Искатель 23

Глава 1

Искатель — 23

Возрастное ограничение: 18+

Внимание! Произведение содержит эротический контент и сцены откровенного характера.

Следующим утром, испытывая острую пульсирующую боль в мышцах при каждом движении, я попросил Кайю отнести меня обратно в Вольный. Мне во что бы то ни стало хотелось успеть проводить группу, направлявшуюся в Гаррин.

Там Белинда, Гаррук и отряд крестоносцев присоединятся к Тиссин, чтобы отправиться в экспедицию на поиски древних сокровищ у берегов Ноля, таинственного Затерянного континента.

Еще на прошлой неделе предприимчивая нага договорилась с одним пронырливым Проходчиком, который обещал перенести экспедицию через континент Хорадис двумя прыжками прямиком в порт на юго-восточном побережье. Там Тиссин уже зафрахтовала корабль, который переправит их через океан к самому Нолю. Она со смешком призналась, что одна только аренда посудины уже превратилась в отдельную эпопею.

Моряки, ясное дело, до одури боялись даже приближаться к Затерянному континенту. И даже после клятвенных заверений, что они не подойдут к берегам настолько близко, чтобы привлечь внимание местных чудовищ высшего уровня, большинство капитанов открещивались от сделки, как от чумы.

Взять свой собственный корабль и управлять им самостоятельно было бы идеальным вариантом, но тогда нам пришлось бы выкупать посудину целиком; никто в здравом уме не сдавал корабли в аренду для рейса на Ноль, боясь потерять имущество с концами. А так как даже Тиссин являлась мореходом весьма среднего пошиба, за крепкий корабль с компетентным экипажем нам пришлось отвалить тройной тариф. Меня аж жаба задушила, когда я узнал итоговую сумму.

Но даже при таких деньгах молодой наге пришлось пустить в ход все свое обаяние и выбить пару серьезных одолжений.

С другой стороны, обратный путь обещал стать куда проще, Белинда уже достигла внушающих уважение высот в своём классе и могла телепортировать экспедицию обратно домой за несколько коротких прыжков, мы даже маршрут уже проложили. Сначала с Ноля на цепь мелких островов, разбросанных на трети пути через океан между Затерянным континентом и Хорадисом, затем переброска на вулканический остров на отметке в две трети пути. Оттуда на восточное побережье Хорадиса, прыжок в самый центр континента, затем к Гаррину на западном побережье, следом через другой океан на восточное побережье Шалина и наконец финальный прыжок в Вольный.

Семь порталов, чтобы обогнуть полмира, хотя, учитывая циклопические размеры Валинора, на самом деле это лишь дай бог треть от всей окружности планеты. Тем не менее путешествие, которое на корабле заняло бы минимум год, Белинда могла преодолеть всего за один день.

Конечно, моряков на обратном пути им придётся бросить, но за ту астрономическую цену, которую содрал с нас их жадный капитан, они вполне могли осилить обратный путь и без эскорта крестоносцев. Они знали условия контракта и сами под ним подписались.

К тому же по договору они имели право на долю добычи, причитающуюся сопровождающим их бойцам из Вольного, так что все они вернутся домой неприлично богатыми. Если выживут, конечно.

Белинда и Тиссин светились от восторга в предвкушении грядущего путешествия, крестоносцы тоже рвались в бой. Да, они нервничали, и учитывая запредельные опасности и суровый морской переход, это нормально, но, несмотря на все риски, им выпал шанс отправиться туда, о чем большинство даже не смело мечтать, и своими глазами увидеть дикие чудеса Валинора вдали от дома, в том числе и легендарных чудовищ предельного уровня на Ноле. Естественно, что рассматривать их они будут с очень безопасного расстояния.

Если честно признаться самому себе, я им завидовал до чертиков. Если бы Мэриголд и Марк сейчас находились в безопасности дома, а Консорциум «Шалин Гранд» лежал в руинах и больше не представлял угрозы для моей семьи, я бы плюнул на всё и первым запрыгнул на тот корабль.

Но ничего, когда-нибудь и моя мечта осуществится, Белинда потом сможет брать меня с собой на эти острова в любой момент, когда только захочу.

Семь прыжков — и ты на другом конце света! На Земле для такого нужны трансатлантические авиалайнеры, радары и тонны керосина, а здесь достаточно одного Проходчика. Иногда я всё ещё поражался масштабам этого мира, хотя хозяйская жилка внутри всё равно недовольно ворчала, когда прикидывал, сколько драгоценной маны уходит на такие скачки.

Я крепко обнял и поцеловал на прощание Белинду, вдыхая её легкий, почти неуловимый аромат мускуса и специй, затем обменялся крепкими рукопожатиями с Гарруком и остальными бойцами крестового похода. Собравшаяся на площади толпа, пришедшая проводить их в дальний путь, одобрительно зашумела и, конечно же, потребовала напутственной речи.

Это застало меня врасплох. Я терпеть не мог официоз, но это был далеко не первый раз, когда приходилось импровизировать на ходу, таково уж бремя лидера. Я поднял руки, натянув на лицо уверенную улыбку, и гудящая толпа мгновенно и почтительно затихла.

— Валинор — колоссальный мир, полный чудес, непостижимых для простых смертных! — начал я, и на середине фразы мой голос раскатисто громыхнул над площадью, один из магов воздуха догадался накинуть на меня заклинание усиления звука. Появилось такое ощущение, словно говорю в невидимый мегафон.

— Большая часть этих земель до сих пор неизведана, — продолжил я, обводя взглядом лица провожающих. — И я знаю, что не одинок в своем стремлении увидеть в нём всё, что только можно. Хочется взобраться на самые высокие горные пики и нырнуть в самые глубокие океанские впадины, прочесать каждый заколдованный лес и пересечь каждую бескрайнюю равнину. Искупаться в кристально чистых озерах и проложить путь сквозь мертвые пустыни и ледяную тундру, увидеть воочию, какие невероятные существа делят с нами этот прекрасный дом и, конечно же, сокрушить самых жутких чудовищ в честном бою!

Я повернулся и уважительно кивнул участникам экспедиции.

— Отправляйтесь в путь с истинным духом исследователей! Мне не терпится услышать о ваших подвигах, когда вы вернетесь, и признаюсь честно, я чертовски вам завидую и жалею, что не могу прямо сейчас отправиться с вами в путь.

Толпа взорвалась одобрительным ревом. Пока Кора сосредоточенно плела заклинание, формируя стабильный портал, по площади прокатилась последняя волна крепких объятий. Моя семья тепло прощалась с Белиндой, махала Гарруку и остальным крестоносцам.

Сгусток энергии вспыхнул, расширяясь, отряд шагнул в мерцающее марево, и портал с тихо схлопнулся за их спинами, оставив после себя лишь запах озона. Я молча смотрел на опустевшее место, искренне надеясь, что они выживут в этой опасной экспедиции.

Всегда ненавидел толкать речи, чувствуешь себя каким-то ярмарочным глашатаем, продающим надежду за медяк, но этим людям нужна вера в цель, а мне живые и сильные союзники, которые вернутся домой с добычей, за которую стоило рисковать жизнью. Надеюсь, Белинда справится с возложенной задачей, иначе я себе этого никогда не

Я снова повернулся к гудящей толпе, изо всех сил сдерживая болезненную гримасу, ноющие после ночевки на жестком золоте мышцы спины горели огнем.

— Что ж, а теперь возвращаемся к делам, — громко скомандовал с легкой уверенной полуулыбкой. — Я знаю, что вряд ли смогу поднять следующий уровень всего за какой-то месяц, но многие из вас вполне могут удивить наших друзей, став значительно сильнее к моменту их возвращения. Давайте посмотрим, сколько опыта мы сумеем добыть, пока их нет, чтобы когда они вернутся с рассказом о своих приключениях, нам тоже было чем похвастаться!

С очередным боевым кличем крестоносцы начали расходиться по своим рабочим задачам и тренировочным зонам, мы с Кайей неспешно вернулись в просторный длинный зал поместья, где остальная семья уже собиралась к завтраку. Всю трапезу я просидел, держа на коленях маленького Астора, бережно скармливая сыну сочные куски прожаренного мяса, вдыхая запах специй и домашнего уюта.

После завтрака выделил еще немного времени для остальных своих детей, стараясь каждому уделить персональное внимание и подарить каплю отцовского тепла, и только после этого, окончательно собравшись с мыслями, созвал свою основную группу, и мы выдвинулись на плановую охоту и тренировки.

Трудности, с которыми недавно столкнулись десятки моих высокоуровневых бойцов и я в том числе, когда разбирались с командиром армии Гулара пятьдесят третьего уровня, стали холодным отрезвляющим душем. Маг огня едва не стоил нам слишком дорого. полно козырей, и он, не задумываясь, бросит их против нас.

Прежде чем эта изматывающая теневая война подойдет к финалу, нам, вполне вероятно, придется столкнуться с целой армией элитных чудовищ и наемников выше шестидесятого уровня, а потому жизненно необходимо поднять боеспособность хотя бы до такой степени, чтобы без фатальных потерь останавливать такие отряды в одном столкновении.

Шестидесятый уровень — это уже не шутки. Это противники, в бою с которыми одна-единственная ошибка в синхронизации или выборе позиции стоит жизни.

Ну что ж, время стиснуть зубы и работать, методично охотиться, тренироваться, рисковать до тех пор, пока из глаз не потечет кровь.

Я с хрустом выдернул лезвие из обмякшей туши монстра. Воздух густо пах озоном и жженой плотью, а по рукам все еще гуляло напряжение от недавнего боя. Выпрямившись, стряхнул темную кровь с клинка и бросил взгляд на интерфейс, где мерцали строки добычи. Губы сами собой растянулись в довольной усмешке.

— Неплохой улов, девочки, — сказал я, поворачиваясь к собравшемуся вокруг меня отряду. — Исключительная мантия класса Целитель и Исключительный кольчужный шлем. Жить можно.

— Ура! Моё-моё-моё! — радостно воскликнула Сафира. Кошкодевушка с грацией пружины подскочила ко мне, выхватила тяжелый шлем и принялась прыгать с ним, прижимая холодный металл к груди. Ее пушистый хвост восторженно метался из стороны в сторону. Кошечка еще не достигла нужного уровня, чтобы нацепить эту железяку, но, судя по тому, как быстро она набирала опыт, до заветной цифры оставалось совсем немного. Такая временная жертва ради роста всегда окупалась.

Лили задумчиво потерла подбородок, длинные ушки слегка дернулись, улавливая отдаленные шорохи леса.

— А мантия отлично подойдет для Шип или Юлиана, — рассудительно заметила она. — По крайней мере пока наша Савва не возьмет планку повыше.

Бойкая ковбойша поправила свою шляпу, смахнув со лба прилипшую прядь.

— Меня такой расклад вполне устраивает, — фыркнула она, шагнула ближе, обдав меня легким ароматом кожи и полевых трав, и многозначительно усмехнулась, скользнув взглядом по моей фигуре. — Хотя я рассчитываю, что сегодня вечером ты, Артём, щедро компенсируешь мне эту несправедливость с процентами.

Иногда мне казалось, что я в нашей семье просто большой сильный мускул для добычи опыта, трофеев и решения силовых задач, а вот мои жены — настоящий коллективный мозг всей сложной операции. Давно пора бы уже привыкнуть, что на Валиноре грубая сила и высокие характеристики — лишь половина дела, вторая половина — это умение слушать, доверять и позволять своим женщинам действовать там, где моя прямолинейность бессильна.

— Ладно, девочки, привал окончен, впереди еще пара стай тварей. Работаем быстро и без самодеятельности!

Как только мы вечером вернулись в поместье, я сразу же собрал Лили, Лейланну, Ванессу и Лютик, и мы прямиком отправились на поиски Ирен и Мароны.

Завалившись к ним в кабинет, я даже не стал тратить время на приветствия. Моя рыжеволосая жрица и благородная баронесса как раз склонились над какими-то свитками.

— Мы недооценили Мэриголд, — с порога выдал я.

Глава 2

Марона грациозно фыркнула, отложив перо.

— Артём, мы организуем масштабную экспедицию на другой конец Валинора, вбухав в неё миллионы золотых монет только ради того, чтобы созданный ею бизнес-проект сам вышел с нами на связь, — она иронично изогнула бровь. — Я бы сказала, что мы очень даже высоко ценим её способности.

Я усмехнулся. Внутри меня всё кипело от охотничьего предвкушения.

— В том-то и дело! — я оперся руками о край широкого стола из тёмного дерева. — Вы только вдумайтесь, сколько усилий она приложила, чтобы спрятать послания в документации, причем для компании, которую её же папаша заставил сделать максимально непрозрачной и недоступной для отслеживания!

Мои женщины тут же подобрались, атмосфера в кабинете мгновенно изменилась, запахло интригой и скорым действием.

— Думаешь, она умудрилась протащить и другие сообщения помимо того самого кода «1337»? — пискнула Лили. Её пушистые кроличьи ушки забавно дернулись на макушке, выдавая волнение.

— Боги, какие же мы идиоты! — простонала Лейланна, в сердцах хлопнув себя ладонью по лбу. Идеальные черты лица эльфийки исказила досада на саму себя. — Она ведь не просто хотела дать нам знак, что жива и хочет связаться, а пыталась сообщить… где её искать!

— Но и нас не стоит так уж недооценивать, — робко подала голос Лютик, нервно переминаясь с ноги на ногу, и теребя край своего передника. — Мы ведь изучили каждую крупицу информации о Судоходной компании «Феникс», просеяли всё через сито в поисках малейших зацепок. Если бы там было что-то ещё, разве мы бы это пропустили?

— Ей пришлось прятать концы в воду по-настоящему глубоко, — покачал я головой, задумчиво потирая жесткую щетину на подбородке. — Малин Медобрук — кто угодно, но не идиот. Старый гном наверняка раскусил, что цифры «1337» имеют для нас какой-то скрытый смысл, понял, что это её маячок. Возможно, этот ублюдок даже специально позволяет ей оставлять этот след просто чтобы потешить свое эго, поиграть с нами в кошки-мышки или внушить ей ложную надежду. Но вот дать нам реальные координаты, прямую наводку для спасения… Черта с два он бы позволил такой попытке увенчаться успехом.

— Значит, нам остается только одно, —

Больше слов не требовалось, мы все как по команде бросились к тяжелым дубовым ящикам, где хранилась скопированная документация Судоходной компании «Феникс». Зашуршал пергамент, захлопали тяжелые папки, в воздухе повис запах пыльной бумаги и чернил. Мы рыли землю носом, точно зная, что ищем.

Марона справилась первой, ей потребовалось меньше получаса.

— Служебные статьи расходов, — глухо произнесла она. — Не суммы. Названия граф.

Мы тут же столпились вокруг баронессы. Она изящным движением длинного пальца с идеальным маникюром подвинула к центру стола сводный лист, обведя красными чернилами несколько строк.

— Взгляните на эти сводки, — её голос дрожал от сдерживаемого триумфа. — Цифра 1337 фигурирует далеко не во всех лотах, но почти в каждом отчёте, где она появляется, рядом всплывает один и тот же набор служебных статей. Хранение. Провоз. Складские. Вместимость.

Лили нахмурилась, смешно сведя бровки.

— Обычные бухгалтерские слова?

— Слишком обычные, — тихо сказала Марона. — Именно поэтому их никто не замечал. Они не выбиваются из документации, не создают подозрительных сумм, не ломают баланс. Но идут в одном и том же порядке. Снова и снова. Рядом с нашим маяком.

Я склонился над бумагами, жадно впитывая строки. Всё сходилось. Мэриголд не пыталась протащить прямую координату или грубый знак, который Малин раскусил бы с первого взгляда. Она закопала подсказку в самую скучную часть отчётов — туда, где даже параноик видит только пыльную бухгалтерскую муть.

Малин мог проглядеть такую мелочь в море бюрократии, но мы-то знали, что это не счётная ошибка и не совпадение, а крик о помощи.

— Хорошо, допустим, мы нашли второй слой, — задумчиво протянула Лили. Она мило прикусила нижнюю губу, отчего мне на секунду захотелось отвлечься от бумаг и притянуть её к себе. — Но что значит сам набор? Хранение, провоз, складские, вместимость…

— Подождите, — я медленно выпрямился, чувствуя, как внутри щёлкнуло. — Мы всё время смотрели на 1337 как на подпись. Как на её способ сказать: «Артём, это я». А что, если это не только подпись?

— А что тогда? — насторожилась Ирен.

— Инструкция, — сказал я. — Один-три-три-семь. Номера букв.

Марона мгновенно подтянула к себе чистый лист. Я взял перо и выписал слова одно под другим.

Хранение.

Провоз.

Складские.

Вместимость.

— Первая буква первого слова, — произнёс я и подчеркнул «Х». — Третья второго. Третья третьего. Седьмая четвёртого.

Перо царапнуло по бумаге четыре раза.

Х. О. Л. М.

В кабинете стало так тихо, что я услышал, как Лили судорожно втянула воздух.

— Холм, — прошептала она, и её пушистые ушки встали торчком.

У меня по спине прошёл холодок.

— Да. Холм. Не английская шарада, не игра в чужие слова. Русский ключ, спрятанный так, чтобы его понял именно я.

— То есть она могла указывать на конкретный холм? — Ванесса тут же подалась вперёд, её аналитический ум заработал на полную мощность. — Возвышенность рядом с Арджентом? Поместье на склоне? Ориентир на местности?

— Или на гору, — тихо добавила Марона. Она задумчиво накручивала на палец прядь своих роскошных тёмных волос, этот жест всегда выдавал её крайнюю сосредоточенность. — Если она не могла написать название напрямую, то дала самое безопасное обобщение. Холм. Возвышенность. Подъём рельефа.

— Подножие тоже нельзя сбрасывать, — резонно заметила Ирен. — Вокруг Арджента хватает старых поместий, сторожевых башен, прибрежных утёсов и дорог, которые идут через высоты. Я прямо сейчас отправлю весточку своим, пусть прочешут все подходящие места вокруг города. Но мы тоже не должны расслабляться, думаем дальше.

— Копайте глубже, — скомандовал я, чувствуя, как в крови забурлил адреналин. — Ищите другие аномалии, любые нестыковки в датах, весах, маршрутах. Она гениальная диверсантка и не могла оставить только один слой.

Мы перерыли всё, буквально вывернули наизнанку каждую строчку бухгалтерских книг судоходной компании «Феникс», просидев над проклятыми свитками далеко за полночь, пока буквы не начали сливаться в сплошное чернильное месиво, но, к нашему общему разочарованию, ничего принципиально нового раскопать так и не удалось. Ни одна из десятков безумных теорий насчёт слова «холм», которые мы перебрали за эту ночь, не выглядела убедительнее первой рабочей версии: возвышенность, гора, подножие, поместье на склоне или место, где само название цепляется за этот корень.

Веки налились свинцом от бесконечных столбцов проклятых цифр, усталость давила на плечи невидимым прессом, но охотничий азарт внутри не угасал, разгоняя кровь. Мы нащупали нить — тонкую, хрупкую, как паутинка на ветру, — но она вела к цели.

Я сжал кулаки так, что побелели костяшки. Мэриголд, запертая в золотой клетке, окружённая врагами, умудрилась обвести вокруг пальца систему безопасности своего гениального папаши-параноика, проложив для меня тропу из хлебных крошек прямо под носом у Консорциума, и теперь я просто не имел права ударить в грязь лицом. Я найду этот гребаный холм — будь он настоящим холмом, горой или проклятым поместьем на склоне, — чего бы мне это ни стоило, и горе тем ублюдкам, которые встанут у меня на пути.

И всё же когда я той ночью устроился спать, обнимая прохладное шелковистое тело Ванессы и крепче прижимая к себе гибкую, мерно урчащую Сафиру, в то время как Зара, разморенная после нашей близости, распласталась прямо на моей груди, согревая её своим дыханием, я почувствовал нечто давно забытое. Уверенность, больше надежды, чем когда-либо с тех пор, как я впервые узнал о зашифрованном послании Мэриголд и услышал об этой проклятой судоходной компании «Феникс».

Чувство локтя или, в моем случае, обжигающе теплых, бархатистых боков моих девочек, работало лучше любого земного снотворного. В этой мягкой тесноте под тихий ритмичный стук их сердец я наконец позволил себе выдохнуть и поверить: мы найдём её.

Чего бы мне это ни стоило, сколько бы ублюдков ни пришлось перерезать, какую бы силу для этого ни пришлось набрать, я вырву Мэриголд из жадных ручонок Малина просто потому, что своих мы не бросаем. А эта маленькая гномка-диверсантка, так незаметно проникшая в мое сердце, уже давно стала для меня своей.

Любой, у кого выдавалась хоть минута свободного времени, подходил к карте Арджента и часами вглядывался в извилистые линии дорог и отметок. Шпионы и разведчики Ирен работали на износ, буквально не смыкая глаз. Они проверяли каждый слух, каждую зацепку, тенью проникая в особняки и склады в наиболее вероятных местах. Мы выискивали хоть какой-нибудь след, указывающий на то, где держат Мэриголд и моего сына Марка.

Старая земная привычка искать в таких историях схему подсказывала, если враги держат важных заложников, укрытие обязательно набьют высокоуровневой охраной и

Сначала мы проверили очевидное: все холмы, склоны и возвышенности в радиусе нескольких часов пути от города, если двигаться с моей максимальной скоростью под усилением навыка Стремительный. Не нашли абсолютно ничего. Несколько дней непрерывных поисков не дали никаких результатов, а ведь мы охватили просто колоссальное пространство.

Марона резонно предположила, что Мэриголд могла иметь в виду не маленький холм, а любой заметный подъём рельефа: гору, подножие, прибрежный утёс или поместье, стоящее на высоте. Пришлось расширить радиус. Мы прочесали побережье на добрую сотню километров в обоих направлениях, излазили каждый холм, заглянули в каждую горную расщелину в этом проклятом районе.

Большую часть времени в Ардженте Лютик проводила в трансе, непрерывно используя Ясновидение, разыскивая уединённые поместья на возвышенностях и вдали от цивилизации, а затем передавала координаты Ирен для аналитической оценки. Лизель же, оказавшись на удивление гостеприимной хозяйкой, настояла на том, чтобы Лютик пожила у неё в поместье. Лизель следила, чтобы Лютик не выжигала себя Ясновидением до полного истощения маны, а моя мышка в свою очередь помогала пернатой красавице привыкнуть к нашим порядкам и не чувствовать себя чужой среди моей семьи.

Я несколько раз заглядывал к ним, чтобы проверить, как идут дела, и каждый раз меня встречала удивительно тёплая, доверительная атмосфера. Лютик тут же тянулась ко мне за лаской, утыкаясь лбом в грудь и тихо выдыхая накопившееся напряжение. Лизель держалась смелее, её огненные перья едва заметно подрагивали, когда я проводил ладонью по её плечам, помогая снять зажимы после долгого дня. В такие вечера обе женщины сосредотачивались именно на мне, на моих руках, моём голосе, моём присутствии, между собой они сохраняли скорее сестринскую заботу и осторожную поддержку, без лишней двусмысленности.

Лютик прятала смущённую улыбку у меня на шее, Лизель отвечала на мои поцелуи с пылкой горячностью, и в этом контрасте, в шелковистой мягкости моей мышки и солнечном жаре феникса, было своё безумное очарование. Они не соперничали и не растворялись друг в друге, каждая по-своему искала моего внимания, моего одобрения и тепла.

Эти ночи оставались в памяти как редкие минуты, когда я мог сбросить броню командира и просто быть мужчиной рядом с женщинами, которым нужен. Но даже такая близость не отменяла главного: Марк и Мэриголд всё ещё оставались где-то в руках Консорциума, и чувство вины быстро возвращало меня к работе.

Но несмотря на все неустанные усилия Лютика и её непрерывное применение Ясновидения, ни одна из находок в окрестностях Арджента не принесла желаемых результатов. Следов не находилось.

И каждый раз, когда приятная тягучая истома от близости с Лизель и Лютиком начинала выветриваться из крови, её место занимало липкое холодное чувство вины. Пока я тут «расслаблялся», утопая в женских ласках, мой сын Марк и Мэриголд могли сидеть в темнице, терпеть пытки или оставаться в руках очередной мрази из Консорциума.

Две недели тянулись мучительно долго, не принеся нам никаких реальных зацепок. Я всё чаще ловил себя на мысли, что, видимо, придётся всё-таки вскрыть активы судоходной компании «Феникс» грубой силой, чтобы выбить из них хоть какие-то ответы. Экспедиция Белинды должна была вернуться в течение следующих десяти, максимум двадцати дней, всё зависело от того, сколько времени у команды уйдёт на то, чтобы найти точку на побережье из моего видения, прочесать дно в поисках затонувшего корабля и поднять сокровища.

Но меня злило другое — то, как ничтожно мало мы продвинулись в превращении подсказки Мэриголд в реальное место на карте.

Когда мы сталкивались с тупиком в поиске лидеров Консорциума «Шалин», это воспринималось лишь профессиональным разочарованием, там я мог мыслить холодно и объективно: ускользнул один ублюдок, появится другой.

Здесь всё было иначе, и это сводило с ума. Тоска по Марку, по Мэриголд… Само осознание того, что моя женщина и сын где-то страдают, превратилось в изощрённую пытку. Они казались такими близкими, но при этом оставались недосягаемыми призраками.

Я знал, что мучаюсь не один, моя семья тоже включилась в поиски, даже те, кто был по уши загружен другими делами. Зара, Самира, Триселла и Клавдия по очереди перебирали бухгалтерские книги и маршрутные листы «Феникса», не отрываясь от присмотра за детьми. Лиан и Фелиция буквально ночевали над отчётами, которые присылали Лютик и наши разведчики-сталкеры.

В нашем оперативном штабе, пропахшем крепким кофе и пыльной бумагой, главную стену теперь целиком занимала огромная карта Арджента и прилегающих территорий. Каждую свободную минуту мы торчали перед ней, скрупулёзно прорисовывая любую партию груза, отправленную «Фениксом». Маркеры скрипели по пергаменту, соединяя начальные и конечные точки, вычерчивая маршруты. Мы искали узел, место, через которое проходил бы подозрительно плотный поток товаров, место, где могла скрываться тайная база.

Но обнаружили нечто совершенно противоположное.

Я хмуро сверлил взглядом испещрённую линиями карту, чувствуя, как Корвин и Эшли напряжённо ждут моего вердикта.

— Малин не может быть таким идиотом, — наконец глухо произнёс я, потирая жёсткую щетину на подбородке.

Среди хаоса цветных линий и точек на карте зияла одна-единственная странная пустота, слепое пятно, территория, которую не пересекал ни единый маршрут, будто кто-то старательно огибал этот участок, не позволяя потоку грузов «Феникса» даже приближаться к нему.

— Это кажется таким очевидным только сейчас, когда мы просеяли каждую бумажку «Феникса» с момента основания компании, — задумчиво произнесла Марона, скрестив руки на груди. — Если Малин отслеживал деятельность Мэриголд, чтобы убедиться, что ни одна партия груза не выдаст её логово, то пока транспортные линии не проходят мимо, он и бровью не поведёт. За два года она выстроила гениальную схему. Ни один маршрут не указывает на конкретную точку, они разбросаны повсюду, создавая фоновый шум, а Малин привык смотреть на общую картину и просто не заметил этого искусственного вакуума.

Сердце у меня в груди ухнуло и забилось быстрее, когда я осознал безупречную логику этой догадки.

— А вишенка на торте, — мурлыкнула Эшли, прижимаясь тёплым боком и кладя голову на моё плечо, — что прямо посреди этой «нетронутой» зоны торчит гора.

Гора Элайвар.

Холм. Гора. Возвышенность. Упрямое русское слово, которое Мэриголд выцарапала для меня из бухгалтерской грязи, наконец обрело форму на карте.

Ирен, тихо подошедшая сзади, молча протянула мне небольшую карту, ту самую, где Лютик на прошлой неделе отмечала результаты своего прорицания. Я взглянул на пергамент. Прямо на горе Элайвар стояла жирная отметка, там находилось какое-то поместье.

— Может, мне послать туда своих шпионов? — тихо, с холодной готовностью спросила она.

Я отрицательно мотнул

— Нет, мы пойдём туда сами с нашими лучшими бойцами.

Поймав их удивлённые взгляды, я оскалился.

— Арика отправим проверить магические обереги и ловушки, Сияну и Селину на разведку периметра, а Лютик пусть использует свой наиболее быстрый и точный метод ясновидения. Пока я не обрету уверенности, что там нет засады из ублюдков шестидесятого уровня, мы не сунемся, но как только досконально исследуем периметр, войдём туда так, что нас ничто не остановит.

— А если это ловушка? — предостерёг Корвин, нахмурив брови. Его доспехи тихо звякнули. — Малин мог специально создать этот «вакуум», чтобы заманить нас.

Я снова качнул головой.

— Даже если Малин в курсе, что мы выжили, он нас за угрозу не считает. Ему на нас плевать, да и ключи к шифру «Феникса» знала только Мэриголд.

— Если только он каким-то образом не выбил их из неё, — мрачно заметил рыцарь.

— Да чёрт с ним! — вспылила Лили, её ушки нервно дёрнулись. — Если это ловушка, мы можем взять абсолютное оружие Эшли и устроить там выжженную землю, просто отправим этих мразей в ад. И если там действительно Мэриголд и Марк, я ни секунды не собираюсь ждать!

— Чёрт возьми, именно так! — рыкнул я, сжимая кулаки так, что хрустнули суставы. — Если понадобится, пойду туда один, но вытащу свою женщину и сына.

— А если ваши безрассудные действия приведут к гибели, тогда их точно никто никогда не спасёт, — тихо возразил Корвин. — Думайте головой, а не сердцем, командир. Ваша супруга и сын ждали спасения годами, могут подождать ещё немного, пока мы всё подготовим.

Я стиснул зубы, скулы свело от напряжения.

— Я не отменяю тщательную разведку, лишь говорю, что как только нам дадут зелёный свет, бьём на поражение. Сразу же!

Логика Корвина понятна, но я слишком долго ждал этого момента. Если это ловушка, задействую оружие Эшли и превращу логово Малина в выжженную землю.

Глава 3

А час спустя я уже шагнул через портал Кору вместе с нашей ударной группой, в неё вошли лучшие специалисты Крестового похода по борьбе с магией, ловушками и скрытностью. Следом шел Корвин, возглавляя сорок крестоносцев высшего уровня, Сияна и Селина двигались в авангарде, командуя двумя отрядами лазутчиков.

Теоретически эта элитная ударная группа могла бы раскатать в пыль все остальные наши войска, вместе взятые. Ну и на всякий случай мы прихватили с собой метательные установки.

Как и все остальные, наши изобретатели работали буквально на износ, и я с огромным удовольствием готов был петь дифирамбы гениальности Эшли. Она умудрилась взять мою сырую идею и превратить её в местный валинорский аналог тактического ядерного оружия, что стало нашим главным козырем, джокером в рукаве Крестового похода.

И я совершенно не собирался тратить этот козырь на пустяки, жаба душила. Меня не покидало стойкое предчувствие, что эти игрушки понадобятся нам в по-настоящему крупной операции или при штурме бронированной цитадели в будущем. К тому же, я был почти уверен, стоит мне только показать их реальную разрушительную мощь, как местная Система вмешается, урежет возможности или просто сотрёт оружие с лица земли ради соблюдения своих правил.

Честно говоря, я даже удивлялся, что долбаные боги до сих пор не ввели какого-нибудь хитрого исключения и не прикрыли эту лазейку заранее.

Мы использовали портал, чтобы попасть в пустынную местность на юге Элайвара. Оттуда вторым прыжком переместились в ближайшую к намеченной горе точку, известную нашей орчанке, примерно в сотне миль от цели. Дальше я, Лили и Кору оседлали ездовых рапторов, оставив основной отряд ждать своего часа, и рванули вперед. Два с половиной часа прошли в бешеной скачке по пересеченной местности в таком изнурительном темпе, что наши ящеры в конце пути едва перебирали лапами, тяжело дыша и покрывшись мыльной пеной.

Мы остановились на почтительном расстоянии от горы. Осторожность прежде всего, лишнее внимание охраны нам ни к чему. Поместье, к которому мы направлялись, располагалось на полпути к вершине на широком скалистом плато, нависающем над долиной. Лютик, заранее просканировав местность, сообщила, что к особняку ведет лишь один путь, узкий извилистый серпантин, где едва может протиснуться одна повозка. Я мог поспорить на что угодно, что дорога наверняка напичкана сюрпризами и спроектирована так, чтобы обрушиться в пропасть при первой же попытке штурма.

Дождавшись густых сумерек, подобрались ближе, обнаружив уютную расщелину, скрытую от глаз дозорных с плато, где Кору снова открыла портал, подтягивая остальную часть нашего ударного отряда. Теперь в дело вступала разведка. Близняшки-лисицы и Арик, укрытые заклинаниемНевидимостьот Мариль, осторожно просочились по тропе наверх, чтобы прощупать оборону поместья.

Сияна вернулась через полчаса. Выскользнув из невидимости, она быстрым шагом подошла ко мне и наспех набросала на земле схему.

— В самом верху тропы массивная стена и ворота, — тихо доложила лиса. — Арик засек на них мощные плетения защитных чар. Он уверен, что это работа Гулара.

Я приглушенно ругнулся. Когда мы шерстили финансовые отчеты и квитанции Гулара, то наткнулись на более чем сотню записей об оплате его услуг по наложению чар. Это дерьмо означало только одно: большинство ключевых крепостей Консорциума наверняка прикрыты магической броней шестьдесят пятого уровня.

— Это лишь подтверждает нашу теорию, — тихо произнес Корвин. — Именно здесь могут держать Мэриголд и Марка.

Сияна нетерпеливо махнула рукой, продолжив доклад.

— Защитные руны висят только на воротах и самой стене, поэтому мы смогли вскарабкаться по отвесному склону и обойти их, чтобы попасть на плато. На самом краю стоит само поместье, двухэтажное, навскидку комнат на двадцать. Вокруг разбит сад, а по периметру тянется высокая живая изгородь, за которой спрятан высокий забор из железных шипов. Арик насчитал там дюжину защитных плетений. Примерно по центру плато и с одного края есть ворота, ведущие прямиком к обрыву.

— Что по охране? — спросил я, вглядываясь в нарисованную схему.

— Заглянули через внутренние ворота, засекли только одного патрульного, — ответила Сияна. — Ловец воров, сорок третий уровень. Большая часть особняка погружена во тьму, но в одном из окон на втором этаже горел свет. Мы несколько раз видели, как там мелькал чей-то силуэт. Подобраться ближе, чтобы рассмотреть детали, не рискнули.

— Сорок третий уровень… — задумчиво протянул Корвин, потирая подбородок. — Не жидковато ли для охраны дочери и внука самого Малина?

— У Гулара в особняке вообще не видели патрулей, — резонно заметила Лили, шевельнув кроличьими ушками. — К тому же это место куда более изолированное, его в разы проще защищать.

Я задумчиво вглядывался в ночную темень, прокручивая в голове варианты.

— Эта ваша

Черно-бурая лисичка кивнула.

— Именно.

Я повернулся к Корвину.

— Выдели двух лучших скалолазов, пусть помогут Арику полностью обойти магические барьеры по скалам.

Мой заместитель нахмурился, оценивая риск.

— Думаешь, Гулар мог схалтурить и оставить лазейку на труднопроходимом участке?

— Нужно это проверить, — жестко отрезал я. — Это куда лучше, чем переть нахрапом, штурмовать поместье вслепую и, вполне возможно, угробить всех нас или, что еще хуже, зацепить Мэриголд и Марка в неразберихе боя. Хотелось бы избежать ситуации, где мне придется просить Эдгарда рисковать жизнью, пытаясь взломать эти чары. — Я перевел взгляд на нашего Разрушителя чар. — По крайней мере пока ты не поднимешь уровень.

— Уж поверьте, я только рад возможности избежать жуткой мигрени на ближайшие пару дней, не говоря уж о том, чтобы облажаться со взломом и подвести братьев и сестер по Тени.

Мы сутками напролет помогали Эдгарду набирать опыт и поднимать уровень его класса, заставляя тренироваться даже во сне, точно также усиливая нашего чародея и еще парочку ключевых специалистов, в которых Крестовый поход на данный момент отчаянно нуждался. Столкнувшись с защитными чарами Гулара лицом к лицу и осознав, что этот ублюдок щедро наследил ими по всем базам Консорциума, мы поняли простую истину: нам жизненно необходим высокоуровневый Разрушитель чар.

Корвин коротко кивнул и быстро выцепил из строя двух бойцов. Парни не только виртуозно лазали по отвесным скалам, но и могли подстраховать Арика, чтобы наш разведчик случайно не свернул себе шею в темноте. Они бесшумно растворились во мраке вместе с Сияной, а оставшаяся часть отряда рассредоточилась по укрытиям, замерев в напряженном ожидании. Оружие наготове, мана пульсирует в крови, все готовы сорваться в бой по первой же команде.

Бездействие медленно сводило меня с ума, хотя внешне я оставался абсолютно спокоен.

Действительно ли Мэриголд там, наверху? Могло ли случиться так, что её зашифрованные подсказки привели нас именно в эту богом забытую глушь? И если да, хватит ли мне сил, чтобы вырвать её и Марка из этой клетки, не подвергнув их еще большей опасности?

В такие моменты особенно остро чувствуется, что это не игра. Тут нет кнопки «загрузить сохранение», и если облажаюсь сейчас, цена ошибки будет куда пострашнее любой потери опыта. Мия, просто дай мне увидеть их живыми, а с остальным дерьмом разберусь сам!

Тягучие сомнения сжимали сердце удушливой пеленой. Луна уже взошла, медленно карабкаясь по чернильному небу, и мне стоило огромных усилий сдержать порыв послать кого-нибудь проверить моих жён-лисиц. В голову даже закралась шальная мысль отправить следом Эша, моего верного раптора, но вовремя одёрнул себя.

Я уже открыл рот, чтобы приказать Корвину сгонять на разведку до ворот, перекрывающих тропу, как ночную тишину разорвал тихий ритмичный топот. Отряд мгновенно подобрался, все как один вскочили на ноги, лязгнула сталь, а дозорные тут же выхватили магниевые сигнальные вспышки, готовые в любую секунду залить ущелье ослепительным светом.

Секундой позже в серебристом лунном свете вынырнули две до боли знакомые фигурки, первая с одним пушистым хвостом, вторая с двумя, и словно смазанные тени, устремились прямо ко мне.

— Мы их нашли! — в унисон, радостно пискнув, выпалили близняшки.

Сияна и Селина с разбегу бросились мне на шею, удар оказался такой силы, что мне пришлось отступить на полшага, чтобы удержать равновесие. Два тела, разгорячённые бегом, вжались в мою грудь.

Сердце забилось быстрее, и я шумно выдохнул, крепко прижимая к себе жён. Запах их пота, смешанный с ароматом ночного леса, ударил в нос, тяжёлая свинцовая туча, давившая на грудь последние часы, наконец-то развеялась.

Остальные мои жёны и спутницы, входившие в ударный отряд, тут же сомкнули кольцо, засыпая близняшек шквалом вопросов. Корвин зашипел на них сквозь зубы, требуя соблюдать тишину, и девушки мгновенно замолкли, впрочем, не столько по причине послушания, сколько от жгучего желания услышать новости.

Моя догадка, что сложный рельеф скал неизбежно оставит бреши в защитном куполе, оказалась верной, дыр в чарах нашлось целых две. Первая — подъём на плато через узкую трещину под каменным козырьком, вторая — возможность спуститься по нависающему выступу сверху. Я мысленно поставил себе галочку, отличный урок для нас самих, когда придёт время возводить оборону в собственном поместье.

Нижний маршрут оказался труднее, но короче и был надёжно скрыт от лишних глаз, тогда как верхний спуск выглядел проще, зато просматривался как на ладони. Впрочем, наши Лазутчики вместе с Ариком, который активировал невидимость, без проблем воспользовались первым вариантом, легко обошли патруль низкоуровневыхЛовцов ворови просочились на территорию.

Все двери и окна опутывали сигнальные чары, стоило пересечь невидимую линию, и взвоет тревога. Но Сияна умудрилась проскользнуть внутрь буквально по пятам за патрульным, когда тот решил отлить. Учитывая ставки, стоило бы выпороть чертовку за такую безрассудную импульсивность, с другой стороны, её навыки позволяли шпионить за любым, кто не владелГлазом истиныили его аналогом с расстояния в пару шагов. И всё же так нагло лезть прямо под нос классу, который специализировался на обнаружении невидимок, было чистой воды безумием.

Обязательно проведу с ней воспитательную беседу, но позже, сейчас главное, что трюк сработал, и у нас появились разведданные.

— В поместье с десяток слуг, — зашептала Сияна, восстановив дыхание. — Все спали в комнатах для прислуги. Ещё я засекла караулку прямо у главного входа. Четыре койки, три из них продавлены, на них дрыхли бойцы под невидимостью. Я пробралась на второй этаж и услышала голоса в комнате. Свет горел, дверь оказалась приоткрыта, и этот разговор создал фоновый шум, так что я смогла спокойно проверить остальные покои на этаже.

— Сестрёнка говорит, что один из голосов точно принадлежал Мэриголд! — не выдержав, встряла Селина. Её пушистые белоснежные хвосты возбуждённо захлестали по воздуху.

— Эй, вообще-то это мой доклад! — шикнула на неё Сияна, а затем повернулась ко мне, сверкая глазами в темноте. — Я нашла Марка! Он спал в одной из спален. Боги, он так вырос!

Мою грудь сдавило стальным обручем. Отчаянное, почти физически болезненное желание увидеть сына накатило волной, пришлось до боли стиснуть зубы, чтобы не засыпать жену вопросами и дать ей закончить рапорт.

— Остальные комнаты пустовали, так что я вернулась туда, где вели разговор, — продолжила Сияна. — Мэриголд была там! И знаешь, выглядела она совершенно иначе, стройная роскошная леди-гном. Видимо, это её настоящий облик. И если честно, хоть она и чертовски хороша в этой форме, мне наша прежняя Мэриголд нравилась куда больше.

Селина довольно ощутимо ткнула сестру локтем

— Короче говоря, в комнате она находилась одна, значит, собеседница, с которой она болтала, либо крошечная фея у неё в кармане, либоЛазутчикпод маскировкой.

— Наверняка Нильса, — мрачно процедил я. Сариса, когда мы ещё знали её как Мэриголд, упоминала, что эта тёмная эльфийка-убийца следовала за ней буквально по пятам, и я не видел ни единой причины для того, чтобы конвой отменили.

— Похоже на то, — кивнула Сияна. — Они обсуждали её дела. Судя по обрывкам фраз, Мэриголд достигла какой-то важной цели, и отец планирует нагрянуть с визитом, чтобы лично поздравить, а заодно и предложить ей жирный пост в Консорциуме, если она, конечно, согласится. Но по тону я поняла, что она категорически против.

— Итак, считаем силы противника. Пять бойцов охраны и десяток слуг, — задумчиво пробасил Корвин, почёсывая подбородок. — ПлюсОдин Ловецворов сорок третьего уровня, три невидимки неизвестного класса, иТеневой Клинокпятидесятого. С той эльфийкой, Нильсой, вы уже пересекались в ночь падения поместья Феникс, если, конечно, она с тех пор не подняла уровень.

Я хмуро кивнул, прикидывая шансы.

— Это при условии, что где-то поблизости в темноте не прячутся другиеЛазутчики.

— Я ничего такого не заметила, — мотнула головой Сияна. Её роскошные, тёмные, как смоль, лисьи уши дрогнули, сканируя окружение. Конечно, её слух немного уступал локаторам тех же кунидов или девушек-собак, но превосходил эльфийский на порядок.

— Разберёмся по обстановке, — жёстко отрезал я, принимая решение. — Сияна, Селина, вы скрытно поведёте свои группы внутрь. Главная цель — заткнутьЛовца воров, в идеале взять тёпленьким, снять с него кольцо контроля оберегов, чтобы не выла дверь. Затем просачиваетесь дальше и берете под охрану Сарису и Марка. Не забудьте открыть нам дверь. Без приказа не высовывайтесь, просто займите позицию в какой-нибудь из их спален, станьте живым щитом между ними и любой угрозой. Если враг поднимет тревогу, жгите магниевые вспышки и стройте баррикады.

— Девятерым бойцам будет чертовски сложно незаметно проникнуть в комнату, где бодрствуют двое, тем более когда одна из них элитный телохранитель под скрытностью, — резонно заметила Сияна.

— Принято. Тогда в комнату пойдёте только вы с Селиной и Корвин, остальных оставьте на подстраховке в коридоре, — я развернулся к своей ударной группе и бойцам крестового похода. — Мы заходим следом. Наша задача — вырезать невидимок в караулке и скрутить прислугу, затем подаём условный сигнал вспышкой и зачищаем территорию. Крестоносцы, вы занимаете позицию у главных ворот на случай, если там, в тенях, прячется целая рота Лазутчиков, или если придёт подкрепление. Если же нет, ждёте приказа на штурм. Кору, — я посмотрел на орчиху, — остаёшься с ними. Как только мы пройдём барьер, начинай плести портал на выход. Лютик, на тебе контроль тропы. СледиЯсновидениемза подходами, чтобы нас не застали врасплох.

Я сделал паузу и вперил тяжёлый взгляд в сапёров Крестового похода, тех самых ребят, которых мы с Эшли натаскивали на использование наших убойных гранат.

— Оружие без моего прямого приказа не применять. Поняли? Но держать наготове.

— Слушаемся, Судья! — рявкнули четверо крепких бойцов, синхронно отдавая честь.

Я ещё раз обвёл взглядом напряжённые лица своего отряда, моей семьи.

— Вопросы?

Вопросов не последовало, холодная решимость блестела в глазах каждого. Я глубоко, медленно втянул носом прохладный ночной воздух.

— Отлично. Мы шли к этому дню почти два года, пора освободить мою жену и моего сына. Мы вернём их домой.

Охота началась. Я чувствовал знакомое электрическое покалывание в кончиках пальцев, предвестник хорошей драки. Больше никаких планов, чертежей и теорий, только холодная сталь, чистая магия и мойГлаз истины. Я заберу их сегодня или сожгу это проклятое место дотла.

Благодаря высоким показателям ловкости и выносливости, мне не понадобилась веревка, пальцы уверенно цеплялись за холодный шершавый камень, пока скользил вниз по отвесной скале, мышцы работали как пружины. Я приземлился в полной тишине, мягко спружинив на полусогнутых ногах, едва хрустнув мелким гравием. Особенно легко это далось после того, как я прогнал ману по каналам и активировал навыкРывок Гончей, обеспечивший мне превосходную маневренность.

Лили скользнула следом за мной, легкая и бесшумная, как привидение. Запах луговых трав и ее теплого тела коснулся моего носа. Эш, мой верный велоцираптор, уже рыскал внизу, низко пригнув морду к земле, его темно-серый окрас идеально сливался с ночными тенями, делая питомца практически невидимым. Остальные девушки из отряда по веревкам поднялись следом, может, и не так грациозно, как мы, но достаточно тихо, лишь шелест ткани да приглушенное сбитое дыхание обозначили их присутствие.

Я словно тень бесшумно метнулся по внутреннему двору к приоткрытой боковой двери, нашему пропуску внутрь, который заботливо оставила Сияна, и проскользнул через темную кухню, пахнущую остывшим очагом и пряными специями. Эш семенил в авангарде, Лили дышала мне в спину. Вскоре к нам присоединилась Белла, двигаясь с грацией настоящей хищницы и мягко переступая по каменным плитам коридора. Чуть позади послышались более тяжелые шаги и прерывистое дыхание Лейланны и Ванессы, эльфийка и вампирша наконец-то нас догнали.

Караульное помещение оказалось тесным, пропахшим потом, дешевым табаком и оружейным маслом. Сжимая в руке копье, я осторожно подкрался к одной из узких коек. Матрас был явно продавлен под тяжестью тела, но сама фигура скрывалась под плотным покровом невидимости. Эш запрыгнул на вторую кровать так легко, что даже старые пружины не скрипнули. Лили выхватила короткий меч, металл тускло блеснул во мраке, вместе с Беллой, у которой на кончиках пальцев уже искрилась заготовка для заклинанияПодавление, они взяли на прицел третью койку. Два наших мага остались дежурить в коридоре, держа наготовеОгненные Иглы. Воздух слегка затрещал от статического электричества, когда вокруг нас начали мерцать защитные барьеры, это Шип и Юлиан наконец-то подтянулись и заняли позиции.

Койка передо мной предательски заскрипела, невидимая фигура резко дернулась, спросонья судорожно втянув воздух. До моего слуха донеслись шорохи и с других кроватей, двое лазутчиков тоже проснулись, почуяв неладное. Я холодно усмехнулся и опустил острие копья точно туда, где по моим расчетам билось сердце цели. Легкий укол адреналина подстегнул нервную систему, я знал, что мои девочки точно также держат под прицелом остальных спящих.

— Снимай скрытность сейчас же, иначе сдохнешь на месте, — процедил я ледяным, не терпящим возражений тоном достаточно громко, чтобы услышала каждая тварь в этой комнате.

Воздух передо мной подернулся рябью, спадая, словно рваное покрывало, на койке материализовалась фигура полурослицы, укутанной в легкую магическую экипировку. Она таращилась на меня огромными,

Следом по краям зрения замелькали спадающие иллюзии, появились еще две женщины. Одна фигуристая темная эльфийка, над которой висел статус Заклинательница Тьмы 49-го уровня, вторая коренастая гномиха с необычно темной, почти чёрной кожей, Заклинательница 45-го уровня.

— Подчинитесь и останетесь живы. Дернетесь — выпотрошу вас прямо здесь, — жестко отрезал я и сделал короткий жест рукой.

Белла, Ванесса и Лейланна без лишних слов бросились вперед, действуя четко и слаженно: жестко заломили пленницам руки, туго стянув пальцы веревками, и вставили им кляпы в рты, лишая возможности использовать вербальные и жестовые компоненты заклинаний.

Я обернулся к Юлиану и Шипу.

— Закрепите посох, — скомандовал я, убедившись, что они контролируют ситуацию.

Теперь дело оставалось за малым: мне, Лили и Эшу нужно было подняться по скрипучей деревянной лестнице наверх. Начало штурма прошло чисто, без криков, крови на стенах и поднятой тревоги, почти как на хороших учениях, но внутри не отпускало чувство предвкушения. Где-то там, на верхнем этаже, находилась главная цель всего этого ночного безумия, и я ни при каких обстоятельствах не собирался возвращаться оттуда с пустыми руками.

Глава 4

На полпути длинные уши Лили тревожно дернулись. Мои собственные инстинкты хищника взвыли сиреной, и мгновение спустя я услышал приглушенные звуки борьбы на верхнем этаже.

Резко свистнув, отдал Эшу беззвучный приказ: «Вперёд! Защищай ребенка любой ценой!»

Велоцираптор сорвался с места размытым пятном, когти цокнули по паркету.

— На максимум! — рявкнул я во всю мощь легких, перекрывая шум.

Тени в зале впереди нас внезапно обрели плоть, мои бойцы из скрытной штурмовой группы вышли из невидимости. Они слаженно выдернули чеки из магниевых сигнальных вспышек, заскрежетал металл, полыхнуло едкое белое пламя. Группа внизу последовала их примеру. Шипящие, извергающие ослепительный свет шашки полетели во все стороны: по комнатам, длинным коридорам и даже в окна, освещая двор. Воздух мгновенно наполнился резким запахом жженого магния и серы.

Я выдернул кольцо своей вспышки, яркий белый свет резанул по глазам. Не раздумывая, швырнул шипящий снаряд в темный зев прихожей и ринулся вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Сердце колотилось о ребра тяжелым молотом, ослепительные вспышки выжигали тени по углам, но ни одного вражеского силуэта, ни одного скрытого убийцы не проявилось. Впереди, в широком коридоре, маячили только знакомые плащи моих крестоносцев.

Я ворвался в крыло, где, по словам Сияны, находилась детская Марка. Из распахнутой настежь двери двое моих лазутчиков как раз вытаскивали здоровенную женщину-быка. Над её головой значилось: «Харваса, Теневой Лук 49-го уровня».

— Не причиняйте ему вреда! — отчаянно мычала она, яростно извиваясь в стальной хватке крестоносцев. Мощные мышцы бугрились под ее кожей, но парни держали крепко. Больше ничего она сказать не успела, один из них ловко сунул ей в рот плотный кляп.

Надо же, няня и высокоуровневый телохранитель в одном лице. Прагматичный ход, Сариса.

Я протиснулся мимо скрученной Харвасы и шагнул в спальню. В тусклом свете вспышек, пробивающемся из коридора, я увидел Эша. Раптор угрожающе шипел, расставив когтистые лапы и прикрывая собой изголовье маленькой детской кроватки.

Там, под смятым одеялом, дрожал кребенок. До моих ушей донеслись сдавленные, полные ужаса рыдания.

В этот момент все мои уровни, титулы и навыки потеряли всякий смысл, сердце сжалось в тугой болезненный узел. Радость от долгожданной встречи мгновенно утонула в острой жалости к испуганному ребенку, моему сыну.

— Привет, Марк, — произнес я как можно мягче, опускаясь на одно колено на мягкий ковер у кровати. Дыхание перехватило, голос прозвучал неестественно хрипло. Я медленно, чтобы не напугать, протянул руку. — Всё в порядке, малыш, ты в безопасности. Это я, твой отец. Ты, наверное, совсем меня не помнишь, но я пришёл, чтобы забрать тебя и твою маму в безопасное место, где вас никто не тронет. Туда, где ты сможешь играть со своими братьями и сёстрами, со всей нашей большой семьёй.

Приглушенный плач под одеялом не утихал. Я крайне осторожно, словно разминировал ловушку, откинул край плотной ткани.

На кровати сжался в комок крошечный гном. Густая копна темно-синих волос разлохматилась и спуталась, на меня глянули огромные, широко распахнутые темно-синие глаза, блестящие от непрекращающихся слез.

Мой сын!

Я смотрел на него, и время словно остановилось, окружающий мир с его крестовыми походами, Консорциумами и системными рангами перестал существовать. Спустя почти два долгих года мучительной разлуки, бесконечных поисков и кровавых битв я наконец-то нашёл его.

Увидя меня, малыш испуганно отшатнулся и вжался в спинку кровати. Мне словно воткнули в сердце отравленный клинок, но я заставил себя натянуть на лицо самую спокойную и нежную улыбку, на которую только был способен. Никаких резких движений.

— Тише, Марк, всё хорошо, — проворковал я, убирая руку. — Хочешь, прямо сейчас отведу тебя к твоей маме?

— Мамочка! — горестно завыл Марк, и маленькие кулачки отчаянно сжались. — Хочу к мамочке!

Снова медленно протянул к нему руки.

— Я отведу тебя к ней, обещаю.

Марк замер на секунду, недоверчиво хлюпая носом, а затем, хоть и неохотно, позволил себя поднять. Маленькое тельце было напряжено, как сжатая пружина, мышцы окаменели от страха. Он пах теплым молоком и детским шампунем, и этот запах внезапно ударил меня по нервам посильнее любой магии.

Несмотря на его страх, я не мог отказать себе в этом коротком, пронзительном мгновении чистого счастья. Я наконец-то держал своего сына на руках, ощущая так реально его вес, его тепло. В горле встал тяжелый ком, а перед глазами предательски расплылось, картинка потеряла четкость.

— Как же я рад тебя видеть, сынок, — едва слышно прошептал в синюю макушку.

— Мамочка! — упрямо повторил малыш, и его губы снова задрожали, а с таким трудом доставшееся мне кратковременное доверие грозило перерасти в новую истерику.

Поняв, что момент сентиментальности окончен, я кивнул. Эш мягко спрыгнул с кровати и, глухо урча, двинулся к двери, прокладывая нам путь.

Я крепко прижал Марка к груди и шагнул в коридор. Вокруг кипела обычная работа, мои крестоносцы, вышколенные до автоматизма, усердно потрошили роскошное поместье. Парни действовали без лишнего шума, профессионально изымая все ценности, золото и, самое главное, бумаги и документы.

Мы взяли поместье под абсолютный контроль в рекордные сроки. Повсюду всё ещё дымились остатки десятков магниевых фальшфейеров, озаряя углы жестким белым светом и давая гарантию того, что ни один невидимый лазутчик не затаится в тенях.

— Надо закупить в десять раз больше магния и алхимических реагентов. Пусть Эшли со своей командой изобретателей забивают склады этой дрянью под завязку, оно того стоит.

Держать сына

Внутренний хозяйственник, тот самый прижимистый голос, что годами заставлял считать стрелы, зелья и фальшфейеры, тихонько ворчал на задворках сознания, подсчитывая бешеные убытки от сожженных за один штурм запасов. Но мне было плевать на него, мое сердце просто пело, заливая всё внутри теплым пульсирующим светом.

Мой сын сейчас в безопасности, и теперь любой, кто посмеет посягнуть на него, умоется собственной кровью.

Быстрым пружинистым шагом я преодолел остаток коридора. Сердце всё ещё тяжело бухало в груди, гоняя по венам остатки боевого адреналина, но вид расслабленно привалившегося к косяку Корвина подействовал как успокоительное. Рыцарь слегка улыбался, и эта едва заметная ухмылка на его суровом лице красноречиво говорила, что в комнате Мэриголд всё под контролем. Впрочем, если у меня и оставались какие-то крохи сомнений, они мгновенно растворились, стоило мне услышать доносящиеся из-за двери всхлипывания и сбивчивый радостный женский щебет.

Мой заместитель уважительно кивнул, давая понять, что путь свободен. Я покрепче перехватил Марка, и мой маленький сын доверчиво сопел, уткнувшись мне в шею, и решительно шагнул в комнату.

Первое, за что зацепился мой взгляд — Нильса. Тёмная эльфийка сидела на полу у стены, надёжно стянутая путами с плотным кляпом во рту. Трое моих крестоносцев не сводили с неё хмурых внимательных взглядов, а её отравленные кинжалы, источающие едва уловимый кисловатый запах алхимии, валялись в дальнем углу от греха подальше.

Но моё внимание тут же переключилось на центр комнаты. Там обнимались четыре женщины, Сияна, Селина и Лили плотным кольцом сжимали ту, ради которой мы устроили эту бойню, и все они плакали искренне, навзрыд, не стесняясь эмоций.

Как и предупреждала меня Селина, моя жена предстала передо мной без иллюзий, в своём истинном обличье гномихи.

Я на мгновение замер, изучая новый образ. Сариса оказалась поразительно красива, с аристократичными точёными чертами лица и гладкой кожей. Невысокая, примерно одного роста с Лионелией, но при этом стройная и поджарая, как гибкий смертоносный клинок. Густые тёмно-синие волосы падали до плеч, собранные в строгий конский хвост, а огромные, глубокие, как горные озёра, глаза того же сапфирового оттенка блестели от слёз. На ней был практичный, облегающий фигуру чёрный наряд, не стесняющий движений, а под глазами залегли тяжёлые тени. Казалось, всё это время она не спала, а изнуряла себя тренировками, готовясь к худшему.

Она подняла взгляд, увидев меня и Марка на моих руках.

Её лицо исказила судорога невыносимого облегчения. С тихим сдавленным криком гномка вырвалась из объятий девочек и бросилась ко мне, всем телом врезавшись в мою грудь и отчаянно обвивая руками мою талию.

— Ты пришёл, Артём! — её голос срывался, дрожа от рыданий. — Ты нашёл меня! Я знала! Боги, я знала, что ты не бросишь, но… чтобы так быстро!

Она нервно рассмеялась, сглотнула и вдруг смешно икнула, прижимаясь горячей щекой к моей броне. Запах её кожи, сладковатый аромат с примесью дорожной пыли и пота, ударил мне в ноздри, пробуждая собственнические инстинкты. Моя женщина! Моя!

— Мне следовало оставить побольше следов, — забормотала она, лихорадочно целуя мою ключицу через ткань поддоспешника. — Но ты… ты всегда ломаешь правила, Артём, твоя скорость пугает. Хотя я знала, что Ирен и Марона обязательно разгадают мои намёки, даже если ты их пропустишь.

Внутри меня всё ещё скреблось странное чувство. Моя Мэриголд, с которой я делил постель, чьи стоны вырывал долгими жаркими ночами, теперь выглядела иначе, почти чужая, с другим телом, другими изгибами. Но стоило ей прижаться ко мне, стоило её дрожащим пальцам впиться в мою спину, как сердце затопило обжигающей, родной теплотой. Это была она, моя упрямая хитрая горничная!

Я осторожно пересадил извивающегося Марка на сгиб левого локтя, а правой рукой крепко, по-хозяйски обхватил её за талию, прижимая к себе, чувствуя упругую силу её настоящих мышц.

— Я никогда не прекращал поиски, — выдохнул хрипло, зарываясь лицом в шелковистые, пахнущие свежестью волосы. — Ни на секунду не допускал мысли, что потеряю тебя или нашего сына. Вы моя семья, я бы сжёг этот континент дотла, чтобы вернуть вас, — я тихо, напряжённо рассмеялся, чувствуя, как отпускает тугая пружина внутри. — Но твои «огромные светящиеся стрелы» здорово сэкономили мне время.

Марк, почувствовав мать, радостно загулил и потянулся к ней. Мэриголд обхватила его лицо ладонями, прижимаясь лицом к макушке сына, и на мгновение они слились в единое целое, повиснув на мне.

Но вдруг её плечи напряглись, гномка вскинула голову, и в сапфировых глазах плеснул липкий застарелый страх.

— Артём, я знаю, это звучит эгоистично, но… куда мы пойдём? — её голос задрожал. — Я должна знать, где наш дом. Я не могу… Не могу снова рисковать сыном, не могу навлечь на тебя и девочек гнев моего отца. Если там небезопасно…

— Ты наша семья, — с металлом в голосе отрезала Лили, делая шаг вперёд. — И наш дом — самая безопасная крепость в этом мире.

— Ещё бы! — восторженно фыркнула Сияна, вздёрнув острый носик. — Пусть только сунутся в наш Вольн…

Лили молниеносно зажала чересчур эмоциональной лисичке рот ладонью, бросив на неё испепеляющий взгляд. Мы находились на вражеской территории, и даже здесь, среди своих, нельзя бросаться названиями вроде «Вольных Земель» или именами. Одно неверное слово, и псы Консорциума пойдут по следу. Сияна возмущённо замычала, но прикусила язык.

Я криво усмехнулся и, поймав паникующий взгляд Мэриголд, успокаивающе провёл большим пальцем по её точёной скуле.

— Выдохни, тебе больше не нужно бояться, — ровно и властно произнёс я. — Я не хочу выкладывать все карты прямо здесь, но, клянусь Системой, там, куда мы идём, никто из ублюдков Консорциума до вас не доберётся. Там свободная земля, где ни тебе, ни Марку ничего не грозит, даю тебе слово Искателя.

Я чуть склонился к ней, заглядывая прямо в расширенные зрачки.

— И знаешь, что самое главное? Тебе больше не придётся прятаться за фальшивыми личинами. Ты можешь стать собой, можешь носить своё истинное лицо и вернуть своё настоящее имя, Сариса.

Её лицо дрогнуло, радость сменилась глубокой тоской. Она нерешительно подняла свою маленькую изящную ладонь и накрыла мою руку, прижимающуюся к её щеке.

— Моё имя… — прошептала она с горечью. — Моё имя слишком прочно связано с тем прошлым, которое я мечтаю сжечь, с кровью, с интригами, с отцом. Я больше никогда не надену иллюзию, Артём, я сыта по горло ложью перед теми,

Я почувствовал укол совести. Сариса ненавидела свою суть, связанную с Шалином, и я не мог лишить её того светлого, что она создала сама.

— Мне не нужно пытаться, — твёрдо ответил я, погладив её по волосам. — Ты была и останешься для меня Мэриголд, моя хитрая, страстная гномка, несмотря на всю ту кашу, что мы расхлёбываем. Более того, я прекрасно понимаю, что львиная доля этого дерьма — просто твоя попытка выжить.

— Та горничная… В ней было гораздо больше от меня настоящей, чем в Сарисе, послушной пленнице Консорциума, — её синие глаза вспыхнули благодарностью и слезами. — Рядом с тобой я впервые начала дышать полной грудью.

— Кхм, — раздалось деликатное покашливание от дверей. Корвин шагнул в комнату, его доспехи негромко лязгнули. — Судья, портал скоро стабилизируется, нам нужно закончить зачистку, выпотрошить этот дом и уходить. Время не на нашей стороне.

Мэриголд мгновенно подобралась, вся сентиментальность слетела с неё, уступив место собранности профессионального диверсанта. В её взгляде читалась бездна вопросов ко мне, особенно насчёт титула «судья» и моего закованного в сталь заместителя, но она лишь коротко кивнула.

— За картиной скрытый сейф, в полу кладовой, если приподнять вторую доску от стены справа, тайник с документами. Выгребайте всё, там очень важная информация, — чётко скомандовала она, затем перевела на меня тревожный взгляд. — Артём, персонал поместья… Я нанимала их сама, они верны мне. Если мы их бросим, мой отец выпотрошит из них души, пытаясь узнать, кто меня забрал.

— Не волнуйся, мы заберём их всех, если понадобится, даже против воли запакуем в мешки, — я усмехнулся. Лишние знания и преданные руки в такой войне не бывают лишними. Потом скосил глаза на связанную тёмную эльфийку. — А что с твоей личной охраной?

Мэриголд болезненно поморщилась.

— Нильса и Харваса… Я знаю их с пелёнок, они заменили мне семью, когда отец в очередной раз использовал меня как инструмент. Остальных я тоже знаю не первый год. Да, они шпионы моего отца, мои тюремщики, но они были добры ко мне, насколько позволяли обстоятельства. Артём, умоляю, прояви к ним милость, я поручусь за них!

— Разберёмся с ними позже, — отрезал я. У меня не было ни времени, ни желания разводить демагогию о цепных псах Малина. Аккуратно передал Марка в руки Мэриголд. — Держись рядом с Сияной и Селиной, они не подпустят к тебе никого на расстояние выстрела, а Эш прикроет спину…

Глава 5

Услышав своё имя, велоцираптор издал резкий угрожающий клёкот, вынырнул из-за моих ног и занял боевую стойку у бедра Мэриголд, сверкая жёлтыми немигающими глазами.

Гномка посмотрела на ящера, и её губы задрожали.

— Артём, мне так жаль Дымка, — едва слышно прошептала она. — Я видела, что Марлон с ним сделал, и всё это… из-за меня.

В груди кольнуло. Образ моего первого питомца, растерзанного тёмным эльфом, вспыхнул перед глазами так ярко, словно раскалённым железом выжгли по нервам старую рану. Я сжал челюсти, подавляя гнев.

— Он погиб как истинный воин, защищая свою стаю, — глухо, но твёрдо ответил я. — Но если бы ты рассказала нам правду о том, кто ты и кто твой отец, мы могли бы спасти его. Могли бы подготовиться иначе. Могли бы не допустить этой бойни.

Мэриголд до хруста стиснула зубы, в её глазах плескалось отчаяние.

— Я не имела права подставлять вас! — её маленькие кулаки сжались. — Клянусь, если бы я хоть на секунду допустила мысль, что отец меня выследит, я бы никогда не вошла в вашу жизнь. Никогда. Но я была уверена, что моя маскировка безупречна.

Она отвернулась, не в силах выдержать мой взгляд.

— Я лгала всем, чтобы сохранить вам жизнь.

Я открыл рот, чтобы жёстко осадить её, вбить в упрямую голову простую истину: мы семья, а семья не решает такие вещи в одиночку. Но за дверью лязгнуло оружие, кто-то из крестоносцев коротко рявкнул приказ, и реальность вернулась на место.

Мы всё ещё были на вражеской территории. Среди пленных. Среди чужих стен. С сыном на руках и охотой Консорциума где-то за спиной.

Не время.

Я шагнул к ней, обхватил её лицо широкими ладонями и заставил посмотреть мне в глаза.

— Запомни раз и навсегда: что бы ни случилось, сколько бы дерьма ни вылилось нам на головы, мы любим тебя, Мэриголд, — мой голос звучал мягко, но весомо, как гранитная плита. — А прощение… заслужим вместе. Позже.

Я отстранился, шумно выдохнул и мгновенно вернул себе собранность командира.

— Сейчас главное — вывести тебя и Марка живыми. Корвин, Селина, лазутчики — документы, золото, артефакты, всё ценное выгрести подчистую. Сияна, Лили — Мэриголд и Марка в центр охранного кольца. Не отходить ни на шаг. Эш — с ними. Пленных и персонал подготовить к переходу. Работаем быстро, пока люди Малина не очухались и не перекрыли отход.

Мэриголд выпрямилась, и испуганная женщина исчезла. Осталась диверсантка: сухой взгляд, короткие команды, точные жесты. Она передала Марка одной из девушек, провела ладонью по лицу, будто стирая слёзы, и указала Селине на дальний коридор.

— За картиной в кабинете скрытый сейф. В полу кладовой — тайник, вторая доска от правой стены. Документы не смешивать с золотом. Если увидите папки с синей нитью на корешке — не вскрывать здесь, там может стоять сторожевая метка.

Вот теперь я узнавал свою Мэриголд.

Спустя несколько минут мы уже потрошили роскошное поместье с холодной методичностью. Звон монет, шорох магических свитков, скрип вскрытых ящиков, глухие удары сапог по дорогому паркету — всё сливалось в деловой шум хорошо отлаженной операции. Мои крестоносцы не суетились, не спорили, не тянули руки к блестящему просто потому, что оно блестит. Ценности отдельно. Документы отдельно. Подозрительные артефакты — в изолирующие мешки.

В кабинете за тяжёлой картиной действительно обнаружился сейф. Корвин вскрыл его грубо, но эффективно: несколько секунд работы зачарованным клином, короткий треск рунной защиты, и дверца пошла в сторону.

Внутри лежали золото, драгоценные камни, несколько амулетов и тонкая чёрная папка с печатью Шалина.

Я раскрыл её наугад.

Имена. Суммы. Маршруты. Отметки о пропавших людях. Номера складов. Условные знаки рядом с названиями торговых домов.

Вот оно.

Не золото. Не безделушки. Кровеносная система Консорциума, аккуратно разложенная по листам.

— Корвину, лично, — приказал я, передавая папку ближайшему крестоносцу. — И глаз с

Через десять напряжённых минут, наполненных топотом ног, лязгом оружия и резкими командами, мы вывели пленных, персонал и тех, за кого поручилась Мэриголд, на внутреннюю территорию. Ночной воздух пах гарью, озоном от рассеянной магии и мокрой землёй. У внешних ворот нас уже ждала остальная часть Теневого крестового похода.

Кору заканчивала плести вязь перехода. В воздухе перед ней закручивалась искрящаяся воронка портала, ведущего не домой, а к первой безопасной точке отхода. Прямая дорога к нашему убежищу была слишком жирным подарком для любого, кто сумел бы зацепиться за след магии.

Едва завидев Мэриголд, Лютик, Мизини и Лионелия сорвались с места.

Лютик добежала первой и буквально врезалась в гномку, обхватив её обеими руками. Рот девушки-мышки дрожал, но слов не было — только тихие, рваные всхлипы. Лионелия остановилась на полшага дальше, осторожно подняла ладонь и коснулась настоящей щеки Мэриголд кончиками пальцев, словно сверяла живое лицо с памятью о той розововолосой горничной, которую любила.

— Это всё равно ты, — прошептала она.

Мэриголд зажмурилась, и по её лицу снова потекли слёзы.

Мизини держалась дольше всех. Стояла неподвижно, вытянувшись, с напряжённой спиной и подрагивающим хвостом. Потом шагнула вперёд резко, почти зло, и сгребла Мэриголд в объятия так крепко, что та едва не пискнула.

— Дура, — выдохнула тигрица ей в волосы. — Живая дура.

Они смеялись и плакали одновременно, сжимая в объятиях свою любимую наставницу, которая когда-то заменила им мать в этом жестоком мире. Да, теперь все трое принадлежали мне, стали моими жёнами, но их любовь к Мэриголд и безграничное уважение к её авторитету никуда не делись. Я смотрел на эту трогательную сцену воссоединения и чувствовал странную, почти болезненную гордость.

Моя семья становилась всё больше.

И вместе с тем — всё уязвимее.

— Не хотелось бы прерывать столь трогательное воссоединение, — мягко, но с нажимом произнёс я, обращаясь к Мизини. — Но пришло время фейерверка. Нужно заметать следы.

Кошкодевушка мгновенно посерьёзнела. Вся мягкость исчезла, уступив место собранному бойцу. Мизини мрачно кивнула, её серые глаза с кошачьим прищуром немигающе уставились на роскошное поместье, возвышающееся в темноте.

Воздух вокруг неё задрожал, сгущаясь от чудовищной концентрации маны.

Мэриголд резко повернула голову. Её взгляд метнулся к плетению, губы беззвучно шевельнулись, пересчитывая слои конструкта. Потом она медленно отступила на шаг.

— Чёрт возьми, — выдохнула она. — Это не просто Метеор. Здесь три стабилизирующих контура и усиление ядра… Мизини, когда ты успела стать таким чудовищем осадной магии?

Изящная тигрица лишь едва заметно улыбнулась уголками губ, обнажив острые клыки, но не проронила ни слова, полностью уйдя в плетение.

Я подошёл ближе и по-хозяйски положил широкую ладонь на плечо Мэриголд, глядя на миниатюрную гномиху сверху вниз.

— Наверное, мне следовало предупредить тебя заранее, — усмехнулся я, чувствуя под пальцами напряжённые мышцы её хрупкого, но натренированного тела. — Мы собираемся уронить на это место маленькое солнце. Камня на камне не оставим.

Мэриголд качнула головой и издала тихий смешок.

— Ты и твои странные образы из старого мира…

Она перевела взгляд на усадьбу. В свете набирающего силу плетения сад выглядел почти мирным: ухоженные дорожки, клумбы, мраморные ступени, тёмные окна детского крыла. У нижней террасы валялась маленькая деревянная лошадка с отколотым ухом. Видимо, её уронили во время ночной суматохи.

Мэриголд увидела игрушку и побледнела.

— Марк сделал первые шаги вон там, у клумб, — тихо сказала она. — А первое слово произнёс в той беседке. Я тогда плакала так глупо, что Харваса целый день делала вид, будто ничего не заметила.

На секунду мне показалось, что она попросит пощадить усадьбу.

Но лицо гномки медленно окаменело, став жёстким и холодным, как гранит.

— В конце концов это была лишь золотая клетка, — её голос лязгнул металлом. — Моя личная тюрьма. Не хочу, чтобы здесь осталось хоть что-то, что мой ублюдок-отец сможет использовать против нас. Ни единой зацепки. Ни одной тряпки с запахом Марка. Ни одного тайника. Сожги всё, Артём.

Я коротко кивнул.

— Значит, сожжём.

Сияна без слов подошла ближе и осторожно передала ей Марка. Мэриголд прижала сына к груди так крепко, будто только сейчас окончательно поверила, что он снова рядом.

Потом я наклонился к ней ближе и понизил голос:

— Ещё один момент. Чтобы сохранить в тайне координаты нашего убежища, тебе и Марку придётся оставаться внутри защищённого периметра. Название и путь я здесь не произношу. Но за периметр — ни шагу, по крайней мере пока Консорциум «Шалин Гранд» не будет разгромлен и стёрт в порошок.

Мэриголд резко вскинула голову, её синие глаза впились в мои, словно пытались прочитать мысли.

— Корвин назвал тебя судьёй, — медленно проговорила она, складывая фрагменты головоломки. — Неужели Мия… Неужели Безымянная богиня объявила Священный поход против моего отца и Консорциума?

— Именно так, — твёрдо ответил я, не отводя взгляда. — Спасение тебя и Марка было нашей первоочередной, личной целью. Но Теневой крестовый поход не остановится, пока не вырежет из тела Шалина раковую опухоль Консорциума раз и навсегда. Это теперь моя божественная миссия и личная вендетта.

Гномиха сделала глубокий вдох, расправляя узкие плечи, посмотрела вниз, на мирно сопящего у неё на руках Марка, и её лицо озарилось непоколебимой решимостью матери, защищающей своё дитя.

— В таком случае, — она снова подняла на меня взгляд, — в рядах твоего Крестового похода только что появился новый Диверсант элитного ранга. Если, конечно, вы меня примете.

Лютик, стоявшая рядом, звонко рассмеялась, тряхнув кудряшками.

— Если мы примем⁈ Мэриголд, да мы рассчитываем вытрясти из тебя все секреты Консорциума до последней капли. И не думай отвертеться от тренировок. Ты будешь лично гонять нас и учить всему, что знаешь о шпионаже и скрытности.

Я внутренне подобрался. Одно дело ненавидеть отца за то, что он сделал с её жизнью, и совсем другое — хладнокровно сдать всю его империю на растерзание.

Но Сариса, ни секунды не колеблясь, кивнула.

— О, мне придётся рассказать вам очень многое, Артём. Каждую явку, каждый грязный секрет, каждый способ связи, который я знаю. И хотя даже мне известно далеко не всё, я знаю главное: где и как искать.

Она чуть приблизилась и сказала тише, уже только для меня и Корвина:

— Начните с лавки стекольщика на Нижнем рынке Элайвара. У хозяина второй подвал, которого нет ни в одном городском плане. Там меняли лица убийцам отца и хранили чистые печати для подставных торговых домов.

Корвин едва заметно повернул голову.

Я почувствовал, как внутри поднимается холодное удовлетворение охотника, взявшего первый верный след.

— Запомнил, — сказал я. — Дома запишешь всё. Подробно.

Глубокие синие глаза Мэриголд опасно

— Я годами изучала извращённый, параноидальный разум Малина Медобрука и подобралась к нему ближе, чем кто-либо из живых. К тому же я прекрасно знаю, как мыслит этот ублюдок.

В этот момент ночное небо раскололось надвое, тьма сменилась зловещим багрово-оранжевым заревом. Огромный пульсирующий сгусток магмы и раскалённого камня, Метеор Мизини, окончательно сформировался над усадьбой и с оглушительным, раздирающим барабанные перепонки рёвом рухнул вниз.

Ударная волна едва не сбила нас с ног, словно таран. Огненный взрыв взметнулся в небеса, разбрасывая во все стороны тонны расплавленного камня, дорогого дерева и черепицы. Даже почти в ста метрах от эпицентра нас окатило нестерпимым жаром, будто из распахнутой доменной печи. Мы рефлекторно вскинули руки, прикрывая лица от слепящего света и града мелких осколков, барабанящих по магическим щитам.

Я инстинктивно шагнул вперёд, закрывая своим телом Мэриголд и маленького Марка просто на всякий случай. Внутренний защитник сработал быстрее осознанной мысли.

Семья не должна пострадать.

Пока ревущее пламя жадно пожирало то, что осталось от роскошного особняка на горе Элайвар, превращая тюрьму моей женщины в пепел, у нас за спиной вспыхнул иной свет — ровное холодное голубовато-белое сияние стабильного портала.

Путь отхода.

Корвин уже чеканил приказы, отправляя в проход первую волну разведчиков, вооружённых до зубов. Стандартное правило: сначала проверить ту сторону, потом вести гражданских, детей и пленных. Пусть выбранная точка считалась безопасной, но я давно усвоил: расслабляются только мёртвые и идиоты.

Наш сын был абсолютно беззащитен, и мы не могли позволить даже жалкой крысе-мутанту приблизиться к Марку.

Эш неотступно тёрся у ног Мэриголд. Мелкий велоцираптор пружинил на мускулистых лапах, готовый в любую секунду сорваться с места со смертоносной скоростью, а вот сам Марк словно забыл о ночном пробуждении и страхе. С высоты маминых рук он с чисто детским восторгом зачарованно смотрел на «динозавра размером с индюка», то и дело пытаясь выскользнуть из захвата и погладить чешуйчатую морду опасного хищника.

Больше того, когда Метеор Мизини разнёс поместье, мой сын не заплакал, а заливисто засмеялся и захлопал в пухлые ладошки, любуясь смертоносным фейерверком.

Моя кровь.

Парень явно оценил размах.

Из синеватого зева портала вынырнул лазутчик и коротко рубанул рукой воздух, подавая сигнал: чисто.

— Пленных — вторыми, под охраной, — приказал я. — Персонал за ними. Документы держать отдельно. Мэриголд и Марк — в центр. Арьергард не растягивать.

Один за другим люди исчезали в прохладной пелене. Кору держала вязь, тяжело дыша от магического напряжения, но руки её не дрожали. Я властно обнял Мэриголд за талию, прижимая к себе её и Марка, и мы шагнули в портал вместе, оставляя полыхающую гору Элайвар позади.

На первой точке отхода нас встретил холодный ветер и голый камень под ногами. Никаких построек. Никаких костров. Никаких следов, кроме тех, что мы сами оставим и тут же сотрем. Хорошее место: пустое, неудобное, бесполезное для жизни — и потому почти идеальное для короткой остановки.

Кору прошла предпоследней. Как только арьергард вывалился следом, орчанка резко сжала кулак, и портал схлопнулся, отрезая нас от погони. Несколько секунд она просто стояла, жадно хватая воздух, потом выпрямилась и начала плести следующий переход.

Уже домой.

Я обернулся на Мэриголд. Она держала Марка крепко, но смотрела не на сына и не на нас. Её взгляд был обращён туда, где за складками пространства осталась горящая золотая клетка.

Потом она медленно выдохнула и перевела глаза на меня.

В них больше не было беглянки.

Только женщина, которой наконец дали оружие и цель.

Пылающее поместье осталось в прошлом, но его огонь словно осветил нам путь в новую войну. Мы уходили не просто с оглушительной тактической победой. Мы уводили домой мою жену, моего сына и ключ к горлу Консорциума.

— Ну что ж, Малин, — хищно оскалился я про себя, чувствуя, как внутри закипает охотничий азарт. — Готовься, старый ублюдок. Охотник идёт за твоей головой, и на этот раз я не собираюсь вести войну по твоим правилам.

Глава 6

В тот день и до глубокой ночи весь Вольный гудел, словно растревоженный улей. Воздух пах жареным мясом, сладким элем и дымом от многочисленных фейерверков. Город праздновал долгожданное возвращение Сарисы, той, кого мы все привыкли называть Мэриголд, и моего сына, Марка, праздновал нашу победу, что поставила жирную точку в изматывающей операции, которая растянулась на долгие месяцы.

Встреча Мэриголд с семьёй вышла бурной и сопровождалась настоящим ураганом эмоций. Женский визг, крепкие объятия и звонкие поцелуи не прекращались несколько часов, а солёные слёзы радости насквозь пропитали воротник моей рубахи, и всё же сквозь эту шумную эйфорию я чётко улавливал напряжение. В воздухе висела лёгкая, но осязаемая неловкость. Девушки пытались привыкнуть к истинному облику Сарисы, стройной, даже излишне худощавой гномихи, так не похожей на ту уютную иллюзию полнотелой и такой домашней горничной. Два долгих года лжи не стираются по щелчку пальцев или простому признанию правды, некоторые из моих жён всё ещё не забыли горечь предательства. Я видел это по их настороженным взглядам, по слегка натянутым улыбкам. Эту трещину в доверии нам ещё только предстояло запаять, и я понимал, что без серьёзного долгого разговора тут не обойтись.

Сариса и сама это чувствовала. Она сидела на краешке дивана, нервно теребя край своего платья, словно ожидая удара в спину. Чувство вины буквально придавливало её к полу. Даже когда девчонки, перебивая друг друга, с горящими глазами рассказывали ей о Теневом крестовом походе, хвастаясь полученными уровнями и разгромленными базами Консорциума, гномка лишь грустно опускала взгляд. Я читал её эмоции по сгорбленным плечам и печальным глазам, она скорбела о том, что из-за неё наша мирная счастливая жизнь в поместье Феникс канула в Лету, о том, что домашний очаг превратился в штаб Теневого крестового похода, а мои жёны в безжалостную слаженную машину для убийств.

И всё же, несмотря на это скрытое напряжение, воссоединение шло своим чередом. Гомон и возбуждённая суета постепенно стихали, уступая место задушевным разговорам и тихому смеху. Большинство моих девчонок были готовы выдать Сарисе кредит доверия, дать ей второй шанс, а вот я… Я, честно говоря, находился в состоянии раздрая. Собственные чувства и мысли метались из крайности в крайность, сбивая с толку и не желая приходить к согласию. Я смотрел на эту хрупкую гномиху и не мог понять, кто она для меня теперь, предательница, бывшая возлюбленная или всё ещё моя женщина, которую просто обязан вернуть? В животе рос холодный мерзкий комок ожидания предстоящего разговора по душам, тяжёлого и неизбежного, который должен расставить все точки над «ё».

С Марком всё оказалось одновременно проще и

И это сработало лучше любой магии: уже через час Марк, словно привязанный невидимой нитью, хвостиком таскался за Глорией по всему дому. Мелкий обрёл своего первого настоящего друга, своего персонального защитника в этом шумном, пугающе огромном мире нашей семьи.

Я стоял, прислонившись плечом к прохладной деревянной стене, потягивал крепкий эль из кружки и молча наблюдал за этой картиной.

Смотреть на это со стороны было чертовски странно. Нахлынуло ощущение, будто критически важные кусочки пазла, которые я уже считал потерянными, вдруг сами собой защёлкнулись на нужных местах, меняя весь расклад моего привычного, выверенного боевого хаоса. В груди разливалось давно забытое чувство спокойствия и наполненности от того, что все родные мне люди наконец-то здесь, рядом со мной.

И всё же, глядя на весь этот шумный табор, на своих жён, на детей, на спасённых из плена, я не мог отделаться от одной зудящей мысли на краю сознания: а не слишком ли много на себя взял, и хватит ли у меня сил защитить их всех, когда Система решит снова проверить нас на прочность?

Марк довольно быстро нашёл общий язык и с Астерией. Дочка от Розы всегда была тихой и милой, словно впитала в себя самую суть эльдари, вокруг её огромного, источающего сладковатый аромат цветка всегда витала аура абсолютного спокойствия. Неудивительно, что это место стало самым популярным в поместье для дневного сна. Если кто-то из детей, да и не только детей, искал уединения, тишины или просто хотел успокоить расшатанные нервы, он неизменно приходил туда. Я и сам пару раз засыпал рядом, вдыхая тонкий цветочный аромат, прогоняющий любые тревоги.

Но настоящее удивление ждало меня впереди. Марк в итоге привязался не только к сёстрам, но и к Эшу. Мой ручной велоцираптор, покрытый жесткими перьями, выглядел устрашающе для любого нормального существа. Поначалу малыш настороженно косился на эту машину для убийства, но я взял инициативу в свои руки. Подхватив Марка, усадил на сгиб локтя и подвёл к Эшу. Осторожно, направляя маленькую пухлую ладошку своей рукой, помог сыну погладить жесткие перья на шее раптора. Эш лишь тихо уркнул, подставляясь под ласку.

Как только Марк понял, что зубастая тварь не собирается откусывать ему пальцы, его страх как рукой сняло, мальчишка почувствовал себя рядом с Эшем на удивление комфортно. Он то и дело тянулся погладить его, зарываясь пальчиками в перья, и топал следом за ним повсюду, словно привязанный невидимой ниточкой.

Окончательно лёд растаял, когда Марк увидел, как другие дети без малейшей опаски обнимают ящера, более того, они катались на нём, как на миниатюрном страусе, с визгом носясь по двору. Увидев это, мой сын загорелся энтузиазмом и быстро освоился с новым другом, а Эш в очередной раз доказал, что его интеллект гораздо выше, чем у обычных зверей Валинора. Оставаясь всё таким же серьёзным и бдительным стражем нашей семьи, готовым в любой момент разорвать врага на куски, с детьми он преображался, проявляя поразительное терпение и ласку, позволяя малышне виснуть на себе и таскать за перья во время их шумных игр.

Признаться честно, я был не просто удивлён, а по-настоящему счастлив тем, как быстро Марк ко мне привязался, не проявляя никакой неловкости или отчуждения. Безусловно огромную роль в этом сыграла моя любовь к бегу или игра, как называли её сами дети, «бегать со скоростью». Я обожал брать малышню на руки или сажать на плечи и носиться по территории поместья на высокой, но абсолютно безопасной для них скорости. Ветер свистел в ушах, картинка смазывалась, а в ответ раздавался заливистый детский смех. Это развлечение обожали все, и оно уже стало семейной традицией с тех самых пор, как я впервые прокатил с ветерком Зару.

К слову, моя первая жена, с которой всё и началось, до сих пор иногда подходила ко мне, игриво сияя глазами, и просила поднять её на руки. А потом я срывался с места и бежал со всех ног, а Зара прижималась к моей груди и визжала от чистого, неподдельного восторга.

Видя, как Марк крепко вцепился своими пухлыми пальчиками в жёсткие перья Эша, я невольно вспомнил старые земные мультики про динозавров. Кто бы мог подумать, что в этом безумном мире мой сын будет играть с хищным ящером, как с обычным плюшевым мишкой из супермаркета? Жизнь — странная штука, но, чёрт возьми, ради таких моментов стоило её любить и дорожить ею.

Однако детская психика — штука гибкая, адаптация шла куда быстрее, чем я смел надеяться. Роза, как и всегда, демонстрировала своё фирменное, почти осязаемое притяжение. От неё исходил едва уловимый аромат свежих трав и теплого молока, и она обладала каким-то тайным даром заставлять детей мгновенно влюбляться в неё. Всякий раз, когда Марк не носился по комнате с радостным визгом и не сидел, уютно устроившись на коленях у мамы, перебирая её пальцы, он неизменно находил дорогу к нашей застенчивой куниде. Малыш просто подходил и доверчиво прижимался к Розе, словно в её ауре спокойствия находил безопасную гавань. Она ласково гладила его по темным волосам, и внутри меня разливалось теплое чувство правильности происходящего.

Но чем ближе подступала ночь, тем тяжелее становилась атмосфера в доме, в воздухе отчетливо запахло грозой, не настоящей, а эмоциональной. Вопрос с ночёвкой висел над нами, как Дамоклов меч, и Ирен, моя мудрая жрица и главный негласный дипломат семьи, вовремя почувствовала искрящее напряжение. Чтобы избежать неловкой сцены, она тихо и деликатно договорилась о выделении отдельной просторной комнаты для Мэриголд и Марка.

Это оказалось чертовски правильным решением. По взглядам, которыми изредка обменивались мои жёны, было ясно, что они совершенно не готовы вот так с порога пригласить Мэриголд в нашу общую кровать в главной спальне.

Я внутренне выдохнул, чувствуя, как постепенно расслабляются каменные мышцы спины. Разборки с «бывшими», особенно когда всплывает столько лжи, это то еще удовольствие. Даже для опытного Охотника, привыкшего

Вечер за окном давно перешёл из призрачно-синего в плотный маслянистый чёрный. В гостиной пахло остывшим ужином, жареным луком, ржаным хлебом и лёгкой горечью лампового масла. Фитиль в углу трещал, разбрасывая по потолку пляшущие тени, и каждый всплеск пламени рисовал на стенах дёрганые силуэты, словно мы сидели внутри живого существа.

Мы засиделись с Мэриголд допоздна. Усталость лежала на плечах тяжестью плаща, что чувствуется после затяжного похода, когда запас маны выжат до дна, а последние усиления давно рассыпались в пыль. Но сон не шёл, а разговор тянулся вяло, прерываемый то тихим смешком, то паузами, в которых было слышно, как скрипят балки дома и где-то далеко воет ночной ветер над крышами Вольного.

Мэриголд сидела на краю дивана, подобрав ноги под себя. Её хрупкие плечи, ещё недавно скрытые под иллюзиями полнотелой горничной, теперь поникли во всей своей беззащитной хрупкости. Гномка сжимала край платья так сильно, что побелели костяшки тонких пальцев, в серых глазах металась тревога. Она наконец решилась. Глубоко втянув носом воздух, начала говорить.

— Менее чем через час после того, как вы забрали меня, — голос её дрогнул, словно по нему прошлась рябь, — отец приказал Гулару разрушить поместье Феникс, как я и предупреждала.

Она замолчала, глотая слова, и я почувствовал, как в груди что-то сжалось в кулак. В памяти вспыхнул огонь, звон разбиваемого стекла, запах горелого дерева и расплавленного камня. Ни запасной попытки, ни возможности отмотать время назад, Валинор быстро отучал от иллюзий.

Мэриголд медленно выдохнула, и её плечи слегка расслабились.

— Я испытала огромное облегчение, — прошептала она, и я заметил, как её ресницы дрогнули, — что вам всем удалось выбраться, но…

Она не договорила, но я и так читал её мысли по сгорбленной спине, по тому, как она впилась взглядом в узор ковра на полу.

— Я бы ушла, — наконец выдала она, поворачивая лицо к стене, словно ожидая удара, — чтобы избавить тебя от хлопот, чтобы не тянуть за собой это дерьмо.

Тишина повисла в комнате, густая и липкая, как мед. Рядом со мной Лили нервно дёрнула длинным ухом, и её лёгкий запах луговых трав смешался с горечью лампы. Я почувствовал, как кунида напряглась, её тёплые пальцы бессознательно сжали мою руку в инстинктивной попытке удержать, не дать уйти в гнев.

Я хотел сказать что-нибудь резкое, что-то вроде «сам решу, какие хлопоты мне по силам», но удержался и проглотил горечь. Сейчас время слушать.

— Но когда Глеб снова появился, — Мэриголд сделала вид, что поправляет прядь тёмных волос, но я видел, как дрожит её рука, — я разрывалась между надеждой, что он тогда ещё не знает наверняка, и пугающей уверенностью, что он бы всё равно напал на тебя, даже если бы меня не здесь уже было, просто в отместку за то, что ты дал мне приют.

Она наконец повернулась ко мне лицом, глядя на меня сухими глазами тем самым взглядом, который я видел у ветеранов перед штурмом крепости, когда они знают, одна ошибка, и не вернутся домой.

— Побег только усилил бы его подозрения, — продолжала она, и в её голосе зазвенела сталь, которую я слышал, когда она впервые рассказала мне о своём отце. — Оставаться рядом, сохранять маскировку, быть готовой вмешаться и ходатайствовать за тебя, если до этого дойдёт, мне казалось лучшим выходом.

Я ответил не сразу. Не дать врагу повода повернуть голову в нашу сторону, не вызвать лишних подозрений, сохранить инкогнито ради общего блага, направить на фальшивый след, чтобы выиграть время и нарастить силы.

Вывод напрашивался неприятный: на Валиноре паранойя порой являлась не болезнью, а бронёй, тонкой, уродливой, зато единственной.

— По крайней мере так я рассуждала, — Мэриголд опустила взгляд к узору на ковре, словно искала там ошибки в своих расчётах, затем уставилась в тёмный угол комнаты, и я увидел, как по её щеке скользнула единственная слеза, которую она тут же смахнула пальцем. — Знаю, что всё закончилось катастрофой, но я делала всё, что могла, чтобы обезопасить нашу семью. Я всю жизнь обучалась шпионажу и обману, поэтому лучше всех понимала, что предупреждение иногда может стать опаснее молчания. Когда ты знаешь о риске, начинаёшь вести себя иначе, а любое изменение поведения — это сигнал, флажок для врага.

— Но ты же нас предупреждала, — тихо вставила Лили, и в её голосе звучало не обвинение, а просто констатация факта.

Мэриголд повернулась к ней. Её пальцы разжали ткань платья, но тут же сжали снова, словно ища опору.

— Обвинить во всём Глеба мне казалось безопасной альтернативой, — ответила она, и в голосе зазвучала та самая жёсткая, безжалостная логика, от которой у меня по спине побежали мурашки. — Правда просто подвергла бы нас всех опасности, а это дало время подготовиться настолько, насколько это возможно. Если бы мы показались отцу достаточно сильными, он, возможно, попытался бы договориться, вместо того, чтобы просто обрушить на нас всю свою злость.

Я смотрел на неё и чувствовал, как в груди смешиваются уважение и горечь. Мэриголд рассуждала как настоящий профессиональный инфильтратор и действовала также, исходя из правила, что правда убивает быстрее, чем ложь. И это стало единственным способом сохранить нам жизни.

В гостиной пахло элем, остывающим камином и чем-то ещё тяжёлым, липким, почти осязаемым. Шлейф двухлетней лжи не развеялся мгновенно, он оседал на мебели, впитывался в ковры и тянулся по полу маслянистым следом. Я стоял у окна, прижавшись плечом к прохладному стеклу, и молча наблюдал за своими женщинами. Мэриголд сидела на краю дивана, сжавшись в комочек, вокруг плотным кольцом сомкнулись женщины самых разных рас, темпераментов и характеров.

— Давайте не будем сейчас об этом говорить, — прозвучал мягкий голос Лютик. Девушка-мышка сжала подол своего платья, круглые ушки едва заметно дрожали, а карие глаза смотрели на меня с мольбой. — Сегодня счастливый день.

Её слова упали в тишину. Кто-то из девчонок шевельнулся, кто-то незаметно выдохнул, словно сбрасывая с плеч невидимый груз. Семья подхватила это с облегчением, быстро смещая разговор к далёкому прошлому Мэриголд. Не к тому дерьму, что случилось позавчера, а к корням, откуда она пришла.

Я не

— Отец боялся убийц, — продолжала Мэриголд, и её голос стал ровным, почти отстранённым, словно она рассказывала о погоде. — Или предательства изнутри. Он приказал, чтобы за мной постоянно наблюдала хотя бы одна из телохранительниц, находясь в невидимости, если не обслуживают меня напрямую.

Я почувствовал, как напряглись мышцы челюсти. Представил это: тишина роскошных покоев, запах дорогих масел и духов, и где-то рядом едва уловимое дыхание невидимки, скрип кожаных доспехов, шорох шагов на мраморном полу. Даже в самых интимных моментах чужое присутствие, словно грязный отпечаток на чистом льне.

— На практике это означало… — она замолчала, проглотив комок в горле, — это означало, что они наблюдали, когда я справляла нужду, когда мылась, когда спала…

В комнате повисла тишина, густая и режущая. Я сжал кулак за спиной, чувствуя, как ногти впились в ладонь.

— А как же твоя мать? — Мизини наклонилась вперёд, её кошачьи зрачки расширились, длинный полосатый хвост метнулся из стороны в сторону, выдавая внутреннее напряжение. — Она ничего не предпринимала по этому поводу?

Лицо Мэриголд исказило горечь. Она сглотнула, её пальцы дрогнули, белые от давления на ткань платья.

— Не знаю, меня забрали у неё сразу после рождения, я так и не смогла с ней познакомиться. Никто из тех, кого я спрашивала, ничего о ней не рассказывали.

Она на мгновение замолчала, справляясь со своими чувствами.

— Отец тоже не хотел говорить, но однажды, когда напился… — голос Мэриголд дрогнул, она выдавила слова сквозь стиснутые зубы, — сказал мне, что «она не представляет никакой ценности» не только для него, но и для всех. Думаю, она, вероятно, была рабыней для удовольствий или проституткой. Он сказал, что единственное ценное, что она когда-либо сделала — это взращивала его семя в своей утробе. Как только она это сделала… её полезность закончилась.

— Вот же ублюдок! — Лейланна выплюнула слова сквозь стиснутые зубы, тёмно-розовые глаза вспыхнули, словно раскалённые угольки в глубине печи. Сумеречная эльфийка сжала кулаки так, что костяшки побелели, а воздух вокруг неё заметно похолодел.

Мэриголд издала странный звук, ни смех, ни рыдание, какой-то горький отрывистый всхлип, похожий на звук бьющегося о пол хрусталя.

— Моё детство было… необычным, — её плечи вздрогнули. — Я, наверное, даже не знала бы, как ведут себя порядочные и добрые люди, если бы не дом леди Мароны.

Марона нежно положила ладонь ей на колено, а Белла молча порывисто, обняла Мэриголд за плечо, прижимаясь щекой к её волосам. Гномиха сделала дрожащий вдох и продолжила, словно цепляясь за ниточку, ведущую из тьмы.

— В подростковые годы, когда тело меняется, постоянный надзор особенно угнетал. Мне приходилось подавлять свои чувства, любой импульс…

Я молча слушал, и внутри всё сжималось в комок.

— Для меня не существовало другого мира, — Мэриголд опустила взгляд к полу. — Меня держали взаперти, иногда позволяя гулять в саду. Я никогда не встречала новых людей, у меня даже не было постоянного дома. Отец постоянно переезжал, чтобы запутать убийц, но для меня переезды ничего не меняли, я всё равно не покидала стен поместья, в лучшем случае смотрела в окно на места, куда мне никогда не доведётся попасть.

Её голос стал тихим, почти шёпотом, но каждое слово резало воздух, словно лезвие.

— Большую часть жизни я общалась только с нанятым персоналом, и если кто-то кроме телохранителей сближался со мной… его увольняли. «Чтобы предотвратить потенциальные уязвимые места», — так выражалась Нильса.

Я поморщился. Классика поведения параноика: любое человеческое чувство воспринималось как уязвимость, как дыра в броне. Но изоляция до полного отсутствия связей — не защита, а медленное убийство личности.

— Но однажды, — Мэриголд замерла, в её глазах вспыхнула старая боль, — мы подружились с девушкой из конюшни, но, как оказалось, за нами наблюдали. А когда отцу доложили… — она замолчала.

Я уже чувствовал, куда ведёт эта история. Мышцы на шее затвердели, пульс учащастился.

— Он не уволил её, — голос Мэриголд стал плоским, мёртвым. — Приказал выпороть её кнутом у меня на глазах, после чего я больше никогда её не видела.

Внутри не вспыхнула, а застыла холодная ярость, тяжёлая, плотная, без единой искры.

Этот ублюдок Малин Медобрук — не просто отец-тиран, а садист с методикой, архитектор психологического террора, и теперь у меня стало на одну очень вескую причину больше, чтобы однажды накормить его сталью или выжечь его самомнение вместе с проклятым Консорциумом.

Глава 7

— Я так понимаю, ты ненавидишь этого ублюдка, — тихо произнесла Белла.

Моя жгучая брюнетка смахнула набежавшую слезу и крепче прижала к своей груди гномку. Воздух в комнате пропитали тяжелые эмоции.

Я откинулся на спинку глубокого кресла, поглаживая пальцами шероховатую кожаную обивку. Нужно было срочно сбить этот депрессивный настрой, уж слишком много слез на сегодня.

— Знаешь, мне вот что любопытно, — начал я ровным спокойным тоном, намеренно отвлекая ее от болезненных воспоминаний. — Если твой отец так параноидально тебя оберегал, почему за тобой следили всего шесть телохранителей среднего звена? Для главы Консорциума это как-то… мелковато.

Мэриголд чуть отстранилась от Беллы, шмыгнула носом и перевела на меня взгляд.

— Во-первых, он делал ставку на абсолютную секретность и мощь защитных заклинаний, — ответила она уже более уверенным голосом. — Поместье скрывали иллюзии, а внутри находился потайной выход, что вел прямо в укрепленную безопасную комнату, откуда я могла активировать экстренный портал для эвакуации, если бы запахло жареным. Кроме того, Артём, шесть телохранителей между сороковым и пятидесятым уровнями — это, мать его, невероятно мощный круглосуточный кордон для одного человека, тем более когда этот человек сидит взаперти в собственном поместье.

Она коротко горько усмехнулась.

— Хотя учитывая, как чудовищно ты вырос в силе с нашей последней встречи, и с какими высокоуровневыми монстрами ты теперь сталкиваешься каждый день, тебе сложно это адекватно оценить. К тому же единственным, кто действительно мог бы бросить все силы на мои поиски, был ты, а мой отец никогда не считал тебя серьезной угрозой. И это стало его фатальной ошибкой.

Ее улыбка мгновенно исчезла. Тени в комнате словно сгустились, а в голосе гномихи зазвучал чистый лед.

— Но если честно, в основном эта охрана находилась там, чтобы не дать мне сбежать. И хотя я так и не смогла выбить ни из кого чистосердечное признание, уверена

По комнате прокатился дружный хор возмущенных и испуганных вздохов, мои девочки разом подобрались. Еще несколько жен поспешили подойти ближе, смыкая вокруг Мэриголд живое кольцо защиты и тепла, а Зара, оказавшаяся рядом, мягко обхватила ее за плечи.

Гномка искренне оценила эту стихийную поддержку, она благодарно прикрыла глаза и продолжила.

— Вы должны понимать, у Малина Медобрука нет и никогда не было никаких сантиментов, он с детства натаскивал меня в шпионском ремесле, готовя к роли своей правой руки в Консорциуме. Я должна была стать идеальным инструментом и продолжить его дело, но когда наотрез отказалась марать руки в его гнусных схемах, он просто вычеркнул меня, потерял любой интерес, как к сломанной игрушке. Умри я или будь похищенной, он бы и слезинки не проронил. Хотя, конечно, он сжег бы весь Шалин дотла, чтобы отомстить, но не из любви ко мне, а исключительно ради своего ущемленного самолюбия.

— Но как же тебе тогда удалось сбежать в первый раз? — мягко спросила Зара, нежно целуя Мэриголд в макушку.

Тут лицо Мэриголд оживилось, плечи расправились, а во взгляде мелькнула неподдельная профессиональная гордость диверсанта.

— На планирование этого побега у меня ушли годы, — призналась она. — Все началось с того самого дня, как отец приказал выпороть Айру прямо у меня на глазах. Это стало точкой невозврата, — ее лицо на секунду исказилось от боли, но она быстро взяла себя в руки. — В итоге я выбралась оттуда, покончив с собой.

Девочки уставились на нее в шоке и немом ужасе. В повисшей тишине Мэриголд вдруг тихо рассмеялась.

— Ну, конечно, не по-настоящему, иначе мы бы с вами сейчас не разговаривали, верно? — ее улыбка вновь потускнела. — Хотя, признаюсь, бывали времена, когда я находилась к этому очень близко, — она резко мотнула головой, отгоняя мрачные мысли. — В любом случае я всю свою жизнь провела в окружении ублюдков, специализирующихся на скрытности и невидимости, так что прекрасно научилась читать их язык тела и замечать те крошечные моменты, когда они теряли концентрацию.

Она сделала паузу, наслаждаясь вниманием слушательниц.

— В один из таких коротких эпизодов, когда меня караулила менее опытная и более безалаберная охранница, я решилась и заранее обмотала тяжелый деревянный табурет одним из своих самых узнаваемых платьев. Как только она отвлеклась, я изо всех сил швырнула эту конструкцию прямо в огромное окно, выходящее на скалистый обрыв, а сама в ту же секунду рыбкой нырнула под кровать, забившись в самую тень. Стекло брызнуло во все стороны. Это был безумно рискованный шаг, но все сработало в точности так, как я рассчитывала: охранница обернулась на звон, увидела лишь мелькнувшую ткань моего платья, улетающую в разбитое окно, и впала в панику.

Мэриголд кровожадно усмехнулась.

— Ей было глубоко плевать на мою жизнь, но она испугалась гнева моего отца, подумав, что я сбросилась со скалы. Охранница завизжала, бросилась к окну, увидела в сотне метров внизу моё платье, распластанное по камням, снова завопила дурным голосом и пулей вылетела из комнаты, поднимая общую тревогу по всему поместью. Так путь к свободе оказался открыт.

Я невольно хмыкнул, чувствуя, как губы растягиваются в довольной улыбке.

А черт возьми, она действительно хороша. Использовать психологию против собственной охраны, подловить их на страхе перед начальством и виртуозно инсценировать суицид… Это уровень лучших земных историй о диверсантах: холодный расчет, риск и безупречное исполнение.

— Именно тогда я, как истинный Диверсант, и обвела отца вокруг пальца, — голос Сарисы звучал тихо, но на сидела напряженно, словно готовая сорваться с места в любую секунду. — Я использовала свою личную иллюзию, чтобы скопировать внешность одной из горничных нашего поместья до мельчайших деталей, вплоть до родинок и пятен на переднике. Бедняжка просто замерла с открытым ртом, внезапно увидев перед собой собственного двойника. Мозг обычного местного жителя просто не смог принять такое, так что мне не составило никакого труда застать её врасплох, вырубить резким ударом по сонной артерии, связать, плотно заткнуть рот кляпом из полотенец и запереть в дальнем шкафу для белья.

Мэриголд коротко прерывисто вдохнула, словно заново переживая тот адреналиновый момент. В воздухе гостиной витал легкий, сладковатый аромат её цветочных духов, тот самый привычный, успокаивающий запах, к которому мы все так привыкли, но сейчас он казался лишь еще одной искусно сотканной маской, скрывающей под собой опасную, загнанную в угол хищницу.

— А потом я просто смешалась с остальной прислугой, — продолжила она, нервно теребя край своего подола. — Они как раз в панике выбегали через главные ворота поместья на внутренний двор, все до дрожи в коленках спешили поглазеть на мой окровавленный «труп» у подножия отвесной скалы. Отцу и в голову не пришло пересчитывать челядь в такой момент.

Сариса зябко передернула узкими плечами и обхватила себя руками, словно пытаясь согреться.

— Дальше рассказывать особо нечего. В той суматохе, пока стража отгоняла зевак, я незаметно выскользнула за территорию через черный ход для телег с провизией и пешком добралась до ближайшей деревни. Там я нашла темный переулок, приняла облик кого-то из местных крестьянок и двинулась дальше. Через пару миль, на тракте, снова сменила лицо, в деталях скопировав случайного прохожего торговца, и так месяц за месяцем, день за днем.

Я внимательно слушал её исповедь, откинувшись на спинку кресла и мысленно анализируя этот безумный маршрут. Умно, жестоко, безжалостно по отношению к самой себе и своей психике, но невероятно эффективно.

— Я постоянно находилась в движении, уходя всё дальше и дальше от проклятого дома, — в её некогда ярких глазах сейчас мелькнула тяжелая тень былой загнанной усталости. — Меняла личности каждый день, а иногда, если чувствовала слежку или паранойя брала верх, и каждый час. Постоянный страх, что вот-вот на плечо ляжет тяжелая рука наемника отца, преследовал меня и днём и ночью. Рассудив, что в королевстве Бастион влияние Консорциума «Шалин Гранд» и конкретно моего отца минимально, я направилась именно туда, на самый край цивилизации. А потом, используя всё, что знала о поведении профессиональной прислуги из собственного дома, попыталась затеряться, устроившись на работу к леди Мароне. Идеальное прикрытие — кто станет искать дочь мультимиллионера с половой тряпкой в руках в провинциальном поместье?

Девушка бросила на сидящую напротив баронессу смущенный, почти виноватый взгляд, полный искренней признательности.

— Хотя на практике всё оказалось куда сложнее, чем в теории. Выдраить полы и не выдать себя

Марона, сидевшая рядом с ней на диване, мягко, по-матерински тепло улыбнулась и ободряюще похлопала девушку по напряженной руке. Лили, стоявшая позади, ласково приобняла Сарису за плечи. Несмотря на весь вскрывшийся масштабный обман и шок от её истинного происхождения, мои женщины уже воспринимали эту девчонку как часть нашей большой семьи, и плевать они хотели на то, кто её отец.

— Но как ты всё это время добывала пропитание на трактах? — нахмурилась Лейланна, подавшись вперед. — Выживать в Диких Землях в одиночку неимоверно сложно, особенно если у тебя нет профильного боевого или ремесленного класса вроде Охотника или Собирателя. Там же монстры на каждом шагу!

Сариса мрачно, почти цинично усмехнулась.

— Я рисковала, — коротко ответила она. — Находила низкоуровневые зоны возрождения монстров рядом с мелкими поселениями и методично их зачищала, охотилась на рогатых кроликов, слизней и прочих тварей первого или второго уровней. Для меня это не представляло вообще никакой физической опасности, убивала с одного удара кинжалом, а скудной добычи, которую Система оставляла после них, вполне хватало, чтобы выручить у местных торгашей пару медяков. Я покупала самую дешевую еду и спала в каком-нибудь вонючем грязном сарае или на колючем сеновале, лишь бы не под открытым небом.

Я медленно кивнул, полностью разделяя и принимая её логику выживания. Жалкие, нищенские копейки по меркам Искателей, но для банального физического выживания, чтобы не сдохнуть от голода — самое то.

— К тому же мир не без добрых людей, — добавила она, и её голос зазвучал уже мягче, с нотками благодарности. — Многие крестьяне помогали мне по мелочи, делились горячими объедками, черствым хлебом или пускали погреться к ночному костру, и лишь единицы пытались причинить мне реальный вред, видя одинокую, беззащитную на вид девчонку на тракте.

— Эти деревенские идиоты и бандиты с большой дороги были очень, очень неприятно удивлены, когда внезапно выяснялось, что моя настоящая планка превышает их самые смелые ожидания, — она хрустнула костяшками пальцев. — Для них всё заканчивалось… плачевно, лишком быстро и кроваво. Уйти от преследования местной стражи, если кто-то находил их тела, проще простого, особенно когда тебе достаточно забежать за угол таверны, нырнуть в рыночную толпу и выйти оттуда совершенно другим человеком, с другой походкой и голосом.

Слушая её ровный, лишенный жалости к себе рассказ, я ловил себя на том, что проникаюсь к этой хрупкой женщине всё большим искренним уважением. Изнурительная охота на низкоуровневых тварей просто ради куска черствого хлеба и базового права прожить ещё один день… Кому, как не мне, знать, каково это выживать на голом упрямстве, вцепившись зубами в свой гребаный второй шанс. Я сам прошел через нечто подобное, когда только появился в этом мире.

Это вызывало у меня искреннее уважение.

Наша девочка! Наш человек!

Мэриголд зевнула, её веки тяжело опустились, словно налитые свинцом.

— Хочется поговорить еще, но, думаю, долго продержаться я не смогу, — призналась она и тихо печально рассмеялась.

— Да, у тебя был чертовски долгий и насыщенный день, — мягко ответил я. — И не менее долгая ночь до этого. Отдохни и спи столько, сколько потребуется.

Остальные девушки тут же засуетились вокруг неё, наперебой уговаривая гномку лечь, ласково обнимали и целовали на ночь, окутывая тем теплом семьи, которого она так долго была лишена. Лили шагнула вперёд и бережно коснулась плеча Мэриголд, поддерживая её.

— Пойдём, — ласково произнесла Роза. — Я посижу рядом, пока ты уснёшь.

— Спасибо вам… — голос Мэриголд предательски дрогнул. — За всё.

У двери она обернулась, в её больших тёмно-синих глазах блестели непролитые слёзы, отражая мягкий свет комнаты.

— За то, что вы есть. Я вас люблю.

Последний взгляд она бросила на меня, долгий, пронзительный, полный робкой надежды. Я шагнул вперёд и тепло улыбнулся в ответ. Опустившись на одно колено, чтобы наши лица оказались на одном уровне, притянул её к себе и невесомо поцеловал в прохладный лоб.

— Добро пожаловать домой, Мэриголд.

Гномка на мгновение замерла, в её взгляде промелькнул целый вихрь мыслей, слова, которые она так хотела произнести, но пока не находила в себе сил. Вместо лишних разговоров она просто подалась вперёд и прижалась своим лбом к моему, короткий судорожный вздох сорвался с её губ. Отстранившись, она наконец позволила Розе увести себя вглубь коридора.

Я остался стоять на месте, провожая их взглядом. В воздухе всё ещё витал её легкий запах, смесь дорожной пыли, пережитого стресса и какого-то едва уловимого горьковатого тепла.

Мы сделали это, вырвали Мэриголд из цепких лап Консорциума, но моя внутренняя чуйка Охотника буквально вопила об опасности. Я кожей чувствовал, холодным рассудком Искателя понимал, что Малин Медобрук такого не простит, сети этого ублюдка простирались слишком глубоко.

А потому нам нужно быть во всеоружии. Если Консорциум сделает свой ход, наша следующая встреча будет пахнуть раскалённым металлом, кровью и пеплом.

А утром продолжилась работа…

Глава 8

Сариса, которую я по привычке продолжал называть Мэриголд, знала о Консорциуме чертовски много, и в то же время…

— Я ничего о них не знаю, — с искренним сожалением произнесла гномка, отбрасывая на стол исписанный лист пергамента. Мы сидели в Военной комнате поместья.

Организация выглядела просто необъятной, а люди на самой вершине параноиками с поехавшей крышей. Сариса даже понятия не имела, где именно находится её отец и как его найти, это знал только один разумный на Валиноре, личный Проходчик Малина, маг семидесятого уровня. Только этот ублюдок мог проникать в комплекс гнома и выходить из него, используя специальные кольца контроля оберегов, без них любая попытка телепортации или пространственного сдвига разбилась бы о многослойную магическую оборону.

Посетители комплекса Малина Медобрука никогда не видели его снаружи. Их сразу перебрасывали внутрь, и обычно их принимали в паре гостевых комнат. Никто не мог даже примерно оценить масштабы этой крепости. За каждым гостем неотступно наблюдал Марлон, тёмный эльф шестидесятого уровня и еще десяток телохранителей того же ранга, специализирующихся на скрытности. И это не считая целой армии первоклассных бойцов внешнего периметра.

Что касается Проходчика… Он был единственным «ключом» от этого места. Да, этот маг жил в невероятной роскоши, купался в золоте, но по сути являлся таким же пленником.

Старый гном исключил буквально любую возможность риска.

— Думаю, его поместье находится где-то в абсолютной глуши, — Сариса нервно покрутила в пальцах стилос. — В самом безжизненном и пустынном районе Валинора, куда никто в здравом уме не сунется. Я не уверена, как именно мы сможем его вычислить, но есть пара безумных идей, которые стоит проверить, а если они не сработают, придется выманивать его наружу. Должны же быть вещи, ради которых даже мой отец покинет свою неприступную нору!

— Например, когда он лично заявился, чтобы вернуть тебя, — мягко напомнила Лили, сидевшая по правую руку от меня.

Мэриголд болезненно поморщилась, словно от зубной боли.

— Только не напоминай мне об этом дне.

Кстати, личный визит гнома тогда тоже обставили со всеми возможными предосторожностями. Оказалось, что всякий раз, покидая свою цитадель, Малин накладывал на себя мощную иллюзию. Не для того, чтобы скрыть лицо, в своем безмерном высокомерии он сохранял истинный облик, чтобы внушать ужас подчиненным и конкурентам, иллюзия скрывала только его уровень.

Этот низкорослый ублюдок-психопат на самом деле был шестидесятого уровня! Десятилетиями он как паразит высасывал опыт из нанятых профессиональных Искателей, тратя на это по нескольку дней в неделю. Хитрый гном умудрялся одновременно управлять своей криминальной империей и получать опыт почти без риска.

Как рассказала Сариса, изначально он занялся собственным усилением по настоянию Марлона, чтобы тупо увеличить запас здоровья и стать менее уязвимой мишенью для ассасинов. К тому же перспектива продлить себе жизнь лет на десять очень прельщала старика. Но когда он перевалил за пятьдесят пятый и обнаружил, что Калькуляторы на этом этапе получают пассивную способность игнорировать физическую боль, вошел во вкус. Жадность взяла свое.

Достигнув шестидесятого уровня, Малин взял вторым классом Иллюзиониста — или, если точнее, Визуализатора. Привычка разбирать системные связки заставила меня мысленно присвистнуть. Чертовски грамотная комбинация классов для теневого воротилы, ведь этот класс позволял пассивно обнаруживать скрытые заклинания, защитные обереги и магические ловушки. Он получал предупреждения об угрозах за несколько секунд до атаки, а главное, ясно видел, к каким школам магии отнсятся разумные, с которыми он садился за стол переговоров.

Помимо чистой выживаемости это давало ему колоссальное преимущество в бизнесе.

И всё же знание уровня Малина, сочетания его классов и привычек ни на шаг не приблизило нас к поимке этого ублюдка. Достигнув шестидесятого уровня, он полностью прекратил дальнейшее усиление. Даже в те времена, когда он еще выходил на охоту, Проходчик перебрасывал его к случайным точкам появления монстров, и гном всегда брал с собой ударную группу телохранителей. Перехватить его на плановой охоте было попросту невозможно.

Но пусть сейчас сам Малин и казался для нас недосягаем, информация Мэриголд о Консорциуме стоила многого.

Отец годами готовил её на роль своей правой руки еще задолго до того, как она подняла бунт и сбежала. Он вдалбливал в неё всё, что знал о торговле, логистике, теневых схемах и криминальном управлении, лично познакомил её со многими лидерами верхушки Консорциума.

Помимо задетой гордости гномьего короля и уязвленного самолюбия токсичного родителя, у Малина имелись куда более прагматичные причины желать её возвращения. Может, Сариса и не знала достаточно, чтобы в одиночку разрушить всю его империю, но в руках умелого человека её знания могли бы нанести Консорциуму фатальный урон.

Во-первых, мы наконец-то выяснили личность того самого «Г», теневого партнера Малина из числа тёмных эльфов.

Этим разумным оказался Асанор’линадал Гилесин. Большинству он был известен просто как «Владыка» и обитал в Элусинаре, гигантском подводном мегаполисе, затерянном в Пасти Кротоса глубоко под толщей океана к югу от Шалина. В этом городе жило свыше двухсот тысяч разумных: тёмные эльфы, куниды, хамелеиды, а также десятки тысяч рабов, гоблинов и представителей других рас, захваченных на поверхности во время набегов.

В отличие от Малина, предпочитающего дергать за ниточки из тени, Владыка правил открыто. Он железной рукой держал власть в городах тёмных эльфов если не лично, то через своих цепных псов, вроде того же Макаэла Сумрака в Астелларе.

Я и моя основная команда до последнего надеялись, что подземный партнер окажется просто удобным поставщиком рабов, но реальность оказалась куда мрачнее. У Владыки в прямом подчинении находилось несколько лейтенантов за семидесятый уровень, он мог в любой момент выставить армию высокоуровневых бойцов, и не сотни, а долбанные тысячи воинов. Его влияние на тёмных эльфов в этой части Валинора оказалось настолько абсолютным, что за свою долгую жизнь он уже несколько раз лично возглавлял карательные походы на поверхность, стирая в пыль тех, кто пытался бросить ему вызов.

Твою же мать! Семидесятые уровни и армия в несколько тысяч! Это уже угроза грандиозного масштаба. Если мы сунемся к нему сейчас, нас просто раскатают тонким слоем.

Устранение Владыки являлось критически важным для полного уничтожения Консорциума «Шалин Гранд», но у нашего Теневого крестового похода сейчас банально не хватало огневой мощи. Мы бы не потянули такую операцию, даже если бы готовились к ней лет десять.

Вполне вероятно, что в конечном итоге нам придется ограничиться полумерами: выжечь Малина и всю поверхностную сеть Консорциума, отрезав Владыке доступ к внешнему миру, и надеяться, что он засунет свои амбиции подальше и удовлетворится властью под землей.

Да, это хреновый расклад для Астеллара и тех немногих подземных городов, которые мы уже помогли освободить, но как реалист, я понимал, что мы не можем спасти всех и искоренить всё зло в этом мире. Жаба душила, конечно, упускать столько опыта и трофеев, но лезть в мясорубку еще глупее.

Во-вторых, хотя сведения Мэриголд и помогли нам составить подробное досье на лидеров врага и понять их роль в механизме Консорциума, они слабо помогали в их поиске. Чем больше криминальных боссов, финансовых воротил и посредников мы захватывали и пускали в расход, тем глубже в норы забивались оставшиеся.

Поэтому мы разработали совершенно новую стратегию. Хватит щипать их по краям, надеясь на удачу, пора готовить один массированный сокрушительный удар, который проломит хребет всей организации Малина. А для этого нужно постараться создать ситуацию, при которой верхушке Консорциума придется вылезти на свет, иначе они потеряют всё.

План казался до одури амбициозным, ничего подобного наш Теневой крестовый поход еще не проворачивал. Я, честно говоря, гордился тем, что именно моя земная привычка искать лазейки в правилах легла в основу этой стратегии.

Но до реализации было еще как до луны, нам потребуются месяцы, а

Именно поэтому мы сперва продолжили наносить точечные комариные укусы по мелким целям Консорциума, а затем плавно свели частоту ударных выходов к нулю. Мы создавали иллюзию, что выдохлись, что неизвестный мститель, трепавший им нервы, наконец-то сдался.

Признаюсь, я не планировал обрубать концы так резко, но судьба внесла свои коррективы. Один из отрядов Крестового похода нарвался на серьезную засаду, мы потерпели болезненное поражение, потеряв нескольких хороших парней.

Гибель бойцов стала вполне логичным поводом для того, чтобы мы «сломались» и отступили.

Это дало мне время, чтобы с удвоенным упорством заняться ростом боеспособности и тренировкой своих людей. Я больше не позволю повториться подобной бойне! Мы продолжим набирать опыт в плановых вылазках, улучшать снаряжение и срабатываться, пока не станем идеальной машиной для убийства.

Прошло уже несколько недель с того момента, как мы с боем вытащили Сарису из лап Консорциума, но между нами всё ещё висела неловкость. Нам обоим остро требовалось время, чтобы снова привыкнуть друг к другу, нащупать ту самую привычную близость, которая когда-то казалась такой естественной.

И, если быть до конца честным с самим собой, это ощущение чуждости складывалось не только из-за этого, ложь о том, кто она такая, откуда родом и каковы её мотивы, воздвигла между нами стену. Да, мой прагматичный разум прекрасно понимал, что Мэриголд сделала это ради нашей же безопасности, пытаясь защитить нас и себя от собственного безумного отца, Малина Медобрука, выбрав единственно возможную схему выживания. Но логика логикой, а чувство глубоко подорванного доверия не выбросишь изнутри одним усилием воли, горький, царапающий душу осадок, не смоешь слезами раскаяния.

Пожалуй, самым приятным открытием в моей новой-старой женщине стало то, что у неё обнаружилась и куда более серьёзная, глубокая сторона характера, та самая скрытая глубина, которую вечно беззаботная служанка Мэриголд никогда не показывала. А ещё у неё оказался бритвенно-острый ум. Сариса то и дело заставляла меня искренне смеяться, выдавая настолько тонкие и неожиданно едкие остроты, что до меня порой доходило лишь спустя пару секунд, и от этого они становились только восхитительнее. Мы словно начали говорить на одном языке, языке равных партнёров.

Но в конечном итоге толстые бастионы моего отчуждения пали не из-за красивых глаз или острого языка, всё решили её действия. Несмотря на сокрушительный удар по нашим отношениям и мою первоначальную холодность, она продолжала раз за разом доказывать свою безграничную любовь, преданность и веру в меня. Сариса ни на чём не настаивала, не торопилась и терпеливо ждала, пока я привыкну, давая мне необходимое время и пространство, чтобы сам разобрался в этой каше из эмоций, переварил обиду и решил, хочу ли делить с ней постель и жизнь.

А я хотел этого, вернее, отчаянно надеялся, что мы сможем склеить то, что разбилось. К тому же нас связывало нечто куда более фундаментальное, чем просто страсть: я безмерно любил нашего сына Марка и из кожи вон лез, чтобы уделять ему внимание. Мелкий постепенно, но уверенно осваивался в нашей огромной семье, он уже начал доверять своим многочисленным «тётям» и вовсю сближался с братьями и сёстрами.

Среди всех моих детей с их уникальными родовыми чертами Марк выделялся невероятно цепким умом, пугающе развитой физической силой и тактической смекалкой, разве что Иэн и Линда не отставали от него. К тому же Марк обладал удивительно лёгким игривым характером. Стоило ему затеять прятки, как всё поместье стояло на ушах. Мои жёны и стража быстро и искренне привязались к этому сорванцу.

Так что помимо моего собственного, чисто мужского и эгоистичного желания вернуть Мэриголд в свои объятия все остальные тоже искренне хотели, чтобы она снова стала полноправной частью семьи ради нашего сына. Теперь, когда она сбросила все маски Консорциума и открыла мне свою истинную сущность, мы могли построить отношения без гнилого фундамента лжи.

Мой гарем, на удивление, оказался куда более отходчивым, чем я, жёны, похоже, уже давно простили её выходку и были готовы снова впустить Сарису в нашу повседневную жизнь. А уж бывшие служанки, как мои, так и Мароны, и вовсе спали и видели наше воссоединение. Эта молчаливая, но мощная поддержка со стороны семьи стала тем самым последним толчком, который окончательно сдвинул чашу весов в её пользу.

Итак, после недели, проведённой бок о бок с этой изысканной аристократичной гномкой, после долгих ночных размышлений и копаний в самом себе, принял окончательное решение: хватит тратить время, которого в этом мире и так в обрез, я готов снова открыть ей своё сердце.

На следующий день я перешёл в наступление. Откинув любые полумеры, с места в карьер пригласил её на свидание. Не на те жалкие, украденные у работы десять минут, которыми мы с жёнами часто обходились в последнее время из-за чёртова Теневого крестового похода, нет, это должно было стать настоящим официальным свиданием с полным парадом, красивыми ухаживаниями и целым свободным вечером, жирным маркером вычеркнутым из моего плотного графика.

Когда подошёл к ней в кабинете и, прямо глядя в эти сапфировые глаза, предложил поужинать вместе, Сариса даже не попыталась скрыть пронзительной радости. Её бледные щёки моментально вспыхнули жарким румянцем, губы дрогнули в неуверенной, но абсолютно счастливой улыбке, и она чуть ли не запнулась, торопливо выпаливая согласие.

— Тогда до вечера, — мягко, с лёгкой хрипотцой произнёс я. Отвесив шутливый галантный поклон, радостно улыбнулся, внутри меня тоже всё клокотало от приятного, будоражащего кровь волнения.

Развернувшись направился к выходу, оставив Ирен, Лютика, Марону, Селину и саму Сарису в нашем импровизированном командном пункте корпеть над картами и сухими отчётами Конторы, но не успел я сделать и на десяти шагов по каменному коридору, как за спиной из-за прикрытой двери раздался приглушённый, откровенно восторженный девчачий визг. Я лишь тихо хмыкнул, не в силах сдержать широкую ухмылку.

Раскудахтались, заговорщицы. Обожаю их!

Спустя пару секунд за мной выскочила юркая хлопотливая Лютик. Догнав меня в два прыжка, девушка-мышка тут же привычно прижалась к моему боку, подстраиваясь под мой широкий шаг.

— У тебя запланировано свидание? — с горящим нетерпением в глазах пискнула она, снизу вверх заглядывая мне в лицо. От неё приятно пахло луговыми травами и домашним уютом.

— Я продумал каждую деталь, — спокойно и уверенно ответил я. По-хозяйски приобняв её за хрупкие плечи, зарылся пальцами в длинные волосы, наслаждаясь их мягкостью.

Лютик энергично потёрла свои пушистые, покрытые нежной шёрсткой ладошки, словно предвкушая вкусную добычу.

— Отлично! Выкладывай всё в подробностях, мы позаботимся, чтобы

Гулко рассмеялся, притянул её ближе и с чувством поцеловал в макушку. Глядя на неиссякаемый энтузиазм своего гарема, я чётко понимал — стоит мне только дать им волю, и они превратят этот ужин в приторно-романтическую сказку, сошедшую со страниц самых заветных женских романов. И, чёрт возьми, возможно, именно это нам сейчас и нужно.

Предстоящий вечер пугал и манил одновременно. Отчаянно хотелось верить, что мы с Сарисой сможем начать всё с абсолютно чистого листа, оставив позади кровь, интриги Консорциума и чёрные тени прошлого.

Глава 9

Но это касалось лишь нас с Мэриголд, и я хотел сделать всё сам, чтобы показать ей глубину своих чувств. Поэтому обнял Лютик, приподнял её с земли и крепко поцеловал, нежно прижавшись к пушистой щёчке. От неё пахло луговыми травами и свежестью.

— Всё получится идеально, у меня уже есть план, — шепнул я.

Она бросила на меня строгий взгляд, её чёрные выразительные глаза так и сверкали.

— Хорошо, но ты хотя бы должен позволить нам помочь тебе искупаться, привести себя в порядок и одеться, ты тоже должен выглядеть идеально.

Я рассмеялся, сдаваясь под её напором, и снова крепко поцеловал жену.

— В этом на вас всех рассчитываю, — торжественно ответил я, опуская её на пол.

Моя миниатюрная мышка издала возбуждённый визг и бросилась бежать, на ходу созывая Зару, Самиру, Триселлу, Клавдию и других девушек, помогающих с детьми.

Остаток дня, один из моих редких свободных дней между тренировками, охотой и бесконечными делами Теневого крестового похода, пролетел как в тумане. Я с таким нетерпением ждал этого свидания, что никакая работа не могла отвлечь меня, наоборот, погружение в рутину лишь усиливало мандраж перед встречей с Мэриголд.

Если этот трепет в груди не подтверждение моих чувств к ней, то я вообще не знаю, что ещё может служить тому доказательством.

Перед самым началом свидания я вернулся домой, где меня уже поджидал мой личный «взвод красоты». Как оказалось, добрая половина гарема устроилась поудобнее в гостевых комнатах, помогая самой Мэриголд готовиться к вечеру. Особенно суетились Марона со своими бывшими служанками, а также те девушки, которыми Мэриголд когда-то руководила в роли старшей горничной.

Но и на мою долю помощниц хватило с лихвой. Зара, Белла, Лейланна, Самира, Ирен и Лили взяли на себя командование процессом. Они затащили меня в купальню, оттёрли до блеска, нанесли какие-то пахучие масла, а затем ещё добрых полчаса кружили вокруг, расчёсывая, поправляя одежду и следя за тем, чтобы я выглядел безукоризненно.

— Мне кажется, мы готовимся к королевской свадьбе, а не к обычному свиданию, — усмехнулся я, пока Зара заботливо стряхивала невидимые ворсинки с моих штанов.

По комнате прокатился дружный женский смешок.

— Давай-ка пока не забегать вперёд, — мурлыкнула моя первая жена, блеснув большими жёлтыми глазами, в которых плясали озорные искорки.

— Кроме того, — подхватила Белла, довольно виляя хвостом, — если ты всё-таки решишь жениться на Мэриголд, мы потратим на твою подготовку в разы больше времени!

Я страдальчески вздохнул, закатив глаза и уже представляя себе эту процедуру.

— Девочки, вы же понимаете, что я просто веду её посидеть у костра и поесть домашней еды на природе?

— Именно поэтому ты и одет для прогулки на свежем воздухе, — парировала Самира, расплываясь в улыбке.

Я опустил взгляд на свой наряд, сшитый нашими лучшими портнихами. Честно говоря, он выглядел куда изысканнее того, что обычно носят короли на приёмах. Да, технически костюм сшили из плотной тёплой ткани, которая не стесняла движений и отлично подходила для леса, но этот богатый тёмно-серый цвет с глубокими тёмно-синими переливами… Воротник, манжеты и капюшон были отделаны густым белоснежным мехом, серая ткань соперничала по виду с густыми штормовыми облаками, а тёмно-синий фон время от времени вспыхивал белыми искрами, напоминая усыпанное звёздами вечернее небо.

Криво усмехнулся и покачал головой, в последний раз окинув себя взглядом в ростовое зеркало. Я действительно выглядел так, будто собрался на императорский бал, а не на скромные посиделки у костра весенним вечером.

Оставалось лишь надеяться, что Мэриголд одели во что-то более практичное. Я заранее просил Марону проследить за этим, но, зная фантазию воодушевлённых женщин моего гарема, понимал, что они легко могли переборщить.

Когда я направился к выходу, мои жёны и наложницы выстроились в ряд, словно провожали меня на войну. Каждая по очереди обнимала меня, целовала и желала удачи на свидании. По их сияющим, полным надежды улыбкам было очевидно: они всем сердцем желают, чтобы этот вечер стал началом моих полноценных отношений с Мэриголд, и чтобы наша разросшаяся семья наконец-то снова воссоединилась.

Честно говоря, я надеялся на то же самое.

Забавно, но остальные девушки ещё не закончили наводить красоту моей спутнице, так что следующие несколько минут я провёл в окружении своих детей. Мелкие явно понимали, что происходит нечто грандиозное, даже если не до конца осознавали суть происходящего. Для них было важно лишь одно: папа и тётя Мэриголд собираются куда-то пойти вдвоём.

Чтобы немного успокоить эту бурлящую толпу и не дать детям разнести поместье до ужина, я вывел их во внутренний дворик, поближе к гигантскому цветку Астерии. Теперь там обустроили уютную зону отдыха под навесом с северной стороны. Место отлично прогревалось солнцем, а повсюду были разбросаны мягкие кресла-мешки. Как только моя зеленокожая дочурка выбежала всех поприветствовать, я собрал ребятню в круг и прочитал им пару любимых сказок.

Мои старшие сыновья и дочери уже вовсю учились складывать слоги. Они буквально облепили меня со всех сторон, стараясь подобраться поближе к книге, чтобы разглядывать знакомые буквы. К ним присоединился и Марк, хоть он был намного младше, но уже проявлял живой интерес к чтению.

Мне чертовски повезло — Система одарила меня невероятно умными и красивыми наследниками. Помимо того, что они поразительно быстро учились говорить целыми предложениями, большинство из них уже уверенно освоили горшок или были близки к этому великому достижению.

Даже годовалые малыши, глядя на старших, начали проявлять интерес к учёбе, особенно Линда, к огромной радости её мамы.

— Здесь написано «собака»! — радостно выкрикнула Мила, тыча пухлым пальчиком в страницу.

— Ты просто картинку посмотрела! — тут же обвинил её Макс.

— Нет, я сама прочитала! Это же легко! Со-ба-ка! — белокурая девчонка сердито зыркнула на брата, её маленькие ушки нервно дёрнулись.

— Да! — не унимался Макс. — Но я видел, как ты пялилась на картинку, когда папа произносил это слово!

— А ну не ссорьтесь, мелюзга, — строго прикрикнула Глория, беря на себя роль старшей. — Пока вы тут спорите, папа не может читать дальше.

Её командирский тон подействовал. Мила надула губки, скрестила

— Пап, а можно сделать паузу? Мне в туалет надо! — вдруг пискнула Анна, отчаянно пританцовывая на месте от нетерпения. — Но я хочу знать, что там дальше будет!

— Давайте в мяч поиграем, пока ждём! — тут же предложил Дарик. Тимофей радостно поддержал идею. Мелкие Дарин, Пётр и Иэн тоже не заставили себя долго ждать, и вскоре вся пацанская банда с визгом носилась по лужайке, пиная разбросанные тканевые и кожаные мячи.

— Раз они играют в мяч, давайте устроим чаепитие! — звонко скомандовала Велисса, обращаясь к Миле Астерии, Розалине и остальным девочкам.

— Эй! Без меня чаепитие не начинать! — возмутилась Анна, уже извиваясь ужом от желания сорваться в уборную.

Вот так моя попытка собрать всех за книгой снова разбилась о наш привычный уютный семейный хаос. Одни носились с мячом, другие рассаживались для чаепития, а самые крошечные ползали в траве, путаясь под ногами у старших.

Сёма, мой сынишка-русал, пытался затащить кого-нибудь в детский бассейн, но для ранней весны вода была слишком ледяной. В итоге он плюхнулся туда один, периодически выныривая, чтобы звонко подбадривать братьев во время игры.

Я не смог сдержать смеха. Подхватив на руки отчаянно извивающуюся Анну, понёс её в дом, оставив нянь приглядывать за этим табором. Всю дорогу дочка сидела на руках насупившись, скрестив ручки на груди, она искренне переживала, что пропустит начало чаепития. Упрямства в ней было хоть отбавляй.

— Это всего на пару минут, — успокаивал её, нежно почёсывая за маленькими чёрными кошачьими ушками. — Обещаю, без тебя они ничего не выпьют.

— Хмф, — фыркнула она, с тоской поглядывая через моё плечо во двор.

Как оказалось, я вернулся в семейный зал очень вовремя. Стоило Анне вырваться из моих объятий и умчаться в сторону ванной, как дверь гостевой комнаты с тихим скрипом отворилась.

Сначала в коридор высыпала целая толпа, Марона и мои девушки. Они быстро расступились по сторонам, с замершими улыбками ожидая моей реакции. А затем в дверном проёме появилась Мэриголд, выглядя на удивление робкой, словно стеснялась самой себя.

У меня банально перехватило дыхание.

Она была просто потрясающе, божественно красивой!

Густые тёмно-синие волосы, которые она обычно собирала в строгий хвост, теперь свободно струились по спине замысловатым каскадом. Несколько завитых прядей мягко спадали на плечи, обрамляя лицо.

Тонкие аристократичные черты лица подчёркивал лёгкий макияж, тёмно-синие глаза казались ещё огромнее и загадочнее в обрамлении длинных ресниц. Аккуратные губы, напоминающие бутон нераспустившейся розы, чуть тронули тёмно-розовым блеском, и они выглядели такими влажными и манящими, что хотелось немедленно прижаться к ним поцелуем. Естественный румянец на персиковой коже стал ярче, когда она поймала мой восхищённый взгляд.

Справедливости ради надо сказать, что Мэриголд была великолепно и без всякой косметики, но девушки из гарема явно вложили в её макияж всю свою душу.

А ещё Велия, наша портниха, видимо, отвлеклась от создания боевой экипировки и сотворила настоящий шедевр. Короткое платье глубокого синего цвета струилось по стройной фигурке Мэриголд, словно живая вода, подчёркивая каждый изгиб и дразня воображение.

Материя переливалась, меняя оттенок при каждом движении, от цвета ночного океана до яркой лазури, а в глубине ткани то и дело вспыхивали крошечные искорки света, словно биолюминесцентный планктон. Велия сотворила настоящее чудо портняжного искусства, невозможное на Земле.

Учитывая весеннюю прохладу, образ дополняли изящные белые леггинсы, длинные белые перчатки выше локтя и аккуратные белые сапожки из мягчайшей телячьей кожи. На плечи Мэриголд накинули плотный плащ из той же сияющей тёмно-синей ткани.

Моя миниатюрная гномка выглядела как настоящая принцесса из сказки, грациозная, элегантная, с лёгким налётом аристократизма, но в то же время нежная и очаровательная. Ни одна голливудская актриса не смогла бы с ней сравниться. Она казалась совершенным бессмертным созданием, вдруг решившим снизойти с небес.

— Судя по тому, что ты уже полминуты пялишься на меня с открытым ртом, полагаю, тебе нравится? — её глаза лукаво блеснули, вызвав волну смешков у стоявших рядом девушек.

В этой подколке проявилась вся моя старая добрая Мэриголд, и моя неловкость мигом испарилась.

— Ты выглядишь так, будто перед тобой должны выстилать ковровые дорожки, чтобы ты не запачкала ножки, — с улыбкой выдал я и тут же мысленно дал себе подзатыльник.

Не самый удачный комплимент, особенно для бывшей горничной, которая половину жизни провела с тряпкой в руках, отмывая чужие полы и прячась от своего прошлого. Если бы за глупость выдавали титулы, я бы только что стал бароном Неловкости.

— Ты выглядишь просто безупречно, — быстро исправился я, стараясь вложить в голос всю искренность.

Мэриголд мягко, чуть грустно улыбнулась.

— Я совсем не такая, дорогой мой, — она медленно окинула меня взглядом с головы до ног, и её улыбка стала шире. — А вот ты наоборот. За те два года, что меня не было, я иногда думала, не приукрашиваю ли тебя в своих воспоминаниях? Но сейчас вижу, что моё воображение оказалось слишком скудным, чтобы передать твою стать.

В груди разлилось тепло. Передо мной стояла та самая женщина, которую я знал. Я окончательно расслабился и с широкой улыбкой протянул ей руку.

— Идём?

Учитывая разницу в росте, Мэриголд не взяла меня под руку, а изящно обхватила ладонью моё запястье. Мы вышли во двор, где уже собралась вся семья, чтобы торжественно пожелать нам удачи, а ребятня с визгом бросилась восхищаться нарядом тёти Мэриголд.

— Вы что, поженитесь⁈ — выпалила Рада, сверкая большими жёлтыми глазищами. Это невинное детское замечание вызвало взрыв хохота у взрослых. И правда, если не считать редких официальных приёмов, я и мои жёны наряжались так парадно только по случаю свадеб.

Мэриголд смущённо заёрзала, бросив на меня робкий взгляд из-под длинных ресниц, словно пытаясь угадать мою реакцию.

— Мы просто идём на свидание, малышка, — с улыбкой ответил я дочке.

— А можно мне с вами? — тут же встряла Мила, активно виляя хвостом. Хохот стал ещё громче.

— Прости, милая, — мягко осадила её Белла, подхватывая дочурку на руки. — Это особенный вечер, папа и тётя Мэриголд должны побыть вдвоём.

— О-о-о, понятно, — протянула мелкая. — Это как когда вы с мамой закрываетесь в спальне, и нам нельзя туда заходить?

На этот раз смех прогремел так, что с ближайших деревьев вспорхнули птицы. Мэриголд густо покраснела, закусила губу и отвела взгляд.

Я торопливо откашлялся, спасая положение.

— Так, всё, мы уходим! Хорошего вам вечера, не разнесите дом, — весело скомандовал я и повёл свою спутницу

Впрочем, идти пешком нам не пришлось. Буквально в паре шагов нас уже ждала Кору, открывшая портал. Она заранее договорилась с Мароной рассчитать время так, чтобы пространственная дверь открылась ровно к нашему выходу. Расчёт оказался безупречным.

Рядом с Кору лежал собранный по моему приказу походный рюкзак. Я подхватил его свободной рукой и мягко потянул Мэриголд за собой, шагнув сквозь мерцающую пелену портала.

Переход занял долю секунды, Мэриголд растерянно заморгала, оглядываясь по сторонам. Мы стояли посреди густого леса, залитого золотисто-багровыми лучами заходящего солнца. Воздух был пропитан запахом прелой листвы и свежестью надвигающихся сумерек.

— Здесь… очень красиво, — осторожно произнесла она, вглядываясь в чащу.

Я усмехнулся. Она наверяка ожидала увидеть какой-нибудь роскошный ресторан в Тартале или помпезную декорацию, но у меня были куда более личные планы.

— Это дикий лес неподалёку от Хасмадеи, — сказал я, приобнимая её за плечи и свободной рукой указывая на мощный раскидистый ствол в десятке метров от нас. — Видишь то дерево? Это первое, что я увидел, когда богиня Мия вышвырнула меня в этот мир после того, как я умер на Земле.

Она резко вскинула голову, её глаза широко распахнулись.

— Правда? — Мэриголд заметно оживилась, делая шаг ближе ко мне. — Значит, технически… это место твоего рождения на Валиноре?

— Вроде того, — я криво ухмыльнулся, чувствуя, как внутри просыпается мой привычный цинизм. — Неплохо возродиться взрослым мужиком, чтобы уже через неделю кувыркаться в кустах со слаймами.

Я тут же прикусил язык, мысленно ругая себя за болтливость. Не самая романтичная фраза для первого свидания. Прежняя дерзкая Мэриголд, работавшая горничной, точно оценила бы такую шутку, но понравится ли это нынешней, более тихой, серьёзной женщине?

К моему огромному облегчению она запрокинула голову и звонко, искренне рассмеялась.

— А они всё ещё где-то поблизости? — спросила она, и в её тёмно-синих глазах заплясали бесенята. — Я бы не отказалась посмотреть на место твоего первого… кхм, сексуального опыта на Валиноре.

— До реки несколько миль, — фыркнул я, подыгрывая её тону. — Если у тебя есть желание пробежаться по лесу, то это минут десять. — Я шутливо встряхнул её за плечи. — Но, хочешь верь, хочешь нет, я привёл тебя сюда вовсе не для того, чтобы ностальгировать по своему распутному прошлому.

Улыбка Мэриголд стала мягче, она прикусила нижнюю губу, глядя на меня с тихой нежностью.

— Хорошо, тогда давай продолжим наше свидание.

Привести её на место своего «рождения» в этом мире стало абсолютно правильным решением. Это возвращало нас обоих к самым истокам. Я видел, как она расслабляется, как уходит королевская скованность, что делало её в моих глазах более настоящей и родной.

Я поспешно начал доставать вещи из походного рюкзака. Первым делом разложил два складных стула, затем выудил сундук с наложенным на него зачарованиемСохранение, а следом холщовый мешок с продуктами. Закончив с обустройством лагеря, с ухмылкой посмотрел на миниатюрную гномку, которая переминалась с ноги на ногу в своём роскошном платье, явно чувствуя себя неловко.

— Ну, раз уж мы одеты для выживания в дикой природе, может, сходим соберём дров для костра? Ужин сам себя не приготовит.

Мэриголд рассмеялась, и мы вместе отправились бродить между деревьями, собирая валежник.

— Поверить не могу, что ты решил устроить наше первое свидание в стиле лесного похода. Как тебе вообще пришла в голову такая идея? — спросила она, наклоняясь за очередной веткой.

Я протянул руку и мягко переплёл свои пальцы с её маленькими пальчиками.

— В нашей жизни появилось слишком много сложностей, политики и интриг. Иногда чертовски приятно просто сбежать от этого туда, где всё просто и понятно, — я сделал паузу, прислушиваясь к шелесту ветра в кронах и первым шорохам просыпающихся ночных тварей. — И где так тихо.

Мэриголд крепче сжала мою руку и посмотрела мне в глаза. В её взгляде плескалась неприкрытая нежность.

— Это идеально, — едва слышно прошептала она.

На то, чтобы натаскать достаточно дров для поддержания приличного костра на пару часов, ушло всего несколько минут. Мэриголд настояла на том, что разожжёт огонь сама. Пока она колдовала над растопкой, я достал из рюкзака два длинных шампура для жарки, открыл контейнер и насадил на острые концы пару сочных сосисок.

— Держи, — сказал я, протягивая ей один из шампуров, когда она выпрямилась над весело затрещавшим пламенем. — Вся суть готовки на костре в том, чтобы просто немного подержать их над огнём, пока корочка не станет румяной и хрустящей.

— Никогда не видела ничего подобного, — Мэриголд очаровательно нахмурила свои тонкие брови, разглядывая еду. — Это какие-то особые колбаски?

— Хот-доги, — усмехнулся я. — Да, это разновидность сосисок, на Земле самая популярная еда для походов и пикников. Я даже захватил специальные булочки, чтобы всё сделать как положено, — кивнул в сторону запечатанного пакета из вощёной бумаги, лежавшего на складном столике.

— А это что такое? — поинтересовалась гномеа, указывая на сладости, разложенные рядом с булочками.

Я рассмеялся, предвкушая её реакцию.

— Это зефир, шоколад и крекеры. Зефир нужно поджарить на огне, пока он не станет тягучим и карамельным, а потом зажать его между двумя крекерами вместе с куском шоколада. Попробовав один раз, ты гарантированно захочешь ещё.

Конечно, местный зефир был сделан немного по другой технологии и не так сильно вздувался на огне, а шоколад являлся лишь лучшим валинорским аналогом из тех, что я смог раздобыть. По крайней мере на Шалине настоящего шоколада не знали, да и крекеры здесь больше напоминали имбирные пряники.

Но когда мы пробовали этот рецепт дома вместе с Самирой, я с удивлением обнаружил, как это частенько случалось, что местная версия оказалась даже вкуснее земного оригинала.

Мы уселись на складные стулья и принялись жарить наши хот-доги. Запах копчёного мяса смешался с ароматом горящего дерева.

— Расскажи мне о Земле, — тихо попросила Мэриголд. — Ещё до того, как меня… забрали, ты стал рассказывать о ней всё реже и реже, — она поморщилась, словно злясь на саму себя за то, что затронула болезненную тему похищения, и торопливо добавила. — Каким было твоё детство? Где ты жил? Какая у тебя была семья?

— Хорошо, — кивнул я, медленно поворачивая шампур над языками пламени. — Но ты тоже расскажешь мне побольше о своём детстве.

Мэриголд вся подобралась, плечи напряглись. Теперь настала моя очередь мысленно ругать себя.

— Я не прошу рассказывать о чём-то болезненном, — быстро поправился я. — Просто хочу узнать тебя настоящую, узнать твою жизнь.

Она грустно улыбнулась, не отрывая взгляда от огня.

— Трудно

— Нашей семьи, — твёрдо поправил гномиху, накрывая своей ладонью её свободную руку. — Какие бы тайны ни всплыли, какая бы стена ни стояла между нами в прошлом, мы любим тебя, Мэриголд. Для меня не было боли глубже, чем потерять тебя и Марка, и никогда не испытывал большей радости, когда вернул вас домой.

Огромные синие глаза Мэриголд наполнились слезами, она до боли сжала мои пальцы, после чего поспешно уткнулась взглядом в свой хот-дог, явно смущаясь своей слабости.

— Так… ты жил на равнине? — хрипловатым от подступивших слёз голосом спросила она.

— На Великих равнинах, — ответил я, откидываясь на спинку стула, но не выпуская её ладонь. — Это бескрайние прерии, уходящие за самый горизонт. Мой отец работал на огромной коммерческой ферме, где поля орошались гигантскими трубами, а землю обрабатывали колоссальные стальные машины. В основном он чинил эту технику, и в детстве многому меня научил.

— Так вот откуда у тебя этот невероятный талант к изобретениям? — с лёгким удивлением спросила моя миниатюрная спутница. Внезапно она нахмурилась, вытащив свой хот-дог из огня и уставившись на обугленный край. — Ох, чёрт, кажется, я его сожгла.

Я весело фыркнул.

— Ну, это обязательная часть процесса! — я разорвал вощёную бумагу, достал свежую булочку и протянул ей. — Вот, смотри. Заворачиваешь сосиску в булку и просто стягиваешь её с шампура.

Мэриголд проделала операцию и вдруг прыснула со смеху.

— Знаешь, на что это похоже?

Я улыбнулся в ответ. Вот она, моя язвительная живая Мэриголд.

— На сосиску в булке?

Непонимающий взгляд дал понять, что моя шутка прошла мимо кассы. Видимо, в Харалдаре просто не было подходящего эквивалента для двусмысленных метафор с хот-догами.

Впрочем, она быстро сообразила, к чему я клоню, и её улыбка стала шире.

— Да, именно на это.

Она осторожно откусила кусочек, пожевала и издала тихий стон удовольствия.

— Конечно, это не высокая кухня от нашего личного шеф-повара, но боги, как же это вкусно!

— Еда всегда в сто раз вкуснее, когда ешь её в лесу у костра, — философски заметил я, уплетая свой хот-дог. Сюда бы ещё горчицы, кетчупа да парочку маринованных огурчиков, но и в таком виде получилось отлично.

Умяв по паре хот-догов, мы снова вернулись к воспоминаниям. Я рассказывал ей о земных реалиях, а Мэриголд описывала свою жизнь в Марогине, Ардженте, Сарове, Харалде и бесчисленных загородных поместьях.

Затем настала очередь десерта. Я показал ей, как собрать правильный «сморс». Расплавленный зефир, смешавшись с шоколадом между хрустящими имбирными пряниками, буквально таял во рту. Моей спутнице это лакомство явно пришлось по вкусу.

Жарить зефир и сосиски в лесу, ведя неспешную беседу — это было именно то, что нам обоим требовалось, чтобы сбросить тяжёлый груз последних недель. Я видел, как она расслабляется, и чувствовал, как лёд отчуждения между нами окончательно тает.

Глава 10

Наевшись до отвала и убрав остатки пиршества, мы снова устроились у огня. На какое-то время над поляной повисла уютная тишина, мы просто завороженно смотрели на пляшущие языки пламени, однако вскоре я заметил, что Мэриголд то и дело бросает на меня какие-то неуверенные взгляды.

— Ты принёс два отдельных стула, — вдруг осторожно произнесла она, нарушив молчание.

Я изо всех сил постарался не поморщиться. Да, одной из самых удачных домашних находок для нашей семьи стали широкие кресла для двоих, в которых так удобно обниматься. Я всерьез думал захватить одно из них на это свидание, но в последний момент решил, что это слишком самонадеянно — не хотелось давить на неё.

Хотя, если честно, часть меня задавалась вопросом, а не я ли сам испытываю больший дискомфорт? Может, до сих пор всё ещё не зажила та рана, что нанесли мне её тайна и все те проблемы, которые она принесла в наш дом?

— У меня есть плед, — мягко предложил я. — Можем расстелить его на траве.

Мэриголд закусила губу и коротко кивнула, и я тут же полез в рюкзак.

Чтобы найти ровный участок без корней и кочек, нам пришлось немного отойти от костра. Я подбросил в огонь оставшиеся поленья, чтобы пламя светило ярче и согревало нас, а затем опустился на расстеленный плед, неловко устраиваясь рядом с ней.

Та Мэриголд, которую знал раньше, энергичная, пухленькая, жизнерадостная старшая служанка с розовыми волосами и очаровательным круглым личиком, уже давно забралась бы мне на колени, обвила шею руками и жадно прижалась губами к моим. Или, что ещё вероятнее, уже вовсю тёрлась бы бёдрами, стягивая с меня штаны и доводя нас обоих до нетерпеливого, почти болезненного желания.

Возможно, ей было гораздо легче проявлять сексуальную смелость, прячась за иллюзией, которая служила своеобразным эмоциональным щитом.

Сейчас же она почти робко провела своей изящной ручкой по моему предплечью, словно безмолвно прося взять её за руку. Я так и сделал, мягко переплел наши пальцы и ободряюще улыбнулся.

Мэриголд ответила слабой дрожащей улыбкой, придвинулась чуть ближе и очень осторожно, словно боясь спугнуть дикого зверя, прислонилась головой к моему плечу.

В этот момент меня пронзило острое болезненное осознание того, что до того, как вырвалась из лап своего жестокого отца, эта женщина никогда в жизни не оставалась по-настоящему одна. У неё отняли право на уединение, не оставив ни клочка личного пространства. И что самое чудовищное, находясь в постоянном окружении людей, ей не позволяли ни с кем сблизиться. Те, кого в детстве она считала друзьями или даже семьей, на деле оказались её тюремщиками.

Она просто не умела строить настоящие доверительные отношения и только училась открываться, позволять себе показывать миру своё истинное лицо. Я вдруг понял, что сейчас ею руководит не стеснение, а неподдельный сковывающий страх.

Мэриголд до одури боялась всё испортить, сделать неверный шаг и навсегда разрушить шанс остаться со мной.

Моё сердце сжалось от острой жалости. В эту секунду я думал не о той пухленькой горничной из прошлого и даже не о прекрасной принцессе, сидящей сейчас рядом, думал только о женщине, которую любил, раненой, уязвимой и чертовски нуждающейся в защите.

Когда осторожно выпустил её ладонь, Мэриголд тут же напряглась, её лицо начало бледнеть от испуга, но я мягко обнял её за плечи, крепко прижал к себе и уткнулся подбородком в макушку.

— Знаешь, чего мне больше всего не хватало, пока мы были в разлуке?

Она вскинула голову, на лице отразилась смесь изумления и робкого счастья. Я улыбнулся, глядя в её огромные глаза.

— Твой облик изменился, но этот взгляд… Он остался прежним.

Тёмно-синие глаза Мэриголд мгновенно наполнились слезами. Она тихо всхлипнула и уткнулась лицом мне в грудь, судорожно комкая ткань моей рубашки.

— Я… я думаю, что мне больше всего не хватало именно этого, Артём, — глухо пробормотала она сквозь слёзы. — Мне было так невыносимо больно, когда меня оторвали от тебя, от нашей семьи. Какая-то часть меня до сих пор не верит, что я снова в твоих объятиях.

— Но мы снова вместе.

Несколько долгих минут мы сидели в обнимку. Я успокаивающе гладил её по спине, перебирая шелковистые синие пряди. Мои мышцы рефлекторно напряглись, когда её маленькая ручка, немного поколебавшись, скользнула по моему бедру, а затем медленно, неуверенно поползла выше, к промежности.

Боги, больше всего на свете я хотел бы прямо сейчас откинуться на спину и позволить этой потрясающей женщине продолжить ласку. Я уже чувствовал, как кровь приливает к паху, но… её движения казались механическими. В них не ощущалось той обжигающей страсти, только попытка угодить. Я кожей чувствовал, что она сама не понимает, готова ли к этому.

Накрыв её ладонь своей, мягко отвел от паха.

— Нам некуда спешить, — хрипловато пробормотал я, поднося её руку к губам и целуя изящные пальчики. — На самом деле… Сейчас лучше вообще не торопить события.

На секунду в глазах Мэриголд мелькнула острая обида, которую она тут же попыталась спрятать за натянутой игривой улыбкой.

— Предлагаешь подождать до брачной ночи? Не знала, что ты такой старомодный! — она попыталась засмеяться, но лицо предательски потемнело, голос сорвался на дрожащий шёпот. — Или… или я просто больше не привлекаю тебя такой, тебе не нравится моя настоящая внешность?

Я фыркнул, не сдержав смешка.

— Ты сейчас серьёзно, Мэриголд? Твоя иллюзия была чертовски милой, не спорю, но ты же должна понимать, что твоя истинная внешность просто сбивает дыхание. Ты одна из самых ослепительно красивых женщин, которых я когда-либо встречал в обеих жизнях.

Щёки миниатюрной гномки вспыхнули густым румянцем.

— Правда? Я не кажусь тебе слишком худой и… плоской?

Я, почти не касаясь, провел костяшками пальцев по её пылающей щеке.

— Твоё тело идеально. И больше всего на свете я бы хотел прямо сейчас повалить тебя на этот плед и провести всю ночь, изучая губами каждый его изгиб.

— Я бы тоже этого хотела, — она нервно прикусила губу, блестящую от помады. — Но почему тогда мне кажется, что сегодня этого не случится?

Я перевел взгляд на тёмные кроны деревьев, собираясь с мыслями.

— Знаешь, в первый раз наши отношения начались именно с секса, а уж потом, когда мы начали узнавать друг друга в быту, пришла любовь, — тихо произнёс я.

Меня слегка кольнуло осознание того, что на самом деле я её тогда ни черта не узнал, по крайней мере её истинного прошлого, но сразу отбросил эти мысли, и так гонял их по кругу последние несколько недель.

Снова посмотрел гномке в глаза и ласково провел большим пальцем по её скуле.

— В этот раз я хочу, чтобы на первом месте стояли чувства, хочу по-настоящему узнать ту, что пряталась за иллюзией, и заново разжечь любовь, которая была между нами. Если мы сможем выстроить этот фундамент, тогда у нас всё получится.

В её глазах липкий страх потери, но решение притормозить и не тащить её в постель прямо сейчас казалось мне единственно верным. Мы должны заново выстроить доверие, прежде чем сжигать друг друга в пламени страсти.

Мэриголд задумчиво прикусила нижнюю губу, и её щёки вновь залил густой румянец.

— Это всё, чего я хочу, любовь моя, — едва слышно выдохнула она.

Остаток вечера мы просидели в обнимку, глядя, как густые сумерки постепенно уступают место глубокой бархатной ночи. И вскоре простое ощущение её присутствия, тепло хрупкого тела, доверчиво прижимающегося к моему боку, смыло без остатка всю ту неловкость, что висела между нами в начале свидания.

Когда на противоположном краю поляны вспыхнуло вращающееся марево портала Кору, ведущего домой, мы молча поднялись. Я быстро стряхнул мусор с пледа, закинул его в рюкзак, затушил остатки костра, и мы направились к сияющему кругу. Но за шаг до того, как переступить магическую арку, я остановился.

Бросив рюкзак на землю, плавно подхватил свою миниатюрную принцессу на руки.

Мэриголд охнула, огромные синие глаза распахнулись от удивления, но я не дал ей сказать ни слова, просто наклонился и накрыл её губы своими.

Она напряглась лишь на долю секунды, а затем буквально растворилась в моих объятиях. Её губы, влажные и мягкие, словно лепестки розы, раскрылись навстречу моему поцелую. На языке остался лёгкий, будоражащий привкус корицы и сладкого шоколада от съеденных недавно маршмэллоу.

Этот до боли знакомый вкус, знакомое, родное ощущение женщины в моих руках, пусть даже её формы стали совсем иными, пробудило прежнюю всепоглощающую любовь, абсолютное принятие и обжигающее желание.

В этот краткий миг, зависнув на границе тёмного леса и сияющего портала, Мэриголд окончательно перестала быть для меня чужой и снова стала моей женщиной, которую я любил всем сердцем и душой.

Портал предупреждающе замерцал, готовый вот-вот схлопнуться. Не разрывая поцелуя и крепко прижимая бесценный груз к груди, я шагнул сквозь магическую пелену, возвращая нас обоих домой, к нашей семье.

Этот прощальный поцелуй под покровом ночного леса сказал мне гораздо больше любых клятв. Она наконец вернулась.

Прошло тринадцать дней с того момента, как мы вырвали Мэриголд и маленького Марка из лап врага. Воздух в Вольном до сих пор казался наэлектризованным после тех событий, но сегодня напряжение сменилось предвкушением, Белинда и Грег наконец-то возвращались из своей безумной экспедиции по поиску сокровищ на Затерянном Континенте.

И вот это случилось.

Жители нашего растущего города плотным кольцом обступили место прибытия задолго до того, как воздух наконец дрогнул, и Белинда, стоящая по ту сторону, активировала один из самых больших и стабильных пространственных порталов, которые я когда-либо видел. Магическая воронка вспыхнула ослепительным сапфировым светом, обдав толпу запахом озона и соленого океанского бриза. Даже я не удержался и подошел поближе.

Из портала торжественно вышли наши вернувшиеся охотники за сокровищами.

Я улыбнулся.

Неизвестно, кто именно решил обставить возвращение именно так, но одна из повозок была целиком занята колоссальной статуей из серебра, той самой, которую я видел в своих видениях. Её подняли вертикально и намертво закрепили толстыми канатами. Толпа ахнула, а затем взорвалась овациями, когда

Вторая повозка оказалась до краев набита сокровищами. Она ломилась от украшенных драгоценными камнями тарелок, тяжелых кубков, золотых чаш, вычурных подсвечников и массивных канделябров. Груды сверкающих драгоценных камней переливались на солнце, а магические предметы слабо фонили остаточной энергией, заставляя волоски на моих руках вставать дыбом.

Эта находка могла стать тем рычагом, который перевернёт всю нашу войну.

Не сдерживая эмоций, шагнул вперед, сгреб Белинду в охапку и крепко, со страстью поцеловал её, притянув к себе. Её губы казались солоноватыми на вкус, а от чешуек исходил жар чужого солнца.

— Ты вернулась победительницей, — сказал, обнимая её за гибкую талию и внимательно оглядывая с ног до головы, проверяя, нет ли ран. — Рад, что ты и вся экспедиция благополучно добрались домой. Были ли серьезные проблемы?

Белинда довольно прищурилась, прижимаясь ко мне.

— Всего лишь несколько настырных морских чудовищ, которых пришлось пустить на мясо отряду Грега, — беспечно отозвалась она. — И несколько стай разбойников-русалок. Нам пришлось жестко отгонять их, когда эти твари пытались пробить дыры в корпусе нашего корабля, хотя, справедливости ради, наш отряд пробил дыры в нескольких из них куда быстрее.

Она с гордостью оглядела горы сокровищ.

— А еще у Тиссин возникли проблемы с дельфинами. Ты знал, что эти твари — наглые мерзавцы?

Я усмехнулся, вспомнив рассказы о морской фауне этого мира.

— Слышал такое. С нашей нагой тоже всё в порядке?

— С ней всё просто отлично, особенно учитывая, что после одного этого путешествия она стала неприлично богатой, — усмехнулась Белинда, сверкнув глазами. — Тиссин определенно утерла нос своей тетке Тессере, и та, не упустив случая, с удовольствием получила свою долю награды за помощь.

Глядя на горы золота и сияющую Белинду, я почувствовал, как с плеч наконец-то свалился огромный груз. Это золото — не просто блестящие побрякушки или цифры на счету, это крепкий фундамент нашей будущей победы и безопасности, залог того, что моим близким больше не придется платить кровью за каждый наш шаг.

— Похоже, вы достаточно быстро нашли тот корабль, — задумчиво произнес я, кивнув в сторону тяжело груженых повозок, от которых исходил отчетливый запах сырости.

— И в точности там, где ты и говорил, — подтвердила Белинда, её чешуя переливалась в лучах солнца. — Тиссин всё детально исследовала и призналась, что это было одно из самых сильных впечатлений в её жизни, не говоря уже о том, что всё предприятие оказалось невероятно весёлым и захватывающим приключением. Представляешь, она даже нашла скрытый сейф в капитанской каюте! И, как видишь, мы обнаружили столько сокровищ, что нам потребовалось несколько дней, чтобы просто поднять всё это на поверхность.

— И это только наша доля, — добавила она с гордостью, поправляя походную амуницию. — Мы уже сполна расплатились с Тиссин и моряками. А теперь посмотри сюда!

Она с нетерпением, словно маленькая девочка, вырвалась из моих объятий и побежала к головной повозке, где возвышалась гигантская статуя орка, жестом позвав меня за собой. Подойдя ближе, Белинда указала на массивное основание монумента из серебра, к которому была приделана поясняющая табличка. Судя по светопоглощающему матовому чёрному цвету, её выковали из какого-то божественного металла. Даже этот крошечный кусок сам по себе стоил как минимум сотню тысяч золотых.

Историческая ценность этой находки могла оказаться поистине бесценной. Да и само мастерство… Работа с божественным металлом требовала от кузнеца невероятного, запредельного уровня, поскольку этот материал слишком прочен и упрям для обработки любыми обычными методами.

Выгравировать на нем надпись являлось задачей не менее фантастической, но, как я и ожидал, на черной пластине виднелась крупная вязь на древнем орочьем языке. В этот момент к нам присоединилась Кору. Краснокожая орчанка внимательно осмотрела обработанный божественный металл, проводя сильным пальцем по рунам.

— Хм, — глубокомысленно проворчала она. — Этот диалект архаичен и почти неузнаваем, но, по-видимому, здесь всего несколько ключевых слов. В основном это титулы и имена, которые можно прочитать по слогам.

— И что же там написано? — с любопытством спросил Грег, подходя к нам. Глава Гильдии Убийц выглядел уставшим, но довольным. Остальные участники экспедиции и толпа зевак замерли в ожидании. — Мы гадаем над этой надписью уже несколько дней.

Алая орчиха рассеянно почесала висок, щуря желтые глаза.

— Примерный перевод звучит так: «Во славу Акхана Разрушителя, Истребителя бельти. Того, чья честь превосходит всех орков, капитана Клинка Горшока, величайшего из всех когда-либо созданных боевых кораблей, Ужаса Безбрежных Морей, отправляющегося покорять Затерянный Континент со своей легендарной командой».

— А кто такие эти бельти? — подала голос Белла, присоединившись к остальным членам нашей семьи, которые плотным кольцом окружили Белинду, чтобы поприветствовать её.

— По-видимому, это какой-то народ, который был полностью истреблен, — мрачно проворчала Кора, скрестив мускулистые руки на груди. — Или, возможно, теперь они известны под другим названием. Либо же это еще одна тайна, которую нам только предстоит раскрыть среди древних загадок Валинора.

— Выходит, кто-то подарил этому Акхану гигантскую статую стоимостью в миллионы золотых монет с табличкой из божественного металла… просто в качестве прощального сувенира? — удивленно спросила Лейланна, изящно покачав головой. Её серебристые волосы блеснули на солнце.

— Если он имел достаточно высокий уровень, чтобы бросить вызов чудовищам на Нулевом Континенте, то для него такой подарок, возможно, сущий пустяк, — прагматично заметил я.

Внезапно мое внимание привлекло резкое движение. В суматохе и радости от возвращения экспедиции я совсем забыл об одном важном моменте.

Крепко схватил Белинду за руку, снова повернул её к себе и начал проталкиваться сквозь галдящую толпу.

— Мы изначально послали тебя собрать средства, которые могли бы понадобиться для спасательной операции и поиска Мэриголд с Марком, но…

— Мы их нашли! — радостно и звонко воскликнула Мизини, перебивая меня.

Драконида мгновенно напряглась, её толстый чешуйчатый хвост взмыл вверх от искреннего удивления и нарастающего возбуждения.

— Правда? — спросила Белинда, с нетерпением оглядываясь по сторонам в поисках своей давней подруги. — Где же она?

Её взгляд скользнул мимо Мэриголд, когда миниатюрная гномка шагнула вперед, бережно держа маленького Марка на руках. В этот миг Белинда словно забыла, что когда-то знала её лишь в иллюзорном облике горничной, затем взгляд резко метнулся обратно, и она замерла, как вкопанная.

Мэриголд, в своем истинном облике неуверенно улыбнулась ей.

— Привет, Белинда. Я так рада снова тебя видеть.

Моя подруга издала радостный вскрик,

— Богиня, посмотри на себя! Ты такая красивая в своем настоящем теле! А Марк… О небеса, он так вырос!

Большие выразительные темно-синие глаза Мэриголд наполнились слезами, и она крепко обняла свою подругу в ответ, уткнувшись лицом в её плечо.

— Спасибо тебе! Мне рассказали, что ты была готова отправиться на другой конец света и нырнуть в Бездну, лишь бы найти средства для моего спасения.

— Я хотела сделать всё возможное, чтобы вызволить тебя, — прошептала Белинда, нежно целуя Мэриголд в мокрые щеки. Вдруг её голос стал притворно строгим, возвращаясь к старым привычкам. — В конце концов, как твоя старшая горничная, я явно недостаточно хорошо научила тебя тому, что не следует доставлять столько неприятностей своему господину.

Видеть их вместе живыми, счастливыми и свободными — вот лучшая награда за весь тот кровавый ад, через который нам пришлось пройти. В этот момент я особенно остро осознал, что моя семья — это не красивая вывеска, не прихоть и не статус, а настоящая сплоченная сила, где каждый готов стоять за другого горой, даже если ради этого придется перевернуть весь Валинор.

В наступившей после трогательной встречи тишине я оглядел восторженную толпу наших людей и уставших, но гордых участников экспедиции. Воздух дрожал от избытка эмоций.

— Наша экспедиция на Нулевой Континент возвратилась с абсолютным триумфом! — громко воскликнул я, усиливая голос маной, чтобы услышал каждый.

В ответ площадь взорвалась оглушительным яростным ревом.

— Это не просто золото! Это наш военный фонд! — продолжил я, сжимая кулак. — Средства для финансирования нашего следующего сокрушительного удара по Консорциуму «Шалин»! Того удара, который, если Богиня будет к нам милостива, раз и навсегда сломает ублюдкам хребет и откроет путь для расправы!

Толпа разразилась еще одним мощным одобрительным возгласом, в котором смешались жажда справедливости и предвкушение битвы. Звон оружия, удары по щитам и радостные крики слились в единую симфонию нашей силы.

Улыбаясь краешком губ, я по-хозяйски обнял Белинду за талию, чувствуя приятный жар её чешуи, а свободной рукой крепко, по-братски хлопнул Грега по плечу.

— Отличная работа, ребята! А теперь, — я хищно прищурился, переводя взгляд на тяжелые повозки, — давайте детально посмотрим, что же именно вы там нашли.

Толпа с нетерпеливым гулом плотным кольцом собралась вокруг повозок, сотни глаз с благоговением, затаив дыхание наблюдали, как я, Ирен, Марона, Лейланна, Лютик и Мэриголд приступили к тщательной сортировке и первичному подсчету привезенных сокровищ, пытаясь хотя бы примерно оценить их реальную рыночную стоимость.

К моему легкому разочарованию, исполинская статуя орка оказалась не цельной. Но она и не была просто грубо покрыта тонким слоем драгоценного металла поверх дешевой основы, монумент представлял собой невероятно прочный внешний панцирь из истинного серебра толщиной около дюйма, который ювелирно обрамлял сложный полый стальной каркас внутри.

Поскольку статуя оказалась значительно больше, чем я изначально предполагал, высотой около девяти футов, но при этом пустой внутри, её итоговая стоимость после быстрых подсчетов в уме составила чуть более двух миллионов золотых монет. Всё равно совершенно невероятное, баснословное состояние для одного предмета. А та самая черная пластина из божественного металла по самым скромным прикидкам тянула ещё примерно на триста тысяч золотых.

По моим оценкам, минимальная стоимость всей остальной части сверкающих сокровищ составляла около 5 473 000 золотых, и это лишь цена за вес и материалы.

Но, как оказалось, самыми захватывающими находками стали вовсе не горы золота, а предметы, чудом сохранившиеся на протяжении бесчисленных веков на темном морском дне лишь благодаря тому, что Тиссин нашла их запертыми в водонепроницаемом магическом сейфе в капитанской каюте.

Первым таким сокровищем стал удивительно полный, невероятно подробный набор древних карт и корабельных навигационных схем Валинора, на которых были бережно отмечены все маршруты и легендарные исследования Акхана Разрушителя. Вторым был его личный, исписанный убористым почерком дневник, а третьим — толстый судовой журнал Клинка Горшока.

Все эти бесценные фолианты оказались зачарованы мощной магией на устойчивость к разрушительному воздействию воды и старению, поэтому, будучи спрятанными в герметичном контейнере, они сохранились практически в идеальном состоянии, словно их написали только вчера.

Однако главным, самым желанным призом среди артефактов стал компас, хитроумно заколдованный памятью покойного штурмана орочьего корабля.

Его вручила мне Белинда лично в руки.

Этот массивный бронзовый прибор не только исправно указывал на четыре стороны света, как и требовалось от любого компаса, но и обладал скрытой возможностью. Когда его направляли в определённое место на горизонте, хриплый призрачный голос на гортанном, рычащем орочьем языке, который Корё тут же переводила нам, монотонно перечислял все известные интересные и тайные места в этом направлении в радиусе сотни миль. Он считывал всё, от ближайшего рифа до самого дальнего острова, а также перечислял все основные континенты, скрытые города и географические объекты, храня в своей древней памяти до тысячи точек. И пусть многие из них теперь носили совершенно другие названия, ценность этой информации зашкаливала. Ещё более удивительным было то, что если установить этот компас прямо на найденные карты и схемы, он послушно выдавал подробные сведения о том месте, на которое указывал.

Мы начали скрупулезно разрабатывать планы по тихой, незаметной продаже этих сокровищ. Нам требовалось сбыть добычу, не привлекая ненужного внимания, и особенно это касалось огромной, фонящей древней магией статуи орка из истинного серебра. Это обещало стать длительным, чертовски деликатным и опасным процессом, особенно если учесть, что он должен был органично вписаться в наш долгосрочный масштабный план по полному развалу Консорциума.

С другой стороны это означало, что впереди меня ждало много сложных торгов, интриг и жесткого бартера. Это был тот самый приятный, будоражащий кровь вызов, которому мне в последнее время приходилось предаваться слишком редко из-за постоянной грызни за выживание. Но ради сокровищ такой баснословной ценности, некоторые уникальные вещи я твердо вознамерился продать лично, выжав из покупателей максимальную цену.

Древний зачарованный компас и карты Акхана внезапно пробудили во мне давнюю земную жажду открытия новых горизонтов. Валинор полон неразгаданных тайн, и когда эта проклятая война с Консорциумом наконец закончится, я обязательно отправлюсь за новыми приключениями. Не ради золота, нет, ради самого пьянящего чувства первооткрывателя. Но это будет потом. Сначала победа над Малином.

Глава 11

Мы, не покладая рук, трудились до поздней ночи, перебирая золото и артефакты, прерываясь лишь изредка, чтобы немного перевести дух и размять затекшие спины. Однако один из таких перерывов выдался особенно жарким.

Белинда, всё ещё переполненная адреналином после успешного завершения смертельно опасной экспедиции, решила, что пришло время потребовать свою законную награду. Её глаза хищно блеснули в полумраке, и,

Как только мы оказались скрыты от чужих глаз, её губы накрыли мои в жадном, собственническом поцелуе. От неё пахло солью, мускусом и горячей чешуей. Не теряя времени на долгие прелюдии, я жестко прижал её спиной к прохладной каменной стене, руки скользнули вниз, открывая доступ к влажной, пульсирующей от нетерпения дырочке.

Она издала низкий гортанный стон, когда я без лишних церемоний вошел в неё глубоко, на всю длину, заполнив до краев. Внутри Белинды было невыносимо жарко, тесно и восхитительно влажно. Её мышцы мгновенно сократились, жадно обхватывая меня, словно пытаясь выжать досуха.

Я сразу задал жесткий ритм, звук мокрых шлепков плоти о плоть эхом отскакивал от стен ниши, сливаясь с её сбивчивым прерывистым дыханием. Я брал её без устали, яростно, доминируя и подчиняя волю. Почти полчаса мы предавались этой грубой безудержной страсти, я не давал ей ни секунды передышки, чередуя её узкие, обжигающие норы, заставляя дракониду извиваться и стонать от переполняющего наслаждения.

Я раз за разом безжалостно загонял её на всё более высокие, всё более ослепительные вершины экстаза. Её ногти впивались в мои плечи, оставляя горящие полумесяцы, а дыхание срывалось на хриплые крики. Под моим напором сильная и гордая женщина окончательно расплавилась, превратившись в дрожащую, податливую и бесконечно счастливую девочку. Когда Белинду накрыл финальный сокрушительный оргазм, её ноги окончательно подогнулись, не в силах больше держать вес тела.

Удовлетворенно выдохнув, я осторожно подхватил её обмякшее, покрытое испариной тело на руки. Драконица была совершенно обессилена и едва могла пошевелиться, доверчиво прижимаясь лицом к моей груди. Я на руках отнёс свою победительницу обратно в семейный зал, бережно уложил на мягкие подушки и, накрыв одеялом, с нежностью поцеловал, чувствуя на губах вкус её сорванного дыхания.

Белинда заслужила каждую секунду этого первобытного, потного безумия. Физическая близость с ней всегда работала как идеальный громоотвод, помогала сбросить маску вечно занятого лидера и почувствовать себя просто мужчиной, наслаждающимся своей женщиной, а не каменным символом надежды для целого растущего города.

Глубокая ночь постепенно вступила в свои права, укрыв Вольный плотным бархатным одеялом. Остальные члены моего немаленького гарема уже либо крепко спали, вымотанные дневными потрясениями, либо готовились ко сну, расходясь по своим комнатам. Все, за одним весьма предсказуемым и примечательным исключением.

У меня было стойкое предчувствие, где именно искать свою вечно пропадающую в делах жену. Недолго думая, направился прямиком обратно в полутемную военную комнату. Как я и ожидал, Ирен сидела там, сгорбившись над столом. В тусклом свете одинокой магической лампы она, отчаянно зевая и потирая слипающиеся глаза, изучала бесконечные свитки с отчетами по рынкам в Лакашине, крупном торговом городе у южного побережья Шалина.

Я молча подошел к ней, окинул взглядом её хрупкую фигурку и, не тратя времени на уговоры, просто подхватил её на руки, прижимая к груди и полностью проигнорировав вялые возмущенные протесты.

— Всё, рабочий день окончен, пошли, — безапелляционно заявил я, направляясь к выходу. — Просто заснём, крепко обнявшись, в одной из наших тихих отдельных спален. Ты заслуживаешь нормальной спокойной ночи без всех этих цифр и отчетов.

Моя жена посмотрела на меня широко раскрытыми удивленными глазами.

— Правда? Никаких дел на сегодня? — тихо спросила она.

Я нежно, с теплотой поцеловал её мягкие, прохладные, как утренний бутон розы, губы.

— Ты — настоящее сердце нашей семьи, — искренне произнес я, глядя прямо ей в глаза. — А сердце, как известно, вынуждено работать всегда, без остановок. Но именно сегодня вечером я поведу себя как ужасный эгоист: заберу тебя у Конторы и буду наслаждаться твоим присутствием один.

Ирен слабо, но невероятно довольно улыбнулась, сдаваясь, и положила голову мне на плечо, обнимая за шею.

— Ну, раз уж мой грозный Охотник так настаивает… — промурлыкала она, закрывая глаза.

Я на руках отнёс Ирен в нашу спальню. Там, в успокаивающей тишине, осторожно и бережно раздел её, сняв тяжелую ткань платья, затем уложил её на живот и долго, тщательно массировал и разминал затекшие, напряжённые от долгого сидения мышцы. Я втирал в её кожу тепло своих рук до тех пор, пока она окончательно не обмякла, полностью расслабившись.

Наконец Ирен провалилась в глубокий сон, её прекрасные, утонченные, похожие на кукольные черты лица приобрели очаровательное беззащитное выражение полного довольства. Только убедившись, что она спит, я тихо забрался в постель, сгреб её в охапку, крепко прижал к себе и заботливо накрыл нас обоих пушистым одеялом.

Глядя в потолок, я мог честно признаться самому себе, что мне, вероятно, тоже сейчас жизненно необходима спокойная ночь без волнений и забот. С этой мыслью закрыл глаза и быстро погрузился в блаженный глубокий сон без сновидений, чувствуя, как мягкое теплое тело любимой женщины прижимается к боку, надежно укрытое в моих объятиях.

Пробуждение выдалось… ошеломляющим. Сознание ещё только выкарабкивалось из объятий сна, а тело уже жило своей весьма насыщенной жизнью. Я проснулся от неожиданного, но безусловно приятного ощущения: влажный, обжигающе горячий рот уверенно обхватил мою уже затвердевшую плоть.

На коленях между моих бедер устроилась Ирен, её большие зеленые глаза сияли неподдельным обожанием и голодным блеском. Она нежно, с едва слышным влажным причмокиванием ласкала меня губами, горячее дыхание опаляло чувствительную кожу, вызывая по телу табун мурашек.

— Доброе утро, — хрипло выдохнул я, сон окончательно слетел. Откинувшись на подушки, зарылся пальцами в её густые медно-рыжие волосы, наслаждаясь тягучим сладким чувством, разливающимся в паху. — Выглядишь… вполне отдохнувшей.

Мягкие губы с тихим возбуждающим звуком соскользнули с моей плоти. Она подняла на меня затуманенный страстью взгляд, капелька слюны блеснула на её подбородке.

— Отдохнувшей и безумно желающей тебя, любимый, — прошептала Ирен низким грудным голосом. И тут же е изящные ладони обхватили мой пульсирующий ствол, несколько раз энергично проведя вверх-вниз, размазывая влагу. От этого простого, казалось бы, движения я едва не зарычал.

Она грациозно поднялась, оседлав мои бедра. В тусклом свете, с трудом пробивающемся сквозь плотные портьеры, её стройное обнаженное тело казалось вылепленным из мрамора. Ирен подалась вперед, и я почувствовал, как жаркая, скользкая влага её лона касается моего напряженного кончика. Капля за каплей, её естественная смазка стекала по мне, обещая невероятное удовольствие.

Сердце гулко забилось о ребра, разгоняя по венам горячую кровь. Я потянулся навстречу, обхватив широкими ладонями её тонкую талию. Кожа Ирен казалась горячей, словно шелк, нагретый на солнце. Я чуть приподнял её, помогая нацелиться и чувствуя, как она мелко дрожит от предвкушения.

— Всегда рад помочь своей жене начать день правильно,

— О? — Ирен вдруг замерла. Моя обычно кроткая и покладистая жена прикусила пухлую нижнюю губу, смерив меня совершенно нетипичным для неё, требовательным взглядом зеленых глаз. — В таком случае отключишь системноеСдерживать себяи подаришь мне ребенка, любовь моя?

Я вздрогнул, руки на её талии непроизвольно сжались. Вся игривость моментально улетучилась, привычка просчитывать риски и последствия тут же подняла голову. Но тут речь шла не об операции и не о ресурсах, а о живом человеке, о новой жизни.

— Прямо сейчас? — хрипло переспросил я, глядя в её полные надежды глаза.

— Подготовка к нашей следующей операции против Шалина может занять годы, Артём. Всё зависит от того, сколько времени потребуется, чтобы расставить фигуры на доске и всё уладить, — Мия склонила голову набок. — Время пришло.

Я шумно выдохнул, чувствуя, как уходит напряжение, оставляя после себя лишь всепоглощающую нежность и первобытную страсть. Глядя в сияющие зелёные глаза Ирен, ласково провел большим пальцем по её скуле.

— Конечно, время пришло, — голос дрогнул, я нежно улыбнулся, чувствуя, как она ластится к моей руке. — Ты же знаешь, я всегда беспокоюсь о твоем благополучии, о вас обеих. Моя работа — защищать вас. Но если ты уверена, если вы обе уверены… Для меня будет величайшей честью зачать ребенка с тобой, Ирен.

Я мысленно потянулся к интерфейсу Системы.

Мои руки скользнули с талии Ирен на её упругие бедра. Я властно сжал их и, глядя прямо в её расширившиеся от предвкушения глаза, одним резким сильным движением насадил её на себя до самого основания.

Ирен запрокинула голову, её спина выгнулась, а из приоткрытых губ вырвался долгий сладкий стон, наполнивший спальню музыкой искреннего наслаждения. Тесная, влажная и обжигающе горячая, она приняла меня целиком, сжимаясь вокруг так туго, что перед глазами на миг потемнело.

— Мой! — прерывисто выдохнула она, начиная медленно двигаться, задавая ритм, который я был готов поддерживать до полного изнеможения.

Но вскоре она медленно отстранилась, грациозно откинулась на спину и широко раздвинула стройные ноги. Передо мной во всей красе предстало её покрасневшее, блестящее от соков лоно. Ирен протянула ко мне руки, её грудь тяжело вздымалась.

— Иди ко мне, любимый, заполни меня всю, до самого дна. Влей в меня столько своего семени, чтобы я почувствовала себя беременной прямо сейчас.

Я вопросительно изогнул бровь, любуясь её откровенной бесстыдной позой.

— А такое вообще возможно?

Она тихо хихикнула, в зелёных глазах плясали озорные бесенята.

— Вот сейчас и проверим.

О да, ещё как проверим!

После нескольких минут дразнящих ласк, во время которых покрыл поцелуями каждый дюйм её чувствительной кожи, я навис над своей женой. Мои губы скользили по её ключицам, спускаясь к мягким полушариям груди. Я нежно прикусил затвердевший розовый сосок, вызывав у неё прерывистый вздох. Руками я мягко оглаживал её талию, спускаясь ниже, к крутым изгибам бёдер.

Её дыхание сбилось, превратившись в прерывистые стоны. Горячие влажные лепестки плотно обхватывали мою плоть, растягиваясь с приятным сопротивлением. Я входил медленно, наслаждаясь невероятной теснотой и жаром, которые окутывали меня со всех сторон.

Ирен протяжно сладко застонала, её голос дрожал от накатывающего удовольствия. Она крепко обхватила меня за плечи, прижимая к себе, словно хотела впитать без остатка.

Честно говоря, прошло немало времени с тех пор, как мы с ней занимались такой нежной, тягучей и чувственной любовью. Именно такой темп она обожала больше всего. Мы полностью растворялись друг в друге, забывая о внешнем мире, и, учитывая, что своей очереди ждали другие жёны, жаждущие внимания, мы редко позволяли себе роскошь тратить столько времени на неспешность.

Но сегодня я решил никуда не спешить, наслаждаясь возможностью прижиматься к её мягкому телу каждой клеточкой своего. Я чувствовал биение её сердца, тепло её кожи, пульсацию манящего лона, которое так крепко держало меня в своём сладком плену.

Двигаясь с нарочитой медлительностью, я не отрывал взгляда от её зелёных глаз, в которых плескалась безграничная, всепоглощающая любовь, и я изо всех сил старался ответить ей тем же, вкладывая все свои чувства в каждый неспешный толчок.

Узкие влажные стенки судорожно сжимались, нежно массируя меня, разрядка Ирен накатывала мягко и сладко. Она не кричала, лишь протяжно стонала от наслаждения, уткнувшись пылающим лицом мне в плечо. Её ногти впивались в мою спину, а внутри распускался горячий пульсирующий бутон оргазма, волнами тёплого спазма омывая каждый сантиметр моей плоти.

Мы испытывали не просто физическое удовольствие, а творили настоящую магию созидания новой жизни…

Глава 12

Мои собственные разрядки накатывали глубокими, тягучими волнами с достаточно большими интервалами, и мне не приходилось делать паузы. Я двигался размеренно и уверенно, словно хищник, дорвавшийся до самой сладкой добычи, раз за разом добираясь до самой её сути. В те моменты, когда я с глухим, почти звериным рыком изливался внутрь, мир вокруг переставал существовать. Один раз, второй, затем и третий горячий поток моего семени наполнял её лоно, даруя нам обоим ни с чем не сравнимое чувство абсолютного, всепоглощающего единения.

Конечно, мне не удалось наполнить Ирен до такой степени, чтобы её плоский, идеальный животик заметно округлился прямо на глазах, как в какой-нибудь пошловатой фантазии из моей прошлой земной жизни. Но, учитывая её высочайшую фертильность и то невероятное количество семени, что в неё влил за этот вечер, я был абсолютно уверен, она забеременела, почувствовав это инстинктивно на уровне той самой первобытной магии, что связывала нас.

После более чем часа, проведённого в этой глубочайшей, почти сакральной и нежной близости, Ирен окончательно сдалась на милость первобытной страсти.

Ирен не была абсолютно неутомимой в постели, как Лили или Мия, для которых секс порой казался таким же естественным процессом, как дыхание. Она не жаждала жесткого, грубого секса с элементами первобытной борьбы, как Элариэна или Самира, в ней не никогда не проявлялось той взбалмошной, искрящейся игривости, свойственной Селине и Сияне. Она не стремилась постоянно экспериментировать с границами дозволенного или доказывать свою любовь через ненасытную всепоглощающую страсть, как это делали Зара или Белла. Ирен не обладала утончённым мастерством, как русалка Триселла, и уж точно не сходила с ума от постоянного желания вынашивать потомство, как Лютик. Она не металась между открытым подчинением и доминированием, как Кору, не излучала ту зрелую властную уверенность, что всегда исходила от Мароны, и определенно не выглядела сладкой покладистой девушкой-игрушкой, как Мизини.

Ирен была… просто Ирен, моей женой, уникальной и бесконечно родной.

Ирен начала двигаться сначала плавно, тягуче, словно пробуя каждый дюйм моего естества на вкус, а затем с пугающе возрастающей скоростью и интенсивностью. С

Она начала так энергично и яростно скакать на моём члене, что я на мгновение почувствовал себя грёбаным отбойным молотком, пробивающим путь к центру земли.

Я с жадным нетерпением обхватил её стройные напряженные бёдра, направляя, помогая и подстраиваясь под бешеный темп своими мощными, глубокими встречными толчками. Мои пальцы безжалостно впивались в её нежную бархатную кожу, наверняка оставляя легкие синяки. Я спиной чувствовал, как по её телу прокатилась мощная волна оргазма, и внутренние мышцы судорожно, спазматически сжались вокруг моего раскалённого ствола, посылая по позвоночнику электрические разряды чистого удовольствия. Но Ирен даже не подумала сбавить темп, лишь пронзительно, сладко вскрикнула, резко запрокинув голову назад и подставив мне свою изящную шею. Роскошные рыжие волосы разметались по спине огненным водопадом, а полная грудь тяжело вздымалась от нехватки кислорода, покачиваясь в такт движениям.

Вскоре её разрядки слились в один непрерывный, бесконечный поток экстаза, интенсивность нарастала, грозя свести с ума нас обоих, выжигая остатки разума, пока наконец с последним, срывающимся на животный хрип стоном, она без сил не рухнула мне на грудь. Разгорячённое, влажное от пота тело Ирен задрожало, как осенний лист на пронизывающем ветру, в этот же миг её тугие пульсирующие стенки в последний раз с сокрушительной силой стиснули член, выжимая из меня всё без остатка. Я глухо зарычал, откидываясь на подушки и чувствуя, как извергаю в её лоно очередную, самую мощную и глубокую порцию обжигающего семени.

Фух! Чёрт возьми, это было… просто запредельно! Внутри всё ещё полыхал огонь, но не яростное обжигающее пламя битвы, к которому привык на передовой, приятное убаюкивающее тепло разливалось по телу.

Ирен, тяжело и прерывисто дыша, лежала на моей груди, её горячая кожа покрылась тонкой испариной. Прошло уже несколько минут с момента нашей совместной разрядки, но она никак не могла прийти в себя. Её пальцы мягко, почти невесомо перебирали волоски на груди.

Моё расслабленное, но всё ещё чувствительное естество оставалось глубоко внутри её влажного пульсирующего лона. Я чувствовал каждое крошечное сокращение стенок, они нежно, ритмично сжимали меня, выдавая остаточные волны удовольствия, которые прокатывались по её телу. Тепло наших смешавшихся соков медленно стекало по моим бедрам, пропитывая сбившиеся простыни. Я чувствовал себя абсолютно выжатым, но при этом дьявольски довольным.

Наконец Ирен чуть приподнялась. Её изумрудные глаза, в которых всё ещё плескалась недавняя страсть, сияли глубокой безграничной любовью. Она склонилась и оставила на моих губах нежный поцелуй со вкусом мяты и её собственного дыхания.

— Зная твои… выдающиеся таланты и жизненную силу, — с легкой улыбкой прошептала она, — вряд ли для тебя станет сюрпризом то, что я сейчас скажу. Я снова ношу под сердцем нашего ребенка, мой муж. Хочешь узнать, кто это будет?

Я замер. Мысли на миг застопорились, не в силах принять услышанное. Сердце, только-только успокоившееся после бешеной скачки, снова сорвалось в галоп, отбивая в ребрах сумасшедший ритм, нервное, сладостное ожидание сдавило горло. Я молча кивнул, не доверяя собственному голосу.

Она снова поцеловала меня, на этот раз легко, в самый кончик носа.

— У Иэна скоро появится младшая сестрёнка.

Я судорожно втянул носом воздух, в груди словно разорвалась теплая бомба.

— Дочь? — выдохнул я, не в силах сдержать дурацкую, расползающуюся по лицу улыбку.

Ирен тихо рассмеялась, и этот звук пролился бальзамом на мою душу. Её переполняла искренняя светлая радость.

— Да, прекрасная девочка. Она унаследует мои рыжие волосы, но вырастет высокой, а её глаза будут такими же пронзительно-голубыми, как у её отца, — она вдруг замолчала, и игривость в её взгляде сменилась глубокой серьезностью. Ирен ласково провела ладонью по моей щеке, стирая несуществующую пылинку. — Мы с Богиней говорили об этом и… мы хотели бы назвать её Ирмой в честь твоей сестры с Земли.

Мир перед глазами внезапно поплыл и смазался, колючий комок подкатил к горлу, перекрывая кислород. Ирма… Эмоции, которые я так старательно прятал за броней цинизма и прагматичности, прорвали плотину. Я притянул Ирен к себе и уткнулся лицом в её разметавшиеся по подушке пахнущие травами и цветами волосы, отчаянно моргая, чтобы не дать слезам пролиться.

Она должна появиться на свет примерно через девять месяцев, но уже безумно, до одури любил эту нерожденную малышку.

— Думаю… это звучит просто идеально, — хрипло произнес я, голос предательски дрогнул, выдавая меня с головой.

Ирен глубоко умиротворенно вздохнула и удобно устроила голову на моем плече, прижимаясь обнаженным горячим телом к моему боку.

— Я люблю тебя, мой муж, — прошептала она в темноту комнаты. — И что бы ни случилось, какие бы испытания ни ждали нас впереди, с радостью смотрю в наше будущее.

Постепенно её дыхание выровнялось и замедлилось. За окном уже занимался робкий рассвет, окрашивая небо в нежные пастельные тона, и Ирен погрузилась в спокойный, глубокий сон.

Я лежал с открытыми глазами, слушая её ровное сердцебиение. Все гнетущие мысли о Консорциуме, надвигающейся войне, ресурсах и интригах, все списки дел на завтрашний день просто испарились из головы, смытые одной-единственной новостью. Я крепче обнял свою жену, чувствуя, как моя плоть всё ещё уютно и надежно покоится в её обволакивающей теплоте.

Ирма. Комок в горле мешал сглотнуть. Теперь у меня есть еще одна железобетонная причина выжить в этой мясорубке. Я сотру Консорциум в пыль, разберу их на атомы и пущу по ветру! Моя дочь должна расти в мире, гулять по зеленым лугам, а не прятаться в зоне боевых действий от заклинаний и стрел. Я выжгу для неё безопасное будущее, чего бы мне это ни стоило.

Возможно, этой весной в самом воздухе витало что-то особенное, но Ирен оказалась далеко не единственной красавицей в нашем поместье, внезапно осознавшей, что готова к ещё одному ребёнку. Жизнь била ключом, и с каждым днём наша семья становилась только больше.

Спустя несколько дней я твёрдо решил отложить все дела. Никаких зачисток подземелий, никакой охоты ради опыта и планирования операций, сегодняшний день целиком и полностью должен принадлежать моим детям и тем прекрасным женщинам, что дарили им свою заботу и любовь.

Да, мы виделись каждое утро за завтраком и каждый вечер перед сном, но эти мимолётные встречи — капля в море. Девушки, занимавшиеся домом, не входили в мою ударную группу, которую я водил на опасные вылазки ради роста уровня и боевого слаживания и не мотались по Шалину по кровавым делам Теневого крестового похода. Из-за этого я постоянно

Я чертовски соскучился по Заре, моей первой и такой родной жене, по страстной Самире, по нежной русалке Триселле. Мне не хватало уютного спокойствия Клавдии, утончённости Розы и, когда она гостила у нас, очаровательной Клевер. Да и по всем остальным девушкам, которые делили со мной постель и помогали воспитывать нашу растущую ораву малышни, я тоже тосковал.

Поначалу детвора даже слегка растерялась. Они с подозрением косились на меня, явно не понимая, почему папа как обычно не натягивает броню и не проверяет арсенал перед выходом. Но стоило им осознать, что я остаюсь дома исключительно ради них, как началось форменное сумасшествие.

Утро пролетело как один большой шумный праздник. Моя личная маленькая армия задалась целью вымотать меня до смерти. Мы носились по всему саду, сминая сапогами свежую траву, я таскал их на плечах, подкидывал в воздух, ловя визжащих от восторга сорванцов, и чувствовал, как напрягаются мышцы. Нагрузка оказалась не легче, чем в затяжном бою с высокоуровневой тварью, запас сил таял на глазах, но я лишь улыбался.

Иногда ураган наконец останавливался, чтобы перевести дух и проглотить пару кусков свежего пирога, облепляя меня со всех сторон. Тёплые, пахнущие молоком, выпечкой и солнцем дети забирались ко мне на колени, прижимались к груди и требовали сказок. Я читал им одну историю за другой, чувствуя, как маленькие ручки доверчиво цепляются за ткань моей рубашки.

Я изо всех сил старался никого не обделить вниманием, особенно это касалось самых маленьких, ползунков и тех, кто только-только научился ходить. В обычной суматохе, когда старшие и более шумные отпрыски требовали к себе всего внимания, эти крохи часто оставались в стороне, но сегодня уделил внимание и приласкал каждого.

После нескольких часов возни с детьми я почувствовал, как атмосфера вокруг меняется. Жёны и спутницы одна за другой начали бросать на меня многозначительные томные взгляды, а затем и вовсе перешли к активным действиям, утягивая в свободные гостевые спальни. Каждая жаждала остаться со мной наедине.

Глава 13

Я сидел на скамейке, подставив лицо тёплым лучам солнца, и наблюдал за тем, как Рози пьёт чай с Розалиной и ещё несколькими нашими дочерьми. В воздухе витал лёгкий аромат заваренных трав и сладкой выпечки, смешиваясь с запахом сухой травы, принесённым ветром с равнин. Когда к их столику подошла Клевер, чтобы сменить её и присмотреть за детьми, Рози воровато огляделась. Её взгляд скользнул по двору, наткнулся на меня, отдыхающего на скамейке, и тут же метнулся в сторону.

Затем она с преувеличенной, почти комичной небрежностью поднялась из-за стола и медленно побрела в мою сторону, изо всех сил делая вид, что просто любуется солнцем, заливающим золотом просторы за стенами Вольного. Этот напряжённый взгляд на горизонт выглядел бы даже убедительно, если бы не густой очаровательный румянец, заливший её щёки и поднявшийся до самых кончиков длинных бархатистых ушей.

Стараясь не рассмеяться в голос, я сделал вид, что абсолютно ничего не замечаю. Откинувшись на спинку скамейки, положил руки на подлокотники и продолжил лениво наблюдать за вознёй малышни на лужайке.

Роза продолжала свой «незаметный» дрейф, пока наконец не оказалась совсем рядом и не опустилась на самый край моей скамейки. Дерево чуть скрипнуло под её весом. Затем она осторожно придвинулась на пару сантиметров, потом ещё на пару. Она подвигалась так до тех пор, пока несколько прядей её роскошных тёмно-рыжих волос, подхваченных порывом ветра, не мазнули меня по щеке, оставив после себя тонкий, дразнящий аромат луговых цветов и свежести.

Смущённо прикусив нижнюю губу, она робко положила свою изящную ладонь на деревянную рейку между нами.

Я немедленно накрыл её руку своей. Роза тихо, судорожно выдохнула, вздрогнув от предвкушения, когда я мягко переплёл наши пальцы.

— У тебя найдётся для меня несколько минут, Роза? — спросил я негромко, чуть склонившись к её ушку. — Я бы хотел провести с тобой немного времени.

Она заёрзала на месте, дерево снова скрипнуло. Её бедра сжались, выдавая нетерпение, боровшееся со смущением.

— Х-хорошо, — выдавила она.

Роза помедлила, судорожно сглотнув, словно собираясь с духом перед прыжком в пропасть, а затем вдруг выпалила на одном дыхании:

— На самом деле… я хотела кое-о-чём тебя попросить… мой любимый.

Я удивлённо приподнял бровь и повернулся к ней. Учитывая, сколько времени и душевных сил ей обычно требовалось, чтобы просто заговорить о своих желаниях, она делала это исключительно в тех случаях, когда дело касалось чего-то действительно жизненно важного. Я нежно, ободряюще погладил её пальцы, наслаждаясь теплом её кожи.

— Что случилось, дорогая? — мягко спросил я.

— Ох! — вырвалось у неё. Лицо Розы вспыхнуло так, словно она стояла у открытой печи. — Т-ты хочешь, чтобы я спросила прямо сейчас?

Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами, явно надеясь получить отсрочку, чтобы ещё хоть немного морально подготовиться к этому шагу.

— Ну, если только это не что-то такое, о чём не стоит слышать этим маленьким ушкам, — усмехнулся я, кивнув в сторону лужайки, где с визгом носились наши дети.

Роза покраснела ещё гуще, хотя казалось, что это физически невозможно.

— Это не так! То есть… Ну, может быть… Я…

И вдруг совершенно неожиданно она подскочила с места, как ужаленная, и в несколько стремительных прыжков скрылась за дверью штаба.

Я застыл, чувствуя укол досады. Чёрт, неужели сказал или сделал что-то не так?

Но буквально через полминуты из тех же дверей, к моему искреннему удивлению, вышла Лили и целеустремлённо направилась прямо ко мне. За её спиной я заметил выглядывающую из-за косяка Розу.

Ах вот оно что!

Она настолько сильно стеснялась своей просьбы, что ей пришлось мобилизовать младшую сестру в качестве парламентёра. Я-то, наивный, думал, что за эти годы моя стройная рыжеволосая подруга стала чувствовать себя со мной более раскованно. Значит, дело действительно предельно серьезное.

Лили подошла вплотную, привычно и собственнически обняла меня за шею, наклонилась и прижалась мягкими губами к самому самому уху. Её дыхание обожгло кожу.

— Роза хочет, чтобы ты подарил ей ребёнка, — прошептала она, и в её голосе скользнула тёплая смешинка.

Я невольно вздрогнул от неожиданности.

Хотя, если вдуматься, часть моего мозга, отвечающая за логику, давно должна была сложить два и два. Нашей дочери Розалин было уже больше двух лет, а учитывая ту безумную, почти фанатичную страсть, с которой куниды относятся к материнству и расширению семьи, откровенно странно, что Роза не заговорила об этом раньше.

Скорее всего она мечтала об этом долгие месяцы, но просто не смогла перебороть свою природную робость. Как же я всё-таки слеп в некоторых вопросах! Мне следовало отнестись гораздо

Я снова перевёл взгляд на дверной проём. Роза всё ещё пряталась там, но, встретившись со мной глазами, издала тихий, едва слышный писк, и её макушка мгновенно скрылась из виду.

Это забавное, донельзя милое зрелище вызвало у меня широкую искреннюю улыбку, сердце наполнилось таким нежным чувством, что в груди стало тесно. И в этот момент в моей голове окончательно сформировался план, который давно следовало реализовать.

Да, чёрт возьми, очень многое мне следовало сделать гораздо раньше.

Я посмотрел на Лили, что стояла рядом, нетерпеливо постукивая ножкой и ожидая моего вердикта, и сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями.

— Для меня это будет огромной честью, — твёрдо сказал я. — Но я бы хотел сделать это сегодня вечером, если она, конечно, не против, и только после настоящего свидания.

Лили моргнула, ушки смешно дёрнулись. Она явно сбилась с мысли. Обойдя скамейку, кунида плюхнулась рядом со мной.

— Почему она должна возражать против того, чтобы зачать от тебя ребёнка, если сама об этом попросила? — искренне не поняла она. — И… зачем свидание? Разве вы не можете просто пойти в спальню?

Я усмехнулся, глядя на простодушную, но практичную логику моей девочки. Сделал ещё один глубокий вдох, чувствуя, как внутри разгорается приятное будоражащее предвкушение.

— Потому что собираюсь сделать Розе предложение руки и сердца, — спокойно ответил ей.

Лили замерла. Её большие выразительные глаза округлились до невозможных размеров, а затем на прекрасном лице расцвела самая широкая, самая искренняя улыбка, которую я видел за долгое время, а длинные ушки радостно дрогнули.

— Это чудесно, любовь моя! — восторженно пискнула она, бросаясь мне на шею и обнимая с такой пугающей страстью, что у меня жалобно хрустнули рёбра.

Моя милая кунида давно переросла статус хрупкой девочки. Теперь её характеристики Силы и Ловкости могли заставить попотеть и опытного Искателя.

— Ты и моя старшая сестра… вы женитесь! О, Система, это так романтично! — щебетала она, утыкаясь носом мне в грудь. Её сладкий цветочный запах с легкой мускусной ноткой возбуждения тепло окутал меня, заставляя рецепторы довольно трепетать.

Но внезапно Лили отстранилась, радостный щебет оборвался, брови нахмурились, а ушки подозрительно встали торчком.

— Но у меня два вопроса, господин, — её голос приобрел легкие деловые нотки, почти как у Ирен, когда та отчитывала меня за перерасход золота. — Во-первых, почему ты так долго тянул? А во-вторых, почему ты обсуждаешь это со мной, вместо того, чтобы пойти и просто сделать ей предложение?

Я невольно замялся, почесав заросший жесткой щетиной подбородок. Признаваться в собственной неуверенности было непривычно.

— Ну… На то есть парочка веских причин, малышка. Во-первых, я банально не знал, хочет ли она этого сама. Вспомни, как Роза переживала, когда мы уезжали из Холмистого. Она отказывалась покидать свою Нору до последнего, пока ситуация с безопасностью не стала критической. Я не мог понять, нужен ли я ей, или просто терпит моё общество ради блага семьи.

Тяжело вздохнул, собираясь с мыслями. В этом чертовом мире, где каждый день мог стать последним, межличностные отношения оставались самой трудной областью. Здесь нельзя просто открыть карту, свериться с отчётом или увидеть над головой у человека честную отметку, что он действительно думает и чувствует.

— А во-вторых, — я посмотрел прямо в её лучистые глаза, — переживал, как… как к этому отнесешься ты. Ты моя жена, я люблю тебя, и добавление новой женщины в семью, тем более твоей родной сестры, это решение, которое должно приниматься совместно. Твоё слово для меня значит не меньше моего собственного. И твоё, и остальных девочек.

Лили смягчилась и, погладив меня по щеке своей мягкой ладошкой, она ласково улыбнулась.

— Конечно же я буду только рада, если ты возьмешь Розу в жены, давно вижу, как вы смотрите друг на друга, чувствую эту химию между вами. Вы делаете друг друга счастливыми.

Она хитро прищурилась, её губы изогнулись в строгой, почти материнской усмешке. Лили знала меня слишком хорошо, ни одна моя уловка не могла ускользнуть от её внимания.

— А теперь давай начистоту. Какова третья, самая главная причина?

— Зараза! — я хмыкнул, чувствуя себя пойманным с поличным. — Да эта чёртова нехватка времени… Я погряз по уши в делах: постоянные вылазки, управление поместьем, разборки с Консорциумом… Мне чертовски стыдно в этом признаваться, Лили. Роза такая тихая, незаметная. Она почти всегда спит в отдельной комнате, а не в нашей огромной общей кровати, возится с детьми, поддерживает порядок, не лезет на передовую Теневого крестового похода, и я как-то… упустил этот момент из виду.

— Ты просто забыл попросить мою старшую сестру выйти за тебя замуж, — сухо констатировала Лили, довольно ощутимо шлепнув меня ладошкой по широкой груди.

Тело почти не заметило удара, зато по самолюбию он шлёпнул ощутимо.

— Ауч! Нет же! — я поморщился, перехватывая её руку и целуя теплые пальцы. — Я просто тупой кусок идиота, который не понимал, как подступиться к этому разговору. Пойми, тонкости ваших… то есть кунидских чувств и привычек для меня до сих пор загадка. До Розы только ты одна открыто показала, что хочешь серьезных отношений, а твоя сестра… Она такая пугливая и застенчивая… Я просто боялся надавить, боялся разрушить то хрупкое доверие, что между нами возникло, не был до конца уверен в её чувствах ко мне.

Лили тихо вздохнула, её тело расслабилось, теряя наигранную строгость, и она уютно устроилась в моих объятиях, положив подбородок мне на плечо. Её естественный феромонный фон, этот самый «аромат любви», свойственный всей расе кунидов, стал гуще, дурманя мой разум и пробуждая первобытные инстинкты.

— Глупенький, Роза уже давным-давно готова назвать тебя своим спутником жизни, и женой она стать тоже готова, — Лили тихо хихикнула, щекоча дыханием мою шею. — Если честно, я вообще удивлена, как это она до сих пор не выпустила на тебя свой аромат привязанности. Может, она настолько робкая, что даже её инстинкты и физиология стесняются проявить себя?

Я невольно усмехнулся, представив, как тело Розы краснеет и старается спрятать феромоны, смущаясь собственных желаний. Выглядело мило и вполне в её духе.

— Значит, ты думаешь, у меня есть шанс? Она скажет «да»?

— Ну разумеется она скажет «да», мой герой, — Лили закатила глаза с таким видом, будто объясняла очевидную вещь неопытному мальчишке, а затем слегка нахмурилась, задумчиво теребя прядь своих светлых волос.

— Слушай, только есть одно важное условие: тебе стоит сразу обозначить, что свадьба пройдет в тихом, камерном формате, только

Я фыркнул, живо представляя эту картину: милая, краснеющая Роза в роскошном белом платье, пытающаяся замаскироваться под куст в оранжерее, пока толпа гостей скандирует тосты. Смех смехом, но затем перед внутренним взором встал другой образ: Роза. В изящном, струящемся свадебном наряде, подчеркивающем её идеальную хрупкую фигуру, робкий взгляд из-под длинных ресниц, горящие румянцем щеки и нежные губы, шепчущие клятвы верности.

От этой картины у меня перехватило дыхание, а в груди разлилось тягучее собственническое тепло. Моя Роза!

Так, отставить лирику, я слишком забегаю вперед. Сначала дело, потом награда.

Я наклонился, крепко и сладко поцеловав Лили в губы и решительно поднялся на ноги.

— План принят. Пойду вытащу её на свидание, — я улыбнулся, чувствуя, как адреналин начинает разгонять кровь по венам, почти как перед опасной охотой, только ставки куда приятнее. — Значит, мне нужно быстро разгрести все дела по поместью, чтобы освободить себе полноценный выходной.

Лили лукаво прищурилась, плавно поднимаясь следом за мной. Её пальчики дразняще скользнули по моей груди вниз, зацепив пряжку ремня.

— Если у тебя вдруг не получится выбить выходной, я лично приду к тебе в кабинет и помогу расслабиться, — в тембре её голоса появилась возбуждающая хрипотца. — Ничто не помешает тебе сделать мою старшую сестру счастливой, иначе будешь иметь дело со мной.

Мы говорили приглушенно, но последний пассаж Лили произнесла достаточно звонко. Настолько звонко, что сидевшая неподалеку за столиком для чаепития Клевер внезапно навострила свои длинные уши.

Через мгновение и миниатюрная женщина мощным грациозным прыжком метнулась к нам. Её изящное тело мелко подрагивало, источая волны чистейшего восторга.

— Неужели⁈ Ты… Ты правда собираешься сделать моей девочке предложение⁈

Я почувствовал, как к щекам приливает кровь. Чертовски неловко обсуждать такие вещи с будущей тёщей, даже если она выглядит как твоя ровесница и обладает фигурой элитной модели.

— Да. Но, разумеется, только если ты дашь нам своё материнское благословение.

Клевер издала звук на частотах, доступных лишь летучим мышам, и бросилась мне на шею, стиснув в железобетонных объятиях. Силы у неё тоже хватало с избытком.

— Одобрение⁈ Да я счастлива! Поздравляю, сынок! — взахлеб затараторила она, не отпуская мою шею. — Ох, Система милосердная, Роза будет на седьмом небе от счастья! Она слишком зашуганная, чтобы признаться в этом вслух, но поверь мне, как её матери, она без ума от тебя, любит ничуть не меньше, чем наша Лили!

Выпустив меня из захвата, Клевер схватила Лили за руку, и две ушастые фурии метнулись к беседке, где остальные жены нянчились с детьми. Через секунду там образовался плотный женский кружок, началось бурное тайное совещание, которое то и дело прерывалось синхронными восторженными ахами, хихиканьем и выразительными сияющими взглядами, бросаемыми в мою сторону.

Женская половина семьи дала добро.

Какое-то время я просто стоял на месте, глупо и довольно ухмыляясь, как мальчишка, которому доверили первый собственный клинок. Моя семья! Ради них я готов был порвать этот мир на британский флаг.

Стоило мне подойти ближе, как Роза робко выскользнула из тени на залитый солнцем двор. Её стройная фигурка была затянута в простое, но подчеркивающее изгибы домашнее платье. Она переминалась с ноги на ногу, нервно сминая пальчиками подол.

— Вы… вы… о чем говорили с мамой? — тихо выдавила Роза, очаровательно прикусив нижнюю губку белоснежными зубками. Её длинные рыжие ушки нервно вздрагивали, выдавая крайнюю степень напряжения.

— О многом, цветущая моя, — бархатно произнес я, сокращая дистанцию и, мягко беря её крошечную ладошку в свою. Роза вздрогнула от неожиданности, её пульс под моими пальцами забился как у пойманной птички. Не отрывая пристального взгляда от её бездонных голубых глаз, я медленно поднес её руку к губам и горячо поцеловал тыльную сторону ладони, задержавшись на нежной коже чуть дольше положенного этикетом.

— Скажи мне, Роза, ты окажешь мне честь присоединиться ко мне сегодня вечером? Только ты и я. Приглашаю тебя на свидание.

— Ох! — лицо стройной рыжеволосой куниды вспыхнуло так ярко, что румянец залил не только щеки, но и шею, и даже кончики подрагивающих ушей.

Она тихонько пискнула, не в силах скрыть счастливой улыбки, и забавно заерзала на месте, словно ей нестерпимо хотелось прыгнуть мне на шею.

— Х-хорошо… То есть… Да! Да, Артём, с превеликим удовольствием!

— Тогда до вечера, моя прелесть. Будь готова, — я подмигнул ей, легонько сжал нежные пальчики на прощание и, отвесив шутливый полупоклон, развернулся.

Поддержка Лили и Клевер придала мне уверенности получше любой магии. Глядя на их искреннюю радость, я понимал, что всё делаю правильно. Роза заслуживает стать моей законной женой, и я сделаю всё, чтобы этот вечер прошел идеально.

Глава 14

День пролетел как в тумане, слившись в сплошную череду суеты и нетерпеливого ожидания. И мандраж бил не только меня. Вся наша огромная семья стояла на ушах, стоило им только прослышать, что я собираюсь сделать Розе предложение. Девушки тут же взяли планирование свидания в свои руки, превратив его в эдакий глобальный семейный праздник. Они категорически настаивали на своём личном участии в разработке каждой мелочи, а я… А я смирился.

Для моих жён этот вечер стал праздником не меньшим, чем для меня самого, ведь все они любили Розу всем сердцем. И хотя эта очаровательная кунида вела себя невероятно робко даже в кругу нашей семьи, девчонки давно видели, как меняется её взгляд, когда я оказываюсь рядом. Они знали, что за закрытыми дверями эта тихая, вечно краснеющая красавица раскрывается совсем иначе, горячо, преданно и с неожиданной для неё смелостью.

Когда диск солнца окончательно скрылся за горизонтом, окрасив небо в глубокие синие тона, жены наконец закончили наводить на меня лоск. Выглядел я сейчас как лорд на официальном приёме, хотя, если честно, предпочел бы проверенную броню. Сразу после этого вся толпа, включая детей, тактично испарилась, они знали, что большое количество народу может до смерти напугать мою застенчивую невесту.

Спустя пару минут дверь комнаты Розы приоткрылась, и оттуда выскользнули Лили и Клевер. Они тепло обняли меня, оставив на щеках легкие поцелуи и дразнящий аромат цветочных духов, шепнули традиционное напутственное «удачи» и растворились в тенях, активировав свои навыки скрытности.

В коридоре воцарилась тишина. Наконец тяжелая деревянная дверь со скрипом приоткрылась, и Роза робко выглянула наружу. Ее длинные ушки нервно подрагивали, а глаза испуганно метались по сторонам. Это выглядело настолько

Издав тихий писк, девушка тут же захлопнула дверь, исчезнув в вихре темно-рыжих волос. Я мысленно дал себе подзатыльник.

— Эй, я же смеюсь от восхищения, — мягко позвал я.

Спустя несколько секунд она снова выскользнула в коридор, заливаясь густым румянцем до самых кончиков пушистых ушей.

Я замер, чувствуя, как перехватило дыхание. На ней было потрясающее темно-красное платье длиной до середины бедра. Сложные оборки и перекрывающиеся слои ткани на пышной юбке удивительным образом напоминали лепестки её цветка-тёзки, бархатистая ткань наряда плотно облегала точеную фигуру, выгодно подчеркивая высокую грудь и тонкую талию. В густые, струящиеся по спине шелковистым водопадом волосы были искусно вплетены настоящие красные розы.

Обычный парень с Земли, наверное, заволновался бы, что она слишком легко одета для прохладного вечера, но я прекрасно знал физиологию кунид, которые гораздо легче переносили холод, чем люди. Эти неугомонные девчонки обожали резвиться нагишом на природе почти круглый год, пока земля не покрывалась толстым слоем снега.

Роза поймала мой откровенно раздевающий взгляд и покраснела ещё сильнее, тонкие пальчики нервно теребили край бархатной юбки.

— Т-тебе нравится? — тихо спросила она, застенчиво опуская глаза.

— Ты выглядишь просто потрясающе! — искренне выдохнул я, делая шаг навстречу. От моих слов она засияла внутренним светом, а румянец на щеках стал еще ярче.

Я достал из-за спины аккуратный букет из свежих красных роз, которые с большим трудом раздобыл в Вольном.

— Вот. Бледная копия твоей красоты.

Её огромные глаза расширились в чисто детском восторге.

— Спасибо, Артём! Они выглядят восхитительно! — она с радостью приняла букет, глубоко вдохнула их аромат, а затем… откусила один из бутонов, с хрустом пережевывая нежные лепестки.

Я не удержался и рассмеялся в голос. В ту ночь, когда я делал предложение Лили, её реакция была один в один. Девушки-кролики безусловно обожали цветы, но воспринимали их не только как эстетическое украшение стола, но и как чертовски вкусное лакомство. Розы заменяли им и изысканный декор, и коробку дорогих конфет, прямо цветы и шоколад в одном флаконе.

Я галантно предложил ей руку, Роза осторожно положила свои теплые пальчики мне на локоть, закусила пухлую нижнюю губу, потом робко шагнула ближе, снизу вверх заглядывая мне в глаза. В этом взгляде читалось столько доверия и скрытого пульсирующего желания, что у меня в паху сладко потянуло. Усмехнувшись, по-хозяйски обвил рукой её тонкую талию. Девушка тихо выдохнула и с видимым удовольствием прижалась ко мне всем телом, пока я вел её к выходу.

Слухи о том, что Искатель Артём ведёт Розу на свидание, мгновенно разлетелись по всему Вольному, но люди, зная, насколько девушка стеснительна, предусмотрительно растворились по домам, освободив нам дорогу. Поэтому мы покинули пределы поселения в абсолютно полном уединении, с головой погрузившись в общество друг друга.

Ночной лес встретил нас стрекотанием насекомых и свежим запахом влажной земли.

— Так, эм-м… что мы будем делать? — прервала тишину стройная рыжеволосая красавица, с любопытством оглядываясь по сторонам.

Её замешательство было вполне логичным, впереди не наблюдалось ни очевидного места назначения, ни элегантно накрытого стола, ни расстеленного для пикника пледа.

По крайней мере пока.

Я хитро ухмыльнулся, скользнув взглядом по её обнаженным ножкам.

— Ну, во-первых, ты выглядишь так, будто идеально оделась для вечерней пробежки.

Я заранее шепнул Лили и Клевер, чтобы они подобрали для Розы короткую юбку и легкую удобную обувь, и они справились на отлично, образ получился потрясающе горячим.

— Кто первым доберётся до реки, тот и победил? — бросил я вызов.

Предложить куниде побегать — это стопроцентный беспроигрышный вариант даже на романтическом свидании. Бег у них в крови, но главное — эта забава мгновенно включала базовые инстинкты, заставляя думать о любимой брачной игре: быть загнанной, пойманной и жёстко взятой сильным самцом прямо на траве.

Как я и ожидал, Роза мгновенно преобразилась. Она радостно засияла, азартно топнув изящной ножкой по грунтовой тропинке.

— Ты же знаешь, что я даже быстрее Лили, правда? — игриво стрельнула она глазками. Затем, слегка смутившись, добавила: — По крайней мере была быстрее до того, как она влила прорву опыта в свои классовые бонусы и способности. Но я всё равно обгоню тебя, Артём.

Она не врала. Роза обожала эту игру, и часто, дождавшись, пока у меня появится свободная минутка, застенчиво предлагала погоняться за ней по лесу. С её длинными сильными ногами и поразительной грацией она всегда оставляла меня глотать пыль, изящно маневрируя между деревьями, пока сама не решала, что пришло время сдаться и позволить поймать себя. И, признаться честно, учитывая, что инстинкты быстро брали своё, погоня никогда не занимала много времени.

— В таком случае, — хмыкнул я, напрягая мышцы, — моя единственная надежда на победу — это…

Не дожидаясь отмашки и не договорив фразу, я сорвался с места, мощным толчком посылая тело вперёд, к реке.

— Эй! — возмущенно вскрикнула кунида от такой невиданной наглости, но тут же звонко хихикнула и, словно выпущенная из лука стрела, бросилась мне вслед.

Несмотря на мою фору, особый навык и её нарядное платье, Розе потребовалось ровно пятнадцать секунд, чтобы поравняться со мной, а затем и легко обойти. Впрочем, я совершенно не расстроился такому проигрышу. Оказавшись позади, получил шикарную возможность наблюдать, как прямо передо мной ритмично покачивается её аппетитная упругая попка, а пушистый белый хвостик задорно подёргивается в такт бегу.

Кровь тяжелой волной ударила в пах, член мгновенно налился сталью, болезненно упираясь в ткань брюк. На секунду я вообще забыл, что мы на свидании, до одури желая затащить её в ближайшие густые кусты, задрать это дурацкое красивое платье и хорошенько жестко трахнуть. И искренне надеялся, что именно так этот вечер и закончится.

На такой огромной скорости мы преодолели расстояние до реки за пару минут. Впереди послышался шум воды, и тут бегущая впереди Роза резко затормозила, издав громкий возглас изумления.

Я остановился рядом с ней, тяжело дыша, и посмотрел на реку. Похоже, к организации этого вечера явно приложили руку не только мои жены, но и добрая половина помощников. Широкое русло реки оказалось густо усеяно сотнями крошечных деревянных лодочек с зажженными свечами, их явно спустили на воду выше по течению буквально пару минут назад, подгадав идеальный тайминг нашего появления.

— Ох! — выдохнула Роза. Мы завороженно наблюдали, как мерцающие золотые огоньки медленно покачиваются на тёмной воде, отражаясь в ней множеством бликов. — Это… словно ночное небо спустилось на воду.

Затем её взгляд сместился чуть в сторону, и она ахнула, в шоке прикрыв рот ладошкой от восторга.

Большинство строителей из отряда Теневого крестового похода давно перевалили

Я снова предложил ей руку, сделав преувеличенно низкий театральный поклон.

— Пройдемте к воде, леди Роза?

Она счастливо захихикала и снова крепко прижалась ко мне.

— Звучит восхитительно.

Внутри лебедя оказалась мягкая бархатная скамья. Она была достаточно просторной для двоих, но сконструирована так хитро, что моя спутница-кунида физически не могла не прижаться ко мне горячим бедром. Я взял в руки резное весло и плавно оттолкнулся от берега, направляя лодку вниз по течению. Вечер выдался безветренным и невероятно спокойным. Тишину нарушали лишь мерный плеск воды под днищем да шорох ночных существ, выбирающихся из своих укрытий на берегу.

Мы плыли сквозь целое море лодочек со свечами. Золотистое мерцание наполняло сгущающуюся темноту, придавая нашему путешествию совершенно волшебную, мистическую атмосферу, и это впечатление стократно усилилось, когда лодка плавно обогнула изгиб реки.

Перед нами открылся идеально ухоженный газон у самой кромки воды, в центре поляны раскинул мощные руки-ветки красавец-клён. На каждой из них мерцали десятки разноцветных магических фонарей, а прямо под кроной исполина стоял элегантно сервированный столик на двоих, сияя белоснежной скатертью, полированным до зеркального блеска столовым серебром и тонким стеклом.

Да уж, эти интриганки определённо переборщили с постановкой.

В нашей семье звание любительницы романтики по праву принадлежало Лили, но, глядя на то, как губы Розы приоткрылись, а в глазах засияли благоговение и радость, было очевидно, что она унаследовала от младшей сестры немалую толику этой романтической жилки.

Впрочем, любая женщина на её месте поразилась бы не меньше при виде такой сказочной обстановки. Я и сам, честно говоря, немного выпал из реальности. Это место излучало ауру настоящего чуда.

Мягким гребком я направил лодку к берегу. Роза грациозно выскочила на траву, оставив мне сомнительное удовольствие вытаскивать тяжелую посудину на берег. Я закрепил трос и, снова предложив ей руку, повел по подстриженной лужайке к столу. Как истинный джентльмен галантно отодвинул для неё тяжелый стул.

Пока я осматривался, пытаясь понять, откуда должна появиться еда, из темноты деревьев вынырнула Лютик, наряженная в классический костюм служанки, сосредоточенно толкая перед собой сервировочную тележку на колёсиках.

При виде миниатюрной девушки-мышки Роза мгновенно оживилась. Она так просияла, что, клянусь, бросилась бы обнимать нашу «официантку», если бы уже не сидела за столом.

Это было удивительно, но факт: несмотря на свою патологическую застенчивость в общении со всеми, кроме родной матери и сестер, Роза с первого дня привязалась к Лютик. Возможно, она чувствовала в этой робкой девочке родственную душу, или же сама Лютик излучала такую чистую и нежную ауру, что рядом с ней стесняться было физически невозможно.

Эти двое очень быстро подружились. Лютик одной из первых научилась выводить Розу из оцепенения, когда та терялась рядом со мной, не подталкивала её к близости и не превращала их дружбу во что-то двусмысленное, наоборот, помогала моей застенчивой невесте честнее говорить со мной о желаниях. Так что появление моей милой жены-мышки в роли личной прислуги на свидании стало идеальным дополнением к вечеру.

Я занял свое место, пока Лютик ловко и бесшумно суетилась, расставляя перед нами дымящиеся тарелки. Мне подали огромный кусок стейка с картофелем, маслянистым зеленым горошком и сладкой морковью, нарезанной аккуратной соломкой, а перед Розой возникла поистине грандиозная салатница с морковью, приготовленной четырьмя разными способами, и щедрая порция фруктового желе.

Закончив сервировку, Лютик сделала безупречный реверанс, но перед тем, как раствориться в темноте, наклонилась к моему уху и прошептала:

— Удачи, Артём.

Длинные белые уши Розы тут же дернулись, она явно всё услышала, но девушка тактично не подала виду и с видимым аппетитом принялась за ужин.

Под звон столовых приборов мы разговорились, болтали о нашей малышке Розалине, вспоминали детство. Её детство, как и следовало ожидать, протекало почти так же, как у Лили, ведь всё-таки они родные сестры с разницей в возрасте чуть больше полугода. Но если моя первая жена-кунида вечно пряталась по углам, уткнувшись носом в толстые книжки, её застенчивая рыжеволосая сестра искала уединения иначе.

Ей нравилось бродить одной на лоне природы, собирать дикорастущие травы или резвиться на залитых солнцем лугах, а когда находилась дома, то превращалась во всеобщую няньку. Она обожала возиться с детьми и только в их искреннем, простом окружении чувствовала себя по-настоящему комфортно.

Когда мы покончили с основным блюдом, из мрака вновь материализовалась Лютик. Она появилась лишь на мгновение, шустро убрала грязные тарелки и торжественно водрузила на стол десерт, потрясающий розовый ванильный торт и нежный ягодный пудинг. На этот раз мышка чуть задержалась и, склонившись к Розе, зашептала что-то ей на ухо. Щеки рыжеволосой красавицы вспыхнули пунцовым, но женщины обменялись коротким очень крепким и искренним объятием, после чего Лютик окончательно растворилась во тьме леса.

В такие моменты я напрочь забывал о том, что нахожусь в чужом жестоком мире, где смерть может поджидать за каждым углом. Романтика, мерцающие лодки, мягкий свет свечей… Всё это возвращало мне то самое почти забытое ощущение нормальной спокойной человеческой жизни. Видеть Розу такой потрясающе счастливой, чувствовать её желание — лучшая награда за всю ту сумасшедшую суету, что мы устроили с подготовкой. Вечер только начинался, и я точно знал, как мы потратим остаток ночи.

Глава 15

Я незаметно перевёл разговор на нашу первую встречу. Глядя на Розу сейчас, я вспоминал тот день, восхищаясь этой стройной, невероятно красивой молодой женщиной. Но ещё больше меня пленила её застенчивость. В мире, где каждый второй готов перерезать тебе глотку ради лишней крупицы силы, её мягкость и доброта ощущались как глоток свежего воздуха.

— Т-ты… Тебя правда не злит то, что я такая стеснительная? — робко спросила она, опуская взгляд. На её белоснежной, почти фарфоровой коже вспыхнул очаровательный румянец, заливая точёные скулы и кончики изящных ушек.

Я мягко накрыл её маленькую чуть подрагивающую ладонь своей широкой мозолистой рукой, проведя большим пальцем по нежной бархатистой коже. Подняв её запястье, оставил лёгкий поцелуй на внутренней стороне, там, где бешено бился пульс.

— Это часть тебя, Роза, — ответил я, глядя прямо в её бездонные голубые глаза. — И мне это в тебе безумно нравится. Мне нравится в тебе абсолютно всё.

Стройная девушка-кунида прикусила пухлую нижнюю губу, и её лицо буквально засияло от неподдельного счастья.

— Я… я тоже люблю в тебе всё, Артём, — прошептала она, а затем, словно собирая в кулак всю свою храбрость, будто готовилась прыгнуть с высокого обрыва, выпалила: — Я никогда не

Её слова прозвучали так искренне, что у меня внутри всё сжалось. Идеальный момент, и лучшего просто не придумаешь.

Я отодвинул стул, обошёл стол и опустился перед Розой на одно колено. Кунида замерла, её глаза распахнулись так широко, что казались двумя бездонными озёрами, а дыхание перехватило. Я достал из кармана бархатную коробочку с кольцом и поднял её перед собой.

— Я тоже тебя люблю, Роза, больше, чем можно выразить словами, — мой голос звучал твёрдо и уверенно, хотя сердце колотилось, как перед боем, где цена ошибки — жизнь. — И я с радостью проведу с тобой всю оставшуюся жизнь, доказывая это каждой секундой своего существования.

Крышка шкатулки со щелчком отскочила, на тёмном бархате покоилось кольцо из истинного серебра, увенчанное тёмно-красным гранатом. Самира вложила всю свою душу и мастерство в этот металл, выковав идеальное украшение для моей девочки. Камень переливался гранями, ловя блики свечей.

— Роза из Холмистого, — произнёс я, глядя снизу вверх на свою затаившую дыхание прекрасную возлюбленную. — Выйдешь за меня замуж?

Она смотрела на кольцо, словно зачарованная, и в расширившихся голубых глазах потрясение стремительно перерастало в восторг. А потом я почувствовал, как между нами что-то меняется.

Роза внешне оставалась той же — фарфоровый румянец, дрожащие ресницы, — но её цветочный аромат в долю секунды изменился: из едва уловимого он стал плотным, горячим, почти осязаемым. Феромоны кунид не умели лгать. Ни капли робости. Только огонь.

Она любила меня так же глубоко и безоговорочно, как Лили, но с совершенно другим, уникальным оттенком: её преданность была тихой, но несгибаемой — как стальной стержень под бархатом. Меньше дерзости, но ничуть не меньше жара.

— Да, Артём, — прошептала она едва слышно, а потом её голос сорвался. — О да, м-мой любимый!

Роза бросилась мне на шею, чуть не повалив меня на траву, радостный, звонкий смех музыкой отдался в ушах. Я обхватил её хрупкое тело, вдыхая запах волос, и счастливо рассмеялся в ответ. Меня с головой накрыла волна её чувств — жарких, искренних, мощных, словно океанский прилив.

Осторожно отстранившись, взял её левую руку. Мои пальцы чуть дрожали, когда надевал прохладное серебряное кольцо ей на безымянный палец. Оно скользнуло легко, сев так безупречно, словно всегда там было. Красный гранат горячо и страстно блеснул на фоне её бледной кожи.

Моя невеста с непередаваемой радостью посмотрела на кольцо, а затем её огромные, влажные от счастливых слёз глаза встретились с моим взглядом. В этот момент её цветочный аромат внезапно сгустился, потяжелел, наполнив воздух густым осязаемым запахом влажной женской страсти. Воздух между нами заискрил.

Запах её любви и внезапного горячего желания ударил по мне сильнее, чем любое заклинание контроля, я даже не представлял, какая первобытная буря чувств скрывалась за её нежной робостью. Ради такого взгляда, ради жара её тела, прижимающегося к моему, стоило отдать всё богатство мира. Теперь я точно знал, что под этой маской стеснительности скрывался вулкан, и я с нетерпением ждал возможности в нём сгореть.

Роза страстно впилась в мои губы и скользнула юрким языком в рот, прижимаясь ко мне разгоряченным телом и дрожа от непреодолимого желания. Потом горячие губы скользнули по моей щеке, обожгли линию челюсти и остановились у самого уха.

— Сделай мне ребёнка, мой жених, — жарко прошептала она, обдавая кожу влажным дыханием.

Желание ударило в пах тяжёлой, болезненной волной, а звериный инстинкт взревел, требуя прижать её к себе и взять прямо здесь, на жёсткой траве лужайки. Я уже хотел уложить, скользя широкими ладонями по длинным стройным ногам и узким бёдрам, когда краем глаза уловил движение. Лютик тихо и сноровисто расстилала неподалеку плотные одеяла и мягкие подушки, устраивая для нас уютное гнездышко под сенью вечерних деревьев.

Закончив, она обернулась, тёмные глаза тепло блеснули искренней радостью за подругу, а затем она бесшумно растворилась в тенях, оставив нас наедине.

Я не стал терять ни секунды. Подхватив Розу на руки, в пару широких шагов преодолел расстояние до импровизированной постели. Сердце в груди бешено колотилось, отбивая рваный ритм в предвкушении.

Первоначальный всплеск её любовного феромона ударил по моим рецепторам, ошеломив. Да, с Лили я сходил с ума больше суток, когда мы кувыркались в постели с поистине животной неутолимой жаждой, но даже после того марафона мне потребовалось время, чтобы привыкнуть к интенсивности эмоций расы кунид, что отдавалась страсти без остатка.

И сейчас, когда густой сладкий аромат возбуждённой Розы накрыл меня с головой, словно тяжёлая бархатная волна, мне пришлось собрать всю свою волю в кулак. Меня так и подмывало рухнуть на колени ещё на полпути к одеялам, задрать её элегантное платье, сорвать последние преграды и раствориться в её жаре с дикой, почти болезненной жаждой, пока между нами не останется ничего, кроме дыхания, запаха и общего безумия.

Конечно, Роза была готова. Она жаждала понести от меня ребёнка, и этот зов природы в её феромонах резонировал с моими собственными животными инстинктами так сильно, что перед глазами плыло.

Стиснув зубы, всё-таки донёс её до мягких уютных одеял и бережно опустил на спину.

Но не успел я даже опуститься на колени, как обычно робкая и застенчивая девушка отбросила всякое стеснение и, тихо прерывисто всхлипывая от сжигающего её желания, принялась лихорадочно стягивать с меня одежду. Её бледная кожа пошла густыми красными пятнами возбуждения, а в широко распахнутых глазах не осталось ни капли смущения — только чистый первобытный голод. Тонкие пальцы и горячие губы жадно скользили по напряжённым мышцам моей груди, оставляя влажные дорожки.

Она тянулась всё выше, обхватила моё лицо ладонями и вновь завладела моими губами с такой отчаянной силой, что у меня натурально закружилась голова. Воздух наполнился запахом мускуса и цветочного нектара.

Я ответил ей не меньшим напором, руки с жадностью исследовали стройные изгибы сквозь тонкую ткань платья. Не в силах больше терпеть, я просунул ладонь под подол и скользнул вверх по внутренней стороне её гладкого бедра. Как и подозревал, никакого нижнего белья; под пальцами сразу оказалась её горячая влажность, и Роза вся выгнулась навстречу.

Роза громко вскрикнула прямо мне в рот. Я сжал пальцы, практически приподнимая её лёгкое поджарое тело над одеялом.

— Дар природы! — хрипло выдохнула Роза, тяжело дыша мне в губы. — Если ты продолжишь в том же духе, я просто растаю у тебя в руках. Боже, как же хорошо!

Она с силой подалась навстречу моей ладони, выгибаясь всё смелее, и её стоны становились громче, эхом разносясь по вечернему саду.

Спустя несколько сумасшедших секунд она жалобно заскулила, извиваясь

— Чёрт, я больше не могу ждать! Подари мне ребёнка, любовь моя! Прошу, возьми меня так, чтобы я потом не смогла встать, а потом… продолжай. Отдай мне всю свою страсть, чтобы я знала: наш ребёнок уже растёт внутри меня.

Меня пронзило такой острой волной желания, что на миг перехватило дыхание. Обычно Роза была слишком стеснительной для подобных речей, но сейчас в пылу животной страсти каждое её слово жгло хлеще боевого зелья. И она не шутила.

Мгновение спустя она подтвердила свои намерения и одним плавным грациозным движением стянула через голову платье. Передо мной предстало её точёное, дрожащее от желания тело: аккуратная грудь, плоский живот, длинные ноги и влажный жар между раскрытых бёдер. Уперевшись ладонями мне в грудь, Роза с неожиданной силой толкнула меня на спину.

Она была настолько лёгкой, что мне пришлось незаметно поддаться, чтобы она вообще смогла меня свалить.

Я откинулся на спину, ловя её в объятия. Роза оседлала меня сверху, жадно целуя и двигаясь так откровенно, что у меня темнело в глазах; длинные ноги обхватили мои бёдра. Я потянул её на себя, и мы плавно перекатились по одеялам. Теперь она оказалась подо мной, широко раскинув ноги и призывно выгибая навстречу таз.

Всё, никаких барьеров. Я собирался подарить любимой женщине ребёнка, о котором она так мечтала.

Запах её любви накатывал всё более густыми дурманящими волнами, затягивая меня в водоворот безумия. Я подался вперёд и одним сильным, глубоким движением соединился с ней. Мы оба одновременно вскрикнули от пронзительного восторга. Её тело приняло меня жадно и горячо, отвечая пульсирующей дрожью. Ощущения были настолько острыми, что я едва не сорвался в ту же секунду; пришлось призвать всю свою самодисциплину, чтобы не потерять контроль на старте.

Глядя на её плоский напряжённый животик, я невольно вспомнил, каким большим и круглым он был у Лили во время беременности, и как нас это заводило. Мысль о том, что скоро под её сердцем может зародиться наш ребёнок, подействовала как мощнейший стимулятор. Окутанный цветочным ароматом, я подхватил её под узкие бёдра, приподнял ближе к себе и начал двигаться всё увереннее и глубже, теряя последние остатки контроля.

Роза буквально обезумела. Она всхлипывала, царапала мне спину и кричала в голос, совершенно забыв о своей привычной кротости; её тело снова и снова срывалось в наслаждение.

Но каждый её срыв лишь сильнее распалял меня. Она отдавалась без остатка, щедро, горячо, до дрожи, и прохладный ночной воздух густел от одуряющего аромата дикого мёда и цветущих роз.

И тут всё её тело резко напряглось. Роза приподняла корпус, обхватила меня за шею тонкими руками и закинула ноги мне на спину, намертво сцепляя лодыжки. Встав на колени, я задал жёсткий, рваный темп. Каждое движение отдавалось в тишине ночного сада глухим, жарким ритмом. Мы неслись к пропасти, наращивая скорость.

Я продержался несколько долгих минут чистого, концентрированного блаженства. Роза вдруг впилась зубками мне в плечо и истошно закричала, застыв в самом сокрушительном, глубинном наслаждении; её тело сжалось вокруг меня с такой силой, что я едва не потерял остатки разума. Двигаться дальше стало физически невозможно, да и не нужно: волна возбуждения пробила мои последние щиты.

Наслаждение достигло абсолютного пика, и никакая самодисциплина уже не могла сдержать этот взрыв. Крепко прижав Розу к себе, я сорвался вместе с ней, отдавая ей всё, что она просила, — жарко, глубоко, до последней дрожи.

— Моя любовь! — прорыдала Роза, чувствуя, как я отдаю ей себя без остатка. — Да, да! Дай мне ребёнка! Подари мне много детей!

В миг разрядки мои силы словно испарились. Я тяжело рухнул на одеяла, увлекая её за собой и не разрывая нашей тесной связи. Моё тело всё ещё судорожно вздрагивало, отдавая последние волны жара. Роза распласталась на моей груди, тяжело дыша и тихо постанывая от полного, расслабленного удовлетворения.

Но стоило моему дыханию немного выровняться, как она приподнялась на локтях, в свете звёзд её большие голубые глаза мерцали игривым блеском.

— Я уже ношу твоего ребёнка, мой любимый, — легкомысленно хихикнув, прошептала она, а затем её мускусный аромат вспыхнул с новой силой. Она плавно качнула бёдрами, прижимаясь ко мне так откровенно, что по телу снова прошла дрожь. — А теперь давай попробуем сделать двойню.

Не дав мне и слова сказать, Роза вновь взяла инициативу. Она двигалась на мне жадно и радостно, ловя каждый вдох, каждую дрожь, а я отвечал ей снизу, поддерживая её за бёдра и позволяя этому безумию унести нас дальше. Мои ладони блуждали по её покрытому испариной телу, сжимали упругие ягодицы, скользили к груди, и каждый её стон звучал как обещание.

В этот раз я заставил себя держаться дольше — сквозь тяжёлые, жаркие минуты, прежде чем снова позволить себе сорваться. За это время я окончательно сбился со счёта её срывов; казалось, она вообще не выходила из состояния непрерывной кульминации. И всё же, когда я снова сорвался, отдавая ей себя без остатка, Роза зашлась в новом пронзительном крике наслаждения.

Но и на этом мы не остановились. Я перекатил её на бок, закинул одну её длинную, изящную ногу себе на плечо и с рычанием снова соединился с ней под новым углом. Роза пронзительно вскрикнула, комкая в кулаках простыни. Её напряжённое тело инстинктивно пыталось отстраниться от моего напора, но я держал крепко. В этой позе её тело отозвалось совершенно иначе, высекая искры где-то у самого позвоночника. Я стиснул челюсти, изо всех сил отодвигая развязку, и растянул это безумие ещё на долгие минуты выжигающего нутро наслаждения.

Если в её игривых словах о двойне была хоть крупица правды… Что ж, я уже сбился со счёта, и это было только начало.

Жажда, подогреваемая её любовным ароматом, утихла лишь глубоко за полночь, когда усталость наконец взяла верх над нами. Я с трудом натянул на нас одно из смятых одеял, прижал к себе её горячее, расслабленное тело и мгновенно провалился в тяжёлый восстанавливающий сон без сновидений.

Эта ночь окончательно привязала меня к Розе. Теперь я чувствовал, что мои корни в этом мире проросли ещё глубже — не в землю, а в живых людей рядом, в тех, ради кого я каждый раз поднимался после каждого удара. Скоро нас станет на одного больше… а может, и не на одного. Горе тому ублюдку, кто осмелится встать на пути.

Глава 16

Для меня достижение шестидесятого уровня стало по-своему таким же пьянящим и захватывающим, как и самый первый подъем уровня в этом мире. Пожалуй, даже круче. Я сидел у догорающего костра, глубоко вдыхая

Теперь, встав на эту недосягаемую для многих ступень могущества, я мог выбрать совершенно новый класс в дополнение к своему Охотнику.

Провел ладонью по лицу, стирая холодный пот и чувствуя жесткую щетину на подбородке, и вчитался в светящиеся голубые строчки, висящие прямо в воздухе. Интерфейс предлагал абсолютную власть.

Уведомление Системы: Чистый класс.

Уникальная способность. Доступны все классы. Вы получаете право выбрать второй подкласс или улучшить свой текущий подкласс до второго основного класса. Вы можете один раз без штрафа изменить свой текущий подкласс или улучшенный второй основной класс без ограничений по времени или уровню.

Теперь вы можете иметь несколько боевых или профессиональных классов и подклассов, использовать типы брони всех своих боевых классов. Ваши очки здоровья, распределение характеристик и другие соответствующие атрибуты будут поддерживаться на уровне 100%, пока у вас активен хотя бы один основной боевой класс. Ваш наносимый урон будет зависеть от того, используются ли оружие, способности и/или заклинания для основного или дополнительного класса.

Во-первых, я почти сразу же исключил возможность взятия второго подкласса, предпочитая иметь еще один полноценный, раскачанный основной класс, чем плодить двух посредственных недоучек. Поэтому выбор однозначно пал на второй основной класс.

Это открыло передо мной целый мир возможностей. Я часами, пока вырезал тварей до заветного шестидесятого, размышлял над тем, что принесет наибольший профит мне и моей семье.

Можно выбрать ремесленную стезю, стать, например, Кожевником или Оружейником, чтобы делать высокоуровневое снаряжение. Ведь здесь топовый ремесленник — это ходячий печатный станок, чьи редкие изделия с руками отрывали бы во всём мире. Или Зачарователем, чтобы накладывать на нашу броню мощнейшие руны и создавать защитные барьеры на наши Вольные Земли.

Я мог бы стать Ясновидцем, видеть целые континенты как на ладони, или Проходчиком, чтобы мгновенно перемещаться в пространстве. Мог бы выбрать что-то узкоспециализированное, что помогло бы нам в нынешней затяжной войне против Консорциума «Шалин Гранд», стать Видящим Линии, Разрушителем чар или Ловцом воров. Или же мне взять класс Лазутчика, чтобы присоединиться к Ирен в ее шпионских миссиях, вырезая и захватывая цели Консорциума из тени?

Ещё как вариант — взять другой боевой класс, чтобы кардинально расширить арсенал: Жреца ради лечения, барьеров и усилений, или Заклинателя, чтобы обрушивать на армии врага магическое цунами. А можно провернуть совершенно сумасшедшую связку: взять класс мага. Сам по себе он жрал прорву маны, и в затяжном бою был бы неэффективен, но в сочетании с моим навыком «Стремительный» и пассивными способностями высоких уровней это позволило бы мне за пару секунд выплеснуть весь свой запас маны в серию мгновенных разрушительных заклинаний, превратиться в хрупкую, но мощную пушку, стирающую всё на своем пути ядерным взрывом. Довольно заманчивый вариант, если честно, особенно когда хочется просто спалить проблему дотла.

Не помешал бы и навык ближнего боя, чтобы дополнить свои навыки дальнего, взять что-нибудь завязанное на ловкости, вроде Стремительного клинка или Дуэлиста. А невидимость всегда оставалась ультимативным преимуществом, если бы я выбрал Сталкера или Теневой Клинок.

Но в конечном итоге, переварив все варианты, обсудив это с женами, друзьями и коллегами в те долгие девять месяцев, что мне потребовались для достижения шестидесятого уровня после спасения Мэриголд и Марка, в голове выстроился четкий железобетонный вывод.

Синергия — вот ключ к выживанию и доминации на Валиноре.

Если брать другой боевой класс, он просто обязан использовать то же оружие и легкую броню, что и Охотник, а главное, масштабироваться от тех же характеристик. Выбирать класс тяжелобронированного бойца было бы полным идиотизмом, я бы просто потерял бонусы мобильности и защиты от комплектов брони, пытаясь нацепить на себя тяжелые латы. Тяжелые защитники полагаются на силу и ю выносливость, а не на ловкость и скорость. Мне пришлось бы либо распылять характеристики, превращаясь в унылое ничтожество по обоим фронтам, либо мириться с тем, что половина способностей повиснет мертвым грузом.

Магические классы отпали по той же причине. Вот как подобрать снаряжение, которое сделает меня одновременно и топовым Охотником, и мощным Заклинателем? Придётся выбирать либо крошечный запас маны с черепашьим плетением чар и слабыми заклинаниями, либо пожертвовать ударной силой стрел. И в любом случае я тратил бы всё своё время на произнесение заклинаний, забыв про лук.

Да, полезность бойцов поддержки или ремесленников, вроде того же Проходчика, могла бы компенсировать проблемы со снаряжением. К тому же Система мне подарила один бесплатный сброс второго класса на случай, если фатально ошибусь со связкой.

Но в конце концов, к своему собственному удивлению, я сузил выбор до менее экзотического, но самого прагматичного и смертоносного варианта, еще одного стрелкового класса: Теневой Лук, Стрелок и Лучник.

Стрелка я отсеял первым. Дополнительная дальность, урон и пробивание брони — это приятно, но не критично. Теневой Лук манил сильнее, ведь невидимость — это слишком сильный бонус, ради которого можно пожертвовать многим.

Но у Лучника имелся один аргумент, крывший всё остальное: урон по площади.

В этом классе открывался навыкБуря стрел, мощнейшее улучшение старого доброгоЧетверного выстрела. Эта штука позволяла мне выпускать одновременно шесть стрел по шести разным целям с 50% урона, пять стрел с 60% урона, четыре стрелы с 80% урона (статистически самый выгодный вариант), три стрелы со 100% урона и две или одну стрелу с колоссальным 150% уроном.

.

Система на высоких уровнях давала всем классам способность, которая так или иначе ломала баланс и увеличивала их эффективность. Тяжелые защитники удваивали здоровье или пассивную защиту, целители резерв маны или силу исцеления, бойцы поддержки мощь усилений. Мой основной класс, Охотник, когда-то получилВерного компаньона, по сути еще одного смертоносного члена отряда моего уровня. Стрелки получали Снайпера, удваивающего дистанцию поражения и дальность зрения, что круто для засад, но для моего агрессивного стиля не в приоритете.

Даже до появленияЧетверного выстрелаЛучник наносил примерно на 50% больше урона, раскидывая его по толпе, но сБурей стрелон становился настоящей мясорубкой, наносящей тройной урон всем, кроме одиночных целей.

И это было только начало, далеко не единственная способность Лучника. Все новые перки вплетались в навыки моего Охотника.

Взять хотя быОптимизацию колчана. На шестидесятом уровне она повышала скорость извлечения стрел на 25%, моя рука порхала бы так быстро, что глаз не улавливал бы движений.

Или, например,Огненная стрела. Да, для нее требовалась смола в качестве реагента, а

Но!

Я же Охотник, у меня естьВзрывная стрела! А судя по формулировке Системы, в комбинации сБурей стрелкаждая выпущенная стрела в этом залпе срабатывала как взрывная. Это просто незаконно, это 100% бонусного урона плюс магический эффект. То есть вместо обычных 300% урона оружия по шести целям она вливала 600%.

Вишенка на этом торте смерти заключалась в том, что эффект взрыва мгновенно поджигал самуОгненную стрелу, а значит, все шесть летящих в цель стрел получали еще +50% урона. Итого не 450%, а безумные 900% базового урона за одно применение! А с учетом пассивных способностей Охотника цифра легко переваливала за 1000%. Я сглотнул вязкую слюну. Это была не просто синергия, это легальное преимущество.

Но Система продолжала щедро сыпать бонусами. НавыкЗалповый огоньдавал мне и всем физическим стрелкам дальнего боя в отряде или группе дополнительные 15% скорости атаки, и он складывался от каждого Лучника! Собери полный отряд лучников и получишь до +135% к скорости. Такая группа стирала бы места появления тварей быстрее, чем успевала бы до них добежать.

Даже если брать только меня и Лили, когда моя любимая кунида наконец-то достигнет шестидесятого и сделает свой подкласс Лучника основным, мы получим усиление, сопоставимое по силе соСтремительным. Учитывая, что эта божественная пассивная способность являлась моим главным козырем, страшно представить, на что мы будем способны в синергии. Я смогу выпускать стрелы чаще раза в секунду!

С такой скорострельностью да еще и подБурей стрелмои колчаны опустели бы за пару вдохов. Но Лучник получалОптимальное накопление, удваивающее вместимость колчанов, плюс ускоренную перезарядку за счет оптимизации движений.

Был ещеЭксперт по стрелам, позволяющий крафтить стрелы топового качества в зависимости от уровня и затачивать их, получая +5% урона на десять выстрелов.

А для подстраховки имелась защитная пассивная способностьСтой на месте, снижение получаемого урона на 20%, если я находился за неподвижным укрытием. Это шло вразрез с моим стилем боя на дистанции и подвижности, но в критической ситуации могло спасти жизнь.

Но самое сладкое я оставил напоследок,Мастерство стрельбы из лука. Оно увеличивало урон на 1% за каждые десять тысяч стрел, выпущенных по врагам, максимум 1% на каждом уровне. И, хвала богам, эффект имел обратную силу и учитывал всю мою предыдущую жизнь в роли Охотника!

Я уже выпустил больше шестисот тысяч стрел. Когда каждый день сражаешься с тысячами чудовищ, счетчик летит быстро. Итого получались пассивные +60% урона к каждой стреле прямо со старта на 60-м уровне, а с моей новой скорострельностью эта цифра начнёт расти по экспоненте.

Эта способность была аналогом охотничьегоУченика дикой природы, в котором я выбрал веткуКошачьи глаза(+20% к ночному зрению), и у Лучника нашлась к этому пара,Острый глаз, +25% к остроте и ночному зрению. Теперь я мог вглядываться в кромешную тьму и различать затаившихся дроу или гоблинов также четко, как днём.

Добавим сюдаОпытного воина(+25% регена выносливости и −25% износа снаряги). Жены и друзья вечно подкалывали меня за мою любовь к бегу, но теперь я мог бежать еще дальше и сражаться еще дольше.

И наконец абсолютный хит 55-го уровня ЛучникаШаг вперёд. На две минуты (с пятиминутным откатом) скорость всех стрелков дальнего боя в группе приравнивается к скорости самого быстрого из них.

То есть теперь я мог носиться со скоростью Лили, даже не прожимая свой ультимативныйРывок Гончей! Фелиция, Грег, Корвин… Да любой лучник в отряде получил бы этот буст! А когда Лили достигнет шестидесятого, мы сможем держать это усиление почти без остановок. Кунида потому и горела идеей поднять уровень, что подкласс не давал ей и половины этих возможностей.

Так что да, мой выбор однозначен. Лучник!

С моими усилениями и врожденными талантами я и раньше выдавал сумасшедший урон, удваивая силу атаки большинства спутников, но теперь… Теперь я превращался в ходячую осадную батарею, мог один зачищать стаи противников, обеспечивая урон всей группе, а по одиночным целям выдавать трёх-четырёхкратный урон каждую секунду. А когда Лили раскачается, мы станем просто аннигиляторами. Скорость нашего роста боеспособности превзошла бы любую пару на континенте, разве что Мизини с Арконом могли бы составить нам конкуренцию.

Жаль только, что Лили, чьим основным классом был Кожевник, не могла вот так просто взять два боевых класса, смена основы стоила бы ей 30% всего накопленного опыта. Но зато она была нашим лучшим крафтером в команде и уже делала для нас высокоуровневую броню. Пока Мизини, Элариэна, Лейланна и Ванесса заливали толпы врагов своим массовым уроном, а Аркон помогал мне с элитой, у Лили появилось больше свободного времени на ремесло.

Совсем скоро вся наша верхушка достигнет 60-го. Да, для многих на это уйдет года два, но мы неотвратимо приближались к цели.

Оглядываясь назад, я всё больше понимал, каким же конченым кретином был Балор, первый обладатель двойного класса, которого мы встретили. Выбрать Следопыта и Заклинателя, классы с нулевой синергией⁈ Старый мерзкий паук окончательно одряхлел и отупел от самодовольства в своем логове, привыкнув лишь издеваться над беззащитными девушками.

Или, возможно, моя связка Охотник/Лучник была просто слишком сильной.

Конечно, Система при балансировке мира учитывала дикий скачок силы на 60-м уровне. Еще до того, как Малин Медобрук показал свое холодное социопатическое лицо, мы нашли в Диких Землях подземелье с тварями 60-го уровня. Монстры там оказались настолько свирепыми, что я решил отложить операцию, пока мы все не поднимем уровень и не оденемся в лучшее снаряжение или пока не получим вторые классы.

С двумя взаимодополняющими классами у Защитника, Целителя и бойцов поддержки мы пройдем это подземелье катком, и это станет отличной разрядкой от затянувшейся многолетней войны с Консорциумом. Нам позарез нужна была тамошняя добыча, чтобы противостоять элитным отрядам наемников Малина 60+ уровня.

Лили недавно взяла 58-й уровень, Шип, Ванесса и Юлиан 59. Они уже дышали мне в спину, с нетерпением ожидая вторых классов.

Особенно изводила себя Ванесса. Вампирша была одержима идеей достичь 61-го уровня, чтобы наконец-то надеть легендарные Одеяния Верховного Жреца Кротоса, добытые нами в Последней Твердыне Гурзана. Эта мантия заклинателя была дополнительно зачарована Гуларом самыми дорогими рунами. Вещь такого качества могла в одиночку переломить ход тяжелого боя.

Увы, требования к опыту после 60-го уровня становились издевательски высокими. Если раньше на уровень уходило четыре месяца нон-стоп охоты, то теперь полные восемь. До 65-го нам пахать года три с половиной, а дальше время удваивалось до шестнадцати месяцев на уровень.

Правда,

Конечно, приходилось отвлекаться на управление поместьем, заботу о семье и подчиненных, не говоря уже о Теневом крестовом походе, который всё ещё висел над нами дамокловым мечом.

Прикинув все эти факторы, усложняющие простые расчеты, я понял: чтобы достичь 70-го уровня и наконец-то натянуть тетиву моего легендарногоБлагословенного лука Владычицы Цветовмне понадобится лет десять. Не та цель, которую достигнешь на выходных.

Но до этого момента мне предстояло пережить ещё предостаточно приключений.

Глава 17

Управлять таким гаремом и армией одновременно — это вам не в «Цивилизацию» играть. Любое решение тянуло за собой шлейф последствий, и я кожей чувствовал груз ответственности, который с каждым новым уровнем становился только тяжелее. Война с Консорциумом требовала от нас не просто силы, а безупречной слаженности.

С получением двойного класса мне пришлось полностью пересмотреть схему подготовки отряда. Жаба душила терять крохи опыта, поэтому безжалостная оптимизация стала главным приоритетом. Я отделился от основной группы, взяв с собой Эша, Кору, Лютик и Сафиру к отдельным, заранее разведанным точкам появления монстров.

В группу, натасканную на массовые атаки, мы добавили Элариэну и Аркона. Темнокожая эльфийка-заклинательница пока немного отставала по уровню, но её магия идеально дополняла разрушительную мощь Мизини, Лейланны и Ванессы, а дядя Лили, маг Аркон, стал тем самым недостающим винтиком в нашем механизме смерти. Его заклинание контроля Гиблое Болото превращало твердую землю под ногами врагов в вязкую чавкающую трясину, что замедляло и удерживало целые толпы разъяренных монстров на месте, давая нашим девочкам драгоценные секунды, чтобы применить самые убойные заклинания. Это позволяло им без риска охотиться на высокоуровневых тварей, а значит, собирать опыт лопатой. К тому же Аркон и сам наносил приличный урон по площади, эффективно добивая подранков.

В итоге эта штурмовая группа теперь состояла из Лили, Беллы, Лейланны, Мизини, Ванессы, Саввы, Элариэны и Аркона. С таким чудовищным темпом охоты темная эльфийка могла догнать остальных в мгновение ока, на низких уровнях шкала опыта всегда летела как сумасшедшая.

Честно говоря, этот состав мне казался идеально сбалансированным. Моя же личная мобильная группа позволяла выжимать максимум из наших специфических навыков и классов. Лютик, как поддержка, вообще не лезла в пекло, предпочитая держаться в тени, Кору использовала свой пространственный сдвиг только для экстренного сдерживания толпы, если твари подбирались слишком близко, а Сафира хоть и была недостаточно быстрой, чтобы успевать за жёстким ритмом штурмовой группы, зато идеально выполняла роль маневренного бойца: отвлекала врагов, танцуя на грани их досягаемости, пока я спокойно расстреливал монстров из своего лука.

Конечно, в одиночку эти твари принесли бы мне куда больше, но безопасность семьи для меня важнее любых цифр в профиле.

И, если отбросить прагматизм, я просто чертовски радовался возможности проводить больше времени с моей «оранжевой мечтой». После её возвращения в гарем и, учитывая наше, прямо скажем, непростое прошлое, я постоянно чувствовал её скрытую неуверенность. Она всё ещё пыталась доказать свою полезность, отвоевать место. Эти совместные вылазки стали идеальным шансом укрепить нашу связь, показать, что она моя женщина, а не просто полезный боец в походе.

Что касается моей роли в массовых боях… я там был попросту не нужен. Лили и Аркон вдвоем носились по полю боя с такой феноменальной скоростью, что легко заменяли меня и Сафиру. Гены кунид давали о себе знать, их координация, доведенная до автоматизма, впечатляла. Раньше именно я страховал Лейланну, вытаскивая её из пекла после того, как она обрушивала на врагов Огненное Кольцо, но теперь у Саввы появилось новое системное умение.

Навык Цепи свободы позволял мгновенно притянуть союзную цель на расстояние до 20 метров. Перезарядка 1 минута.

Было до колик забавно наблюдать, как эта миниатюрная бойкая ковбойша с легкостью выдергивала из толпы монстров фигуристую сумеречную эльфийку или элегантную вампиршу. Мы даже ради шутки протестировали навык на тяжеловесах, Савва без напряга притягивала мощную Кору и даже моего массивного раптора Эша. Законы земной физики здесь явно брали выходной.

Пока штурмовая группа выжигала поляны до состояния пепла, мы впятером, считая зубастого питомца, зачищали свои участки ничуть не медленнее. Эш действовал как идеальная машина для убийства, его челюсти с хрустом дробили кости тварей, а когти вспарывали плоть быстрее, чем те успевали замахнуться. Я тоже работал с пугающей эффективностью. Тетива моего верного лука пела свою смертельную песню, и каждая стрела, напитанная маной, находила уязвимую точку в броне противника. Сафира порхала по полю боя, словно рыжая молния, жалила врагов короткими ударами кинжалов и тут же отскакивала, заставляя их в ярости бросаться за ней.

Лютик в это время сканировала местность через свое Прорицание, выводя голографические экраны прямо перед глазами, и искала для нас новые жирные скопления тварей или неисследованные подземелья. Кору же, как истинный воин пустоши, страховала нас от случайных бродячих хищников, бдительно сканируя периметр.

Эта налаженная система работала как часы, хотя, признаюсь, где-то глубоко внутри ворочалась затаенная тоска. Впервые с тех пор, как Лили достигла нужного уровня, мы не выходили на охоту плечом к плечу. Я привык к её мелькающим кроличьим ушкам на передовой, мне не хватало её звонкого смеха, когда очередной враг рассыпался снопом искр, оставляя после себя горстку добычи, но я понимал, что для её же безопасности так лучше.

Зато я с лихвой компенсировал это временем, проведенным с моей орчанкой, Лютик и, конечно, Сафирой. Иногда, пока Система отсчитывала долгие минуты до появления новых монстров, мы находили время для куда более приятных занятий.

Солнце палило нещадно, сухой воздух пустошей дрожал от зноя и резкого запаха озона после моих зачарованных стрел. Сафира, тяжело дыша, оперлась спиной о нагретый, покрытый трещинами валун. Капельки пота блестели на ее ключицах, а легкая кожаная броня плотно облепила поджарое тело. Я подошел вплотную, убрал лук в мешок и прижал её к камню. В вертикальных зрачках девушки-кошки тут же вспыхнул тот самый дикий голод, который сводил меня с ума.

Она тихо, вибрирующе замурчала, когда провел мозолистой ладонью по её бедру. Запах возбуждения, сладковатый, терпкий мускус, пробивающийся сквозь запах дорожной пыли и пота, ударил мне в голову похлеще любого алхимического стимулятора.

— Искатель, — выдохнула она, подаваясь навстречу моему грубому прикосновению.

Я не стал тянуть. Мои пальцы решительно сдвинули в сторону полоску кожи её белья, обнажая влажную, пульсирующую от жара плоть. Сафира вздрогнула. Я вошел в неё одним сильным бескомпромиссным толчком, она запрокинула голову, издав долгий

Шершавый камень царапал её спину, но ей было плевать. Длинные сильные ноги плотно обхватили мои бедра, а когти до боли впились в плечи. Я двигался жестко, в грубом ритме дикой природы, наслаждаясь тем, как её узкое обжигающее лоно жадно и тесно сжимает меня с каждым толчком. В этом не было нежно романтики шелковых простыней, только ничем не прикрытая безудержная страсть на поле боя. Когда напряжение достигло предела, с глухим рычанием выплеснул в неё свое семя. Сафира задрожала в мощном оргазме, мурчание сорвалось на счастливый, скулеж. Я прижался губами к её горячей шее, чувствуя бешеный стук её сердца.

Моя женщина.

Под конец дня мы все собирались вместе, возвращаясь через портал Кору. Старая схема охоты за год успела набить оскомину, так что эта оптимизация неплохо освежала наши серые будни.

Мы вовсю готовились к грядущим походам по подземельям. Как только оптимальный костяк достигнет шестидесятого уровня, включая запасных бойцов для гибкой смены в затяжных боях, нам понадобятся лучшие из лучших. Шип и Юлиан взяли Хелиму, начальницу стражи Мароны, к себе в группу. Она показала себя самым компетентным и высокоуровневым Защитником во всем Теневом крестовом походе, затмив по характеристикам выживаемости даже Лиана, и с фанатичным упорством наращивала уровень, идеально подходя на роль главного Защитника для высокоуровневых подземелий.

Единственное, что омрачало ситуацию — Хелима отчаянно хотела попасть в мою группу. Когда перетасовывал отряды, видел слепую надежду в её глазах, но бездушная математика Системы была безжалостна. Хелима — классический, медленный Защитник, принимающий удар на себя, ей требовался постоянный Целитель за спиной, моя же мобильная группа строилась на скорости и постоянном маневрировании. Если Сафира еще могла выжить на простых лечебных зельях за счет своей природной ловкости, то медлительную Хелиму твари просто разорвали бы на куски без постоянного исцеления.

Мне пришлось отказать ей, и это логичное решение оставило горький осадок, а потому я изо всех сил старался загладить свою вину перед очаровательной брюнеткой. Жаркие долгие ночи в её крепких объятиях доказывали ей, что она всё также желанна и любима, несмотря на бездушные требования боя.

И хотя очередное событие совершенно не относилось к тренировкам или снаряжению, но стало приятным бонусом от Системы. Когда Хелима перешагнула порог пятидесятого уровня, с её лица словно стёрли всю тяжесть прошлых лет. Уровень за уровнем вымывал из неё последствия тяжелой жизни, и теперь она выглядела так, будто ей едва перевалило за двадцать: чертовски привлекательная, с идеальной кожей и сияющим взглядом. Конечно, я перевёл её в основной состав группы для зачистки подземелья шестидесятого уровня исключительно ради её боевых навыков, но, если честно, искренне порадовался, что рядом со мной в полевых условиях появилась ещё одна роскошная женщина.

Наш график был забит до отказа, мы буквально разрывались между планомерным уничтожением активов Консорциума и подготовкой к финальному штурму. Кровь, грязь, планирование и битвы стали нашей рутиной, но даже в условиях этой бесконечной войны мы находили время просто жить.

Фелиция наконец-то отпраздновала своё восемнадцатилетие, и в тот же день они с Лианом поженились. Для всего Теневого крестового похода эта свадьба стала глотком свежего воздуха, мощнейшим зарядом энергии.

Моего бывшего оруженосца и его очаровательную жену-кошку любили и уважали все в лагере, и их праздник подарил нам несколько недель отличного настроения. Эти двое практически никогда не разлучались с самого дня их знакомства, и видеть, как влюблённые наконец дают друг другу клятвы на всю жизнь, было чертовски приятно.

Я никогда не видел Лиана таким счастливым. Его улыбка, казалось, освещала всё вокруг, и эта радость заражала всех.

Естественно, молодожёны заслужили свой медовый месяц. Учитывая наши походные условия, они просто исчезли на пару недель, растворившись где-то на природе, чтобы насладиться друг другом как муж и жена. И, зная их планы провести всю оставшуюся жизнь в совместных приключениях, это стало идеальным началом брака.

А чуть позже наступил и наш черед. Через пару месяцев после того, как я сделал Розе предложение, мы сыграли свадьбу. Правда, по её настоянию, мы организовали тихое, скромное торжество только для нашей семьи. Никто из крестоносцев на нём не присутствовал, всё прошло за закрытыми дверями.

В тот вечер Роза предстала передо мной в белоснежном платье из тончайшего шелка. Ткань мягко струилась, подчеркивая её изящные изгибы, фигуру, которой позавидовала бы любая дриада. У меня буквально перехватило дыхание. Она выглядела настолько неземной, что казалась ожившим сном. И, глядя на то, как она краснеет, застенчиво опуская длинные ресницы, я всё ещё с трудом верил, что эта потрясающая женщина стала моей женой.

Сама церемония прошла в невероятно трогательной обстановке. Мы обменялись клятвами в окружении моих жён, делясь своим счастьем лишь с самыми близкими.

А вот наша брачная ночь… О, это выглядело совершенно по-иному. От церемониальной нежности почти не осталось и следа, только мы с Розой, её жаркое дыхание, дрожащие пальцы и пылающая страсть, которую она так долго прятала за застенчивостью. Остальные жёны проводили нас улыбками, короткими поцелуями и напутствиями, словно передавали мне свою любовь и доверие, но за порогом спальни праздник стал нашим личным. Роза не нуждалась в зрителях или чужих руках, ей было важно другое: почувствовать, что я принимаю её не как робкую гостью в семье, а как свою жену, свою женщину, равную всем остальным.

Спустя какое-то время Роза забеременела. Обычный срок вынашивания у кунид — всего пять месяцев, но живот Розы рос совсем не по графику её расы. Темпы развития плода явно указывали на то, что она вынашивает ребенка с моими генами, человека. Это стало для всех настоящим сюрпризом.

Конечно, мы знали механику Системы: у кунид могли рождаться дети других рас, но шанс родить мальчика был один к семи, и точно такой же призрачный шанс, один к семи, выносить ребенка чужой расы. Однако, раз уж геном изменился на человеческий, вероятность пола малыша теперь составляла стандартные пятьдесят процентов.

Роза вся светилась от счастья.

— Я так надеюсь, что он станет копией своего папы! — радостно щебетала она, поглаживая свой пока ещё плоский живот. Её длинные ушки трогательно подрагивали. — Ох, Артём, я уже так сильно его люблю, что в груди щемит!

— Ты, кажется, довольно уверена, что это именно мальчик, — с улыбкой заметил я, притягивая её к себе.

Она звонко хихикнула, прижимаясь горячей щекой к моей груди.

— Ну, раз теперь шансы не один к семи, а один к двум… Это же практически стопроцентная гарантия! — с очаровательной наивностью заявила она.

С математикой у неё явно

Не успел я опомниться, как Роза, тяжело дыша, забралась на меня сверху. Обычно застенчиво опущенные глаза потемнели от возбуждения, она двигалась также смело и ненасытно, как это обычно делала Лили, и шлепки наших тел эхом разносились по спальне.

Роза кончала раз за разом, заливая мой член своим сладким нектаром. В какой-то момент она довела себя до такого пика наслаждения, что просто обмякла на моей груди. Её ресницы трепетали, губы жадно хватали воздух, а узкие внутренние мышцы неистово сокращались, и это стало для меня пределом. С глухим рыком я подался навстречу и мощно извергся, наполняя её пылающее нутро обжигающим потоком.

Я лениво перебирал пальцами её шелковистые, влажные от пота волосы, наслаждаясь тяжестью расслабленного тела.

— Напоминай мне почаще, что тебя нужно оплодотворять, — с усмешкой поддразнил я.

Роза внезапно приподнялась, её глаза загорелись почти фанатичным восторгом.

— Муж, ты серьёзно⁈ Мы можем родить много детей⁈

Я не удержался от смеха, поглаживая её по покрытой испариной спине.

— Столько, сколько сама захочешь, милая.

— О-о-о, тебе точно не стоило говорить такое куниде, — промурлыкала она, хихикая и потираясь о мою грудь. — Но я всё-таки возьму пример с мамы, не стану рожать слишком часто, может, одного-двух детишек раз в несколько лет.

Я посмотрел в её огромные, совершенно серьёзные глаза. Чёрт возьми, она не шутила! Я даже не знал, радоваться мне или прийти в ужас от перспективы обзавестись гигантским выводком с этой милой застенчивой куниды.

Планировать жизнь на годы вперед в этом полном опасностей мире Валинора, где из-за любого холма на тебя может выскочить дракон или легион Консорциума, было чистым сумасшествием. Но, глядя на сияющее счастливое лицо Розы, я понимал, готов рискнуть всем. И горе тому ублюдку, который осмелится встать на пути моего семейного счастья.

Время шло. Месяцы, последовавшие за свадьбой с Розой, принесли в поместье долгожданный покой и целую череду радостных событий. Моя новая жизнь постепенно обретала ту самую желанную форму, ради которой я столько раз рисковал как самим собой, так и своими людьми.

Но оставалось еще одно незавершенное дело. Вернее, не дело, девушка.

Сафира.

Когда-то наши отношения начались, скажем так, весьма тернисто. Я долго присматривался к ней, анализировал её поступки через призму холодного прагматизма Искателя, ожидая подвоха, но время всё расставило по своим местам. Увидев её искреннюю, неподдельную преданность нашей семье, её готовность порвать любого за меня или девочек, я наконец-то окончательно отпустил все свои сомнения. Сафира согласилась официально войти в семью, и теперь была в совершеннейшем восторге от перспективы замужества.

Пришло время сделать ей настоящее предложение и, чёрт возьми, как и все мои женщины, она тоже заслуживала чего-то особенного.

Весь гарем, словно сговорившись, с энтузиазмом подключился к подготовке. Зара и Мэриголд взяли на себя гардероб и сутками пропадали у нашей портнихи Велии, колдуя над нарядом. Марона с присущей ей деловой хваткой и размахом привлекла Мариль и целую команду иллюзионистов. Их задачей являлось создать с нуля полномасштабную иллюзию невероятно красивого причудливого сказочного дворца.

Когда всё было готово, и я впервые увидел Сафиру в тот вечер, банально забыл, как дышать.

Она предстала передо мной в великолепном струящемся платье хитрого оранжевого оттенка. Ткань переливалась в мягком свете магических светильников, словно живое, дышащее пламя, облегая точёную фигуру. Рыжие ушки девушки-кошки нервно подрагивали, а пушистый хвост мерно покачивался из стороны в сторону. От неё исходил едва уловимый, дразнящий аромат пряностей и чего-то сладкого, мускусного. Настоящая оранжевая мечта.

Моё сердце заколотилось о рёбра с такой силой, словно пробежал на пределе сил километров двадцать. Я подал ей руку, чувствуя, как миниатюрные пальчики с аккуратными коготками трепетно сжали мою ладонь.

— Ты… невероятная, — выдохнул я, ведя её к уединенному столику в центре роскошного, сотканного из света и магии бального зала.

Там нас ждал изысканный ужин, над которым поколдовали лучшие шеф-повара Крестового похода. Мы ели, пили легкое вино, смеялись, а затем танцевали часами напролёт. В моих руках миниатюрная кошкодевочка казалась лёгкой, как пушинка. Она безудержно кружилась, её глаза сверкали, а тихий, вибрирующий звук мурлыканья отдавался приятной дрожью в моей груди каждый раз, когда прижимал её к себе.

Маги превзошли сами себя. Перед нами раскинулся захватывающий дух вид на заснеженный горный хребет, а пики казались настолько высокими, что пронзали ночные облака и уходили куда-то в космос. Как мне шепнула Марона, они воспроизвели вид какой-то далекой местности, где один из иллюзионистов побывал во время разведывательной миссии. Морозный воздух здесь казался почти настоящим, заставляя Сафиру чуть плотнее прижаться к моему боку.

Я глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. Пора.

Осторожно отстранившись, опустился на одно колено и достал изящное золотое кольцо, увенчанное крупным, безупречно огранённым оранжевым сапфиром. Камень идеально подходил к цвету её глаз и волос.

Сафира ахнула, зрачки расширились, заполняя почти всю радужку, а дыхание сбилось, превратившись в череду коротких прерывистых вздохов.

— Сафира, — мой голос прозвучал на удивление мягко и спокойно, хотя внутри всё сжималось от волнения. — Начало нашего пути выдался… более трудным, чем у большинства. Мы присматривались, ошибались, учились доверять. Но именно на этих жестких камнях мы построили прочный фундамент для чего-то по-настоящему прекрасного.

Я взял её за руку, поглаживая большим пальцем нежную кожу на запястье и чувствуя бешеный пульс.

— Мне всегда нравилась твоя игривость, то, как легко ты заводишь новых друзей, отдавая им свою искреннюю теплоту и доброту. И что бы ты ни говорила о своей «эгоистичной свободолюбивой кошачьей натуре», ты сдержала своё обещание, став неотъемлемой частью нашей семьи. Моей семьи. И я хочу… Нет, я ясно вижу, что мы проживём долгую и прекрасную жизнь вместе.

В золотистых глазах заблестели слезы счастья, Сафира шмыгнула носом, одарив меня такой лучезарной улыбкой, что у меня внутри всё перевернулось. Она крепко сжала мою руку в ответ, коготки слегка царапнули мою кожу.

У меня перехватило горло, пришлось откашляться, чтобы справиться с нахлынувшим потоком эмоций.

Чёрт, я же суровый Искатель, лидер Крестового похода, а расклеился, как мальчишка!

— Сафира, — произнес твёрдо, глядя ей прямо в глаза. — Моя боевая подруга, моя возлюбленная, мать моего ребенка и, надеюсь, многих наших детей, ты выйдешь за меня замуж?

— Да! — вырвалось у неё с такой силой, словно она сдерживала этот крик весь вечер. Слезы покатились по её щекам, но она даже не попыталась их смахнуть. — Да, Артём! Как твоя жена, как твоя спутница жизни, которая любит тебя всем

Она торжественно дрожащими пальчиками взяла кольцо и сама надела его на свой палец. Сапфир вспыхнул в свете звезд.

Я улыбнулся, поднялся с колен и одним движением сгреб её в охапку, Сафира подалась навстречу, её губы жадно накрыли мои. Поцелуй вышел нежным, но с каждой секундой в нём разгоралась всё более сильная страсть. Она застонала прямо мне в рот, прижимаясь всем своим горячим гибким телом к моей груди, я зарылся пальцами в рыжие волосы, вдыхая её запах и чувствуя вкус её слёз на своих губах.

Сжимая её в объятиях, я чувствовал, как еще один важнейший кусочек пазла моей новой жизни со щелчком встал на место. Это не было политической необходимостью или целенаправленным расширением гарем' ради влияния или навыков, это была настоящая, согревающая душу привязанность, то, ради чего действительно стоило сражаться и выживать в этом безумном мире.

Мы поженились ровно две недели спустя. Ни я, ни Сафира не видели смысла тянуть время и разводить лишние политесы, ведь и так слишком долго шли к этому моменту, прошли через дерьмо и кровь, чтобы наконец-то стать единым целым.

Казалось, весь Вольный собрался на площади, чтобы присутствовать на церемонии. А уж когда дело дошло до праздника… Мои бойцы умели не только убивать консорциумских крыс, но и гулять на широкую ногу. Столы ломились от жареного мяса, в воздухе густо пахло специями, дымом костров и терпким элем. Сафиру здесь не просто уважали, её искренне любили. Для солдат она была не просто моей женой, а общительной, компетентной и преданной своему делу предводительницей, которая не раз доказывала свою полезность в бою. Каждый считал своим долгом подойти, хлопнуть кружкой по столу, выразить поддержку и пожелать нам счастья.

Ближе к вечеру Фелиция произнесла такой проникновенный тост, что обе девушки не выдержали. Обнявшись, они зарыдали так искренне, как могут только сестры, делящие одну судьбу на двоих. С наступлением ночи шум только нарастал. Звучали десятки тостов, нам вручали какие-то немыслимые подарки, добрые пожелания сыпались со всех сторон, а местный алкоголь лился рекой, заливая доски столов.

Я сидел во главе стола, откинувшись на спинку грубо сколоченного кресла, и потягивал вино. Наблюдая за счастливой раскрасневшейся Сафирой и подвыпившими, горланящими песни солдатами, я невольно поймал себя на том, что улыбаюсь. Глухо гудело пламя костров, трещали поленья, согревая не только тело, но и душу. Ответственность за жизни всех этих людей обычно висела на мне бетонной плитой, я постоянно просчитывал ходы, экономил опыт, планировал, как бы не потерять кого-то в следующей стычке, но сегодня…

— Да пошло оно всё к чёрту! — тихо пробормотал я себе под нос, делая ещё один глоток.

Сегодня я позволил себе просто быть счастливым мужем.

Наконец-то этот долгий шумный день подошёл к концу, празднование затихло, гости разошлись, и пришло время нам с моей новоиспеченной супругой отправиться в наши покои.

Комната, любовно подготовленная остальными жёнами, встретила нас мягким светом магических светильников и густым сладковатым ароматом благовоний. Я едва успел закрыть за собой тяжелую дубовую дверь, как Сафира, моя рыжая кошечка, вдруг бросилась на меня, словно хищница. Её губы жадно впились в мои, а мягкое горячее тело плотно прижалось, обдав волной сводящего с ума естественного мускуса.

От неожиданности я на мгновение замер, и руки рефлекторно легли на её упругую талию. Почувствовав моё удивление, она чуть отстранилась, в желто-зелёных глазах с вертикальными зрачками плясали озорные и смелые искорки, тот самый дикий огонек кошки, которую я знал и любил всё это время.

— Испытательный период закончился, мой муж, — томно промурлыкала она, недвусмысленно прижимаясь упругим бедром к моему паху, горячее дыхание обожгло мою шею. — Я всё ещё надеюсь почаще быть твоей покорной питомицей и хорошей девочкой для Мизини и Златы, когда мы играем все вместе, — её бархатный голосок вибрировал от предвкушения. — Но мне вовсе не обязательно всегда выглядеть только послушной. Как твоя законная жена и будущая мать твоих детей, я должна быть… куда более напористой.

Услышав это, я лишь хмыкнул, чувствуя, как кровь мгновенно отливает от головы вниз, превращаясь в тугую пульсирующую тяжесть.

— Полностью поддерживаю эту инициативу, жена, — хрипло отозвался я.

Больше слов не потребовалось. Мои руки с жадностью ответили на её напор, мы сплелись в бурном вихре эмоций. Сафира решительно сорвала с меня одежду, её ловкие пальчики с острыми коготками оставляли на моей коже легкие возбуждающие царапины, а мгновение спустя толкнула меня на широкую кровать, застеленную прохладным шелком, и одним слитным грациозным прыжком забралась сверху.

Её обнажённое тело в полумраке казалось совершенным. Девушка-кошка приподнялась, хищно облизнулась и, издав звонкий протяжный крик наслаждения, всем весом опустилась на меня.

Меня словно окатило обжигающим кипятком, когда узкое влажное тепло поглотило меня целиком. Я шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы, впиваясь пальцами в её округлые бедра. Сафира двигалась с дикой первобытной грацией, задавая бешеный ритм. Её грудь вздымалась, рыжие волосы разметались по плечам, а из приоткрытых губ вырывались непрерывные, сладостные стоны, переходящие в глубокое грудное мурлыканье. Я чувствовал каждую волну дрожи, проходившую по её телу, ощущал сладковатый вкус её пота на своих губах, и отвечал на её движения, задавая жесткий доминантный темп снизу, вбиваясь в неё так глубоко, что она запрокидывала голову и царапала мне плечи от избытка чувств. Это был не просто секс, а настоящий танец страсти, где мы оба растворились в пульсирующем удовольствии.

Её стоны наслаждения эхом разносились по спальне почти всю ночь. Раз за разом мы доходили до пика, срываясь в пропасть обжигающего экстаза, пока наконец в изнеможении не рухнули вместе на смятые простыни.

Сафира раскинулась у меня на груди, тесно прижавшись. Её дыхание постепенно выравнивалось, а внутри зарождалось низкое довольное мурлыканье, которое приятной вибрацией отдавалось в моих легких. Я лежал, поглаживая её шелковистые волосы, измотанный до предела, но абсолютно счастливый. Засыпая под этот умиротворяющий звук, подумал о том, что моя «рыжая мечта» оказалась куда более многогранной и горячей, чем мог себе представить.

Жизнь определенно становилась всё интереснее, и, засыпая рядом со своей новой женой, я осознал главное: ни за что не променяю этот постоянно бурлящий чувствами хаос на тихий безликий покой.

Глава 18

На фоне бесконечной мясорубки Теневого крестового похода иногда случались моменты, ради которых стоило продолжать жить. И главным из них в те дни стало мое предложение Ванессе.

Я долго вынашивал эту мысль, а когда надел кольцо на ее палец, она тепло улыбнулась, но

— Артём, милый, давай без всей этой помпы, — Ванесса мягко провела прохладными пальцами по моей небритой щеке. — Нам нужно сосредоточиться на разгроме Консорциума, на кону слишком много жизней, чтобы тратить время и ресурсы на какое-то раздутое событие.

Я попытался возразить, но она лишь лукаво сверкнула глазами, в глубине которых на миг промелькнул алый голодный огонек.

— Кроме того, — усмехнулась она, прижимаясь ко мне всем своим роскошным упругим телом, — мне и раньше доводилось быть невестой, хватит с меня этих пышных церемоний и толп пялящихся зевак, мне достаточно твоего и только твоего внимания.

Что ж, против такого аргумента не попрёшь.

И мы поженились тихо, в узком кругу семьи и самых близких друзей. Карвин и остальные лидеры похода едва ли не силой выгнали нас из штаба, категорично настояв на том, чтобы мы взяли хотя бы один полноценный выходной для медового месяца. «Если наш Судья сдохнет от недосыпа, Консорциум победит без боя», — кажется, так выразился кто-то из них.

И мы послушались. Наша брачная ночь стала полной противоположностью тихой церемонии: дикая, бурная и жадная.

Утро плавно перетекло в день, а мы все еще не могли оторваться друг от друга, проспав до самого полудня и снова вернувшись к тому, на чем остановились. Воздух в спальне стал густым, тяжелым от запахов мускуса, пота и сладковатого аромата разгоряченной кожи. Я провел ладонью по гладкому изгибу её спины, чувствуя, как мелко подрагивают мышцы Ванессы после очередного оргазма. Мои пальцы зарылись в её растрепанные волосы.

Она жарко выдохнула мне в шею, влажные губы скользнули по моей пульсирующей вене, даря невероятно острое, почти болезненное наслаждение. В этом и состоял весь ее вампирский шарм: опасная грация, смешанная с глубокой, пьянящей нежностью ко мне. Я перевернул ее на спину, нависая сверху и ловя томный, затуманенный страстью взгляд. Теснота, жар, влажное скольжение тел… Мы снова и снова теряли счет времени, изматывая друг друга до сладкой ломоты в каждой мышце. Я вдалбливался в нее глубоко, жадно, доказывая свое право на эту женщину, а она отвечала мне податливой, но страстной яростью, до крови впиваясь ногтями в мои плечи.

Только ближе к вечеру мы окончательно выбились из сил.

Глядя на безмятежно спящую на моей груди Ванессу, я чувствовал странное умиротворение. Осторожно поправил сбившуюся простыню, прикрывая её обнаженное плечо. Мы заслужили этот короткий миг покоя, эту крошечную передышку перед тем, как безжалостная война снова потащит нас в пекло.

Ванесса — моя законная жена. Этот статус, осознание того, что моя семья стала еще чуть больше и крепче, грело душу сильнее, чем любые награды Системы или редчайшие трофеи.

Я бы с огромным удовольствием женился на Савве прямо сейчас и, чёрт возьми, порывался сделать это уже не раз. Но моя упрямая красавица обозначила свою позицию предельно ясно, и зная её, спорить было бесполезно, себе дороже.

Она любила меня. За эти годы моя бойкая воительница стала не просто важной, а абсолютно неотъемлемой частью нашей огромной суматошной семьи. Мы оба знали, что проведем остаток жизни вместе, и я ждал того дня, когда смогу назвать её своей законной женой, с нетерпением голодного хищника.

Но у Саввы был свой план, она наотрез отказывалась устраивать пышную свадьбу до тех пор, пока мы не завершим нашу главную миссию, полное и безоговорочное уничтожение Консорциума.

Я до сих пор помнил тот вечер. В воздухе пахло нагретым на солнце деревом и едва уловимым ароматом свежего молока и кожи, запахом, который всегда сопровождал Савву. Это случилось вскоре после того, как мы официально основали наш Теневой крестовый поход. Я тогда потянулся за кольцом, собираясь сделать ей предложение, а она мягко, но непреклонно остановила мою руку.

— Мне было бы куда спокойнее, Артём, если бы мы наконец-то связали наши жизни, когда все эти проблемы перестанут висеть над нашими головами, словно грозовая туча, — сказала она тогда, глядя мне прямо в глаза. В её взгляде читалась стальная решимость, пробиться сквозь которую не смогла бы и осадная баллиста. — Ты же знаешь, как я люблю тебя и мечтаю о такой же жизни с тобой, какую обрели Зара, Лили и остальные девочки. Тихой, мирной жизни. И, конечно же, хочу от тебя детей.

Её пальцы, сильные, привыкшие к тяжелой физической работе на ферме, но такие нежные, ласково коснулись моей щеки, покрывшейся к вечеру жесткой щетиной. Савва печально, но твердо покачала головой.

— В любом случае мы не сможем по-настоящему свободно дышать, пока по этому миру ходят такие ублюдки, как Малин Медоубрук. Я хочу начать нашу семейную жизнь как следует, без оглядки через плечо. Так что давай отложим свадьбу до нашей окончательной победы.

И она не отступила от своего решения. А пока… Пока она и так была моей женой во всем, кроме названия. В реальности она делила со мной постель, радости, горести и все тяготы этой затянувшейся войны. Девушки в нашем поместье прекрасно всё понимали. Я регулярно краем уха улавливал, как они бурно обсуждали детали будущей церемонии, выбирали ткани, спорили о цветах и меню, с нетерпением ожидая этот благословенный день.

Для меня же Савва всегда оставалась голосом разума, заземляла, когда меня несло не туда, а её железная воля дождаться финала этой войны только подливала масла в огонь моего гнева. Мое желание стереть Консорциум и Малина Медоубрука с карты Валинора превратилось в одержимость. Я поклялся себе сделать всё от меня зависящее, вырезать «Шалин Гранд» под корень, даже спустив на них все свои навыки и весь арсенал, но приблизить этот день. Её мечта о детях в мире без «грозовых туч» обязательно станет реальностью.

Кайя, в отличие от остальных, тоже не проявляла особого интереса к официальной церемонии брака, но причины у неё были свои, куда более глубокие и древние, чем простые бумажки или клятвы перед алтарем. Для неё мы уже являлись истинными спутниками жизни, как это принято у драконов, связанные кровью, магией и душами, что в разы крепче любого брака, придуманного смертными. И, к моему облегчению, весь гарем полностью разделял её точку зрения. Жены приняли Кайю в семью безоговорочно, относясь к ней как к полноправной сестре-супруге.

Она родила мне прекрасную дочь-драконида, мы назвали её Листией. Я помнил тот момент, когда впервые взял крошечный сверток на руки, чувствуя невероятное тепло, исходящее от её чешуи. В отличие от её старшего брата Астора, чья чешуя была непроглядно-чёрной, как у матери, с такими же переливающимися радужными узорами на свету, и чьи глаза походили на

Но, как и у брата, на её маленькой головке уже пробивались крошечные твердые рожки. Среди драконидов рога считались неоспоримым доказательством истинной драконьей крови, знаком того, что они прямые потомки дракона, и это имело колоссальный вес в их обществе.

Хотя Кайя и говорила раньше, что мечтает пополнить своё «племя» как можно большим количеством потомков, восстанавливая популяцию, недавно она объявила о тактическом отступлении.

— Нам нужен перерыв на пару лет, Артём, — сказала она мне, уютно свернувшись под моим боком и согревая кожу жаром своего тела. — Астору и Листии нужно немного подрасти. Я не хочу, чтобы наша жизнь превратилась в сплошной хаос из пеленок и криков.

Рациональный подход.

После родов она стала чуточку менее ненасытной в постели, если это слово вообще применимо к драконице, чем во время беременности, когда её гормоны буквально сводили с ума нас обоих. Но она всё ещё чертовски любила, когда я часами брал её прямо на нашей золотой куче сокровищ в сокровищнице. Звон монет под нашими влажными телами, запах металла, мускуса и драконьего пламени, её сдавленные рыки удовольствия и мои глубокие толчки, от которых содрогалась гора золота — это был наш личный, извращенный и прекрасный ритуал.

Вид Листии и Астора, мирно сопящих в своих колыбелях, наполнял меня основательной гордостью. Мой род рос, моя кровь закреплялась в этом суровом мире, и осознание того, что я стал отцом настоящих, мать его, драконидов, грело душу круче, чем обретение любого мифического артефакта.

Ради своей семьия готов выжечь любую угрозу, чего бы мне это ни стоило. Пусть только попробуют сунуться.

Клавдия тоже отчаянно хотела подарить мне еще одного ребенка. Её жаркое, пышущее здоровьем тело нависало надо мной, пока она ритмично, с первобытной энергией двигалась сверху. Мы сплелись в объятиях, прижавшись друг к другу так тесно, что я чувствовал каждый удар её гулко бьющегося сердца, а её тяжелая налитая грудь скользила по моей груди, царапая затвердевшими сосками кожу. Воздух в спальне стал тяжелым, густым, пропитанным мускусом, сладковатым запахом её пота и легким ароматом молока, таким знакомым, домашним и невероятно возбуждающим.

Она жадно ловила мои губы своими, тяжело дыша, пока её бедра опускались снова и снова, принимая меня целиком, до самого основания. Её горячее и невероятно податливое лоно словно обволакивало меня мягким бархатом, сжимаясь именно там, где нужно. Каждый толчок, каждый стон, вырывающийся из её приоткрытых губ, сводили меня с ума. Её возбуждение поистине звериное, дикое, накрывало нас с головой, словно полноводная река, смывающая все барьеры.

Когда понял, что больше не могу сдерживаться, первобытный инстинкт взял верх. Я рванулся ей навстречу, вбиваясь так глубоко, как только мог, и излился в её влажное тепло мощными пульсирующими толчками, отдавая ей всё своё семя и заполняя до краев.

Клавдия запрокинула голову, её спина выгнулась крутой дугой, и она громко протяжно вскрикнула.

— Да! — выдохнула она, тяжело оседая на мою грудь и содрогаясь от мощных спазмов собственного оргазма. — Да, Артём, я чувствую это! Чувствую, как твоё семя пускает корни!

Она приподнялась, опираясь руками о мою грудь, её пышные формы тяжело заколыхались, а на разгоряченной коже блестели капельки пота. Клавдия принялась осыпать мое лицо и шею короткими нежными поцелуями. Её большие, невероятно красивые карие глаза, обрамленные густыми длинными ресницами, сияли от неподдельного восторга.

— О, любимый! — прошептала она, нежно касаясь моей щеки. — Я так счастлива!

И следующий час она потратила исключительно на то, чтобы доказать мне это. С очаровательной игривой настойчивостью Клавдия заявила, что одной попытки может быть недостаточно, и ей нужно «абсолютно точно» убедиться, что она понесет от меня дитя. Неутомимость ее поражала, но я был только рад такой инициативе. Её влажное тепло принимало меня снова и снова, даря новые волны тягучего долгого удовольствия.

Хотя, учитывая мою системную плодовитость и прокачанное тело Искателя, результат был практически гарантирован с того самого момента, как я в первый раз вошел в её жаркое лоно. Радость Клавдии оказалась удивительно заразительной. Я обнимал её широкую спину, вдыхал родной запах и думал о том, что нас ждёт впереди.

Каждый новый ребёнок — это не просто счастье, для меня это новый виток ответственности и ещё более яростная мотивация. Я всё острее чувствовал, как моя семья давно переросла это понятие, превращаясь в настоящий клан, выстроенный собственными руками.

Клавдия была не единственной, кто захотел от меня ребёнка. Злата немало удивила меня, когда внезапно завела похожий разговор. Та ночь, когда мы решили зачать ребёнка, оказалась, пожалуй, самой безумной сессией доминирования из всех, что у нас когда-либо происходили.

Миниатюрная блондинка где-то раздобыла настоящие металлические наручники. Щёлкнул замок, и я оказался надёжно прикован к тяжёлой кровати в одной из свободных спален, а затем начались томительные тридцать минут, в течение которых она дразнила меня мягкими перьями, острыми ноготками и лёгкими жалящими шлепками кожаного хлыстика.

Всё это время я лежал, твёрдый как камень, хотя она ещё даже толком не прикоснулась к моему пульсирующему естеству. Запах её возбуждения, тонкий аромат ванили и гвоздики, сводил меня с ума, заставляя кровь стучать в висках.

Затем Злата начала плавно, чувственно скользить по мне, позволяя моему языку исследовать каждый миллиметр её бархатистой кожи. Она начала с изящных пальчиков на ногах, постепенно поднимаясь выше. На её упругих грудях от возбуждения затвердели розовые бутоны сосков, я подался вперёд и попытался захватить один из них губами, но раздался резкий свист, и хлыст обжёг внутреннюю сторону моего бедра.

— Разве хороший питомец пытается угадать желания своей Госпожи, не дождавшись чёткого приказа? — строго спросила Злата, склонив надо мной своё нежное личико, искажённое притворной надменностью.

От возбуждения и пульсирующей боли мои мысли путались. Я сглотнул вязкую слюну.

— Э-э… Да?

Злата презрительно фыркнула.

— Вижу, тебе предстоит ещё очень многому научиться, — холодно процедила она и продолжила свою изощрённую пытку.

Она явно погрузилась в нашу игру с головой. К тому моменту, когда она наконец-то скользнула бёдрами к моему лицу, её набухшие лепестки горели от прилившей крови и обильно истекали густым молочным нектаром.

Я смог сполна насладиться её прелестями. Злата заставила меня ласкать её языком больше пятнадцати минут, властно вдавливая моё лицо в свою мокрую плоть. За это время она дважды бурно кончила мне прямо на язык, содрогаясь от мощных спазмов. Когда она, издав последний пронзительный вскрик, в третий раз обильно залила

Как же я ошибался!

Злата грациозно оседлала мои бёдра, в её голубых глазах полыхало дикое желание.

— У тебя ещё активен навык Сдерживать себя? — требовательно спросила она.

— Э-э, нет, госпожа. Я отключил его, как только мы…

— Активируй! — рявкнула она. Её влажные, пылающие жаром лепестки зависли всего в миллиметре над моим напряжённым до предела членом. — Твоя госпожа сама решит, когда позволить посеять семя в её утробе, также, как и то, когда ты можешь излиться, когда тебе дозволено обмякнуть, а когда ты обязан стоять твёрдо!

Я мысленно открыл меню.

Системное уведомление. Навык «Сдерживать себя» активирован.

— Готово, Госпожа, — хрипло отозвался я.

С глубоким горловым стоном Злата резко опустилась вниз, насаживаясь на моё пульсирующее копьё, я почувствовал, как её узкое нежное колечко с трудом растягивается, впуская меня внутрь. Она с силой подалась бёдрами вперёд, вбирая меня по самую рукоять, пока головка не ткнулась в чувствительную шейку матки. Я почувствовал, как её сдавило изнутри.

— Богиня! — судорожно выдохнула она, откидывая голову назад. — Вы очень угодили своей Госпоже.

После этого начался настоящий ад, сладкий, тягучий и мучительный.

Злата не давала мне ни единого шанса на разрядку почти полчаса, но зато за это время сама успела кончить ещё несколько раз, искусно дразня меня, меняя темп и глубину проникновения. Она методично доводила меня до самого края, до обжигающей искры, а затем замирала. Я обливался потом, мои мышцы дрожали от напряжения, рвался в своих металлических путах, отчаянно пытаясь вколотить себя в неё, но она лишь бесцеремонно скакала сверху, выжимая из меня все соки вопреки моему собственному желанию.

Это было самое сладостное и одновременно самое невыносимое блаженство в моей жизни. Эта затяжная пытка по-своему приносила куда больше удовлетворения, чем если бы я просто кончил в неё дюжину раз подряд.

Я так и не понял, просчитала ли она всё до миллисекунды или просто почувствовала, что мой запас прочности окончательно иссяк, но ровно в тот момент, когда внизу живота всё закипело от взрывоопасного давления, она резко выдохнула, на миг сбрасывая маску.

— Сейчас, милый! Отключай Сдерживать себя! Оплодотвори свою госпожу!

Я прорычал её имя, выгибая спину дугой, чтобы проникнуть в неё так глубоко, как только было физически возможно, и мысленным усилием сбросил системный блок.

Системное уведомление. Навык «Сдерживать себя» деактивирован.

Наслаждение обрушилось на меня сметающим всё на своём пути цунами, пульсирующие волны жара расходились от паха по всему телу, выбивая воздух из лёгких, перед глазами заплясали белые искры. Я изливался в неё мощными горячими толчками, отдавая своё семя для нашего будущего ребёнка.

И оставался в таком положении, натянутый как тетива, пока этот бесконечный оргазм не утих, казалось, целую вечность. Злата кончила одновременно со мной. Её плотные горячие стенки судорожно сжимались вокруг моего ствола, выжимая из меня каждую каплю, пока я не оказался полностью опустошён.

Наконец я со стоном откинулся на влажные простыни, задыхаясь и обмякая, разум плавал в каком-то бредовом тумане блаженства. Злата рухнула мне на грудь, её тело всё ещё мелко подрагивало от затухающих волн наслаждения. Она нежно поглаживала мои прикованные руки, целовала покрытую потом грудь.

— Ты… Ты угодил своей госпоже, — прошептала она, пытаясь восстановить дыхание. — Гордись тем, что она сочла тебя достойным оплодотворить её.

Моё естество, всё ещё погружённое в её манящее тесное тепло и по-прежнему твёрдое как камень, невольно дёрнулось от одной лишь мысли о том, как глубоко внутри этого прекрасного миниатюрного тела теперь зарождается новая жизнь. Но сейчас, сквозь строгую маску властной госпожи, я ясно видел её искреннюю женскую потребность стать частью моего будущего, стать матерью моих детей.

Усталость накатывала тяжёлыми волнами, но это была та самая приятная, правильная усталость человека, который, чёрт возьми, наконец-то нашёл своё истинное место в этом жестоком мире.

Глава 19

Месяцы слились в одну сплошную полосу без выходных и передышек. Мы выжимали из каждого дня всё до последней капли: серия плановых вылазок, боевое слаживание отрядов, тактические совещания до хрипоты и бесконечная возня со снабжением. Теневой крестовый поход требовал не просто солдат, а выкованную армию, способную прожевать элиту «Шалин Гранд» и не подавиться. Сводки разведки ложились на стол быстрее, чем я успевал их читать, а сам я держался на крепком отваре трав да упрямстве.

Но даже среди этой отлаженной военной мясорубки находилось место для моментов простого, пронзительного счастья. Ради них, если честно, всё и затевалось.

В начале года, за пару месяцев до старта большой кампании, наша семья снова пополнилась. Вслед за Листией, дочерью Кайи, пришёл черёд Ирен подарить мне ребёнка.

Я стоял в коридоре под дверью родовой и мерил шагами узкую полосу ковра. Из-за тяжёлой створки тянуло травяным отваром, воском и тем особым запахом крови и пота. Приглушённые команды повитухи, короткий стон, чьи-то торопливые шаги — я ловил каждый звук, стиснув зубы. Вот же гадство. Я командовал сотнями бойцов, водил людей в такие переделки… а здесь, под этой дверью, был бесполезен. И это пугало сильнее любой засады. В бою я хотя бы мог что-то сделать: выстрелить, увести, прикрыть. Здесь оставалось только ждать и слушать.

Зара, проходившая мимо с кувшином тёплой воды, на секунду задержалась, тронула меня за локоть.

— Дыши, — тихо сказала она. — С ней всё будет хорошо. Ирен сильная.

Я кивнул, хотя внутри всё сжималось. Легко ей говорить — она через это прошла сама. А я так и не научился спокойно ждать по другую сторону двери, когда не могу ничем помочь.

Наконец за дверью раздался тонкий, требовательный крик, и у меня словно отпустило зажим на горле.

Роды выдались тяжёлыми. Дочь родилась крупной, настоящей богатыршей. Белла, заглянувшая в детскую первой, восхищённо фыркнула и заявила, что девчонка непременно вымахает такой же высокой и широкоплечей, как её папаша. Я усмехнулся, разглядывая этот крошечный сморщенный комочек, пахнущий молоком и детской присыпкой, который уже безраздельно захватил моё сердце.

Огненно-рыжие волосы и нежные, кукольные черты достались ей от матери. А вот глаза оказались пронзительно-голубыми, в точности как у меня. Мы назвали её Ирмой.

Стоило мне взять её на руки, как воздух в комнате неуловимо изменился — потянуло озоном и лёгкой цветочной пыльцой. Лицо Ирен преобразилось: черты стали строже, острее, а глаза вспыхнули ровным божественным светом. Мия, Безымянная Богиня, пришла лично взглянуть на дитя своей любимой жрицы.

Она благословила Ирму так же, как когда-то нашего сына Иэна, но в этот раз дары явно отличались — над колыбелью на миг вспыхнули и погасли золотистые руны.

— В конце концов, Артём зачал

Зара, качавшая нашего сына у кровати, недоумённо нахмурилась.

— А разве это имеет значение? Тело-то одно и то же.

— Безусловно имеет, — с бесконечной нежностью ответила Мия, не сводя глаз со спящего мальчика. — Я люблю крошку Ирму всем сердцем, и Системный путь уготовил ей блестящее будущее. Но у Иэна… В нём заложен потенциал для по-настоящему великих свершений. Разумеется, если он сам того пожелает. Его потенциал превосходит возможности всех его братьев и сестёр.

Я стоял молча, переваривая услышанное. И чем дольше молчал, тем сильнее внутри поднимался знакомый холодок.

«Великие свершения». В устах богини это звучало не как подарок, а как приговор. Я слишком хорошо изучил, как боги раздают такие авансы. За каждым божественным даром рано или поздно приходит счёт, и оплачивают его обычно кровью. Что за испытание они уже присмотрели для моего сына? В какую мясорубку собираются его затолкать, когда он подрастёт? Прагматичный охотник во мне видел не сияющую судьбу, а будущую цену, которую придётся платить — и не факт, что деньгами.

— Пусть этот потенциал станет для него благословением, а не бременем, — тихо сказал я, глядя богине в глаза.

Мия не ответила. Только улыбнулась — мягко и чуть печально, и от этой улыбки холодок внутри стал только острее.

Я осторожно коснулся крохотных пальчиков Ирмы. Девочка во сне рефлекторно сжала мой палец с удивительной силой, будто уже цеплялась за жизнь всей своей крохотной волей. Внутри разлилась горячая, пульсирующая волна отцовской нежности, и на миг тревога отступила. С этой малышкой я разберусь. И с её будущим тоже. Как и всегда — своими руками.

Всего через неделю после того, как Ирма огласила поместье первым криком, Роза преподнесла мне ещё один сюрприз, родив здорового человеческого сына.

Мы назвали его Дорином.

Когда повитуха впервые вложила мне в руки туго спелёнатый свёрток, я невольно усмехнулся. В отличие от меня, темноволосого, голову мальца покрывал густой пушок огненно-рыжих волос — материнских. Я осторожно провёл по нежной макушке пальцем, огрубевшим от тетивы, и на секунду поймал этот странный контраст: та же рука, что днём ровно, без дрожи, посылает стрелу в глаз твари за сотню шагов, сейчас боялась лишний раз коснуться этой мягкой, беззащитной макушки.

А вот лёгкие у парня оказались лужёными. Едва приоткрыв глаза, Дорин выдал такую заливистую сирену, что у меня на мгновение заложило уши. Я не удержался и рассмеялся. Всё стало ясно сразу: в отличие от своей тихой, застенчивой матери, этот тип скромничать в жизни точно не собирался. Он громко, требовательно и предельно нагло заявлял всему миру своё право на место под солнцем — и плевать он хотел, удобно это кому-то или нет.

— В отца пошёл, — устало, но счастливо улыбнулась Роза с подушек. Её длинные ушки чуть подрагивали. — Такой же упрямый.

— Это ещё бабушка надвое сказала, кто тут упрямее, — хмыкнул я, и она смущённо отвела взгляд, но улыбка стала только шире.

Дорин, будто в подтверждение моих слов, снова набрал полную грудь воздуха и выдал новую руладу. Я невольно поморщился и рассмеялся одновременно. С такой глоткой парню и труба герольда не понадобится — сам себя объявит на любой площади.

Я прижал к груди тёплый, пахнущий парным молоком и травами свёрток и прислушался к суете за дверью. По коридору протопали маленькие ножки — это Пётр и Розалина, мои неугомонные малыши-куниды, примчались взглянуть на нового брата и теперь толкались на пороге, вытягивая шеи. Дом гудел, наполнялся голосами, топотом, детским смехом. С каждым новым криком, с каждым топотом по коридорам эти каменные стены всё меньше походили на военный штаб и всё больше — на настоящий, живой дом.

И именно это наполняло меня той тяжёлой, основательной уверенностью, ради которой стоило вставать по утрам. Моя семья росла. Глядя на красное от натуги личико сына, я отчётливо понимал одну простую вещь: эти дети — мой якорь. Та самая невидимая, но прочнейшая цепь, что не даст мне окончательно слететь с катушек и потерять себя в грядущей бойне. Я воевал не ради золота и не ради власти. Я воевал ради того, чтобы вот эти вот крикливые, рыжие, зубастые комочки могли спать спокойно, не зная, что такое клинок у горла. И ради этого я был готов зайти как угодно далеко.

Примерно через месяц после того, как я перешагнул планку шестидесятого уровня, мы собрались в штабе на военный совет.

Поздний вечер. За окнами Вольного давно стемнело. Кабинет освещали магические светильники и пара оплывших свечей; пахло воском, чернилами и остывшим вином. На широком столе, придавленная кинжалами по углам, лежала карта, а на ней — десять отметок. Десять тайных складов «Шалин Гранд». Вокруг стола, серые от усталости, собрались те, кому я доверял безоговорочно: Марона, Ирен, Сариса, Лиан, Юлиан и маг Аркон.

— До удара меньше восьми недель, — начал я, обводя взглядом карту. — Бьём по всем схронам разом, в одно утро. Синхронно. Если растянем во времени, они успеют перебросить активы, и мы возьмём пустые сундуки. Мне нужны точки входа и выхода по каждому складу, порядок эвакуации на случай, если что-то пойдёт не так, и резерв, который вытащит любую группу из огня. Кору держим на порталах — она наш главный козырь по скорости отхода.

— Проблема в том, что часть этих десяти — пустышки, — негромко сказала Сариса.

Все повернулись к ней. Моя маленькая гномка склонилась над картой, и в её тёмно-синих глазах не было и следа той застенчивой горничной, к которой все привыкли. Сейчас на схроны смотрел бывший Диверсант — холодно, цепко, по-охотничьи.

— Я знаю почерк отца, — продолжила она, постукивая пальцем по шести отметкам. — Малин никогда не хранит живые деньги там, где о них легко догадаться. Он раскидывает приманки: крупные, заметные, с орущей сигнализацией. Вот эта шестёрка складов — обманки и точки отвлечения внимания. А настоящая наличность, самые защищённые сейфы, лежат вот в этих четырёх, — она передвинула палец на оставшиеся цели. — Ударите только по главным — он стянет туда все резервы. Ударите по всем разом — распылите силы.

Я склонился над картой, прикидывая варианты. Холодная пружина тактики уже раскручивалась в голове.

— Значит, мы сыграем по его нотам,

— А вторая волна? — прищурился Аркон.

— А вторая волна пойдёт по оставшимся четырём главным хранилищам, — отрезал я. — Команды для второй волны мы укрупним в полтора раза. Пока резервы Консорциума будут нестись спасать пустые сундуки от первой волны, мы вынесем основную казну. Кору держим на порталах для мгновенной эвакуации. Ни один мой человек не остаётся на той земле дольше чем нужно.

— Складно, — Юлиан скрестил руки на груди, и в голосе его прорезалась резкость. — Только напомню: мы собираемся строить всю операцию на словах дочери Малина Медобрука. Того самого, кого мы идём резать. Никого, кроме меня, это не смущает?

Сариса не отвела взгляда. Не вспыхнула, не стушевалась — просто посмотрела на него прямо, спокойно и твёрдо.

— Смущать должно другое, командир, — ровно ответила она. — То, что без моего знания его повадок вы полезете туда вслепую. Я знаю, как отец думает, и именно поэтому стою сейчас по эту сторону стола.

— Она права, и вопрос закрыт, — произнёс я негромко, но так, чтобы стало ясно: обсуждать нечего. — План утверждён. Две волны. Шесть и четыре.

Юлиан выдержал мой взгляд секунду, потом коротко кивнул. Уважение, а не покорность — именно то, что мне и было нужно.

Мы уже разбирали цепочку командования по группам, когда дверь без стука распахнулась. На пороге, запыхавшись, встали Сияна и Селина — сёстры-близнецы, мои глаза и уши на чужой земле.

— Прости, что врываемся, — выдохнула Сияна. — Но тебе стоит услышать это сейчас. У границ Вольного зашевелились чужаки. Купцы, которых никто не звал. Задают лишние вопросы про наши патрули, про склады, про то, где живут семьи. Пара новых лиц крутится у переправ третий день подряд.

Сариса выпрямилась, и я увидел, как напряглась её спина.

— Это не обычная разведка, — тихо сказала она. — Отец никогда не щупает просто так. Если он послал людей считать наши патрули — значит, что-то готовит.

Я медленно кивнул, чувствуя, как под рёбрами сжимается знакомая холодная пружина. Мы собирались нанести удар. Но, похоже, по ту сторону доски кто-то тоже двигал фигуры.

— Удвоить наблюдение по всему периметру, — распорядился я. — Сияна, Селина — глаз с этих «купцов» не спускать, но не трогать. Пусть думают, что мы слепы. Марона, подними всё, что у нас есть на их маршруты. Совет окончен. Отдыхайте, пока можно.

Люди начали расходиться. Лиан задержался у двери, хлопнул меня по плечу.

— Мы с Фелицией тут подумали, дружище… Как вся эта заваруша с Консорциумом кончится, хотим уйти в вольные Искатели. Помотаться по миру, пока молодые.

— Вот же неугомонный, — усмехнулся я, но в груди кольнуло непонятной тоской. — Ладно, сначала доживём до победы. Потом отпущу на все четыре стороны.

Когда все ушли, я не пошёл спать. Тихо, чтобы не разбудить нянек, заглянул в детскую.

Они спали. Ирма посапывала, сжав крохотный кулачок. Рядом раскинулся горластый днём, а сейчас притихший Дорин. Чуть поодаль — Иэн, тот самый, кому боги нагадали «великие свершения». Я стоял в полутьме и слушал их дыхание, ровное и беззащитное.

Вот из-за чего всё это. Не карта, не десять складов, не золото Малина.

Перед войной я закрою последний личный долг — доведу до конца то, что откладывал слишком долго. Официально назову Сарису женой перед всем Вольным. Она заслужила это больше, чем кто-либо. А потом сотру «Шалин Гранд» в пыль.

В мире без второго шанса, где смерть окончательна и цена ошибки — не поражение, а чья-то оборванная жизнь, я не имел права проиграть. Не им. Только не им.

Я в последний раз посмотрел на спящих детей и тихо прикрыл за собой дверь.

Глава 20

Смешно, но за все годы в Валиноре я не помнил утра паршивее этого. Не потому, что было плохо, а потому, что я не знал, куда себя деть. Перед засадой всегда понятно, что делать: проверить снаряжение, прикинуть пути отхода, расставить людей, рассчитать дистанцию до врага. Тело само знает свою работу. А тут я стоял посреди собственного поместья, взрослый мужик, командир Теневого крестового похода, Охотник, переживший столько драк, что и не сосчитаешь, и переминался с ноги на ногу, как мальчишка перед первым свиданием.

В доме с самого рассвета царил приятный, звенящий хаос. Пахло срезанными цветами, свежим воском и горячим хлебом с кухни. По коридорам носились дети, где-то заливисто орал Дорин, требуя своё, топотали маленькие ножки, хлопали двери. Обычно этот шум меня заземлял. Сегодня — только взвинчивал.

Я заглянул в комнату, где собирали Сарису, и на секунду забыл, зачем шёл.

Она сидела перед зеркалом в белоснежном платье, и Велия, наша портниха, суетилась вокруг с булавками во рту, подгоняя последний шов. Тёмно-синие волосы, которые она отращивала с того самого дня, как мы вытащили её из лап смерти, чужая мастерица уже уложила в высокую причёску. Но меня зацепило не это. Сариса смотрела на своё отражение так, будто видела там не невесту, а что-то, чего боялась.

— Ты сбежал от своих офицеров, — заметила она, поймав мой взгляд в зеркале. Голос звучал ровно, но я слишком хорошо её знал.

— Они меня доконали советами, — хмыкнул я. — Выкладывай. Что не так?

Она помолчала, теребя край рукава. Зара, стоявшая рядом, тихо кивнула Велии, и они отступили к двери, оставляя нас.

— Сегодня весь Вольный впервые увидит меня настоящую, — наконец сказала Сариса. — Не Мэриголд. Не милую горничную с розовыми волосами. А дочь Малина Медоубрука. Дочь человека, которого твои люди идут резать. — Она подняла на меня взгляд, и в тёмно-синих глазах плескалась настоящая, живая тревога. — Что, если они увидят его? В моём лице, в моей крови. Что, если для них я так и останусь врагом, которого ты почему-то взял в жёны?

Я подошёл, опустился на одно колено, чтобы наши лица оказались вровень.

— Знаешь, что они увидят? — сказал я. — Женщину, которая знала, как думает Малин, — и повернула это знание против него. Женщину, которая выбрала нашу сторону, когда куда проще было выбрать его. Кровь тут ни при чём. Кровь ничего не решает. Решает, куда ты идёшь и с кем.

Она моргнула, и напряжение чуть отпустило её плечи.

— Прибереги это для алтаря, — тихо усмехнулась она. — А то мне

Марк, наш трёхлетний сын, всё это время сосредоточенно сидел в уголке на скамеечке. Ему поручили вести мать к алтарю, и он относился к этому серьёзнее, чем иной генерал к обороне крепости. Насупленный, важный, губы сжаты в ниточку. Я подмигнул ему, и он ответил мне таким деловым кивком, что я едва сдержал смех.

Велия вернулась к платью, Зара командовала остальными жёнами, и в комнате закипел тот самый тёплый женский хаос, от которого мужчине лучше держаться подальше. Кто-то нёс ленты, кто-то спорил о том, как лучше заколоть прядь, кто-то на ходу успокаивал расшалившихся малышей. Я поймал на себе насмешливый взгляд Зары.

— Иди уже, — фыркнула она, легонько подтолкнув меня к двери. — На тебе лица нет. Никогда не видела, чтобы ты так трясся перед боем.

— Перед боем я хотя бы знаю, что делать, — честно признался я, и она рассмеялась.

Уже на выходе, пробираясь через праздничную суету, я поймал в сторонке Сияну и Селину. Сёстры-близнецы, мои глаза и уши, поймали меня первыми — и по их лицам я сразу понял, что это не поздравления.

— Не хотели портить тебе день, — вполголоса начала Сияна, — но ты должен знать. Один из поставщиков, что привозили убранство и подношения гостей, новое лицо. Бумаги чистые, рекомендации в порядке. Но пахнет от него не так.

— Держим на глазах, — добавила Селина. — Ничего явного. Просто… не нравится он нам.

Знакомый холодок скользнул под рёбра. После вчерашних докладов о чужаках у границ Вольного я не собирался списывать чутьё разведчиц на ерунду.

— Не трогать, — распорядился я тихо. — Глаз не спускать. Пусть думает, что его тут никто не замечает. Если дёрнется — берём живым.

Они кивнули и растворились в толпе.

Я двинулся дальше, мимо длинного стола с подношениями, и вдруг зацепился взглядом за что-то. Тонкий, едва уловимый диссонанс на одном из предметов. Я моргнул, всмотрелся. Обычная резная шкатулка среди десятка других подарков. Ничего.

«Нервы, — сказал я себе. — Просто нервы. Сегодня даже тень собственной жены покажется засадой».

За дверями грянул свадебный марш. Пора.

Я расправил плечи и пошёл к алтарю.

Передо мной простиралось море лиц. Весь состав Теневого крестового похода, их семьи из Вольных Земель, вспомогательный персонал и, кажется, все до единого жители Вольного. Больше двух тысяч человек собрались, чтобы стать свидетелями этого. В воздухе висел густой аромат жареного мяса и свежесрезанных цветов, а гул тысяч голосов сливался в единый торжественный фон, от которого дрожало что-то в груди.

Позади меня выстроилась целая мини-армия поддержки: Лиан, Юлиан, Аркон, Корвин, Грег и ещё с дюжину офицеров. Наша мужская компания смотрелась скромно на фоне «свиты» невесты, и я поймал себя на кривой усмешке.

В первом ряду чинно сидели старшие дети — дочери в пышных платьях, сыновья в строгих костюмчиках. Девочки держали корзинки, доверху набитые лепестками голубых роз, и ждали своего часа. Пётр и Розалина, мои неугомонные малыши-куниды, втихаря таскали лепестки прямо из корзинки и деловито их жевали. Я подавил смешок — половина гостей у алтаря уже кусала губы, пытаясь сохранить серьёзные лица. Рада, пухленькая дочурка-гоблинша от Самиры, из чистого любопытства сунула в рот целую горсть, тут же скривилась, воровато выплюнула всё в ладошку и с максимально невинным видом запихнула жёваные цветы под стул.

И тут шумная толпа стихла. Музыканты плавно сменили лёгкую мелодию на пробирающий до мурашек марш. Тысячи голов синхронно повернулись. Моё сердце заколотилось о рёбра, отбивая бешеный ритм.

В дверях длинного зала появилась она.

Солнце било сквозь высокие проёмы, и белый шёлк её платья вспыхнул почти нестерпимо ярко, а тёмно-синие волосы отливали глубоким сапфиром. По толпе прокатилась волна восхищённых шепотков — и, боги, как же они были заслужены. Простое, но безупречно скроенное белоснежное платье, изящные белые туфельки, тёмно-синие волосы, уложенные в причёску, достойную королевы. Но я смотрел не на наряд. Я смотрел на её лицо — на ту открытую, лучезарную улыбку, что расцвела, как только наши взгляды встретились. И вся её утренняя тревога, весь страх быть «дочерью врага» — всё это будто испарилось. Осталась только она. Настоящая.

Внутри у меня что-то сжалось — коротко, остро, почти до боли. Я стоял и на секунду прокрутил весь путь, что привёл нас сюда. Кровь. Тайны. Ложь под личиной горничной. Тот момент, когда я сорвал с неё маску и узнал, чья она дочь. И её выбор — встать против собственного отца, зная, чем это кончится для его мира. Я умел читать след. И этот след, петлявший через грязь и предательство, вёл ровно в одну точку — сюда, к алтарю, где она шла ко мне.

Старшие дочери восторженно завизжали и бросились вперёд, горстями расшвыривая голубые лепестки. Под руку Сарису вёл Марк — до невозможности серьёзный, сосредоточенный, будто нёс не мамину ладонь, а королевскую печать.

Правда, на полпути его серьёзности хватило. Внимание тысяч глаз внезапно навалилось на него всей тяжестью, и малыш стушевался, прижался к ноге матери. Даже спустя год с нами он всё ещё робел перед большими скоплениями людей. Над толпой прокатилось умилённое, коллективное «о-о-о», когда Сариса без тени спешки наклонилась, подхватила сына на руки, чмокнула в пухлую щёку и понесла к алтарю сама.

Зара шагнула навстречу и забрала Марка. Мальчик тут же уткнулся лицом в её зелёную шею, а Сариса наконец встала напротив меня — перед Ирен.

Верховная жрица взяла наши руки, положила ладонь Сарисы поверх моей и накрыла обе своей тёплой ладонью.

— Судья Теневого крестового похода Артём Крылов, — торжественно разнёсся над притихшей площадью голос Ирен. — Ты стоишь перед нами, готовый взять эту женщину в жёны. Открой своё сердце и произнеси слова клятвы.

Я посмотрел в огромные, сияющие любовью тёмно-синие глаза. Её тёплая хрупкая ладошка в моей широкой ладони лучника, покрытой мозолями от тетивы, казалась самым правильным, что можно найти в этом жестоком мире.

— Мэриголд… Сариса, — голос дрогнул, но я быстро взял себя в руки. — Наша любовь началась с тайны и выжила в паутине секретов и лжи. И вот теперь, стоя здесь, я могу сказать одно: между нами больше нет никаких теней. Ты моя любовь. Мать нашего сына и, надеюсь, многих наших будущих детей. И пока я дышу и держу в руках оружие, я буду делать всё, чтобы наполнять твою жизнь счастьем.

На её глазах блеснули слёзы. Одинокая капля сорвалась и покатилась по щеке. Я высвободил руку и бережно стёр её большим пальцем, на секунду задержав ладонь на горячей коже.

Глаза Ирен тоже подозрительно заблестели,

— Сариса, ты стоишь перед нами, готовая взять этого мужчину в мужья. Скажи то, что у тебя на сердце.

Сариса прикусила нижнюю губу, глядя на меня снизу вверх.

— Артём, — произнесла она ровным, чуть хрипловатым от волнения голосом. — Я твоя. Вся. Моя жизнь, моё сердце, моё тело — твои до конца моих дней. Я рожу тебе крепких детей и сделаю всё, чтобы твоя жизнь стала такой же светлой, какой ты сделал мою.

Она сделала короткую паузу. В глазах вдруг полыхнул тот самый упрямый огонёк, за который я её и полюбил. Сариса понизила голос так, чтобы слышал только я:

— Больше никаких секретов. И я… я никогда тебя не предам. Ни за что.

Ирен крепко сжала наши переплетённые руки.

— Артём, Сариса, вы станете мужем и женой?

— Да! — рявкнули мы оба в один голос, так громко, что эхо отскочило от ближайших стен.

Жрица засветилась от счастья и подняла наши сомкнутые руки высоко над головами.

— Валинор, признай этого мужчину и эту женщину мужем и женой!

Толпа взорвалась оглушительным рёвом. Звук ударил по ушам с почти физической мощью, раскатился по всему Вольному. Я подхватил хрупкое, желанное тело моей новоиспечённой жены на руки и впился в её губы. Сариса обхватила меня за шею, отвечая с такой страстью, что перехватило дыхание. И на один короткий, бесценный миг я забыл о двух тысячах глаз, о войне, о Консорциуме — обо всём. Осталась только она.

Следующие часы слились в один сплошной яркий туман счастья. Весь лагерь и гости из Вольных Земель гуляли на нашем пиру. Столы ломились от жареного мяса, воздух густо пах специями, дымом и терпким элем. Бойцы горланили песни, поднимали кружки, каждый считал долгом подойти и пожелать нам счастья. Честно говоря, я почти не замечал происходящего вокруг — весь мой мир сузился до одной женщины. Большую часть времени Сариса сидела прямо у меня на коленях, её горячее бедро прижималось к моему, а тонкие пальчики то и дело поглаживали мою шею.

Неподалёку Лиан хохотал над какой-то шуткой Юлиана, а Фелиция, судя по жестам, расписывала какую-то тактическую схему, а Лиан с улыбкой качал головой. Дружище поймал мой взгляд и вскинул кружку в шутливом салюте. В груди кольнуло непонятной тоской: я знал, что рано или поздно отпущу их на все четыре стороны, и знал, что буду по ним скучать. Но это потом. Сначала — дожить до победы.

Нас завалили подарками. Ничего вычурного — в суровые времена похода роскошь была относительной. Броня, амулеты, зелья. Именно эта простота делала подношения искренними.

А потом я снова зацепился взглядом за ту резную шкатулку.

И на этот раз «Глаз истины» четко засек магию. Тонкое, чужеродное плетение, спрятанное под слоем обычного дерева и лака. Реальная угроза лежала на столе с подарками, в трёх шагах от моих детей.

Холодная пружина под рёбрами сжалась до отказа.

Я не подал виду. Наклонился к Сарисе, шепнул на ухо пару слов и кивнул на шкатулку. Она проследила за моим взглядом — и я почувствовал, как она вся напряглась, будто натянутая тетива. Улыбка не сползла с её лица, но в глазах вспыхнуло что-то холодное и цепкое. Бывший Диверсант проснулся мгновенно.

Она поднялась, будто просто разглядеть подарок поближе, взяла шкатулку в руки, повертела, провела пальцем по резьбе. И побледнела так, что персиковая кожа стала почти белой.

— Это его почерк, — выдохнула она едва слышно, чтобы не долетело до соседних столов. — Отца. Так плетут только в его диверсионной школе, я эту вязь ни с чем не спутаю. — Она осторожно приоткрыла крышку, и я увидел внутри тусклый, спящий кристалл в паутине рун. — Это не оружие, Артём. Это маяк. Якорь для портала. Он не должен сработать сейчас — его посеяли, чтобы позже открыть проход прямо сюда. В обход Кору, мимо всей нашей обороны. Прямо в детскую.

Меня будто окатило ледяной водой, а следом накрыло такой яростью, что перед глазами потемнело. Но я задавил её. Две тысячи человек вокруг веселились, и любой мой резкий жест мог обернуться паникой и давкой.

Я нашёл взглядом того самого поставщика. Новое лицо у дальнего края площадки уже неспешно, бочком, продвигалось к выходу — почуял, гад, что запахло жареным.

Далеко бежать я ему не дал.

Мир смазался. Я сорвался с места так, что воздух свистнул в ушах, и оказался у него за спиной раньше, чем он успел сделать второй шаг. Тяжёлая ладонь легла ему на плечо, пальцы сомкнулись на предплечье, выкручивая руку прежде, чем он потянулся к чему бы то ни было под плащом. Ни крика, ни возни. Просто крепкий мужик у выхода вдруг оказался в железном захвате улыбающегося жениха.

— Тихо, — выдохнул я ему в ухо. — Дёрнешься — сломаю. Пойдёшь спокойно — доживёшь до утра.

Аркон возник рядом бесшумно, как умеют только куниды, и одним коротким жестом погасил спящее плетение в шкатулке — кристалл мигнул и потух окончательно. Мароне я кивнул отдельно: пленника — на допрос, тихо, через задний двор, без шума. Никто из гостей так ничего и не заметил. Пир катился своим чередом, бойцы всё так же горланили песни.

Сариса стояла рядом с погасшей шкатулкой в руках, и вся её недавняя лучезарность осыпалась, как штукатурка.

— Это из-за меня, — глухо сказала она. — Моя свадьба. Публичное событие, толпа чужих людей, поставщики, подарки — идеальное окно. Я сама привела его к нашим детям, Артём. Он использовал наш праздник как отмычку.

Я взял её за подбородок, заставил поднять взгляд.

— Послушай меня внимательно, — сказал я тихо и жёстко. — Он пришёл бы всё равно. Свадьба или нет — Малин искал щель в нашей обороне и рано или поздно нашёл бы. Разница в одном: сейчас мы знаем об этом до удара, а не после. Мы знаем, куда он целится, и знаем это благодаря тебе. — Я кивнул на потухший кристалл. — Никто в этом лагере не распознал бы его почерк. Ни я, ни Марона, ни Аркон. Только ты. Ты не привела врага, Сариса. Ты только что закрыла ему дверь, о которой мы даже не подозревали.

Она смотрела на меня долгую секунду, и я видел, как вина в её глазах медленно уступает чему-то другому — твёрдости.

— Больше никаких секретов, — повторила она свою клятву, уже иначе. — И никаких его лазеек. Я найду каждую.

— Вот теперь я слышу свою жену, — усмехнулся я и притянул её к себе.

Холодная пружина внутри так и не

Поймав за локоть пробегавшую мимо Беллу, велел оповестить Кайю о ситуации с порталом и попросить усилить бдительность, а потом оповестить всю нашу охрану об усилении режима безопасности. Лишним не будет.

Ближе к ночи мои жёны, будто сговорившись, взяли дело в свои руки. Со смехом, подмигиваниями и совершенно неприличными напутствиями они буквально выпроводили нас с Сарисой из-за стола и погнали в сторону спальни, а гуляющая толпа проводила молодожёнов одобрительным рёвом.

Я обнял свою новоиспечённую жену за талию, чувствуя, как она наконец расслабляется под моей рукой. Война никуда не денется. Схроны Консорциума, десять складов, маяк, Малин с его отмычками — всё это подождёт до утра.

А вот жена ждать не собиралась.

Глава 21

Тяжёлая дубовая дверь закрылась за нами с глухим стуком, отсекая шум пира, скабрёзные напутствия подвыпивших бойцов и весь остальной мир. Остались только мы вдвоём — и спальня, которую жёны превратили в что-то из полузабытого сна.

Пол был сплошь усыпан лепестками голубых роз. Я мельком подумал, где они умудрились раздобыть столько редкого цвета за такой срок — не иначе выгребли всю местную оранжерею до последнего бутона. Дюжина свечей заливала комнату мягким дрожащим светом, а в воздухе висел густой тёплый аромат корицы, мешаясь с цветочной сладостью.

Не сразу до меня дошло, что пахнут вовсе не свечи.

Так пахла она. Её возбуждение. Остальные девочки, готовившие покои, прекрасно об этом знали и подобрали благовония так, чтобы те не перебивали её природный запах, а подчёркивали. И стоило этому сладкому мускусу ударить в ноздри, как что-то древнее и голодное во мне подобралось, будто перед прыжком. Кровь тяжело качнулась вниз.

Сариса тихо щёлкнула задвижкой и повернулась ко мне. В простом белом платье, с румянцем на щеках, она нервно прикусила нижнюю губу, глядя снизу вверх.

— Вот и всё, любовь моя, — выдохнула она, скрестив руки на животе почти застенчиво. — Теперь мы муж и жена. По-настоящему.

Обнял за тонкую талию, поцеловал в приоткрытые губы — медленно, без спешки.

— И на этот раз без масок, — сказал я тихо. — Без иллюзий и тайных условий.

Она отстранилась, набрала воздуха, и её персиковая кожа вспыхнула румянцем до самых ключиц.

— У меня больше нет обязанностей на сегодня, — произнесла она с той девичьей робостью, которую я так любил ловить в ней между вспышками дерзости. — Может… отключим «Сдерживать себя»? Давай заведём ребёнка.

От одной этой мысли кровь ударила в виски. Я привык всё считать — риски, ресурсы, последствия. Но здесь считать было нечего. Продолжение рода для лорда Вольных Земель — не расчёт, а нечто большее.

— Не могу представить ничего правильнее, — хрипло ответил я. — Подарим Марку братишку или сестрёнку.

Она просияла — и вдруг, с неожиданной для её размеров силой, толкнула меня в грудь. Я усмехнулся: вот она, та смелая, жадная до ласк девчонка, что когда-то сводила меня с ума в подсобках поместья.

Сариса распустила заколки, встряхнула головой — и тяжёлые тёмно-синие пряди рассыпались по плечам сапфировым водопадом. Она отращивала их с того самого дня, как мы вытащили её из лап смерти. Освободив волосы, она повела бёдрами в такт неслышной музыке, и я готов был поспорить, что этим лукавым дразнящим движениям её обучила Мизини.

— Не стесняйся, муж, — прошептала она, стягивая с плеч бретельки. Я стянул рубашку через голову, и она замерла, пожирая взглядом каждый шрам на моей груди. А потом платье соскользнуло к её ногам, и я впервые увидел её настоящую, без единого магического фильтра, — плоский тренированный живот, узкую талию, небольшую высокую грудь. Я потянулся, обвёл подушечкой большого пальца затвердевший сосок, и она вздрогнула всем телом, выгибаясь навстречу.

— Ох, — выдохнула она, зажмурившись. — Это… так странно. Так остро.

Я приподнял бровь.

— Девочка моя, будто я не проводил часы, играя с твоими прелестями, — хмыкнул я. — Хотя, признаю, калибр тогда был другой.

Она вспыхнула ещё гуще и вдруг тихо, немного грустно улыбнулась.

— В том-то и дело, что… не проводил, — прошептала она. — Иллюзия Диверсанта, которую ты знал и трогал, была больше моей настоящей. Для тебя она казалась плотной, живой, с полным набором ощущений. Но твои ладони гладили магический конструкт, Артём. Там, где мои реальные формы не совпадали с личиной, ты никогда не касался моей кожи. И я… я не чувствовала твоих пальцев.

Меня будто снёс на полном ходу КАМАЗ. Вся моя уверенность человека, привыкшего считать, что он знает каждую грань этой реальности, разом осыпалась.

— Я даже не догадывался, — глухо произнёс я, проводя тыльной стороной ладони по её пылающей щеке.

— Только когда ты входил в меня, — она смущённо хихикнула, — вот это я чувствовала в полной мере. И твои губы. И язык. Но все те разы, когда ты обнимал меня, гладил спину… для меня между нами стоял слой брони. — Её глаза заблестели. — Я так мучительно мечтала о дне, когда ты коснёшься меня настоящей. Без масок, без секретов. Увидишь всю правду — и всё равно будешь любить.

Я не стал больше ничего говорить. Просто шагнул вперёд, подхватил её на руки и прижал к себе так, что почувствовал каждый удар её сердца. Её мягкая горячая кожа льнула к моей груди — настоящая, вся, без остатка.

— Люблю, — сказал я в её волосы. — Всем, что во мне есть.

Она прерывисто выдохнула, потёрлась щекой о мою грудь. А потом отстранилась, и в потемневших глазах вспыхнул голод.

— Тогда коснись меня, — прошептала она. — Везде, где я так долго не могла тебя почувствовать.

Кто я такой, чтобы отказать?

Я подхватил её — почти невесомую, горячую — и в три шага пересёк спальню, бережно опустив на прохладный шёлк. Она инстинктивно скрестила ножки, на миг смутившись собственной наготы, но тут же отпустила эту робость: раздвинула бёдра, протянула ко мне руки в немом приглашении.

Опустившись на колени у края кровати, я начал не с очевидного. Мои ладони — грубые, в мозолях от тетивы — обхватили её крохотную ступню, и Сариса дёрнулась, будто через неё пропустили ток. Я вёл пальцами вверх: по своду стопы, по стройной икре, по упругим мышцам бедра, по крутому изгибу талии. Медленно. Внимательно. Не пропуская ни сантиметра.

И следил за её лицом.

Потому что дело было не в технике. Каждое моё прикосновение — она чувствовала всё. Впервые. Вздрагивала, ахала, ловила ртом воздух, будто

Долгие месяцы между нами стояла невидимая стена лжи и магии. Теперь каждое прикосновение будто отвоёвывало у неё потерянное — сантиметр за сантиметром, родинку за родинкой. И в этом было куда больше, чем страсть. Это было доверие, оплаченное сполна.

— Артём, — простонала она, вцепившись в одеяло до побелевших костяшек. — Я… я не преувеличивала. Клянусь, ты можешь довести меня до края, просто целуя мои пальцы.

Я не стал спорить — накрыл её губами, руками, языком. Её маленькое тело выгибалось дугой, лазурные пряди метались по подушке. Первую вершину она взяла почти сразу, вскрикнув моё имя, и я поймал каждую волну её дрожи ладонями, не давая опомниться.

Когда она раскалилась добела, дрожа от нетерпения, я избавился от остатков одежды и навис над ней. Провёл собой по влажным шелковистым складкам, и она подалась бёдрами вверх, отчаянно ища большего.

— Пожалуйста, — выдохнула она. — Я так долго ждала. Наполни меня. Подари мне ребёнка.

Я вошёл в неё одним долгим, плавным движением.

Мой стон утонул в её вскрике — пронзительном, полном чистого восторга. Она обхватывала меня немыслимо тесно, будто пульсирующая бархатная перчатка. Система Валинора была странной штукой, но порой удивительно милосердной: её законы позволяли мне брать миниатюрную гномиху так же естественно, как женщину моего роста, не боясь причинить вред. Только удовольствие. Только это сводящее с ума давление её тесноты.

Я приподнялся на локтях, посмотрел на неё сверху — и что-то щёлкнуло внутри. Тёмно-синие волосы на смятых простынях, тонкие аристократичные черты, сияющее неподдельным счастьем лицо. Нет. Это была не Мэриголд, разбитная розововолосая горничная, которую я знал под иллюзией. Это была Сариса. Моя жена. Настоящая. И обладать ею такой оказалось совсем иначе — глубже, острее, до дрожи в груди.

Я двигался — сперва размеренно, потом всё жаднее, и каждый её ответный толчок, каждый стон подстёгивали меня. После получаса прелюдии и долгого ожидания женщины, которую я наконец держал без единой преграды между нами, меня хватило ненадолго.

— Кончаю, — выдохнул я, и в этом слове не было расчёта — только правда.

Блок «Сдерживать себя» я снял ещё у порога. Никаких преград. Никакой осторожности. Впервые за всё время я отдавал ей себя целиком, зная, чем это обернётся, — и именно это делало миг оглушительным.

— Да! — вскрикнула Сариса, обвивая меня руками и ногами, прижимаясь так, будто хотела слиться воедино. — Наполни меня, муж! Подари нам ребёнка!

Я вжался до упора и излился в неё, и мир на несколько бесконечных ударов сердца сузился до одной точки — до неё, до жара её тела, до её судорожно сжимающихся стенок, выжимающих меня досуха. Перед глазами искрило. Все мысли о войне, складах, о маяке с погасшим кристаллом, о Малине с его отмычками — всё сгорело дотла.

Когда последняя волна отпустила, я рухнул рядом, сгрёб её в объятия. Сариса всё ещё дрожала, прижимаясь пылающим лицом к моей груди и оставляя лёгкие влажные поцелуи на плече.

— Это было… восхитительно, — прошептала она, выравнивая дыхание. Её пальцы нежно гладили мою кожу. — Мне так нравилось заново в тебя влюбляться. Вся эта робкая романтика. Но знаешь… — она приподняла голову, и в тёмно-синих глазах блеснул знакомый дерзкий огонёк, — иногда женщине просто нужно, чтобы муж любил её до тех пор, пока она не забудет собственное имя.

Я усмехнулся, скользнув ладонью по изгибу её спины, и почувствовал, как кровь снова приливает к паху.

— Раз такие ожидания, — хмыкнул я, притягивая её ближе, — значит, мы ещё даже не начали.

Ту ночь мы почти не спали. Наверстывали всё время, пока между нами стояли броня, ложь и магические барьеры. И когда под утро мы наконец обессиленно провалились в сон, я, вдыхая сладковатый запах её волос, поймал ясную, спокойную мысль: этот мир никогда не даст мне передышки, но теперь у меня есть ещё один якорь, который не позволит сгинуть в его хаосе.

Утро наступило слишком быстро.

Сегодня я разорю Консорциум «Шалин Гранд». Выпотрошу финансово, оставлю с голым задом. Почти год прошёл с тех пор, как мы вытащили Сарису и Марка из того кошмара. Почти год подготовки, крови и тайных операций. А ещё сегодня была пятая годовщина моей реинкарнации в этом жестоком мире, где смерть всегда дышит в затылок. Мой день рождения.

Особой тактической причины бить именно в эту дату у нас не было — просто мы были готовы. Но для семьи и для бойцов Теневого крестового похода этот символизм добавлял всему правильного веса.

Я проверил снаряжение. Где-то на задворках сознания всё ещё ворочалась та холодная пружина со свадьбы — погасший кристалл-маяк, доказательство, что Малин упорно ищет щель в нашей обороне. Но сегодня первый ход оставался за мной, и я намеревался им воспользоваться сполна. Пропустив через пальцы несколько сотен стрел, я напитал их маной — древки потеплели, оперение стало жёстче.

Только сейчас понял, что все жёны куда-то исчезли, пока я возился с колчаном. Обычно по утрам в наших покоях царил тёплый домашний гомон, а сейчас — звенящая, неестественная тишина. В воздухе отчётливо пахло озоном, будто перед грозой. Я нахмурился, машинально проверил крепление колчана на бедре и толкнул дверь в общую гостиную.

Пружина внутри разом ослабла.

— Сюрприз!

Зал утопал в гирляндах и пёстрых лентах, а внутри собралась, кажется, вся моя огромная семья и ближайшие друзья. Белла с Лейланной, сияя как начищенные монеты, затянули знакомый до боли земной мотив «С днём рождения», и остальные нестройно подхватили. То, что настоящий мой день рождения наступал только завтра, здесь не волновало никого.

Зара протиснулась сквозь толпу, обвила руками мою шею, поцеловала.

— Сегодня тебе двадцать три, — шепнула она, отстранившись ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. — А выглядишь на двадцать.

Я рассмеялся. Она была права — Система когда-то заморозила моё тело в оптимальном возрасте, и стареть мне предстояло еще нескоро. На Валиноре дни рождения исторически не праздновали — выжил ещё год, не сдох в пасти очередного монстра, и на том спасибо, но я в своё время упёрся, и постепенно семья втянулась, превратив это в нашу собственную традицию. Меня усадили во главе стола, заваленного едой, и следующий час утонул в смехе, тостах и воспоминаниях о минувшем годе — кровавом, но нашем. Самира с Клавдией под конец втащили торт размером с осадную башню, и дети завизжали от восторга при

А потом настал черёд подарков.

Дети выстроились в нетерпеливую очередь с самодельными открытками. Старшие с гордостью совали мне листы пергамента с кривыми рисунками, где буквы плясали задом наперёд. Малыши дарили каракули из спиралей и клякс, а самые маленькие — просто отпечатки крошечных ладошек в краске.

Я забирал каждую с такой бережностью, будто это артефакты божественного ранга. И вдруг, глядя на эти неуклюжие рисунки, поймал болезненный укол под рёбрами. Холодный, прагматичный разум охотника услужливо напомнил: те самые руки, что сейчас держат детские каракули, уже к ночи будут по локоть в чужой крови.

«Так надо», — оборвал я себя, сжав в пальцах пергамент с отпечатком ладошки. Именно ради того, чтобы эти дети могли спокойно рисовать свои кривые картинки и есть мороженое по утрам, я сегодня и превращу склады Консорциума в пепел.

— А это от всех нас, — с непривычным волнением произнесла Ирен, и её пальцы нервно теребили край белоснежного платья.

Глория, Макс, Анна и Рада с топотом выбежали из зала и вернулись, вчетвером волоча длинный свёрток в зелёной ткани. Я перехватил ношу, спасая её от падения, потянул за узлы — и ткань соскользнула.

Лук. Но какой.

Пальцы легли на гладкое, идеально отполированное светлое дерево, от которого исходило слабое покалывание магии. Интерфейс развернул передо мной карточку, засиявшую золотом редкого артефакта.

Громовой удар. Длинный лук. Уровень 60. Качество: мастерское. Активный навык — «Цепная молния»: заряд перескакивает от цели к цели, поражая до трёх врагов.

Я тихо присвистнул про себя. Мой старый охотничий лук давно отставал от меня по уровню, а этот перекрывал разрыв с лихвой — вдвое мощнее за счёт одних лишь характеристик, да ещё с цепной молнией, идеальной против плотной толпы. Такое оружие прослужит мне не один год, а когда перерасту — передам кому-нибудь из своих.

— Где вы вообще достали такую редкость? — выдохнул я.

Сариса хищно улыбнулась, сцепив пальцы в замок.

— На закрытом аукционе в Марогине. За него развернулась настоящая война ставок, но наш человек вырвал его за сто семьдесят шесть тысяч золотых.

У меня дёрнулся глаз. Сумма — годовой доход небольшого городка. Но, если включить холодный расчёт, для идеального оружия шестидесятого уровня цена была честной, почти рыночной.

— Вот только аукцион, — Марона мурлыкнула с кошачьей ухмылкой, — устраивал сам Консорциум. И все вырученные деньги сейчас лежат на одном из их складов.

— На том самом, — подхватила Сариса, — куда ты уже через пару часов поведёшь штурмовые группы.

Когда до меня дошёл смысл, я запрокинул голову и расхохотался в голос. Купить редчайший лук на аукционе врага, чтобы сегодня же утром разграбить его хранилище и вернуть свои деньги назад. Высший пилотаж.

— Лучший подарок в моей жизни, — сказал я, бережно отложив лук на кресло и раскинув руки. — Обожаю вас всех.

Семья с радостным визгом бросилась на меня и всей своей тёплой массой повалила на пушистый ковёр. Где-то в этой куче-мале захлёбывался счастливым воплем Дорин; я выудил рыжий крикливый комок, прижал к груди, и его крохотные пальчики намертво вцепились в мою рубашку.

Да, ответственность за их жизни давила на меня тяжелее любого груза. Но именно это тепло, этот смех, эти вцепившиеся в меня ручонки и были той несокрушимой опорой, что никогда не даст мне сломаться.

Сегодня я позволил себе просто быть счастливым мужем и отцом.

А чуть позже, когда солнце поднимется выше, склады «Шалин Гранд» превратятся в пепел.

Глава 22

К сожалению, любой праздник рано или поздно заканчивается, по крайней мере для меня и тех моих жён и спутниц, кому сегодня предстояло вступить в бой, время отдыха подошло к концу. Музыка стихала, смех сменился сосредоточенным молчанием. Мы тепло попрощались, обменявшись короткими поцелуями и напутствиями. Пока Теневой крестовый поход стягивал силы и перегруппировывался для скоординированных ударов, я решил выкроить полчаса для самого важного, знакомства с моим новым оружием.

Громовой удар.

Я провел ладонью по гладкому, хищно изогнутому древку лука мастерского качества, пальцы ощутили едва заметную вибрацию скрытой в нем магической мощи. За последние пять лет ежедневных тренировок и боев на выживание луки всех мыслимых типов стали буквально продолжением моей руки. Система щедро вознаграждала мои усилия: пассивные преимущества к скорости атаки и точности, взвинченные до предела характеристики и навыки делали меня смертоносным стрелком. Да, я давненько не брал в руки классический длинный лук, предпочитая более маневренные варианты, но стоило мне наложить стрелу на тетиву, как тело само вспомнило нужную стойку. Мышечная память, помноженная на системные характеристики, не подводит. Я был абсолютно уверен, в предстоящей мясорубке этот красавец меня не подведет.

Из чистого практического интереса и чтобы проверить реальную разрушительную силу я решил устроить небольшое показательное выступление, пригласил детей посмотреть, как папка испытывает новый лук. Мой сынишка Дорин пришёл в абсолютный восторг, подпрыгивая на месте от нетерпения в ожидании зрелища.

Я вышел на огневой рубеж, выбрав цель посерьезнее, скалистый склон холма далеко за пределами стандартного стрельбища. Привычно уперся ногами в землю, глубоко вдохнул и плавно натянул тугую тетиву. Сопротивление оказалось приличным, но мои натренированные и усиленные Системой мышцы справились без труда.

Мысленно потянулся к интерфейсу, активируя Удар по окружению.

Выдох. Спуск!

Стрела сорвалась с пронзительным свистом, с силой рассекая воздух, и мгновение спустя склон холма взорвался. Буквально. Оглушительный грохот ударил по ушам, в небо взметнулось густое облако каменного крошева и земляной пыли. Я удовлетворенно хмыкнул. Эффект от попадания был таким, словно туда прилетел тяжелый артиллерийский снаряд калибра этак в сто пятьдесят два миллиметра. Земные ассоциации по-прежнему отлично работали, когда требовалось быстро оценить разрушительную силу.

Дети взорвались восторженными аплодисментами и ликующими криками. Дорин прыгал выше всех, потрясая кулачками.

Гул от чудовищного попадания ещё вибрировал в прохладном воздухе, когда я медленно опустил лук. По спине пробежал холодок возбуждения, мощь оружия пугала и восхищала одновременно. С таким инструментом в руках я либо стану настоящим богом войны на этом проклятом континенте, либо сгорю дотла в её безжалостном пламени. И, судя по всему, мой выбор уже давно сделан.

Атаки Теневого крестового похода на склады Консорциума мы планировали на позднее утро. Враг наверняка ждал, что мы нагрянем под покровом ночи или на рассвете, и в большинстве случаев ночная вылазка давала бы солидное тактическое преимущество: в городских условиях охрана спросонья реагировала бы куда медленнее.

Но, учитывая ударную мощь моего отряда, нас не слишком волновали стражники двадцатого, тридцатого или даже сорокового уровня. Мы могли ударить в любую секунду, а днем застать этих расслабленных ублюдков врасплох было даже проще.

На самом деле, помимо зачистки складов Консорциума, нашей главной задачей являлось усыпить

Спустя час мы залегли в укрытии в двух шагах от ничем не примечательного склада, затерявшегося в крошечном городишке с населением в пару сотен человек в сельской глуши Марогии. Воздух здесь казался густым, как кисель, и мы изнывали от удушающей влажной жары, особенно контрастной после свежего весеннего ветра диких земель северного Шалина. Пот катился по спине, рубашка липла к телу, а кожа чесалась от пыли.

Склад только с виду казался неприметным: мощные бревна, глухие стены, а двор обнесен частоколом, напоминающим мини-крепость. У главных ворот скучали двое охранников двадцатого уровня. Внешне ничего особенного.

Но благодаря Великой Мощи, которая разогнала наши характеристики, силу, ловкость и выносливость далеко за пределы пятьдесят пятого уровня, преодолеть этот рубеж не составило труда. Мои шпионы заранее присмотрели удобную слепую зону между хозяйственной постройкой и глухой стеной. Именно туда мы и проскользнули, словно тени. Отсюда открывался отличный обзор на затененный внутренний дворик у главного входа.

На каменной террасе расположились основные силы противника. Охранники хранилища хлестали пиво, несмотря на ранний час, и лениво переругивались, жалуясь на пекло и дерьмовую работу. Их беспечность поражала.

Я мысленно активировал Глаз Истины, считывая параметры. Пятеро из них перешагнули шестидесятый уровень, а остальные десять были стабильно выше пятидесятого. Боевой состав оказался неприятно сбалансированным.

Большинство были уже потасканными мужиками средних лет. Охране бы не помешало бы хоть немного дисциплины, тем более с учетом того, какие сокровища лежали у них за спиной.

Видимо, почти год бездействия Крестового похода заставил людей Малина расслабиться и отрастить животы, к тому же весь так называемый «боевой опыт» охранников сводился к избиению низкоуровневых тварей и запугиванию беззащитных должников Консорциума. Теперь их ждал очень жесткий урок от моих тренированных крестоносцев.

Особенно если учесть, что нас было вдвое больше.

Часть из пятнадцати головорезов откровенно дрыхла в тени, они даже не допускали мысли о нападении. Если честно, их можно было понять. На всем Шалине, не говоря уже о Марогии, нашлось бы не так много сил, способных в открытую бросить вызов такому сильному боевому отряду.

И это фатальной ошибкой, за которую они расплатятся кровью.

Пять секунд. Для застигнутого врасплох противника это вечность и одновременно ничто.

Проблема заключалась в законах Системы, отвечающих за оглушение. Вырубить сильного врага простым ударом дубины по голове было чертовски сложно. Но Система работала иначе: чем больший урон обрушивался на тело за короткий промежуток времени, тем выше был шанс навязать статус Оглушение или отправить цель в глубокий нокаут.

Если за пару секунд теряешь больше половины запаса здоровья, сознание мутнеет, перед глазами плывут системные предупреждения. А если урон переваливает за восемьдесят процентов, ты гарантированно проваливаешься в темноту, если только показатель Выносливости не поднят до запредельных значений.

Так что хоть тут и нельзя было убить точным выстрелом в горло, как на Земле, терять бдительность — сродни самоубийству, особенно когда на тебя из ниоткуда выпрыгивает толпа, накрывающая площадь за площадью ударными навыками.

Но самым фееричным идиотизмом было то, что все магические ловушки и охранные барьеры находились внутри укрепленного склада, а эти придурки сидели снаружи.

— Пора завязывать с этой херней, — раздраженно бросил худощавый гном-стрелок, сплевывая на пыльную землю. Мы в это время как раз перегруппировывались для рывка. Гном лениво прищурился на палящее солнце. — Я больше ни минуты не собираюсь торчать в этом долбаном дворе с вами, идиотами. Жара доконала.

— Никуда ты не пойдешь, — лениво отозвался самый крепкий из них, здоровяк с двойным классом Маг/Жрец. — Босс с тебя шкуру живьем спустит, если свалишь с поста.

— Только если кто-то из вас, ублюдков, настучит, — огрызнулся Стрелок, поднимаясь на ноги. — И тогда шкуру спустят с нас всех за то, чем мы тут занимаемся последние месяцы. Я сваливаю, у меня есть дела поинтереснее.

— Это какие же? В одиночку поднимать выручку в борделе «Розовые лепестки»? — заржал другой охранник.

— А что еще, мать вашу, делать в этой дыре⁈ — прорычал гном.

Один из мечников, сделав жадный глоток из кружки, ухмыльнулся, вытирая пену с губ.

— Знаете, мы тут так застряли, что скоро даже местные старые коровы начнут казаться привлекательными. В «Забаве» мне приходится их душить и бить, просто чтобы эти суки хоть как-то зашевелились или пискнули. Хотя, надо признать, койки там мягкие и простыни чистые.

— Мрази! — холодная ярость резанула по нервам, я крепче сжал рукоять Элитного лука.

— Уговорил, я с тобой, — неожиданно подал голос еще один. Над его головой светился класс Теневой Лучник, но он даже не утруждал себя маскировкой. — Кувшин ледяного вина и игрушка звучат как отличный план. Мы уже целую вечность не видели нормальной драки, максимум отстреливали всякий сброд, который случайно забредал на территорию Консорциума. Если так пойдет и дальше, я от скуки начну охотиться на местных крестьян. Хочется наконец пострелять по движущимся мишеням, пока навыки не заржавели.

— Забавно, — многозначительно хмыкнул Маг/Жрец. — Я-то думал, ты предпочитаешь, чтобы твои мишени были связаны и не могли двигаться или вообще уже не дышали.

— Да пошли вы нахрен, и всё это тоже! — огрызнулся Теневой Луч.

Он лениво поднялся и вразвалочку направился к воротам. Стрелок потопал следом.

Для меня это стало моментом для удара. Если отпустить эту парочку, бой во дворе пройдёт легче, но они могли вернуться с подкреплением в самый неподходящий момент или, что гораздо хуже, сбежать и предупредить кураторов Консорциума.

Я провожал взглядом их спины, а палец уже натянул тетиву, чувствуя знакомое сопротивление упругого материала. Жалость? К этим выродкам? Нет, только ледяной расчет. Стоит им скрыться за поворотом, и мы потеряем контроль над ситуацией.

— Пора! — мысленно скомандовал себе.

Время вышло.

Чем меньше ублюдки из Консорциума знали о деятельности Теневого крестового похода, тем лучше, золотое правило партизанской войны. Скрытность — наше всё.

Я коротким рубленым жестом подозвал своих людей. Дневная жара липла к коже сквозь тонкую ткань брони, но адреналин уже разгонял кровь. Бесшумно, как тень, взобрался на покатую крышу склада, за которым мы прятались. Мои пальцы привычно легли на рукоять нового оружия. Древко казалось живым, пульсируя скрытой энергией в моих руках.

Лили, моя пушистая кунида, бесшумно скользнула следом, заняв позицию справа от меня, рядом расположились остальные бойцы дальнего боя, сливаясь с темнотой. Запах пыли и сырой черепицы щекотал ноздри.

Внизу, на земле, развернулся наш капкан. Как только крестоносцы без единого звука выскочили из укрытия для внезапного удара, мы на крыше синхронно поднялись. Тетивы жалобно

Головорезы Консорциума, ничего не подозревая, вальяжно расселись на затененной террасе павильона. Они даже не выставили дозорных, уверенные в своей безопасности на собственной территории. Идеальная кучность, прямо как мишени в тире.

Я активировал Огненную стрелу, чувствуя, как наконечник обдал лицо жаром, тут же наложил поверх неё Взрывную стрелу, а затем пустил в ход Залповый огонь. Система зафиксировала шесть целей одновременно. Пальцы двигались сами, на мышечной памяти, вбитой тысячами тренировочных вылазок и охот. Но это было еще не всё. Последним штрихом я влил ману в уникальную способность своего лука, направляя Цепную молнию прямо в их мага-жреца.

Не давая им даже секунды на осознание происходящего, я активировал Перекат с выстрелом. Тело мгновенно выполнило заученный маневр: шаг назад, уход с линии потенциального ответного огня, и вот уже с тетивы срывается следующая порция из шести стрел.

Двенадцать стрел хищными осами рванули к шести наиболее уязвимым целям, и буквально через долю секунды на одном дыхании я запустил Быстрый выстрел.

Совмещение Быстрого выстрела с Залповым огнем по шести целям создавало физически невозможный парадокс. Моя рука превратилась в размытое пятно, удерживая дюжину стрел одновременно. Практик во мне отметил, что я нащупал опасную лазейку в правилах этого мира.

Конечно, Система накладывала свои ограничения, мне приходилось выпускать стрелы строгими сериями по шесть штук, чтобы сохранить пятидесятипроцентное усиление темпа стрельбы. В теории я мог бы сосредоточить все двадцать четыре выстрела на одной-двух целях с тем же ускорением, но такой перекос уже выглядел бы слишком грубым вызовом, Валинор долго не потерпит настолько опасных лазеек.

Я успел всадить по три стрелы в каждого из шести бедолаг еще до того, как их мозги зафиксировали факт нападения. Раздались первые хрипы и влажные звуки пробиваемой плоти. Кровь брызнула на светлые доски террасы.

Сразу же последовал следующий залп. Стражники только начали шататься, растерянно мотая головами и пытаясь понять, откуда прилетела смерть, когда новая порция стали вонзилась в их тела.

В этот же момент мой питомец, послушный ментальной команде, вырвался из укрытия прямо подо мной и молнией метнулся к их ошеломленному друиду. С утробным, леденящим кровь шипением ящер ударил своим сокрушительным задним когтем прямо в лицо заклинателю, разрывая плоть и кости в кровавые ошметки.

Две боевые специализации давали пугающее преимущество, особенно если уметь сводить навыки в одну смертоносную связку. И я точно знал, что сочетание Охотника и Лучника в моих руках — одно из самых опасных в этом мире.

Более того, экипировка тоже отрабатывала вложенные средства. Каждая выпущенная стрела имела десятипроцентный шанс вызвать дополнительный удар молнии. В результате несколько стрел из роя летели, злобно потрескивая разрядами статического электричества.

Но главным ударом стала Цепная молния. С громким треском, от которого заложило уши, шаровая молния взорвалась на груди вражеского жреца. Запахло горелым мясом и озоном, мага отшвырнуло назад, как тряпичную куклу. Электрический заряд хищной змеей перекинулся на стоящего рядом Дуэлянта, заставив того забиться в конвульсиях, а потом ударил в спрятавшегося неподалеку лучника тени.

Всё это произошло настолько стремительно, что когда ослепительная сине-белая вспышка погасла, в воздухе между тремя обугленными телами ещё мгновение висело жутковатое фантомное свечение.

Мои девочки тоже не отставали. Лили обрушила свой смертоносный дождь на четырех врагов одновременно, пробив их навыком Четверной выстрел. В тот же миг воздух раскалился до предела, это Огненный поток Мизини с ревом ворвался в гущу охранников, превращая павильон в филиал ада. Жар ударил мне в лицо даже на крыше.

Следом ударили Лейланна и Ванесса. Их сдвоенные огненные шары с хирургической точностью влетели прямо в двух тяжеловооруженных щитников Консорциума, металл их доспехов мгновенно раскалился докрасна. Здоровяки заорали дурными голосами, катаясь по земле в тщетной попытке сбить пламя. Запах паленой кожи стал невыносимым. Один из их магов попытался завершить плетение Шипа маны, но его заклинание захлебнулось в крови. А точку в этом хаосе поставил Аркон. Его Гиблое Болото с чавкающим звуком разверзлось прямо под ногами выживших, засасывая их в вонючую липкую трясину. Враги барахтались, захлебываясь в грязи и безуспешно пытаясь вырваться.

Наша слаженная атака была образцом жестокой, абсолютно нечестной бойни, и мне это чертовски нравилось. Мы здесь не в рыцарские турниры играли.

Один из выживших вражеских заклинателей всё же успел вскинуть посох, на конце которого замерцала энергия готового сорваться Магического Удара, но довести заклинание до конца ему не дали. Савва ворвалась в бой, и её Цепи Свободы с лязгом обрушились на мага, отшвырнув его в стену.

Белла уже ждала свой звездный час. Как только маг Консорциума впечатался в стену, она мгновенно наложила на него подавление, и Невидимый пресс прижал бедолагу к камням. Он беспомощно дергался, мыча от натуги, пока Сафира и Хелима с хищным проворством рвали его на куски своими клинками. Звук разрываемой плоти гулом отдался в ушах. Жестоко? Да. Эффективно? На все сто.

Вся бойня от первой стрелы до последнего хрипа заняла меньше двадцати секунд. Элитные наемники Консорциума, наевшие животы в безделии, даже не поняли, как и кто их перерезал. На земле валялись лишь истерзанные обугленные трупы.

Я спрыгнул с крыши, мягко приземлившись на полусогнутые ноги.

— Вперед! — скомандовал своему отряду.

Глава 23

Бойцы Теневого крестового похода слаженно двинулись к массивным дверям склада. В авангарде шли Видящие Линии, Разрушители чар и Ловцы воров. Их задача — проверить окружение на предмет растяжек, скрытых рун и магических сигнальных плетений. Спустя пару секунд один из Ловцов подал условный знак. Чисто. Отряд немедленно принялся за взлом дверей.

Дубовые створки оказались толстыми, окованными железом, но явно рассчитанными на защиту от мелких воришек, а не от штурмовой группы профессионалов. Настоящей преградой станет гигантский стальной сейф самого хранилища внутри склада.

Когда двери поддались, мы ворвались внутрь, готовясь к жаркому приему, но внутри стояла гробовая тишина, ни единого защитника. Мне даже как-то стало стыдно за Консорциум. Все их хваленые охранники предпочли прохлаждаться на террасе, где мы их благополучно и перебили.

Наши Видящие Линии быстро проверили помещение и доложили, что все плетения нацелены исключительно на поднятие тревоги, никаких тебе стен огня или кислотных облаков. Ловцы воров тоже отчитались о полном отсутствии физических ловушек.

Несмотря на то, что реагировать на сирену было уже банально некому, я остановил отряд.

— Разрушители чар, ваш выход. Аккуратно снимайте всю защиту, — приказал я.

Рисковать глупо. Во-первых, Консорциум должен оставаться в неведении как можно дольше. Если их сигнальная сеть завязана на внешние узлы, тревога может поднять на уши другие базы в городе, а у нас на сегодня запланировано еще несколько визитов,

Во-вторых, это отличный полигон. У моих Разрушителей чар редко выпадала возможность ликвидировать реальные охранные плетения без давления немедленной угрозы, а опыт, как известно, бесценен. Я, как командир, должен следить за ростом боеспособности своих людей. Пусть делают свою работу безупречно даже тогда, когда это не критично, что поможет выработать мышечную память и спасет их задницы, когда всё пойдет по одному месту.

Я стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за слаженной работой отряда. Мрачное удовлетворение грело душу. Мы стали настоящей машиной для убийства и диверсий, механизмом войны, который работал без единого сбоя.

Но где-то на краю сознания, как назойливая муха, продолжала зудеть старая паранойя охотника. Уж слишком всё гладко. После легкой добычи чаще всего находится капкан, тяжелый противник или чужая рука, которая уже тянется к твоему горлу. Долго ли еще продлится эта полоса везения?

После того как Эдгард подал знак, подтверждая, что магические ловушки и защитные чары развеяны, лазутчики тенями скользнули внутрь, быстро и бесшумно зачищая смежные складские помещения, окружающие главное хранилище. Лишь убедившись, что периметр безопасен, я вместе со штурмовой группой шагнул к массивной двери.

Консорциум, очевидно, разгадал секрет алмазных буров Эшли. Ублюдки изрядно модернизировали замки, утолщив сталь вокруг запорных механизмов и утопив их глубже в бронированное полотно. Создатели самых элитных хранилищ пошли еще дальше: они додумались впаивать практически неразрушимые монеты из божественного металла, чтобы сверла грабителей стачивались до основания, так и не добравшись до сути.

Конечно, это лишь подстегнуло таких как мы. Забрать саму дверь стало делом принципа, ведь теперь она стоила на десятки тысяч золотых дороже.

Все это были вполне разумные, прагматичные меры предосторожности. Суть любых дверей хранилищ сводилась к одному: они предназначались для отпугивания тихих взломщиков, а когда ты штурмуешь банк целой армией и тебе глубоко наплевать, взвоет ли сигнализация, не станешь ювелирно ковыряться в замке, а просто вынесешь эту чертову дверь к праотцам.

Сказать, что это было легко, значило соврать. Речь шла о тридцати сантиметрах монолитной стали, намертво вваренной в несущий каркас. На Земле это стало бы непреодолимым препятствием для любого, кто полагался на грубую физическую силу, особенно если нельзя просто заложить взрывчатку и разнести всё здание к чертям вместе с добычей. Но мы находились на Валиноре, и системные характеристики позволяли развить такую колоссальную, поистине нечеловеческую мощь, что даже самые совершенные сплавы рано или поздно давали трещину.

Поэтому мы отложили буры, в ход пошли тяжелые ломы с алмазным напылением, толстые, расширяющиеся от острия, чтобы выдержать колоссальное давление, когда мы начнем вбивать их в щель и использовать как рычаги.

Процесс вскрытия, конечно, занял время, но, учитывая наши характеристики, мы походили на живые осадные тараны. Металл жалобно стонал, дверь гнулась и сминалась под нашими ударами, словно фольга. Особенно весело стало под конец, когда мы поняли, что створка едва держится, и начали синхронно лупить кувалдами прямо по бронированному полотну.

Раздался оглушительный скрежет рвущегося металла. Мы окончательно выломали ее, отбросив покореженную глыбу стали внутрь и в сторону. Внутренняя святая святых Консорциума предстало перед нами.

— Хм, — хмыкнул я, стряхивая едкую пыль с плеча. — В этот раз они не успели вывезти всё через долбаный портал.

Голос прозвучал на удивление спокойно и буднично, и это при том, что передо мной лежало сокровище, на фоне которого наша добыча в Последней Твердыне Гурзана казалась мелочью из кармана уличного торговца.

Возможно, моя сдержанность объяснялась тем, что драконица Кайя в своей истинной форме регулярно выжимала меня досуха на ещё более внушительных горах сокровищ, количество этих монет уже не вызывало прежнего трепета.

Но остальных крестоносцев зрелище впечатлило. Пространство хранилища было забито от пола до самого потолка, полки ломились от сейфов и аккуратных бумажных скруток с монетами по двадцать штук в каждой, а у самого входа небрежно, явно кинутые в спешке, громоздились пузатые мешки, туго набитые золотом.

Интересно, нет ли среди этого богатства тех самых монет, которые моя семья выложила за Громовой удар?

— Великая Мастерица, благослови эти стены! — выдохнул один из крестоносцев-быков. Он все еще сжимал в руках изогнутый лом и завороженно пялился в золотую бездну. — Никогда бы не подумал, что доживу до момента, когда увижу столько монет своими глазами.

— Тогда, уверен, ты получишь огромное удовольствие, таская всё это на своем горбу, — ухмыльнулся я, поворачиваясь к отряду. — Все внутрь, живо.

Действуя по заранее отработанному плану, бойцы швырнули в вестибюль несколько магниевых фальшфейеров. Если лазутчики Консорциума сунутся под невидимостью, яркий свет мгновенно выдаст их тени. Тем временем мы всем скопом втиснулись в хранилище.

Кору тут же принялась за работу в самом защищенном, глухом углу, сплетая портал. Она выбрала оптимальное решение: открыла портал на максимально возможное расстояние при минимальных затратах времени, сто пятьдесят километров за десять минут плетения.

Все же у неё чертовски хороший навык, пусть и дико прожорливый по мане!

Точка выхода уже была подготовлена и захвачена нашими ребятами, там нас ждал резервный отряд крестоносцев, готовый принять груз.

Мои ребята быстро распределились. Щитоносцы заняли жесткую оборону, физически перегородив изувеченный проем своими бронированными телами и поднятыми ростовыми щитами, остальные, как муравьи, бросились к полкам, готовя мешки с добычей к мгновенной эвакуации, как только вспыхнет марево портала.

Двое крестоносцев, что помогали мне крушить дверь, тем временем увлеченно ковырялись в ее потрохах, разбирая замок. Спустя пару минут один из них победно рявкнул: — Джекпот!

Он с гордостью продемонстрировал проделанную дыру. Внутри, в самом сердце механизма, поблескивал жадно впитывающий свет металл.

Довольная ухмылка растянула мои губы. Если честно, я предполагал, что ради защиты сотен тысяч золотых эти жадные ублюдки раскошелятся на самую элитную дверь на рынке, и, похоже, чутье не подвело. А значит, внутри скрывались как минимум две монеты из божественного металла.

Я подошел и одобрительно хлопнул возбужденных тавров по широким спинам.

— Загните острые края, чтобы не порезаться. Вам двоим выпадает почетная миссия протащить эту дуру через портал и лично похвастаться добычей, — я повысил голос, чтобы слышали остальные. — А еще вам полагается двойная порция эля и освобождение от нарядов на целый месяц!

Мужики радостно ударили по рукам, обменявшись крепкими рукопожатиями, и с удвоенным энтузиазмом навалились на покореженную сталь. Золото в мешках маняще поблёскивало в неровном свете факелов, но для меня оно выглядело не более чем ресурсом. Каждая монета — это еще одна укрепленная стена моего поместья, еще один шанс на выживание для моих жен и детей.

Через несколько минут Кору закончила плести кружево портала. Я крякнул от натуги, взваливая на спину сундук весом в добрых

Когда последний золотой слиток покинул хранилище Консорциума, а наши щитоносцы, до последнего блокировавшие двери, отступили назад, Кору немедленно схлопнула портал. В воздухе резко запахло озоном. Красная орчанка тут же принялась за новый переход, который должен был вывести нас к временному лагерю Крестового похода недалеко от Вольного.

Час ожидания мы могли бы потратить на отдых, но расслабляться было рано, лучше пустить каждую минуту на подготовку к следующему налету, который стартует сразу после того, как сдадим золото и отчитаемся. Мелкие царапины залечены, усиления обновлены, время восстановления навыков проверено. Починка снаряжения тоже не заняла много времени. Затем я собрал командиров, чтобы в сотый раз проговорить детали штурма второго хранилища — нельзя допустить ни единой ошибки.

Как только Кору открыла проход в лагерь, мы без промедления потащили золото внутрь, где следующая волна Проходчиков уже ткала порталы к остальным целям Консорциума. На случай неизбежных накладок штурмовым группам выделили полчаса форы. Моя команда вернулась одной из первых, значит, мы заслужили небольшую передышку, глоток воды и кусок жесткого вяленого мяса.

Вместо того, чтобы упасть на задницу и дать отдых гудящим ногам, я отправился бродить по лагерю, проверяя, как дела у других групп. То тут, то там вспыхивали порталы, из которых вываливались уставшие, но довольные бойцы, волоча за собой сундуки, доверху набитые добычей.

За десять минут вернулись пять команд. Итог — около четырех с половиной миллионов золота. Гора гребаного золота. Ирен, Марона, Сариса и их писари уже сбились с ног, сортируя и подсчитывая добычу, чтобы свести баланс. Некоторым группам, как и нам, даже удалось притащить сами бронированные двери от хранилищ. Сейчас наши мастера с пилами в руках кромсали их на куски, чтобы добраться до божественного металла.

Но радость быстро сменилась тревогой. До конца отведенного времени оставалось десять минут, а зона сбора шестой группы зияла пустотой.

Отряд Лиана сильно задерживался.

Мой оруженосец и его жена, Фелиция, повели крестоносцев с самыми низкими уровнями на одну из самых уязвимых целей в нашем списке. «Уязвимых», конечно, по нашим меркам. Лиан, Фелиция и их основные спутники уже перешагнули пятидесятый уровень, имели за плечами годы боев с монстрами и жесткие тренировки, но в нашем деле опасность могла подстерегать там, где её не ждёшь.

Я подошел к столам, где Ирен и остальные руководили подсчетами.

— Есть новости от Лиана? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но внутри уже скручивалась тугая спираль плохого предчувствия.

Сариса покачала головой, в ее глазах тоже плескался страх. Весь этот план с налетами являлся ее идеей, это она слила нам информацию о золотых резервах Консорциума и о том, как Крестовый поход может их отследить. К тому же Лиан и Фелиция были и ее друзьями.

— Может, просто задержка? — тихо предположила она, нервно теребя край одежды.

Чёрт! Вот же гадство! Я развернулся и быстро собрал командиров оставшихся трех группировок — Корвина, Грега и Шип.

— Извини, Грег, — мрачно бросил я главе гильдии убийц. — Хранилище в Ярдоне отменяется. Твоя группа перераспределяется между остальными тремя отрядами, а ты идешь со мной.

Я окинул их тяжелым взглядом.

— Если Лиан не появится в ближайшие пять минут, уходим без них.

Звучало холодно и цинично. Если Лиан просто застрял, он будет просто раздавлен тем, что я исключил его команду из второй волны, но Крестовый поход не мог позволить себе роскошь ждать, каждая лишняя секунда давала ублюдкам из Консорциума время на подготовку ловушек и переброску подкреплений.

Я отчаянно надеялся, что с Лианом и Фелицией всё в порядке. Крепость Консорциума, которую они штурмовали, не являлась ключевой, там лежало всего пару сотен тысяч золотых. Из охраны в основном бойцы сороковых уровней и пара-тройка пятидесятых, и тридцать крестоносцев Лиана 50–53 уровней должны были смести их без особых сложностей.

Должны были. Но если я отправил пацана на смерть только потому, что решил, будто цель легкая… Даже учитывая, что я лично отдал приказ не расслабляться и готовиться к любой подставе, не был уверен, что когда-нибудь смогу себя простить.

Они оба взрослые. У Лиана свой путь, и несправедливо прятать его за своей спиной, лишая возможности сражаться за наш дом. Но та эгоистичная часть меня, которая просто хотела защитить свою семью, сейчас вопила: 'Почему не запрети⁈ Почему не поставил во главе отряда кого-то постарше⁈

Хотя, если смотреть правде в глаза, по уровню компетентности и боевого опыта Лиана обходили только мои самые старые офицеры. Парень заслужил право командовать, и его талант нуждался в закалке.

Пять минут истекли, а они не вернулись.

Я обменялся мрачными взглядами с Сафирой и остальными женами. Проходчики уже заканчивали плетение порталов ко второй волне целей, три усиленные штурмовые группы с лязгом брони и хрустом оружия двинулись во тьму переходов.

Оставалось только молиться богам и надеяться на лучшее, но сейчас… Сейчас я должен отключить эмоции. Ошибка командира, поддавшегося эмоциям, будет стоить жизней уже этой группе.

Тишина на месте сбора команды Лиана давила на уши сильнее, чем грохот любой битвы. Я сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, до боли борясь с желанием плюнуть на всё и прыгнуть в портал за пацаном.

Нет! Сейчас я не наставник и не старший брат, я командир Крестового похода, и этот долг превыше всего.

Глава 24

Склад, спрятанная в самых глубоких и вонючих трущобах Марогина, был нашей самой рискованной, но и самой желанной целью. Там хранились полтора миллиона золотых! Подобраться к нему незаметно было практически невозможно, узкие улочки, слишком много лишних глаз, поэтому мы оставили его для второй волны нашего Теневого крестового похода. План был прост, как удар кувалдой: ввалиться туда быстро, жестко и без лишних сантиментов.

Мы вынырнули из полуразрушенной ночлежки, где воняло мочой, гнилью и дешевым пойлом, идеальное место для создания портала в двух кварталах от тайного хранилища Консорциума. Я предварительно разделил наш отряд из пятидесяти бойцов на три группы, чтобы они одновременно ударили с трех узких переулков, ведущих к цели.

Наши бойцы понеслись по грязным улицам как закованная в сталь лавина. Несколько бездомных, спавших прямо в мусорных кучах, с истошными воплями брызнули в стороны, уворачиваясь от тяжелых сапог, их лица побледнели от ужаса. Полсотни вооруженных до зубов бойцов с явно недружелюбными намерениями внушали трепет. Какая-то шлюха, обслуживавшая клиента прямо на треснувшем ящике в подворотне, завизжала и вжалась в кирпичную стену, рыдая

Эта суматоха, как я надеялся, должна была послужить отличным отвлекающим маневром. Пусть Консорциум думает, что это просто облава стражи или разборки местных банд, пока мои бойцы собираются на перекрестке прямо перед их секретным складом.

Хранилище пряталось внутри полуразрушенного многоквартирного дома. Снаружи обшарпанные стены и покосившиеся окна, скрывающие замаскированный спуск в подземный бункер. Вынести пару хлипких входных дверей нам не составило труда, но настоящая проблема ждала внутри: прочные дубовые доски, обитые толстыми листами меди.

Ублюдки из Консорциума быстро усвоили уроки. Они прекрасно знали о моем навыкеУдар по окружениюи приняли меры, со всех сторон обшивая входы в свои комплексы и хранилища обработанным камнем, деревом и металлом. Хм, умники! Но, как мы уже не раз доказали, мне даже не требовалась эта способность, чтобы вскрывать их защиту как консервные банки.

— Давай! — рявкнул я.

Мизини и Элариэна уже заканчивали плетение заклинанияМетеор, вокруг них плотным кольцом выстроилась остальная часть штурмовой группы, ощетинившись многослойными барьерами и защитными стойками. В воздухе отчетливо запахло озоном и жженой маной. Почти одновременно они обрушили высшую магию на полуразрушенное здание.

БУМ!!!

Двойной взрыв разнес фасад в мелкое крошево. Ударная волна с силой толкнула меня в грудь, засыпав улицу облаком каменной пыли и щепок, а в трущобах тут же завыли всеобщие сигналы тревоги. Плевать! Наша разведка уже подтвердила, что Консорциум зачистил этот периметр от гражданских и посторонних, все, кто остался внутри — враги и законные цели.

Огненные глыбы метеоров не только пробили укрепленный тамбур, но и снесли переднюю половину здания, обнажив внутреннее пространство размером примерно двадцать на двадцать метров. Внутри среди горящих обломков кашляли и барахтались десятки раненых, ошеломленных защитников хранилища.

— Вперёд! — взревел я, бросаясь прямо сквозь раскалённые балки, мгновенно активизировав свои способности.

Натянув тетиву, начал раздавать команды, одновременно выбирая приоритетные цели среди шести приспешников Консорциума, что пытались прийти в себя.

— Магов в первую очередь! Вырезать лекарей! — кричал я, называя классы врагов и методично всаживая стрелы в тех, кто носил тканевые мантии.

Лили скользила рядом, словно грациозная смертоносная тень, её выстрелы синхронизировались с моими.

С фланга маг воздуха из нашего отряда ударил заклинанием штормового ветра. Сила урагана разметала дымящиеся обломки, расчищая нам путь, и заодно превратила фрагменты дерева и камня в смертоносную шрапнель. Шквал обломков врезался в ряды охранников Консорциума. Большая часть, конечно, отскочила от спешно поднятых магических барьеров и ростовых щитов тяжеловооруженных щитоносцев, но некоторым не повезло, острые щепки оставили глубокие кровоточащие раны.

Где-то позади Грег раздавал приказы своим людям. В небо взмыли магниевые фальшфейеры, очерчивая ярким химическим светом периметр вокруг вскрытого хранилища. Мы начали штурм. Фальшфейеры были перестраховкой на случай, если кто-нибудь из вражеских лазутчиков попытается ударить нам в спину под покровом дыма и суматохи.

Надо отдать врагам должное — объединенные силы Консорциума быстро оправились от первого шока и неплохо справлялись с отражением атаки. Их маги поддержки спешно плели барьеры, вражеские щитоносцы сомкнули щиты в сплошную стену, прикрывая своих наиболее уязвимых товарищей. Хуже всего было то, что у них имелись редкие классы лекарей с массовым исцелением. Зеленоватые вспышки магии жизни волнами расходились по рядам защитников, затягивая раны всем подряд прямо на глазах.

Их защитный панцирь казался непробиваемым, но лишь до тех пор, пока в самом сердце построения, прямо среди целителей и бойцов поддержки, не расцвели новые заклинания. Мизини и Элариэна снова ударили, на этот раз огненными бурями, пламя с ревом охватило задние ряды обороняющихся. Лекари запаниковали и бросились врассыпную, но тут же увязли в вязкой жиже заклинания АрконаГиблое Болото. Короткой паузы, пока их держала жижа, хватило, чтобы бушующий огонь прошелся по ним во всю силу. Воздух наполнился запахом паленого мяса и отчаянными воплями.

И в этот идеальный момент наши щитоносцы и бойцы ближнего боя врезались во вражеский строй.

Воздух наполнился звоном сталкивающихся клинков, глухим стуком щитов о броню. Битва перешла в фазу яростной контактной мясорубки. Я быстро просканировал поле боя, проверяя состояние своих союзников. Все шло так, как и планировалось. Савва получила шальную стрелу в ногу и сильно прихрамывала даже после того, как рану залечили стараниями наших целителей, но продолжала вести бой. Остальные тоже отхватили удары, но исцелялись по мере того, как до них доходила очередь. Оставшихся головорезов из Консорциума загнали в угол, несколько их высокоуровневых бойцов уже валялись на полу, навсегда покинув этот мир.

Если это весь их оборонительный потенциал при защите склада с полутора миллионами золотых, то я возлагал огромные надежды на наши предстоящие операции. С такой динамикой можно всерьез рассмотреть возможность ударить по паре целей, которые мы изначально сочли слишком рискованными и проигнорировали.

Вдруг на улице краем глаза, я уловил странное движение. На границе резкого света от магниевых вспышек мелькнули прозрачные размытые силуэты. Искажение пространства, маскировка.

Я мгновенно развернулся на пятках, вскидывая лук и натягивая сразу шесть стрел на тетиву.

— Лазутчики! — только и успел крикнуть.

Вопль застрял в горле, мир вокруг меня внезапно смазался, звуки боя отдалились, волосы на затылке встали дыбом от ледяного дыхания смерти, коснувшегося шеи. Секундная расслабленность обернулась катастрофой, и теперь мне придется выгрызать свою жизнь зубами.

Система взвыла, но я среагировал быстрее. АктивировавОхотничье чутьё, с силой оттолкнулся от земли, бросая тело в сторону. Там, где за долю секунды до этого находилась моя голова, со свистом пронеслись три оперенные стрелы и сгусток концентрированного мрака,Теневой взрыв, обдав меня ледяным сквозняком и запахом озона.

Четверо ублюдков материализовались из теней. Система тут же подсветила их маркеры, у всех уровень перевалил за пятидесятый. По их оскаленным, искаженным яростью лицам было ясно, они никак не ожидали, что их идеальная засада провалится.

Ага, съели?

Я раньше считалОхотничье чутьёбесполезным хламом, жалея опыт, вложенный в его развитие, но сейчас был готов молиться на этот навык. Эта способность уже не раз вытаскивала мою задницу из такого дерьма, что по праву заслужила место самого надежного козыря среди всего моего арсенала.

Не давая им опомниться, я вскинул лук, тетива привычно впилась в мозоли на пальцах. Ментальным усилием переключилЗалповый огоньна четыре цели.

— Жрите! — прорычал я, отпуская тетиву.

Стрелы сорвались с гудящим гулом, враги брызнули в разные стороны, как тараканы от включенного света, перекатываясь и уходя в слепые зоны. Мой залп настиг лишь троих. Раздались сдавленные вскрики, когда наконечники вспороли плоть, но добить я их не успел, ублюдки скрылись за полуразрушенными зданиями по обе стороны улицы, растворившись в каменных джунглях.

Справа раздался яростный рев Грега.

Я рванул следом, на ходу вытаскивая из колчанаПульсирующую стрелу, чтобы осветить улицу. Если там сидят еще мрази под маскировкой, нам конец.

Один из бойцов Грега, закованный в броню крестоносец, швырнул в воздух еще несколько магниевых фальшфейеров, заливая руины резким, неестественно белым светом, выжигая тени из каждого угла.

Парни, вы зря увлеклись погоней, нам нужно держать узкий проход, а не разбегаться по переулкам…

Стремительный бросок Грега захлебнулся кровью. Прямо перед ним, в какой-то паре метров, воздух пошел рябью. Три «пустых» места внезапно сбросили маскировку, превратившись в двух Сталкеров и элитного ублюдка с двойным классом Теневой Клинок / Легионер. Это была вторая идеальная волна засады.

Они атаковали синхронно, как единый механизм, обрушив град безжалостных, выверенных ударов прямо на лидера Следопытов. Клинки сверкнули в свете фальшфейеров, разрывая броню и плоть.

Одновременно с этим из слепой зоны прилетели две черные стрелы и очередной сгусток мрака,Теневой Взрывврезался Грегу прямо в грудь, отбрасывая назад. Старый убийца попытался уйти перекатом, извернуться, но попадания пришлись слишком плотно.

— Савва! Тащи его! ДавайРазрыв пут! — заорал я во всю глотку, срывая голос и надеясь, что целительница успеет выдернуть его из мясорубки.

Но было слишком поздно.

Капитан крестоносцев рухнул на колени, изломанный, истекающий кровью. Он был оглушен или потерял сознание от болевого шока, но ублюдкам из Консорциума показалось этого мало, они хладнокровно продолжали колоть и рубить уже беззащитное тело, превращая моего боевого товарища в кусок истерзанного мяса. Убедившись, что дело сделано, убийцы развернулись и ринулись навстречу опешившим Следопытам Грега, застрявшим в узком коридоре.

Увидев, что Грег безжизненно обмяк, я почувствовал, как желудок скрутило от ледяного чувства вины, а затем его затопила раскаленная добела ярость, багровая пелена застлала зрение. Времени на самобичевание не было, на Валиноре промедление стоит жизни.

Убить всех!

Эш отреагировал мгновенно. Мой боевой раптор, похожий на чешуйчатую индейку-переростка с бритвенно-острыми когтями, взвился в воздух, изящно перемахнул через головы застывших крестоносцев и врезался прямо в лицо ублюдку-Легионеру с двойным классом.

Враг истошно завопил, роняя кинжалы, когда когти Эша глубоко вонзились ему в глазницы. Динозавр рвал плоть с яростным шипением, заливая камни кровью, пока Легионер пытался отбиться.

Мышцы напружинились, когда активировалРывок Гончей, мир смазался. Я взлетел в воздух, перемахнув через своих опешивших бойцов и парочку ошарашенных диверсантов Консорциума, и, перекувыркнувшись в коротком техничном сальто, приземлился прямо у них за спинами, мягко уйдя в присед. Смерть пришла с тыла.

В руках материализовалось копье. Резкий взмах на уровне колен, и широкое лезвие подрезало сухожилия сразу обоим Сталкерам. Они рухнули с жалкими криками, больше не представляя угрозы.

Тут же, спинным мозгом почуяв опасность, я активировалПерекат с выстрелом. Тело сработало на рефлексах, уходя с линии огня, а над головой со злым шелестом пронеслись вражеские стрелы.

Бросив копье в инвентарь и выхватив Громовой удар, я вскочил на ноги. Моментальная активацияЗалпового огня. Две стрелы сорвались в полет, найдя свои цели на улице, Заклинателя Тьмы и Теневого Лука. Грохнул раскат грома, живая молния сорвалась с наконечника, перекинувшись и на стоявшего рядом лучника. Оба скорчились, задыхаясь от боли. Разряд сработал идеально.

Я стрелял снова и снова, тетива пела свою смертоносную песню. Две стрелы, еще две… Я двигался резко, хаотично, меняя позиции после каждого выстрела, превратившись в неуловимую машину убийства.

Этим выродкам из Консорциума не по зубам тягаться со мной, с моими уровнем, сумасшедшей скоростью и выверенным сочетанием классов Охотника и Искателя. Они просто не успевали реагировать. Каждое попадание из Громового удара отнимало у них силы и запас живучести, и с каждым новым выстрелом я испытывал холодное, почти садистское удовлетворение.

За тебя, Грег. Спи спокойно.

Кровь этих мразей стала лишь частичным искуплением за то, что я подвел боевого товарища. МойГлаз Истиныне спас его от этой засады, и я знал, что никогда себе этого не прощу. Жаба душит тратить опыт на навыки, которые могут спасти людей? Каким же кретином я был!

Стрела одного из Теневых Луков, засевшего на противоположной стороне улицы, настигла меня в перекате, стальное жало с влажным хрустом вонзилось мне в спину, пробив броню. Полоса здоровья дернулась, но не критично. Однако мучительная, обжигающая боль от того, что в твою грудную клетку воткнули несколько миллиметров ледяной стали, оказалась вполне реальной. Стиснув зубы до скрежета, я на чистом адреналине и ненависти заглушил боль.

Переживу, не впервой штопать шкуру.

— Эш! Фас лучников! — мысленно рявкнул я питомцу, отправляя его вдогонку за стрелками, чтобы обезопасить свой тыл, сам же сосредоточился на недобитках.

Заклинатель Тьмы, получивший мои предыдущие стрелы и молнии, наконец-то повалился на брусчатку. На его лице застыла маска тупого изумления. Он так и сдох, не понимая, как его, элитного мага, так быстро разделали.

Его напарник, Теневой Лук, понял, что дело дрянь, развернулся и рванул в спасительный переулок.

Хрен ты у меня уйдешь!

Взрывная стреласнова готова к применению. Натяжка. Выстрел! Стрела ударила прямо ему под ноги, разорвавшись с оглушительным грохотом. Взрывная волна и разлетевшаяся брусчатка сбили ублюдка с ног, накрыв его коротким оглушением.

Этого мне хватило. Я всадил в него последнюю, контрольную стрелу, как раз перед тем, как он попытался уползти за угол. Молниевое зачарование лука сработало. Резкий крик, спазм, и тело Теневого Лука обмякло на земле кучей мусора. Ещё один лёг.

Я резко крутанулся на каблуках, проверяя, как там Эш.

Мой чешуйчатый времени зря не терял, своим здоровенным, похожим на серп когтем на задней лапе он уже вскрывал горло одному из Теневых Луков. Кровь хлестала фонтаном, заливая серые перья раптора, но второй вражеский стрелок был жив и в панике поливал Эша стрелами почти в упор.

В спине моего питомца уже торчали два глубоко засевших древка. У меня перехватило дыхание, страх потерять своего верного зубастого друга ударил по нервам сильнее любой стрелы в спину.

— Не тронь его, гнида!

В интерфейсе мигнула иконка,Быстрый выстрелготов. Не раздумывая, я активировал навык, обрушив на последнего Теневого Лука настоящий шквал стали и ненависти, превращая его в ежа до того, как он успел натянуть тетиву еще раз.

И тут Эша окутало мягкое, теплое свечение магии. Я с облегчением выдохнул. Стрелы, засевшие в теле раптора, с влажным чавканьем вышли наружу, а рваные раны под темно-серыми перьями начали на глазах затягиваться.

Я бросил взгляд в конец расчищенного проулка. Там

Рядом с ней Следопыты оттаскивали в сторону искромсанные тела трех диверсантов, чтобы добраться до своего погибшего командира. Они бережно подняли то, что осталось от Грега, унося его в безопасную зону.

При виде этого жуткого месива, которое еще пару минут назад было живым ворчливым ветераном, горе и злоба вновь захлестнули меня с головой. Стиснув челюсти так, что заболели зубы, я всадил пару стрел в последнего, еще подающего признаки жизни Теневого Лука, который пытался отползти. Эш, уже полностью исцеленный, с клекотом ринулся на него. Острые, как бритва, зубы впились бандиту в подколенные сухожилия, а когда тот с воплем рухнул на брусчатку, раптор безжалостно вгрызся ему в глотку, обрывая крик.

Схватка закончилась также внезапно, как и началась. В считанные секунды мы уничтожили все семь элитных Лазутчиков Консорциума, но радости не было.

Медленно опустил лук. В ушах стоял звон, а в воздухе густо воняло медью, горелым мясом и пылью. Я смотрел в сторону неподвижного тела Грега, скрытого за спинами его бойцов, и клокочущая ярость внутри медленно остывала, сменяясь ледяной сосущей пустотой.

Моя гордыня, слепая вера в собственные системные чувства и непогрешимость сейчас валялись в грязи, разбитые вдребезги. Я проворонил засаду. Это моя вина, мой просчет! И никакое золото мира, никакие миллионы Консорциума никогда не смогут искупить эту кровь на моих руках.

Целебная энергия хлынула в тело, обжигая холодом разорванные мышцы и сплетая их заново, боль, до этого пульсировавшая в такт сердцебиению, начала стремительно утихать. Окровавленный наконечник выскользнул из раны и упал на каменный булыжник мостовой. Я поморщился, осторожно ощупывая бок. Рёбра всё ещё ныли тупой болью. Опыт нескольких лет на Валиноре подсказывал, что ближайшие пару дней я буду чувствовать себя так, словно меня переехал КАМАЗ. Рана оказалась отнюдь не из лёгких, и если бы не своевременное исцеление, всё могло бы закончиться куда паршивее.

— Чёртовы крысы из засады! — зло выплюнул один из следопытов Грега, яростно пнув бездыханное тело вражеского Теневого Клинка-Легионера. Труп безвольно дёрнулся. — Поверить не могу, что эти ублюдки умудрились подобраться так близко к Командору!

Я позволил плечам на секунду опуститься, сбрасывая напряжение боя, затем с хрустом размял шею и снова выпрямился. Нельзя показывать слабость, лидер должен выглядеть скалой, даже если внутри всё скрутило от усталости. Стараясь сохранять ледяное спокойствие, я направился к расчищенному коридору, ведущему обратно в хранилище.

— Раскидайте ещё несколько магниевых фальшфейеров вдоль улицы метров на сто в каждом направлении, — сухо скомандовал я, бросив взгляд на тёмные провалы переулков. — И проследите, чтобы на этот раз дозорные не щелкали клювом.

Сделав пару шагов, остановился и повернул голову к бойцам Грега.

— Мы все облажались, — мой голос звучал ровно, но в нём звенел металл. — Наша ошибка заключалась в том, что мы посчитали себя непогрешимыми хищниками, заранее знающими все ходы жертвы. В пылу сражения, особенно когда предыдущие операции шли как по маслу, легко потерять бдительность и словить звезду. Но именно поэтому мы тренируемся, именно поэтому должны быть начеку каждую секунду.

Крестоносцы мрачно кивнули, переглянулись и, крепче перехватив оружие, рассредоточились, занимая новые позиции.

Я вернулся в просторный зал над основным хранилищем. Здесь царил хаос. Запах пролитой крови, гари и вспоротых внутренностей густым облаком висел в спёртом воздухе, мои люди методично добивали последних недобитков из Консорциума.

Сердце тоскливо сжалось, когда увидел результаты бойни. Победа никогда не даётся даром, и ещё двое моих людей лежали мёртвыми, их невидящие глаза смотрели в сводчатый потолок. Щитоносец из авангарда лишился руки, её отрубили по самое плечо. Даже после того, как лекари залили обрубок магией, остановив кровотечение и сняв вражеские эффекты, он сидел у стены, бледный, как полотно, и смотрел в пустоту остекленевшим взглядом, пребывая в глубоком шоке. Ещё с десяток бойцов получили тяжёлые ранения. Исцеление помогло, но люди были слишком измотаны, чтобы даже стоять. Им требовался отдых, вода и хотя бы кусок вяленого мяса, чтобы восстановить запас сил и выносливости. Меня душила тоска при мысли о таких потерях, но это была война.

Кору вместе с группой высокоуровневых крестоносцев обнаружила скрытую, утопленную в пол лестницу, ведущую на нижний ярус хранилища. Они уже начали выламывать массивную укреплённую дверь.

Я подошёл к красной орчихе, отозвал её в сторону и указал на самый защищённый угол помещения.

— Открывай портал прямо отсюда, Кору, — негромко сказал я. Интуиция настойчиво скреблась на краю сознания. — Что-то мне подсказывает, что нам пора закругляться. И чем быстрее, тем лучше.

Возможно, дело было в пронзительных полицейских свистках, чьи трели эхом разносились по улицам Марогина, стремительно приближаясь к нашей позиции. Это начало не на шутку раздражать.

Я быстро перегруппировал оставшиеся силы, выстроив оборонительный периметр у входа как раз в тот момент, когда на площадь перед зданием вылетел первый отряд городской стражи. Заметив кордон из моих бойцов, суровых, залитых чужой кровью ветеранов, чьи уровни превосходили их собственные на добрых два-три десятка, стражники резко затормозили, их лица вытянулись. Предчувствуя, что их сейчас просто размажут по брусчатке, они благоразумно сдали назад, укрывшись за углом ближайшего здания.

Но я понимал, это ненадолго. Совсем скоро сюда прибудет подкрепление из легендарного магического университета города или, что ещё хуже, Бессмертная Элита из королевского дворца, если, конечно, шавки Консорциума не подсуетятся быстрее.

Шагнул вперёд, выходя из-под защиты своих людей на открытое пространство. Стражники продолжали жаться за углом.

— Не вмешивайтесь, и никто из вас не пострадает! — крикнул им, вкладывая в голос максимум давления.

Я мог бы попытаться оправдаться, мог бы рассказать им правду о Консорциуме «Шалин» и о том, что они высасывают соки из их же страны, но Марогия была с потрохами куплена Малином, и эти слова улетели бы в пустоту. Но что ещё важнее, пока Теневому крестовому походу нужно постараться оставаться в тени, мы не раздавали врагам бесплатную информацию. Ирен не раз доказывала мне, как блестящий аналитический ум способен извлечь смертельно опасные выводы даже из самой безобидной подсказки.

К несчастью, в любом стаде найдётся свой паршивый баран. Один из стражников оказался либо слишком храбрым, либо, что вероятнее, фантастически тупым, особенно учитывая гигантскую разницу в наших уровнях. Он высунулся из-за угла и спустил тетиву.

Стрела со свистом полетела прямо мне в грудь.

С моим восприятием и показателем ловкости её полёт выглядел как замедленная съёмка, я мог бы легко увернуться или поймать её голой рукой чисто ради понтов, но даже не шелохнулся, позволив ей ударить прямо в центр нагрудника.

Дзинь!

Стрела ударилась о зачарованную кожу моей

В ответ я плавно выхватил из колчана две стрелы, наложил их на тетиву и прицелился не во врагов, а в утрамбованную грунтовую дорогу неподалёку от их укрытия.

Вжух!

Выстрел был мощным. Стрелы врезались в землю, но благодаря моему пассивному системному навыкуРазрушение окружениякинетическая энергия удара многократно возросла. Камни, земля и щебень брызнули во все стороны, с грохотом обрушившись на стену здания, за которой пряталась стража. Система заботливо корректировала воздействие, этот навык был откалиброван так, чтобы сеять хаос, не нанося прямого урона живым целям. Взрывной волной опешивших стражников просто сбило с ног.

Пыль осела, обнажив внушительную дымящуюся воронку прямо посреди улицы, из-за угла доносились стоны и ругань. Думаю, теперь этих ребят больше заботило где найти чистые штаны, нежели желание лезть в герои.

Не оглядываясь, круто развернулся и направился обратно к хранилищу, навстречу мне уже бежал один из моих бойцов, на ходу вытирая пот со лба.

— Командор, мы закончили! — с выпалил он. — Всё на месте, под завязку! Точь-в-точь как в первом хранилище, которое мы брали.

Спустившись вниз, я увидел картину, согревающую мою прагматичную душу: бойцы споро перетаскивали тяжеленные сундуки с золотом туда, где Кору уже заканчивала плести вязь пространственного перехода. Воздух гудел от маны, пахло озоном. Я одобрительно кивнул и отдал приказ оставшимся войскам снимать оцепление и помогать с эвакуацией.

Три минуты спустя, когда портал вспыхнул ровным светом, началась организованная суета. Мы переправили на ту сторону полтора миллиона золота. Колоссальный куш! Следом бережно пронесли раненых и тела наших павших братьев. Вскоре зал опустел.

И я шагнул в портальную арку…

Следующий том читать ТУТ: https://author.today/reader/621916/5940960

Nota bene

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть:

1. Почта[email protected]— получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее.

2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на«Анонимность».

Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом:

Искатель – 23