается. Вы тоже покинете дом. Вашу работу продолжит человек, которого труднее зарезать во сне.

Магистрат хотел возразить, но Ирен мягко положила ладонь ему на плечо.

— После того, что случилось с вашей женой, вы имеете право ненавидеть этих людей, — произнесла она. — Но не позволяйте ненависти второй раз отнять у дочери семью.

Этого хватило.

Тарин сам поднял девочку на руки. Она сонно пошевелилась, обняла его за шею и что-то пробормотала, не просыпаясь. Проходчик открыл узкий портал прямо в кладовой. За мерцающей пеленой ждал укреплённый дом судебной стражи в другом конце города, заранее проверенный людьми Ирен. Няня ушла первой. Магистрат задержался лишь на секунду, оглядывая своё жилище так, словно сомневался, увидит ли его снова, а затем шагнул следом.

Когда портал погас, мы начали готовить капкан.

Арик прошёл по комнатам с Видением Линий и отметил все защитные чары, которые опытный убийца мог почувствовать с улицы. Два сигнальных контура мы оставили на виду, третий спрятали в печной трубе, а участок вокруг окна спальни намеренно ослабили. Не настолько грубо, чтобы вызвать подозрение, но достаточно, чтобы человек, привыкший искать лёгкий путь, счёл себя умнее хозяина дома.

Снаружи переодетые крестоносцы заняли лавку сапожника, пустой сарай и чердак дома напротив. Им я запретил приближаться без моего сигнала. Если наёмник заметит хотя бы одну лишнюю тень, уйдёт, а нам нужен был не труп на крыше, а живой язык.

— Берём его целым, — повторил я перед тем, как отпустить группу на позиции. — Не геройствовать. Не пугать. Если попытается уйти, перекрываете улицу и гоните обратно ко мне. Смертельная сила — только при прямой угрозе горожанам.

Мариль закрепила на моём воротнике крошечный амулет. По коже прошёл прохладный импульс, и зеркало напротив показало усталое лицо Тарина Иласа вместо моего. Иллюзия повторяла его рост, сутулость и даже привычку слегка беречь левую ногу. Под ней оставались моя броня, кинжалы и настоящее тело шестидесятого уровня.

Эш устроился на высоком шкафу за складками старого полога. В полутьме его бледно-серое оперение слилось с выцветшей тканью. Я безмолвно приказал ему не рвать горло и не ломать шею. Раптор обиженно щёлкнул зубами, но подчинился.

После этого осталось только ждать.

Я лёг в чужую постель, укрылся тонким одеялом и принял позу спящего человека. Дом постепенно остывал. Где-то в стене скреблась мышь, снаружи редкие капли дождя постукивали по подоконнику, а часы в гостиной отмеряли секунды слишком громкими щелчками.

Охота из засады всегда была испытанием терпения. Не шевелиться. Не менять дыхание, когда затекает плечо. Не тянуться к оружию раньше времени. Позволить добыче самой поверить, что она всё рассчитала.

Сильнее всего мешала пустая детская за стеной. Я знал, что девочка в безопасности, но всё равно слышал в ночной тишине её сонный шёпот и вспоминал деревянную лошадку в маленьких пальцах. Если мы ошиблись в расчётах, и убийца выбрал другую цель, ещё один честный человек мог не дожить до утра. Если спугнём этого — следующий будет осторожнее.

Значит, права на ошибку у меня не было.

Едва слышный шелест воздуха стал единственным предупреждением. Окно приоткрылось, ночные шторы едва заметно дрогнули, а затем рама снова бесшумно затворилась. В густой темноте комнаты особая скрытность не требовалась, но незваный гость двигался, словно сама тень. Медленными, выверенными шагами он крался к кровати, в воздухе едва уловимо повеяло кислятиной чужого пота и холодом ночной улицы.

Спустя несколько напряженных мгновений в темноте обрисовался миниатюрный силуэт гнома. Он замахнулся и вонзил кинжал в свернувшегося под тонким одеялом мужчину, вернее попытался это сделать, так как я в самую последнюю секунду резким перекатом ушёл в сторону. Скорость и невероятная точность моих движений обеспечивались исключительно системным пассивным навыком Бдительность жертвы.

Против скрытных атак из невидимости этот навык срабатывал ровно в пятидесяти процентах случаев, а для меня, Искателя Артёма, это означало, что первый удар из тени по мне не попадал. Всегда. Жаба, конечно, до сих пор ворчала каждый раз, когда я вкладывал свободные очки опыта в удачу, но в такие моменты это окупалось с лихвой.

Гном-убийца глухо выругался сквозь зубы и дернул кинжал на себя, готовясь нанести второй удар, но не

Гном, несмотря на свой тридцать восьмой уровень, оказался парнем благоразумным и тут же разжал пальцы. Кинжал со звоном упал на доски пола, а сам убийца обмяк. Кажется, от первобытного ужаса он даже слегка обмочился, потому что в воздухе отчетливо потянуло аммиаком.

Я скатился с матраса, активировал светящийся камень, и комнату залило холодным резким светом. Мрачно усмехнувшись, наконец разглядел свою добычу. Расчёт Ирен сработал: убийца нашёл оставленную нами слабину, не заметил подмены и теперь лежал у моих ног живым.

Это был уже не первый подобный капкан за неделю. Шпионы Ирен находили след, аналитики Мароны и Мэриголд вычисляли следующую цель, а высокоуровневые крестоносцы под иллюзиями занимали места обречённых жертв. Так каждый новый приказ Малина превращался в ещё одну нить, ведущую к его людям.

— Спасибо, что выиграл для меня пари, ублюдок, — хмыкнул я, присаживаясь рядом с гномом на корточки и обыскивая его карманы. В ножнах на его поясе и в голенищах сапог нашлось еще пять метательных ножей. — Я ведь говорил своему заместителю, что из воров выходят отличные убийцы. У вас же за плечами полный набор навыков скрытного проникновения, за одним маленьким исключением: вы можете только чуять магическую защиту, но вот отключать ее вам не по зубам.

Грубо схватив гнома за плечо, рывком поставил на колени. Пыль с его плаща посыпалась на ковёр.

— Конечно, к открытому бою вы не приспособлены, только и можете, что тыкать пером в спину, но поскольку большинство ваших жертв мирные жители низких уровней, вы всё равно отлично справляетесь со своей грязной работенкой.

— П-пожалуйста! — заикаясь, пролепетал гном, в ужасе таращась на Эша. — Я всего лишь наемный нож!

— Думаешь, это оправдывает покушение? — я цинично выгнул бровь и безмолвно приказал Эшу сесть на мужчину в самом прямом смысле. Раптор легко подпрыгнул и приземлился прямо на узкие плечи гнома. Его изогнутые когти опасно впились в кожу убийцы, застыв ровно в миллиметре от яремной вены и сонной артерии.

Гном жалобно заскулил, боясь даже вздохнуть. Оставив его в компании моей ручной рептилии, я отступил на шаг и вытащил из пространственного кармана Камень Связи. Главный чародей нашего Крестового похода наконец-то дорос до уровня, на котором мог создавать такие артефакты. Всю последнюю неделю он пахал без продыха, переводя наш запас здоровенных, безупречно чистых алмазов в эти камни.

— Говорит судья, — бросил я в граненую поверхность камня. Моя Лютик была лидером команды ясновидцев, и вполне логично, что именно у нее находился мастер-камень, к которому главный чародей и привязал все полевые артефакты. Это позволяло ей координировать отряды и мгновенно передавать свежие сведения. — Один на крючке. Конец связи.

— Принято, — тут же отозвалась Лютик. Ее звонкий голосок звучал до очаровательного профессионально, ну вылитая телефонистка из старых земных фильмов. — Отступайте к точке эвакуации, мы откроем для вас портал. Конец связи.

— До скорого. Конец связи.

Всю эту систему протоколов связи, почти без изменений перенесенную из земных армейских радиопереговоров, я внедрил лично. Так надежнее, меньше путаницы, а потому меньше шансов сдохнуть из-за тупого недопонимания.

Я сунул камень обратно в карман и повернулся к нашему пленнику. Эш с недовольным визгом спрыгнул на пол, а я сгреб гнома за шиворот его щегольского пальто, отрывая от земли, как бандероль.

— Ну ладно, убийца, пора платить по счетам.

— Ч-что? — проблеял гном. В его расширенных глазах на секунду мелькнуло полнейшее непонимание земной идиомы, смешанное с липким первобытным страхом.

— Дам тебе дружеский совет, — мой голос стал ледяным. — Упрости себе жизнь, просто расскажи нам, кто конкретно тебя нанял, и как с ними выйти на связь. Если будешь паинькой, это зачтется, глядишь, смягчат приговор за покушение на политического деятеля. Ну, то есть тебя либо быстро казнят, либо просто сгниешь в темнице, а не сдохнешь под пытками. Выбирай.

Убийца жалобно всхлипнул и обмяк в моей хватке.

Ну вот и очередной «наемный нож» отправится в наши подвалы. Охотничья привычка ставить приманку работала безотказно, хотя от осознания того, что этот ублюдок тридцать восьмого уровня мог легко прирезать магистра Тарина Иласа, в груди всё равно неприятно холодило. Малин совсем слетел с катушек, раз начал засылать убийц направо и налево.

— Эш, молодец, птичка, — хмыкнул я, потрепав раптора по чешуйчатой холке. — Идем сдавать посылку нашим следователям, посмотрим, что этот кусок дерьма нам напоет.

Эш ловко вскочил мне на плечо, его когти мягко царапнули ткань куртки, а хвост привычно обвил шею. Мы выскользнули из дома магистрата Тарина Иласа, растворившись в густых ночных тенях. В воздухе пахло сыростью и мокрым камнем. Я направился к неприметному подвалу неподалеку, нашей временной камере содержания, где тщательно заблокировал тяжелую дубовую дверь, уселся на перевернутый деревянный ящик и погрузился в ожидание. Охота не терпит суеты.

Тридцать минут спустя, когда в подвале уже явственно несло кислятиной и липким животным страхом, я передал промокшего от собственной мочи гнома Лионелии.Девушка брезгливо сморщила зеленый носик, уловив амбре от пленника, и ухватила испачканного подопечного за шкирку, удерживая его на расстоянии вытянутой руки, словно дохлую крысу.

— Это уже десятый убийца, которого мы задержали за последнюю неделю, — тихо произнесла Ирен.

Она прижалась к моему боку, и мы вместе покинули сырое подземелье, выйдя на свежий ночной воздух. От жрицы исходил легкий аромат целебных трав и чистого льна, составляя разительный и чертовски приятный контраст с вонью подвала.

Я мрачно покачал головой.

— Не думаю, что это много на весь Шалин, — проворчал я, обнимая Ирен за талию и привлекая её ближе к себе. — Учитывая то, что весь континент сейчас похож на прогнивший гадюшник, а гильдии Истребителей плодятся быстрее, чем мы успеваем их считать… Чёрт, я не уверен, что мы тратим время с максимальной пользой. Это как пытаться вычерпать море дырявой ложкой. Меня коробит от мысли, сколько сил уходит на мелких сошек.

Ирен лишь пожала своими хрупкими плечиками.

— Это поможет нам быстро завоевать расположение королевств, Артём, — возразила она, — и даст честным людям, готовым бороться с Консорциумом, уверенность в завтрашнем дне. Они должны знать,

Да, ради этого мы сейчас и занимались таким неблагодарным делом, как отлов мелких убийц. В войне за умы нам нужны союзники, а не только трупы врагов. Система не начисляла опыт за хорошую репутацию напрямую, но в долгосрочной перспективе доверие королевств усиливало наш Крестовый поход надежнее многих заклинаний.

— Корвин вышел на связь из Железного Холма? — сменил я тему, вспомнив о недавней оперативной сводке.

Буквально на днях мы получили дерьмовые новости: Консорциум собирался устроить показательную резню в Железном Холме, небольшом городке Минорама, в наказание за восстание жителей против контроля теневой империи над местными шахтами. Корвин, мой заместитель, взял небольшой ударный отряд, чтобы пресечь это дерьмо на корню.

— Да, вышел, — кивнула Ирен, и её теплое дыхание согрело мою шею. — Враги пока закрепились на позициях и ждут.

Мы неспешно пробирались через руины Вольного, лавируя между обломками зданий. Ночной ветер завывал в остатках разрушенных крыш. Вскоре мы вышли к палаточному городку, разбитому крестоносцами на широком поле за городской чертой. Несколько длинных бревенчатых залов, находившихся в стадии строительства, были почти готовы. Звон молотков давно стих, сменившись гулом негромких разговоров отдыхающих бойцов. Но помимо этого элементарного укрытия, постройка любых других постоянных сооружений пока находилась под большим вопросом, ресурсы и время у нас в жестком дефиците.

Этот вид напомнил мне о другом, куда более важном деле.

— Слушай, — я повернулся к Ирен, глядя в её глаза, отражающие свет костров. — Зара и Триселла, что собирали мнения эвакуированных насчет возвращения, ответили?

Поскольку Консорциум сейчас знатно получил по зубам и оказался в невыгодном положении, мы с основной командой всерьез обсуждали возвращение тысяч мирных жителей, которых ранее эвакуировали ради их же безопасности, собираясь разместить этих людей у самого подножия вершины Кайи. Там могучая черная драконица смогла бы лично следить за ними и в случае чего обрушить на нападающих огненный ад. Её власть над собственной территорией работала лучше любой сигнальной сети: стоило кому-то с недобрыми намерениями пересечь границу, как она мгновенно об этом узнавала. Кайя могла либо сама сжечь ублюдков дотла, либо поднять тревогу, дав нашему Крестовому походу возможность отреагировать. Она даже обещала пустить беженцев в своё логово, если запахнет жареным по-настоящему.

Пожалуй, сейчас её пещера — самое безопасное место на всём Шалине, за исключением разве что Цветочных полей фарфалов, так что я чувствовал себя достаточно уверенно, планируя вернуть домой своих детей, жён и всех, кто о них заботился.

К тому же… Чёрт возьми, я просто зверски по ним скучал и очень хотел снова увидеть их, обнять, вдохнуть запах их кожи и точно знать, что они здесь, рядом, в безопасности. Постоянные переезды, ночевки в чужих краях и жизнь на чемоданах — это не то, чего я хотел для своей семьи, да и львиная доля вспомогательного персонала сейчас находилась вместе с эвакуированными. Возвращение людей на рабочие места дало бы колоссальный толчок нашей экономике и логистике.

При моем вопросе лицо Ирен буквально просияло, в темноте её глаза счастливо блеснули.

— Большинство согласно! — в её голосе зазвенели радостные нотки. — Несколько сотен человек хотят продолжить путешествие, и мы выделили им одного Проходчика, а также достаточно охраны, чтобы защитить от бродячих монстров и хищников. Но остальные готовы хоть сейчас вернуться домой, Артём!

Она вдруг крепко обняла меня, прижавшись всем своим гибким телом, и радостно выдохнула мне в ключицу:

— Ну наконец-то я увижу своих малышей после столь долгого времени!

Я ласково погладил её по спине, чувствуя мелкую дрожь нетерпения в её теле. Для Ирен разлука стала настоящей пыткой, ведь нашей маленькой Ирме было всего несколько месяцев от роду. Клавдия взяла на себя заботу о младенце и кормила её грудью, пока колонна эвакуированных скрывалась на холодном континенте Хорадис. Я абсолютно точно знал, что с дочкой всё в полном порядке, но мог лишь догадываться, какую разрывающую сердце боль испытывала нежная, любящая Ирен, находясь так далеко от своей кровинки.

Мысль о том, чтобы взять на руки эту крохотную хрупкую жизнь, нашу маленькую дочку, похожую на свою мать как две капли воды, если не считать доставшихся от меня пронзительно-голубых глаз, наполняла меня горячим пульсирующим теплом, разгоняя ледяной холод непрекращающейся войны.

— Как же чудесно будет снова собрать всю семью вместе! — хрипловато произнёс я, прижимая Ирен к себе ещё крепче, зарываясь лицом в её волосы и целуя в макушку. — Теперь, когда мы знаем, что можем обеспечить их надежной защитой, вернем их домой.

Чёрт, как же я соскучился по мелким! Одна только мысль о том, что скоро смогу обнять дочку, заполняла сосущую пустоту внутри. Нужно поскорее закончить эту кровавую возню с Консорциумом, вбить последний гвоздь в крышку их гроба, чтобы мои девочки больше не бегали по всему континенту, а спокойно жили рядом под защитой нашей драконицы.

Глава 11

Мия взяла инициативу в свои руки.

— Знаю, я сама сгораю от нетерпения, — просияла она, её зелёные глаза сверкнули предвкушением. — Уверена, все наши будут счастливы снова увидеть Хейли и Селисию, ну и, конечно, познакомиться с Амелией поближе.

— Особенно Роза, — хмыкнул я, не удержавшись от сарказма.

Моя божественная жена лишь звонко хихикнула. Оглянувшись по сторонам, она с загадочной улыбкой перехватила мою руку и решительно потянула прочь с тропинки. Мы оказались в уютном травянистом уголке, надёжно скрытом тремя установленными лицом друг к другу палатками.

— И что у нас тут намечается? — с ухмылкой спросил я.

Мия потянулась к зелёной ленте, стягивающей её волосы в хвост. Одно неуловимое движение, и медная волна рассыпалась по её спине. Не говоря ни слова, она всем своим хрупким телом подалась вперёд, врезавшись мне прямо в грудь. С моей Силой и Ловкостью я мог бы устоять даже перед несущимся на меня камнепадом, но… какой в этом смысл? Я позволил ей нарушить моё равновесие.

Мы рухнули на мягкую прохладную траву, и Мия тут же победно оседлала мои бёдра. Её зелёная юбка задралась высоко вверх, открывая моему жадному взгляду стройные бледные ножки и дразнящую полоску невинно-белых трусиков.

— А-а-а, так это засада? — протянул я, а ладони уже скользили по гладкому шёлку белых чулок, поднимаясь выше колен и лаская обнажённую горячую кожу. — Берёшь пример с Амелии?

Огромные зелёные глаза Мии потемнели от желания, она начала

— О, поверь мне, любимый, — томно промурлыкала она. — Этой милой деревенской простушке ещё учиться и учиться, она даже представить себе не может, что я сейчас с тобой сделаю.

Пальцы богини ловко расправились с пуговицами моего плаща, затем задрали рубашку. В её взгляде читался неподдельный голод. Мия провела изящными ноготками по моей груди, очерчивая кубики пресса, и тихо хрипло застонала, наслаждаясь рельефом мышц.

— Боги, я сейчас просто насквозь промокну! — жарко выдохнула она, с силой вдавливая свой лобок в мой пах. — Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я срывала с тебя одежду, чтобы использовать тебя так, как мне хочется.

Я усмехнулся, запуская руки ей под платье и сжимая её маленькую, но невероятно упругую грудь.

Прикусив нижнюю губу, Мия расстегнула мои штаны с такой нечеловеческой скоростью, словно денно и нощно тренировалась, доводя искусство раздевать меня до отдельного божественного мастерства. Мой член вырвался на свободу, пульсируя от прохладного воздуха, но в следующую секунду Мия оттянула свои белые трусики в сторону и моего напряжённого ствола коснулись влажные горячие лепестки. Тёплые капли её нектара брызнули прямо на мою кожу.

Запах амброзии накрыл меня с головой, отключая рациональную часть мозга и оставляя лишь первобытные инстинкты. Я судорожно выдохнул, чувствуя, как внутри закипает кровь, и инстинктивно подался бёдрами вверх, скользя головкой члена по её истекающим соком складкам.

Эти божественные феромоны являлись побочным эффектом, результатом того, как присутствие Мии трансформировало тело Ирен, когда богиня брала управление на себя. Система Ирен перестраивалась, рождая этот аромат, созданный для одной-единственной цели: вызывать у меня максимальное неконтролируемое возбуждение. Это походило на природный запах возбуждённой куниды, но возведённый в абсолют, сконцентрированный до состояния чистой плотской магии. Когда Мия выходила на первый план, этот наркотический аромат буквально сводил меня с ума. Ирен в своём обычном состоянии просто не выдержала бы такой дикой животной страсти, ей нравилась нежность, но Мия… Богиня обожала жёсткость и напор. Хотя, если признаться честно, в последнее время и сама Ирен становилась всё более ненасытной, да и её собственный запах обретал новые глубокие нотки.

Я весь дрожал, как натянутая тетива, предвкушая момент, когда погружусь в её влажное пульсирующее лоно, но у моей божественной жены, судя по всему, имелся свой особый сценарий. Глаза моей жены хитро блеснули. Обильно смазав член своим возбуждением, она вдруг сместилась чуть назад, направляя головку к своему другому тугому бледному бутончику.

— Так вот, пойду-ка я поучу Амелию… — начал было я, собираясь поддразнить её в ответ, но слова застряли в горле.

Я глухо зарычал от прострелившего позвоночник наслаждения. Мия резко, почти грубо насадилась на меня одним слитным, мощным движением, и мой член вошёл в её тесную обжигающую задницу почти до самого основания. Даже сама богиня, обожающая играть на грани боли и удовольствия, пронзительно вскрикнула от такого напора.

Её узкий сфинктер растянулся, обхватив меня адски тугим кольцом, мышцы внутри пульсировали, сжимая ствол так, что у меня перед глазами поплыли тёмные круги. Она не дала мне ни секунды на передышку, тут же начала ритмично, с силой двигаться вверх-вниз.

— Боги, Мия! — прохрипел я, стискивая пальцами её тонкую талию.

Мои ладони вжались в её кожу, я сам не понимал, пытаюсь ли помочь ей в этом бешеном ритме или наоборот, хочу притормозить, подсознательно боясь навредить хрупкому телу Ирен. Но переживать было не о чем, Мия как никто другой знала физические пределы своей оболочки, просто она обожала балансировать на самом краю.

Спустя несколько минут бешеной скачки, когда трение дошло до точки кипения, мой Камень Связи в кармане штанов завибрировал, отсылая импульс прямо в бедро. От неожиданности я вздрогнул, Мия тихо охнула от сбившегося ритма.

Она, конечно, не знала о сигнале связи, но, заметив мою реакцию, злорадно ухмыльнулась и ускорила темп, буквально вколачивая в себя в мой член.

— Ответь… на это! — задыхаясь от страсти, бросила она мне вызов.

Будь на другом конце кто-то из обычных бойцов крестового похода, я бы даже не стал дёргаться, но это оказалась внутренняя связь. Скрипнув зубами, выудил вибрирующий камень из кармана.

— Да, милая, что стряслось? — хрипло спросил я, стараясь придать голосу хоть каплю непринуждённости, пока моя миниатюрная рыжеволосая жена с упоением стирала член в порошок, прыгая на нём.

— Судья! — раздался из камня взволнованный голосок Лютик. — Селисия прислала нам весть из Харальда. Король Дирик…

Мия внезапно перехватила моё запястье и подтянула руку с зажатым в ней камнем к своим губам.

— Лютик! — радостно выдохнула богиня. — Артём прямо сейчас жёстко трахает меня в задницу! Правда это безумно заводит?

— Ох… э-э-э… — пискнула в ответ пугливая девушка-мышка.

Я мог лишь представить, как она сейчас залилась густым румянцем от макушки до пушистого хвостика, борясь с диким смущением и мгновенно вспыхнувшим возбуждением.

— Я… я должна вести себя профессионально, когда нахожусь на связи, — пролепетала Лютик.

— Брось! — весело перебила её Мия, не сбавляя бешеного темпа. — Просто закрой глаза и представь, как его огромный красивый член до отказа растягивает мою узкую дырочку, как он пульсирует глубоко внутри меня, заполняя моё маленькое тело.

Из камня донёсся сдавленный, полный желания стон, и этот звук ударил по нервам почище электрического разряда. Мой член стал твёрдым как алмаз, я больше не мог сдерживаться и начал яростно двигать бёдра ей навстречу, выгибая спину. Влажный звук шлепков плоти о плоть разносился над поляной.

— Знаешь, что сделает твой доклад ещё более интересным, милая? — промурлыкала Мия, тяжело дыша. — Если ты спустишь пальчики вниз и начнёшь ласкать себя, пока я буду рассказывать, что мы тут вытворяем.

— Я не могу! — возмущённо, с нервным смешком прошипела Лютик. — У меня тут кругом клерки из Конторы Ирен!

— Но ты же сидишь за столом, верно? — дьявольски обольстительно тянула своё богиня. — Никто даже не заметит, что твои пальчики там, под юбкой.

— Прекрати её дразнить, ты же знаешь, что она не решится, — шепнул я Мии на ушко.

Сложно было вообразить, чтобы скромная Лютик начала мастурбировать прямо в переполненном зале. С ухмылкой я убрал левую руку с талии богини, мой большой палец скользнул вперёд, находя набухший клитор жены, а два других безжалостно вторглись в её истекающую соком бархатистую вагину.

Мия

С восторженным визгом она извергла горячий поток нектара прямо на мою грудь и живот, крик удовольствия эхом прокатился по поляне, едва не заглушив робкий голос из Камня Связи.

— Ладно, всё, я трогаю себя! — сдалась Лютик, нервно и невероятно возбуждённо хихикая. — А вы там что делаете⁈

Её признание стало для меня последней каплей, я крякнул, чувствуя, как мозг окончательно отключается. Яички тяжело сжались, и я, уже не пытаясь сдержать подкатывающий оргазм, начал яростно заливать свою сперму глубоко в пульсирующие кишки Мии.

— Артём кончает мне прямо в задницу! — выдохнула богиня в камень. — Твои грязные мысли так завели его, что он просто не выдержал, но мы ещё даже не разогрелись.

Лютик снова тихо, протяжно заскулила, а затем… из Камня Связи донеслось совершенно непристойное влажное хлюпанье.

— Ты это слышишь? — смущённо, но с гордостью прошептала наша мышка. — Я просунула руку под юбку и засунула Камень Связи прямо себе в трусики. Он у меня во влагалище! Боги, я такая испорченная!

— Твою мать! — прохрипел я.

От одного этого образа из меня вырвалась новая, ещё более мощная порция семени. Мия, обезумевшая от этой картины не меньше моего, завизжала и вновь зашлась в судорожном оргазме. Её мышцы бешено сокращались вокруг моего пульсирующего члена, досуха выжимая из меня всё до последней капли.

Не давая нам обоим опомниться, я схватил её за бёдра и одним рывком перевернул, ставя на четвереньки. Мия уткнулась лицом в траву, рыжие волосы разметались по земле, а идеальная круглая попка оказалась заманчиво приподнята вверх. Я навис над ней хищником, пристроил свою чувствительную, но всё ещё твёрдую, как сталь, эрекцию к блестящему от смазки колечку и начал вбиваться длинными безжалостными толчками.

Богиня окончательно потеряла рассудок. Она зарывалась пальцами в землю, вырывая с корнем пучки травы, и кусала стебли, чтобы хоть как-то заглушить свои животные стоны, пока я насаживал её на себя с такой силой, словно хотел пробить насквозь.

— Что там у вас происходит⁈ — прерывисто выдохнула Лютик. Её голос звучал приглушённо, видимо, Камень Связи действительно находился глубоко в её мокром лоне. — Кажется, Мие там очень хорошо?

Не переставая двигать бёдрами, я поднёс свой Камень Связи ко рту.

— Я забиваю её в землю как гвоздь, а она ловит один оргазм за другим.

Девушка-мышка на том конце снова заскулила.

— Как бы я хотела быть сейчас с вами! — простонала она, её голос дрожал от невыносимого желания. — Я… я никогда особо не любила анальный секс, но сейчас это звучит так возбуждающе…

Мия неловко потянулась назад, вслепую цепляясь за мои бёдра, отчаянно пытаясь насадиться ещё глубже, взять в себя ещё больше. Это движение сбило дыхание нам обоим. Я зарычал, чувствуя, как очередная жаркая волна поднимается по позвоночнику, и излил в её горячие недра вторую порцию спермы.

— Прямо сейчас я снова кончаю в неё, — хрипло сообщил Лютику. — Боги, Мия, ты просто невероятная!

Стереозвук стонов двух моих кончающих жён слился в идеальную симфонию экстаза.

Когда член выдал последнюю судорожную пульсацию, я с тяжёлым вздохом выскользнул из влажных объятий Мии и без сил рухнул на траву рядом с ней, притягивая её к себе.

— Ну, как ты? — хмыкнул я, нежно целуя её влажный раскрасневшийся лоб, а затем касаясь губами рта.

— Просто потрясающе! — промурлыкала она, ластясь к моей шее, словно сытая кошка. — Так как тебе моя засада?

Я рассмеялся, лениво поглаживая её мягкие упругие булочки. Прежняя земная привычка всё считать могла бы сейчас прикидывать, насколько хороший отдых восстановит силы, но тело просто наслаждалось моментом.

— Десять из десяти. Ты определённо богиня анального секса.

Зелёные глаза Мии сузились в притворном негодовании.

— Осторожнее со словами, Искатель, называя меня так, ты играешь с огнём.

— Да неужели? — я ухмылнулся и, не отрывая от неё взгляда, поднёс Камень Связи к губам. — Эй, Лютик, просто для протокола. Мия — моя богиня анального секса.

Из динамика донёсся звонкий счастливый смех нашей девочки-мышки.

Мия грозно нахмурилась, пухлые губки сложились в очаровательную, но смертельно опасную усмешку.

— Ну всё, ты сам напросился! — зловеще протянула она.

С хриплым коварным смехом она вырвала из моих пальцев Камень Связи.

— Кстати об анальном сексе. Маленькие шалости Лютик подали мне шикарную идею, и это отличный способ выразить моё божественное недовольство наглым мужем.

Она перехватила Камень Связи так, чтобы огромный острый бриллиант на его конце угрожающе смотрел прямо на мои ягодицы.

— А ну перевернулся!

— Эй-эй, полегче! — рявкнул я.

Инстинкты выживания сработали мгновенно. Я подскочил с земли, судорожно натягивая штаны, и мысленно активировал навык.

В ту же долю секунды я вылетел из нашего уютного гнёздышка, оставив за собой лишь вихрь взбудораженной травы. Вслед мне несся заливистый счастливый смех богини. Я бежал и не мог сдержать широкой улыбки.

Ладно, в этот раз победа за ней.

— Свяжись с Лютик и узнай уже, зачем она связывалась! — крикнула Мия мне вслед. — Звучало как что-то важное!

Я сбавил скорость, переводя дыхание.

Ох, Мия умела устроить хорошую встряску. И эти её игры с Лютик… Честно, я даже не думал, что наша стеснительная мышка на такое способна. Но кровь до сих пор шумела в ушах, а Рывок Гончей пришёлся очень кстати; не хватало ещё, чтобы эта сумасшедшая богиня и впрямь решила испытать на мне этот грёбаный бриллиант.

Глава 12

Я остановился у ручья и привёл себя в порядок, смыв с лица пот и дорожную пыль, а затем направился к нашей главной военной палатке.

За последние дни к ней добавился целый комплекс шатров, и между ними прорезали новые проходы, соединив их в единый лабиринт. В крайних помещениях кипела работа, там суетился логистический персонал нашего Теневого крестового похода, глубже располагался сам военный штаб, сердце нашей организации, откуда я и моя команда координировали удары по Консорциуму.

Войдя внутрь, я сразу заметил Лютик. Она сидела в глубине военной комнаты и вела тихий оживлённый разговор с Мэриголд, а их перешептывания то и дело прерывались звонким девичьим смехом.

— О, явился! — воскликнула

Гномка вскочила на ноги и подбежала ко мне. Я уж было напрягся, ожидая очередной порции ехидных подколок, она наверняка не упустит возможности пройтись по поводу моих недавних развлечений с Мией, пока мы, так сказать, держали связь с Лютик через астральный канал. Но в этот раз в её глазах плясали не только озорные искры, у Сарисы явно имелись дела поважнее.

— Селисия только что выходила на связь, — сразу выпалила она, резко посерьезнев. — Представляешь, королевства Шалина всё это время общались друг с другом в обход нас, и знаешь, до чего они договорились? Они созывают грандиозный съезд, чтобы обсудить «беспорядки», охватившие континент.

— То есть нашу войну, — хмыкнул я.

— Именно. Правители, ну или их доверенные представители, встретятся на нейтральной территории во дворце Сул-Саровара, гарантируют полную безопасность всем делегациям и сопровождающим. И самое забавное, — Мэриголд уперла руки в бока, — они умудрились связаться с Последней Твердыней Гурзана, Склепами Корогана и даже с Астелларом прямо за нашей спиной.

Я мгновенно подобрался, мышцы сами собой напружинились. С одной стороны, это именно то, на что мы рассчитывали с самого начала. Я хотел, чтобы ленивые задницы на тронах наконец зашевелились, обсудили угрозу и приняли совместное решение уничтожить Консорциум.

Но тот факт, что монархи созвали конклав, полностью проигнорировав Крестовый поход… Это напрягало и довольно сильно. Политики и на Валиноре оставались политиками, и если они начнут делить пирог без нас, мы рискуем оказаться крайними.

— И что теперь? — я скривил губы в саркастичной усмешке. — Неужели нам придётся вломиться к ним и сорвать то пафосное сборище?

— Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду под «сборищем», — Мэриголд нервно улыбнулась. — Не-е-ет, вламываться не придется, Моркан Эрастил попросил нас прислать официальных представителей, чтобы представить наше дело перед всем собранием.

Она сделала шаг сперёд и ободряюще положила маленькую ладошку мне на предплечье.

— По крайней мере они не отправили приглашение Консорциуму.

— И то хлеб, — проворчал я. — Уже неплохо.

Чуть наклонившись, перехватил её руку, нежно погладил тонкие пальцы и оставил на них легкий поцелуй, почувствовав приятный запах корицы, исходящий от её иллюзорной формы.

— И сколько у нас времени на подготовку?

— Неделя.

Всего одна гребаная неделя⁈ За какие-то жалкие семь дней мы должны ударить по Консорциуму так больно и сокрушительно, чтобы к моменту съезда короли стояли перед свершившимся фактом, чтобы у них даже мысли не возникло пойти на попятную или заключить с Малином Медобруком сепаратный мир.

— Значит, у нас гора работы, — выдохнул я, потирая переносицу.

— Ещё какой, дорогой, — раздался мелодичный, низкий голос.

Я обернулся. Ирен плавно вплыла в военную комнату. Моя потрясающая жрица-жена выглядела безупречно: светлые волосы аккуратно уложены, платье сидело идеально, а на лице сияла спокойная, почти святая улыбка. Ни единого признака того, что буквально несколько минут назад она (или точнее, Мия в её теле) стонала подо мной, изгибаясь от неистового секса, когда я вбивался в неё до самого основания.

Единственное, что выдавало её, это слегка неуверенная походка, бедра жрицы всё ещё помнили сладкую тяжесть и пульсацию после моих грубых и глубоких толчков. Я невольно сглотнул, вспомнив жар её влажного тесного лона и то, как она умоляла меня не останавливаться.

— Что бы эти короли там ни надумали, мы не можем сбавлять темп, — деловым тоном продолжила Ирен. Она подошла к тяжелому дубовому столу с картами и аккуратно опустилась на стул. Я заметил, как она слегка поморщилась и незаметно перенесла вес, стараясь устроиться поудобнее на натруженных ягодицах.

— Если Континентальная Коалиция откажется сотрудничать или начнет тянуть время, нам, возможно, придется снова уйти в глубокую тень, — Ирен посмотрела мне прямо в глаза. — Но мы подобрались слишком близко к горлу Малина и не имеем права давать ему и его ублюдкам ни единого шанса на передышку.

— Полностью согласен, — я тяжело опустился на массивный стул рядом с ней.

Мэриголд тут же заняла место с другой стороны стола и развернула перед собой свитки с агентурными сводками, а Лютик, до этого тихо стоявшая в стороне, подошла ближе и с мягким вздохом плюхнулась мне прямо на колени. Она обвила руками мою шею, прижавшись теплой грудью к моей груди. От неё пахло полевыми цветами и медом, запах, который всегда помогал мне сосредоточиться. Я обнял её за талию, чувствуя под пальцами податливую плоть.

— Хорошо, девочки, — решительно произнес я, оглядывая свою команду. — Давайте всё тщательно спланируем.

Дело дрянь, если коронованные снобы решили разыграть дипломатический переворот за нашей спиной. Опыт подсказывал, что там, где собирается много политиков, всегда несёт предательством. Значит, к встрече следовало готовиться не как к торжественной аудиенции, а как к операции на враждебной территории.

Через четверть часа вокруг стола собрались Марона, Корвин и Хорвальд Валаринс, Ирен велела наружной охране никого не впускать без прямого приказа. Мэриголд разложила карту Шалина и придавила её края стопками агентурных сводок. Над каждым королевством появились цветные метки: зелёные — наши союзники, жёлтые — колеблющиеся, красные — те, кто с потрохами принадлежал Малину.

Красного оказалось слишком много.

— Начнём с неприятного, — сказала Марона, проводя ногтем по списку приглашённых. — Формально нас зовут представить свою позицию, а фактически большинство тем уже обсуждаются без нас. В письмах разных дворов повторяются одни и те же выражения: «суверенное право», «прекращение самоуправства», «восстановление порядка».

— Значит, они хотят забрать наши доказательства, объявить войну Консорциуму своей заслугой, а нас выставить за дверь, — подытожил Корвин.

— Именно, — кивнула Ирен. — Для них лучший исход — использовать всё, что мы добыли, и одновременно связать нам руки клятвой.

Я посмотрел на карту. Злость шевельнулась под рёбрами, но быстро уступила место холодному расчёту. Если правители действительно возьмутся за чистку — плевать, чьё имя появится на победных грамотах. Мне нужен уничтоженный Консорциум, а не благодарность.

— Тогда разделяем желаемое и необходимое, — сказал я. — Итак, желаемое: королевства признают Крестовый поход, открывают границы и координируют операции с нами. Необходимое: они вырезают людей Малина, перекрывают им денежный оборот и не мешают нам добраться до верхушки.

Марона одобрительно склонила голову.

— Это уже основа для компромисса. Мы можем позволить королевствам самостоятельно наводить порядок на своих землях.

— Пока они действительно этим занимаются, — добавил Корвин, — а не прячутпреступников, не сжигают

— Поэтому никакой безусловной клятвы, — отрезал я. — Если след Малина приведёт на чью-то территорию, мы пойдём туда, но предупредим заранее, если, конечно, это не сорвёт операцию. Если они начнут тянуть время или прикрывать врага, начнём действовать без их одобрения.

Мэриголд взяла чистый лист и быстро записала формулировку.

— А если потребуют распустить Крестовый поход? — спросила она.

— Отказ. Мы не выдаём пленников, агентурную сеть или наши архивы. И никаких наблюдателей в Вольных Землях, это даже не обсуждается.

Ирен положила ладонь на край карты.

— Я добавлю ещё одно. Никто не имеет права объявить наших бойцов преступниками за операции, совершённые против Консорциума до заключения общего соглашения. Они могут спорить о методах, но не превратят спасителей в жертвенное подношение ради собственного спокойствия.

— Поддерживаю, — сказала Марона. — Однако вам обоим придётся выдержать оскорбления. Они обязательно припомнят нам Белый Олень, восстания и казни. Если мы потянемся к оружию или сорвём переговоры первыми, весь зал мгновенно забудет о Малине.

Корвин хрустнул пальцами.

— То есть нам просто стоять и слушать, как продажные ублюдки называют нас мясниками?

— Придётся, — ответил я. — Пока слова не превратятся в попытку ареста или нападение. Мы идём туда не за уважением, нам нужен результат.

Произнести это оказалось легче, чем принять, но командир не имеет права путать уязвлённую гордость с угрозой. Я мог пережить несколько часов чужого яда, мои люди тоже, главное, чтобы после этого Консорциум нигде не нашёл убежища.

Мы распределили роли. Марона отвечала за протокол, правовые формулировки и любые попытки незаметно подсунуть нам обязательство шире оговорённого. Ирен представляла доказательства и не взывала к божественной воле без необходимости, часть правителей только сильнее упрётся, если почувствует над собой храмовый сапог. Я брал на себя военные обвинения, Белого Оленя и условия нашего согласия.

Селисия взялась подтвердить результаты чистки в Харалдаре, Элариэна и Торик выступят свидетелями от Астеллара и гномьих городов. Марона сразу предупредила, что независимым территориям могут не дать полноценного голоса, поэтому рассчитывать на них нельзя. Оставалась надежда на то, что их присутствие не позволит объявить нас одинокими безумцами.

Доказательства тоже разделили на три части. Первую, бухгалтерские книги, имена агентов и показания пленников, покажем всем. Вторую, с компроматом на особенно известных противников оставим в резерве и вытащим только в ответ на прямую ложь, а третья, настоящая структура разведки Ирен, безопасные дома, связные и сведения, не относящиеся к Консорциуму, останется запечатанной в наших хранилищах. Даже союзникам незачем знать, как глубоко мы видим их королевства.

— Теперь безопасность, — сказал Корвин, придвинув к себе план дворца. — Гарантии Моркана хороши ровно до первого приказа.

Хорвальд отметил на карте внутренний двор и две площадки за внешней стеной.

— Основной якорь портала установлю здесь, резервный — в городском убежище. Из самого тронного зала уйти не получится, защитные плетения свернут проход и могут разорвать людей между точками.

— Значит, при угрозе отходим во двор, — решил я. — Оружие не обнажать без прямого нападения, слово «сумрак» означает немедленную эвакуацию. Корвин выводит делегацию, Хорвальд открывает портал, Ирен забирает документы и раненых. Никаких попыток захватить короля, никаких показательных убийств и погони за провокаторами.

— Даже если очень захочется? — сухо уточнил Корвин.

— Особенно если очень захочется.

Неделя ушла на подготовку. Пока ударные группы продолжали давить Консорциум, писцы снимали копии с архивов, дознаватели повторно проверяли ключевые показания, а Марона заставляла меня раз за разом отвечать на самые мерзкие обвинения без угроз и ругани. Мы отработали два маршрута выхода из дворца, условные сигналы и порядок действий при попытке ареста.

К дню конклава я знал предел уступок также чётко, как дистанцию уверенного выстрела. Пусть королевства забирают себе всю славу, пусть сами чистят свои земли, но преследовать Малина — моя привилегия, и судьбу Крестового похода, моих людей и моей семьи ни один зал разряженных политиков решать не станет.

Мы тщательно подготовились к спору, оставалось выяснить, готов ли Шалин услышать правду.

Тронный зал дворца Сул-Саровара подавлял монументальностью и роскошью. Белоснежный мрамор стен, щедро инкрустированный золотом, блестел в свете магических светильников, слепя глаза, воздух казался тяжелым, пропитанным терпкими ароматами благовоний. В прошлый раз, когда мы пришли сюда делегацией, зал казался пустым, но сейчас здесь яблоку негде было упасть.

На отполированном до зеркального блеска полу расхаживали туда-сюда правители и высшие посланники тридцати королевств и суверенных городов Шалина. Практически весь континент, за исключением одной-единственной державы, прислал сюда своих делегатов плюс добрая дюжина независимых городов-государств, среди которых выделялись Астеллар, Склепы Корогана и Последняя Твердыня Гурзана. Элита! Сильные мира сего, собравшиеся, чтобы решить судьбу континента, а заодно и мою.

Толпа сгруппировалась неравномерно. Делегации Континентальной Коалиции жались поближе к роскошному пустующему трону, образуя ядро, остальные выстроились вокруг них широким кольцом. Дистанция была выверена с дотошностью параноика: достаточно близко, чтобы в этой гулкой эхо-камере все могли свободно переговариваться, но на расстоянии пары метров друг от друга, чтобы исключить внезапный удар кинжалом в спину.

Моркан Эрастил, король Сул-Саровара и формальный хозяин этого помпезного сборища, даже покинул свой трон и спустился вниз, чтобы вместе со своими советниками встать в общий круг. Жест солидарности или нежелание стать главной мишенью? Зная местных политиков, я бы поставил на второе.

А вот наша диспозиция красноречиво говорила сама за себя. Делегацию Теневого крестового похода оставили стоять в стороне далеко за пределами основного круга. Правители показали своё отношение к нам очень тонко и изящно, мы вроде как получили бронированной перчаткой по лицу с оттопыренным средним пальцем. Нас просто вышвырнули на обочину дипломатии.

И чем дольше мы ждали, тем сильнее сгущалась вокруг миазма паранойи. За целый долбаный час ожидания, пока стягивались последние опоздавшие, представители в круге активно общались между собой, обменивались любезностями и плели интриги, нас же игнорировали с таким усердием, будто мы кучка прокажённых. Только двое решились нарушить этот негласный бойкот, старейшина Торик Примиритель, отколовшийся от делегации гномов, и Элариэна, представляющая Астеллар, но и они лишь обменялись с нами короткими напряженными фразами.

Остальные словно ослепли. Даже принцесса Селисия Сильварин, моя, скажем так, недавняя и весьма страстная партнёрша, стоявшая за спиной своего отца, короля Дирика, в компании харалдарской делегации, не проронила ни слова. Хуже того, она то и дело бросала в мою сторону опасливые, почти испуганные взгляды, кусая губы.

Звук цокающих по мрамору копыт вырвал меня из раздумий, наконец-то соизволила явиться делегация из Авартина, последние из тех, кто подтвердил участие в съезде. Это равнинное королевство, раскинувшееся к западу от Харалдара, населяли исключительно зверолюди, а верховодили там степные кентавры. Их группа выглядела как небольшая ударная армия, состоявшая из могучих мускулистых полулюдей-полуконей.

Я бросил на них быстрый взгляд, активируя Глаз Истины, Система услужливо подсветила их уровни. Сплошь высокие. Судя по мощным торсам и агрессивной осанке, это исключительно жеребцы из правящего табуна. Серьезные ребята.

Для кентавров в круге заранее освободили особые места, и как только они проследовали туда, король Моркан взошёл на помост и уселся на троне. Его глашатаи трижды ударили о мраморный пол покрытыми рунами посохами, призывая к тишине. Гул голосов мгновенно стих, сменившись звенящим ожиданием, политики, аристократы и воины подались вперед, словно гончие, почуявшие кровь.

Я окинул взглядом притихший зал, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Ощущение было такое, словно меня вытолкнули на решающий бой, где противник уже выбрал место, расставил ловушки и ждал, когда сделаю неверный шаг.

Ну что ж, судилище начинается. Надеюсь, обойдёмся без боевой магии.

— Уважаемые обитатели великого континента Шалин, — официально заявил оратор. Его голос, усиленный слабеньким магическим артефактом, гулким эхом разнёсся под сводчатыми потолками колоссального зала.

В воздухе висел удушливый коктейль запахов: жжёный воск сотен дорогих свечей, приторно-сладкие эльфийские духи и кислый, липкий пот страха. Здесь собралось слишком много нервничающих политиков в тяжёлых, нелепо расшитых золотом одеждах.

— Мы собрались сегодня, — продолжал вещать оратор, вытирая блестящий лоб шёлковым платком, — чтобы обсудить войну, охватившую наши суверенные королевства, которуюспровоцировала теневая организация, известная всем как Консорциум «Шалин Гранд».

Я стоял в тени массивной мраморной колонны, скрестив руки на груди, и оценивал расстановку сил в зале. Привычно активировав Глаз Истины, пробежался взглядом по присутствующим, прикидывая уровень угрозы. Зеленоватые строчки системного интерфейса замерцали на периферии зрения, выдавая уровни этих напыщенных павлинов: двадцать пятый, тридцатый, изредка тридцать пятый. Большинство из них выглядели лишь болванчиками с непомерным эго, но недооценивать их совокупное политическое влияние было бы фатальной ошибкой.

Старая земная привычка к язвительным сравнениям шевельнулась где-то на краю сознания, но я задавил её почти сразу. Передо мной отнюдь не игра и не спектакль. Главным противником здесь выступал не клыкастый монстр, плюющийся огнём, а безликая вязкая бюрократия, способная утопить в бумагах любую армию и обречь на смерть тысячи людей одним аккуратно поставленным росчерком пера.

— Угроза Консорциума доказана, — раздался голос из западной части круга. — Но это не единственный вопрос, который мы обязаны решить.

Эрастан Литон, делегат Корвила, плотный мужчина лет пятидесяти с тяжёлым лицом и спокойными движениями поднялся со своего места. Никакой истерики, никакой показной ненависти. Он дождался, пока оратор даст ему слово и только после этого повернулся ко мне.

— За последние недели наши следователи подтвердили часть сведений, переданных Теневым крестовым походом, — произнёс Эрастан. — Консорциум действительно подкупал чиновников, разорял предприятия и содержал вооружённые отряды, с этим спорить бессмысленно.

По залу прошёл сдержанный гул. Признание немного выбило меня из колеи, он не собирался защищать Малина.

— Но, судья, — продолжил делегат, — ваши люди вторгались на чужую землю, похищали архивы, проводили допросы, выносили приговоры и казнили подданных королевств. После ваших листовок начались восстания, горели дома, гибли дети. Вы знали, что толпа может выйти из-под контроля, и всё равно зажгли фитиль.

Я почувствовал, как рядом напрягся Корвин. Не оборачиваясь, тронул его ладонью, оружие должно оставаться в ножнах.

— Вы наверняка можете доказать, что многие казнённые виновны в каких-либо преступлениях, — сказал Эрастан, — и что Консорциум заслуживает уничтожения. Но кто дал вам право подменять собой суды тридцати государств? Безымянная богиня? Ваш уровень? Армия, которая слушается только вас?

Он выдержал паузу.

— Кто дал вам такое право, судья?

Вопрос ударил сильнее оскорбления. На обвинение в продажности можно ответить папкой с доказательствами, на ложь свидетелем, но здесь бумаги бессильны.

Я вышел вперёд, но не стал давить аурой.

— Никто, — ответил я. — И в этом заключается проблема.

В зале стало тихо.

— Когда мы начинали, суды были куплены, стража возвращала беглых рабов хозяевам, а приказы Малина проходили через королевские канцелярии как законные распоряжения. Мы не могли обратиться к системе, потому что она обслуживала тех, с кем мы воевали, поэтому я принял власть на себя.

Эрастан не отвёл взгляда.

— То есть признаёте своё самоуправство?

— Признаю ответственность за свои поступки, и это не одно и то же. Я приказал ударить по Конторам, разрешил распространить сведения, понимая, что начнутся бунты. Мы пытались защитить мирных жителей, ловили провокаторов, сохраняли архивы и вытаскивали людей из долговых подвалов, но никто не способен спасти всех.

Перед глазами на мгновение возник Железный Холм, горящий склад, давка, освобождённые пленники и человек, едва не разбивший управляющему голову молотом.

— Погибшие из-за наших решений лежат на моей совести, — продолжил я. — Не стану отговариваться словами о неизбежных потерях, но и не соглашусь, что бездействие выглядело бы лучше. Если бы мы отвернулись от проблемы, Консорциум продолжал бы покупать ваши суды, красть детей и вырезать тех, кто замечал лишнее. Кровь всё равно пролилась бы, только медленнее и без свидетелей.

— Удобный довод для любого завоевателя, — заметил Эрастан.

— Поэтому я не прошу дать мне неограниченное право действовать в ваших странах, а прошу создать порядок, который не позволит Консорциуму спрятаться под защитой суверенных печатей. Проверяемые сроки, общие следственные группы, доступ к пленным и архивам, обязательства корон действовать по подтверждённым сведениям. Если вы примите это, мои отряды не станут подменять вашу власть.

Я обвёл взглядом круг правителей.

— Но если какое-либо государство начнёт прикрывать людей Малина, уничтожать доказательства или месяцами тянуть время, давая врагу возможность скрыться, я не обещаю стоять у границы и смотреть. Не потому, что считаю себя выше вас всех, а потому что закона, защищающего жертв от таких правителей, у Шалина пока нет.

Эрастан медленно сел.

Он не был побеждён, я тоже, но и спор шёл не о том, кто громче назовёт другого чудовищем. Мы дошли до настоящего

— И раз уж вы заговорили об этом, — громогласно рявкнул делегат-кентавр из Авартина, нервно переступая тяжелыми копытами по мраморному полу, — объясните, откуда вы вообще взялись? Какого черта вы решили вторгнуться на наш континент под этим надуманным предлогом и по какому праву посмели узурпировать власть на территории моего королевства⁈

Делегации почти синхронно повернулись ко мне. Взгляды, полные подозрительности, презрения и откровенной враждебности скрестились на моем лице. Я выдержал паузу, холодно и спокойно посмотрел на этот разодетый серпентарий, а затем подошёл к столу, за которым сидели высшие сановники. Нужно было убедиться, что каждое мое слово услышат.

— Отвечаю делегату из Авартина. Изначально мы прибыли из Харалдара, — мой голос звучал ровно, словно я зачитывал сухой рапорт, хотя внутри всё кипело от адреналина и злости. — Но когда Малин Медоубрук и его Консорциум «Шалин Гранд» совершили на нас вероломное нападение, мы были вынуждены уйти в настоящие Дикие Земли. Именно там мы откликнулись на призыв Безымянной и основали Теневой крестовый поход.

Посол из Марогии, тучный, увешанный золотом хлыщ, желчно рассмеялся. Звук гулким эхом отразился от высоких сводов зала.

— И вы ждете, что мы поверим в этот бред? Хотите убедить нас, что Харалдар тайно укрывал сотни бойцов 50-го уровня и выше, а в придачу целую армию тех, кто немного слабее, тайную силу, которой хватило бы, чтобы поставить на колени целые королевства⁈ — он брызгал слюной, распаляясь всё сильнее. — И вся эта армия внезапно бросила своего короля, бросила всё и отправилась гнить в дикой глуши, просто чтобы спрятаться от… кучки банкиров⁈

Черт, начало выходит откровенно дерьмовым. Да, я ожидал, что ярые сторонники старого порядка набросятся на меня, смешивая справедливые вопросы с грязью и клеветой, но выдерживать этот напор вживую, когда мой Крестовый поход и так находился вне закона, оказалось непросто.

— За последние три года, с того самого момента, как Консорциум вышвырнул нас из наших домов, мы добились беспрецедентных успехов, — я оперся кулаками о стол, чуть подавшись вперед. Текстура полированного дерева приятно холодила кожу, помогая сфокусироваться. — И, честно говоря, верите вы нам или нет, это не имеет ровным счетом никакого значения. Мы коренные жители Шалина, которые любят свой дом и собираются выжечь ту криминальную империю, которая управляет им из тени.

Марогиец уже открыл рот, чтобы выдать новую порцию яда, но я ударил на опережение, вложив в голос всю доступную мне сталь лидера.

— Что касается вопроса Эрастана. Война за Шалин назревала задолго до появления Крестового похода. Не мы не создали эту болезнь, но именно нам пришлось вскрыть нарыв, и теперь мы обязаны отвечать за то, как это сделали. Малин Медоубрук и Консорциум — это паразиты, огромные жирные клещи, которые десятилетиями высасывали соки из ваших королевств. Они не остановятся никогда, будут доить вас до тех пор, пока ваш угнетенный, доведенный до отчаяния народ не окажется перед простым выбором: стать безмолвными рабами и смотреть, как их дети пухнут от голода, или восстать с вилами в руках. И тогда, господа, у вас останется только один путь: встать на сторону своего народа или окончательно продаться этой корпорации, которая уже сейчас тайно держит всех вас за горло.

— Единственная угроза, которую я здесь вижу, это вы, — заявил делегат Брелона, поднявшись со своего места. — Вы и вооружённые люди, которые действуют за пределами законов наших королевств.

Он повернулся к представителям Коалиции, добиваясь внимания всего круга.

— Этот ваш драгоценный судья Теневого Крестового похода рассказывал вам о Белом Олене⁈

Проклятье!

Я открыл было рот, чтобы ответить, но брелонец продолжил, не давая увести разговор в сторону.

— Белый Олень — город в королевстве Джирол, абсолютно нейтральная сторона, но эта армия убийц и головорезов ворвалась туда, уничтожив местный гарнизон. Они жестоко пытали сотни невинных солдат, а затем посадили их на колья, оставив медленно и мучительно умирать в назидание своим так называемым «врагам»! Это варварство и зверство, от которого вывернет наизнанку даже самого контуженного ветерана или бессердечного Искателя!

В зале заседаний воцарилась гробовая тишина, я слышал лишь чужое тяжелое дыхание. Консорциум отлично постарался, растиражировав все кровавые подробности той операции. На меня устремились десятки потрясенных, полных ужаса взглядов. Брелонец выдержал паузу и спокойно вернулся на своё место, оставив обвинение висеть над залом.

Я медленно выдохнул и повернулся к стоящей неподалёку Шип. Ситуация требовала не оправданий, а доказательств, от которых эти люди не смогут просто отмахнуться. Карина встретилась со мной взглядом и, коротко кивнув, твердым шагом выступила вперед.

— Свидетельствуй, Шалин! — ее звонкий пронзительный голос, усиленный праведным гневом, хлестнул по залу, заставив многих вздрогнуть. — Я говорю от имени Гелиоры, Богини Чистоты, и Живы, Покровительницы Весны! Да будет известно всем присутствующим, что аванпост Консорциума в Белом Олене, который они лицемерно называли тренировочным лагерем, являлся инкубатором для бандитов и головорезов. Именно там взращивались те мрази, которые жестоко надругались над Флорой из расы флоран на северо-востоке от Кована в Харалдаре, растерзав её тело, и они планировали куда более чудовищные злодеяния!

Зал взорвался возгласами удивления, возмущения и недоверия, по рядам прокатился тревожный гул.

— И это лишь капля в море, далеко не самое ужасное из преступлений Консорциума, — продолжила Шип, не позволяя перебить себя. Ее глаза пылали фанатичным светом. — Это самое малое из череды зверств, которые они совершали по всему Шалину, но именно оно переполнило чашу терпения и заставило Светлых Богинь наконец открыто вмешаться и заявить о своей воле!

Я бросил короткий быстрый взгляд на Ирен. Моя жена-жрица спокойно сидела неподалеку, и одно лишь ее присутствие было для меня глотком свежего холодного воздуха в этом душном гадюшнике.

Ну что ж, ладно. Кусаться мы тоже умеем и сейчас вывалим на них столько правды, что они ею просто подавятся.

Глава 13

Целительница закончила выступление и отступила на шаг назад, я занял её место, выйдя в самый центр зала. Каменный пол отозвался гулом, который эхом разлетелся по высоким, украшенным фресками сводам.

— Флору изувечили просто за то, что она знала меня, — мой голос звучал холодно и ровно, разрезая повисшую тишину. — И она далеко не единственная невинная жертва, на которую нацелился Консорциум. Они бьют по слабым, чтобы причинить боль своим настоящим врагам, применяя жалкую, убогую тактику трусов.

— В Белом Олене мы атаковали гарнизон, который служил Консорциуму, — сказал я. — Провели допросы под Чувством правды, сверили показания с приказами и списками жертв. Вина тех, кого казнили, была доказана.

Я сделал паузу.

— Суд проводили мои люди, а приговоры утверждал я без положенного по закону независимого голоса. Тогда я считал, что другого выхода у нас нет, но не стану притворяться, будто это было безупречное правосудие только потому, что виновные оказались мерзавцами.

По залу прошёл тихий ропот.

— Только я один отвечаю за эти казни, — продолжил я. — И не отдам своих бойцов на растерзание тем, кто годами покрывал Консорциум. Но если мы заключим общее соглашение, новые дела должны рассматривать совместные суды, куда должны входить представители короны, независимый служитель закона и наблюдатель от Крестового похода, используя Чувство правды, открытые протоколы и право защиты. Иначе мы действительно рискуем привыкнуть к тому, что сила заменяет закон.

Я встретился взглядом с Эрастаном. Он по-прежнему держался спокойно и ждал не оправданий, а ответа.

— События в Белом Олене не только являлись ответом на жестокость Консорциума, — продолжил я. — Они показывают опасность нашей собственной власти. Поэтому я предлагаю обсуждать не мою добродетель. Нужно разработать правила, которые будут действовать даже тогда, когда стороны ненавидят друг друга.

Ирен положила на общий стол одну папку.

— Здесь перечень дел, подтверждённых несколькими независимыми источниками, — сказала она. — Без личных тайн, не относящихся к Консорциуму, и без сведений, добытых под пыткой или неподтверждённым доносом. Мы готовы передать копии совместной следственной комиссии.

Я посмотрел на Эрастана.

— Вы спросили, кто будет судить нас. Правильный ответ — не мы сами, но и не закрытый королевский совет, в котором может сидеть человек Малина. Создайте комиссию из представителей нескольких государств, храмов и независимых городов, пусть она проверяет наши обвинения, наши операции и действия корон. Если хотите ограничить Крестовый поход, предложите механизм, который работает быстрее, чем враг уничтожает свидетелей.

Эрастан медленно кивнул.

— Это уже можно обсуждать.

— Хватит этого фарса! — вдруг сорвался на крик делегат из Марогии. Высокий, поджарый старик с перекошенным от злобы лицом вскочил со своего места, едва не опрокинув кресло. — Вы суёте нам под нос свои бумажки, будто они имеют хоть какой-то вес! Нам всем прекрасно знакомы ваши методы и весьме убедительные, состряпанные на коленке фальшивки, которые вы используете против любого, кто смеет возмущаться вашим гнусным преступлениям!

Он ткнул в меня дрожащим сухим пальцем, брызгая слюной от ярости.

— Все здесь знают, кто вы такой на самом деле! Вы лжец, мясник и военный преступник!

Я лишь насмешливо приподнял бровь. Ага, а еще Охотник, Искатель и главная заноза в заднице для всех ублюдков этого мира. Давай, дед, продолжай, мне даже интересно, какое ещё клеймо ты попытаешься на меня навесить. Система показывала всего двадцать второй уровень, а гонора-то на все сто.

Делегат из Марогии, расценив мое молчание как слабость, повысил голос до фанатичного рева.

— Вы кричите о врагах, но кто наш враг⁈ Кроме вашей собственной клеветы, кто еще хоть что-то может сказать против Консорциума? Под их мудрым руководством Шалин десятилетиями наслаждался миром, их конторы развивали торговлю, приносили стабильность и процветание в каждое королевство!

— Это спокойствие сломленного раба, — холодный, звенящий сталью голос разрезал зал.

Элариэна медленно поднялась со своего места. Стать и врожденная грация тёмной эльфийки заставили выступающего невольно заткнуться, я буквально кожей почувствовал, как от неё волнами расходилась магическая мощь.

— И процветание любимых цепных псов, угождающих своему хозяину, пустив остальных на мясо, — Элариэна вонзила презрительный, уничтожающий взгляд в марогийца. — Таких псов, как ты. Ты набиваешь брюхо и живёшь за счет слез и страданий тех, кого клялся вести и защищать, а тех, кто осмелился бросить вызов и стремится очистить Шалин от этой мерзкой тирании, ты смеешь называть разжигателями войны.

Король Моркан Эрастил откашлялся, привлекая к себе внимание. В его глазах читалась усталость человека, который пытается удержать на плаву рассыпающийся корабль, прогнивший изнутри.

— Посол Элариэна’линарин, — Моркан произнес это нарочито вежливо, но с явным нажимом. — Вы и представители других суверенных городов присутствуете здесь в качестве наших уважаемых гостей. Поверьте, мы ценим ваше мнение, однако протокол этих слушаний не дает вам права голоса.

Тёмно-серая кожа эльфийки вспыхнула от подавленного гнева. Я видел, как напряглись её плечи, но она невероятным усилием воли взяла себя в руки. Медленно, с ледяным достоинством, Элариэна склонила голову, принимая правила этого заседания, и опустилась обратно в кресло. Я мысленно отдал ей должное за выдержку. Битва еще далеко не закончена, и мы только начали вскрывать гнойники.

Моркан Эрастил, король Сул-Саровара, обвел просторный зал тяжелым властным взглядом. В душном помещении, насквозь пропитанном запахами дорогих благовоний и нервного пота десятков политиков, его голос прозвучал обманчиво мягко.

— Тем не менее посол из Астеллара сделала совершенно справедливое замечание по поводу оскорблений в адрес Теневого крестового похода. Как бы мне ни претило выступать адвокатом, учитывая их, скажем так, специфическую репутацию, хочу напомнить всем присутствующим один факт. Именно они уничтожили армию Консорциума в решающем сражении. Нравится вам это или нет, но на сегодняшний день Теневой крестовый поход — самая могущественная военная сила на всём Шалине, так давайте же выбирать выражения и воздержимся их провоцировать.

Это оказалась совсем не та поддержка, на которую я рассчитывал, она скорее выглядела как изощренный плевок в лицо. Моркан мастерски направил перевернул всё с ног на голову, выставив нас не освободителями, а бандитами с большой дороги, которых лучше не злить, чтобы не получить дубиной по голове.

Эрастан снова попросил слово.

— Именно поэтому одного признания заслуг Крестового похода недостаточно, — произнёс он. — Военная сила, какой бы необходимой она ни была вчера, должна подчиниться общим правилам, иначе мы действительно получим никому не подотчётную власть взамен старой.

— Причём жёсткую диктатуру, — добавил один из кентавров Авартина. — Они подстрекатели к мятежу и бунтари.

Его глубокий рокочущий голос отдался мелкой вибрацией в каменном полу, я почувствовал, как инстинктивно напряглись мышцы спины. Кентавр тяжело переступал мощными копытами, нагнетая пафос.

— Сколько деревень и городов сгорело в пламени революции,

— Вы говорите о городах, которые сжёг Консорциум, — принцесса Селисия вскочила на ноги, её глаза метали молнии, — чтобы подавить восстания против своей же тирании⁈ Ведь именно эти жертвы вы теперь пытаетесь повесить на Крестовый поход⁈

— Угомонись, дочь! — рявкнул король Дирик. Харалдарский правитель резко опустил ладонь на стол, властным жестом приказывая ей сесть.

Селисия густо покраснела, но спорить с отцом не рискнула, лишь сжала кулаки и опустилась обратно в кресло, изображая покорность.

— Вы хотите сказать, что Консорциум не имел права защищать свои активы? — язвительно бросил посланник Марогии. Холёный, в расшитых золотом шелках, он скривил губы в презрительной усмешке. — Что должны были предпринять честные банкиры, когда чернь принялась жечь и грабить их предприятия? Да, их смерть — это трагедия, но кого мы должны в этом винить? Тех, кто жестко остановил насилие, или тех, кто изначально его разжигал?

Он картинно раскинул руки, взывая к собравшимся за огромным столом лордам и королям.

— Разве подстрекательство к беспорядкам и разжигание бунтов не является тяжелейшим преступлением в любой цивилизованной стране?

Я не выдержал. Слушать эту лицемерную чушь было физически тошно.

— Вы называете подстрекательством рассказывать людям о преступлениях, которые годами совершались против них, и указывать пальцем на реального врага? — мой голос прозвучал резко, разрезая гул голосов. — Консорциум захватил властькак паразит, скрываясь в тени и высасывая из вас все соки. Мы лишь вытащили эту гниль на свет.

Посланник Марогии даже не повернул головы в мою сторону, намеренно игнорируя протест.

— Я призываю все королевства выступить единым фронтом против Теневого крестового похода! — надрывался он. — Вот кто наши явные, очевидные враги! Мы слишком долго терпели хаос, который они сеют! Сколько можно смотреть, как эти… бандиты шпионят за нами, грабят предприятия и убивают наших граждан⁈

Тут в дело вступила Марона. Баронесса не стала повышать голос, она заговорила спокойно, величественно, но её поставленный голос опытного оратора легко заполнил огромный зал, заставив многих притихнуть.

— Мы использовали такие методы, господа, лишь потому, что до нашего вмешательства Консорциум контролировал все королевства из тени, превратив вас в своих марионеток, и это оставался единственный реальный способ сбросить их власть.

— Значит, необходимость оправдывает любые последствия? — спросил король Брелона. — Вторжение, казни, мятежи?

— Нет, — ответил я. — Необходимость объясняет решение, но не снимает ответственности, именно поэтому предлагаю не спорить о том, кто из нас нравственнее, и настаиваю, что нужно разработать правила: какой объём доказательств запускает расследование, сколько времени получает корона на ответ, кто проверяет отказ и при каких условиях допускается вмешательство.

Король Брелона прищурился.

— А погибшие после ваших листовок тоже станут пунктом в своде правил?

Вопрос ударил точно. Я вспомнил Железный Холм, давку, поджигателей и людей, которых наши отряды не успели защитить.

— Они уже и так часть моей ответственности, — сказал я. — Правда не освобождает того, кто её обнародовал, от обязанности думать о последствиях. Если подобная кампания повторится, решение должна рассматривать общая комиссия, а вместе с листовками в города должны входить наблюдатели, лекари и силы, способные остановить самосуд, иначе это не освобождение, а поджог.

В зале стало тише, даже противники не ожидали, что я соглашусь ограничить оружие, которое уже доказало свою эффективность.

Моркан поднялся со своего места.

— Довольно общих речей! Писцы зафиксируют предложения судьи, представители корон сформулируют встречные условия: сроки проверки, состав комиссии, порядок доступа к архивам и основания для совместной операции.

Он посмотрел на меня.

— Делегация Крестового похода останется в зале и будет отвечать на конкретные вопросы, но дальнейшее совещание пойдёт по пунктам, без угроз и взаимных оскорблений.

— Принимается, — ответил я.

Это было не удаление из переговоров и не победа, Моркан просто прекратил пустые дебаты. Теперь каждое требование предстояло превратить в строку договора, под которой он должен поставить печать.

Следующие часы показались мне тяжелее любого боя. Не потому, что нас унижали, а потому, что приходилось слушать, как посторонние, ничего не смыслящие в военном деле люди разбирают наши решения по строкам и превращают право командира в предмет торга.

Ирен сохраняла спокойствие, хотя пальцы на краю папки побелели. Марона ни разу не повысила голоса, хотя яростно спорила с юристами о сроках, формулировках и составе комиссии. Корвин и остальные держались позади, не вмешиваясь. Мы пришли подготовленными именно к этому: сдержать злость и не спутать банальные оскорбления с угрозой.

Самое неприятное заключалось в том, что я понимал логику королей. На их месте я тоже не захотел бы видеть на своей земле чужую армию, которая сама выбирает врагов, сама собирает доказательства, сама выносит приговор и приводит его в исполнение. Консорциум десятилетиями управлял ими через золото, теперь перед ними стоял человек шестидесятого уровня с собственной разведкой, войском и поддержкой богинь. С их стороны было бы легкомыслием не задуматься, кто остановит меня, если однажды решу, будто лучше всех знаю, что нужно для блага Шалина.

Это не делало все обвинения справедливыми, здесь хватало купленных голосов, трусости и желания присвоить нашу победу, но отвечать на разумный страх угрозами означало собственноручно подтвердить их худшие подозрения.

Дирик почти не выступал, он держался рядом со своей делегацией и тщательно подчёркивал нейтралитет Харалдара. Селисия несколько раз встречалась со мной взглядом, но тут же отворачивалась. Их дистанцирование задевало сильнее нападок открытых врагов, однако теперь я видел в нём не только личное предательство. Дирик покупал себе влияние в будущем союзе, доказывая остальным, что не станет моим голосом при общем совете.

Спор постепенно превращался из судилища в торг. Одни государства требовали полного запрета наших операций, другие настаивали, что без Крестового похода комиссия останется слепой. Храмы спорили о Чувстве правды, независимые города о праве наблюдателей, военные — о сроках совместного сбора.

К моменту голосования стало ясно, Шалин готов принять нашу правду, но не единоличную власть. Горький результат и, возможно, единственный, из которого мог родиться союз, способный пережить не только Малина, но и меня.

— Представленные здесь государства пришли к решению, — наконец произнёс король Сул-Саровара Моркан Эрастил. Его густой поставленный баритон разнесся под сводами тронного зала, отражаясь от мраморных колонн. — Большинство королевств готово заключить договор об искоренении Консорциума и преследовании Малина Медобрука и его верхушки. Марогия наотрез отказалась участвовать в этом, Авартин и Корвил пока готовы лишь к

Это была светлая сторона их конклава и, если честно, наша грандиозная победа. Политические шестеренки Шалина наконец-то заскрежетали в нужную сторону.

Затем Моркан перевел тяжелый, полный неловкости взгляд на делегацию Независимых Территорий, на меня. Он прокашлялся и твердо, словно забивая гвозди в крышку гроба, продолжил.

— Мы также пришли к консенсусу, что новообразованная Континентальная Коалиция отныне запрещает силам Теневого крестового похода пересекать наши границы. Пока мы выполняем заявленную цель по уничтожению Консорциума, у вас нет никаких объективных причин вмешиваться в наши суверенные дела. Ваши откровенные военные маневры, тайные операции и подстрекательство в наших королевствах должны прекратиться прямо сейчас.

Вот оно что⁈ Шалин принимал нашу цель, но одновременно страховал себя от нас. Неприятно, зато честнее тайных запретов и ударов в спину.

Король повернулся всем корпусом к нашей делегации крестоносцев.

— Это главное условие, на котором все настаивали единогласно, судья, — весомо произнёс Моркан, обращаясь ко мне по титулу. — Королевства будут сражаться с Консорциумом на своих землях собственными силами, а от вас мы требуем обещание прекратить самовольные операции и соблюдать этот порядок до тех пор, пока государства и комиссия действуют в установленные сроки.

Итоговый расклад оказался далёк от идеала. Нас лишали права на самостоятельные операции в государствах, подписавших договор, и ставили разведданные под контроль общей комиссии. Но, с другой стороны, это освобождало наши основные силы и позволяло Теневому крестовому походу перестать размениваться на чужие задержания и дворцовые чистки, а начать главное — бросить основные силы на поиски верхушки Консорциума и тайного убежища Малина Медобрука.

Я медленно обвёл взглядом свою делегацию. Люди злились, но держали строй. Мы заранее решили, чем готовы пожертвовать ради результата.

— Мы примем ограничение, — сказал я, — только при трёх условиях.

Моркан едва заметно напрягся.

— Первое: каждое государство назначает ответственных за связь с общей комиссией и обязуется отвечать на подтверждённые сведения в установленный срок. Второе: комиссия получает право проверять не только наши обвинения, но и отчёты корон о проведённых чистках. Третье: если след ведёт к Малину или его верхушке, совместная группа собирается немедленно. В неё входят представители государства, Крестового похода и независимые наблюдатели.

— А если вы решите, что мы действуем недостаточно быстро? — спросил Моркан.

— Тогда сначала обращаемся к комиссии, не рассылаем листовки, не вводим отряды и не устраиваем тайную операцию за вашей спиной. Если комиссия признаёт саботаж или прямое укрывательство врага, выдаст мандат на вмешательство.

Эти слова дались мне тяжело, ведь я привык оставлять последнее решение за собой, но именно это пугало собравшихся. И небезосновательно.

— В обмен, — продолжил я, — ордера против наших людей за прежние операции приостанавливаются до индивидуального рассмотрения. Никто не получит права схватить бойца только за принадлежность к Крестовому походу, мы в праве потребовать озвучить конкретное обвинение, доказательства, открытый суд.

Моркан посмотрел на Эрастана, тот задумчиво кивнул.

— Такая оговорка соответствует вопросу, который мы подняли, — сказал делегат Корвила. — Ограничение должно связывать обе стороны.

Так мы и проиграли право действовать по собственному усмотрению и впервые получили шанс превратиться из армии вне закона в силу, подчинённую общим правилам.

Повисла напряженная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием стражи. Я повернулся к представителю Авартина и склонил голову.

— Ваше королевство не обязано вступать в союз. Пока вы не укрываете людей Малина и не препятствуете расследованию подтверждённых преступлений, у Крестового похода нет оснований действовать на вашей земле.

Затем посмотрел на делегации Марогии и Корвила.

— То же правило относится ко всем. Отказ подписать договор не делает государство нашим врагом, но и суверенная печать не превратит преступника в неприкосновенного. Мы передадим имеющиеся материалы комиссии и будем добиваться открытого расследования.

Марогийский посланник поднялся.

— Марогия не признаёт комиссию, в которой участвуют ваши люди.

— Тогда назначьте независимых наблюдателей, которым доверяете, — ответил я. — Храмы, нейтральные города, представителей нескольких корон. Если доказательства ложны, проверка это покажет, но если вы откажетесь даже от проверки, выводы сделает весь Шалин.

Он ничего не ответил.

Мне хотелось назвать их купленными марионетками и пообещать лично прийти за каждым, но угрозы лишь подтвердили бы всё, что они говорили обо мне последние часы. Сила, которая требует подчинения, потому что считает себя правой, слишком быстро становится новым Консорциумом.

Я не собирался делать им такой подарок…

Глава 14

На подготовку окончательной формулировки ушло ещё два часа. Писцы меняли строки, послы требовали уточнений, юристы спорили о каждом слове «вмешательства» и «саботажа». Никакого эффектного финала. Только изматывающая работа, без которой любой красивый союз развалился бы при первом споре.

Марогия отказалась подписывать договор. Её представитель заявил, что корона не признает комиссию, в которой Теневой крестовый поход получает доступ к государственным расследованиям. Авартин согласился обмениваться сведениями, но не вступил в коалицию и отказался впускать чужие отряды на свою землю.

Корвил занял промежуточную позицию: Эрастан поставил подпись под протоколом проверки доказательств, но отказался заранее поддержать военные действия.

— Сначала закон, затем меч, — сказал он, возвращая перо писцу.

— Если закон успеет раньше убийц, я только за, — ответил я.

Он посмотрел на меня без симпатии, но и без прежней враждебности.

— Тогда докажите, что умеете ждать решения не хуже, чем наносить удар.

Это оказалось труднее любой угрозы.

Когда последние печати легли на пергамент, Шалин впервые получил общий порядок борьбы с Консорциумом, но не тот, за который ратовал я: медленный, неудобный, полный лазеек и взаимного недоверия. Зато теперь короны публично признали существование врага, обязались проверять друг друга и согласились рассматривать Крестовый поход не как шайку вне закона, а как участника общей комиссии.

Одновременно нам запретили самовольные операции на территориях подписавших договор государств.

Чем дольше я смотрел на подписи, тем яснее понимал, что, возможно, именно так и должна выглядеть настоящая политическая победа: никто не получает всего что хотел, зато появляется порядок, который переживёт сильных людей, его создавших.

Встреча подошла к своему логическому, хотя и весьма смазанному финалу, зал постепенно пустел. Несколько монархов и посланников, словно стая стервятников, осторожно приблизились к участникам нашего Крестового похода. Они тонко, но вполне очевидно пытались прощупать почву: насколько сильно я и мои люди взбешены результатами конклава, и достаточно ли мы злы, чтобы прямо сейчас начать свергать правителей из-за того, как с нами обошлись.

Элариэна подошла почти вплотную. От неё исходил дурманящий, тонкий аромат подземных орхидей и магии. Она обняла меня, крепко прижавшись всем своим роскошным телом так, что я почувствовал мягкость её груди сквозь ткань одеяния.

— Можешь наказать меня позже, наедине, как только захочешь, — её горячее дыхание обожгло мне ухо, а шепот был полон чувственного обещания. — За то, что я тебя подвела.

В ответ лишь усмехнулся краешком губ. Хотя я не понимал, чем именно она могла бы помочь мне в этой политической трясине, отказаться от такого заманчивого предложения мог только глупец.

Когда наша делегация уже готовилась к отъезду, проверяя снаряжение и обмениваясь короткими репликами, к нам решительно направился король Дирик. Селисия, бледная и напряженная, словно натянутая тетива, шла слева от него.

— Хочу обозначить нашу позицию по этому вопросу и пояснить на какой стороне мы стоим, — твердо, чеканя каждое слово, начал светловолосый монарх. — Харалдар полностью закрывает свои границы для Крестового похода. Мои стражи получат строгий приказ выявлять ваших агентов, задерживать их и немедленно выдворять за пределы королевства. Мы прекращаем с вами любые торговые отношения и не будем отвечать на попытки выйти на связь. Если нам что-то понадобится, свяжемся с вами сами.

Его слова ударили, как обухом по голове. Мне это категорически не нравилось, особенно высокомерная чушь в стиле «мы вам перезвоним», но я проглотил и это оскорбление. В конце концов, политика — грязная игра с высокими ставками. Я коротко кивнул.

— Если это та цена, которую необходимо заплатить за заключение коалиции,то всё понимаю, — ровным тоном ответил я.

— Так и есть, — король на секунду замялся. Селисия за его спиной напряглась еще сильнее, ее тонкие пальцы до побеления сжали край платья. — Но это еще не всё. Кроме того, боюсь, мне придется снова лишить вас и вашу знать тех земель и титулов, которые я восстановил, когда мы вместе создали эту коалицию. Считайте себя изгнанниками из Харалдара. Мы не станем защищать вас от ваших врагов.

Позади меня остальные члены Крестового похода глухо и угрожающе заворчали, воздух мгновенно сгустился, запахло озоном от готовящихся сорваться с пальцев заклинаний. Я изо всех сил старался сохранять ледяное спокойствие, хотя внутри всё кипело от ярости.

— Это выходит далеко за рамки того соглашения, которое вы только что заключили с другими королевствами, — сказал я, глядя прямо в глаза принцессе, надеясь найти там хоть каплю поддержки, но она отвела взгляд, крепко сцепив челюсти.

Дирик просто кивнул, отсекая всякую надежду на восстановление дружеских отношений.

— Боюсь, что так. Харалдар — слишком влиятельный голос в новой коалиции, и мы просто не можем позволить себе, чтобы другие воспринимали наши связи с вами как нечто большее, чем с остальными. Это поставит под угрозу весь фундамент, который мы здесь построили.

— А что потом? — голос Мароны казался ледяным. Она вышла вперед, её взгляд прожигал короля насквозь. — Что вы будете делать, Ваше Величество, когда Консорциум окончательно развалится, а Крестовый поход распустят?

Король снова заколебался, его уверенность дала крошечную трещину.

— Посмотрим, — уклончиво бросил он.

Это было самое откровенное и трусливое «ни за что на свете», которое я когда-либо слышал.

— Ты построил дом из дерьма и палок, полный трусливых ублюдков! — не выдержал Лоркар. Его рык громом прокатился по залу. — Изгнал верных тебе лордов, которые проливали кровь, хорошо тебе служили и неустанно работали только ради того, чтобы спасти твою неблагодарную задницу!

Взгляд Дирика сузился, превратившись в две ледяные щели, он положил ладонь на эфес меча.

— Привяжите свою бешеную собаку на цепь, судья, — процедил король сквозь зубы.

— Его слова звучат грубо и прямолинейно, но в них нет ни капли лжи, — жестко парировал я, не отводя взгляда.

Король презрительно фыркнул.

— Вы просто кучка лицемерных фанатиков. Играете роль святых мучеников в этой войне, которую сами же и развязали якобы «ради нашего блага». Но посмотрите вокруг! Неужели не видите, какой хаос вы устроили на континенте⁈ И ради чего всё это? Чтобы свергнуть парочку преступников, которых через несколько дней заменят другие коррумпированные ублюдки, делающие ровно то же самое?

Я холодно посмотрел на этого золотоволосого труса, чувствуя, как в груди разгорается пламя.

— Если такое действительно произойдет, Ваше Величество, то вина за это ляжет исключительно на ваши плечи. Вина в том, что вы это допустили, — мой голос звучал тихо, но так, что каждое слово вбивалось, как гвоздь. — И учитывая, что именно вы тот человек, на которого возложена священная обязанность защищать свой народ от подобных беззаконий, это более чем позорная точка зрения для короля.

Дирик побагровел, жила на шее вздулась, а глаз нервно дернулся от едва сдерживаемой клокочущей ярости. Он был в бешенстве от того, что его ткнули носом в его же трусость. Не говоря больше ни слова, он круто развернулся и зашагал к выходу.

Селисия бросила на нас полный отчаяния взгляд, в её глазах стояли слезы. Она уже собиралась последовать за отцом, но я не мог отпустить её просто так и шагнул вперед, загородив принцессе дорогу.

— Мы можем хотя бы поговорить, Ваше Высочество? — тихо спросил я.

Король резко обернулся, словно ужаленный.

— Нет, не можете!! — взревел он на весь зал, теряя остатки королевского достоинства. — Пойдём, Селисия, всё уже решено, никаких разговоров!

Он стоял, тяжело дыша, сверля её бешеным взглядом. Напряженная поза короля кричала о том, что если дочь сейчас же не последует за ним, полетят головы.

Принцесса беспомощно посмотрела на меня, в этом взгляде было всё: извинение, боль, разрушенные надежды. Затем она опустила голову, уставившись себе под ноги, и, словно сломанная кукла, побрела вслед за отцом.

Вот же гадство!

Я чувствовал, как в груди что-то болезненно сжалось при взгляде на удаляющуюся спину Селисии. Дирик ударил по самому больному, и это задело куда сильнее, чем все политические обвинения королей вместе взятые. Похоже, в этом проклятом мире старые долги, клятвы и искренние привязанности не стоят даже сломанной зубочистки. Здесь выживают только прагматики, и я должен стать еще жёстче, если хочу защитить тех, кто остался со мной.

Холодный ветер гулял по внутреннему двору замка,

— Ну вот и всё, — Лоркар сплюнул на вымощенный камнем пол, не скрывая презрения. Он всё ещё сверлил взглядом закрытые массивные двери зала, за которыми скрылся король Дирик. — К чёрту этого напыщенного ублюдка!

— Если он хочет играть в такие игры, — прорычал дядя Лиана, сжимая кулаки так, что жалобно скрипнула кожа перчаток. — Я предлагаю вот что. Как только раздавим Малина Медобрука и распустим армию, просто отберём у него Бастион и присоединим его к Вольным Землям. А если эта коронованная задница попытается предъявить права, скажем, что это законная собственность лорда Хорвальда, под его началом мы будем контролировать огромный кусок этой территории.

Хорвальд Валаринс, старый Проходчик, лишь устало покачал седой головой, тяжело опираясь на свой узловатый посох. Воздух вокруг него уже начал едва заметно дрожать от скапливающейся маны.

— Ты действительно хочешь, едва закончив одну полномасштабную войну с Консорциумом «Шалин Гранд», тут же развязать новую? И с кем? С нашим собственным королевством! — голос старика звучал глухо, как шелест сухого пергамента.

Джинд Алор, командующий Гильдией Истребителей, мрачно хмыкнул, скрестив руки на широкой груди.

— Думаю, король Дирик вообще не горит желанием видеть нас живыми. Нам придётся смириться с тем, что в глазах этих аристократов мы навсегда останемся быдлом, расходным материалом.

Я обвёл взглядом своих людей. Усталые, злые, преданные теми, за кого проливали кровь и рисковали жизнями. Паршивое, отлично знакомое мне чувство. На Земле корпорации вытирали ноги о тех, кто пахал на них годами, здесь короли делали то же самое со своими защитниками. Миры разные, а дерьмо одно.

— Лучшая месть — это жить лучше Харалдара, — произнёс я, привлекая их внимание. Мой голос звучал ровно и жёстко, без грамма сомнений. — Пусть подавятся своими титулами. Мы заберём столько ничейных земель на диких территориях, сколько захотим. Намного больше, чем весь этот чёртов Бастион. А ты, Лоркар, можешь обратиться к своим людям на бывших землях, пусть сами решают, хотят ли они присоединиться к нам, или предпочтут гнить под пятой нового лорда, которому на них плевать.

Окружавшие меня дворяне переглянулись с нескрываемым ужасом, для них земля предков была всем.

— Ты хочешь, чтобы мы просто так отказались от наших родовых земель⁈ — резко спросила Марона О’Мэлли.

Я слегка удивился, уж от неё-то я ждал поддержки, но казалось, баронесса скорее умрёт, чем смирится с потерей Тераны. В её глазах сейчас плескалась боль пополам с жгучим гневом.

Я сделал к ней шаг, заглянув прямо в глаза, и немного смягчил тон.

— Знаю, что это больно, Марона. Я правил Кордери не так долго, но когда её отняли, чувствовал себя так, словно мне вырвали кусок сердца. Даже представить не могу, каково это — потерять дом, который передавался в твоей семье из поколения в поколение, но взгляни на это с другой стороны.

Я обернулся к остальным, повышая голос, чтобы слышали все.

— Мы можем построить с нуля нечто лучшее на Вольных Землях, где нет ни коррумпированных дворян, ни корыстолюбивых королей, ни их бесконечных грязных интриг. Начнём всё с чистого листа.

Мои губы сами собой изогнулись в хищной усмешке, азарт уже начал вытеснять разочарование.

— Если честно, я с нетерпением жду возможности начать всё заново, и постараюсь сделать это место в сотню раз лучше того, чего мы добились в Кордери. Там нас сковывали правила, здесь же мы сами их установим.

Джинд Алор медленно кивнул, его взгляд стал острее, загоревшись интересом.

— У нас, безусловно, есть силы, ресурсы и толковые специалисты, чтобы провернуть это. Начинать с нуля — адский труд, не спорю, но… чёрт возьми, хотелось бы посмотреть, чего смогу добиться с твоей помощью, Артём, с помощью Ирен и всей вашей Конторы.

Лоркар снова хмыкнул, но уже не так злобно, гнев отступал перед логикой.

— Любые земли ничто без народа, который живет на них, просто грязь без тех, кто её возделывает. Если мои люди последуют за моей семьёй на Вольные Земли в поисках лучшего будущего, я предпочту уйти с ними, а не кланяться какому-то коронованному индюку.

Марона поморщилась, поправляя прядь волос, выбившуюся из идеальной причёски. Её врождённая деловая хватка всё же брала верх над эмоциями.

— В таком случае нам нужно немедленно начать планирование. Мы должны быть готовы действовать в ту же секунду, как Малин Медобрук окажется на виселице, а если позволит ситуация, то и раньше, пока они не опомнились.

Отлично! Я ожидал куда большего сопротивления, но они присоединились ко мне быстрее, чем смел надеяться. Наверное, люди просто устали от предательств.

Однако Хорвальд Валаринс всё ещё мялся, переминаясь с ноги на ногу.

— Возможно, когда мы окончательно раздавим Консорциум, король Дирик одумается и вернёт нам наши титулы? — с наивной надеждой в голосе предположил старик.

Лоркар с отвращением сплюнул на камни двора.

— И надолго на сей раз? Думаю, до первого слова, сказанного поперёк его воли. Этому разряженному в золото ублюдку мы нужны гораздо больше, чем он нам, жаль, что он слишком туп и высокомерен, чтобы это понять. Я не собираюсь стоять на коленях и выпрашивать жалкие крохи, которые и так принадлежат мне по праву.

Я тепло улыбнулся, глядя на этих людей, ставших мне настоящими боевыми товарищами.

— Знаете, почти все, кого я искренне люблю и уважаю на этом континенте, так или иначе уже связаны с Вольными Землями. Для меня большая честь построить там что-то по-настоящему великое и долговечное вместе с вами…

Глава 15

Оставив позади душную атмосферу собрания и личное предательство Дирика, мы ждали, пока Хорвальд, тяжело вздыхая, закончит плести заклинание портала. Синие магические линии заскользили по воздуху, складываясь в сложный геометрический узор.

Мы направлялись не сразу домой, это потребовало бы слишком много маны и времени на плетение портала, а на резервную точку. Маг потратил всего десять минут её на открытие — самый быстрый способ уйти отсюда. Учитывая тот «тёплый» приём, который нам устроили во дворце, оставаться здесь было откровенно небезопасно, и нарываться на возможную засаду мне совершенно не улыбалось. Король Сул-Саровара Моркан Эрастил оказался одним из самых порядочных людей, которых я встречал в этом мире, но за лояльность других присутствующих правителей не дал бы и ломаного медяка.

Пока старик работал с пространством, Корвин хранил мрачное молчание. Остальные продолжали тихо возмущаться поведением

— Как ты? Держишься, дружище?

Корвин дёрнул щекой, горькая усмешка исказила его волевое лицо.

— Лучше не бывает, судья. Именно в такие паршивые дни я особенно чётко вспоминаю, ради чего мы всё это затеяли.

— Не стану врать, — сказал я, — слушать обвинения было мерзко, но конклав сделал главное: признал Консорциум общей угрозой и создал порядок, при котором короны обязаны отвечать на доказательства. Это не поражение.

Рыцарь мрачно посмотрел на закрытые двери.

— А Харалдар?

— Харалдар — другое дело. Дирик использовал общий договор как прикрытие для личной мести, вот этого я ему не забуду, но смешивать его решение с итогом всего конклава нельзя.

Ирен подошла ближе. Гнев в её глазах ещё не погас, однако голос оставался спокойным.

— Ограничение Крестового похода не оскорбляет богиню, если те же правила связывают королей. Мы сами потребовали суда, который сможет проверять обе стороны, и теперь придётся доказать, что наши слова — не красивая уступка ради подписи.

Мия, вернее, Иллюзия Изгоя, незримо сопровождавшая нас, — кивнула.

— Воля богини не освобождает смертных от ответственности, иначе чем вы будете отличаться от жрецов, оправдывающих любое преступление именем своего покровителя?

Лили недовольно повела длинными ушами.

— Всё равно обидно. Мы столько сделали, а они первым делом надели на нас поводок.

— Не поводок, — ответил я. — Мы установили сроки, выбрали наблюдателей и выработали общий мандат. Если механизм сработает, наши люди перестанут гибнуть, подменяя собой чужие суды и армии.

Корвин медленно кивнул.

— Значит, следим за сроками, передаём материалы комиссии и не даём никому тихо похоронить дела.

— Именно. А основные силы наконец направим туда, где никакие короны за нас работу не сделают — на поиски логова Малина. Я, Лили и Кору отправимся прочёсывать север Шалина, начнём искать масштабные иллюзии и другие следы базы. Лютик останется в Вольных Землях, отслеживая обстановку через свои экраны и обеспечивая информационную поддержку.

Я посмотрел на Лиана и Фелицию.

— Фелиция, Лиан! Вы возьмёте мобильный отряд и верхом на ездовых рапторах начнёте разведку Хорадиса со стороны западного побережья, а группа Ясновидцев из базового лагеря будет вести за вами непрерывное наблюдение. Связь держать постоянно.

Корвин лишь коротко кивнул, не выказав ни капли удивления от того, что главнокомандующий, сам судья Крестового похода, собирается неделями шляться по диким землям, занимаясь разведкой. Как опытный боец он понимал, пожалуй, даже лучше меня самого, что соваться в эти земли без моего Глаза Истины — верный способ угробить отряд, особенно во внутренние, абсолютно неизведанные районы Хорадиса.

Я так долго пользовался этим слишком удобным навыком, что начал воспринимать его как данность, и иногда просто забывал, что остальные люди в этом мирепо сути слепы. Они не видели красных отметок Системы над головами тварей, их уровни, скрытые характеристики. Если они не зазубрили наизусть энциклопедию бестиария, то понятия не имели, кто выскочит на них из кустов, слабая тварь десятого уровня, или чудовище шестидесятого, способное перебить группу за несколько ударов.

Я не собирался терять опытных бойцов только потому, что они не знали, куда лезут.

Да и само знание примерного уровня угрозы на участке не гарантировало безопасности. Законы Валинора жёсткие и подлые. Особо сильные бродячие твари могли перемещаться куда им вздумается, игнорируя условные границы охотничьих земель. Тварь семидесятого уровня могла спокойно забрести туда, где обычно водилась слабая добыча. Хватило бы одного такого «сюрприза», чтобы перебить целый отряд подготовленных Искателей, и они даже не успели бы понять, что смерть уже дышит им в затылок.

С хищными зверями дела обстояли ещё хуже. Они, конечно, инстинктивно тянулись к местам выхода тварей сопоставимой силы, чтобы охотиться на них, но и их поведение иной раз не подчинялось строгим правилам Системы. Хищники бродили тамгде хотели.

Да, они старались избегать трактов, крупных поселений, костров или особых магических зон вроде Цветочных полян, но инстинкт работал не всегда на сто процентов.

Поэтому даже если использовать для разведки скоростных рапторов или других ездовых животных, чтобы вовремя уйти от угрозы, Глаз Истины критически необходим. Он банально спасал жизни. Без точного знания уровня хищника, его характеристик и, главное, типа атак, разведчики превращались в слепых котят. Им приходилось бы убегать от любой тени вместо того чтобы рисовать карты, и в какой-то момент они неизбежно вляпались бы в такое дерьмо, откуда не помогли бы выбраться ни скорость, ни реакция.

На пятидесятом уровне, конечно, все получали пассивный навык Чувство силы, который давал интуитивное ощущение угрозы, показывал кто сильнее, кто слабее, плюс я лично натаскивал своих бойцов на методы определения уровня врага по косвенным признакам.

Но всё это не шло ни в какое сравнение с точными данными интерфейса. Я не собирался отправлять своих людей на бессмысленную смерть в дикие земли, когда мог пойти сам и всё проконтролировать.

Я ободряюще похлопал Корвина по широкому, закованному в сталь плечу.

— Если не случится серьёзной угрозы, работу с королевствами оставляю на тебя. Передавай подтверждённые материалы комиссии, контролируй установленные сроки и готовь совместные группы только после получения мандата. По Марогии лишь разведка снаружи и сбор свидетельств, никаких самовольных вторжений; их отказ от договора ещё не делает всё население врагом.

Корвин поморщился, но кивнул.

— А если они начнут прятать людей Малина и жечь документы?

— Фиксируешь каждый случай и выносишь на комиссию. Если саботаж подтвердится, получим законное основание вмешаться и союзников, которые разделят ответственность. На провокации посланников не отвечать, нам нужны их показания и связи, а не красивые трупы.

Воздух позади нас гулко треснул, запахло жжёным. Хорвальд закончил стабилизировать портал, и овал пульсирующей синевы завис в воздухе.

Мы шагнули сквозь него, оказавшись на резервной позиции, в заброшенном каменном убежище. Старик тут же принялся плести новые чары, открывая второй портал, который должен перенести нас домой.

Пока маг работал, остальные бойцы, немного расслабившись в относительной безопасности, начали вполголоса обсуждать планы на будущее. Спор о возвращении в Бастион вспыхнул снова, но теперь звучал уже не как мечта об отнятом прошлом, а как вопрос, что именно мы собираемся строить вместо него.

Глядя на своих людей, женщин и верных соратников, я чувствовал, как первоначальная горечь изгнания отступает перед холодным азартом. Дирик решил, что лишил нас дома, на деле же перерезал последнюю верёвку, связывающую нас с его прогнившими порядками.

— Ты сказал,

Она была права. Пустота не могла оставаться незаполненной надолго. Если мы не наведём порядок сейчас, его определят самые богатые, самые горластые или лучше вооружённые.

Второй портал вывел нас к лагерю у руин Вольного глубокой ночью, но вместо того, чтобы разойтись по палаткам, мы назначили совет.

Собрались в недостроенном бревенчатом зале. Между плохо подогнанных досок гулял холодный ветер, пахло свежей стружкой и дымом походных кухонь. Стол заменяла снятая с петель широкая дверь, уложенная на козлы. Вокруг неё стояли Марона, Ирен, Лоркар, Джинд, Хорвальд и ещё несколько представителей ремесленников, обозников и бойцов. Если мы решили создать новый дом, его нельзя строить силами одних аристократов.

Марона положила перед собой чистый лист.

— Начнём с формы власти. Королевство? Княжество? Империя?

— Ничего из этого, — ответил я. — По крайней мере сейчас. Корона мне не нужна, я останусь губернатором Вольных Земель и командующим на время войны. Пусть это будет временная Хартия. Проверим её жизнью, потом соберём представителей поселений и перепишем то, что окажется глупостью.

Джинд хмыкнул.

— Правитель, который заранее допускает, что может написать глупость, уже лучше половины королей Шалина.

— Первое положение, — продолжил я. — Все разумные расы равны перед законом. Никаких низших народов, отдельных наказаний или запретов на ремесло из-за крови, шерсти, чешуи и формы ушей.

Ирен кивнула, а перо Мароны заскрипело по бумаге.

— Рабство запрещаем полностью, — добавил я. — Как и владение разумным существом, вольеры, долговые ошейники, продажу детей за долги родителей. Все старые контракты пересмотрим. Честный долг можно взыскать имуществом или работой по добровольному договору с установленным сроком, но не жизнью человека и не жизнью его потомков.

— С этим никто здесь спорить не станет, — сказал Лоркар. — Но дальше начнутся сложности. Вы зовёте на Вольные Земли мои семьи, стражу и крестьян. Если я не управляю ими, то что вообще означает мой титул?

Что ж, правильный вопрос. Лоркар не защищал рабство, он боялся превратиться из лорда, отвечающего за сотни людей, в красивую вывеску без права принимать решения.

— Титул прежде всего означает обязанность, — ответил я. — Ты получишь землю под поселение, право командовать его защитой и место в общем совете, сохранишь имущество, которое привезёшь, и передашь его детям, но люди на этой земле не станут твоей собственностью. Ты не сможешь выгнать семью из дома по своей прихоти, ввести новый побор или судить человека, который тебе просто не нравится.

Лоркар нахмурился.

— А если выбранный староста окажется идиотом и провалит посевную?

— Тогда жители выберут другого. Если провалишь оборону ты, совет поступит также с командованием.

В зале стало тихо.

Марона медленно положила перо.

— Это можно оформить как договор службы. Лорд получает участок, полномочия и долю общего налога, взамен отвечает за стены, дороги, запас зерна, обучение ополчения и исполнение законов Хартии. Титул и имущество наследуются, должность управляющего подтверждает местный совет.

— Получается, честь рода остаётся, — задумчиво произнёс Хорвальд, — но саму власть придётся заслужить каждому наследнику.

— Именно, — сказал я. — Мне не нужна копия Харалдара, где разжиревший правнук героя считает, что имеет право ломать людей только из-за громкой фамилии.

Лоркар ещё несколько мгновений молчал, затем коротко кивнул.

— С этим я смогу жить.

Следом разобрали суд. Ирен предложила простую схему: мелкие споры решают выбранные старейшины, серьёзные преступления суд из трёх человек, представитель администрации, представитель поселения и независимый служитель закона. Чувство правды разрешалось применять по решению суда, но не ради любопытства или политического давления. Ни один лорд не мог судить собственное дело.

— А если дело возбудят против вас? — спросил один из представителей ремесленников.

Седой плотник, помогавший строить этот самый зал, стоял у стены и всё время молчал, теперь он встретил мой взгляд без вызова, но и без привычного раболепия перед высоким уровнем.

— Лордов вы ограничили, старейшин тоже, — продолжил он. — А губернатор командует армией. Кто запретит ему переписать Хартию, когда она станет мешать?

Несколько дворян недовольно нахмурились, но я поднял ладонь, не позволяя заткнуть человека. Вопрос был правильным, самым важным из прозвучавших за утро.

— Один лист пергамента меня не остановит, если превращусь в тирана, — ответил ему честно. — Как не остановит любого правителя, за которым стоит армия. Поэтому Хартия станет общедоступной, её копии получит каждое поселение, храм и командир.

Я оглядел собравшихся.

— Губернатор подчиняется тому же суду. Дело против него рассматривают представители пяти разных поселений под Чувством правды. Приказ, прямо нарушающий Хартию, исполнять запрещено. Военные чрезвычайные полномочия действуют только до конца угрозы, ради которой введены, и не дают права отнимать дома, менять налоги или превращать жителей в бесплатную рабочую силу.

— А если вы всё равно прикажете? — не отступил плотник.

— Тогда соберёте общий совет, отстраните меня и выберете человека, который не сошёл с ума. Если я попробую удержаться силой, значит, уже стал тем врагом, против которого создавал Крестовый поход.

Произнести это было легко, гораздо труднее действительно вручить людям право однажды выступить против меня. Но государство, которое держится исключительно на доброй воле одного сильного человека, умирает вместе с ним или превращается в тюрьму при его наследнике.

Плотник помолчал и кивнул.

— Тогда запишите именно так без красивых слов.

— Запишем, — пообещала Марона.

— И единый налог, — вмешался Джинд. — Чтобы человек знал, сколько отдаёт и куда это идёт, без дорожной пошлины, мостового сбора, платы за право поставить телегу и прочей дряни, которую любят плодить чиновники.

— Суммы и расходы публикуем каждый сезон, — решила Марона. — Чрезвычайный сбор вводится только общим советом и сразу обговаривается срок его окончания.

Всё верно, прозрачная казна не уничтожит воровство, но заставит воров хотя бы прятаться, а не называть грабёж древней привилегией.

Спор о воинской обязанности вышел жарче. Бойцы хотели обязательного ополчения, ремесленники опасались, что встанут стройки. В итоге нашли компромисс, устроивший обе стороны: способные сражаться проходят подготовку и несут дежурства, остальные помогают припасами, лечением, ремонтом или перевозками. Каждое поселение обязано иметь запас воды, продовольствия, убежище и два пути эвакуации. После Вольного я не мог позволить людям строить город

— И последнее, — сказала Ирен. — Вера.

Я посмотрел на неё.

— Пусть молятся кому хотят. Храмы тоже могут строить, но никакая вера не даёт права приносить разумных в жертву, держать рабов или ставить храмовый закон выше Хартии. Бог может требовать что угодно, но отвечать за исполнение будут его последователи.

Хорвальд кашлянул в кулак, скрывая улыбку.

К полудню перед Мароной лежало шесть исписанных листов. Текст получился далёким от совершенства, но в нём уже различался каркас будущего государства: равенство рас, личная свобода, понятный суд, ограниченная власть управляющих, общий налог, местное самоуправление и обязанность защищать свой дом.

В конце мы добавили практические решения. Ирен открывает реестр переселенцев и земель, Марона отвечает за казначейство и порядок отчётности, Лоркар первым подаёт заявку на основание поселения своего Дома, Джинд отвечает за обучение ополчения, Хорвальд размечает сеть портальных якорей и убежищ. Через месяц представители всех действующих поселений должны собраться снова и назвать положения, которые не работают.

— Осталось имя, — сказала Марона.

Я взял перо. На мгновение вспомнил Кордери, Бастион и короля, который дважды одним росчерком отнимал у людей землю и будущее.

В верхней части первого листа вывел «Хартия Вольных Земель».

Под ней подписался без какого-либо титула: Артём Крылов, губернатор.

Один за другим свои имена поставили остальные. Лоркар задержал перо над бумагой дольше всех, потом решительно расписался и передал его Хорвальду.

Никакой торжественной музыки, печатей из золота или толпы придворных, только недостроенный зал, пахнущий стружкой, усталые люди и шесть листов, на которых мы впервые попытались записать то, ради чего проливали кровь.

Мы ещё не построили ни столицы, ни крепких дорог, не выбрали герб, даже войну не закончили, но к полудню у Вольных Земель появилось то, чего Дирик так и не смог дать Харалдару: правила, связывающие не только простого человека, но и того, кто им управляет.

Настоящая работа только начиналась.

На следующее утро я ушёл в северную тундру уже не изгнанником, мечтающим вернуть отнятый дом. За моей спиной рождалась страна, которую предстояло защитить.

Глава 16

Бег по ледяной пустоши оказался лучшим лекарством. Холодный северный ветер Шалина хлестал по лицу, выдувая из головы тревоги и паранойю последних недель. Наверное, кроме жарких ночей с моими девочками в нашей спальне, этот безумный марш-бросок был для меня самым расслабляющим занятием.

Легкие жадно хватали морозный воздух, пахнущий снегом и прелой травой, ботинки ритмично вминались в мох тундры. В мышцах горел приятный огонь, и с каждым километром я чувствовал, как дышать становится чуточку легче.

Плановая охота ради опыта и роста боеспособности — дело, конечно, необходимое, но когда ты методично изо дня в день месяцами вырезаешь одних и тех же тварей ради крупиц опыта, это превращается в гребаную рутину, не хуже опостылевшей работы на заводе. Единственное, что спасало от скуки — попытки выжать из своих навыков абсолютный максимум эффективности, экономя каждое движение и каждую крупицу маны. Старая привычка извлекать максимум пользы из любой возможности — великая сила. Ну и, конечно, иногда радовали редкие трофеи. Когда из поверженного ублюдка достается что-то полезное, кровь вскипает от адреналина. С моей разогнанной удачей такое случалось чаще, чем по статистике, но все равно достаточно редко, чтобы каждая хорошая добыча делала мой день, а то и неделю.

Но сейчас всё было совершенно иначе: я проводил разведку, а значит, никакой однообразной зачистки, только неизвестность впереди. Накатил тот самый забытый азарт первооткрывателя, который испытал в свои первые дни на Валиноре, но ставки теперь поднялись не в пример выше.

Северные районы континента, девственные и дикие, таили в себе столько же угрозы, сколько и очарования, а местная фауна представляла из себя настоящий кошмар во плоти. Тут и там бродили твари, от одного взгляда на которых хотелось развернуться на сто восемьдесят градусов. Одиночки, стайные хищники, чудовища, способные смять целый отряд или даже небольшую армию, все как на подбор от шестьдесят пятого до семидесятого уровня. Встреча с ними грозила смертью не только мне, но и моим женам, которые уступали местным обитателям уровней на пять-десять.

А в мире, где Система не возвращает мертвых, это означало лишь одно: нам придётся очень много бегать и отступать.

Кору ехала верхом на своем мощном ютарапторе, послушно выполняющем её команды. Ей не нужно было тратить силы на бег, поэтому она сосредоточилась на картографии и записях. Красная орчанка прилежно заносила в журнал виды тварей, которые выхватывал мой Глаз Истины, примечала ориентиры, редкую флору, жилы руды и вписывала прочую ценную информацию. Лютик, умница, перед нашим уходом набросала впечатляюще подробную карту местности через свое Прорицание, а Кору теперь накладывала на нее реальные детали.

Мы не искали драки и не пытались геройствовать, но в этих краях, если ты выглядишь как кусок мяса, тебя обязательно попытаются сожрать. Разнообразная бродячая дрянь периодически брала наш след, так что мы, сами того не желая, набили себе неплохой кусок опыта на тех, кто нам по зубам, не говоря уже о добыче. Из первоклассных шкур, что выпали нам с тварей, Лили могла сварганить отличную броню.

Но если уровень монстра переваливал за шестьдесят пятый, даже наша с Лили сумасшедшая скорость не гарантировала победы, и таких тварей мы предпочитали обходить по широкой дуге. Однажды мы всё-таки вляпались в неприятности, и Кору пришлось спасать наши задницы. Она вовремя наложила Фазовый сдвиг, выдернув врагов из реальности ровно на то время, чтобы мы успели сделать ноги.

Держа средний темп в шестьдесят-семьдесят километров в час, мы покрывали огромные расстояния, хотя приходилось нарезать круги, петлять и закладывать широкие дуги. Как предупреждала Мариль, чтобы засечь высокоуровневую качественную иллюзию, на нее лучше смотреть с расстояния в пару сотен метров, Подойдёшь ближе — рискуешь попасть под её влияние, возьмёшь чуть дальше — ничего не заметишь, вот и приходилось прочесывать тундру частым гребнем.

На третий день однообразную белизну наконец нарушила странность. Низкая каменная гряда впереди то появлялась, то исчезала за косыми полосами позёмки. Сначала я списал это на усталость глаз, но затем ветер сорвал с хребта снежный хвост, и белая пыль прошла прямо сквозь тёмный валун, будто камень нарисовали на воздухе.

Я поднял кулак.

— Стоим!

Эш мгновенно застыл на месте, ездовой ютараптор Кору остановился следом и нервно переступил с лапы на лапу. Лили присела, всматриваясь в гряду, а орчанка достала карту и отметила наше положение.

— Иллюзия? — тихо спросила Лили.

—

Я активировал Глаз Истины. Над снегом не появилось ни названия объекта, ни предупреждения о ловушке, только едва заметная рябь морщилась по краям нескольких камней. Слишком чистая работа для случайных чар и слишком грубая для убежища, которое десятилетиями скрывали от ясновидцев.

Значит, кто-то рассчитывал, что наблюдатель заметит странность и полезет проверять.

— Кору, остаёшься с животными в четырёхстах метрах за складкой местности, — приказал я. — Если мы не выйдем через четверть часа или увидишь сигнальную стрелу, открываешь отход на юг. Не ждёшь и не геройствуешь.

Орчанка недовольно нахмурилась.

— Если вас там зажмут, я не стану смотреть издалека.

— Если нас зажмут, ты останешься единственной, кто сможет выдернуть группу Фазовым сдвигом. Это не тыл, Кору, это резерв.

Она коротко кивнула и спорить больше не стала.

Мы с Лили обошли гряду по широкой дуге. Я несколько раз менял дистанцию, наблюдая, как ведут себя камни под разными углами. Иллюзия повторяла рельеф почти безупречно, но не могла подстроиться под непредсказуемое движение снега: он цеплялся за настоящие выступы и проваливался сквозь ложные.

Лили выпустила слабую Огненную стрелу не в саму гряду, а над ней. Горячий поток воздуха ударил в маскировку, изображение дрогнуло, несколько валунов потекли вниз серыми полосами, и перед нами открылся чёрный прямоугольник входа, вырубленного в базальте.

Изнутри пахнуло холодным железом, старой золой и чем-то сладковато-гнилым.

— Не похоже на главную базу, — прошептала Лили.

— Но напоминает место, которое использовали в других целях.

Вход перекрывала тяжёлая дверь. Замок оказался взломан изнутри, а на косяке сохранились остатки выжженной эмблемы Консорциума. Кто-то старательно стёр большую часть линий, но мне хватило знакомого изгиба вокруг букв «ШГ».

За дверью начинался короткий коридор. Я проверял каждый метр Глазом Истины, а Лили шла следом, прикрывая тыл. Под ногами хрустела тонкая корка льда. Магические светильники давно погасли, и лишь наши камни выхватывали из темноты ржавые крюки, пустые стойки и следы волочения на полу.

Вскоре мы наткнулись на тело. Мужчина в истлевшем сером камзоле сидел, привалившись спиной к камню. Кожа высохла и примерзла к костям, из груди торчал обломок арбалетного болта. Чуть дальше обнаружились ещё двое; один умер с мечом в руке, Они лежали здесь уже не меньше года.

— Убрали гарнизон, — сказала Лили, — и даже не похоронили.

— Свидетелей не хоронят, их стирают вместе с местом.

Главная камера оказалась старым перевалочным узлом. Вдоль стен стояли десятки вскрытых ящиков, на их крышках сохранились отметки о зельях, сухих пайках, наконечниках стрел и фазовых кристаллах. Всё ценное вывезли, бочки разбили, бумаги сожгли в металлической жаровне, а пол залили маслом и пытались поджечь. Огонь задохнулся без тяги, оставив на стенах жирную копоть.

Я разворошил носком сапога обугленные листы. Большинство рассыпалось в пепел, но под опрокинутым столом нашлась тонкая медная пластина, зажатая между камнем и ножкой, на которой были выгравированы концентрические окружности, цифры дальности и метки привязки.

Лили присела рядом.

— Настройка маяка?

— Похоже на калибровочную таблицу.

В центре помещения стояла сама рама, два почерневших каменных столба, соединённых бронзовой дугой. Все кристаллы из неё выковыряли, но один матовый осколок всё ещё сидел глубоко в гнезде.

Повреждённый фазовый маяк.

Дальность устойчивого перехода с грузом пятьсот сорок километров.

Последняя привязка недоступна.

Контур аварийного вызова активен.

Последняя строка вспыхнула красным в тот миг, когда под полом что-то звонко щёлкнуло.

— Назад! — рявкнул я.

Мы отскочили от рамы. Вместо взрыва по камере прокатился низкий гул, слишком низкий для человеческого слуха, я почувствовал его грудной клеткой и зубами. Из щелей в полу вырвался резкий запах, смесь крови, жира и какого-то животного мускуса.

Не бомба, приманка.

Снаружи ответил далёкий рёв.

Камень под ногами задрожал.

— Забирай пластину! Уходим!

Лили выдернула медную табличку, сунула за пазуху, и мы бросились к выходу. Гул повторился уже сильнее. На бегу я вытащил Камень Связи.

— Кору, тревога! К нам идет тварь! Отходи на юг, не приближайся к гряде.

— Уже вижу её, — отозвалась орчиха. В её голосе не было паники, но слова звучали отрывисто. — Идёт с северо-запада, и быстро.

Мы выскочили наружу. Иллюзия вокруг гряды окончательно развалилась, обнажив чёрный базальтовый холм и торчащие из снега вентиляционные трубы. В километре от нас белая равнина вздымалась длинной ломаной волной, что-то огромное двигалось под мерзлотой, разбрасывая камни и ледяные глыбы.

Глаз Истины поймал цель за мгновение до того, как она вырвалась на поверхность.

Полярный бурозуб. Уровень 71.

Хищник глубинной мерзлоты.

Передняя часть монстра напоминала чудовищно разросшуюся кротовью голову, закованную в костяные пластины, из пасти торчали четыре загнутых клыка длиной с копьё. Тварь выбросила из-под снега толстое сегментированное тело, качнула слепой мордой и безошибочно повернулась к источнику запаха, а потом её внимание привлекла Кору.

Ездовые животные сорвались бы в бегство, если бы орчанка не удержала поводья. Ютараптор взвился на задние лапы, Эш яростно зашипел и приготовился броситься навстречу хищнику, который превосходил его массой раз в десять.

— Эш, к Кору! Отход!

Раптор послушался неохотно. Мы с Лили помчались наперерез, но бурозуб оказался быстрее, чем выглядел. Он снова нырнул под снег, и белая волна устремилась к нашим животным.

Убить такую тварь мы, возможно, и смогли бы ценой почти всей маны, тяжёлых ран и непредсказуемого риска, но задача разведки заключалась вовсе не в том, чтобы доказывать превосходство каждому чудовищу тундры, я в первую очередь должен сохранить живых людей, ездовых животных и найденную пластину.

— Кору, готовь Фазовый сдвиг! Лили, бей перед мордой, не в панцирь. Разверни его!

Лили выпустила Взрывную стрелу. Снаряд ударил в снег слева от подземной волны, взметнув фонтан льда и земли. Бурозуб дёрнулся в сторону, но почти сразу восстановил направление.

Я вскинул лук и посмотрел выше, на нависший над базальтовым холмом снежный карниз. За годы ветра там скопилась тяжёлая белая шапка. Две Огненные стрелы вошли в основание, третья, Взрывная, ударила между ними.

Склон лопнул.

Тысячи тонн снега медленно, почти нехотя сдвинулись с места, а затем обрушились вниз сплошной стеной. Бурозуб успел вынырнуть, раскрыв пасть, но лавина накрыла его вместе с половиной старого склада.

— Сейчас! — крикнул я.

Кору завершила Фазовый сдвиг. Мир на мгновение стал серым и беззвучным, мы провалились между слоями реальности, пересекли опасный участок и выскочили уже за каменной складкой в нескольких сотнях метров южнее. Животные

Позади взревел бурозуб. Снежная масса вздулась, когда чудовище начало откапываться.

— Не ждём, — приказал я, поднимая Эша. — Уходим до скал, темп держим по самому медленному из нас.

Никто не спорил.

Мы остановились только через десять километров в узком ущелье, куда бурозуб не смог бы протиснуть бронированное тело. Кору проверила ездовых животных. Один ютараптор рассёк лапу о лёд, но кость осталась цела. Лили достала медную пластину, вытерла её рукавом и протянула мне.

На обороте обнаружились четыре почти стёртые отметки переходов. Три располагались по дуге вдоль северного побережья, четвёртая указывала на северо-запад за пределы материка. Расстояния складывались в цепочку коротких прыжков, каждый в пределах возможностей штатного проходчика Малина.

— Значит, он мог снабжать убежище через несколько промежуточных узлов, — сказала Кору. — Не обязательно прыгать прямо с базы.

— И не обязательно держать её на Шалине, — добавила Лили.

Я убрал пластину в карман. Мы нашли не логово, а старую дорожную стрелку, которую хозяева попытались стереть, при этом сам склад являлся ловушкой для любого, кто пойдёт по следу: заметная ошибка в иллюзии, работающий маяк-приманка и голодная тварь неподалёку.

Малин заранее готовился к тому, что однажды его начнут искать.

Была и хорошая новость: северо-западное направление и предел грузового перехода сужали район поисков, но впереди нас ждали побережье, острова и половина ледяных пустошей Хорадиса.

Охота обычно редко начинается с поиска добычи. Сначала находишь старый след, потом помёт, сломанную ветку, место ночёвки, и только терпеливый охотник в конце концов добирается до горла зверя.

Мы нанесли старый узел на карту и продолжили путь, теперь внимательнее проверяя не только иллюзии, но и всё, что выглядело слишком удобной находкой.

Такая скрупулезность принесла свои плоды: наш маленький отряд наткнулся на очередное подземелье.

Мы с Лили решили сунуться в огромный лесной массив, густо заросший древними хвойными великанами, а Кору с Эшем оставили снаружи, на открытой тундре следить за тылами и предупреждать об опасности. Логика была проста: если Малин Медобрук прячет свое убежище в непроходимой чаще, то накрыть его сверху иллюзией обычного бурелома — идеальный вариант остаться незамеченным.

Мы оказались отчасти правы. Пробравшись сквозь сучья и бурелом около полутора километров вглубь по едва заметной тропе, мы уперлись в сплошную стену шипастого терновника, которая выглядела слишком ровной и какой-то облагороженной для дикой природы. Двигаясь вдоль неё, мы вышли к краю мрачной, окутанной сырым туманом лощины.

Запахло гнилью и старой кровью. Внизу копошились тёмные, гротескно искривлённые твари. Их тела бугрились неестественными наростами, а в глазах горел больной фиолетовый свет. Мой Глаз Истины мгновенно выдал сухие строчки.

Оскверненные одичалые

Уровень 70–72

Тип групповые монстры

— Твою же мать! — одними губами прошептала Лили. Я почувствовал, как она прижалась ко мне, её теплое, упругое бедро коснулось моего, а дыхание обожгло шею. — Лет через десять это подземелье станет чертовски ценным для плановой охоты.

Я не сдержал сдавленного смешка. Учитывая, что в этой гребаной Системе требования к опыту удваивались каждые пять уровней, до семидесятого нам пахать и пахать. Может пройти и больше десяти лет, прежде чем мы сможем спуститься в эту лощину без риска превратиться в фарш. Но с другой стороны, когда мы дорастём до нужного уровня, я наконец-то смогу расчехлить легендарный Благословенный лук Владычицы Цветов, который получил в дар.

Еще один стимул жить дальше. Со временем я доберусь до этих уродов.

— А пока давай-ка делать отсюда ноги, пока кто-нибудь из них не учуял наш запах, — тихо сказал я, мягко потянув Лили за плечо и пятясь назад, — и в спину не вцепился какой-нибудь здоровенный местный хищник, которому перешли дорогу.

Мы бесшумно отступили в лес, надеясь однажды сюда вернуться. Честно говоря, учитывая, что это логово высокоуровневых тварей находилось относительно недалеко от Вольных Земель, я был уверен, что в ближайшие пятнадцать лет проведу здесь дохрена времени, охотясь на местную фауну ради опыта. Жадность не позволит мне оставить такой жирный куш.

Но даже эти мысли не омрачали пьянящего азарта первооткрывателя. Мы закончим с этим лесом за неделю-другую, и если не найдем логово Малина здесь, то перенесем наши поиски в Хорадис.

Новый неисследованный континент, хранящий множество тайн, ждал нас, и энтузиазм исследователя захлёстывал адреналином.

Самым важным событием этой суматошной недели стало возвращение эвакуированных.

На четвёртый день разведки Лютик связалась со мной ещё до рассвета, сквозь шорох помех Камня Связи её голос звучал устало, но радостно. Она сообщила, что последняя колонна добралась до промежуточной точки на Хорадисе, Проходчики отдохнули, а Хорвальд закончил привязку большого портала к площадке у пика Кайи.

Я оборвал поиски без колебаний. Пусть Малин ещё сутки посидит в своей ледяной норе, дети главнее.

К моменту, когда мы с Лили и Кору вернулись в Вольные Земли, у подножия пика уже развернули настоящий приёмный лагерь. Обугленные руины Вольного остались в стороне, основная база Теневого крестового похода теперь расположилась ближе к горе под защитой драконицы. На ровной каменистой площадке установили колья с сигнальными чарами, натянули канаты, обозначавшие проходы, развернули походный лазарет и наскоро соорудили несколько длинных навесов. Пахло свежей стружкой, дымом очагов и резкой алхимической смесью, которой лекари обрабатывали руки и инструменты.

Над всем этим огромной чёрной тенью кружила Кайя.

При каждом взмахе её крыльев по площадке прокатывался упругий порыв воздуха, хлопали полотнища палаток, люди придерживали шляпы и капюшоны. Драконица патрулировала небо, склоны и дальние подступы. Даже зная, что она на нашей стороне, я чувствовал спокойствие лишь наполовину. Кайя могла сжечь небольшую армию, но для одного убийцы, проклятого артефакта или шпиона такая мощь не являлась непреодолимой стеной.

— Первый внешний рубеж готов, — доложил Корвин, встретив меня у разметки. — Лучники заняли позиции на скалах, мобильный резерв у западной тропы. Каждый прибывший проходит проверку личности, осмотр целителя и очищающий контур. Обозы досматриваем отдельно.

— Никого не выпускать за ограждение до завершения проверки, — приказал я. — Даже если начнутся слёзы, объятия или возникнет стихийный семейный бунт. Дети проходят контроль вместе со взрослыми. И ещё раз проверьте тех, кто обслуживает портал. Если Консорциум захочет ударить, лучшего момента ему не найти.

Корвин коротко кивнул и вернулся к выполнению своих обязанностей.

Ирен стояла у внутренней линии рядом со мной с виду абсолютно спокойная: спина прямая, руки сложены перед собой,

— Клавдия прислала сообщение утром, — тихо сказала она. — С Ирмой всё хорошо. Она прибавила в весе, уже узнаёт голоса и пытается хватать всё, что блестит.

— Вся в мать, — ответил я.

Ирен улыбнулась, но взгляд от портала не отвела.

Хорвальд поднял посох. Воздух внутри каменной рамы с гулом свернулся в синюю воронку, по земле пробежала дрожь, от плетения пахнуло морозом и снегом. Первыми вышли двое наших бойцов с поднятыми щитами, за ними Проходчик, лекарь и дознаватель. Только после их сигнала через мерцающую пелену потянулись люди.

Они выходили небольшими группами, как мы и приказали: десяток взрослых, дети, несколько телег, потом снова охрана. Уставшие, обветренные, закутанные в одежду не по сезону. Кто-то плакал при виде знакомой горы, кто-то опускался на колени и целовал землю, но многие просто молча шли туда, куда показывали распорядители, слишком измученные долгой дорогой.

Я пропускал каждого через Глаз Истины, проверяя имена, уровни, состояния, следы проклятий и болезней. Люди Ирен сверяли лица со списками, задавали контрольные вопросы, проверяли багаж. Это выглядело бессердечно и даже жестоко, ведь члены семей уже видели друг друга через натянутые канаты, но один пропущенный чужак мог превратить радостную встречу в похороны.

Третья волна принесла тех, кого мы ждали.

Сначала из портала появилась высокая мощная Клавдия, закутанная в толстый дорожный плащ. В одной руке она несла Ирму, прижав младенца к груди, второй держала Милу. За её спиной теснились остальные дети, возбуждённые, растрёпанные и уставшие.

Ирен сделала полшага вперёд.

Я поймал её за запястье.

Она резко повернулась ко мне. На одну-единственную секунду в её глазах появилась не жрица и не глава разведывательной сети, а мать, готовая снести всё между собой и ребёнком.

— Последний контур, — напомнил я едва слышно. — Потерпи всего несколько секунд.

Ирен, скрепя сердце, кивнула, я чувствовал под пальцами её бешеный пульс.

Клавдия ступила в очищающий круг. Свет пробежал по ней сверху вниз, вспыхнул вокруг свёртка на руках и погас. Дознаватель задал вопрос, она ответила. Лекарь коснулся лба Ирмы и поднял большой палец.

Я отпустил жену.

Ирен не побежала, а почти перелетела через оставшиеся метры, Клавдия, улыбнувшись, передала ей дочь. В следующее мгновение жрица прижала Ирму к себе так крепко, словно хотела спрятать обратно под рёбра, а затем принялась целовать маленький лоб, щёки, крошечные пальчики и что-то бессвязно шептать. Слёзы катились по её лицу, но Ирен даже не пыталась их вытереть.

Ирма сонно нахмурилась, ухватила мать за прядь волос и потянула к себе.

Ирен рассмеялась сквозь плач.

У меня самого перехватило горло. Я подошёл, обнял обеих и осторожно накрыл ладонью тёплую спину дочери. От неё пахло молоком, чистым бельём и тем особым младенческим теплом, которое невозможно спутать ни с чем. Ради одного этого ощущения стоило пройти через всю кровь последних месяцев.

— Папа!

Предупреждение пришло слишком поздно. Дарик врезался мне в бок, Тимофей тут же повис на другой руке, а следом подоспели Пётр, Макс и Анна. Мила, выдернув ладошку из руки Клавдии, тоже бросилась вперёд. Через пару ударов сердца на мне висела целая гроздь детей, каждый пытался что-то рассказать, пожаловаться на дорогу, похвастаться подвигами и требовал внимания первым.

Я опустился на колено, чтобы никого не уронить, и обняв всех разом, проверил каждого, провёл ладонями по плечам, спинам, волосам, хотя понимал, что целители уже сделали это до меня. Отметил похудевшие лица, новые царапины, усталость под глазами, пересчитал. Один, второй, третий… Все здесь.

— А мы видели ледяного червя! — выпалил Макс.

— Издалека, — немедленно уточнила Анна.

— Но он был огромный!

— А Тимофей свалился с телеги.

— Я не свалился, а проводил разведку.

— Под колесом? — спросил я.

Дети захохотали, даже Ирен, всё ещё не выпускавшая Ирму из рук, тихо рассмеялась.

Сверху раздался рокот, от которого задрожали камни. Кайя сложила крылья и опустилась на площадку за внешним кольцом. Земля качнулась под её лапами. Несколько недавно прибывших попятились, кто-то вскрикнул, но мои дети встретили драконицу восторженным визгом.

— Кайя!

Она вытянула длинную шею и осторожно опустила голову перед ними. Огромный золотой глаз оказался на одном уровне с малышнёй.

— Мои сокровища вернулись! — прогудела драконица.

Я усмехнулся этому «мои». Дарик первым положил ладонь на тёплую чёрную чешую, остальные тоже весело гомонящей гурьбой ринулись к Кайе. Даже Мила перестала цепляться за мою ногу и потянулась к драконьей морде.

Для любого чужака попытка прикоснуться к древней драконице без разрешения закончилась бы очень мгновенной смертью, но детям она позволяла делать с ней абсолютно всё: гладить, цепляться за костяные выступы и взбираться на спинус словно в парке аттракционов.

— Никто сегодня никуда не летит, — отрезал я. — Сначала еда, осмотр и отдых.

Шесть возмущённых голосов взвыли одновременно.

— Отец прав, — поддержала меня Кайя, и рокот её голоса мгновенно прекратил бунт. — Слабое сокровище легко украсть, сильное и сытое гораздо труднее.

Детям такая логика показалась безупречной.

Люди всё ещё прибывали, я вернулся к работе.

Глава 17

Через портал прошли тысячи, и за каждой счастливой встречей тянулся хвост вполне земных проблем: кому-то требовались лекарства, кому-то сухая одежда, кому-то место у очага. Несколько телег пришли со сломанными осями, часть запасов отсырела, две семьи потеряли багаж на промежуточной стоянке, один старик едва держался на ногах после перехода.

Мы развернули кухни, начали разносить воду, назначили старших по секторам и ввели ночные дозоры. Детей переписали с именами родителей, опекунов и местами размещения. На случай тревоги каждая семья получила номер укрытия и точный маршрут отхода. Никакой давки, никакой неразберихи; я слишком хорошо знал, что паника убивает не хуже стрел.

Девушек-фарфалов среди прибывших не было, Астерию и Флору мы оставили на Цветочных полях. Переезды давались им слишком тяжело, а владения Серафии пока оставались безопаснее любых укреплений. Там о них позаботятся Розали и Лорея. Я скучал по обеим, но таскать хрупких девочек через цепочку порталов ради собственного спокойствия означало думать прежде всего о себе.

Когда последний обоз покинул портальную площадку, Кайя отвела нас к своему логову. К нему вела узкая дорога над обрывом, и уже на первом подъёме я представил, как Мила и Дарик представляют себе, насколько быстро можно скатиться по осыпи.

— Здесь нужно сделать перила, — сказал я.

—

— Деревянные быстрее, потом заменим. На входе поставим решётку, которую ребёнок не откроет, а внутри оборудуем два запасных убежища с запасами воды и закрытый склад еды. Ещё один выход тоже не помешал бы.

Драконица недовольно сощурилась.

— В моей горе достаточно одного входа, никто не пройдёт мимо меня.

— Ты можешь находиться в небе, тебя могут отвлечь. Враг не обязательно приходит армией, он может появиться с ядом или проклятием, прикрываясь чужим лицом. Я не строю защиту вокруг надежды на то, что всё пойдёт строго по плану.

Кайя несколько мгновений смотрела на меня, затем склонила голову.

— Тогда покажешь, где прорубить второй ход.

В глубине пещеры драконица уже освободила широкую площадку, сдвинув колоссальные груды золота и артефактов к стенам. Судя по бороздам на каменном полу, она сгребала сокровища когтями, не особенно заботясь о сохранности сундуков и дорогой мебели. Жаба во мне болезненно дёрнулась при виде перевёрнутого ларца, из которого на пол высыпались самоцветы, но я заставил себя пройти мимо.

Семья дороже любого золота.

За два дня мы превратили каменную пасть логова в дом: поставили просторные палатки, разложив внутри ковры и шкуры и натянув тканевые перегородки. Клавдия выбрала самый тёплый угол под детскую, Самира и Хейли немедленно заняли площадку у вентиляционной трещины под кухню. Триселла, Тиссин и Несса проверили подземный источник и устроили купальню по своему вкусу. Я лично провозился полдня с перилами и тяжёлой дверью-решёткой, а потом ещё раз обошёл каждый закуток, отмечая острые камни, глубокие щели и места, куда мог пролезть любопытный ребёнок.

Мои дети благодаря наследию Системы были умнее и крепче обычных земных сверстников, но это не делало их неуязвимыми и совершенно не мешало банде Дарика, Тимофея, Петра, Макса, Анны и малышки Милы находить неприятности там, где взрослый не увидел бы даже возможности для шалости.

Больше всего их восхитили сокровища Кайи. Дети с визгом скатывались по горкам монет, строили крепости из золотых кубков и прятались за щитами древних героев. Драконица, способная испепелить чужака за попытку взять одну медную монету, часами лежала рядом, свернувшись чёрным кольцом, и позволяла детям ползать по своей бронированной морде. Иногда она сама зарывалась в золото вместе с ними, после чего из груды торчали только рога, кончик хвоста и головы нескольких хохочущих малышей.

Дом получился шумным, тесным и до странного уютным.

Именно это пугало меня сильнее всего.

Раньше врагу пришлось бы искать моих близких по разным убежищам и караванам, а теперь почти все, ради кого я жил, находились в одной горе. Крепость стала нашим лучшим щитом и идеальной мишенью. Я ловил себя на том, что среди ночи просыпаюсь от случайного шороха, проверяю сигнальные метки и иду смотреть на спящих детей, пересчитывая их, как бойцов перед выходом.

Цена ошибки здесь была для меня неизмеримо выше, поэтому я усовершенствовал защиту пика каждый день. Теперь внешнее кольцо держали крестоносцы, на тропах стояли скрытые сигналы, внутренний караул менялся по случайному расписанию, которое определяли лишь трое, у входа постоянно находился целитель, способный распознать яд и проклятие. Для детей мы провели две учебные тревоги, превратив эвакуацию в игру «кто быстрее доберётся до Кайи и не потеряет по дороге младших».

— Теперь все здесь, — сказала Ирен после второй тревоги. Она стояла рядом со мной, прижимая к груди уснувшую Ирму. — Тебе от этого легче?

Я посмотрел на огни лагеря внизу, на дозорных вдоль тропы и чёрный силуэт Кайи у входа.

— Да, — честно признался я. — И намного страшнее.

Ирен молча прижалась плечом к моему боку.

Следующие дни мы праздновали воссоединение семьи. Я выкраивал каждую свободную минуту, разрываясь между детьми, жёнами и разведкой. Девушки смеялись, когда видели, как я повсюду таскаю миниатюрную Зару на руках. Тогда в дело вступала Клавдия, подхватывала уже меня и прижимала к своей пышной груди, после чего хохотал весь лагерь. Я ходил плавать с Триселлой, Тиссин и Нессой, слушал бесконечные детские рассказы о дороге и почти смирился с тем, что воспитание шестерых озорников требует выдержки не меньше, чем командование боевым отрядом.

Но даже развлекаясь, продолжал проверять выходы, считать дозорных и прислушиваться к каждому чужому шагу.

Дом вернулся ко мне, и вместе с ним удвоилась тревога за жизни близких.

А потом было воссоединение с Розой.

Моя очаровательная кунида, краснея до кончиков своих длинных ушек, просто взяла меня за руку и, не говоря ни слова, потянула прочь из логова Кайи подальше от лагеря, вглубь леса. Её тёмно-рыжие волосы блестели на солнце, а сладковатый мускусный аромат её возбуждения окутывал тёплым, одурманивающим облаком. Кровь уже начинала закипать, отзываясь на этот животный зов.

Стоило нам забраться в уединённую чащу, где кроны деревьев скрывали нас от любых взглядов, как Роза мгновенно преобразилась, смущение сменилось диким азартом. Она одним движением скинула с себя небесно-голубое летнее платье, следом полетели белые кружевные трусики и бюстгальтер, а потом, сверкнув идеальной упругой попкой, с восторженным визгом рванула в кусты.

Я ухмыльнулся и рванул за ней, на ходу скидывая броню, охота началась. Это была наша любимая игра, в которой сливались первобытные инстинкты её расы кунидов и мой класс Охотника.

Внимание, активирован навык «Охотничье чутьё». Восприятие обострено.

Я выслеживал свою жену по запаху, по хрусту веток, по сбитому, частому дыханию. Больше часа мы носились по лесу. Я настигал её, валил на мягкий мох, вжимая в землю и проникал в неё резко, жадно, заставляя Розу запрокидывать голову и стонать от обжигающего удовольствия. Доведя её до оргазма, отпускал, давая фору, чтобы снова начать погоню.

В конце концов, тяжело дышащие, покрытые потом и лесным сором, мы обессиленно рухнули на мягкую траву у журчащего ручья. Я прижал её обнажённое тело к своей груди, зарывшись носом в волосы, и мы тихо шептались о нашей жизни и о нашей дочери Розалине. В такие моменты мир вокруг казался абсолютно идеальным.

В лагере я проводил много времени с Самирой. Моя жена обустроила в логове Кайи отличную импровизированную кухню. Запахи жареного мяса и терпких специй разносились по всей пещере, заставляя желудок призывно урчать. Правда, у жаркого очага мы находили и другие занятия помимо готовки: частенько случалось, что я прижимал Самиру к каменной стене, запуская руки под её передник, пока на огне булькала похлёбка.

К нашей кулинарной идиллии часто присоединялась Хейли. К огромной радости Самиры, их объединяла общая страсть к созданию вкусной еды, и они быстро

Хейли мгновенно влюбилась в наших детей. Когда она не колдовала над котлами, то добровольно брала на себя роль няньки, давая возможность остальным женщинам гарема немного отдохнуть от круглосуточной заботы о малышах.

Сейчас, глядя на то, как дети с визгом скатываются по горе золота Кайи, а Зара и Хейли смеются над их выходками, в очередной раз остро почувствовал, вот оно, то самое, ради чего должен рвать глотки богам и демонам. Я жадно втянул носом воздух, пахнущий дымом, драконьей чешуёй и детским мылом. Этот уютный хаос в логове дракона — мой настоящий дом, и я костьми лягу, чтобы его никто не разрушил.

Но возвращение семьи не останавливало войну. Закончив прочёсывать север Шалина, мы перенесли поиски на Хорадис. Теперь я уходил через портал ещё до рассвета и возвращался к пику Кайи, когда позволяли расстояние, запас маны Проходчиков и обстановка на маршруте. Иногда успевал поужинать с детьми, проверить караулы и несколько часов поспать рядом с жёнами, иногда лишь слушал их голоса через Камень Связи, сидя у костра посреди чужой промёрзшей пустоши.

Когда семья находилась далеко, тревога оставалась постоянной, почти привычной болью, теперь я сам каждое утро уходил из защищённой горы, оставляя за спиной всё, что имело для меня значение. Зато знал, куда возвращаюсь. Эта простая мысль держала лучше любого боевого усиления.

Каждое утро и каждый вечер я исправно докладывал Ирен, Мароне и Мэриголд о результатах., а в течение дня то и дело связывался с Лютиком, чтобы держать руку на пульсе и получать свежие сводки. С Корвином, моим верным заместителем, это был первый полноценный разговор с тех самых пор, как я полностью скинул на его плечи всю чертову логистику нашей войны против Консорциума.

Изображение рыцаря на экране артефакта связи заставило меня сочувственно хмыкнуть. Судя по темным кругам под глазами и впалым щекам, мужик загнал себя до полусмерти, работая на износ.

— Все королевства начали активно выступать против Консорциума внутри своих границ, — хрипло доложил он. — Некоторые действуют более жестко и настойчиво, другие осторожничают, но ни одно из них не тянет резину настолько, чтобы нам пришлось вмешиваться лично.

— И всё же? — иронично выгнул бровь я. В его интонации явно слышалось какое-то неприятное «но».

Корвин ответил кривой мрачной улыбкой.

— На самом деле у них дела идут куда лучше, чем я ожидал, и у Консорциума всё складывается гораздо хуже, чем мы думали, нам удалось довести этих ублюдков почти до предела. Он поморщился, словно откусил лимон, и добавил: — Хотя не обошлось без грандиозных провалов. Операция королевства Брелон против главной плантации врага на их территории с треском провалилась. Их разведка сработала просто отвратительно, а что ещё хуже, крысы в их собственной армии, о которых мы Брелон, между прочим, прямым текстом предупреждали, передали все планы врагу.

Это была скверная новость, если смотреть на картину, мы хотели добить организацию Малина как можно скорее. Но, честно говоря, ни капли сочувствия эти идиоты не вызывали. Их напыщенный посланник совсем недавно открыто обозвал бойцов нашего Теневого крестового похода бесчеловечными мразями, развращенными пауком Балором, грязными еретиками, которых нужно пустить в расход. К тому же эти снобы гордо отказались проводить чистки в собственных рядах, закрыв глаза на коррупцию. И вот предсказуемый результат: песец подкрался к ним с тыла. Та самая проблема, от которой они отмахивались, только что больно ударила их по яйцам.

Корвин, видимо, прекрасно читал мои эмоции, на его лице тоже не наблюдалось ни грамма жалости к неудачникам.

— Тем не менее, — продолжил он, — наша штабная команда обсуждала возможность отправки наших диверсантов для разведки этой плантации или даже для прямого силового вмешательства. Нужно же кому-то подчищать за ними дерьмо.

— Брелон официально просил о помощи? — спросил я, прекрасно зная ответ.

Насмешливое фырканье рыцаря сказало всё красноречивее любых слов. Я качнул головой, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение от чужой тупости.

— В таком случае пусть катятся к черту! Если только этот их провал не перевесит чашу весов в пользу Консорциума в глобальном масштабе, или если Брелон не продолжит терпеть сокрушительные поражения одно за другим, мы «уважим» их желания. Никакого вторжения на их суверенную территорию без приглашения, сами вляпались в дерьмо, пусть сами и разгребают.

Мой заместитель ничуть не удивился такому суровому вердикту и лишь одобрительно хмыкнул, переходя к следующему вопросу.

— Боевое усиление наших новобранцев идет полным ходом, — тон Корвина стал более бодрым. — Мы бросили основные усилия на то, чтобы поднять уровни наемникам Джинда, Искателям Владиса и стражам Лоркара. У этих парней уже есть богатый боевой опыт и тактическая выучка, всё, чего им сейчас не хватает — это грубых характеристик от Системы. Тех, кто болтался на двадцатых-тридцатых уровнях, мы уже провели через серию вылазок и подняли как минимум на один уровень, а многих и на два. Ветераны, кто перевалил за сороковой, либо уже накопили достаточно опыта для повышения, либо получат заветное оповещение от Системы со дня на день.

— Отлично, — кивнул я, машинально поглаживая шершавую рукоять лука, висевшего за спиной.

После того, как мы разгромили основную армию Консорциума, массовое усиление наших сил немного утратило статус критически важной задачи, но жаба душила упускать такой шанс; нет никаких причин отказываться от дармового источника опыта. Чем выше уровни у наших бойцов, тем спокойнее я сплю, тем более, что для некоторых отрядов, например, для гильдии Владиса, помощь в росте уровней являлась ключевым пунктом нашего соглашения о найме. Опыт — валюта, которая ценился в Валиноре больше золота.

С другой стороны, я не сбрасывал со счетов угрозу из Подземелий. Если Владыка Асанор, этот ублюдок с манией величия, в конце концов решит вывести свои орды на поверхность и ударить по нам, мне понадобится либо моя собственная запредельная мощь, либо армия высокоуровневых крестоносцев, чтобы просто задавить его числом. Лучше заранее готовиться к полномасштабной войне, чем оказаться с голой задницей перед смертельной угрозой.

— Что касается Дома Ралиа, — Корвин переключился на градостроительство, сверившись со своими записями. — Они уже получили официальное разрешение от Ирен на то, чтобы снять своих людей с

Я уже обсуждал эти перспективы с Ирен и Мароной, так что просто кивнул. Расширение нашей зоны влияния и приток лояльных союзников на наши земли — это именно то, что нужно для нашей безопасности.

— Понял, держи меня в курсе. Что ещё у тебя на повестке дня?

— Мы почти завершили подготовку к синхронному удару по верхушкам Марогии и Корвила, — в глазах Корвина блеснул холодный огонек. — Наши лучшие диверсионные группы уверены, что смогут аккуратно вскрыть магическую оборону их королевских дворцов и личных крепостей тех лидеров, что продались Консорциуму. Дайте нам примерно неделю, и мы одним ударом вырежем эту раковую опухоль, свергнем продажных ублюдков и передадим их тепленькими прямо в руки местных революционеров для честного суда.

— Отлично, — задумчиво протянул я, прикидывая в уме наш график. — К тому времени моя группа должна как раз закончить прочесывать северный Шалин. Если повезет, мы успеем вернуться и сможем лично помочь вам в этих финальных операциях, а после этого наш Теневой крестовый поход сможет полностью переключить внимание на массовое повышение уровней и глубокую разведку Хорадиса. Будем усиливать бойцов и ждать, пока ситуация в остальных королевствах не дозреет до нужной кондиции.

Корвин кивнул в знак согласия.

— Кстати, раз уж зашла речь о разведке тундры, как у вас там дела?

Я скривился, вспомнив километры однообразного белого снега.

— Мертво, никаких признаков мощных иллюзий, никаких скрытых следов или хотя бы намека на убежище этого гнома-переростка. Малин не дурак. хотя было бы чертовски удобно, если бы этот хрен прятался где-нибудь у нас под носом. Так что сейчас мы в основном работаем картографами, заполняем белые пятна на картах Лютика и собираем данные о высокоуровневых тварях и экзотической дряни, которой кишит эта мерзлая пустошь.

Тут я вспомнил кое-что интересное и оживился, почувствовав знакомый охотничий азарт

— Кстати, до тебя уже дошли слухи о том подземелье, расчитанное на семидесятый уровень, которое мы обнаружили?

— Еще бы! Да весь лагерь только об этом и гудит, — Корвин позволил себе широкую, почти мальчишескую ухмылку. — Я сгораю от нетерпения и жду возможности помочь вам зачистить это место. Надеюсь, ты не забудешь взять меня с собой в вылазку, когда пойдёте внутрь?

— На таких безумных уровнях твари бьют так, словно в тебя врезается груженый КАМАЗ. Чем глубже мы сунемся, тем жестче станет отбор по ролям и живучести, нам придется постоянно тасовать состав отряда, подбирая лучшую связку для каждого конкретного боя, — серьезно ответил я. — Так что не переживай, ты, как наш главный щит, находишься на самой верхушке списка.

— Чертовски рад это слышать, — Корвин вновь подобрался и посерьезнел. — И последнее на сегодня. Артём, если у тебя завтра найдется хоть пара свободных часов, нам бы очень пригодился твой навык Глаз Истины в Марогине. Это избавило бы нас от необходимости срочно отзывать Фелицию с её текущей разведки в Хорадисе.

Я задумчиво поскреб покрытый жесткой щетиной подбородок.

— Не вопрос, завтра выкрою время. Что там стряслось? У тебя нарисовалась еще одна неучтенная армия предателей, за которой нужен глаз да глаз?

— Нет, — Корвин нахмурился. Между его бровей залегла суровая складка, а в голосе скользнуло искреннее замешательство. — На самом деле всё гораздо сложнее и глупее, это потребует долгих и путаных объяснений.

Я завершил разговор и тяжело вздохнул, глядя на заснеженные просторы. Грёбаная политика и бесконечная глупость зажравшихся королей утомляли меня куда больше, чем кровавая охота на самых жутких тварей Системы. С монстрами всё просто: ты бьёшь их, пока они не сдохнут, и забираешь опыт, а аристократия любит поиграть в интриги. Придется снова брать часть процессов под свой личный контроль. Старое земное правило работало также эффективно и на Валиноре: если хочешь, чтобы дело было сделано хорошо — сделай его сам или хотя бы встань над душой у своего лучшего заместителя, чтобы не допустить катастрофических ошибок, вроде тех, что только что совершили кретины из Брелона.

Глава 18

Я уселся на своё любимое продавленное походное кресло за тяжёлым дубовым столом в нашей военной палатке. Пахло сырой холстиной, оружейной смазкой и почему-то пережжённым кофе, обычный аромат полевых совещаний. Вытащив из подсумка потёртый кожаный блокнот и ручку, приготовился делать пометки.

— Выкладывай, — кивнул я Корвину. — Всё как на духу.

Он на мгновение замер, пальцы нервно барабанили по краю стола, словно рыцарь подбирал нужные слова, чтобы не спровоцировать мой гнев.

— Ну-у, — протянул он, — мы наткнулись на кое-что интересное в Академии Магии Марогина, точнее, в секретном тренировочном центре Консорциума, где они натаскивают своих новобранцев-заклинателей.

Теперь настала моя очередь нахмуриться, в висках кольнуло от раздражения.

— Как мы вообще могли проморгать это место раньше⁈ — рыкнул я. — Ирен досконально обыскала там каждый грёбаный камень, она почуяла бы любую тёмную магию даже за милю!

Мой заместитель заколебался, его взгляд забегал.

— Не хотелось этого говорить, Искатель, но тут явно замешано божественное вмешательство. Кто-то из богов играет на стороне врага.

С отвращением скривившись, Корвин вытащил из поясного мешочка небольшой тканевый шеврон и бросил его на деревянную столешницу.

Я наклонился ближе. На куске плотной чёрной ткани была мастерски вышито изображение цветка белладонны, покоящегося на изогнутом кинжале, с лезвия которого капал яд. Я почувствовал, как от этой дряни веет едва уловимым гнилостным холодком.

Это был символ Иозула, бога Тёмных Деяний.

— Чёрт бы побрал этого ублюдка! — пробормотал я, сдерживая дрожь омерзения, и брезгливо подцепил нашивку пальцем, затянутым в кожаную перчатку, подавляя в себе ощущение, будто дотронулся до дохлой крысы. — Мы, конечно, знали, что он теневой покровитель Консорциума, и многие из этих уродов боготворили его, но чтобы так открыто… Он что, лично помогал скрывать это место от магического поиска?

— Верховная жрица Ирен так и

Он тяжело вздохнул, упершись руками в стол.

— Зато мы обнаружили явные признаки некромантии, призыва чудовищных демонов, тварей из Бездны, а также следы химерического вмешательства.

Ну, прекрасно! Просто охренительно! Все типичные развлечения поехавших крышей тёмных магов, и действуют они втайне, прикрываясь репутацией самого престижного магического университета Марогии. Досада грызла от мысли, сколько боевого опыта, сведений и ресурсов мы упустили, пока они сидели прямо у нас под боком.

— Но это ещё не всё, — продолжил Корвин, обрывая мои внутренние ругательства. — Мы не рискнули проникать слишком глубоко в их секретное подземное убежище, хотя, конечно, могли бы взломать грубой силой магические обереги и те защитные сооружения, что успели обнаружить, но внутренний периметр охраняют големы-конструкты и высокоуровневые фамильяры. Если полезем вслепую — поднимем тревогу и потеряем людей. Нам нужен твой Глаз, чтобы увидеть их реальный уровень, навыки и уязвимые точки.

— Ладно, — я мрачно усмехнулся. В груди уже закипал знакомый боевой адреналин, разгоняя кровь.

Какой бы дерьмовой ни выглядела эта новость, и как бы сильно меня не напрягало прямое столкновение с фанатиками другого бога, который активно прикрывал своих последователей щитами, по крайней мере это что-то новенькое, очередной вызов.

— Полагаю, мне придётся посетить ту школу, — хмыкнул я, откидываясь на спинку кресла.

Опять божественное вмешательство! Похоже, Иозул заскучал, решил подкинуть дровишек в огонь и сыграть со мной в очередную игру. Но этот тёмный ублюдок слишком плохо меня знал, если думал, что пара проклятых кусков ткани с вышивкой и кучка некромантов меня остановят. Я не собирался ждать, пока этот культ наберёт силу и ударит в спину моей семье.

Что ж, раз школа зовёт, пора показать этим сектантам из Консорциума, как выглядит разъярённый Охотник в своём лучшем виде. Будет им и магия, и кровавая жатва.

Надо признать, в этот раз Мариль превзошла саму себя. Девушка-иллюзионист накинула на мою привычную броню Искателя первоклассную маскировку, визуально превратив тяжелое боевое снаряжение в официальную форму Академии Магии Марогина. Забавно, но местная эстетика высшего общества поразительно походила на мой старый мир. Как наши горничные в поместье щеголяли в пышных черно-белых нарядах земных служанок, так и эта униформа напоминала элегантную одежду закрытых частных школ Англии, предпочитающих выпячивать элитарность и снобизм с легким налетом магического пафоса.

Я окинул себя взглядом в высокое зеркало. Иллюзия сидела как влитая. Облегающие черные брюки, узкая серая рубашка, плотно обхватывающая шею черным галстуком, поверх стильный бордовый жилет и кремовый пиджак с иголочки. На манжетах даже поблескивали тяжелые золотые запонки с выгравированной аббревиатурой «АММ». Мой верный элитный лук оптически превратился в изящную черную трость с серебряным набалдашником, а привычный кожаный шлем обернулся франтоватым черным цилиндром, который я лихо сдвинул набок. Выглядел я, прямо скажем, как лондонский денди на магических стероидах.

Мои женщины, судя по их маслянистым взглядам и довольным улыбкам, оценили моё новое амплуа и единогласно сошлись во мнении, что этот костюм добавлял мне дьявольской элегантности.

Лили, никогда не страдавшая излишней скромностью, облизнула губы и выдала прямо:

— Если бы эти тряпки были настоящими, а не сотканными из маны, я бы сорвала их с тебя и уже кричала бы от удовольствия прямо на этом столе.

Кстати, о девчонках. Моя крольчиха и краснокожая орчиха Кору тоже преобразились. Мариль наложила на них человеческие иллюзии, и теперь передо мной стояли не смертоносные бойцы, а парочка чертовски сексуальных студенток магической академии, словно явившихся из откровенной земной фантазии о закрытой школе чародеев.

От их вида у меня сразу пересохло во рту. Из лакированных черных туфелек на небольшом каблуке вверх поднимались белоснежные чулки, туго обтягивающие икры и доходящие до середины бедра, где их удерживали кружевные подвязки. Между краем чулок и экстремально короткими черными юбками в складку оставалась соблазнительная полоска нежной обнаженной кожи. Длина юбок была настолько символической, что стоило девушкам сделать шаг, как ткань взлетала, дразняще приоткрывая белоснежные трусики.

Верхняя часть их формы повторяла мою: серая рубашка, галстук, бордовый жилет и кремовый пиджак, но с другим, куда более женственным покроем. Ткань плотно облегала грудь, подчёркивала талию, и каким-то чудом этот строгий закрытый ансамбль выглядел в тысячу раз сексуальнее любого бронелифчика.

Боевой лук и шлем Лили, так же как и мои, превратились в милую маленькую тросточку и изящный женский цилиндр, что придавало ей вид кокетливой аристократки.

Глядя на это великолепие, я просто физически не смог удержаться. Шагнув вперед, по-хозяйски положил руки на их бедра и скользнул пальцами под смехотворно короткие иллюзорные юбки. Правда, тактильный диссонанс немного сбивал с толку: глаза видели нежную кожу студентки, а пальцы нащупывали жесткую прочную кожу боевого снаряжения, скрытого под чарами.

— А знаете что, девочки, — хрипло пробормотал я, массируя их упругие ягодицы сквозь невидимую броню. Воздух между нами мгновенно потяжелел, наполнившись густым мускусным ароматом возбуждения. — Если наш план полетит к чертям, и нам придется прятаться от погони в женском общежитии, мы просто обязаны получить полноценный студенческий опыт с полным погружением в анатомию.

Лили мелодично хихикнула, плотнее прижимаясь к моей ладони и игриво сверкая глазками.

— Ловлю тебя на слове, милый. И если не в этот раз, то когда мы разберемся со всем дерьмом и наступит мир, завалимся в эту академию просто ради развлечения. Держу пари, мы сможем отыскать там какую-нибудь молоденькую симпатичную волшебницу, которая с радостью разделит с нами постель.

— Симпатичная молоденькая волшебница, говорите? — раздался сбоку притворно-возмущенный голос Лейланны.

Сумеречная эльфийка грациозно покружилась вокруг своей оси, демонстрируя наряд преподавательницы. В отличие от наших иллюзий, её строгая мантия и облегающее платье были абсолютно реальными, их за одну ночь наспех соорудил штатный портной нашего Крестового похода.

— А я вам на что, пустое место? — она уперла руки в бока, всем своим видом выражая негодование, но в уголках фиолетовых глаз плясали смешинки.

Эльфы в марогинской академии не считались чем-то из ряда вон выходящим, более того, среди «странствующих исследователей» сумеречные эльфы встречались весьма часто. Лейланне маскировка не требовалась, она гармонично вписывалась в местный колорит, единственной

Но Система Валинора умела подкидывать сюрпризы. Если кто-то переваливал за пятидесятый уровень и получал пассивный навык типа Вечной молодости, такой феномен хоть как-то объяснялся, поэтому мы решили не усложнять и оставить Лейланну в её истинном облике, лишь слегка замаскировав ауру.

Итак, ударный отряд сформирован. В академию, помимо нас четверых, отправлялись целительница Карина, вампирша Ванесса, здоровяк Владис и его напарник Данзель. Прикрытие обеспечивали диверсанты и целая рота невидимок из Штурмовой группы «Стелс», включая моих черно-белых лисичек Сияну и Селину, а также Корвина.

Чего мне действительно не хватало в этой схеме, так это Эша. Оставлять моего чешуйчатого бронированного питомца за пределами операции было физически больно, но правила академии звучали непреклонно: никаких боевых питомцев на территории. К тому же здания окружала сложная магическая защита, отторгающая животных.

Привлечь внимание академической стражи до того, как мы найдем свою цель — верный путь к провалу.

Так что впервые за очень долгое время мне предстояло шагнуть в пекло без верного клыкастого друга за спиной. Я хмурился, Эш недовольно рокотал, зато дети в поместье пребывали в полнейшем восторге, им выпал редчайший шанс вдоволь наиграться со своим зубастым любимцем.

Перед выходом я прошёл вдоль строя, проверяя не парадный вид, а ремни, запас зелий и состояние людей. У заднего заслона задержался дольше. Остен Вейр, широкоплечий щитоносец из бывшей стражи Бастиона, пытался запихнуть в нагрудный карман сложенный лист пергамента. Его напарник Норек безжалостно высмеивал рисунок.

— Это дом или сарай для одноглазого козла? — спросил он.

— Дом, — невозмутимо ответил Остен. — Здесь кухня, тут две комнаты для мальчишек, а это дымоход.

— Дымоход выходит прямо в спальню.

— Потому что его рисовала младшая, ей семь.

Остен расправил лист. На пергаменте углём был выведен кривобокий дом у реки, рядом стояли пять человечков и нечто, похожее одновременно на собаку и дракона.

— После операции подам заявку на участок по Хартии, — объяснил он мне. — Жена всё ещё сомневается, стоит ли уходить из Бастиона, потому хочу показать ей место лично, а не обещать очередную сказку.

— Сначала вернись, — сказал я. — Потом выбирай реку и строй хоть три дымохода.

Он усмехнулся и аккуратно спрятал рисунок под броню.

— Остен, Норек, держите задний заслон, — продолжил я. — Ваша задача — не добыча и не погоня. просто считаете людей, не даёте никому отстать. Если всё полетит к чертям, отходите последними. И поаккуратнее там, мёртвые герои мне не нужны.

— Понял, командир, — одновременно ответили оба.

Для них это просто обычная короткая беседа перед работой, но для меня ещё одно напоминание, что за каждым шлемом в строю скрывались не уровень и не место в боевой схеме, а человек, которого ждали дома.

Остальные диверсанты, у которых в арсенале не оказалось навыков Скрытности нужного уровня, тоже обзавелись заклинаниями Мариль или прикупили дорогие амулеты-иллюзии. Со стороны наша группа выглядела как обычная учебная экскурсия: Лейланна в роли строгой, но сексуальной преподавательницы, и мы двенадцать прилежных студентов, следующих за ней по пятам. А вот то, что невидимой тенью вокруг нас двигались еще сорок высокоуровневых крестоносцев, закованных в сталь и готовых по первой же команде устроить кровавую бойню, оставалось нашим маленьким секретом.

Я хмыкнул, оборачиваясь к ворчащей эльфийке, притянул её к себе, и моя рука скользнула под её юбку. Пальцы мазнули по внутренней стороне бедра, чувствуя обжигающий жар кожи, и добрались до шелковисто-мягкой ткани белых трусиков, скрывавших влажный центр её естества.

— Тебе определенно стоит сохранить этот наряд для нашей следующей ролевой игры в спальне, — поддразнил я, наклоняясь и впиваясь в её непристойно пухлые губы глубоким властным поцелуем. — Пусть строгая и чертовски сексуальная учительница магии накажет меня, если буду плохо учить заклинания.

Лейланна глухо застонала прямо мне в рот. Её тело инстинктивно подалось вперед, насаживаясь на мои пальцы, которые всё ещё поглаживали нежные влажные складки сквозь тонкий шелк белья. Но уже через секунду она с усилием оторвалась от моих губ, тяжело дыша и тихо хихикая.

— Прекрати немедленно, негодник, иначе я поставлю тебя в угол! — выдохнула она, одергивая юбку и бросая на меня многообещающий взгляд. — Из-за твоих шаловливых рук мне теперь придется менять белье. Я же вся мокрая!

— Да уж, — весело фыркнула Лили, поправляя свой цилиндр. — На твоем месте, дорогая преподавательница, я бы прихватила парочку лишних комплектов, с нашим мужем никогда не знаешь, в какой момент начнется «урок анатомии».

— Утро точно прошло не зря, дамы, — криво усмехнулся я, с неохотой отпуская своих девочек и направляясь к массивной дубовой двери. — А теперь за работу. Пойдем и вырежем этот зловещий культ под корень.

Оглядев себя, в последний раз поправил цилиндр перед зеркалом. Чувствовал я себя в этом маскараде слегка нелепо, но эстетика была на высоте. Мне очень хотелось верить, что наша прогулка по коридорам местной школы чародеев пройдет гладко и закончится быстрой победой, а не привычной кровавой мясорубкой. Хотя кого я обманывал? На Валиноре мирные планы всегда летели к чертям в первую же минуту, но если эти культисты испортят мне костюм, вырву им сердца.

Час спустя мы шагнули в портал, открытый Кору…

Глава 19

Мгновенный переход — и вот мы уже в одном из законспирированных убежищ Теневого крестового похода, находящемся буквально в двух шагах от Магической академии Марогина. Воздух здесь был спёртым, пропитанным пылью и многовековой сыростью. Штурмовая группа «Стелс» бесшумно, сонмище теней, скользила впереди и прикрывала наши тылы. Не слышалось ни единого лишнего звука, только мягкий шелест шагов. Профессионалы, черт возьми!

С тех пор, как я в последний раз видел Марогин, столица изменилась до неузнаваемости, город Магии изувечили прокатившиеся здесь беспорядки. Даже в самом элитном и благополучном районе, который раньше сиял показной роскошью, теперь смердело гарью. Где-то вдалеке полыхали остовы зданий, расчерчивая ночное небо оранжевыми сполохами, густой едкий дым щипал глаза и оседал на языке привкусом пепла. Редкие прохожие жались к стенам, передвигаясь короткими дергаными перебежками с той робостью, которая выдает людей, ожидающих, что в любой момент из-за угла вырвется очередная обезумевшая толпа и начнется резня.

Но несмотря на царящий вокруг хаос и анархию, никто из местных оборванцев или мародёров

Впрочем, дело было не только в ней. Сама Магическая академия Марогина считалась неприкосновенной святыней, абсолютной гордостью Марогии и едва ли не самым ценным достоянием всего королевства. Лучшие, самые талантливые и перспективные маги со всего Шалина стекались сюда, чтобы грызть гранит науки, набираться опыта и поднимать уровень мастерства, и, разумеется, подавляющее большинство из них были отпрысками знатных или баснословно богатых семейств. Золотая молодежь Валинора.

Любой местный ублюдок на уровне рефлексов знал, тронешь студента академии — на твою голову обрушится вся мощь королевской гвардии. Считай, что тебе крупно повезло, если после этого тебя всего лишь публично выпотрошат на площади, превратив в кровавый кусок мяса в назидание остальным идиотам, обычно использовались куда более изобретательные методы устрашения.

Сама академия разительно контрастировала с остальным Марогином. Пока город задыхался от влажной жары, утопал в грязи и смердел открытыми стоками, кампус представлял из себя недосягаемый оазис. Огромная, сияющая белизной стена опоясывала территорию, ощетинившись постами охраны и густо переплетённая сигнальными нитями магических барьеров. За ней возвышались островерхие крыши безупречно чистых зданий, словно насмехаясь над разрухой снаружи.

Впрочем, эти хваленые щиты не являлись проблемой для нашей штурмовой группы «Стелс», моя умница Ирен уже давно раскопала для них альтернативный маршрут: старый секретный туннель, который местные студентики и похотливые преподаватели веками использовали, чтобы втайне шастать в соседний фешенебельный квартал красных фонарей за порцией плотских утех. Всё как всегда: чем выше стены, тем больше тайных дверей.

Сталкеры отделились от меня и основной группы еще на подступах, растворившись в тенях переулков, чтобы просочиться на территорию и занять позиции в условленном месте встречи. Лейланне же предстояло провести нас, свою «группу учеников», прямо через парадный вход к тщательно охраняемым главным воротам. Наглость — второе счастье.

Половина наших невидимок уже получила чёткие инструкции по устранению конкретных целей. Мы выявили культистов Иозула среди преподавательского состава и студентов благодаря кропотливой работе шпионов Ирен. Этим ребятам сегодня не пережить ночь. Остальные сталкеры, примерно два десятка тёртых ветеранов, присоединятся к моей ударной группе чуть позже для штурма скрытого логова сектантов. План был прост, как выстрел в упор: зайти, зачистить, уйти. Никакой жалости к тем, кто поклонялся богу Тьмы.

Мы подошли к кованым створкам ворот. Даже несмотря на то, что Лейланна мастерски играла роль нашей строгой и высококвалифицированной наставницы, дежурные Магические защитники напряглись при приближении нашей группы и дотошно проверили наши фальшивые значки академии заклинаниями распознавания. Их осторожность граничила с открытой паранойей, верный признак того, что хаос, пожирающий остальной Марогин, всё-таки заставлял элиту нервничать.

К нашему счастью, Теневой крестовый поход подошёл к делу подготовки основательно. Для такого человека, как Ирен, достать нужные артефакты стало лишь вопросом времени и золота. правда, на сей раз она немного срезала углы. Чтобы не заморачиваться со сложной кражей, наш самый высокоуровневый чародей временно отложил производство камней связи и сосредоточился на подделках. В связке с Видящим Линии и парой рукастых мастеров-ремесленников они сварганили нам такие значки академии, что ни одно магическое сигнальное плетение не смогло бы выявить в них фальшивки. Вот что значит работа высшего класса! За такие вещи я и ценил Систему: когда хорошие руки и правильные навыки дают результат, которому можно доверять.

Наконец старший дежурный сухо хмыкнул, развеял сканирующее заклинание и небрежным взмахом руки разрешил нам пройти внутрь. Мы миновали силовое поле, ощутив легкое покалывание на коже, когда магия нас пропустила. И в этот самый момент атмосфера резко изменилась.

Шум бунтующего города, крики и запах гари отрезало, словно ножом, здесь пахло цветущими садами, озоном и свежестью. Контраст между утопающем в крови гниющим Марогином и этой вылизанной до тошнотворного блеска академией вызывал у меня глухое раздражение. Пока простые люди там, за стеной, резали друг друга за кусок хлеба и гибли от жары и беспорядков, местная элита продолжала делать вид, что мир по-прежнему процветает, попивая вино и читая фолианты за своими высокими белыми стенами.

Я криво усмехнулся, поправляя ремень с оружием. в очередной раз убедившись, что Валинор ничем не лучше Земли в плане социальной несправедливости: те же зажравшиеся ублюдки на вершине и то же бесправное мясо внизу.

Только здесь у меня есть лук, пара уникальных навыков и возможность это дерьмо исправить хотя бы локально.

Я уже бывал в Академии Магии Марогина, но каждый раз поражался здешней атмосфере безмятежности.

Мощные раскидистые деревья сплетались кронами, укрывая изящные здания в густой тени, по коже скользил неестественно прохладный ветерок, явно рожденный климатическими чарами. Благоухающая зелень работала как гигантский магический фильтр, и кристально-чистый воздух здесь наполняли тонкие ароматы жасмина и свежескошенной травы. Никакого дерьма, никакой вони.

Идеально ровные дорожки из белого щебня змеились между изумрудными газонами. Благодаря стараниям местной обслуги и магов-студентов, сады выглядели так, будто за ними ухаживала целая армия эльфов. Учебные корпуса сияли чистотой, светлые, современные, с огромными арочными окнами, сквозь которые виднелись просторные аудитории и уходящие под потолок стеллажи библиотек.

Местные обитатели тоже казались существами из другого мира. Вылизанные расслабленные студенты в безупречной униформе с гербами факультетов деловито сновали между зданиями или, отдыхая, валялись на лужайках. Кто-то усердно зубрил теорию магии, но большинство просто наслаждалось молодостью. Я видел, как стайки парней откровенно флиртовали с хихикающими девчатами, а в тенистых альковах прятались целующиеся парочки. Только гормоны, магия и полное отсутствие забот.

Вдалеке какой-то преподаватель вывел группу на практику к сверкающему брызгами фонтану, а на широком поле я заметил ребят, с азартом перебрасывающих друг другу светящийся диск, магический аналог фрисби.

Глядя на них, я вдруг почувствовал странный, почти болезненный укол где-то под ребрами. Это место до одури напоминало земной студенческий кампус. На секунду мне захотелось лечь на эту траву, забыть про Систему, уровни, интриги, угрозу смерти и просто почувствовать себя обычным парнем. Тоска по нормальной юности, которую у меня так жестоко отобрали, накрыла с головой.

Но этот морок быстро рассеялся. Я тряхнул головой, отгоняя лишние мысли.

Не расслабляться, Артём!

Эта беззаботная, почти пасторальная атмосфера казалась дикой и неуместной. Буквально в паре кварталов отсюда Марогия открыто воевала с нашим Крестовым походом, а на улицах революционеры резали глотки лоялистам Консорциума. Кровь лилась рекой, но здесь, за магическими барьерами, царил праздник жизни.

Впрочем, моё восприятие не обманешь. За этой непринужденной ширмой

Рядом со мной раздался тихий шорох, и невидимый Корвин прильнул к моему уху так внезапно, что я едва не дернулся.

— Видишь девчонку справа, ту, чтосо стопкой фолиантов?

Я огляделся и заметил молодую, смуглую, с огромными наивными глазами и пухлыми губами девушку, само воплощение невинности и прилежания. Короткая активация Глаза Истины высветила над её головой полупрозрачный текст: Целитель, 22 уровень.

— Вижу, — едва слышно отозвался я. — И что с ней не так?

— Культ Иозула сейчас активно её вербует, — бесстрастно доложил мой спутник. — Она пока не принесла обязывающих клятв, но это вопрос времени.

Вот тебе и невинность! Очередная пешка Бога Тёмных Деяний в этом красивом заповеднике для избранных, только она ещё не знала, на какую доску её собираются поставить.

Девушка спешила нам навстречу, прижимая к груди стопку тяжёлых фолиантов. За несколько шагов до нас верхняя книга соскользнула. Она попыталась поймать её локтем, остальные посыпались на дорожку, и между страницами мелькнул сложенный вчетверо лист плотной серой бумаги.

Студентка побледнела и бросилась собирать книги, но порыв прохладного ветра развернул лист прямо у моего сапога. На внутренней стороне красовалось изображение белой белладонны над изогнутым кинжалом.

Я наступил на бумагу прежде, чем её увидел кто-нибудь ещё.

— Простите, господин, — торопливо выдохнула девушка. — Я такая неловкая.

Она протянула руку к листу, но замерла. Её взгляд скользнул по моему значку академии, задержался на золотой насечке и едва заметно дрогнул. На подделке имелась одна лишняя риска, которую обычный страж не заметил, а прилежная ученица до последней детали изучила символ.

Затем она посмотрела чуть левее моего плеча, туда, где стоял невидимый Корвин, не видя его, лишь почувствовав движение воздуха или услышав дыхание.

Девушка резко отступила.

Я наклонился, поднял приглашение вместе с книгой и вежливо улыбнулся.

— Вы обронили.

Она не взяла.

— Кто вы такие? — спросила едва слышно.

Пальцы девчонки на корешке фолианта побелели, она уже готовилась закричать или метнуться к ближайшей группе студентов. Ещё секунда — и вся скрытая операция полетит к чертям.

Невидимый Корвин мягко перехватил её за локоть. Со стороны выглядело так, словно она сама споткнулась. Я поддержал девушку за вторую руку и повёл к увитой плющом беседке у стены.

— Ни звука, — тихо предупредил я. — Мы не причиним вам вреда, если вы не заставите нас выбирать между вашей безопасностью и жизнями десятков людей.

— Очень обнадёживающе, — прошептала она дрожащими губами.

Даже напуганная она отвечала с достоинством, что мне сразу понравилось.

Лейланна мгновенно поняла ситуацию. Она остановила остальных на дорожке и с видом раздражённой преподавательницы принялась отчитывать меня за отставание. Лили и Кору окружили беседку, изображая скучающих студенток. Снаружи всё выглядело как обычная беседа наставницы с провинившимся учеником.

Я активировал Глаз Истины.

Лиора Весс. Уровень 22.

Класс: Целитель.

Состояние: сильный страх, истощение маны.

Клятвенная связь: отсутствует.

Благословение Иозула: отсутствует.

Никакой печати тёмного бога, никаких следов жертвенных ритуалов и запретов говорить правду. Пока она оставалась не культисткой, а добычей, вокруг которой уже затягивали силок.

— Лиора Весс, — произнёс я.

Она вздрогнула.

— Откуда вы знаете моё имя?

— Я вижу немного больше, чем обычные люди, например, то, что вы не приносили клятву Иозулу, поэтому сейчас у вас есть возможность уйти отсюда живой и свободной.

Лиора посмотрела на приглашение в моей руке.

— Я не сделала ничего противозаконного.

— Пока нет, — согласился я. — Кто дал вам этот лист?

— Не могу сказать.

— Не хотите или боитесь?

Она сжала губы. В глазах заблестели слёзы, но девушка упрямо не позволила им пролиться.

Корвин прошептал из пустоты:

— Мы не можем так просто отпустить её, она видела несоответствие на значке и почувствовала меня. Либо берём с собой, либо сворачиваем операцию.

Лиора судорожно втянула ртом воздух. Услышать голос невидимого человека оказалось страшнее, чем увидеть оружие.

— Берём под защиту, — ответил я. — Не под арест.

— Артём, она может лгать.

— Может, поэтому проверим, но казнить или ломать человека за преступление, которого он ещё не совершил, не станем.

Я достал из кармана маленький медный жетон Ирен. Встроенное в него Чувство правды было слабее дара жрицы, но для нескольких прямых вопросов хватало. Положил артефакт на ладонь и показал Лиоре.

— Он нагреется, если вы сознательно солжёте. Я задам три вопроса. Вы служите культу Иозула?

— Нет.

Жетон остался холодным.

— Участвовали в убийствах, жертвоприношениях или похищениях?

— Нет.

Снова правда.

— Знаете, что люди, пригласившие вас, совершают подобное?

Лиора долго молчала, потом опустила голову.

— Подозреваю.

Медь не нагрелась.

— Тогда зачем вы идёте к ним?

Она прижала книги к груди, словно щит.

— Потому что Академия отменила мою стипендию. Мой отец умер прошлой зимой, а младший брат болен костяной лихорадкой. Обычные отвары только снимают боль. Наставник Варнес сказал, что у его друзей есть лекарство и деньги на последний год обучения, взамен я должна присутствовать на встречах, лечить людей и позже принести клятву о молчании.

— «Позже» это когда?

— Сегодня ночью.

Так вот как они работали! Не заманивали разговорами о могуществе и вечной тьме, а сначала находили человека, которому нечем платить за жизнь близкого, предлагали помощь, вгоняли в долги, а потом требовали клятву, из которой уже не вырваться.

— Сколько встреч вы посетили?

— Две. На первой говорили о несправедливости Академии, на второй показали больных, которых мы должны лечить тайно от короны. Я не видела жертвоприношений, но за стеной кто-то кричал, а наставник сказал, что это учебный процесс.

Лили тихо выругалась.

— Варнес сегодня внизу? — спросил я.

Лиора кивнула.

— Он должен принять новых учеников после девятого удара колокола. Внутренний караул меняется раньше, за четверть часа до звона, и в это время западный переход остаётся пустым. Новичков проводят не по главной лестнице, а через зелёную дверь в помещении с разбитыми статуями. Нужно сказать: «Белладонна цветёт без света».

Полезная подробность. Наши люди нашли вход и внешний коридор, но о западном переходе в докладах не было ни слова.

— Где ваш брат?

— В пансионе Святой Альмы у южных ворот.

Я посмотрел туда, где под иллюзией двигались бойцы внешнего прикрытия.

— Внешний дозор.

Воздух рядом дрогнул, и мужской

— Двое сопровождают Лиору через служебную калитку в убежище. Лютик проверит пансион и заберёт её брата, если сведения подтвердятся. Найдите целителя, который умеет лечить костяную лихорадку. До окончания операции оба остаются под охраной.

Лиора вскинула голову.

— Вы правда поможете ему?

— Если лечение существует, он его получит, но потом вы дадите показания против Варнеса и руководства культа под Чувством правды. Это не плата за жизнь брата, а ваша часть работы по спасению следующих учеников.

Она несколько мгновений смотрела на меня, пытаясь понять, где спрятан крючок.

— Кто вы?

Я разорвал приглашение с белладонной пополам.

— Человек, который пришёл закрыть эту школу тёмных дел.

Один из невидимок накрыл Лиору маскировкой. Силуэт студентки растаял прямо передо мной, остались только едва слышные шаги по траве, а через несколько секунд исчез и её запах.

— Что делать, если она поднимет тревогу? — спросил Корвин.

— Тогда Дэрия оглушит её и всё равно доставит в убежище. Милосердие не означает доверчивость.

Невидимый рыцарь тихо хмыкнул теперь уже с явным одобрением, затем сместился левее, приблизившись к Лейланне. Моя сумеречная эльфийка уверенно вышагивала во главе нашей группы.

— Слева от вас, Лейланна, тропинка, — зашептал ей Корвин. — Она огибает монастырский двор с нишами местных божеств. Тайный вход находится под каменной плитой в самой уединенной части сада прямо за ним. Этот проход ведет под территорию Академии.

Эльфийка коротко кивнула и плавно свернула в указанном направлении.

Я пошел следом, привычно положив ладонь на рукоять оружия. Пора заканчивать экскурсию, мы пришли сюда не учиться.

Глава 20

Я немного ускорил шаг, подстраиваясь под мягкую, почти бесшумную поступь Лейланны.

— Покровитель этой каменоломни и правда устроил своё логово прямо под местами поклонения добрым богам? — тихо спросил я, вглядываясь в массивные своды храмов впереди.

— Да он просто над ними издевается! — раздался шепот Корвина из пустоты у моего плеча. — А они, похоже, вполне довольны таким положением вещей.

Лейланна зябко повела плечами, и я уловил легкий запах её цветочного парфюма, смешанный с ароматом влажной вечерней листвы.

— Э-э, мальчики, — пробормотала сумеречная эльфийка, нервно покосившись наверх. — Может, не надо так откровенно наглеть? Очень не хотелось бы, чтобы меня прямо сейчас сожгла случайная молния с небес.

Я настороженно взглянул на небо, в основном скрытое густыми кронами раскидистых деревьев академии. Мия говорила нам, что боги редко позволяли себе действовать в открытую, вмешиваясь в дела смертных, но Лейланна на сей раз права, редко — это не «никогда». И хотя я сам порой проверял границы дозволенного, лишний раз подставляться под божественный гнев точно не стоило.

Мы бесшумными тенями проскользнули в старый запущенный сад. Он располагался в самом укромном уголке кампуса, там, где под острым углом сходились две высокие каменные стены. Воздух здесь пах сыростью, мхом и застоявшейся магией.

Корвин, словно соткавшись из мерцающего воздуха, появился прямо перед нами. Не проронив ни слова, он направился к мощёной камнем площадке, наполовину скрытой густым кустарником во внутреннем дворике, на мгновение замер, сосредоточившись на узоре брусчатки, а потом с глухим скрежетом открыл потайной ход. Массивная плита мягко отъехала в сторону, обнажив зев прохода.

Затем он снова растворился в тенях, став невидимым.

— Ваша очередь, передовая группа, — сказал он.

Арик, наш опытный наблюдатель из крестоносцев, и Эдгард, специалист по взлому и снятию магической защиты, скользнули вперёд, чтобы проверить и уничтожить сигнальные чары. К ним тут же присоединился Вак, наш самый высокоуровневый Вор, и девушка-кошка по имени Дэрия, одна из лучших лазутчиц. Сейчас её скрывала иллюзия, и на нас смотрела скромная, невинная с виду студентка в форменной мантии, но хищную грацию на спрячешь. Я не думал, что в логове культистов, повёрнутых на магии, мы наткнёмся на примитивные грубые физические ловушки вроде растяжек или ям с кольями, но в такой работе паранойя — не слабость, а страховка. Исключать нельзя ничего.

Мы с остальными бойцами держались метрах в десяти позади, двигаясь след в след. Я до боли в костяшках сжимал рукоять лука, проверяя взглядом каждый тёмный угол и ожидая, что нас вот-вот заметят и завоет тревога. Напряжение спало, только когда весь отряд благополучно спустился по гладкой каменной лестнице в удивительно чистый, сухой и хорошо освещённый туннель, а брусчатка над нашими головами с глухим стуком встала на место.

Воздух здесь пропах озоном от магических светильников. Мы прошли всего несколько десятков метров, и туннель закончился крутым поворотом. Невидимая рука тут же перехватила моё запястье.

— Твой выход, — прошептал Корвин мне прямо в ухо. — Впереди, в просторном входном зале, стоят на страже конструкты.

Я коротко кивнул и, прижавшись плечом к холодной стене, осторожно выглянул из-за угла. Мне понадобилась всего секунда на оценку обстановки, и я тут же мысленно выдохнул, расслабляя сведённые мышцы спины. Система услужливо подсветила цели.

Каменный Страж. Уровень 45.

— Каменные Стражи, — тихо сказал я, поворачиваясь к отряду. — Сорок пятый уровень. Тяжёлые болванки, созданные под ближний бой. Опасны для слабой группы, но для нас семечки.

Я привычным жестом выхватил из колчана две стрелы. Тетива лука скрипнула, натягиваясь до упора, я коротко кивнул своим людям. Сейчас разберём их на щебень.

— Для большинства шестеро таких големов стали бы фатальной и жестокой угрозой, — философски заметил Корвин, и рядом сухо щёлкнул его лук.

Мы с Лили одновременно вывернули из-за угла, я и спустил тетиву. Наши стрелы слились в единый смертоносный поток, в то время как остальные крестоносцы с рычанием ворвались в зал, беря каменных ублюдков в клещи.

В этой короткой жестокой схватке мы не оставили големам ни малейшего шанса, единственным сюрпризом стала небольшая деталь. Один из обломков камня внезапно оторвался от потолка, у него с хрустом выросли угловатые крылья, и крылатая дрянь с пронзительным свистом умчалась вниз по туннелю вглубь логова. Никто не успел даже вскинуть оружие.

Малый каменный дрозд. Уровень 20.

Это была магическая сторожевая конструкция, очевидно запрограммированная как раз на такие случаи: предупреждать хозяев о серьёзном прорыве защиты.

— Чёрт! Вот же гадство! — выругался я, сплюнув на пыльный пол, и жестом подозвал своих людей.

Последняя каменная горгулья с грохотом рассыпалась в щебень у ног Сияны. Лисица хищно облизнулась, стряхивая каменную пыль с одежды.

— Не расслабляться, нам нужно ускориться, — бросил я, оглядывая

Отсутствие верного Эша заставляло меня чувствовать себя так, словно вышел на арену без правой руки. Постоянно сосущее чувство уязвимости бесило до зубовного скрежета, а тот факт, что долбаные боги позволяли культистам плодить мерзость прямо под фундаментами своих храмов, лишь добавлял злости.

Впрочем, пульсирующая жаром Огненная стрела, зажатая в пальцах, и тяжесть лука успокаивали меня сейчас лучше любой божественной молитвы.

Если боги не хотят марать свои руки, эту грязь выжгу я.

Мы, конечно, не ждали, что нас тут примут с распростертыми объятиями, но когда через каких-то жалких шесть метров оглушительный, пронзающий до самых костей вопль баньши ударил по ушам, многие в отряде споткнулись, а я рефлекторно стиснул челюсти, поморщившись от рези в барабанных перепонках. Дерьмовый сигнальный контур, или призыв к оружию? Скорее всего и то, и другое. Воздух мгновенно наполнился запахом жжёного озона и гнили.

Продвинувшись еще метров на двадцать по сырому, скользкому от вековой плесени коридору, мы наконец уперлись в выход. Тоннель выплюнул нас в просторную камеру, метров двести в длину и около двадцати в ширину. Вдоль боковых стен чернели провалы полудюжины других коридоров, словно глазницы гигантского подземного черепа.

— Стоп! — резко прошипел Арик, вскидывая руку. — Над дверью Застава Дикобраза.

— Занимаюсь этим, — тут же откликнулся Эдгард, выходя вперед. На его губах играла легкая усмешка профессионального взломщика. — Это примерно сороковой уровень, ничего сложного.

Он принялся колдовать, бормоча себе под нос и пассами рук распутывая невидимые нити вражеской магии. Прошло меньше минуты, и барьер тихо щелкнул, распавшись облачком синих искр. Мы осторожно двинулись в комнату. Влажный прохладный сквозняк ударил в лицо.

Когда из туннеля на противоположной стороне камеры прямо на нас выскочил послушник в темной мантии культа, мы замерли как вкопанные. Заметив нас, парень остолбенел на долю секунды, его глаза комично расширились от ужаса, а затем он развернулся и рванул обратно, истерично выкрикивая предупреждение о незваных гостях. Звук его шлепающих по камню шагов гулким эхом разнесся по сводчатому залу.

— Он мой! — крикнула Сияна.

Я не видел лисицу, но ее голос, полный хищного азарта и жажды крови, уже доносился откуда-то спереди. Еще несколько Лазутчиков бросились следом за ней.

— Подождите! — истошно завопил Арик, голос которого сорвался на фальцет. — Там что-то…

Предупреждение пришло слишком поздно. Убаюканная примитивной ловушкой в дверном проеме и отвлеченная убегающим, как перепуганный кролик, культистом, черноволосая лиса влетела прямиком в очередную магическую дрянь.

Раздался резкий свист, от которого заложило уши, с каменного потолка сплошным водопадом хлынул густой маслянистый черный туман. Он рухнул на нас, мгновенно погрузив зал в такую кромешную тьму, что я не мог разглядеть даже собственное оружие, не говоря уже о Лили, стоявшей совсем рядом со мной. Плотный воздух проник в лёгкие, осев в них тяжёлым осадком.

— Черт! — голос Арика прорезался сквозь хаос удивленных и тревожных вскриков крестоносцев вокруг нас. — Это парная ловушка Иллюзиониста и Чародея Тьмы! Она не наносит урона, но чертовски неудобная! Считайте, мы ослепли!

— Сейчас обезврежу! — рявкнул Эдгард, пытаясь перекричать нарастающую панику. — Все стойте на месте, ни шагу в сторону!

Я ненавидел такие подлянки, а ловушки, которые нельзя просто расстрелять издалека, бесили меня больше всего. Внезапный вывод из строя разом всего отряда в очередной раз напомнил, что на Валиноре даже самый выверенный план может пойти прахом из-за одного грамотно собранного контура вражеской магии.

Я до рези в глазах вглядывался в непроницаемую давящую тьму, натянув тетиву. Моя левая рука, частично искалеченная и еще не до конца отошедшая от недавних повреждений, предательски подрагивала от перенапряжения и адреналина. Мышцы сводило судорогой, но я не допускал даже мысли, чтобы опустить оружие. Нельзя терять бдительности, особенно сейчас.

Холодный пот покатился по спине, когда сквозь хаос и крики своих я отчетливо услышал жуткий монотонный гул, пение десятков голосов, ритмично произносящих заклинания на неизвестном языке где-то впереди. Воздух вокруг начал ощутимо вибрировать от скапливающейся маны.

— Засада! — пронзительно крикнула Лили, ее голос дрожал от напряжения.

— Ложитесь! Спускайтесь ниже и отступайте к нашим силам! — почти одновременно скомандовала Сияна своим Лазутчикам. В голосе обычно самоуверенной лисицы сейчас звучали отчаяние и вина за то, что она так глупо повелась на приманку.

Капкан захлопнулся, и мы оказались прямо в его пасти.

— Отступаем в туннель! — мой голос, хриплый от дерущего горло тумана, сорвался на рык, перекрывая звон металла и грохот магии. — Заслоны вниз!

Отступив назад, наткнулся спиной на невидимых в густом черном тумане членов группы. Сорвав с пояса один из трофейных артефактов, тяжелый щит под чарами Уменьшения, швырнул его перед собой на каменный пол.

— Расти! — заорал я.

Магия сработала мгновенно. Металл со скрежетом развернулся до полного размера ровно в тот момент, когда в него врезался сгусток черного пламени заклинания Сферы Мрака. Ударная волна сотрясла воздух, заставив снаряд отскочить в сторону и мазнув жаром всего в нескольких сантиметрах от моего плеча. Я успел пригнуться. Мозг, натренированный бесчисленными боями, автоматически просчитал дистанцию, сообщив, что нахожусь на левом краю зоны нашей досягаемости. Вскинув лук, натянул тетиву до скрипа и почти вслепую всадил шесть стрел в клубящуюся темноту прямо на звук чужого скандирования. На всякий случай взял чуть выше, чтобы не задеть Сияну, Селину и отряд Лазутчиков, хотя и так старался целиться правее от них. Удар по своим — худшее, что могло случиться в таком месиве.

Из темноты донёсся булькающий вопль боли.

Попал!

Но радость длилась недолго. За спиной раздался оглушительный скрежет, и тут же грязно выругалась Шип.

— Каменная плита рухнула! Выход перекрыт! — крикнула она сквозь шум. — Застряла намертво, и она слишком толстая, чтобы быстро её пробить!

Твою мать! Сработала механическая ловушка или, как минимум, механические спуски внутри масштабного магического контура. Ненавижу такие логова!

Вокруг всё гудело от магии, тянуло озоном, горелым мясом и сырой пылью. Надеюсь, что в этой непроглядной мути мы не перережем друг друга.

Прикрываясь покореженным щитом, я продолжил прошивать туман стрелами. Еще один огненный шар врезался в мой заслон, оплавив верхнюю кромку. Капли жидкого металла брызнули на доспехи, заставив меня присесть еще ниже, жаром обожгло щеку.

Слева от воздух всколыхнулся, и я краем глаза заметил, как мелькнули пушистые лисьи хвосты. Сияна и Селина заняли позиции по флангам.

— Готовьте бойцов ближнего

— Ещё немного! — крикнул наш Разрушитель чар. — Держитесь, я уже почти вскрыл контур!

Как выяснилось через секунду, ни хрена он не «почти вскрыл».

Внезапно грохот битвы перекрыл жуткий, нечеловеческий голос, наполнивший спертый воздух темным, ломающим разум пением, и в ту же секунду волна первобытного, ничем не обоснованного ужаса обрушилась на меня, парализуя конечности ледяным холодом.

Меня сковало странным оцепенением, а в следующее мгновение тело самовольно сорвалось с места, бросившись вперед и перепрыгнув через расплавленные остатки собственного щита. Раскаленный металл обжёг голени сквозь броню, но я продолжал слепо бежать в клубящийся туман. Ноги не слушались, несли сами, и я на полном ходу врезался лицом в шершавую каменную стену. Хрящ в носу отвратительно хрустнул, кровь горячим фонтаном брызнула на губы и подбородок, залив рот солоноватым привкусом железа, но это меня ничуть не остановило. Отлепившись от стены, помчался дальше, размазывая по лицу кровь.

Меня вёл не обычный страх, не паника, не боль, не слабость, это чужая воля перехватила мышцы и управляла телом, а я остался внутри собственной головы злой и беспомощный.

Самое паршивое, что из-за специфики этой дряни сознание оставалось кристально ясным. Я чувствовал панику, ощущал пульсирующую боль в сломанном носу, но был заперт в собственной черепной коробке как пассажир. Память мгновенно вытащила системное описание.

Миазма безумия, редкое заклинание чернокнижника пятидесятого уровня, которое заставляло всех существ в радиусе ста метров потерять рассудок и в панике разбегаться во все стороны в течение пяти секунд, включая своих собственных союзников.

Значит, культистов тоже накрыло, и они сейчас также бились головами о стены.

Опасная, но крайне неудобная дрянь, которая в обычной схватке принесла бы им больше вреда, чем пользы, если только… Если только они не спланировали свою оборону специально под это заклинание.

И ровно в тот момент, когда эта мысль сформировалась в мозгу, мои неконтролируемые руки нащупали провал бокового туннеля, а ноги сами понесли во мрак. У входа в этот отнорок туман рассеялся, и я наконец смог разглядеть окружение, но пока по-прежнему оставался марионеткой.

Пять секунд — это ничтожно мало, и когда тело без твоего ведома мчится по вражескому подземелью, а адреналин хлещет по венам кислотой, эти пять секунд кажутся бесконечностью. Наконец ледяная хватка ужаса спала, контроль вернулся также резко, как и исчез, ровно в то время, когда моя нога зацепила натянутую над полом растяжку.

За спиной раздался оглушительный скрежет.

Сука!

Инстинкты взвыли. Я мгновенно активировал Рывок Гончей, бросаясь назад, в ту сторону, откуда только что прибежал. Но массивная каменная стена, падающая с потолка, двигалась с неумолимой скоростью гравитации. Она с грохотом врезалась в пол, подняв тучу вековой пыли, и я, не успев затормозить, с болезненным стоном впечатался в преграду.

Грязно выругавшись, в сердцах ударил кулаком по камню, и тут же зашипел сквозь зубы, схватившись за отбитые костяшки. В порыве ярости понадеялся, что навык Разрушение окружения сработает сам, но Система, мать её, неумолима. Камень оказался искусственно обработан разумными руками, а значит, вместо того чтобы разлететься в труху, как стекло, он просто содрал мне кожу с пальцев.

Надо было использовать стрелу, но, видимо, миазма безумия всё ещё туманила мозги, заставляя действовать как идиот.

Я сплюнул на пол сгусток крови и поморщился. Дышать было тяжело, но переломы терпимые, драгоценное зелье исцеления стоило приберечь для боя, что ждал впереди. То же самое касалось и ожогов на ногах от расплавленного металла. Ерунда, до свадьбы заживет.

Я снова сплюнул теперь уже от глухой злости и резко обернулся, вглядываясь в темный зев туннеля впереди.

Картина их тактики сложилась. Всё просто: заманить наш отряд в длинную камеру, ослепить туманом, отрезать главный путь к отступлению и расстрелять магией. Если мы выдержим удар, они запускают Миазму безумия, которая заставит нас в панике разбегаться по боковым туннелям, где мы сами своими же ногами активируем растяжки. Каменные заслоны упадут, разрезая наш ударный кулак на мелкие куски.

Классика!

А теперь эти твари начнут охоту, но они, в отличие от нас, знали план своего муравейника наизусть. Мы будем вслепую таранить ловушки собственными лбами, натыкаться на запертые двери и попадать под обстрел из скрытых бойниц. И хуже всего то, а мои сбитые костяшки это наглядно подтвердили, что всё это дерьмо построено из обработанного камня. Мое Разрушение окружения здесь бесполезно, им стены не пробить.

Иозул — бог Тёмных Деяний, покровитель воров, убийц и прочего отребья. Чего ещё я ожидал от его паствы? Честной битвы в чистом поле?

Словно откликнувшись на мои мысли, в дальнем уголке сознания прошелестел слабый потусторонний смех, скрипучий, полный злорадства и предвкушения потехи. Он продлился всего пару секунд и затих. Вероятно, это всё, на что способен Иозул. Он попытался залезть мне в голову, но от этого ледяного эха по загривку пробежали мурашки.

Понятно, что богу Тёмных Деяний я не нравлюсь. Что ж, чувство взаимно, ублюдок.

Ладно, у нашего Теневого крестового похода есть один крупный козырь. Корвин божился, что основная масса этих фанатиков держалась на сороковом-сорок пятом уровнях, тех, кто перешагнул пятидесятый, единицы, а общая численность не превышала пары сотен. Главное, чтобы наши ребята не разделились на слишком мелкие группы. Если они сплотятся трое-четверо в отряде, то в узких кишках туннелей перемелют культистов в фарш.

Разумеется, при условии, что у фанатиков в рукаве нет ещё более грязных трюков.

Впрочем, все эти расчёты никак не помогали лично мне, потому что я оказался отрезан ото всех, оставшись полностью один. Вероятно, это произошло из-за того, что стоял ближе всех к центру камеры, а чудовищная скорость унесла меня в самый дальний отнорок прежде, чем спал контроль.

Хрен с ним. Сидеть на заднице в темноте и ждать, пока меня вытащат, не в моих правилах. Я Охотник, у меня есть Стремительный, Рывок Гончей, нечеловеческая ловкость и запас выносливости, который обычному бойцу даже не снился. Если повезет, я воссоединюсь с отрядом раньше, чем их охрана поймет, куда меня занесло.

А если не повезет… Что ж, я самый сильный и опасный во всем этом Крестовом походе, и даже в одиночку вырежу любой патруль, который рискнет встать у меня на пути.

Приняв решение, глубоко вдохнул, игнорируя привкус крови в носоглотке, сделал два разгоночных шага и взмыл вверх, к левой стене. Ботинок коснулся

Так и двигался вперед по коридору зигзагами, перескакивая со стены на стену, ни разу не коснувшись пола. Если здесь стояли нажимные плиты или растяжки, то они точно внизу. Большинству разумных существ, не говоря уже о местных бойцах, просто не хватит характеристик Силы и Ловкости, чтобы бежать по отвесным поверхностям, полностью игнорируя пол.

Спасибо, Мия, твои дары снова спасали мою задницу.

Не успел я в полной мере оценить своё преимущество, как впереди, из бокового ответвления Т-образного перекрестка, появилась троица культистов, маг, теневой колдун и чернокнижник. Третий — тот самый гад, который, скорее всего, и раскидал нас своей Миазмой.

Их реакция была мгновенной. Как только моя зависшая в воздухе фигура показалась в их поле зрения, все трое синхронно вскинули руки, формируя боевые пульсары.

Страх, искусственно навязанный мне заклинанием всего минуту назад, всё ещё гулял фантомным следом в мышцах. Это бесило. Меня трясло от ярости за собственную беспомощность в те пять секунд потери контроля. Оказаться запертым в одиночку в лабиринте бога воров — именно тот сценарий, которого я всегда старался не допускать.

Но сейчас, глядя на троих смертников впереди, я почувствовал, как липкий осадок пережитого страха сгорает в пламени боевого азарта. Мои губы сами собой растянулись в хищной усмешке, обнажив окровавленные зубы, а правая рука уже выхватывала стрелу из колчана.

Пора показать этим фанатикам, что в этом мире значит класс Охотника.

Глава 21

Пассивный навык Охотничье чутьё взвыл в мозгу сиреной, инстинкты, вбитые сотнями боёв в этом жестоком мире, сработали быстрее мысли. Я крутанулся на месте, изогнувшись дугой, и над плечом с шипением пронёсся огненный шар, обдав лицо невыносимым жаром. Приземлившись на каменный пол с грацией кошки, я тут же активировал Быстрый выстрел, намереваясь всадить стрелу прямо в лицо ублюдку.

Но тут…

— Сука! — выплюнул я, когда в левую руку, прямо в старую ноющую рану, ударил пульсирующий сгусток мрака, вражеское заклинание Теневой взрыв.

Боль была такой, словно конечность засунули в жидкий азот, а затем пропустили через неё высоковольтный ток. Рука мгновенно онемела, пальцы разжались сами собой. Мой верный лук Громовой удар и стрелы с жалким стуком брякнулись на пол, рассыпавшись по камням у ног троих сектантов, устроивших засаду, левая рука повисла плетью, наполняясь тысячами ледяных иголок.

Ненавижу такие проклятия! Просто до дрожи ненавижу!

И что ещё хуже, удар сбил маскировку. Иллюзия Мариль, которая надёжно скрывала мою настоящую внешность, замерцала, пошла рябью и с лёгким звоном осыпалась, явив врагам моё истинное лицо.

— Иллюзия! — истошно взвизгнул Теневой Колдун, указывая на меня костлявым пальцем. — Великий Иозул, да у него же шестидесятый уровень!

Его напарник, маг в алой мантии, аж задохнулся от алчности, выпучив глаза.

— Твою мать, это он, Охотник! Владыка осыплет нас золотом, если мы возьмём его живым! Ломай его, Морзот, мы прикроем!

Жадные ублюдки радостно оскалились. Воздух в коридоре затрещал от переизбытка концентрируемой маны, когда трое послушников Иозула начали строить новые чары, наивно решив, что моя парализованная рука — это их билет в безбедную жизнь.

Ага, сейчас! Разбежались! Я не собирался становиться их наградой, отдавать им свою жизнь и позволять этим фанатикам тащить меня к их Владыке.

Стиснув зубы и издав звериное рычание, выхватил здоровой рукой свой запасной козырь, парные кинжалы Дым и Зеркала. Мысленная команда, короткий импульс маны в артефакты — и способность активировалась.

Густой, удушливый, едкий дым с хлопком вырвался из лезвий, мгновенно затапливая узкий коридор и надёжно скрывая меня от их глаз.

Маг огня тут же среагировал, вскинув руки. Порыв ветра, заклинание малой воздушной настройки, ударил в дымовую завесу, разметав её в клочья… но коридор был пуст, я исчез.

— Он ушёл в Скрытность! — запаниковал колдун.

— Идиот, это кинжалы Марлона, Дым и Зеркала! — рявкнул огненный маг, судорожно формируя новый конструкт заклинания. — Он скрывается под невидимостью, бей по площади вдоль коридора, быстро… А-а-а-а!

Этот придурок был абсолютно прав насчёт кинжалов, но фатально ошибся с направлением. Да, Дым и Зеркала — отличный инструмент для отступления., но кто сказал, что я собирался убегать? Лучшее средство против стрелка — срезать дистанцию до нуля, и на Валиноре это правило работало ничуть не хуже, чем на Земле.

Я вынырнул прямо из тающих клочьев дыма, оказавшись вплотную к магу. Он только успел распахнуть рот, чтобы крикнуть, как мои лезвия молниеносно впились ему в глаза. Раздался мерзкий хруст, горячая кровь брызнула мне на пальцы, и красное системное уведомление о Критическом уроне высветилось перед внутренним взором. Маг истошно завопил, лишившись зрения.

Двое оставшихся культистов, как перепуганные тараканы, бросились в рассыпную, пытаясь разорвать дистанцию и закончить плетение. Я не собирался давать им ни единого шанса, но сначала обрушил град безжалостных ударов на орущего слепого мага.

Бить пришлось в основном одной здоровой правой, двигаясь на голых инстинктах и злости. Как Искатель, заточенный под стрельбу из лука, в ближнем бою я был далеко не так хорош. Мои классовые навыки ближнего боя можно было пересчитать по пальцам одной руки. С онемевшей левой рукой каждый удар выходил корявым и слабым, а техника больше подходила для потасовки в кабаке, ничуть не напоминая грациозный танец смерти.

Но у меня имелись свои козыри. Я двигался слишком быстро, чтобы ослепший враг мог хоть как-то защититься или парировать. А во-вторых сыграла свою роль колоссальная разница в десяток уровней. Против низкоуровневых противников даже мои обычные корявые удары кинжалом достигали своей цели, легко прошивая их хлипкую защиту.

Маг не выдержал. Очередной удар кинжалом под рёбра окончательно пробил его болевой порог, Система зафиксировала критический шок, и сектант, потеряв сознание, с глухим стуком свалился на камни.

Один выбыл.

Не теряя ни доли секунды, я резко развернулся к Морзоту. Теневой Колдун уже опомнился от шока и теперь судорожно, торопливо бормоча слова силы, пытался завершить своё смертоносное заклинание. В воздухе резко запахло озоном и гнилостным разложением, верный признак мощной тёмной магии.

Третий же из их компании, увидев, как я хладнокровно разделался с его товарищем, вдруг издал тонкий поросячий визг, а потом, бросив незавершённое заклинание, резко развернулся и дал деру по коридору, сверкая пятками. Жалкое зрелище для «грозного бездушного приспешника тьмы».

Расчётливая часть меня требовала метнуться

Энергия вокруг Морзота уплотнилась до физически ощутимой вибрации. Ещё секунда — и он высвободит заклинание, от которого я с парализованной левой рукой увернуться в узком пространстве уже не смогу. Если не сорвать плетение, мне конец.

Я рванул к колдуну. Мой кинжал вонзился ему прямо в горло ровно за долю секунды до того, как тёмная энергия сорвалась с его пальцев. Магия захлебнулась, рассеявшись яркими искрами.

Морзот с булькающим стоном рухнул на колени, хватаясь за пробитую шею. Я резко выдернул лезвие, и поток горячей багровой крови брызнул на каменный пол.

Но запаса его живучести хватило, чтобы пережить этот удар.

Ублюдок сплюнул сгусток крови, презрительно осклабился, обнажив окровавленные зубы, и прохрипел, упрямо формируя руками новый магический конструкт: — Тёмный Владыка… исполнит мою самую заветную мечту… за то, что я привёл тебя к мастеру Медобруку!

Он даже попытался торжествующе рассмеяться, но смех оборвался, сменившись булькающим хрипом, когда я одной рукой безжалостно всадил один кинжал ему прямо в сердце, с силой провернув рукоять, а кулак второй вбил в левый висок, кроша кость с тошнотворным хрустом.

В тот же самый момент из теней позади него вынырнули два изящных силуэта, и ещё пара острых лезвий безжалостно вонзилась Морзоту в спину, пробивая почки и лёгкие.

Сияна и Селина, мои лисички материализовались из невидимости с тихим угрожающим рычанием. Стальные лезвия тускло блеснули в полумраке коридора, когда они синхронно выдернули оружие из трупа. Сектант мешком осел на пол, окончательно испустив дух. Сообщение Системы о полученном опыте сухо подтвердило, что Морзот мёртв.

— Чёрт, как же больно! — выдохнул я сквозь зубы, баюкая онемевшую левую руку. Она ощущалась так, словно сначала побывала в морозилке, а потом по ней проехал гружёный КАМАЗ. — Ну и влип же я! Раскрыли, как самоуверенного мальчишку. Если бы не Дым и Зеркала, сейчас бы меня уже упаковывали в подарочную обёртку для этого их Владыки.

Я сплюнул на безжизненное тело Морзота и потряс кистью, безуспешно пытаясь вернуть чувствительность пальцам.

Ненавижу вражеские ослабления! Просто всей душой ненавижу! И как только он успел его наложить…

Я изо всех сил пытался порвать невидимые магические путы, сковавшие тело, чувствуя, как мышцы наливаются неподъёмным свинцом. Тем временем моя жена Сияна опустилась на колени прямо на грудь поверженного мага, и тошнотворный звук стали, пробивающей плоть и скрежещущей по рёбрам, разнесся по узкому каменному туннелю. Она добивала его жестоко, без колебаний, пока её сестра-близнец Селина белым размытым пятном неслась вслед за убегающим Теневым Колдуном.

Я едва мог пошевелить кончиками пальцев. Сияна, забрызганная чужой кровью и прекрасная, как безжалостная богиня войны, плавным движением вложила свои кинжалы в ножны. Затем она подобрала парные клинки Дым и Зеркала и с силой, от которой меня тряхнуло, загнала их в ножны на моём поясе.

— Как же я рада, что это чёртово заклятие ужаса заперло нас в туннеле по соседству с твоим, муж! — промурлыкала она.

С поразительной лёгкостью, рождённой активированным навыком Великая Мощь, Сияна закинула меня на свои хрупкие плечи. Я висел на ней бесполезным мешком, и её игривый тон не мог полностью скрыть звенящую тревогу за меня. Запах разгорячённого тела моей жены смешивался с резким металлическим ароматом свежей крови, будоража инстинкты даже сквозь паралич.

— Всегда мечтала спасти невероятно сексуального парня, попавшего в беду, и утащить его в своё безопасное логово, — добавила лисичка.

Повернув голову, она прижалась тёплыми влажными губами к моему окаменевшему плечу, а затем сорвалась с места, догоняя сестру. На бегу Сияна грациозно пригнулась и, не сбавляя скорости, подхватила с пола мой оброненный лук.

— Рад, что вы меня нашли, — выдавил я сквозь стиснутые челюсти. Паралич превратил мой голос в скрежет камней, безнадёжно искажая попытку звучать расслабленно и игриво. — Мне нужно будет… выразить вам с сестрой свою глубокую… благодарность… но несколько позже, мои героини.

— Ловлю на слове. Только чур ты хорошенько отшлёпаешь меня и потянешь за хвост, — с хитрой лисьей ухмылкой бросила Сияна, ныряя в дверной проём справа от туннеля. Она явно следовала каким-то скрытым следам или знакам, которые я в своём состоянии просто не видел.

Впереди из темноты коридора раздался сдавленный крик, перешедший в предсмертный хрип. Это означало лишь одно: Селина догнала Теневого Колдуна. Либо ублюдок оказался слишком напуган, чтобы догадаться уйти в невидимость, либо острый слух и нюх моей жены не оставили ему ни единого шанса.

Вскоре мы наткнулись на труп послушника, валяющийся в луже крови на холодном камне. самой Селины нигде не было видно. Сияна остановилась и, услышав мысленный приказ, опустила меня на пол.

Мои ботинки ударились о камень. Время действия эффекта истекло, и тело пронзили тысячи болезненных иголок; восстанавливалось кровообращение и контроль над мышцами. Я наконец смог выпрямиться, хотя ноги всё ещё предательски подрагивали из-за остаточного действия колдовства, и первым делом мысленно сверился с Системой.

Механика этого конкретного дерьма была проста и мерзка: ровно одна минута полной обездвиженности, а затем слабость, которая продержится ещё пять минут и срежет физические характеристики.

Классы, использующие масштабные заклинания контроля по площади, встречались крайне редко. Большинство их способностей требовали проведения тёмных ритуалов, жертвоприношений или нанесения увечий самому себе. Такие классы проклинали все, кто сталкивался с ними в бою, и их способности разбирали до винтика, и я, благодаря Глазу Истины, давно и скрупулёзно изучил все способности каждого класса, о которых только смог найти информацию.

Пока я разминал затёкшие конечности, разгоняя кровь, моя темноволосая жена сноровисто обыскала упавшего мага. Сияна действовала с эффективностью бывалого трофейщика, она даже стянула с мертвеца одежду исключительного качества, сунув окровавленный ворох шёлка и кожи мне в руки. Добыча немедленно отправилась в сумку.

Я только начал гадать, куда запропастилась Селина, как вдруг почувствовал лёгкое щекотание. Невидимые, невыносимо мягкие пушистые хвосты призрачно скользнули по моим бёдрам и талии.

— Остальные тоже обчищены, — горячо прошептал прямо мне в ухо соблазнительный голос арктической лисички.

Невидимые руки вложили в мои ладони несколько предметов. Как только Селина отпустила их, в реальности мгновенно материализовались кольца, кошель и амулеты. Быстро забросил безделушки в сумку.

Обычно мы откладывали сбор трофеев на потом, предпочитая обирать убитых только после полной зачистки сектора, если оставалось время, но мои жёны обладали железной прагматичностью. Они

Сияна снова активировала Лазутчик, растворяясь в воздухе, но на прощание игриво мазнула меня по щеке своим пушистым хвостом. Я кожей чувствовал, как две невидимые смертоносные хищницы кружат вокруг меня, ожидая приказа двигаться дальше.

— Фух, слава богам, девочки рядом, — пронеслось в голове. — Хоть и чувствую себя сейчас полным ничтожеством. Вот же стыдобища, таскали меня на плечах, как деву в беде! Но зато какие они у меня хозяйственные, всё снаряжение с трупов сняли. Нам всё пригодится, особенно если запахнет жареным.

Я глубоко вздохнул, стряхивая остатки заклятия, и крепче перехватил лук. Охота продолжалась.

Тело всё ещё ломило, словно я пробежал марафон в свинцовой броне. Голова гудела от остаточного эффекта чёртова колдуна, и, честно говоря, я бы с радостью посидел в тишине ещё пару минут, давая дыханию выровняться, а мышцам вернуть силу. Но время играло против нас. Кто знает, в какую мясорубку угодили остальные, пока мы тут прохлаждались.

— Ладно, — выдохнул я едва слышно, одновременно накладывая на тетиву Громового удара сразу шесть стрел. Прохладное дерево лука приятно легло в ладонь, успокаивая и придавая уверенности. — Сейчас главный приоритет — вернуться к нашим, но если по пути попадётся хотя бы один из этих фанатиков-послушников, открываем сезон охоты на ублюдков.

Мы с лисичками уже сейчас представляли собой смертоносную связку, способную переработать в фарш небольшую армию и по эффективности уступали, наверное, лишь моему тандему с Лили, и то только потому, что с кунидой мы сражались плечом к плечу гораздо дольше.

— Звучит неплохо, — прошептала Селина где-то совсем рядом. Её пушистые белоснежные хвосты нежно скользнули по моей спине, обвивая талию в защитном жесте. От этого мягкого прикосновения по коже пробежали мурашки, а в нос ударил тонкий аромат свежего снега и озона, присущий ей одной. — Будь осторожен, милый. Мы уже умудрились напороться на магическую ловушку, и она всадила в нас заклинание Огненный шар. Запас живучести немного просел.

Это лишь подтвердило мои худшие подозрения насчёт природы этого лабиринта. Каждая плита, каждый чёртов камень здесь был напичкан сюрпризами.

— Я передвигаюсь по стенам, — поделился своей тактикой, проверяя натяжение тетивы. — Перепрыгиваю с одной поверхности на другую каждые пару шагов. Пол здесь просто одно сплошное минное поле.

Хотя Селина и Сияна всё ещё скрывались под невидимостью навыка Лазутчик, я буквально затылком почувствовал, как они переглянулись в пустоте коридора.

— Мы не можем себе позволить такой акробатики, Артём, — виновато отозвалась Селина, её голос дрогнул. — У нас просто нет таких чудовищных характеристик ловкости и выносливости, как у тебя.

— Но у нас же есть наши фирменные парные трюки! — звонко и радостно воскликнула Сияна, внезапно выныривая из невидимости прямо передо мной. Её чёрные, как смоль, волосы слегка растрепались, а в янтарных глазах плясал азартный огонёк. Она протянула руку в пустоту. — Пойдём, сестрёнка, покажем нашему мужу, на что мы способны!

Селина тоже сбросила маскировку, её белая шерстка ярко контрастировала с мраком коридора. Лисички крепко обнялись за плечи, соприкоснувшись боками. А затем… затем произошло нечто потрясающее. Без малейшего видимого сигнала, без единого слова, с просто невероятной синхронностью, будто репетировали этот трюк тысячу часов, а не пробовали впервые, близняшки одновременно подпрыгнули.

Они разошлись в стороны в воздухе, словно раскрытые ножки циркуля, но продолжали мёртвой хваткой держаться друг за друга руками. Их ступни с силой упёрлись в противоположные стены узкого коридора. Образовав живую арку-распорку, они зависли над смертоносным полом.

Немного пошатываясь и балансируя хвостами, мои жёны сперва сделали пару осторожных шагов по вертикальным поверхностям, а затем, стремительно набрав скорость, перешли на лёгкую рысь, которая быстро переросла в стремительный бег. Они двигались с идеальной, просто пугающей слаженностью, а тела работали как единый совершенный механизм. И прямо на бегу их силуэты вновь растворились, сливаясь с тенями коридора и возвращаясь в скрытность.

Ладно, хорош любоваться их грацией, надо собрать волю в кулак и игнорировать эту вату в ногах. Наши в опасности, а я тут на лисьи попки засматриваюсь.

Я пригнулся, стараясь стать как можно незаметнее. Мышцы напряглись, когда прыгнул на стену, пробежав по ней несколько метров и проскочив прямо под живым мостом, образованным невидимыми лисичками, затем оттолкнулся, взмывая выше, и продолжил движение, разгоняясь до максимально возможной в этом состоянии скорости.

— Я буду останавливаться на каждом перекрёстке, — коротко бросил им через плечо, вглядываясь во мрак впереди. — Чтобы вы не отстали.

— Не нужно, — раздался мелодичный шёпот всего в трёх метрах позади меня. Лисички умудрялись не только держать темп, но и контролировать дистанцию. — У нас острый слух, любимый, мы услышим, куда ты свернёшь, даже если полностью исчезнешь из виду.

Я усмехнулся, пожал плечами и помчался вперёд, держа Громовой удар наготове, слегка покачиваясь от магической слабости, но чувствуя, как с каждым метром последствия проклятия колдуна постепенно отступают, сменяясь холодной охотничьей яростью.

Вскоре сквозь толщу камня до меня донёсся глухой грохот боя. Звук шёл из разветвляющегося туннеля прямо по курсу, того самого, что, судя по всему, вёл к просторному залу, где нам изначально и готовили засаду. Я стиснул зубы. Скорее всего, часть моих людей в суматохе отступила именно туда и теперь оказалась зажата в ловушке.

Мышцы привычно отозвались на всплеск адреналина. Я ускорился, переходя на бег, и пронёсся сквозь каменную арку. В нос тут же ударил едкий запах горелого озона, палёной ткани и свежей крови. Передо мной, заполняя туннель почти целиком, бесновались десятки культистов в тёмных мантиях. Они, как обезумевшая стая воронов, пытались пробиться к крошечной горстке защитников.

Благодаря тому, что я вылетел на небольшую возвышенность, обзор был отличным. Поверх капюшонов фанатиков я сразу выцепил взглядом своих. Кору, Лейланна, Юлиан, Владис и несколько невидимок из Теневого крестового похода держали глухую оборону в тесном горлышке прохода. Ярость, с которой они отбивались, внушала уважение, но их просто давили массой. Впрочем, все они были живы, и это главное. Слава Безымянной!

— Что ж,

Я знал, даже не оглядываясь, что мои лисицы, Сияна и Селина, скользят бесшумными тенями сразу за мной и доверял им, как себе.

Никаких колебаний! Я мысленно потянулся к резервуару маны и активировал смертоносную связку: Огненная стрела плюс Взрывная Стрела, накладывая их поверх Залпового огня. Тетива натянулась до угрожающего треска. Вдох-выдох…

Шесть объятых пламенем снарядов сорвались с гудением разъярённых ос и вонзились прямо в незащищённые спины толпы культистов. Послышались крики боли и удивления, в рядах нападавших возник хаос. Не задерживаясь ни на долю секунды, я ушёл в уклонение, активируя Перекат с выстрелом. Тело плавно перекатилось по шершавому камню, и в момент подъёма я выпустил ещё шесть стрел. Одну из них, нацеленную точно в затылок какому-то жирному хрычу, судя по ауре, местному Повелителю Тьмы, я усилил Дуговой стрелой.

Следом, не давая им даже шанса осознать происходящее, активировал Быстрый выстрел, превращая лук в безжалостную машину смерти.

Шесть стрел за раз — это вам не шутки, мрази, а приговор вашему тупому маскараду!

Сектантов сороковых уровней мои выстрелы били с разрушительной мощью осадной баллисты. Даже несмотря на то, что на мне всё ещё висел мерзкий системный эффект Малая травма и противные остатки ослабляющего проклятия местного чернокнижника, стрелы прошивали задние ряды врагов насквозь. Я вырезал их тыл с поразительной скоростью, никто даже не пытался мне помешать. Внимание сектантов было настолько поглощено попавшими в ловушку крестоносцами, что они просто не ожидали удара сзади.

И в тот момент, когда до нескольких культистов наконец дошло, что их товарищи один за другим оседают на пол с пробитыми спинами, началась паника. Они резко обернулись, открыв рты, чтобы выкрикнуть предупреждение, но не успели.

Сияна и Селина вынырнули из мрака, словно демоны мщения, сверкая сталью лезвий, и заставили кричащих захлебнуться собственной кровью, удвоив хаос и опустошение среди задних магов. Пока лисицы резали глотки, я продолжал методично и хладнокровно всаживать стрелу за стрелой, обрушивая на ублюдков настоящий град смерти.

Капкан захлопнулся, враг оказался зажат в смертельные тиски двух отрядов. Поскольку большую часть этой толпы составляли маги, хрупкие ребята в халатах, которым для плетения нужно пространство, концентрация и хотя бы пара секунд покоя, ничто не могло их спасти. Численный перевес наших врагов быстро сошёл на нет из-за узости туннеля и кромешной тесноты. Когда их ряды охватила настоящая паника, они инстинктивно подались назад, отступая от моих стрел и клинков лисиц, и тем самым ещё сильнее сжали тех бедолаг, что находились в центре, устроив ко всему ещё и давку.

В этом коридоре мы устроили им персональный филиал ада, и, признаться честно, о потраченной мане я сейчас ничуть не жалел.

Глава 22

Благодаря тщательному планированию и верно выбранным рубежам, в большинстве стычек я чувствовал себя так, словно работал на учебном стрельбище, только мишени орали, истекали кровью и пытались убить моих людей. Лук пел, тетива обжигала мозоли на пальцах привычным, почти приятным жаром. Громовой удар отправлял в полет стрелу за стрелой, и каждая находила свою цель с хирургической точностью. Но никогда прежде бой не казался мне настолько односторонним.

Воздух в тесном каменном коридоре провонял паленым мясом, озоном от разрядов магии и густым железистым запахом крови. Под сапогами неприятно хлюпало, в ушах звенело от предсмертных криков и грохота заклинаний, разбившихся о наши щиты. Если бы эти ублюдки не были поехавшими фанатиками, поклоняющимися Иозулу, если бы они хоть на секунду показали страх или попытались сдаться перед лицом нашего превосходства, возможно, в глубине души я бы их даже пожалел. Но они перли напролом с вытаращенными, налитыми кровью глазами, выкрикивая безумные молитвы своему Богу Тёмных Деяний. Жалеть бешеных псов — непозволительная роскошь. Я просто продолжал методично всаживать стрелы им в глотки, экономя ману и стараясь не жечь опыт на лишние навыки. При всей кровавой прозе боя привычная расчетливость никуда не делась.

Спустя несколько напряженных минут всё было кончено. Последний культист с бульканьем осел на пол, захлебываясь собственной кровью, когда моя стрела пробила ему гортань.

Эхо гулких шагов разнеслось по коридору. Владис, наш щитоносец, тяжело ступая бронированными сапогами, пробирался сквозь горы истерзанных тел. Он шел ко мне и моим запыхавшимся лисицам, Сияне и Селине, чьи роскошные хвосты нервно подрагивали, а в глазах ещё полыхал дикий азарт битвы.

На широком, закованном в сталь плече Владис нёс тело Остена Вейра. Я узнал крестоносца не по лицу, большую его половину закрывала запёкшаяся кровь, а по надорванному ремню и краю сложенного рисунка, торчащему из нагрудного кармана.

Дом у реки, две комнаты для сыновей, кривой дымоход, который нарисовала семилетняя дочка…

У меня внутри всё болезненно сжалось. Несколько часов назад я обещал ему, что, вернувшись, он сможет выбрать себе землю под постройку, а теперь ему не нужны ни земля, ни новый дом. Никто не поднимается после смерти, никакая Система не может отменить ошибку и вернуть отца детям. Цена победы лежала передо мной на плече Владиса, тяжёлая и окровавленная.

Несмотря на очевидную горечь от потери товарища, когда Владис окинул взглядом залитый кровью туннель, на его суровом лице мелькнуло мрачное удовлетворение.

— Вот почему, командир, нельзя создавать зловещий культ из одних лишь тупорылых магов и пытаться использовать их для защиты узких коридоров, — глухо пробасил щитоносец, останавливаясь рядом со мной. Он с отвращением сплюнул прямо на мантию ближайшего мертвого культиста, слюна с шипением испарилась, едва коснувшись тлеющей ткани. — На открытом пространстве эти заклинатели, конечно, выпили бы из нас немало крови, накрыв площадными заклинаниями, но здесь, в кишке, они сами себя загнали в угол. Если бы эти фанатики додумались набрать в свой культ нормальных рукопашников, щитоносцев и лучников с хорошей пробивной силой, чтобы держать переднюю линию, вот тогда мы бы хапнули горя.

Я согласно кивнул, опуская лук. Владис был прав. Отряд, у которого есть только сила удара и нет тех, кто держит натиск, долго не просуществует. Эти дебилы набрали хрупких заклинателей, способных выжигать проходы, но не прикрыли их щитами, копьями и бойцами, способными связать противника боем и удержать его. Ошибка стратегии стоила им всем жизней, жаль только, что за их тупость пришлось заплатить кровью нашего бойца.

Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, и повернулся к Лейланне

Сумеречная эльфийка выглядела собранной, но её тонкие пальцы всё ещё до побеления костяшек сжимали оружие. Кору, моя свирепая орчанка, тяжело дышала, её могучая грудь вздымалась, а на смуглой коже блестели капли пота и чужой крови. Я шагнул к ним, сгреб обеих в крепкие объятия и с наслаждением вдохнул терпкий, дикий запах Коры, смешанный с тонким цветочным ароматом Лейланны, который пробивался даже сквозь вонь, заполонившую замкнутое пространство. Живы! Целы! Облегчение горячей волной прокатилось по венам, смывая остатки боевого адреналина.

Я прижался губами сначала к прохладному лбу Лейланны, затем поцеловал жесткую щеку Кору. Их близость, их тепло возвращали меня к реальности, ради них я готов был перерезать глотки сотням таких ублюдков.

— Порядок, девочки? — хрипло спросил я, разжимая руки и отступая на шаг.

Лейланна коротко кивнула, глядя на меня с нежностью, а Кору хищно оскалилась, показывая, что с ней всё более чем хорошо.

Я снова перевел взгляд на Владиса и тело погибшего парня, стиснув зубы так, что желваки заиграли на скулах. Мы победили в этой стычке, сломали их быстро и жестко, но расслабляться слишком рано, эта мышеловка всё ещё полна сюрпризов.

— Пошли, — бросил я, и голос прозвучал как удар хлыста. — Где-то в этих катакомбах ещё бродят наши люди, и я не успокоюсь, пока не увижу каждого из них живым. Выдвигаемся!

Перехватив лук поудобнее, активировал Глаз Истины, чтобы прощупать тени впереди. Охота ещё не закончена.

Воздух в подземельях казался тяжелым, густым, пропитанным едким запахом озона, горелой плоти и медным привкусом пролитой крови. Каждое наше движение отдавалось гулким эхом в сырых каменных сводах. После встречи с Лили, моей храброй женой-кроликом, которая возглавила другую группу отрезанных крестоносцев в соседнем туннеле, мы пробивались вперед с удвоенной яростью. Пришлось вырезать еще примерно дюжину этих фанатичных ублюдков-культистов, прежде чем все смогли немного выдохнуть.

На плечах моих бойцов покоились тела уже двух павших товарищей. Вес их мертвых тел давил не только на мышцы, но и на нервы. Я стиснул зубы, смахнув тыльной стороной ладони холодный пот со лба. Меня корежило от того, насколько дорого нам обходится эта операция.

Вскоре удача все-таки повернулась к нам лицом, мы наконец-то наткнулись на туннель, где культисты не успели активировать запорный камень, преграждавший путь обратно к центральной камере.

Из густой тени впереди выскользнул знакомый силуэт Вака, нашего специалиста по ловушкам и взлому. Он молча кивнул, показав на искусно перерезанный провод смертоносной растяжки у самых наших ног. Я мысленно похвалил его профессионализм. За спиной Вака бесшумными призраками выступили бойцы скрытной штурмовой группы, и с их появлением я смог наконец расслабить сведённые напряжением плечи. Наконец-то мы воссоединились с нашими лазутчиками. Они быстро, без лишних слов, взяли нас в кольцо охранения и проводили обратно к удерживаемому нами участку камеры.

Когда мы добрались до импровизированного лагеря, я внимательно оглядел измотанные, покрытые копотью и кровью лица своих людей. Звуки далёких взрывов стихали, бои пошли на спад, но сводки, которые мне тут же доложили, не радовали.

К двум телам, вынесенным нашей группой, добавились ещё четыре. Шесть погибших, семеро тяжелораненых, двенадцать человек числились пропавшими без вести, и среди них мой заместитель и друг сэр Корвин.

Я заставил себя подойти к каждому мёртвому. Не к шести единицам потерь, к людям. Остен Вейр, Майр Лосский, копейщик, который вечно проигрывал Сияне в кости, братья Тилен и Арс, пришедшие к нам из шахтёрского ополчения, разведчица Веста, молодой щитоносец Харн, так и не успевший получить назначение в свой первый постоянный отряд.

Норек сидел рядом с Остеном. Его шлем валялся на камнях, по виску тянулась подсохшая полоса крови, в руках он держал тот самый рисунок дома. Один угол пропитался красным, но пять нарисованных углем человечков у реки уцелели.

— Он закрыл проход, когда плита начала падать, — глухо сказал Норек. — Держал щит, пока последние двое не проскочили. Я вернулся, но уже… — он не договорил.

Я опустился рядом и аккуратно сложил пергамент.

— Передашь жене лично. Скажешь, что участок на Вольных Землях остаётся за его семьёй, дом построим за счёт Крестового похода. Из выплат полная доля за операцию, пожизненная помощь вдове и полное содержание детям до совершеннолетия.

Норек поднял на меня покрасневшие глаза.

— Он хотел сам…

— Знаю.

Да, никакие деньги не заменят детям отца, но командир, отправляющий людей в бой, обязан хотя бы сделать так, чтобы их семьи не платили за его решения голодом и нищетой.

Шип подошла со стороны лазарета. На её переднике темнела кровь, руки дрожали от перерасхода маны.

— Троих раненых нужно выводить немедленно, — сказала она. — У одного ожог лёгких, у второго проклятие продолжает разъедать запас живучести. Если мы задержимся ещё на час, потеряем их.

— А если уйдём сейчас, потеряем двенадцать других, — резко возразила Лили. Её длинные уши были прижаты к голове. — Корвин где-то там.

— Я не предлагаю бросить поиски, просто говорю, что раненых нельзя тащить глубже.

Они обе были правы. Именно такие решения ненавидит принимать любой командир. Что важнее, спасать тех, кто у тебя перед глазами, или тех, кого ещё нужно найти? Выбрать одно означало отказаться от другого, но всё равно обречь людей на гибель.

Я развернул на ящике схему катакомб, составленную по нашим проходам. Карта выглядела жалко, лишь несколько линий, обрывающихся в пустоте.

— Разделимся, — решил я. — Владис берёт раненых, погибших и всех, у кого маны меньше трети. Вак и Эдгард ведут их к верхнему выходу, проверяя каждую ловушку заново. Двадцать бойцов удерживают центральную камеру и обеспечивают им безопасный путь назад.

— А остальные? — спросила Кору.

— Организуем поисковые шестёрки. В каждой следопыт, взломщик и хотя бы один тяжёлый боец. Связь через каждые десять минут, никто не уходит дальше двух развилок без отметки на стене. Если услышите три коротких удара, немедленно присоединяетесь к ближайшей группе. Никакой погони в одиночку, никаких геройских смертей.

Я посмотрел на Шип.

— Сколько времени тебе нужно, чтобы подготовить раненых к движению?

— Пятнадцать минут.

— Столько же даю и на первичную разведку, потом докладываем и решаем, где наносить следующий удар.

Арик появился из бокового прохода раньше, чем группы успели разойтись. На его щеке засохла кровь, в руке он держал обломок чёрного арбалетного болта.

— Нашёл след, — сообщил он. — Третий туннель на восток.

Я оказался рядом с ним

На стене у самого пола виднелись три короткие насечки, складывающиеся в незамкнутый треугольник. Корвин использовал этот знак ещё в Бастионе, он показывал направление движения отряда, то, что впереди опасность, и что группа сохраняла боеспособность. Нижняя черта была перечёркнута дважды.

— Двое раненых, — пояснил Арик. — Видимо, их пришлось нести.

На камнях темнела кровь, много, но тел не было. Дальше лежал убитый культист с вывернутой шеей и татуировкой белладонны на предплечье. Его поясной шнур срезали, оружие исчезло. Корвин не просто так сделал это, он вооружал тех, кто остался без снаряжения.

За следующей развилкой мы нашли следы борьбы: сломанный кинжал, кусок нашей серой накидки и глубокие борозды на пыли. Нескольких человек волокли по полу в северный коридор, рядом тянулись цепочки самостоятельных следов. Значит, часть пропавших ещё могла идти. Перед массивной глухой дверью след обрывался.

Я коснулся пальцами свежей царапины на металле. За дверью не слышалось ни голосов, ни движения, только далёкий размеренный гул, похожий на работу огромного механизма.

— Их не перебили на месте, — сказала Лейланна. — Зачем культистам пленные?

— Для допроса, обмена или ритуала, — ответил я. — И ни один вариант мне не нравится.

Зато теперь мы знали главное: по крайней мере часть двенадцати выжила после разделения группы. Корвин оставлял метки и продолжал командовать, он не ждал спасения, а сам вёл людей через вражеский лабиринт.

Я вернулся к центральной камере и оглядел собравшиеся поисковые группы. Усталые лица, повреждённая броня, у многих дрожали руки. Они уже потеряли товарищей, но ни один не отвёл взгляд.

— Слушайте приказ, — произнёс я. — Погибших эвакуируем. Их семьи получат всё, что им причитается по Хартии и по моему личному слову. Шестерых мёртвых я не считаю приемлемой ценой. Мы тщательно разберём каждую ошибку, каждую ловушку и каждый шаг, который привёл к их гибели.

Я указал на северный проход.

— Двенадцать наших людей находятся там, возможно, в плену, среди них сэр Корвин. Мы пойдём за ними, но не бросимся в темноту неорганизованной толпой и не подарим культу новые тела. Работаем только группами, держим связь, отмечаем отход. Если находите пленников, сначала выводите их, потом добиваете врага. Любой, кто теряет контакт со своей шестёркой, немедленно возвращается к последней метке.

Взгляды стали жёстче. Люди проверили ремни, зелья и оружие.

Я натянул тетиву Громового удара, проверяя повреждённую левую руку. Мышцы отозвались болью, но пальцы держали уверенно.

— Я обещал, что никто из вас не станет расходным материалом, обещание действует и сейчас. Мы вернём Корвина, вернём каждого, кто ещё дышит. А тех, кто решил использовать наших людей для тёмного ритуала, похороним в их собственном храме.

Поисковые группы одна за другой скрылись в туннелях. Я вошёл в первую, которая пошла по треугольным метками Корвина и кровавым следом, который уводил ещё глубже под Академию.

Охота не закончилась, но теперь она стала личной.

Следующий том ТУТ: https://author.today/reader/653261/6252262

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта[email protected]— получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

* * *

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Искатель – 26