Интендант его Драконьего Превосходительства

Пролог. Слово о драконьем воинстве

Закладка:

Лёка Лактысева. Интендант его Драконьего Превосходительства

«Устав общевойсковой службы крылатых воинских сил Империи Салманаах

Первое. Военнообязанными являются все истинные драконы Салманааха ― и мужчины, и женщины, достигшие возраста двадцати двух весен.

Второе. Повседневная жизнь и деятельность истинных и разделенных военнослужащих в воинской части осуществляется в соответствии с требованиями внутреннего устава части.

Третье. Внутренняя служба требует организованных действий воинов в соответствии с приказами вышестоящего командования вне зависимости от желаний нижестоящего.

Четвертое. требования внутренней службы обязан знать и безропотно и тщательно исполнять каждый воин.

Пятое…»

Зачитав первые десять пунктов устава, его превосходительство генерал имперской армии Салманааха Ардашир Форуг замолк и обвел горящим взглядом оранжевых глаз с вертикальным зрачком небольшой строй выпускников императорской военной академии.

Среди двух десятков молодых воинов ему предстояло выбрать одного. Напарника, который отправится вместе с ним, генералом, на далекую северную пограничную заставу, чтобы охранять рубежи империи от кристальдов ― магических порождений севера, способных своим ядовитым дыханием вымораживать все живое на десяток агачей* вокруг.

― Кто желает служить под моим началом ― шаг вперед! ― скомандовал генерал.

Все двадцать выпускников академии дружно сделали шаг.

― Мне нужен только один. ― Его превосходительство Ардашир похлопал по голенищу высокого сапога тонким стеком, служившим для облегчения оборота. ― Знаю, что вы ― лучшие и равны между собой по силе магии. Поэтому выберу того, кто сумеет догнать меня в небе и вынудит пойти на посадку, не применяя огненного дыхания.

Больше ничего не объясняя, Ардашир сломал стек, обернулся драконом и взмыл в облака.

Раздался хруст двух десятков стеков. В небо вслед за самым славным генералом Салманааха прянули двадцать молодых драконов.

***

Ардашир, черный как ночь дракон с двумя золотыми гребнями на голове и одним золотым гребнем на спине, поднялся так высоко в небо, что плац перед военной академией казался размером с заплатку на одежке бедняка. На высоте было холодно ― даже холоднее, чем в ледяных пустошах Севера. Крылья и гребни дракона покрылись серебристой изморозью, из его ноздрей повалил пар.

Дракон заложил резкий вираж, обнаружил преследователя: синий дракон с серебряными рогами и гребнями догонял его, усердно работая крыльями в разреженном воздухе третьего неба. Остальные девятнадцать молодых драконов сильно отстали от синего.

«Фазил Кахраман, третий сын императора», ― определил Ардашир и, подпустив синего поближе, ушел в крутое пике, не позволяя самонадеянному мальчишке столкнуться с ним грудь в грудь.

Фазил разгадал маневр генерала за мгновение до того, как тот, сложив крылья, камнем понесся к земле. Тоже нырнул вниз.

Ардашир дождался, когда ледяной воздух сменится прохладным, прямо под брюхом появятся пушистые, словно мякоть из коробочек хлопка, облака, и раскинул крылья, притормаживая свободное падение. Облака приняли его, окутали, укрыли от глаз преследователя.

Синий пронзил облако совсем близко, ушел ниже. Тоже раскрыл крылья, выравнивая полет. Не увидел черного дракона и с недовольным ревом начал набирать высоту. Он уже понял, что генерал Ардашир обвел его вокруг хвоста, как мальчишку!

Черный дракон услышал этот рев, фыркнул недовольно: глупый юнец сам себя выдал! А ведь должен был сообразить, что генерал его не видит также, как сам принц не видит генерала.

Ардашир обогнул Фазила по дуге, зашел с хвоста и уже собирался цапнуть синего за кончик хвоста ― легонько, не больно, но обидно ― и тут синий кувыркнулся в воздухе, неожиданно оказался прямо под брюхом черного и боднул его в живот рогами. Не так сильно, чтобы повредить чешую, но достаточно, чтобы сбить генералу дыхание и заставить его судорожно хлопать крыльями.

Черный дракон потерял высоту, вывалился из облака, спустился до первого неба и, не в силах оставаться в воздухе, пошел на посадку. Синий с торжествующим ревом спустился следом.

― Поздравляю, напарник! ― поприветствовал его генерал, принявший человеческий облик, и сверкнул на Фазила оранжевыми глазами. Радостным он не выглядел. Все-таки третий сын императора ― это не столько помощь, сколько лишняя ответственность. ― Отныне каждое моё слово для тебя ― закон. Ступай в казарму за вещами. Мы улетаем сейчас же.

Синий обернулся человеком. Отдал честь и помчался к казармам. В отличие от генерала Ардашира, он выглядел совершенно счастливым!

*****************

*Агач - мера длины, равная расстоянию, которое пролетает сильный дракон за четверть часа.

1. Докосплеилась!

Вот не хотела я браться за съемки рекламы для бюро ритуальных услуг! Не лежала душа к этому заказу. Но ― деньги не пахнут, и много их не бывает. Особенно когда у тебя штат из полутора десятков сотрудников, и все они ждут зарплату, социальный пакет и квартальную премию.

Новый клиент показался мне странным, а его затея с размещением на рекламных листовках и буклетах картинки из фильма «Вий» ― и вовсе сумасшедшей, но я сцепила зубы и подписала контракт.

Как только распрощалась с клиентом, вызвала к себе в кабинет креативного директора, главного (потому что единственного) бухгалтера и завхоза-снабженца: выдать ценные указания, распланировать этапы и сроки исполнения.

― Сеня, ищи заброшенный храм, но не совсем развалины, ― огорошила своего главного креативщика. ― И договаривайся, чтобы нам на целый день его в аренду сдали. Цену вопроса сейчас с Петровичем обсудим.

Сеня черкнул пометку в блокноте. Глянул с веселым любопытством.

Петрович, тот самый бухгалтер, засопел напряженно: он каждую копейку вложений будто от сердца отрывал.

Завхоз Игнатьич, моя третья рука ― способная, кажется, заменить и правую, и левую, почесал выступающую родинку на носу, скосил на нее глаза и поинтересовался, будто невзначай:

― А в чем суть проекта? Может, поделишься, Матрена Ильинична?

― А вот в песок и… ― начала я.

Оборвала себя на полуслове. Игнатьич на анекдот, само собой, не обидится. Только и мне легче не станет. И вообще, прав завхоз: что-то я не с того боку зашла. Выбил меня, видно, из колеи новый клиент.

― Про верблюдов кому другому расскажи, начальница, ― проявил Игнатьич глубокие познания в вопросе анекдотов про Чапаева. ― А нам все-таки подробностей подкинь малёха, чтобы понимали все, от какого угла и в какую степь плясать.

― Клиент хочет, чтобы мы панночку из Вия откоспелили. Тот момент, когда она в церкви лежала. Ему, видите ли, кажется, что искусственные цветы, белый лакированный гроб и прочие аксессуары на таком фоне особенно выгодно смотреться будут. Нам к картинке еще и слоган рекламный придумать предлагается!

― Ага. Уже понятнее. Значит, бюро ритуальных услуг продвигать будем? ― включился Сеня. ― Оригинальный заказ! И клиент наш мыслит… нестандартно. О! Кажись, слоган я уже придумал: простись красиво!

― Хм… Неплохо. Еще думай. А заказчик платит на пятьдесят процентов больше, чем в среднем по прайсу, ― сдала я своим работникам главную причину, которая подвигла меня взяться за не самое приятное дело.

― Вот это мотивирует! ― воспрянул духом Петрович. ― Так что там, кроме заброшки, арендовать придется?

― Почти все клиент предоставит. Нам доверено белое платье невесты самим найти. Только в свадебные салоны соваться не вздумайте! Какая невеста захочет надеть платье, в котором в гробу лежали, пусть даже понарошку… ― предупредила я мужчин. Они ведь о таких тонкостях задумываться не станут.

Сеня проследил за тем, как Игнатьич в задумчивости в очередной раз почесывает свою родинку, потом выдал, глядя в потолок:

Закладка:

― А за невесту кто будет?

― С каких пор ты у меня спрашиваешь? ― приподняла я бровь. ― Панночка, помнится, чернявая была. Кто там у тебя из девочек побрюнетистей? Василиса?

― Нет, Василиса недавно в рыжий покрасилась, ― скривился креативный директор.

Он рыжих недолюбливал, а Васька, с которой он почти замутил служебный роман, но в последний момент передумал, явно решила отомстить Сеньке за его кобелиное непостоянство, вот и стала рыжей ― назло врагам.

Надо будет, кстати, заглянуть к девчатам в рекламный, попить чайку, поболтать по душам. Заодно и новый имидж нашей главной красавицы лично заценю.

― Тогда Властелину бери, ― я пожала плечами. ― И вообще, парики для чего придумали? У нас, кажется, лежат в гримерке два ― черный и блондинистый ― еще с тех пор, как мы Белоснежку с Краснозорькой косплеили.

― У Васьки аллергия на клей, а Власта не согласится, ― Сеня закинул ногу на ногу, начал раскачиваться на стуле. ― У нее жених на религии слегка подвинут, может и бросить за такие фортели.

― И что мне теперь ― самой в гроб ложиться?! ― возмутилась я.

Получился оксюморон.

Петрович хрюкнул. Сеня сверкнул на меня небесно-синими глазами, начал что-то быстро строчить в своем блокнотике, саркастически ухмыляясь.

― Ну, в буквальном смысле слова, наверное, не надо, ― поспешил вмешаться Игнатьич. ― А так, для картинки ― чем ты, Матрена Ильинична, сама не модель?

Модель из меня нестандартная. Впрочем, на роль панночки ― самое то. Выпуклости все, какие надо ― на месте, и выступают заметно. Волосы каштановые, почти черные. Глаза ― темно-карие, с поволокой.

Штатных сотрудниц с навыками актерского мастерства, кроме Василисы и Властелины, у меня не было. Сама я тоже далека от театра, хотя артистка, говорят, та еще… Впрочем, лежать молча, не двигаясь, никакого мастерства не требуется. Только терпение и крепкий мочевой пузырь. По всему выходило, что проще действительно самой в белое платье нарядиться да полежать-отдохнуть пару часов в красивой белой домовине, чем искать человека на стороне, да еще и за моральные издержки переплачивать.

Так и случилось, что уже через десять дней я, забросив все прочие дела, выдвинулась с командой гримеров, операторов и подсобных рабочих на съемки в недалекий пригород, где отыскалась неплохо сохранившаяся, но отчего-то до сих пор пустующая церковка с невысокой колокольней. Не знаю, к какой епархии она принадлежала, но внутрь нас пропустил самый обычный сторож ― в резиновых сапогах, в ватнике поверх тельняшки и вязаной шапке на засаленных волосах.

Внутри было пусто, гулко, пыльно и светло ― то, что доктор прописал. Я одобрительно подняла большой палец вверх, показывая Сене, что он со своей задачей справился на отлично.

Пока помощники заносили и расставляли реквизит ― переоделась в углу за ширмочкой, которую внесли первой, и вышла из-за хлипкой загородки уже в белом наряде невесты, с флердоранжем в волосах и в шитых серебром черевичках.

― Ну, вылитая панночка! ― восхитился Сеня.

Он, как главный по креативу, уникального события пропустить никак не мог. Сама же начальница сниматься выехала! Такого уж лет пять не случалось.

― Поговори мне еще, ― проворчала я беззлобно. ― Помоги лучше на лафет влезть и улечься, ничего не уронив.

― Завсегда рад, Матрена Ильинична! ― Сеня поклонился, подал мне руку, подвел к постаменту, на который как раз установили нарядный, обитый изнутри белым атласом гроб. ― А давайте-ка я вас подсажу…

Креативный директор подхватил меня под пятую точку, с нарочитым кряхтением приподнял и опустил прямиком куда требовалось.

― Укладывайтесь, Матрена Ильинична, ― выдохнул он, стряхнул щелчком с рукава синего блейзера невидимую пылинку, а потом лично укрыл меня белой кружевной накидкой. ― Можете уже и глазки закрыть. Надо посмотреть через камеры, чтобы тени от ресниц красиво падали.

Ресницы от природы мне достались самые обычные ― не сильно длинные, не сильно густые. Хорошо хоть темные. Но для съемок их оказалось недостаточно, так что гримерша Анечка шустро приклеила мне искусственные. Вот после этого я глаза открыть не смогла бы, даже если бы захотела: непривычные ощущения вызывали резь и слезотечение при малейшей попытке взглянуть на окружающий мир.

― Сейчас вот еще щечки белилами припудрим, ― хлопотала вокруг Анечка, щекоча мне щеки и лоб огромной пушистой кистью. ― Совсем хорошо выйдет!

Не знаю, как там оно вышло, но вскоре меня разукрашивать перестали. Завозились, заговорили рядом, выставляя свет, споря о чем-то на своем профессиональном жаргоне.

Я же, лежа и ничего не делая, потихоньку согрелась, расслабилась. Даже похихикала над собой: вспомнила бабка, как молодой была! Потом почувствовала, как навалилась вдруг годами накопленная усталость. Шутка ли ― с тех пор, как семь лет назад открыла собственное рекламное агентство, я ни разу толком в отпуске не была! Вот и сморило меня потихоньку. Знакомые голоса отдалились, превратились в ненавязчивый убаюкивающий гул. Мысли стали невесомыми, а потом и вовсе исчезли. Я уснула.

2. Пробуждение

Проснулась я оттого, что кто-то нагло и настойчиво пытался влезть в мое декольте. Причем бережными горячие прикосновения назвать никак не получалось.

― Сеня, прекрати! ― не открывая глаз, я махнула рукой, желая оттолкнуть своего главного креативщика.

Ну, а кто еще мог так нахально распоряжаться телом своей начальницы? Анечка не посмела бы…

Вместо довольного мужского гогота услышала обиженный писк и звук, как будто в стену бросили туго набитой подушкой.

― Это что было? ― Я с усилием разлепила веки, проклиная про себя искусственные ресницы.

Обнаружила, что нахожусь в кромешной тьме, слегка подсвеченной откуда-то снизу нежным золотистым мерцанием.

Мерцание начало подниматься, приближаться, становиться ярче. Будто кто-то поднимал с пола большую свечу или целый канделябр.

― Какого хрена вы придумали?! И сколько я тут уже разлеживаюсь, что за окнами стемнело совсем? ― подпустив в голос строгости, спросила я в сторону сияния.

― Живая! Мартелла! Получилось! ― пропищал тонкий, какой-то даже мультяшный голосок.

Из-за края гроба показалось нечто небольшое, нервно трепещущее крылышками и лучащееся слепящим светом.

Херувимчик? Нет… Очертания вроде не те. Глаза слезились, влага застилала взор, и рассмотреть крылатое чудо никак не удавалось.

― Ребята, прекратите!

Существо, не обращая внимания на мой недовольный командный тон, бросилось мне на грудь.

Я, не будь дура, резко отмахнулась.

Сияющая тушка, получив славный пендель, с воплем отлетела куда-то во тьму и, судя по звуку, снова шмякнулась об стену, а потом тихо сползла по ней.

― Нет, ну это уже не смешно. Я встаю, ― предупредила свою зарвавшуюся банду шутников, повертела затекшей шеей, схватилась за края домовины и попыталась сесть.

Тело повиноваться не спешило. Оно вообще ощущалось непривычно слабым, легким и, кажется, очень-очень холодным.

Меня пробил озноб. Руки просигналили, что они держатся вовсе не за дерево, обитое атласом, а за что-то твердое, грубо сработанное и отнимающие последние крохи тепла. Когда-то мне приходилось держаться поздней осенью за прутья чугунной ограды. Тогда ощущения были похожие. Но это что получается? Меня, спящую, переложили из белой дощатой домовины в какой-то железный ящик?!

― Эй, тут есть кто-нибудь? ― позвала я в темноту, пытаясь нащупать край кружевного покрывала.

Не то чтобы надеялась, что тонкая до прозрачности ткань меня согреет, но хотя бы убедит, что все происходящее ― не дурной сон.

― Мартелла, ты злая девчонка! ― услышала в ответ жалостливый всхлип. ― От второй сущности так не избавишься!

Я с трудом уселась. Отыскала взглядом единственный в помещении источник света. Поняла, что ошиблась: это был не херувим. Это был птеродактиль. Маленький, размером с детский трехколесный велосипед, светящийся птеродактиль! Ну, или какой-то похожий ящер с крылышками. Еще и говорящий. Электронная игрушка? Так заморачиваться даже Сеня не стал бы, при всей любви креативного директора к тупым розыгрышам!

Закладка:

― Ты кто? ― уставилась на ящера в изумлении.

Раз больше никто не отвечает, попытаюсь хоть у него выяснить, что происходит.

Птеродактиль отлепился от стены. Встрепенулся, помахал крыльями ― перепончатыми, с когтями на сгибах.

― Судя по всему, я ― самый невезучий недодракон в мире, ― пропищал он ворчливо. ― Мало того, что моя человеческая часть решила расстаться с жизнью, так при воскрешении, видимо, еще и память потеряла.

― И где теперь эта несчастная? ― я снова попыталась оглядеться по сторонам.

Шея отозвалась резкой болью. Я даже застонала сквозь зубы и принялась растирать спазмированную мышцу.

Птеродактиль взлетать и бросаться на меня больше не пытался. Сидел, нахохлившись, на полу и трагически вздыхал, разевая зубастую пасть.

― Мартелла, если ты решила пошутить, то сейчас не самое подходящее время, ― сообщил он. ― Через пару часов настанет рассвет и за нами придут.

― Кто придет? Зачем придет? ― не поняла я.

Мне вдруг стало страшно. Нет, а кто бы не испугался на моем месте? Легла полежать при свете дня, в заброшенной, но все же христианской церкви, в компании десятка давно знакомых сотрудников, которые были мне друзьями и отчасти даже семьей. Очнулась ― в темноте, в чугунном ящике, в обществе говорящей крылатой рептилии!

― Хоронить придут. Твои бренные останки. И мои, между прочим, тоже! Я ведь без тебя тоже того… Лапки протяну и хвост откину.

По поводу лапок и хвоста я бы даже посмеялась, но крылатый ящер был трагически-серьезен, да и в целом обстановка к веселью располагала мало.

― Ну, живой-то не похоронят? ― с надеждой уточнила у говорящей рептилии.

― Всего пару часов назад ты считала, что брак с делесом Грэдигом хуже смерти. Передумала, значит? ― Осуждающие нотки в голосе ящера стали еще более явственными. ― Готова себя заживо похоронить в его мрачном замке?

Хоронить себя я была не готова ни в каком виде.

― Боженька, миленький, если это сон, то я хочу проснуться! ― прошептала, истово крестясь.

Не помогло.

Дракончик посмотрел на меня непонимающе, но, похоже, решил, что я просто обмахиваюсь рукой.

Я попыталась вспомнить, как можно убедиться, что все происходящее ― реально. От души ущипнула себя за бедро. Ауч! Больно… И бедро какое-то неродное: слишком уж худое и жилистое. А я, пусть и не пампушка, но дама в теле.

Ладно. Допустим! Просто допустим, что я не сплю, и вот этот говорящий птеродактиль вполне реален и говорит правду.

― Замуж ― не хочу. ― Сообщила я ему. ― Есть идеи, как сбежать от жениха? И, кстати, кто меня за него сосватал?

― Неужели? ― ящер встрепенулся. Засиял пуще прежнего. ― Ты в самом деле готова прислушаться к голосу разума?

― Излагай давай, недодракон несчастный.

― За недодракона ― ответишь, ― тут же фыркнул мой собеседник. Как будто сам себя пару минут назад не обзывал теми же словами. ― За делеса Грэдига тебя твой отец сосватал, впрочем, с полного согласия мачехи.

― За что он меня так? ― изумилась я.

Если мой сон ― болезненная фантазия по мотивам сказки о Золушке, то батюшка должен бы меня любить. Все не по-людски, все неправильно!

― И это забыла? Ты ― величайшее разочарование в его жизни, Мартелла! Он рассчитывал, что ты родишься высшей драконицей. Ну, или драконом. А ты явилась на свет такой же разделенной, как он сам, хотя твоя мать была Истинной.

― Матушку я тоже разочаровала?

Дракончик вздохнул и слегка повел крыльями, изображая пожатие плечами.

― Увы и ах! ― драматично провозгласил он. ― Для экти Каисы мы с тобой оказались постыдной ошибкой молодости, о которой она предпочла забыть сразу, как разрешилась от бремени и поняла, что крыльев ее дочери не видать.

Признаться, после этого рассказа мне стало по-человечески жаль бедняжку Мартеллу, которая провинилась перед родителями лишь тем, что родилась не такой, как им хотелось бы.

― И теперь неугодную дочь решили сбыть с рук, ― пробормотала я вслух.

― Что с тобой? Ты о себе как о ком-то другом говоришь! ― напрягся дракончик. ― Впрочем, некогда. Бежать надо. Уходить!

Уходить ― значит, уходить. А то, неровен час, и правда придут, схватят, выдадут замуж не пойми за кого. Объясняться с дракончиком, что я ― не Мартелла, потом буду. Если раньше не проснусь.

― Куда бежать-то? ― Я подвигала руками, ногами, убедилась, что они слушаются, и с кряхтением выбралась из чугунной ванны, заменившей Мартелле гроб.

Дракончик к этому времени немного очухался от удара об стену. Вспорхнул с пола, присел на дальний край ванны ― подальше от моих рук и даже ног.

― Драться больше не будешь? ― переспросил на всякий случай.

― Не буду. Прости. Это от неожиданности, ― покаялась я.

― Ладно, давай к делу. Тебе переодеться надо. В таком виде ты каждому встречному в глаза бросаться будешь. Сразу заподозрят неладное.

Я оглядела себя. Теперь, когда говорящий птеродактиль подобрался поближе и заменил мне торшер, это было несложно. К тому же, резь в глазах прошла, слезы высохли.

…И навернулись снова!

Платье на мне было белое ― но далеко не такое пышное и нарядное, как то, свадебное, в которое я нарядилась перед съемками. Теперешняя моя одежда больше походила на простенький погребальный саван, к тому же, испачканный сажей. А под саваном обнаружилось тощее тело несформировавшейся девочки-подростка: ножки-веточки, ручки-прутики. Полное отсутствие груди и впалый, едва не прилипающий к позвоночнику, живот.

― Кормить Мартеллу любящие родственнички вообще не думали?! И сколько ей… тьфу ты, сколько мне лет?

Я попыталась оттереть следы сажи с ладоней. Похоже, чугунную бадью использовали для сжигания… Чего? Кого?!

― Тебе почти девятнадцать, моя беспамятная человеческая половинка. За общий стол тебя не сажали. ― Дракончик развел крыльями. ― Что перепадало от кухарки, то и ела.

― Значит, еще и кухарка ― скряга, ― постановила я. ― Так во что ты мне переодеться предлагаешь?

― Я все продумал, пока ты тут… в себя приходила. ― В голосе моего собеседника появились хвастливые нотки. ― Тебе надо пробраться в гардеробную брата и позаимствовать у него дорожный костюм. Роста вы одинакового, хотя он тебя на четыре года моложе. А что слегка свободна одежда в плечах и в поясе будет ― то не беда. Главное, сможешь себя за парня выдать!

Спрашивать, для чего мне парнем прикидываться, я не стала. И без того понятно: если тут дочек насильственно замуж выдают, значит, женщины в этом обществе ― существа бесправные.

― Дорогу в комнаты брата не помню. Может, сам за ней слетаешь? ― Я сползла с каменного алтаря, на котором стояла чугунная ванна, схватилась за ее край: меня пошатывало от слабости, а ноги не хотели гнуться.

― Не могу! У меня лапки! ― Противный птеродактиль взлетел со своего насеста и продемонстрировал мне когтистые трехпалые ноги. Две штуки. ― Видишь? Как я, по-твоему, и сидеть, и выбирать одежки буду? А дорогу покажу. Все равно отсюда выбираться надо.

― Слушай, а родственники не удивятся, когда пустой гроб обнаружат? ― озадачилась я. ― Не начнут нас искать?

― Об этом я не подумал. О! Надо в него каких-нибудь тряпок и отбросов с кухни накидать. Я их сожгу, и никто ни о чем не догадается!

Дракончик полетел куда-то во тьму. Я заторопилась следом. Света, исходящего от моего провожатого, хватало только для того, чтобы я видела каменные плиты под ногами. По бокам все тонуло в густой вязкой тьме.

Мы выбрались из помещения и оказались на свежем воздухе. На улице, несмотря на ночное время, было немного светлее. Впрочем, оглядываться по сторонам все равно было некогда.

― Здесь рядом, ― дракончик метнулся направо. ― Сразу за кухней отхожее место для прислуги, а рядом ― куча мусора. Очистки всякие, обломки, тряпки старые…

Всякое в моей жизни было, но в отбросах копаться, признаюсь, не приходилось. Однако, глаза боятся, а руки делают. Как говорит мой завхоз Игнатьич, «жить захочешь ― не так растопыришься!»

Насобирав полную охапку тряпья, очистков и обглоданных костей, я под горестные вздохи дракончика вернулась в местный семейный крематорий, разложила отходы ровным слоем по всей длине чугунной ванны и махнула ему рукой:

Закладка:

― Жги!

― Отойди подальше, ― посоветовал он в ответ.

Я отодвинулась на несколько шагов.

Мелкий птеродактиль взмыл над алтарем. Раздулся, увеличился в размерах чуть не вдвое, и вдруг исторг из разинутой пасти такую струю огня, что любой огнемет позавидовал бы!

На меня полыхнуло жаром. Я отшатнулась, заслоняя лицо рукой, и в этот момент отчего-то вдруг поняла с совершенной ясностью: не сон. Все это ― ни разу не сон!

Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/

3. Бегство

Исторгнув из себя облако огня, дракончик заметно потускнел. Похоже, на второе такое облако его уже не хватило бы. Бросив остатки мусора дотлевать в местном крематории, мы с ним тайком, короткими перебежками, добрались до стоящего чуть поодаль жилого дома. Разглядеть дом толком не позволяла ночная темнота. Впрочем, это было последнее, что меня расстраивало. Все равно мне здесь не жить!

Двери, к которым привел дракончик, оказались заперты. Зато нашлось неплотно прикрытое окно в пристройке для хранения лопат, граблей и прочего хозяйственного инструмента. В своем прежнем теле в это узкое окошко я вряд ли протиснулась бы. А вот почти бестелесная, но при этом достаточно крепкая Мартелла справилась с задачей легко.

― Нам на второй этаж. Только тихо! Не топочи, как дракон на плацу! ― прошипел мой провожатый.

Я промолчала и постаралась последовать его совету. Разбудить семейство Мартеллы мне совсем не хотелось.

Комнаты брата отыскались в самом конце коридора, что уводил вправо от лестницы. И двери в них, на моё счастье, оказались не заперты.

Мельком глянув на в меру просторную постель, где дрых без задних ног темноволосый подросток, я скользнула в гардеробную.

― Ты не мог бы добавить света? ― спросила дракончика жалобно. ― Я ж наощупь ничего не отыщу.

― Тогда я настолько ослабну, что тебе придется меня нести, ― предупредил тот.

― Значит, понесу. Давай уже, сияй.

― Раскомандовалась!

Дракончик внезапно уменьшился раза в три, плюхнулся мне на плечо. Зато света от него и в самом деле стало больше. Весил он не так много, как я опасалась. Навскидку ― килограмма два. Вполне посильно, как мне показалось на тот момент.

― Вон куртка на плечиках. Да не эта, рядом которая. С деревянными пуговицами, а не с золочеными! ― взялся подсказывать мой разговорчивый спаситель. Впрочем, насколько я поняла, он вместе со мной и себя спасал. ― Брюки на второй полке снизу. Тоже с деревянными пуговицами.

Я взялась за брюки и уже думала уйти, но дракончик меня остановил.

― Ты вообще головой не думаешь? Рубашку возьми нижнюю под куртку! Ботинки вон те, они совсем не ношеные ― показались твоему братцу слишком дешевыми и недостаточно модными.

Ага, то есть сына, в отличие от дочери, тут любят и балуют.

― Брат ― Истинный? ― шепотом полюбопытствовала я.

― Какое там! Его вторая ипостась даже слабее меня, ― ревниво прошипел дракончик.

Я вздохнула. Если даже магическая сущность переживает и обижается, то каково самой Мартелле было?

― Не огорчайся. Мы еще покажем родне, что зря они так к дочери относились, ― посулила крылатику. ― Локти будут кусать!

― Какая-то ты не такая… Будто подменили. ― Дракончик повел мордой у меня за ухом, принюхиваясь. ― Нет… Ничего не чую. Да что ты встала, как вкопанная?

Собственно, потому и встала, что ждала ― поймет, наконец, мой ворчливый дружок, что к нему вовсе не Мартелла из иного мира вернулась, или снова не догадается?

Не догадался. Хлопнул меня кончиком крыла по уху, подгоняя. Переступил лапками нетерпеливо. Приглушил сияние, как только я взялась за дверную ручку: не хотел сон братца Мартеллы потревожить.

Переоделась я в комнате Мартеллы. Эта тесная клетушка нашлась на первом этаже. Вообще здесь, как сообщил дракончик, обычно жил привратник, но в последнее время семейство обеднело, и помимо кухарки, прислуги себе позволить не могло. Замужество несчастной Мартеллы как раз должно было помочь родителям поправить финансовое положение.

Как знакомо! И как противно… Я с родителями уже больше десяти лет как общаться перестала все по той же причине: рылом для них не вышла. И образование не то выбрала, и преподавательскую династию продолжать отказалась, в отличие от сестры. Ай, ладно. Что уж теперь…

Покидав в заплечный мешок пару смен нижнего белья, расческу и еще какие-то мелочи, раскиданные по комоду, я снова через то же окошко в хозяйственной пристройке выбралась наружу, предварительно выкинув в него дракончика, который красиво спланировал на землю.

Подхватила золотистую тушку, пристроила себе на левое плечо. На правое повесила мешок.

Дракончик крылом указал мне направление, и я торопливо зашагала во тьму, чуть разбавленную мерцанием облаков, затянувших ночное небо. Вскоре кругом стало еще темнее: мы ступили под сень деревьев, составлявших, судя по всему, небольшой запущенный, заросший парк.

― Ты куда меня направляешь, ящер крылатый? ― проворчала я, в третий раз споткнувшись о торчащие из земли бугристые древесные корни.

― Вообще-то, до сего дня ты меня называла Тель. Может, перестанешь обзываться? ― Дракончик был настроен воинственно, даром что силенок у него заметно поубавилось. ― К дереву я тебя веду. К твоему любимому раскидистому кестану. Влезем на него, перемахнем через ограду и окажемся в соседнем поместье, а уж оттуда выберемся на тракт, по которому до ближайшего города добраться можно.

― Зачем нам в чужое поместье лезть? Нас там не поймают? ― забеспокоилась я.

― Некому ловить. Его хозяин, Истинный, от силы пару раз в год тут бывает. А прислуга к озеру не ходит. Оно вроде как заповедное, разделенным вроде нас возле него гулять не полагается.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

― С чего бы?

Вообще, мне все эти разговоры про истинных и разделенных становились все интересней. И на реального дракона, способного превратиться в человека, взглянуть с каждой минутой хотелось все больше.

Похоже, Истинные ― это и есть настоящие хозяева этого мира. И, если я хочу чего-то добиться в новой жизни, мне нужно подобраться к ним поближе и придумать, чем я могу быть им полезной.

― Ох, Мартелла. Ты даже это забыла… ― Тель почти всхлипнул. ― А ведь сколько рассветов в кроне кестана встретила ― все ждала, когда сосед прилетит и в озеро нырнет! В заповедных озерах купаются и набираются сил истинные. У них даже оборот в таких водоемах быстрее и легче происходит!

― И дождалась? ― мне вдруг захотелось, чтобы хоть одна мечта Мартеллы исполнилась. А то ведь совсем никакой радости у девочки в жизни, видно, не было.

― Дождалась. А еще… ― Дракончик вдруг запнулся, завозился, будто не решаясь говорить дальше.

― Эй, не молчи, раз уж начал, ― подбодрила его я.

― Ты сама пару раз в заповедное озеро окуналась… ― признался Тель таким голосом, словно рассказывал о чем-то ужасно тайном и постыдном.

― Ха! Значит, не совсем Мартелла рохлей была. Хоть на что-то решилась.

― Она... ой, ты, Мартелла! Ты думала, что я стану сильнее, и мы сможем слиться и превратиться в истинную драконицу, ― прошептал упавшим голосом Тель. ― Но не вышло.

Слов, чтобы выразить всю меру своего сочувствия, у меня не хватило. Поэтому я просто подняла руку и легонько почесала дракончика по спинке между крыльев.

Он встрепенулся, выгнул шею, застрекотал, как кузнечик. Похоже, этот стрекот заменял ему кошачье мурлыканье.

― И почему ты раньше никогда так не делала? ― спросил умильно. ― Это, оказывается, так приятно!

Я заулыбалась и продолжала почесывать Теля по спинке еще несколько минут ― пока мы не добрались, наконец, до того самого кестана, который так любила ушедшая в мир иной Мартелла.

На кестан дракончик взобрался сам, цепляясь за морщинистую кору когтями лап и крыльев. Мне же пришлось несколько раз подпрыгнуть, прежде чем удалось зацепиться руками за нижнюю толстую ветку. Дальше дело пошло проще. Упираясь ногами в ствол, я дошла ими до той же ветки, перекинула через нее колени, подтянулась, села, отдуваясь.

Закладка:

― И все-таки с тобой что-то не так. Не могла же ты разучиться по деревьям лазить, Мартелла! ― отодвигаясь от меня и грозно топорща когтистые крылышки, заявил Тель. ― Ты, может, перед смертью что-то еще с собой сделала? Не хочешь мне ничего объяснить?

― Хочу. Я ― не Мартелла. ― Признание далось мне легко.

А вот Тель…

Потрясенный до глубин своего естества дракончик вдруг обмер, закатил глаза и, бессильно свесив крылышки, начал соскальзывать с ветки.

― Куда, птеродактиль малахольный?! ― вскрикнула я приглушенно, упала грудью на ветку, которую оседлала минутой раньше, и подхватила вялую тушку.

Еле успела!

Теплое тельце, покрытое мелкими чешуйками, всем своим весом оттянуло мне руки. Я подтащила его поближе. Пристроила на ветке и, придерживая одной рукой, озадаченно почесала пальцем нос, невольно копируя манеру завхоза Игнатьича. Весь немалый жизненный опыт не мог мне подсказать, как привести в чувство одного отдельно взятого дракончика.

Сделать искусственное дыхание и непрямой массаж сердца?

Побрызгать водичкой?

Похлопать по… мм… Щек-то как таковых у Теля нет. И ущипнуть вроде не за что ― ушей с мягкими мочками у него тоже не наблюдалось.

― Тель! Ну, Тель же! Очнись, а? ― Не придумав ничего лучше, я кончиками ногтей начала почесывать тонкую шейку.

Дракончик пару раз вздрогнул крылышками и лапками, а потом, не открывая глаз, еле слышно застрекотал.

― Вот! Молодчинка! ― обрадовалась я. ― Давай, открывай глазки!

― Не хочу. ― Мелкий вредина приподнял одно крыло и прикрыл им морду. ― Мне теперь белый свет не мил. Как я буду без моей Мартеллочки?!

Хм. Незадача. С одной стороны ― понимаю горе Теля. Он-то, судя по всему, свою человеческую половинку любил вполне искренне. А вот она о нем совсем не думала. Вон, даже не приласкала ни разу. И в иной мир отправилась, ничуть не заботясь о том, что обрекает Теля на гибель. Но сейчас дракончик только обидится, если я поделюсь с ним такими соображениями.

― Так. Некогда мне тут с тобой, ― заявила я самым суровым тоном, на какой была способна. ― Хочешь ― оставайся, а я пошла. Сам торопил, говорил, что уйти до рассвета надо.

Переложив все еще вялое тельце поближе к стволу дерева, я поползла к концу толстой ветви, которая, как оказалось, свисала на другую сторону каменной ограды. За оградой начинались чужие владения, неприкосновенность которых мне предстояло нарушить. Зато родители Мартеллы искать меня там не додумаются, даже если заподозрят неладное.

Главное ― не давать слабину. Не оглядываться! Если я правильно поняла, никуда Тель от меня не денется, потому что привязан к Мартелле, а теперь, по наследству, и ко мне, какими-то магическими связями.

Ветка уже начала опасно гнуться под моим небольшим весом, а каменный забор оказался прямо под ногами, когда Тель поверил, что я всерьез вознамерилась уйти без него.

― Эй, как тебя там… ― Он завозился, пополз следом, издавая коготками скребущие звуки. ― Да погоди! Все равно без меня далеко не уйдешь...

― Вот и проверим. ― Я примерилась, соскользнула с ветки и встала ногами на каменную стену, которая оказалась неожиданно широкой. ― Язык, знаешь ли, до столицы доведет.

― До беды он тебя доведет! ― горестно простонал дракончик. ― Не могут парные сущности, магическая и человеческая, далеко друг от друга находиться! Обе угасать начинают!

― То есть, я без тебя тоже копыта откину… ― Открытие не обрадовало.

― Какие копыта?! Ты что, лошадью была в другом мире?

Я вспомнила, как впахивала с утра до ночи без сна и отдыха последние семь лет. Хмыкнула иронично:

― Угу. Тягловой.

Тель от моих слов, кажется, снова собрался падать в обморок. Обхватил ветку лапами и крыльями, распластался по ней тряпочкой, глазки закатил. Но я обратно на дерево забраться уже не могла, поэтому только вздохнула. Уселась, свесив ноги со стены и глядя на край неба, где уже появилась светлая полоса, обещающая скорый восход солнца.

― Скоро рассвет. Выхода нет… ― пропела себе под нос.

Дракончик встрепенулся.

― Только не вздумай! ― заявил категорично.

― Что ― не вздумай?

― Повторять то, что Мартелла сделала!

― А, ты об этом… Не дождутся! Я, в отличие от твоей прежней половинки, просто так не сдамся, ― успокоила Теля. ― Давай уж, ползи сюда, да будем с забора спускаться. И без того засиделись.

― Ты обещала меня нести! ― капризным голоском напомнил мой крылатый друг.

― А ты обещал дорогу показывать, а не в обмороки падать каждые пять минут! ― отбрила я.

― Упадешь тут… Кстати, я тебя все равно Мартеллой звать буду. Так привычнее. ― Тель дополз до стены, свалился с ветки мне на плечо.

Я аж крякнула от неожиданности. Увесистая все-таки тушка у моей магической сущности!

― А ничего, что ты меня в парня переодел, Тель? ― напомнила в свою очередь.

Дракончик задумался. Пока он молчал, я скинула вниз заплечный мешок ― благо, биться и ломаться в нем было нечему. Ссадила дракончика с плеча на край стены. Спрыгнула на землю.

― Прыгай следом, ― позвала Теля. ― Я ловлю.

Он послушался.

Поймав и пристроив его на плече, я подобрала сумку и, повинуясь молчаливому движению перепончатого крыла, зашагала влево, наискосок от стены, по ровной, поросшей невысокой травой луговине, на которой там и тут темнели в утреннем сумраке то одинокие деревья, то небольшие заросли кустарников.

― Левее, левее забирай, Марти! ― через сотню-полторы шагов заерзал Тель, терзая когтями мое плечо. ― А то прямиком в воду зайдем!

― Как ты меня назвал? ― заинтересовалась я.

― Марти. Для других ― Мартель. Хорошее мужское имя, ― сообщил дракончик.

― Сойдет, ― согласилась я.

После того, как прожила тридцать с лишним лет с именем Матрена ― спасибо родителям, удружили! ― я уже никаких прозвищ не боялась.

― А вот искупаться не помешало бы, ― я вдруг вспомнила, что и в саже испачкаться умудрилась, и в отбросах покопалась.

― Не вздумай! ― разволновался Тель.

Но меня было уже не остановить. Когда еще возможность вымыться представится? А ходить днями, благоухая гарью и гнилью ― такое себе удовольствие. Ничего с заповедным драконьим озером не приключится, если я в него еще разок окунусь!

Решив так, я, несмотря на стоны и вздохи Теля, снова взяла чуть правее, через полсотни шагов вышла на пологий берег, скинула с себя все лишнее и, в чем мать родила, вошла в воду.

4. Купание

Водичка оказалась теплой, как парное молоко, и мягкой, будто лебяжий пух. Она ласково обняла мои ноги, бедра, талию. Я легла на зеркальную гладь спиной и поплыла, поочередно закидывая руки за голову, лениво шевеля ногами и любуясь на светлеющее небо.

― Теперь верю, что ты ― не Мартелла! ― Донесся до меня писк Теля. ― Она плавать совсем не умела, плескалась со мной на мелководье.

― А ты воды не боишься? ― Я приподняла голову, отыскала дракончика взглядом.

Он медленно наливался сиянием и увеличивался в размерах. Ага! На его магическую природу водичка заповедного озера явно положительно действует! А упирался-то, спорил зачем-то.

― Я ничего не боюсь! ― Тель хлопнул по воде крылышком, поднимая небольшое облачко брызг. И тут же добавил, уже не так уверенно. ― Просто иногда слишком впечатлительный.

― Ага. Прямо как девочка, ― поддела я и тут же заинтересовалась. ― Слушай, а в самом деле, ты мальчик или девочка?

Прежде чем ответить, полностью вернувший прежние размеры и интенсивность сияния Тель выбрался на берег, отряхнулся, как гусь, и вспорхнул в воздух. Догнал меня, полетел над головой.

― Ты где-то видишь у меня признаки мужского или женского? ― поинтересовался тоном учительницы младших классов.

― Нет, ― я сложила руки на груди и принялась разглядывать свою вторую магическую сущность. Раньше-то не до того было!

― Догадываешься, отчего так?

― Не-а, ― я лениво повела головой. Вода расслабляла, убаюкивала, смывала нервное напряжение.

Закладка:

― Это потому, что мы, вторые сущности, отделенные от человеческой половинки ― существа сами по себе бесполые! ― объявил Тель. ― Но, раз уж начала, можешь и дальше обращаться ко мне как к мужчине. Ведь я ― твой защитник, помощник и спаситель!

― Ага. Три в одном. ― Я усмехнулась, наблюдая за тем, как гордо изгибает прямо на лету чешуйчатую шейку этот говорящий птеродактиль. ― Правда, как только до дела доходит, сразу оказывается, что у тебя то лапки, то крылышки, то натура впечатлительная.

― Ой, ну и ладно! ― Дракончик обиженно фыркнул и заработал крылышками в направлении берега. ― Никогда не умела меня ценить!

Я не стала напоминать Телю, что ценить его не умела Мартелла, а не я. Перевернулась на живот, поплыла вдоль берега саженками, чтобы размяться и прогнать вялость. К середине озера плыть не решилась: водоем незнакомый, мало ли, что там, на глубине: может, холодные ключи бьют, а может, живность какая-нибудь опасная водится. Мир-то незнакомый, магический, тут всякое случиться может.

Оно и случилось, но не с той стороны, откуда я ждала.

― Марти! Быстро к берегу! ― вдруг запищал Тель, суетливо начиная тащить мои одежки в сторону ближайших кустов.

― А что такое? ― я послушалась, поплыла на мелководье.

Окрепшие после купания мышцы слушались охотно, и гребки получались уверенными, сильными.

― Хозяин летит! Чую его приближение! Совсем скоро тут будет!

Ой…

Ой-ой-ой!

Я ж тут голышом рассекаю!

Вот не хватало еще перед незнакомым мужчиной в костюме Евы предстать!

Я встала на ноги, когда глубины оставалось по пояс, прошлепала, поднимая песок со дна, к краешку воды, промчалась, оставляя следы босых ног, по тонкой полосе прибрежного песка и вслед за Телем нырнула в невысокие густые заросли.

― Накинь на себя что успеешь! ― Дракончик уронил мне на голову целый тюк одежды и даже ботинки. Ботинки чувствительно приложились тяжелыми каблуками к моим ребрам.

― Ты что творишь? Синяки же будут! ― зашипела я сердито, натягивая через голову нижнюю рубаху. Кажется, надела я ее изнанкой вверх. Плохо. Если верить примете – быть мне битой.

― Штаны натягивай! ― Тель извиняться не собирался. ― И падай давай!

― Ботинки…

― Потом, глупая! Знаешь, что с нами генерал Ардашир сделает, если заметит?

― Что? ― я спросила вполне искренне.

Заряд соли из дробовика в мягкое место получить мне вряд ли грозит: не похоже, чтобы тут огнестрельное оружие изобрели. Испепелять меня одним вздохом сосед тоже вряд ли станет: зачем тратить огненную магию на того, кого одним крылом прихлопнуть можно? А у истинного дракона, если он при обороте сохраняет размеры обычного человеческого тела, размах крыла минимум как у дельтаплана должен быть!

Насчет размеров ― я не угадала.

― Пригнись! Не смотри! ― зашипел Тель, когда из облака, зависшего прямиком над центром озера, вдруг рухнула черным камнем вниз огромная туша со сложенными крыльями. Размером она была… ну, навскидку, как минивэн. И такая же обтекаемая, не считая торчащих вдоль спины и хвоста острых треугольных шипов золотого цвета.

Туша головой вперед с громким плеском ушла в воду. Исчезла полностью, оставив после себя круги на воде. Нет, не просто круги ― волны чуть не в метр высотой!

― Он хоть не убьется? Не захлебнётся, с такой высоты упав? ― забеспокоилась я, пытаясь высмотреть хоть что-то сквозь частокол тонких стволов кустарника.

― Да спрячься же ты! ― Тель подполз к мой голове, одним крылом прикрыл свою морду, другим попытался заслонить мне глаза. ― Истинные драконы живность крупнее тушканца за агач чуют! Особенно когда эта живность на них таращится без зазрения совести!

Я честно попыталась опустить голову и закрыть глаза, но, когда услышала очередной всплеск ― не выдержала и снова принялась подглядывать.

А когда увидела мужчину, рассекающего успокоившуюся озерную гладь красивыми гребками профессионального пловца, ― поняла: оторвать от этого зрелища меня не сможет никто!

5. Найденыш

Ардашир нечасто позволял себе такое ― падать в воду со второго неба. Разумеется, в драконьей ипостаси. Но в этот раз ― позволил. Слишком тяжело было на сердце, слишком муторно. Так он себя чувствовал весь последний год! И столько же не бывал в своем родовом поместье.

Удар о воду вышиб часть воздуха из его груди. Тело откликнулось болью, но приятной. Настоящей, знакомой, той, что живет в костях и мышцах, а не в непонятном и неощутимом органе, который придворные поэты именуют выспренне средоточием духа. Вода сомкнулась над огромной бронированной тушей Ардашира, смывая, сдирая с чешуек пыль, а вместе с пылью ― налет времени и памяти, которая так тяготила генерала.

Он нырнул до самого дна, где били из-под земли теплые ключи, вздымая невысокие фонтанчики из песка и придонного ила. Проплыл над ними, пару раз перевернувшись, словно веретено, подставляя тело и сложенные крылья ласковым прикосновениям живительной силы магии. Потом парой гребков задних лап направил себя к поверхности. Почти у самой поверхности обернулся человеком и вынырнул, вылетел из воды чуть не до половины своего человеческого роста. Вдохнул жадно, мощно и тут же ощутил постороннее присутствие.

Нечто живое. Не слишком крупное. Пожалуй, с горную серну размером. Оно пряталось в кустарнике на дальнем от дома берегу озера.

«Дичь?» ― взыграл в Ардашире охотничий инстинкт, столь свойственный истинным драконам.

Дичи в его владениях взяться было неоткуда, особенно на дальнем берегу, который чуть не вплотную прилегал к соседнему поместью.

Проплыв немного саженками, генерал перевернулся на спину, лег на воду, не шевелясь, с виду ― спокойно и расслабленно отдыхая. А сам потянул по привычке носом. Раньше этого хватило бы, чтобы разобрать по запаху, кто прячется в кустах. Но после несчастного случая, что произошел как раз год назад, обоняние больше не могло служить генералу так, как должно.

И это было ужасно! Это выбивало из колеи. Он словно ослеп или оглох, превратился в калеку. Нет, он не утратил нюх окончательно. Сильные запахи ― острые, резкие, густые ― он воспринимал и теперь. Но этого было слишком мало в сравнении с тем богатством нот и оттенков, которые он знал и воспринимал раньше!

…Во всем виноват тот проклятый бой с кристальдами и Фазил, неугомонный третий сын императора, который решил, что может ослушаться приказа и рискнуть своим высокородным хвостом!!

В памяти генерала, будто живые, встали события того дня.

***

Вот молодой напарник, исполненный рвения и задора, отправляется вместе с Ардаширом облетать дальние подступы к пограничной заставе.

Вот ледяные торосы ― высокие, покатые, выглаженные ветрами ― вдруг взрываются под крыльями снизившегося чуть не до земли синего дракона снежными облаками, из которых поднимаются, звеня ледяными латами, кристальды ― порождения мертвой и злой магии Севера.

― Вверх! Быстро! ― трубит черный дракон, а сам начинает снижаться.

Но глупый самонадеянный мальчишка не желает слушать приказов старшего. Он раздувается, а потом выдыхает в медленно ворочающих головами кристальдов облако огня.

Облако у синего получается густое, огромное. Оно охватывает кристальдов со всех сторон, и они начинают взрываться, разбрызгивая вокруг себя ледяные осколки, которые тут же превращаются в черно-синий пар.

Этот пар ― самое опасное оружие кристальдов. Он ядовит для всех теплокровных. Он превращает красную кровь ― в синюю. Он впитывается в тела даже через толстую драконью чешую, проникает в ноздри и горло, вызывая удушливый кашель и убивая навсегда драконий огонь.

― Не дыши! ― вновь трубит черный дракон.

Сам он делает глубокий вдох, ощущая ноздрями первые солоноватые нотки вони, ныряет в облако огня и пара, подхватывает когтистыми лапами израненную взрывом тушу синего дракона и, тяжело работая крыльями, движется вперед и вверх. К солнцу и небу. Туда, где можно дышать без опаски.

Закладка:

Солоноватый запах по-прежнему покалывает его ноздри, хотя он не сделал ни вдоха, когда находился в облаке. По-хорошему, ему бы выдохнуть хоть немного, прогнать из носа остатки ядовитого пара, но грудь пуста. Горло саднит болью от желания хапнуть воздуха во всю ширь драконьих легких.

И Ардашир, чувствуя, как начинает темнеть в глазах, все же делает вдох…

***

…Вспомнив о своем теперешнем состоянии, генерал прошипел проклятие сквозь стиснутые зубы и, снова перевернувшись на живот, поплыл к дальнему берегу.

Он должен проверить, кто прячется в кустах! Обязан разобраться с нарушителем границ его владений! Если там четвероногое существо ― что ж, повар генерала запечет его тушу на вертеле. И плевать на соседей, которые не досмотрели за своей домашней скотиной.

Если же в кустах прячется двуногое ― Ардашир сдаст нарушителя, посмевшего разгуливать возле заповедного озера, констеблям. Пусть суд решает судьбу преступника!

Чем ближе подплывал генерал к берегу, тем сильнее билось его сердце. Странное волнение охватило Ардашира, взбудоражило кровь.

«Давно не охотился?» ― спросил он сам себя, принимая все, что с ним происходит, за проснувшийся инстинкт.

Вот только азарт охоты никогда не вызывал у него того состояния, которое свойственно мужчине-дракону, почуявшему подходящую для размножения женщину. Ту, которая сумеет родить мужу наследника ― истинного дракона. А тут… Человеческое тело генерала вдруг начало наливаться смутным томлением, желанием вжаться в мягкую женскую плоть, познать темные сладкие глубины.

Ардашир встал на дно. Пошел неторопливо к берегу, на ходу припоминая, что купание в заповедном озере пару раз уже вызывало в нем подобные ощущения. Странное явление, непонятное. Не должно быть такого! Наверное…

Спросить совета у отца, у братьев или немногочисленных друзей он так и не решился. Слишком уж дико было оповещать кого-то, что он, истинный дракон, испытывает порой тягу не к одной из молоденьких девиц на выданье, которых свозили родители в столицу на ежегодные балы, а к… купанию в озере!

Ардашир выдохнул резко. Ударил кулаком по воде.

Снова проклятая потеря нюха!

Не успел он встретить подходящую девицу, не нашел ту, на которой мог бы жениться и завести наследников. Теперь, видно, и не случится, ведь отравленный ядовитыми парами нос больше не чует тонких женских ароматов, отказывается подсказывать, какая из дев подходит генералу больше других! Этого не вернуть и не исправить. Этого не окупят ни милость императора, ни орден, который повесили генералу на грудь за спасение императорского отпрыска…

Ардашир выдохнул устало. Тряхнул головой, отгоняя мрачные несвоевременные мысли. Сделал с десяток шагов и встал перед высоким густым кустарником, разлапистым и бесформенным, никогда не знавшим секатора в опытных руках садовника.

Не оборачиваясь в другую ипостась, генерал издал драконий рык. Если в кустах прячется неразумная живность ― она сейчас или бросится наутек, или упадет, прикидываясь мертвой: инстинкты подсказывали диким животным, что на падаль драконы внимания не обращают. Если же там существо разумное, то ему должно хватить смекалки не пытаться удрать.

Эхо драконьего рыка затихло вдали, а в кустах не раздалось ни звука, ни шороха.

― Кто бы там ни был ― выходи! ― приказал генерал самым строгим командирским голосом. И, снова не дождавшись ответа, пригрозил. ― Иначе сам вытащу!

Усталый после месяца на заставе, где временно обходился без напарника, привыкший к уединенности заповедного озера, он и думать забыл о том, что вышел из воды неодетым, явив миру свое мощное бронзовое тело, покрытое капельками воды.

И тут тонкий ломкий голос из кустов ответил ему испуганно, но решительно:

― Не выйду! Вы голый!

― Это кто там у нас такой стеснительный?

Ардашир недобро усмехнулся, вынул из пучка волос на затылке тонкую деревянную палочку, сломал ее ― и на его рельефном теле появились свободные атласные штаны на широком поясе и такая же белая рубаха без рукавов. Пожалуй, одеться и в самом деле было кстати. Негоже посторонним видеть истинного дракона в том слегка приподнятом состоянии, в котором должна его лицезреть только законная супруга.

― Ну, теперь выйдешь? ― спросил у кустов.

Вместо ответа послышалось напряженное сопение, шорох раздвигаемых веток, и перед Ардаширом предстал, наконец, мелкий, едва по генеральское плечо ростом, юнец. Тонкий, бледный, безбородый. Его превосходительство таких десятками на завтрак ел! Тьфу ты… На плацу строил и гонял нещадно!

― Пр-р-редставсь! ― генерал рявкнул на парнишку, как на кадета-новобранца, забыв на миг, что он не в академии.

― А… мм… умм… Я Мартель. ― Юнец растерянно оглянулся через плечо.

Ардашир знал ― зачем. Точнее, за кем. Нарушитель пределов поместья и генеральского покоя был, вне всяких сомнений, делесом ― разделенным, и явно высматривал свою вторую сущность.

Посмотреть на эту сущность генерал тоже был не прочь. По размерам и силе свечения сущности можно было определить магический потенциал. Чем выше такой потенциал, тем больше магических способностей проявится у разделенного. А талантливых разделенных генерал ценил высоко: пусть взлететь они никогда не смогут, но и на земле дел немало. Да вот хотя бы генеральские магические палочки и стеки заряжать!

Впрочем, он же думал нарушителя констеблям сдать!

Но теперь, глядя на тощую фигурку, одетую в широкую, не по плечу, курточку и спадающие с тощего зада штаны, вдруг понял: не сможет. Видно, не от сладкой жизни юнец в генеральское поместье забрел.

― Ты что ― беглый? ― спросил Ардашир и, чтобы мальчишка не расслаблялся и не терял уважения, сурово нахмурился.

Подростки в империи в поисках лучшей доли из дома сбегали часто, особенно в бедных семействах. Рано или поздно все они оказывались в руках констеблей, а оттуда направлялись в кадетские и гильдейские училища, кроме тех, за которых родители соглашались внести выкуп. Впрочем, случалось это нечасто: кому лишний рот в доме нужен?

Юнец глянул на генерала подозрительно и даже как будто испуганно, а затем внезапно прыснул в кулак:

― Вы, когда вот так делаете, ― он скорчил недовольную гримаску, изображая генерала, ― у вас две брови в одну сплошную превращаются!

― Ап… заср… Да как ты смеешь?! ― Ардашир не сразу нашелся со словами. ― Выйти из строя! Двадцать отжиманий!

Мартель показательно повертел головой.

― Строя не наблюдаю, ― сообщил таким задушевным тоном, словно разговаривал с больным ребенком.

― И десять розог! ― отреагировал Ардашир.

6. Знакомство

Меня? Розгами?!

Да он совсем умом тронулся, этот незнакомец-истинный! Нет, когда он только вышел из озера, я им откровенно залюбовалась. Не каждый день увидишь совершенное мужское тело, да еще вот так ― в костюме Адама и в приподнятом настроении.

Тель, который шипел на меня все время, пока хозяин поместья плавал, тут резко умолк, позеленел, слился с травой и прикинулся мертвым, предоставив мне самостоятельно разруливать неприятности. Оно и к лучшему! Кто, как не я, привык иметь дело с самыми разными заказчиками и исполнителями, утрясать конфликты и умасливать скандальных клиентов?

Вот только в этот раз опыт меня подвел, чуйка уснула, и с шуткой про монобровь я сильно прогадала. Дракон, вместо того чтобы смягчиться и улыбнуться, приказал мне отжаться двадцать раз. А когда я намекнула, что он мне не командир ― еще и розгами пригрозил.

Впрочем, командные нотки в его голосе я распознала сразу: мой дед, отставной полковник, преподаватель нахимовского училища, тоже любил приказывать по-армейски коротко. А у этих, служивых, с юмором обычно туго. Но зато дразнить их и подкалывать ― сплошное удовольствие. На родном дедуле, правда, я упражняться не смела, зато на его подчиненных отрывалась в свое время по полной!

Так. Отставить воспоминания. Меня пороть собираются. Вон, уже и ветку с куста отломили подлиннее да попрочнее. Но я не могу этого допустить! Увидит меня истинный без штанов ― сразу поймет, что я не мальчишка.

Закладка:

Не придумав ничего лучше, я упала на кулачки и начала отжиматься. Нет, ну а что? Приказ получен? ― получен! Вот я и исполняю!

Истинный, видимо, подумал, что я падаю от слабости или испуга, дернулся было поймать, поставить на ноги. Но, когда обнаружил, что проваливаться в обморок я вовсе не планирую, хмыкнул одобрительно и начал считать. Вслух. Вот же зараза! Я-то думала профилонить и вместо двадцати отжиманий сделать пятнадцать.

Первые пять жимов дались мне довольно легко: худенькая, но жилистая Мартелла явно много работала физически и мышцы имела довольно крепкие. После пятого жима дракон перевел свое внимание на кусты, где продолжал прятаться Тель. Вот, кстати, тоже мне ― защитник! Объявил себя мужчиной, а сам трусливо прячется, пока я бросаюсь грудью на амбразуру и отдуваюсь за двоих.

Дракон сложил пальцы щепотью. Начал шевелить ими, будто приманивая птицу на крошки, и одновременно пробормотал что-то вроде «барталыман кадалып, салматери тып-тып-тып».

Оглянулся на меня, бросил коротко:

― Восемь!

И снова отвернулся к кустам.

Я к тому времени уже подустала и отжиматься стала не так быстро. А тут еще и любопытство взыграло: что сделает этот истинный с моим дракончиком?

Тель вышел из кустов, влекомый неведомой силой. Он переваливался с лапы на лапу, как гусенок. Обвисшие крылышки волочились по земле, а взгляд у дракончика был совершенно бессмысленный.

«Заворожил, гад!» ― я заскрипела зубами от злости: да как этот истинный смеет лишать воли живое и мыслящее существо? Пусть даже магическое…

― Двенадцать, ― даже не глядя на меня, произнес подлый драконище. ― Бодрее, Мартель, бодрее! И порки это не отменяет!

Стоп! Как ― не отменяет?! Руки у меня подломились, и я ткнулась носом в травку у ног деспота и самодура, по несчастью, оказавшегося хозяином жизни. И как бы не вышло, что одной конкретной жизни ― моей! ― тоже. Зря я Теля послушалась и согласилась в чужое поместье лезть…

Тем временем, истинный дождался, пока Тель подойдет к его ногам, склонился, посадил моего дракончика себе на предплечье, а потом бросил, выпрямляясь:

― Либро!

Тель очухался. Огляделся. Понял, что сидит на руке у истинного, и с тихим писком склонил голову, едва не просунув ее у себя между лап, и приподнял крылышки, прикрывая ими спрятанную голову. Скукожился так и замер, не смея шелохнуться.

― Еще восемь отжиманий, ― напомнил мне жестокосердный дракон. Потом провел ладонью по крылышкам Теля ― куда более тепло, чем обращался ко мне. ― Достаточно кланяться, малыш. Давай-ка поговори со мной, пока твоя человеческая половина уму-разуму учится.

Интересно: если не доделаю оставшиеся отжимания, мне число ударов розгой увеличат или другое наказание придумают, пострашнее?

Проверять свои предположения я не рискнула. Кряхтя и отдуваясь, начала отжиматься дальше. Каждый жим давался все труднее. Пот заливал глаза. Руки тряслись, перетруженные мышцы отзывались болью. Но разговор двух драконов я все равно слушала со всем своим вниманием!

― Как к тебе обращаться, малыш? Дай угадаю. Если твой человек ― Мартель, то ты или Тель, или Марти.

― Тель, с вашего позволения. ― Мелкий предатель устроился на руке большого дракона вольготно, как на жердочке, расправил крылышки, рассиялся. В мою сторону он даже не посмотрел! Никакого сочувствия… Ладно, запомним!

Большой дракон благосклонно кивнул.

― Генерал Ардашир, ― представился в ответ.

Ага! То есть и правда ― вояка. Да кто б сомневался…

― Рад знакомству, ваше превосходительство, ― Тель приподнял и развел крылышки, чуть склонил голову, показывая почтение. Ишь ты! Воспитанный…

― Шестнадцать, Мартель! Еще четыре жима и можешь сходить к озеру, умыться, ― снова вспомнил обо мне генерал. И как он краем глаза считать умудряется?

― И на том спасибо… ― я была уверена, что до двадцатого жима просто не доживу. Обмывать моё хладное тельце генералу Ардаширу придется собственноручно.

Я со стоном приподнялась на вытянутых руках, примериваясь к очередному жиму, а жестокий хозяин поместья снова обернулся к Телю.

― Для чего ко мне в поместье залезли? Из дому сбежали? ― спросил проникновенно.

Тель поник.

― Мы мимоходом. Думали, проберемся через ваши земли к тракту, там найдем транспорт до Шельхарда, ― сообщил виновато. ― Нас родители в услужение отдать хотели к одному старому делесу. А у того слуги надолго не задерживаются. Говорят, он скуп, жесток и к молодым мальчикам нездоровый интерес питает.

О как! Таких подробностей о потенциальном супруге Мартеллы дракончик мне не сообщал! Или это он врет так складно?

Генерал Ардашир от слов Теля слегка передернулся. Сверкнул недобро оранжевыми глазищами с зрачками-щелями. Приказал Телю деловито:

― Имя делеса сообщишь. Отправлю по адресу констеблей ― пусть проверят, чем он там занимается.

А вот это кстати! Прямо очень-очень удачно получилось! Если злобным стариканом займутся констебли ― ему точно не до поисков беглой невесты сделается!

― Двадцать! А ты крепче, чем я думал, Мартель, ― похвалил меня генерал. ― И вторая сущность у тебя развита необыкновенно. Иди, умойся.

― Так, может, после?.. ― я с намеком посмотрела на розгу в руке Ардашира. С трудом поднялась на ноги, пояснила. ― Все равно в соплях и слезах буду.

…И тут меня скрутило голодным спазмом. Не знаю, как давно ела что-нибудь Мартелла, а я ушла из дома её родителей, даже глотка воды не сделав. И теперь желудок взвыл ― требовательно и настойчиво ― напоминая о своем безрадостном существовании. Я схватилась за живот, сгорбилась, сглотнула тошнотный комок в горле. В голове поплыло от слабости.

― Ты сколько уже не ел, парень? ― Оранжевые глаза генерала вдруг изменились, монобровь распалась на две отдельных полоски, и обе они чуть приподнялись, выдавая сочувствие.

Я пожала плечами ― откуда мне знать?

Тель шевельнулся, царапнул коготком крыла руку генерала, а когда тот перевел на него взгляд ― сообщил доверительно:

― Третье утро пошло, как моя человеческая половина ни крошки во рту не держала.

Ардашир засопел, снова свел брови, выдохнул рвано. Видно было, что он чрезвычайно зол. К счастью, в этот раз ― не на меня.

― Мартель! Идти сможешь? ― спросил он.

― Смогу, ваше превосходительство. ― Я усилием воли разогнулась и даже попыталась вытянуться по стойке смирно.

Мне вдруг пришло в голову, что генерал ― это мой шанс получить не только розог (от них я по-прежнему надеялась отвертеться), но и завтрак, а если повезет, то, может, работу или хотя бы рекомендации, без которых в любом мире и в любом обществе найти местечко потеплее очень трудно.

Главное ― забыть собственные начальственные замашки и привычку хохмить по любому поводу. Даже не знаю, что будет труднее…

― За мной! ― Не отпуская Теля, Ардашир развернулся и пошел вдоль берега озера, посматривая на его противоположный берег.

Там, над маковками невысоких деревьев, похожих на земные акации, виднелись двускатные красно-коричневые черепичные крыши особняка.

Идти предстояло довольно далеко. Я подхватила ботинки, которые так и не успела надеть, и засеменила вслед за широко и уверенно шагающим мужчиной, тоже босым. Он какое-то время шел молча, на ходу похлопывая прутиком себе по ноге. Потом слегка замедлил шаг, оглянулся:

― Успеваешь?

Успевала я плохо. Отстала на добрый десяток метров и разрыв продолжал увеличиваться. Но в армии нытиков не любят, впрочем, как и хвастунов. А мне нужно было постараться понравиться генералу, поэтому, растянув губы в вымученной улыбке, я ответила с искренним рвением:

― Стараюсь изо всех сил, ваше превосходительство!

― Ну-ну. ― Генерал кивнул, вроде бы одобрительно, но шаг сбавил. Заодно решил поговорить. Наконец-то со мной, а не с моим дракончиком. ― Что думал делать в городе? Чем жить собирался?

Откровенно говоря, я слишком торопилась уйти до рассвета, еще и Тель подгонял. Дальше бегства мои планы зайти не успели. Впрочем, если я изображаю из себя глупого юнца, то такой ответ наверняка покажется Ардаширу вполне обычным.

Закладка:

― Не могу знать, ваше превосходительство! ― Я старательно держала осанку, подбородок, и едва ли не козыряла на ходу. ― Работы никакой не боюсь! Лишь бы хозяин добрый попался.

Ардашир снова покивал ― не столько моим словам, сколько собственным мыслям.

― Как я и думал, ― проворчал он. ― Очередной пустоголовый мальчишка, без императора в голове, без гроша в кармане. Ты хоть представляешь, сколько таких в Шельхарде?

― Никак нет! ― отрапортовала я.

И ведь не солгала: действительно, и близко не знаю.

Но сама по себе информация, которую невольно выдал мне генерал Ардашир, была весьма ценной и заставила всерьез задуматься: а выдержу ли я конкуренцию с местной босотой, если окажусь на улице? Они-то в этом мире родились, выросли, знают, как тут все устроено.

Нет! На улицу мне никак нельзя…

Генерал, поразмыслив, пришел к тому же выводу.

― В кадетское училище тебя не возьмут, слишком ты тощий, ― сообщил он задумчиво. ― По той же причине в подсобные рабочие не попадешь. Там парни покрепче требуются.

― Что ж мне делать? ― В этот раз изображать мне ничего не пришлось: мое лицо само собой вытянулось так, что аж глазам больно стало.

― Письму и счету тебя обучить удосужились? ― озадачил меня вопросом генерал Ардашир.

Угу. И компьютерной грамоте. И бухучету с прочей отчетностью. Бесполезные сейчас навыки. Знать бы, справлюсь ли я с местной письменностью?

― Мой человек имеет каллиграфический почерк, прекрасно считает в уме и умеет вести учетные книги! ― разрекламировал меня Тель прежде, чем я определилась с ответом.

Оно, конечно, спасибо, вроде как помочь хотел… Только теперь оправдать бы его слова.

Впрочем, хозяин поместья наивным точно не был.

― Проверим. ― Он как-то особенно сильно хлестнул себя прутиком по бедру, поморщился и отбросил его в сторону. Заметил взгляд, которым я проводила злосчастный инструмент обещанной экзекуции. Не меняя выражения лица, оповестил. ― В усадьбе найдется, чем тебя выпороть.

В этот раз жалостливое выражение лица я скроила вполне сознательно.

― Что хотите прикажите, ваше превосходительство, только не бейте! ― запричитала на ходу. А поскольку и без того запыхалась, то получалось у меня особенно проникновенно. ― Мне ведь в родном доме и за себя, и за братца прилетало! На спине живого места нет!

Ой. Про спину ― это я, наверное, зря. Вдруг Ардашир и это проверить решит?

― Проверим! ― подтвердил мои худшие опасения генерал.

7. За одного битого

Дальше до самого особняка мы шли молча. Ардашир раздумывал о чем-то своем, нерадостном. Я пыталась не отстать от него и продумать пути отступления на случай, если его превосходительство слишком близко подберется ко мне и моим секретам. Бежать от истинного совсем не хотелось. Была в нем, несмотря на показную суровость, надежность скалы, безмолвное обещание защиты. Жестоким, даже несмотря на угрозу воспитательной порки, хозяин поместья не выглядел.

― Накрыть стол на двоих! ― приказал он, едва переступил порог своего дома.

Слуга ― делес преклонных лет с великолепной выправкой ― поклонился без лишнего раболепия и, прихрамывая, отправился исполнять или передавать приказ.

Я проводила старика любопытным взглядом. У меня сложилось впечатление, что он больше привык носить оружие, чем подносы.

― Когда-то делес Керуш был моим адъютантом, ― пояснил генерал. Его голос прозвучал тепло. Похоже, слугу и его хозяина многое связывало. ― После ранения он больше не мог оставаться на службе в армии, но зато взял на себя управление моим поместьем.

― Преданный работник ― дар судьбы, ― согласилась я.

У меня вот Игнатьич таким даром значился. Во всем помогал, много где подсказывал. Да что там ― половину агентства на себе вывозил!

― А ты, Мартель, умеешь ли быть преданным? ― Ардашир пронзил меня огненно-оранжевым взглядом.

Меня аж пробило до самых пят, таким острым был его взгляд. Тем не менее, я прямо у порога бросила ботинки, вытянулась во весь свой невеликий теперь рост и ответила ― снова серьезно и искренне:

― Умею, ваше превосходительство!

― Добро. ― Ардашир хлопнул меня по плечу, да так, что я слегка присела. ― Пошли на кухню, накормлю, потом дальше буду смотреть, как с тобой поступить.

Накормит! Он меня накормит! Да хотя бы ради этого стоило попасть генералу на глаза! На сытое брюхо даже порка не так страшна.

По малолетству мне пару раз прилетало широким солдатским ремнем ― все от того же деда. Но ведь за дело! И повторять то, за что бывала порота, я больше или не решалась, или училась делать это тайно и с оглядкой, чтобы не попадаться. В общем, к дисциплине и методам её внушения я относилась с пониманием, особенно с тех пор, как сама стала пусть небольшой, но начальницей.

Кухня оказалась светлой, просторной, пропитанной аппетитными запахами мясного бульона и свежего хлеба. Меня аж дрожью пробрало от этих ароматов! Рот заполнился слюной, глаза сами собой отыскали источник волшебного запаха печева ― глиняную печь, похожую на тандыр.

― Совсем оголодал малец, ― к нам с генералом поспешно подошел еще один делес, на десяток лет моложе управляющего поместьем, статный, даже полноватый, и такой же чернявый, как Ардашир. ― Кожа да кости! Где ж вы такого подобрали, экти?

― Где нашел, там больше нет, ― не пожелал сдавать меня истинный.

И в тот момент я окончательно поняла: он меня не выдаст никаким констеблям, не бросит ни в тюрьму, ни на улицу. Глотнула судорожно, смаргивая вдруг набежавшую слезу.

― А и правда! ― Тут же перестроился повар. ― Не важно, где. Накормить голодного ― дело хорошее. Идемте, молодой человек, вот сюда, за стол. Сейчас подам чего…

― Я тоже здесь обедать буду. ― Ардашир подошел, уселся рядом со мной на простую деревянную лавку, задвинув меня в угол между столом, стеной и собственным боком. ― Что мне положишь, то и Мартелю подавай.

Повар от такого указания чуть язык себе не откусил, так старался сдержаться и не сказать ни словечка против хозяина. Похоже, кормить бродяжку генеральскими деликатесами он считал ниже своего достоинства.

― Будет исполнено, ― он неуклюже козырнул, едва не сбив с головы залихватски заломленный поварской колпак. ― Сей миг все будет!

Разобравшись, что генерал несколько не в духе, главный кухонный начальник, сковородок командир молча и шустро выставил на покрытую простой скатертью столешницу корзинку с еще горячими лепешками. Следом принес пару глубоких пиал с бульоном, в котором плавали половинки вареных яиц размерами с перепелиное, малюсенькие кусочки мяса и мелко порубленная зелень, подал ложки и салфетки.

― Это на первое. Суп из языков улиток и яиц белых павлинов. Извольте отведать! ― поклонился снова.

Я готова была ухватиться за пиалу голыми руками и начать хлебать наваристый суп без всяких ложек. Но последним усилием воли дождалась кивка генерала, убедилась, что он приступил к еде, и только потом взяла в одну руку лепешку, в другую ― ложку и, наконец, зачерпнула первую порцию долгожданной пищи.

Как ни требовал организм поскорее заполнить желудок свежей горячей едой, но я заставила себя есть без спешки, аккуратно, словно на великосветском рауте, которые, признаюсь, в моей земной жизни случались не единожды.

Как выяснилось, и тут я не прогадала. Генерал следил за мной краем глаза, ровно как тогда, когда вынудил отжиматься. Дождался, когда моя пиала опустеет. Дал повару знак нести следующее блюдо, потом бросил мне, будто невзначай:

― Смотрю, манерам ты обучен. Видно, не из простой семьи. Понимаю, что среди родовитых семейств многие живут небогато, но чтобы своих сыновей в услужение отдавать ― такого за ними раньше не водилось.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Водилось ― не водилось… Откуда мне знать, как оно там у других. Мне и моя-то легенда от Теля досталась. Кстати, куда запропастился этот говорящий птеродактиль? Я и не заметила, когда он исчез с плеча Ардашира. Теперь же испугалась не на шутку, осмотрела кухню, позвала негромко:

Закладка:

― Тель…

Его превосходительство глянул на меня с неожиданным ехидством:

― Вот так, Мартель, и остаются делесы без своих магических половинок и попадают в пожизненную зависимость. Неужто не научили тебя, дурачка, что дракончика своего в незнакомом месте ни на миг из вида упускать нельзя?

― Это что же… это как?! Вы его у меня отняли? ― Не имея другого оружия, я сжала ложку за черенок, начала вставать из-за стола. О еде как-то сразу забылось. ― А ну, верните немедленно!

Ардашир с насмешливым любопытством посмотрел на ложку у меня в кулачке и спросил с откровенным скепсисом:

― А то что? Ложкой по лбу меня стукнуть попытаешься?

Я отвечать не стала. Я попыталась! Слишком уж испугалась за своего дракончика. Мне было не до раздумий ― я рвалась в бой!

Генерал, не напрягаясь, перехватил мою руку в опасной близости от своего темечка, как-то так хитро повернул ее, что ложка сама собой вывалилась у меня из пальцев. Я взвизгнула и полоснула короткими обломанными ногтями второй руки по обманчиво гладкой щеке истинного. В этот раз перехватить мой удар он не успел. Но и пострадавшей стороной не стал. Его кожа оказалась настолько плотной и скользкой, что скорее напоминала поверхность волос. Мои ногти проскользили по этой поверхности, не оставляя следов.

― Дерешься, как девчонка. ― Его превосходительство покачал головой, даже не подозревая, как близок оказался к истине, перехватил мою вторую руку. ― Ну просто стыдно смотреть! Еще и смазливый ― тоже как девочка. Ох, зря ты из дому сбежал, Мартель, пропадаешь ведь.

― Двум смертям не бывать, а одной ― не миновать! ― пыхтя и пытаясь вырваться из плена, ответила я дедовской поговоркой. ― Где. Мой. Дракончик?!

― Что ― хочешь вернуть? ― Ардашир подтянул меня совсем близко.

Мы почти соприкасались носами, только он сидел, а я стояла, слегка склонившись к нему, и с яростью смотрела в оранжевые глаза, зрачки которых стали почти овальными. И там, в загадочной бархатной черноте зрачков, не было зла ― только любопытство ученого, столкнувшегося с редким экземпляром, и непонятное мне ожидание.

― Хочу! ― рявкнула я.

― И на что пойдешь, чтобы освободить Теля?

― На любую хитрость, на любое преступление! ― поклялась я горячо.

Раньше, наверное, могла бы ответить ― «на все!» Но, дожив до тридцатилетнего возраста и поработав в не самом простом бизнесе, разбрасываться такими словами я отучилась.

― А вот это уже не детский ответ. ― Ардашир местами был очень проницательным товарищем. ― Значит, не смиришься? А то ведь одно дело ― из дому сбежать, другое ― бороться за тех, кто тебе дорог.

― Своих не бросаю! Тем более ― собственную половинку! ― Я снова дернулась.

Генерал отпустил меня, и я с размаху шлепнулась обратно на скамью. Снова вскочила, полезла на стол, чтобы выбраться из уголка, в котором оказалась зажата: скорее, скорее найти Теля!

Повар, который как раз нес нам горячее, увидев такое безобразие, взревел раненым бизоном:

― Куда с ногами! Убью!

Он поставил поднос на ближайшую поверхность и бросился ко мне. Вид у него был самый кровожадный.

― Стоять! ― Ардашир заставил повара замереть одним коротким словом, поднялся, подхватил меня за шкирку, сдернул со стола и поставил на пол. ― Идем, Мартель, покажу тебе кое-что. Потом закончим обедать.

Интуиция подсказывала мне, что сейчас я увижу своего Теля, а потому спорить и бороться с генералом я не стала. Стерпела, когда он взял меня за плечо и повел через кухню к другому выходу из особняка. Приготовилась, что его превосходительство приведет меня в сарай или птичник ― какое-то специальное место, где содержат захваченных в плен чужих дракончиков.

Вместо этого генерал вывел меня в сад, где росли все те же акации, только с розовыми соцветиями и более нежным ароматом, чем у земного дерева. На одной из акаций, самой старой и с уже созревшими стручками, обнаружились сразу три дракончика ― мой Тель и два незнакомых. Вся эта компания, переговариваясь и хлопая крылышками, порхала с ветки на ветку, срывала спелые стручки, ловко лущила их и лакомилась бобами.

― Тель! ― Я подбежала к акации, набросилась на мелкого вредину с упреками. ― Ты куда подевался? Почему не сказал, где будешь?

― Меня заверили, что тебя предупредят, ― Тель перелетел на самую нижнюю ветку. ― И вообще, знаешь, какое это везение ― полакомиться бобами астрагала?

― Не знаю, ― я надулась, сложила руки на груди, злясь теперь уже на Теля.

Я, значит, там воюю с двумя здоровыми мужиками за его свободу, а он тут вкусняшки лопает! С другой стороны, я ведь даже не поинтересовалась, чем питаются магические половинки разделенных… Может, Тель не меньше моего оголодал? В общем, тоже хороша.

Дракончик заметил, как изменилось мое настроение с воинственного на виноватое. Спорхнул мне на плечо, потерся носом о мою щеку:

― Потом поговорим, Марти. Не бойся ни за себя, ни за меня. Его превосходительство не обидит. Он к честным делесам всегда с пониманием относится. Мне дракончики его слуг многое о нем рассказали, и все ― хорошее.

― Еще бы слуги своего хозяина не хвалили, ― заворчала я, стараясь скрыть вздох облегчения. ― Ладно, приятного аппетита. И мне пару бобов прихвати ― хочу попробовать.

Тель еще раз клюнул меня в щеку своим чешуйчатым носом и вернулся на акацию.

Я же пошла обратно к генералу, который так и стоял у порога и издалека наблюдал за нами всеми. Вид у него снова был ехидный.

― Между прочим, за воровство бобов астрагала наказание почти такое же суровое, как за купание в заповедном озере, ― сообщил он, как только я приблизилась. ― Хочешь еще десяток розог заработать за подстрекательство к краже?

Ага! Просто мечтаю!

Кстати. Это же получается, о том, что я в водичку еще до его появления окунулась, генерал догадался! Впрочем, немудрено: когда я выбралась из кустов, волосы у меня все еще были влажными.

― Какое же? ― Что-то я начала уставать от разговоров о наказаниях. Нет, ну правда, сколько можно-то?! ― Уж или покарайте, ваше превосходительство, или не пугайте!

― Ожидание воздаяния за проступок ― это важная часть воспитательного процесса, ― Ардашир распахнул передо мной дверь. ― Необходимо, чтобы провинившийся осознал всю тяжесть своего злодеяния, а ничто этому так не способствует, как страх перед грядущей экзекуцией!

Здрасте-приехали! Значит, Ардашир меня воспитывать взялся? Вот повезло-то!.. Мало мне было деда с его полковничьими замашками, теперь вот целый генерал на мою голову.

― Я уже не маленький! ― попыталась умерить генеральское рвение.

― Никогда не поздно! ― отозвался истинный, усадил меня обратно в уголок, сам уселся с краю скамьи, придвинул мне тарелку с ароматным куском запеченного мяса, себе взял вторую. ― Ешь, Мартель. Печенье с бобами астрагала будет на сладкое, если заслужишь.

Класс! За какие-то полчаса знакомства мне уже и кнут, и пряник пообещали, и отжиматься заставили. Похоже, с генералом Ардаширом не соскучишься.

8. Исцеление болящей

Поход в сад оказался кстати: этих пятнадцати минут как раз хватило, чтобы мой окаменевшей от голода желудок согрелся, расправился с порцией горячего супа и потребовал продолжения банкета. Кусок мяса средней прожарки, окруженный мелкими кислыми ягодами, я съела с аппетитом, но уже без жадности и без нетерпеливой дрожи в руках.

А проглотив последний кусочек мяса, я неожиданно для себя зевнула. Еле успела рот прикрыть салфеткой! Зевок получился широкий, со всхлипом.

Ардашир прищурился, осмотрел меня с ног до головы.

― Подозреваю, проверку твоих знаний придется отложить, ― озвучил результат своих наблюдений. ― Ты спишь на ходу.

Возражать было лень. Какой смысл спорить с истиной? Прав генерал: после сытного обеда меня развезло так, что я совершенно осоловела. Даже если бы мне вложили в пальцы ручку или перо ― не знаю, чем тут у них пишут ― я даже родной русский алфавит с трудом вспомнила бы. Так что в ответ на слова истинного я кивнула, при этом чуть не уронив голову на грудь и не задремав прямо за столом.

Закладка:

Ардашир выбрался из-за стола, снова поднял меня за шкирку, и так и повел впереди себя прочь из кухни, через просторный холл, по лестнице куда-то на второй этаж, потом налево, потом направо… В общем, рассказывать дольше, чем дойти. Путь наш закончился в небольшой комнатушке ― чуть крупнее, чем купе поезда.

Здесь обнаружилось спальное место ― что-то вроде топчана с куцым матрасиком и тонким шерстяным пледом поверх. Вместо подушки в головах лежал валик. Позже я узнала, что в таких валиках ― волосяная набивка, причем волос берется с грив и хвостов местного аналога ишаков.

― Раздевайся! ― приказал генерал коротко и решительно. ― Осмотрю твою спину.

Сонливость тут же отступила.

― Не надо! ― я попятилась.

Зря. Хватательный рефлекс у дракона оказался развит на отлично. Он протянул руку, схватил меня за плечо, скорее даже, за шею, и притянул к себе.

― Я сказал, сними куртку и рубаху! ― прошипел он, втянул носом воздух и вдруг как-то изменился.

Взгляд его затуманился. Зрачки расплылись так, что почти затопили радужку. Вторая рука поднялась и легла на другое мое плечо. Голова начала клониться к моему лицу…

― Ваше превосходительство? ― Я не смела шелохнуться, подозревая, что попытка бегства или сопротивления вызовет еще более живой и совершенно неподходящий мне ответ. ― Вы же не собираетесь меня… целовать?

Похоже, это был правильный вопрос.

Ардашир вздрогнул. Его глаза прояснились. Он отпустил, даже почти оттолкнул меня, сделал два шага назад и оказался на пороге.

― Вер-р-рнусь через пар-ру минут! ― прорычал он. ― Чтобы ждал меня лежа и голым до пояса!

Рвано выдохнул и захлопнул дверь.

По деревянным полам прогрохотали его тяжелые быстрые шаги.

Я проводила истинного взглядом и обессиленно плюхнулась на топчан. Уф! Кажется, пронесло. Но отчего вдруг генерала повело? Неужели он чует во мне женщину? Раз уж чуть не с середины озера ощутил мое присутствие в кустах, так что ему мешает, находясь совсем близко, разобраться по запаху, парень я или девица?

Тем не менее, этого не случилось. Ардашир так и не узнал моего главного секрета! Что ж, если я улягусь на живот, то по спине он точно ни о чем не догадается.

Я скинула куртку, повесила на крючок, вбитый в стену у входа. Стянула через голову свободную рубаху, пристроила поверх куртки. Улеглась на плед попой кверху, согнув руки так, чтобы прикрыть ими бока. К осмотру готова!

Жаль, сама не могу заглянуть через плечо и разглядеть свою спину. Признаться, боль в спине ощущалась с самого начала ― сразу, как только я очнулась в этом чужом теле. Но тогда я списала неприятные ощущения на то, что тело долго лежало в холодной чугунной ванне и порядком затекло. Затем были отжимания на берегу озера. Они добавили боли в мышцах. В общем, от хорошего расслабляющего массажа и стоунтерапии я бы сейчас не отказалась…

Пока раздумывала так ― вернулся генерал. Снова собранный, резкий и далекий. Встал над топчаном, с высоты своего немалого роста разглядывая мою тщедушную спину. Свел брови в одну линию. Пожевал губами. Похоже, увиденное ему совсем-совсем не понравилось.

― Порка отменяется, ― объявил он скрипуче.

― Правда? С чего вдруг такая милость? ― благодарить истинного мне не хотелось. Вот поддеть ― очень даже. А то издевается надо мной все утро.

― Ранить и без того незажившую шкуру ― это уже не воспитание, а… ― генерал явно проглотил какое-то местное ругательство, отчего я вздохнула с сожалением: крепкое словцо и мне пригодилось бы при случае.

Так, стоп! Выходит, на спине у меня ― достаточно свежие раны? Неужто родители Мартеллы уговаривали дочь на замужество с помощью розог? Вот же садюги!

― Заживет. ― Я послала Ардаширу робкую улыбку. ― А порка насовсем отменяется?

― Переносится, раз ты так настаиваешь. ― На лице истинного вместо озабоченности проступила уже знакомая мне ехидная усмешка. ― На неопределенный срок.

А-а! А-а-а-а-а!!! Ну кто меня, дуру, за язык тянул?!

― Тогда я посплю? ― Мне стало так обидно, что я отвернулась носом к стене и засопела, стараясь справиться со злостью на себя же.

― Сначала подлатаем все же твою шкуру.

Генерал подтянул к топчану табурет, который я еще раньше обнаружила в углу у противоположной стены. Уселся рядом ― так близко, что я ощутила идущее от его тела тепло. Оно согревало и успокаивало.

Я немного расслабилась, даже ругать себя почти перестала: генерал, похоже, личность горячая, взрывная, но отходит быстро. В общем, главное ― не попасть под горячую руку, погодить, пока остынет. Такой нрав мне был знаком, и как с ним обходиться ― я, в целом, знала. Это обнадеживало.

― Могу я узнать, как вы меня лечить намерены, ваше превосходство? ― мое воображение уже нарисовало картину, как генерал намазывает меня пахучей мазью, кутает в простыню.

Хорошо бы, конечно, но нельзя! Во всяком случае, кутать. Пусть прикроет сверху ― этого хватит.

― Ты совсем мало об истинных знаешь? ― в свою очередь спросил генерал. ― Не слыхал разве, что нам любые виды магии доступны, в том числе и целительская?

Ой! Нельзя выдавать свою неосведомлённость! Вот что усталость с человеком делает: совсем туго соображаю.

― Неужто сам истинный свою силу на меня тратить станет? ― выкрутилась я. ― Слышал я, немногие драконы на такое соглашаются, да и то не за просто так.

Мои сомнения ― справедливые, между прочим ― Ардашира неожиданно задели. А значит, попали в точку. Видно, и правда истинные до делесов нечасто снисходят.

― Отставить разговоры! ― рыкнул генерал раздраженно. ― Придёт час ― спрошу с тебя справедливую плату!

― Ну, если справедливую… ― примирительно протянула я.

Ардашир только выдохнул протяжно сквозь зубы. Видно, сдерживался из последних сил, чтобы не начать меня учить уму-разуму прямо тут, не отходя от кассы. Точнее, от койки.

Растерев ладони одна о другую, генерал простер их надо мной: вначале над плечами, потом, почти прикасаясь, медленно повёл ими вдоль моей спины.

― Щекотно! ― хихикнула я.

Ощущения и в самом деле были непривычные: с одной стороны, от рук Ардашира шло приятное тепло. С другой ― кожу слегка покалывало и щекотало, отчего по рукам побежали мурашки.

― Терпи. Это магия работает. Раны заживают, рубцы рассасываются. ― В голосе генерала мне послышалось сочувствие.

Похоже, спине Мартеллы в последнее время доставалось куда сильнее, чем моей попе по малолетству. Следующие слова Ардашира только подтвердили мою догадку.

― Одним разом всё не вылечу. Придётся повторить.

― Может, дальше само как-нибудь? Мне бы за один раз расплатиться.

На самом деле, я не столько опасалась непомерной платы, сколько не хотела снова рисковать разоблачением, но разве генералу об этом скажешь?

― Ты мне служить хочешь? ― вместо ответа спросил тот.

Внезапно!

А я ведь чуть было не задремала! Вот умеет его превосходительство взбодрить без кофе!

― Так ведь я ещё не показал, чего умею… Вдруг вы сами меня нанимать раздумаете?

Что я творю?! Зачем тяну и мямлю? Мне тут спасение предлагают, решение всех проблем! Ну, или большей их части. А я…

Его превосходительство, похоже, подумал о том же, потому что снова тяжело вздохнул. Он довёл ладони до моей поясницы, приспустил на мне штаны, бегло оглядел ягодицы и, видимо, обнаружив, что они целы и невредимы, встал и отошёл к окну.

― Всё? ― спросила я у его затылка, на котором из массивного пучка волос торчали длинные деревянные палочки, как вязальные спицы из клубка ниток.

― Всё! ― коротко бросил генерал и остался стоять как стоял.

Ну и пусть себе! Вижу, что его что-то мучит, не дает покоя, но нет сил об этом думать сегодня. Может, завтра?..

Глаза мои закрылись. Уже уплывая в сон, услышала строгий звучный голос:

― Три часа на сон. Потом пришлю за тобой слугу. День еще не закончился, Мартель! И я с тобой еще не все решил.

― Да, вашество… ― Кажется, я проглотила целое слово, пытаясь до последнего соблюдать субординацию, но сон оказался сильнее.

Закладка:

9. Побудка

Пока Мартель спал, генерал думал. Сидел в саду, любовался цветущими астрагалами, порхающими среди их веток дракончиками, и старался разобраться в собственных впечатлениях. Пищи для размышлений у Ардашира оказалось неожиданно много. И все его мысли вертелись вокруг мальчишки, которого он застукал у себя в поместье, на берегу заповедного озера.

С такими юнцами дело Ардашир имел нечасто. В имперской военной академии Салманааха, где он преподавал, учились парни постарше ― выпускники тех самых кадетских училищ, куда, по правилам, стоило определить и найденыша.

Вот только генералу с каждой минутой все меньше хотелось избавляться от обузы, что неожиданно свалилась ему на плечи. Мальчишка своим появлением внес оживление в жизнь Ардашира, которая в последние месяцы стала ужасающе скучной и однообразной. А Мартель удивлял, забавлял и чем-то притягивал к себе истинного.

Ох! Вспомнив о притяжении, генерал вскочил с травы и начал расхаживать вдоль стены особняка. Так, на ходу, вспоминать о том неприличном притяжении, которое он внезапно ощутил, прикоснувшись к беззащитной шее мальчишки, было немного легче.

― Что со мной?! ― запрокинув голову к небу, спросил он, обращаясь к Перводраконице. ― Неужели яд кристальдов отравил не только мой нос, но и мою голову?

Собственно, в родовое поместье Форугов Ардашир сбежал от целителей, которые вот уже год не допускали его до службы на границе и состязались в изобретательности, пробуя на несчастном драконе, утратившем обоняние, все новые способы лечения.

Ардашир зверел, мрачнел и на глазах немногочисленных друзей и двух братьев превращался из боевого генерала в затворника и дракононенавистника. Шутка ли! В нем кипела ярость! Он хотел изничтожить, извести, превратить в ничто все гнезда кристальдов, до которых только сумеет добраться.

А вместо этого с ним разговаривали, как с немощным стариком, утратившим остатки разума, и едва ли не водили под ручки, словно он не только запахи почти перестал различать, но еще и ходить разучился!

И ладно бы только на границу не пускали. Его еще и от преподавания в академии освободили на неопределенный срок. «С целью поправки утраченного здоровья», ― как гласил подписанный самим императором приказ.

Вот и как тут не озвереть?

Возня с Мартелем отвлекла Ардашира от собственных проблем. Он снова почувствовал себя нужным. Полезным. Способным действовать, наставлять, защищать!

Отказаться от этого, отпустить юнца было выше его сил! Тем более после того, как он ощутил притяжение. То самое притяжение, которое дается истинному, чтобы обрести свою пару.

― Я разберусь с этим! Я обязан понять, что не так со мной ― или с Мартелем!

С трудом дождавшись окончания третьего часа, генерал отправился в комнатушку, где оставил отдыхать найденыша. Прыгая через ступеньку, поднялся на второй этаж. Не замедляя шага, промчался едва ли не бегом по дважды изгибающемуся коридору. Без стука ввалился в незапертую дверь.

Вошел ― и встал как вкопанный, на миг забыв, куда и для чего спешил.

Мартель спал, пристроив голову на валик, свесив с узкого топчана руку-веточку и прислонив к стене согнутую в колене ногу. Темные ресницы отбрасывали на бледные щеки густые тени. Солнечные лучи, проникшие через щель между занавесками на окне, золотом подсвечивали густые черные волосы, которых оказалось неожиданно много. Генерал, как ни пытался, не смог припомнить, видел ли он такие у кого-то из своих воспитанников ― истинных, многие из которых ухаживали за своими прическами с особой тщательностью.

Вообще, для экти волосы всегда были предметом особой заботы, ведь в косы и пучки было так удобно вплетать и втыкать заряженные магией деревянные палочки. А вот делесам палочки были ни к чему: те небольшие магические способности, которые им доставались, никакими палочками не усилить.

Пока в голове проносились эти соображения, взгляд Ардашира скользнул ниже. Туда, где на обнаженной груди Мартеля, раскинув крылья от одного острого костистого плеча до другого, спал его дракончик ― Тель. Из-под нижних краев дракончика видно было только часть мерно двигающегося впалого живота мальчишки.

― Подъем! ― попытался рявкнуть генерал, подражая старшине на побудке.

Но вместо зычного рева у него получился лишь сиплый возглас ― от непривычного волнения, внезапно одолевшего бравого вояку, у него вдруг сел голос.

Впрочем, и этого хватило, чтобы Мартель, вздрогнув, открыл глаза, а его дракончик резко поднял голову и, изогнув длинную шею, с немым укором уставился на нарушителя спокойствия.

― Простудились, ваше превосходительство? ― заботливо поинтересовался юнец. Голос его после сна сделался низким и завораживающе певучим. ― Я, кстати, такое замечательное средство от боли в горле знаю! Всего-то и надо, что большой капустный лист да широкий шерстяной шарф. Берете, значит, лист капусты, прикладываете к шее спереди…

― Прекр-ратить разговор-ры! Еще ты меня не лечил! ― взвился генерал. ― Мало мне императорских целителей!

― Ой, так вы и правда того?.. Хвораете?.. ― Захлопал ресницами Мартель. ― А с виду и не скажешь… Такой крепкий мужчина! То есть, дракон.

Слова мальчишки били точно в цель, а оттого задевали Ардашира сильнее, чем хотелось бы. Если еще и этот… голодранец тощий… станет его, генерала, жалеть и обхаживать, как немощного ― он точно взвоет!

Нет, Ардашир ни за что не скажет Мартелю, что утратил тонкий драконий нюх. И другим болтать запретит!

― Быстро одеваться и вниз! Жду у лестницы. Пора с тобой решать окончательно! ― угрожающе пробулькал кипящий раздражением Ардашир, развернулся по-военному четко и покинул помещение.

Он был так зол, что сразу даже не вспомнил и не обратил внимания, как нахальный юнец при его появлении даже не подумал встать с койки в знак уважения. Сообразил, только когда домчался до лестницы. Но обратно поворачивать не стал.

― Поганец мелкий! Ну, я тебя еще приучу старшим честь отдавать! ― проворчал его превосходительство себе под нос. ― Не будь я генерал Ардашир Форуг!

Мелкий поганец спускаться не спешил. Прошло пять минут, десять, пятнадцать. Самые обычные механические часы ― напольные, с маятником в виде дракончика, в деревянном корпусе ― гулко пробили три часа пополудни. И только когда эхо звона стихло, генерал услышал легкие, почти невесомые шаги на лестнице.

Подняв голову, он увидел Мартеля. Мальчишка спускался по ступенькам легко и грациозно, больше похожий на бестелесное видение, чем на угловатого неловкого подростка, еще не владеющего своим быстро меняющимся телом.

Дракончика Мартель нес не на плече и не на согнутой в локте руке, а прижимал к груди двумя руками, как младенца. Волосы парня были собраны за спиной в тугую аккуратную косу, прихваченную кожаным ремешком. Смущенная улыбка на слишком миловидном и смазливом для парня личике сообщала, что Мартель явно хочет спросить о чем-то неловком.

Ардашир тряхнул головой, избавляясь от нелепого желания подойти, подать Мартелю руку и помочь ему спуститься с последних ступенек. Ведь это было бы совсем уж странно и неправильно. Мартель ― парень! Вроде бы не изнеженный, но все равно немного слишком женственный. Ладно. Это поправимо. Ежедневные тренировки и суровое мужское воспитание все исправят. Мясо нарастет, плечи раздадутся…

― Ваше превосходительство, разрешите обратиться! ― Мартель закончил спуск, встал перед Ардаширом во фрунт.

Дракончик выбрался из рук мальчишки, перелетел на столбик лестничных перил и устроился там, тоже замерев в почтительной позе.

― Слушаю.

― Могу я узнать, где в вашем доме находится отхожее место для прислуги? Умывальник там, ведро для всяких надобностей…

― Ведро?! ― Ардашир почувствовал себя оскорбленным. И одновременно осознал свой промах: надо было сразу подсказать Мартелю, где тот может умыться и нужду справить. ― Пошли. Посмотришь, какими ведрами в генеральском доме пользуются!

Закладка:

На втором этаже, разумеется, тоже были и ванная комната, и туалет, да не в единственном числе. Но самые шикарные удобства располагались на первом, рядом с личными покоями хозяина дома.

Ардашир поманил Мартеля за собой, повел по недлинному коридору, распахнул дверь.

― Проходи. Как пользоваться ― сообразишь? Или показать?

Мартель вошел вслед за Ардаширом, огляделся. Глаза его расширились, рот приоткрылся в благоговейном изумлении.

― Разберусь! ― бросил он уверенно.

― Тогда оставайся. Надеюсь, пяти минут тебе хватит, чтобы решить свои вопросы.

Мартель неуверенно повел плечом. Смущенно опустил глаза, переступил с ноги на ногу. Его щеки слегка порозовели.

Ардаширу вдруг тоже стало неловко. Так, будто он никогда в жизни не пользовался общим отхожим местом на десяток лиц.

― Жду на прежнем месте! ― прервал он затянувшееся молчание и покинул помещение.

За его спиной звякнула защелка.

На этот раз Мартель и правда справился быстрее. Правда, в пять минут не уложился, но зато явился повеселевшим, с влажным после умывания лицом и задором во взгляде.

― Готов к труду и обороне! ― доложил он.

Ардашир тут же вспомнил, как непочтительно лежал перед ним Мартель во время побудки, и ехидно приказал:

― Десять отжиманий!

― За что?! ― задор в глазах мальчишки сменился недоумением пополам с возмущением.

― Чтобы вставал по команде «подъем», а еще когда к тебе старшие по положению обращаются! Или ты привык нежиться в койке, как избалованная делеса?

― Ну вы и… ― Мартель надулся, однако начал закатывать рукава своей слишком просторной в плечах курточки.

― Кто я? Ну, говори! ― Ардашир недобро прищурился.

Мальчишка, видимо, сообразил, что нарывается на новый десяток отжиманий или на очередное обещание порки, и вовремя прикусил свой не в меру длинный и болтливый язык.

― Самый справедливый, самый строгий и самый … самый… ― похоже, на этом фантазия у Мартеля закончилась. ― Командир.

― Упал! Отжался! ― Лести генерал не терпел ни в каких проявлениях, а потому снова вскипел.

Какой же он хитрый, этот Мартель! Пытается, значит, к нему, Ардаширу, с помощью хвалебных слов подход найти. Не пройдет у него этот номер! Форуги на сладкие слова не ведутся!

― Раз! Два! Три! ― начал считать истинный, одновременно хлопая ладонью по перилам рядом с хвостом Теля. Дракончик от каждого такого хлопка чуть вздрагивал крылышками, но сдвинуться с места и убраться подальше не смел.

Мартель первые пять отжиманий выполнил бодро. На шестом разе дело пошло медленнее. Хилые лапки мальчишки начали подрагивать. На лбу у него выступила испарина.

― Если… я каждый раз… отжиматься буду, ― бормотал найденыш, задыхаясь, ― у меня плечи скоро станут… как у чемпиона мире по гребле…

― По… чему? ― Ардашир даже считать забыл.

Он последнее слово вообще плохо расслышал. Слишком уж запыхался Мартель, звуки произносил нечетко, некоторые и вовсе проглатывал.

…А у Ардашира в воображении вдруг всплыла картинка, как повзрослевший, раздавшийся в плечах найденыш участвует в неприличных соревнованиях и отжимается не над ковриком, а над…

Мартель, его Мартель будет заниматься непотребством, да еще с какой-то чужой, неизвестной Ардаширу легкодоступной девицей?!

Ой!

В груди у генерала вдруг стало невыносимо горячо, под кожей разлился огонь, пальцы скрючились, грозя превратиться в драконьи когти.

Он рванул к ближайшему окну, выбежал через него во двор, обратился драконом и метнулся в небо. Промчался над рощей астрагалов, оказался над озером, выдохнул в воду струю огня, отчего поверхность ее вскипела, пыхнула паром.

Жжение под шкурой черного дракона ослабло. Пламя в груди тоже улеглось. Ардашир сделал круг над озером, нырнул в его по-прежнему прохладные глубины. Потом всплыл уже человеком, лег на воду и, наконец, смог спросить себя: и что это с ним такое было?

10. Бегство

― И что это было? ― Я упала носом в пол. Перекатилась на спину и уставилась в потолок, будто ждала от него ответа.

Вместо потолка ответил Тель, о котором, признаться, я слегка подзабыла. Зато он обо мне не забывал ни на миг.

― Не знаю, что ты там такое ляпнула, но его превосходительство пришел в неистовство. Может, попробуешь иногда помалкивать, Мартелла? Хотя бы когда от пола отжимаешься? ― набросился на меня с критикой этот слишком умный ящер.

― Да-да. Сначала молчать, потом ― глаз от пола не поднимать, а там моргнуть не успеешь, как рабский ошейник на плечах окажется. Нет уж! Или генерал позволит мне иметь собственное мнение и озвучивать его, или мне с Ардаширом не по пути! ― Я отдышалась, села. Начала массировать ноющие от непривычных нагрузок бицепсы.

Тель фыркнул осуждающе, раздраженно махнул хвостом и нашел новый повод для наезда.

― Если будешь спать, не запираясь и голой до пояса, его превосходительство быстро обнаружит, что ты не та, за кого себя выдаешь!

― И как он поступит, если узнает, что я не парень? ― Надо признать, тут мой дракончик был прав. Я непозволительно расслабилась после целительского сеанса и едва не попалась. ― Может, отстанет от меня с этими своими отжиманиями?

Тель спорхнул со своего насеста, сел у моих ног, которые я скрестила по-турецки, заглянул проникновенно снизу вверх мне в лицо.

― Ты не понимаешь, Мартелла. Наверное, у вас в мире все по-своему, а у нас незамужние девушки живут или с родителями, или с опекунами, пока не выйдут замуж.

― Да уж догадалась! ― Теперь пришла моя очередь фыркать. ― Женщины у вас ― невольницы бесправные. За них все мужчины решают…

― Не так! Неправильно ты догадалась! Жена ― самое ценное, что есть в жизни истинного дракона. Его сокровище! И этому сокровищу очень многое позволено! Впрочем, как и женам делесов. Но пока дева не замужем ― она вроде как не совсем взрослая, и отношение к ней почти как к ребенку.

Мило, ничего не скажешь. Плевать на возраст, плевать на интеллект и опыт. Главное, чтобы при мужике была. Очень знакомо! В этом смысле наше общество от местного не сильно далеко ушло, если честно. Впрочем, что это я разворчалась? Сама ведь никогда яростной сторонницей феминизма себя не считала… Просто с семьей и с детьми в земной жизни как-то не сложилось.

― Ладно-ладно! Допустим, не так плохо живется вашим женщинам, как мне сразу подумалось, ― я примирительно улыбнулась Телю. ― Но что со мной сделает генерал, если узнает, что я ― девушка? Вернет родителям и заставит выйти замуж за того, кого они для меня выбрали?

― Вернет? Да, скорее всего, ― повесил голову дракончик. ― Вряд ли его превосходительство станет вникать в дела чужого семейства. Не принято у нас такое.

― А бить девицу, которой выбранный жених не нравится ― принято?! ― снова вскипела я. ― Неужели нет такого закона, чтобы женихи и невесты сами друг друга выбирали? По любви, а не потому что родители дела вести не умеют?

Тель погрустнел еще больше. Повесил нос, опустил крылышки. Наверное, если бы умел ― и слезу бы уронил.

― Твои родители против закона пошли, ― сообщил он трагическим шепотом. ― Понимаешь, если девицу себе в жены экти выбирает ― родители за нее ничего не получают. А вот если за обычного делеса замуж сговаривают, то делес им выкуп даёт. И тут уже все от щедрости жениха зависит, от того, насколько ему девица мила.

― Странно, ― я даже о боли в мышцах забыла. ― Почему с истинных ничего не берут? За что им такие поблажки?

― Потому что они ― соль земли! ― Тель даже подпрыгнул на месте. Заговорил благоговейно. ― Истинные всю жизнь империи служат, защищают границы, в городах порядок поддерживают, справедливый суд вершат, силу свою магическую во благо остальным отдают!

…То есть прямо вот такие все благородные рыцари в сияющих доспехах? Ох, что-то не верится! Правда, свои сомнения я сумела оставить при себе. Когда очень надо, промолчать все же умею. А сейчас, когда мой дракончик, наконец, разговорился, как раз следовало продолжить расспросы, а не обижать его насмешками.

Закладка:

― А объясни-ка мне, дружок, ― я постаралась говорить самым ласковым и доверительным тоном, на который способна. ― Как ваши экти определяют, кто из девиц на выданье ― их сокровище? Неужто есть признаки, чтобы свою пару определить?

― Почти так, ― кивнул мой разговорчивый птеродактиль. ― У истинных любовь не на пустом месте возникает. Сначала дракон должен запах девицы узнать. По аромату экти сразу чуют, подходит им дева или нет. Если подходит ― тут же замуж берут.

Как интересно! И как странно… Если у истинных такое тонкое обоняние, то отчего же генерал Ардашир до сих пор наш с Телем обман не раскрыл? И что значит ― подходит?

― Тель, у меня два новых вопроса! ― Я озвучила дракончику свои соображения.

― На второй вопрос я тебе легко отвечу, ― дракончик сел на хвост, озадаченно поскреб коготком свою чешуйчатую гибкую шею. ― По запаху экти чуют, которая из женщин способна родить им крылатого наследника-истинного. К такой девице у истинных возникает тяга столь сильная, что они с ума сходят, пока не соединятся с ней и не сделают ее своей. А вот отчего его превосходительство с тобой ошибся, я и сам не представляю.

Не понимает он… Я тем более не понимаю!

Теперь, когда Тель рассказал мне о драконьем чутье, о том, как истинные себе пару выбирают, я заподозрила, что генерал Ардашир не просто так чуть было не поцеловал меня там, в спальне. Неужто его ко мне тянет? Вдруг я, то есть, Мартелла ― его пара? Как много ему понадобится времени, чтобы это понять?

― Тель, а тебе не кажется, что нам надо бежать от генерала? ― подняла я на дракончика задумчивый взгляд.

Тель ответить не успел. Он только разинул пасть и уставился куда-то мне за спину.

Оттуда, от открытого окна, раздался полный рычащих звуков вопрос его превосходительства:

― Ты правда рассчитывал скрыться от меня, Мартель?!

Упс! Ну ты, Матрена, разиня! Это же надо было так забыться…

Вот с чего я решила, что генерал вернется по воздуху? Ждала свиста воздуха и хлопков крыльев за окном. А генерал решил пешочком пройтись. Подкрался бесшумно и теперь стоял в окне ― босой, с влажными дорожками на смуглой коже. Деревянных палочек в его прическе стало на пару штук меньше, отчего одна длинная прядь выбилась из пучка и теперь кокетливо свешивалась с виска на полуобнаженную грудь.

«Как у девицы из дома терпимости, мечтающей завлечь клиента», ― подумалось мне. От этой дурацкой мысли потянуло хихикнуть. А что! Стриптизер из его превосходительства получился бы знатный!

Чтобы не выдать свое смешливое настроение, я поспешно опустила глаза. Заодно задумалась: а как много успел услышать истинный? Судя по тому, что назвал меня Мартелем и не возмущался обманом, до него донеслись только мои последние слова ― о бегстве.

И эти слова снова его разъярили. Генерал стоял, сверкал оранжевыми глазищами, зрачки в которых превратились в узкие щелочки, рычал, а мне совсем не было страшно! Уж если до сих пор не выпорол, и даже подлечил, значит, рука у него на меня не поднимается. Что до отжимания… Переживу уж как-нибудь.

Похоже, смотрела в пол и молчала я немножко дольше, чем следовало. Ардашир, не дождавшись ответа, снова зарычал:

― Отвечай, когда спрашивают, Мартель!

― Простите, ваше превосходительство, ― я опустила голову еще ниже, старательно изображая раскаяние.

Генерала это ничуть не впечатлило. Он продолжал кипеть.

― Я тебя умыл, накормил, полечил и спать уложил! ― «Как баба Яга доброго молодца», ― тут же сравнила я мысленно. ― Пообещал подумать, как судьбу твою устроить! И вот это ― твоя признательность?!

Хм. Если с такой точки зрения посмотреть, то злость Ардашира понять можно. Ему мое желание свалить в закат и в самом деле должно казаться черной неблагодарностью. Но и мне оставаться рядом с ним дольше ― опасно. Уж не знаю, как вышло, что он все еще не унюхал во мне девицу, но вечно так продолжаться не может! Или может? Как бы разузнать, что у него с обонянием?..

― Простите, ваше превосходительство, ― повторила я. На этот раз по-настоящему уныло. Бежать от генерала не хотелось. Он такой большой, сильный, надежный. А там, за границами его поместья ― огромный незнакомый мир, не слишком добрый и не самый приветливый. ― Глупость я сморозил… просто страшно мне поблизости от соседей оставаться. Убраться бы куда подальше от этих мест, а то, неровен час, узнает кто-то, что я у вас скрываюсь…

Похоже, мои оправдания, придуманные на ходу, оказались в тему. Генерал засопел, приблизился, поднял одним пальцем мой подбородок, чтобы видеть глаза.

― Если ты не совершил ничего преступного, то я тебя в обиду не дам, обещаю! Но и ты поклянись, что не брал чужого добра, не выманивал хитростью денег у простодушных селян, не портил чужого имущества! ― произнес он проникновенно.

Так-с. Судя по тому, что я слышала от Теля, красть, портить и вымогать Мартелле было некогда. Значит, можно божиться с чистой совестью. Сейчас главное ― успокоить Ардашира, усыпить его бдительность.

― Клянусь, что не виновен ни в одном из названных вами проступков, ваше превосходительство! ― пылко заверила я генерала, ни на миг не отводя взгляда от его лица.

Истинный остался недоволен.

― Именем Перводраконицы свои слова закрепить не желаешь? ― настороженно уточнил он.

― Я готов! Только научите меня, как это делается, ― промямлила я неуверенно.

Ардашир даже руку уронил, которой мой подбородок удерживал.

― Тель! ― позвал он. ― А у твоей человеческой половинки провалов в памяти не случается? Может, Мартеля не только пороли, но и головой вниз роняли? Иначе как он может не знать простейшего заклятия, которое при любой магической силе доступно?

Дракончик, который до сих пор сидел на полу и старательно притворялся, что его здесь нет, робко приподнял крылышки, свел их перед собой, словно в молитвенном порыве, и со скорбью в голосе ответил:

― Разрешите доложить, ваше превосходительство. Болел Мартель недавно. Три дня в бреду, в горячке лежал. Может, тогда память его и повредилась.

Я выслушала скорбные признания Теля с недоумением. Вот интересно: Мартелла и правда болела, или мой дракончик ― прирожденный врунишка?

Как бы то ни было, но генерал Ардашир ему поверил. Покачал головой. Вздохнул душераздирающе.

― Ничего сложного Мартель. Повторяй за мной.

С убийственной серьезностью он протянул левую руку мне, а ладонь правой приложил к сердцу. Мне пришлось сделать то же самое.

― Взываю к тебе, великая Драконица-прародительница… ― начал Ардашир, и по нашим встретившимся ладоням побежал ток. ― Подтверди слово мое своим всеведением…

― Ой! ― я поспешно отдернула руку, поскольку вспомнила, как позаимствовала у братца Мартеллы кучу одежды, и вдруг подумала, что местное божество вполне может засчитать это как кражу!

Ардашир замер. Глаза его начали сужаться, ноздри затрепетали, предвещая новую бурю негодования.

Похоже, придется каяться! Но не во всем…

11. Повышение

Не дожидаясь, когда Ардашир выскажется, я поспешно затараторила:

― Понимаете, ваше превосходительство, я у старшего брата одежду… позаимствовал. И ботинки. Мне не в чем из дома выйти было, а ему как наследнику родители много такого купили, чего он носить не хочет. Но я верну! Потом…

― Вернешь… ― с сомнением повторил генерал. Но видно было, что за такое воровство он меня строго судить не готов. ― Ладно. Для одежек твоих ― кстати, и правда дешевых ― сделаем исключение. Давай руку.

Мы снова встали друг против друга, соединив левые ладони и прижав правые каждый к своей груди напротив сердца. Оно и у экти, и у делесов оказалось слева, как и у земных людей.

― Взываю к тебе, великая драконица-прародительница, ― опять завел свою песню генерал, ― подтверди слово мое своим всеведением…

Я послушно повторяла за ним клятву. Когда магический ток побежал по моей коже, снова слегка вздрогнула: все-таки очень уж это непривычно, когда неведомая сила на твои слова откликается.

Закладка:

― Клянусь, что не брал чужого, кроме нескольких вещей брата…

― Клянусь! ― над нашими сомкнутыми ладонями вспыхнула золотистая искорка.

― Клянусь, что не портил чужого имущества…

― Клянусь! ― в воздухе зажглась вторая искорка.

― Клянусь, что не вымогал денег у селян…

― Клянусь! ― третья.

― Клянусь, что не сбегу от генерала…

― Клянусь… Ой! Что?!

Я попыталась прикусить язык, но было поздно. Четвертая искорка вспыхнула так же ярко и уверенно, как первые три. Вот уж воистину: слово ― не воробей. Вылетело ― не вернешь!

― Вы-ы-ы! ― взвыла я. Оторвала свою ладонь от ладони генерала. Искры засияли еще ярче и впились острыми иголками в подушечки моих пальцев ― всех, кроме большого. Я затрясла рукой, морщась от боли, и договорила со стоном. ― Это… это нечестно!

Перводраконица клятву признала, и теперь мне предстояло как-то с этим жить.

― Небольшая военная хитрость, ― усмехнулся генерал. Глаза его загорелись торжеством. ― Не сажать же тебя на поводок, Мартель, а натура у тебя неугомонная.

― Да зачем я вам?! ― мне ужасно хотелось расцарапать это самодовольное лицо с орлиным носом и сросшимися бровями, но момент был упущен. Чертовы искры! ― Или никто, кроме двух отставных вояк, вашему превосходительству служить не желает?

― Марти-и-и!.. ― испуганный писк моего дракончика заставил осознать, что я снова ляпнула лишнего.

Самодовольная улыбка сползла с красивого лица Ардашира. Брови сошлись над переносицей. Ноздри породистого носа затрепетали.

― За честь служить моим адъютантом борются лучшие кадеты имперского военного училища! ― надменно процедил истинный. ― А ты… ты у меня чистильщиком обуви будешь!

― У вас так много обуви? ― почти шепотом, но все же возразила я.

Ардашир открыл рот. Закрыл. Потряс головой.

― Какое это имеет значение? ― спросил с недоумением.

Я тут же пустилась в объяснения.

― Вот смотрите, ваше превосходительство. Если вы наймете меня личным чистильщиком обуви, то вам придется меня одевать, обувать, кормить, возить с собой повсюду. Столько расходов! И чего все ради? Чтобы три-четыре пары сапог в порядке содержать?

Есть! Ардашир задумался, даже глаза к потолку поднял, вероятно, прикидывая, сколько пар обуви у него имеется, и окупятся ли мои услуги… Задумался ― и забыл, как только что обижался и гневался на мои неосторожные слова.

― Ладно. Придется тебе еще-что-нибудь доверить, помимо обуви, ― наконец, признал он. Отпускать меня на волю противный драконище явно не собирался! ― Идем-ка, проверим, так ли хорош твой почерк, как Тель нахваливал. Может, писцом своим тебя назначу.

― В смысле, писарем? ― уточнила я.

Писец меня и без того догнал и отпускать не собирался, как и слишком хваткий генерал.

― Генерал сказал ― писец, значит ― писец, ― его превосходительство ухмыльнулся, положил мне на плечо свою железную длань и повлек меня в сторону, противоположную той, где располагались его покои.

Там, в паре шагов за поворотом, обнаружилась солидная такая дверь с резьбой. Она вела в библиотеку, которую хозяин дома, судя по всему, совмещал с рабочим кабинетом.

Во всяком случае, помимо заполненных толстыми фолиантами стеллажей, тут имелся массивный письменный стол, пара кресел по обе стороны от окна, и светильник под абажуром на высокой ножке. Как там его…. Торшер. Правда, тут он наверняка как-то иначе называется, но в этот момент меня беспокоило другое: справлюсь ли я с испытанием? Работы я с детства никакой не боялась, но начинать карьеру в новом мире с должности чистильщика обуви ― так себе старт.

Ардашир усадил меня за письменный стол. Придвинул поближе баночку с откидной крышкой, в которой обнаружилась черная тушь. Выдал тоненькую кисточку, развернул перед носом лист, больше всего напоминающий японскую бумагу «васи». Спасибо, что не восковую дощечку и не кусок выделанной шкуры. На них писать было бы совсем уж непривычно.

Я приготовилась к позору. Вот сейчас продиктует его превосходительство какую-нибудь заковыристую фразочку, а я только и смогу, что наставить клякс.

Но истинный снова удивил. Принес с одного из стеллажей фолиант в потертом переплете, раскрыл приблизительно на середине, положил на столешницу.

― Перепиши мне это высказывание. Знаешь, что оно означает?

Мой взгляд уперся в нарисованные на листе иероглифы. Черточки, точечки, загогулины. Вон та похожа на молнию. Другая ― на спящего кота. Но догадаться, что все это означает, ― невозможно, если не знать.

Тель, который прилетел вслед за нами и устроился было на торшере, перепорхнул мне на плечо, прижался головой к моему виску. Я ощутила уже знакомый магический ток. Он проник мне в голову, щекоткой прошелся внутри черепной коробки, и вдруг…

«Нет опасности ― не воюй», ― прочитала я вслух, сама не веря тому, что происходит.

― Верно. ― Ардашир одобрительно кивнул. ― Вижу, тебя обучали верхнему языку.

«А что ― есть еще и нижний?» ― мелькнула догадка.

Озвучивать ее я не стала. Лучше дракончика потом расспрошу. Не стоит наводить истинного на мысль, что с головой у меня совсем беда: еще объявит недееспособной. Ой, то есть, недееспособным.

― Много у меня времени? ― уточнила у генерала.

― Торопить не буду, ― пообещал тот. ― Но учту, как быстро ты справишься.

Снова испытание! Ну, Мартелла, не подведи! Надеюсь, вместе с твоим телом мне достались не только нерешенные проблемы, но и мышечная память…

Тель продолжал прижиматься головой к моему виску.

Ардашир отошел, взял с ближайшей полки еще один фолиант, уселся в кресло и погрузился в изучение записей.

Я обмакнула кончик кисточки в тушь и, повинуясь интуиции, нарисовала в верхнем правом углу васи первую точку.

Точка получилась красивой: ровный кружок с четкими краями. Правда, долго любоваться черным кругом не-Малевича я не могла ― время поджимало. Снова взглянула на первый иероглиф. Так. Для начала стоит прикинуть, из чего он состоит. Три вертикальных линии, расположенных параллельно. Правда, левая слегка изгибается в сторону нижним кончиком. Сверху, пересекая эти три линии, одна горизонтальная черточка. Похоже на стилизованную заглавную букву Т, написанную прописью.

Я снова обмакнула кисточку в тушь, провела первую вертикальную линию, и даже сумела изогнуть ее влево. Хорошо, что растерла мышцы после отжимания, а то много бы сейчас нарисовала, с дрожащими-то руками. Следующие две черточки вышли такими же ровными, правильной толщины. Прежде, чем рисовать горизонтальную линию, я подула на бумагу, убедилась, что тушь подсохла, и только потом продолжила наносить краску на лист. Не хватало еще размазать рисунок!

Наконец, основа иероглифа была готова. Теперь мне предстояло заполнить ее мелкими деталями. Откуда-то пришла уверенность, что я все делаю правильно. Рука с кисточкой двигалась уверенно и плавно. Дополнительные значки ложились на рисунок один за другим. Мало того! Я понимала, какой смысл добавляет иероглифу каждый из этих значков! Похоже, магическая помощь дракончика и память тела удачно сложились, переплелись и теперь помогали выполнить задание.

Работа увлекла меня. Я даже высунула и прикусила кончик языка от усердия. Правда, время от времени немного отвлекалась, потому что чувствовала на себе пристальный взгляд хозяина дома. Поднимала глаза и встречалась с горящим оранжевым взором: отворачиваться и делать вид, что не смотрит в мою сторону, Ардашир не считал нужным. В общем-то, правильно. Он же не мальчишка-школьник, тайком подглядывающий за понравившейся ему девчонкой!

― Первый иероглиф начертан, ― зачем-то похвалилась я.

Его превосходительство кивнул. Взглянул на часы, которые обнаружились в простенке между двумя окнами.

― Довольно быстро справился, Мартель. Продолжай.

Одобрительный и благожелательный тон Ардашира вдохновил и подстегнул меня. Я с энтузиазмом перешла ко второму иероглифу. Снова прикинула его строение, выделила и начертала самые крупные элементы основы. Взялась заполнять образовавшуюся решетку мелкими деталями.

Закладка:

В это время за окнами послышались шаги и голоса.

― Пиши. Я скоро. ― Ардашир отложил фолиант и вышел в открытое окно.

Окна в библиотеке были тоже больше похожи на двери ― начинались от пола и заканчивались почти под самым потолком.

Невольно я начала прислушиваться к разговорам, доносящимся с улицы.

― Такое несчастье, ах, такое несчастье! ― восклицал там писклявый женский голос. ― Ох, ваше превосходительство! Мы вас потревожили? Простите, простите!

― Что за несчастье? ― а это генерал. Даже издалека слышно, как он строг и суров. Говорит так холодно и сдержанно.

― Я вот делесу Керушу уже рассказала! ― продолжала пищать женщина. ― У соседей ваших, тех, что за озером, дочка погибла. Говорят, несчастный случай, да только я не верю. Самоубилась она, чтобы замуж за старика не отдали!

― Дочка? ― Это снова генерал. Любопытства в его тоне не прибавилось. Тон еще холоднее стал. ― Не слышал, чтобы у соседей девица на выданье подросла.

― Так они ее всего раз из поместья-то и вывозили, на бал в Шельхард. Там бедняжка Марти ни одному экти не глянулась, вот и решили ее родители вдовому делесу отдать за хороший выкуп.

Это что же ― обо мне, что ли, говорят?

Ай! Моя рука дрогнула. С кисточки на светлую столешницу сорвалась капля туши. Я тут же взялась промокать ее рукавом. Больше-то нечем было.

Тель тоже услышал разговор. Вспорхнул с моего плеча, заметался по библиотеке, едва не задевая крылышками расставленные на полках сувениры и статуэтки, рассмотреть которые я пока не успела.

― Тель! Сядь и посиди тихо! Дай послушать, чего еще скажут! ― шикнула я на глупого птеродактиля.

― Он поймет! Как есть, поймет! ― на лету прочирикал Тель. ― Все пропало!

― Вот если ты сейчас себя выдашь, тогда точно все пропало! ― разозлилась я, вскочила, скинула куртку и резко развернула ее прямо перед мордой пролетающего мимо дракончика.

Не ожидавший подвоха крылатик влетел в нее с размаху, запутался, пискнул приглушенно ― и обмяк в моих руках.

Я аккуратно завернула его, чтобы не удрал, начала почесывать по шейке. Тель затих, потом застрекотал. Похоже, это получалось у него даже против воли, как рефлекс, который не перебороть.

Вот так, с Телем на руках, я осторожно приблизилась к окну, не показываясь на глаза генералу и его собеседникам, навострила уши. Слух, кстати, у меня обнаружился отменный. Ардашир и его гости отошли на несколько шагов, но я все равно отлично слышала каждое слово.

― Так я чего заглянула-то, ― продолжала пищать и всхлипывать незнакомая женщина, ― хотела просить делеса Керуша, чтобы он со мной вместе к соседям вашим пошел. Опасаюсь я одна туда ходить, а проститься с бедняжкой Марти считаю своим долгом! Она ведь сколько раз помогала ― за мелкую монету письма писала для моей родни! Такая добрая была девочка! И письмена у нее такие красивые получались ― черточка к черточке!

Да, это точно обо мне! Вернее, о Мартелле…

Выходит, родители девчонки ничего не заподозрили. Хорошо, что мы с Телем догадались в той чугунной ванне кучу мусора сжечь!

Только вот генерал… Не сообразит ли он, что имена Марти и Мартель слишком уж похожи?

― Пожалуй, я тоже соседям визит нанесу, ― еще больше усиливая мои страхи, заявил Ардашир. ― Раз уж оказался тут в это печальный день. Выскажу безутешным родителям свои соболезнования, отнесу прощальный дар, как положено.

― Ах, ваше превосходительство, вы так добры! ― восхищенно пропищала женщина, чей язык я прямо сейчас с радостью укоротила бы сантиметров на пять. ― Так могу я делеса Керуша с собой позвать?

― Керуш, свободен до вечера, ― вместо ответа отдал указание генерал. ― Ступайте, я тоже скоро буду.

Голоса стихли. Я развернула куртку, выпустила Теля и, на ходу вдевая руки в рукава, рванула обратно к столу. Только успела сесть ― вошел Ардашир. Окинул меня непонятным взглядом.

― Мартель, ― произнес негромко и без рычания.

― Да, ваше превосходительство?

― Я должен оставить тебя ненадолго. Надеюсь, к моему возвращению ты закончишь переписывать цитату. И помни: клятва не позволит тебе сбежать.

― Помню. ― Я не удержалась ― вздохнула.

Генерал не обратил на это внимания. Он снова окинул меня задумчивым взглядом, пожевал губами, тряхнул головой, отчего пучок на его голове почти рассыпался.

― Работай, ― бросил коротко Ардашир и вышел. На этот раз, видимо, для разнообразия, в дверь, а не в окно.

Я осталась сидеть за столом, сжимая между колен дрожащие руки. Рисовать иероглифы в таком состоянии не могла. Сердце колотилось, грозя выскочить из груди, а в голове метались панические мысли: а вдруг генерал увидит портрет Мартеллы? А вдруг она, то есть, теперь уже я, похожа на брата или отца? А вдруг его превосходительство догадается, что Мартелла не умерла, а сбежала, и теперь скрывается в его собственном доме?!

12. Серьезные намерения

Второе за утро купание в озере мало помогло Ардаширу. Оно позволило унять внутренний огонь, но не принесло ясности. Генерал по-прежнему не понимал, отказывался понимать, как так получается, что тощий смазливый мальчишка волнует его, заставляет томиться, вспыхивать при каждом прикосновении и впадать в ярость при мысли о расставании. Одно Ардашир знал теперь точно: он не отпустит Мартеля, пока не разберется, что происходит! А может, и вообще не отпустит.

Невольно подслушав слова Мартеля об очередном бегстве ― теперь уже от него, генерала, ― Ардашир чуть было не вспыхнул снова. Однако на этот раз ему хватило выдержки не обернуться драконом и не помчаться кипятить озерную воду. Вместо этого в его голове созрел хитроумный план, как привязать парня к себе. И наивный мальчишка легко и просто попался в расставленную для него ловушку.

Ардашир торжествовал, и даже не скрывал своего торжества. Он усадил Мартеля рисовать иероглифы, а сам устроился поблизости и постарался не лезть мальчишке под руку. Вот только взгляд то и дело сам собой притягивался к лицу найденыша. Цеплялся за длинные темные ресницы, лип к кончику прикушенного языка.

«Что ж ты такой смазливый? ― со смутной тоской думал Ардашир, глядя на Мартеля. ― Вот неспроста твои родители в услужение тебя отдать решили. На такого прислужника многие позарились бы! Но теперь ты под моей защитой. Сам не обижу и другим не позволю!»

В том, чтобы взять парнишку на полное довольствие, генерал не видел никаких проблем. Много ли Мартелю надо? Пара комплектов военной формы для повседневного ношения, один парадный, две пары сапог, полуботинки и котурны для жаркого лета. Разумеется, он, Ардашир, позаботится, чтобы и одежда, и обувь были надлежащего качества. У тех, кто ему служит, должно быть все самое лучшее!

Вот так, мысленно составляя планы по обеспечению своего нового слуги, Ардашир и сидел в кресле, поглядывая то в разложенный на коленях фолиант, то на Мартеля, когда за окном раздались голоса. Если бы разговор шел мирный и спокойный ― Ардашир не обратил бы на него внимания. Но говорили на повышенных тонах о каком-то несчастье.

Узнав о трагедии, которая произошла у соседей со стороны озера, того самого, где он нашел Мартеля, Ардашир неожиданно для самого себя решил наведаться к ним. Так, по-соседски. И не важно, что раньше он никогда не был в гостях у семейства Нэвидов, не общался с ними и не интересовался их жизнью. Теперь ему стало интересно.

Генерал знал, что погибшую дочь Нэвидов он не увидит. Девчонка была делессой ― разделенной, а это означало, что после смерти ее вторая магическая сущность слилась, наконец, со своей человеческой половинкой, при этом испепелив ее и себя, чтобы сплавиться воедино в последнем огне и предстать перед Перводраконицей в истинном виде.

Все вышло, как он и ожидал. Семейство собралось в каменном павильоне, меньшая часть которого была отведена под комнату Последнего огня, а остальная площадь представляла собой семейную усыпальницу, где хранились урны с прахом ушедших. Слез на лицах женщины, парня-подростка и отца семейства не было. Скорее, они выглядели недовольными. Впрочем, стоило им понять, что в гости с выражением сочувствия явился целый генерал ― недовольство мгновенно сменилось подобострастными улыбками.

Закладка:

― Позвольте предложить вам кресло! ― засуетился отец семейства, делес Нэвид.

― Подать вам охлажденного лимонада? ― вторила ему делесса Нэвид, мать семейства.

И только их сын продолжал стоять у урны на пьедестале и мрачно разглядывать собственные ноги в модных сапогах с блестящими каблуками и удлиненными узкими носами.

― Иди, поклонись гостю, сынок, ― позвала его делесса Нэвид. ― Знакомство с самим генералом Форугом ― огромная честь для каждого!

Подросток неохотно подошел, коротко и не слишком почтительно поклонился. Ардашир, который отказался от кресла, сделал шаг, приблизился к парню вплотную, пристально разглядывая его. Любимый сынок своих родителей выглядел откормленным, гладким и лоснящимся. В его изнеженном теле явно недоставало стальных мышц, зато в избытке было мягкого сала.

К тайному облегчению Ардашира, Мартель не был похож на этого парня. Впрочем, как и на его родителей. И пахло от этой семейки совсем не так, как от найденыша. Семейство Нэвид испускало ароматы потомственных делесов ― тяжелые, прелые, земные. А от Мартеля исходили куда более легкие ароматы, свойственные верхним этажам леса ― смолистые, пряные, бодрящие. Ардашир, хоть и потерял способность различать все ноты и оттенки запахов, все же мог поклясться, что Мартель ― не самый дальний потомок кого-то из экти.

«Мой найденыш не имеет никакого отношения к семейству Нэвидов!» ― с облегчением сказал себе генерал.

Вслух же он поинтересовался, обращаясь к стоящему перед ним парню:

― Чем планируете заниматься, молодой делес? Какому делу обучаетесь?

― Я ― наследник, ― вскинулся тот. ― Буду жить с доходов поместья!

― А в армии послужить не желаете? ― Ардашир знал: три-четыре года под началом его брата выбили бы дурь из этой головы, сделали бы парня достойным сыном империи.

― Наш сын не станет рисковать своей жизнью! ― вмешалась в разговор делесса Нэвид. ― Я не позволю, чтобы его муштровали на плацу, как…

― Как кого? ― грозно прищурился Ардашир.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Женщина так яростно бросилась на защиту своего изнеженного сыночка, что даже забыла, с кем разговаривает. Но, услышав в голосе генерала рычащие нотки, мигом опомнилась.

― Прошу простить, ваше превосходительство! ― залебезила она. ― Мы, несомненно, почитаем и уважаем славных воинов Салманааха, но наш сын… не совсем здоров. Он не годится для почетной воинской службы, так один из лучших целителей Шельхарда сказал!

― Что ж, сожалею. ― Ардашир мигом остыл.

Ему стало скучно и захотелось обратно в свое поместье ― поближе к тощему найденышу Мартелю, который не боялся ни розог, ни отжиманий, ни воинской службы.

― Держите, ― генерал сунул в ладонь делессы Нэвид малый имперский динар. ― Зажгите в память о вашей погибшей дочери поминальный огонь. Пусть Перводраконица примет ее под свое крыло.

― Пусть примет, пусть примет, ― закивали, забормотали дружно трое Нэвидов, а Ардашир развернулся и торопливо вышел на свежий воздух.

Там обернулся драконом и полетел к себе. Больше ему у соседей делать было нечего. Он увидел все, что хотел, и окончательно решил для себя, что Мартель к этим делесам никакого отношения не имеет.

Мартеля генерал увидел издалека, еще на подлете к особняку. Мальчишка сидел прямо на земле, прислонившись спиной к стене дома и подтянув к себе колени. Его бледное даже сквозь смуглоту лицо со впалыми от недоедания щеками было повернуто к солнцу, глаза зажмурены.

Выглядел найденыш таким неприкаянным, что у Ардашира невольно сжалось сердце. Ну не должны птенцы, даже бескрылые, оставаться без помощи экти! Жаль, рук на всех не хватает ни у императора, ни у его генералов.

Заслышав свист крыльев, Мартель вскочил. Не скрываясь, во все глаза уставился на Ардашира, как на небывалую диковинку. Усталость и озабоченность на хорошеньком лице парнишки уступили место нескрываемому восторгу.

Ардашир давно отвык от таких взглядов. В столице Салманааха, Ашмарканте, делесы и экти жили вместе и вперемешку. Там даже для самых маленьких птенцов взлетающие и заходящие на посадку драконы были делом привычным.

Раньше такие вот восторженные и любопытные взгляды раздражали генерала. Но восхищенное внимание Мартеля оказалось ему приятно. Он даже заложил лишний круг над особняком, раскинул крылья, оказавшись прямо над головой найденыша, позволил тому оценить размах своих черных крыльев.

И обратился его превосходительство даже раньше, чем его ноги коснулись земли. Пробежал с десяток шагов, постепенно замедляясь. Красуясь, развернулся к Мартелю лицом, пошел к нему неспешным шагом, распрямив плечи, мягко ступая босыми ногами по прогретым камням дорожки.

Мартель по-прежнему таращился на генерала и выглядел почти счастливым. Откровенная нагота истинного в этот раз отчего-то совсем не смущала мальчишку.

― Я все ломал голову, как драконы садятся! ― воскликнул Мартель. ― А вы крыльями тормозите, оказывается! Как парусами!

Ардашир кивнул. Вспомнил об одежде. Вынул из узла волос на затылке очередную палочку, отчего прическа окончательно развалилась. Смоляные пряди рассыпались по его плечам и спине густым темным облаком. Мартель зажмурился, сжал кулачки, словно ослепленный ярким светом.

― Истинные ― прекрасны! ― воскликнул с воистину юношеской искренностью.

Ардашир улыбнулся. Он знал: это не лесть. У него в груди потеплело, и это было какое-то совершенно новое и незнакомое чувство. Такое приятное, что его хотелось продлить, оставить при себе насовсем.

― Собирайся. ― Генерал вдруг вспомнил, что Мартель очень хотел убраться подальше от этих мест. Ардаширу внезапно захотелось того же. ― Я намерен вернуться в Ашмаркант. Ты летишь со мной.

― А как же каллиграфия? Вы не желаете посмотреть, как я справился? ― Мартель перестал восторженно улыбаться, сложил руки на груди, и Ардашир сразу увидел черное пятно на левом рукаве курточки.

― Надеюсь, ты не дорисовывал иероглифы локтем? ― усмехнулся он. ― Ладно, давай посмотрим, что у тебя получилось. Потом пообедаем, и в путь!

Ардашир подошел к Мартелю, положил руку на острое плечо. Почувствовал, как по телу пробежала странная дрожь, тут же подавил ее, заставил себя думать о другом.

― Когда обращаешься ко мне, Мартель, можешь говорить экти Ардашир, а не ваше превосходительство, ― предложил он. ― Так обращаются к истинным те делесы, которые входят в ближний круг.

― Но я… Разве я ― ближний? ― захлопал длинными темными ресницами найденыш.

Ардашир насупился. Незаметно сглотнул. Вот же лысый хвост! Как же так выходит, что ему найденыш кажется роднее родного, хотя с момента знакомства не прошло и дня? А вот он, генерал, Мартелю ни разу не близок и не дорог… Хотя и нравится. Во всяком случае, в своем драконьем облике.

― Благодари генерала, Марти! ― пискнул Тель, который, похоже, о том, как вести себя с истинными, знал больше своей человеческой половинки. ― Тебе небывалая честь оказана!

― Благодарю вас, ваше пре… экти Ардашир, ― на этот раз парнишка решил послушаться совета своего дракончика.

Он остановился возле письменного стола. Кивком указал Ардаширу на лист васи, где были тщательно нарисованы черной тушью пять иероглифов. Четкие ровные линии. Плавные изгибы. В письменах чувствовалась рука хорошего мастера.

― С этим испытанием ты отлично справился, Мартель. Достоин награды. Будет тебе печенье с бобами астрагала, ― он не удержался, снова дотронулся до Мартеля. На этот раз ― потрепал его по голове.

Мальчишка строптиво тряхнул головой. Отступил на шаг.

― Рад служить, экти Ардашир, ― вытянулся он, изображая стойку смирно, и тут же все испортил, добавив. ― И попрошу без рук!

Теперь уже генерал зажмурился на миг, но вовсе не от восторга. Скрипнул зубами.

Да как же без рук, если они сами тянутся ― прикоснуться, ощутить живое тепло, сжать это тощее тельце?!

― На кухню! Шагом марш! ― рыкнул он, скрывая за раздражением собственное смущение. ― Отставить разговоры!

Закладка:

― Есть! ― Мартель неожиданно ловко развернулся, приставил ногу, пошел к двери, но не вразвалочку, а печатая шаг, вытягивая носочек и поднимая к груди то одну, то вторую руку.

Ардашир проводил найденыша изумленным взглядом.

Ну, и откуда у этого беглого парнишки-делеса военная строевая выучка?

Ардашир напряг память, но так и не смог припомнить, чтобы где-то поблизости от его семейных владений имелась какая-нибудь воинская часть или кадетское училище.

Генерал вдруг подумал, что было бы неплохо разобраться в прошлом Мартеля, разгадать все тайны и секреты парнишки. Их, похоже, за этими хрупкими плечами скрывается немало.

13. Пролетая над гнездом…

Пусть не сразу, но я все же сумела собраться и дорисовать все пять иероглифов. А генерала все не было… От волнения и тревоги мне стало тесно в библиотеке. Душно. Неспокойно. Я отложила кисточку, закрыла чернильницу, чтобы не высохла тушь, и вышла в то самое окно, через которое несколькими минутами раньше ушел Ардашир.

Прошлась вдоль фасада особняка ― от одного угла до другого, и так пару раз. Дом стоял пустой и молчаливый. Окна кухни, на которой колдовал повар, выходили на другую сторону. Пожалуй, это был бы идеальный момент для того, чтобы сбежать, но… я дала магическую клятву! Проверять, что случится, если ее нарушить, мне как-то не хотелось. Не на собственной многострадальной шкуре!

― Тель, ― позвала я, усаживаясь на прогретую послеполуденным солнцем каменную отмостку и прислоняясь спиной к стене особняка. ― Что ты знаешь о родителях Мартеллы? Ну, кроме того, что ее отец ― делес, а мать ― истинная драконица?

Дракончик пристроился рядом, привалился к моему боку.

― Я не говорил Мартелле, ― вдруг признался он. ― Но тебе ― скажу. Матери Мартеллы нет в живых. Мы, магические сущности, всегда чувствуем, если кто-то из наших родственников-экти уходит к Перводраконице.

― Вот как. ― Я отчего-то огорчилась. Словно надеялась встретить истинную, давшую жизнь Мартелле, и заглянуть ей в глаза. ― Знать бы, что с ней произошло. Она ведь совсем не старая… была.

― Экти Каиса сейчас была бы в самом расцвете лет. Истинные живут долго и никогда не болеют. ― Тель прижался ко мне еще плотнее, потерся головой о мой локоть. ― Думаю, она погибла.

― Погибла? ― Я опустила руку, начала почесывать Теля между крылышек. ― В империи так опасно?

― В самой империи ― нет. На границах ― случается, ― сообщил Тель. ― Понимаешь, все истинные, и мужчины, и женщины ― воины. Они служат в армии и несколько месяцев в году обязательно проводят на одной из пограничных застав. Думаю, наш генерал тоже рано или поздно вернется к службе.

― Вот кстати! ― припомнила я. ― А летел бы ты мой друг, пообщался бы с дракончиками повара и дворецкого. И попытался бы у них разузнать, что у Ардашира с нюхом?

― Это мысль! ― согласился Тель. Встрепенулся. ― Я скоро!

Он умчался выполнять поручение, а я закрыла глаза, подставила лицо солнцу. Вместо земного прошлого или намозоливших глаза иероглифов мне вдруг вспомнилось, как я впервые увидела его превосходительство в крылатой ипостаси. Как нырнул черный дракон в озеро, а вынырнул уже в облике мужчины. Бессовестно, убийственно привлекательного мужчины!

Стоп! Я похлопала себя по щекам, постучала кулаком по лбу. Это что со мной происходит? С чего вдруг я мечтаю об Ардашире?! С ума сошла, Матрешка! Даже думать о таком нельзя! Не хватало еще влюбиться в бравого генерала… Вот правильно мне сердце подсказывало, что нужно бежать от него. Жаль, проболталась я о своих намерениях некстати. Пришлось поклясться, что тайком не сбегу.

… И снова стоп! Как же я раньше не сообразила-то? Допустим, сбежать от экти Ардашира мне клятва не позволит. Но уйти, не скрываясь, или добиться, чтобы он сам меня отпустил или даже прогнал ― кто мне мешает?

Ай да я! Умею же соображать, когда есть время на подумать!

В голове начал выстраиваться коварный план. Я буду плохим слугой. Очень, очень плохим слугой. Еще посмотрим, ваше превосходительство, чья возьмет!

Пока я сидела и улыбалась самой себе, торжествуя еще не завоеванную победу, вернулся Тель. Приземлился в паре шагов от меня. Переваливаясь, будто утенок, подошел вплотную, подтолкнул головой мой локоть.

― Узнал? Рассказывай! ― уставилась я на дракончика.

― Сначала почеши, ― снова толкнул меня под локоть мелкий гад.

― Давай так: я чешу ― ты говоришь.

Меня терзали смутные подозрения, что от ласки Тель разомлеет, застрекочет и ничего внятного изложить уже не сможет. Откладывать на потом такой важный разговор мне совсем не хотелось.

― Ладно, слушай, ― смилостивился крылатый шантажист. ― У нашего генерала беда случилась. Он во время сражения с ледяными монстрами Севера, кристальдами, спас третьего сына императора, но сам пострадал.

― Сильно? ― отчего-то испугалась я за Ардашира.

― Это как посмотреть. Он, как видишь, жив и бодр. Но синий ядовитый туман, который испускают кристальды, взрываясь, проник в ноздри его превосходительства, и почти лишил его обоняния. Оно, как я говорил, у истинных очень тонкое обычно.

Тель вздохнул, встряхнул крылышками и все же сдался собственным инстинктам ― застрекотал. Впрочем, главное он уже рассказал.

― Бедный, бедный генерал! ― Я прониклась сочувствием к Ардаширу. ― Наверное, для него это почти то же самое, что ослепнуть или оглохнуть.

― Так и есть, ― все же сумел выдавить через стрекот мой дракончик. ― Генерала кто только не пытался лечить! Его и от службы на границе, и от преподавания в академии освободили. Вроде как, дали время излечиться. Но уже год прошел, а нюх к нему так и не вернулся. Сюда, в поместье, генерал от надоевших ему лекарей сбежал.

― Вот почему он во мне женщину не чует! ― Мне вдруг стало стыдно.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

По всему получалось, что я вроде как пользуюсь бедой истинного. Обманываю героического генерала, которому и без меня досталось. С другой стороны ― а есть ли у меня выход? Стоит окружающим узнать, что я ― девица, как меня тут же лишат всех прав и свобод, и оставят одну обязанность ― выйти замуж, за кого укажут.

Нет-нет! Не хочу!

Получается, бежать от генерала мне не с руки. Восстановится у него обоняние или нет ― не известно, а вот любой другой экти мой обман мигом раскроет. Пожалуй, план изобразить из себя плохого слугу отметается. Наоборот! Я буду старательным и прилежным адъютантом, а заодно постараюсь не попадаться на глаза другим истинным. Точнее, на нос. Интересно: с какого расстояния они способны унюхать мои женские ароматы?

От размышлений меня оторвал свист воздуха над головой.

Я открыла глаза. Увидела снижающегося дракона. В этот раз я могла любоваться им открыто и откровенно, без частой решетки стволов и ветвей кустарника перед глазами. Генерал заметил нас с Телем. Красуясь, заложил небольшой вираж.

Не в силах сидеть, я вскочила на ноги, провожая взглядом раскинутые вширь огромные черные крылья. Они повернулись, встали почти вертикально, чуть выгнулись назад, помогая дракону сбросить скорость, и почти тут же исчезли, как растворились. Вместо драконьих лап на дорожку ступили босые мужские ноги.

Ардашир снова был без одежды! Он пробежал несколько шагов, окончательно гася скорость. Остановился, развернулся и пошел ко мне.

Мое сердце споткнулось и гулко заколотилась в груди. Во рту пересохло. Кулаки сами собой сжались. Хотелось броситься навстречу мужчине, приникнуть к его широкой груди, лизнуть гладкую чуть поблескивающую кожу, на которой от плеча до плеча красовалась черная татуировка дракончика с раскинутыми крыльями, вдохнуть ноздрями мужской запах… Да что ж это такое?! Отчего меня так тянет к этому великолепному мужчине?

После визита к родственникам Мартеллы Ардашир вдруг заторопился в дорогу и заявил, что забирает меня с собой. Это его решение меня обрадовало: хотелось убраться подальше от мест, где нас с Телем могли узнать. Но причин такой спешки я не понимала, а экти Ардашир не снизошел до объяснений. Посмотрел на начертанные мной иероглифы, сдержанно похвалил и погнал на кухню ― обедать.

Закладка:

― Вы снова собираетесь принимать пищу прямо здесь, за одним столом с… ― повар начал было в очередной раз высказывать недовольство, но споткнулся о ледяной взгляд генерала и вовремя заткнулся.

Истинный сделал вид, что не слышал этих слов. Задвинул меня в уже знакомый угол, сел рядом, так близко, что его плечо то и дело касалось моего плеча.

― Ужин для нас не готовь. Мы отправляемся в столицу. Собери корзину провианта, чтобы нам с Мартелем было что пожевать, когда доберемся, ― приказал он.

Повар по-военному отдал честь. Выставил на стол блюдо с запеченными птичьими тушками, какие-то моченые ягоды, румяные лепешки, пахучий сыр. Подал воды со льдом и зелеными ароматными листьями.

За стакан я ухватилась в первую очередь: пить хотелось больше, чем есть. Напиток по вкусу напоминал безалкогольное мохито, но в отличие от мохито, пробуждал просто зверский аппетит! Или это изголодавшееся тело Мартеллы возвращалось к жизни и требовало частых и обильных трапез?

С аппетитом умяв лепешку с сыром, половинку птичьей тушки и пару моченых ягод, я осоловела.

― Не спать, Мартель! ― заметил мое состояние генерал. ― Что ж ты слабенький-то такой?

― Я крепкий! Просто устал… ― прикрыв ладошкой широкий зевок, возразила я. ― А как мы до Ашмарканта добираться будем?

― По воздуху, разумеется. Или ты полагаешь, что я, боевой генерал, стану передвигаться в тех тряских колымагах, в которых путешествуют делесы? ― высокомерно приподнял одну бровь его превосходительство.

― Позвольте напомнить, экти Ардашир. Я ― не боевой генерал, и даже не истинный. Вряд ли Тель сумеет поднять меня в воздух. К тому же, за вами он даже без груза не угонится.

― Ты слишком много болтаешь. Поел? Марш собираться!

― А печенье? ― я была сыта, но воспротивилась исключительно из вредности.

И вообще! Как наказывать ― так его превосходительство тут как тут. А как вознаградить ― так сразу забывчивым прикидывается!

― Ты нарочно? ― зарычал истинный. ― Я же вижу, что в тебя больше ни крошки не влезет!

― У меня карманы есть! В них ― влезет. ― Я похлопала себя по бокам, показывая, где у меня находятся эти самые карманы.

Ардашир встал, не дожевав последнее крылышко второй птичьей тушки. Взял меня за воротник, поставил перед поваром.

― Выдай этому… птенцу все печенье, какое есть в доме!

― Но ваше превосходительство! ― запротестовал повар.

― Ты тоже мне возражать будешь?! ― взвился истинный. ― Что, лысый хвост, происходит? Вы тут совсем распустились в отсутствие хозяев?

― Простите, ваше превосходительство… Сей миг исполню! Просто бобов астрагала больше не осталось. Новые только через пару недель поспеют.

― Значит, обойдетесь пока без лакомства. Не заслужили!

Генерал хрипло выдохнул. Плюнул в печь-тандыр, где виднелись сложенные шалашиком лучины. Лучины вспыхнули, будто их облили бензином и поднесли огонь.

― Ого! ― не сдержалась я.

― Ага! ― Остывая, передразнил меня Ардашир. ― Радуйся, что улетаем. Мой повар тебе не простит, что остается на полмесяца без любимого лакомства!

― Вот так всегда! Отобрать у него все печенье решили вы, а виновен ― я. У сильного всегда бессильный виноват! ― Мне только и оставалось, что надуться.

Ардашир снова запыхтел. Я заподозрила, что он вот-вот выплюнет очередную порцию горючего, и попятилась. Мало ли ― вдруг в этот раз плевок в меня полетит?

Тем временем повар, как и было велено, притащил из кладовки мешок с печеньками. Мешок был немаленький. В него мой дракончик легко уместился бы. Вот и куда мне столько сладостей? Или Ардашир и сам не прочь ими побаловаться?..

― Вот, ваше превосходительство. Все, что есть.

― Отсыпь половину, ― кривясь, будто съел кислого, велел генерал. ― Мартель убедил меня, что я не должен совсем лишать тебя сладкого.

Повар глянул на меня мельком. Поклонился Ардаширу. Лицо его повеселело, подобрело.

― Благодарю вас, ваше превосходительство!

Ардашир снова уселся за стол и вернулся к недоеденному крылышку, а я, получив увесистый куль печенья, отправилась за своим дорожным мешком. Он оставался в той комнатушке, где позволил мне прикорнуть на пару часов мой генерал.

― Дай печеньку! ― подлетел ко мне Тель, которого на кухню отчего-то не пригласили.

― Да вы помешались, что ли, все на этих печеньках? ― удивилась я.

Не знаю, как Мартелла, а я, Матрена Ильинична, сластеной в своей прошлой жизни не была. Могла побаловаться при случае, но особого пристрастия ни к выпечке, ни к мороженому, ни к шоколаду не имела.

― Ну дай!

Тель сумел сделать такой жалостливый вид, что я против воли распустила горловину полотняного кулька. Выудила сразу две печеньки. Одну сунула в пасть драконистому попрошайке, другую закинула себе в рот. Надо же и самой попробовать, что за деликатес такой, от которого тут все без ума!

Умм. Ням.

…я проглотила одну печеньку и полезла за следующей.

Кажется, я утверждала, что не люблю сладости? Официально заявляю: я ошиблась! Просто я их, кажется, раньше не пробовала. Точнее, пробовала, но явно не то, не так и не там. Да ради одного этого вкуса стоило перенестись в другой мир, в тело несчастной сиротки, и попасть в лапы грозного драконьего генерала!

Острые терпкие нотки миндаля. Легкий оттенок ванили. Медовая сладость маслянистого рассыпчатого песочного теста и едва уловимая кислинка клюквы. Сочетание вкусов оказалось убойным. Это печенье невозможно перестать жевать, пока оно под рукой!

Развернувшись на сто восемьдесят, я потопала обратно на кухню. Водрузила кулек с печеньем на стол перед носом изумленного генерала, и, непочтительно повернувшись к нему спиной, заявила обалдевшему повару:

― Я с места не сойду, пока вы не поклянетесь, что научите меня готовить это печенье!

В кухне повисла пауза. Повар растерянно хлопал глазами, глядя то на меня, то на генерала. Генерал за моей спиной сопел все более громко и грозно. И я чем дальше, тем больше боялась на него оглядываться.

― Ну что же ты, друг? Давай, обещай парню, что поделишься с ним своим семейным рецептом, ― очень ядовитым голосом высказался, наконец, его превосходительство. ― А уж о том, чтобы Мартель твой секрет никому не выдал, я, так и быть, лично позабочусь.

― Так это… я же говорил. Бобы кончились.

Мне стало неудобно перед поваром. Причем вдвойне ― и за то, что вроде как семейный рецепт выдать потребовала, и про чертовы бобы забыла. Пора бы поумерить свою импульсивность. Что-то я расслабилась ― в новом мире, в новом теле. Разум, зараза, твердил, что все вокруг ― сон, а значит, ничего страшного не произойдет. Проснусь ― на том мои беды и закончатся.

Но где-то глубоко в груди жило совсем другое чувство: ничего не закончится! Хуже того ― я и не хотела, чтобы заканчивалось! Во всяком случае не сейчас, когда за моей спиной возвышался поднявшийся из-за стола Ардашир. Его горячая сильная ладонь уже легла на мое плечо, слегка сжимая его. А над ухом зазвучал его вкрадчивый шепот:

― Не расскажешь ли, Мартель, как вышло, что ты вдруг любовью к готовке воспылал? Может, тебя родители посылали на кухне помогать?

― Может, и посылали. ― Я медленно развернулась к генералу, подняла к нему лицо. ― К жизни прислуги готовили. Мало ли, когда пришлось бы поваренка на кухне подменить…

― Значит, ты не только иероглифы рисовать горазд, ― кивнул самому себе Ардашир. ― Просто находка, а не парень. Я, знаешь ли, все больше убеждаюсь, что мне повезло тебя встретить. Пожалуй, беру тебя своим адъютантом. Согласен?

С ответом я спешить не стала. Хватит поспешных решений. Пора голову включать.

― А в чем разница между обычным слугой и адъютантом? ― уточнила я.

Его превосходительство взял меня двумя пальцами за подбородок. Склонился к моему лицу так близко, что я ощутила его дыхание на своих губах.

― Ты умеешь задавать правильные вопросы, Мартель, ― протянул он. ― Слугу нанимают для выполнения определенного круга обязанностей. Слуга может в любой момент уйти. Да и за хозяевами своими слуги редко ездят. А мне давно нужен тот, кто будет сопровождать меня везде. Не только в столице и поместьях, но и в приграничный гарнизон на несколько месяцев не откажется поехать.

Закладка:

― Что ж вы никого из выпускников-кадетов не выбрали? ― меня одолело такое сильное любопытство, что от этого вопроса я удержаться все же не сумела. ― Сами говорили, экти Ардашир, что любой из них почел бы за честь вам служить.

Его превосходительство, который уже касался своим носом моего носа, резко отстранился. Выпустил из захвата мой подбородок. Поднял взгляд куда-то поверх моей головы.

― Ты задаешь слишком много вопросов, Мартель, ― заявил недовольно.

Кулаки генерала сжались, брови сошлись над переносицей.

― Так ведь понять хочу… ― попыталась оправдаться я. ― Не желаете говорить ― не надо. Тогда объясните, будьте добры, почему адъютант, в отличие от обычного слуги, не может уйти, когда захочет.

― Потому что срок воинской службы для делесов ― не меньше трех лет, а адъютант ― человек служивый, пусть и не совсем рядовой.

Три года ― срок немалый. Однако, будь я беглым мальчишкой-делесом ― согласилась бы без раздумий. Чем плохо жить на полном довольствии, выполнять поручения его превосходительства, разъезжать по стране, знакомясь с разными местами и людьми? Ну, в смысле, с делесами и истинными.

― Что молчишь? Трусишь? Трудностей опасаешься? Или думаешь, на улицах Ашмарканта проще будет?! ― генерала мое молчание разозлило больше, чем мое же любопытство.

― Никак нет, ваше превосходительство! ― Я вытянулась по стойке смирно. ― Онемел от щедрости вашего предложения! Разумеется, я согласен!

Да, я дала свое согласие! Вовремя экти Ардашир напомнил, что выбор у меня небольшой: или служба у него, генерала, или ― нищета и жизнь среди беспризорников. Первое ― всяко лучше. Даже если откроется со временем, что я ― девушка, а не парень, в армии меня за это пожурят, а потом замуж отдадут. А вот что в таком случае со мной уличные банды сделают ― я и представить не могу.

Ардашир после моих слов смягчился. Лицо его расправилось, уголки рта чуть приподнялись, обозначив намек на улыбку.

― Так что ― рецепт печенья запомнишь? Бобов астрагала, так и быть, в столице прикуплю.

― Запомню, экти Ардашир!

― Тогда четверть часа тебе на общение с поваром, а потом все-таки в путь! И без того задерживаемся дольше, чем я думал. В Ашмаркант уже затемно прилетим.

На то, чтобы запомнить рецепт приготовления печенья, мне хватило пяти минут. Еще столько же я потратила, чтобы утешить повара и убедить его, что рецепт лакомства я никогда и никому не выдам даже под пытками.

Наконец, сбегав в уборную, посадив на левое плечо теля и пристроив на правое плечо свой дорожный мешок, я вышла во двор, где меня дожидался Ардашир.

― Последняя палочка осталась, ― указал он на пучок волос у себя на голове. Из пучка действительно торчала одинокая палочка, похожая на деревянную вязальную спицу. ― Первое поручение тебе, адъютант Мартель: зарядить мне три стека.

― Не то чтобы я против, ваше превосходительство, ― напряглась я. Неужели тут каждый делес знает, как эти самые стеки заряжать? ― Но, боюсь, раньше мне ничего подобного делать не приходилось.

― Лысый хвост! ― изумился Ардашир. ― Тебя вовсе магической силой пользоваться не учили?

Я развела руками ― мол, как-то так. Тель на моем плече неуверенно переступил с лапы на лапу, но благоразумно промолчал.

― Так. Объясняю, ― смирившись с неизбежным, приступил к обучению меня, неумехи, бравый генерал. ― Берешь палочку, начинаешь водить ею по спинке своего дракончика. Чем сильнее твой дракончик, и чем быстрее водишь ― тем скорее зарядится палочка.

― А шептать что-нибудь при этом нужно? Какое-нибудь магическое заклятие? ― на всякий случай уточнила я.

Еще из школьных уроков физики я помнила, что эбонитовая палочка электризуется, если потереть ее о мех. Но у дракончика не мех, а чешуя, да и палочки мне Ардашир протягивал не эбонитовые, а деревянные.

― Не нужно.

― Это любой прутик так зарядить можно? ― Я забрала из рук мужчины колчан с десятком гладко ошкуренных палочек. Прицепила его к поясу ― простенькому, плетеному, что нашелся среди вещей Мартеллы.

― Для накопления магической силы годится только древесина драконьего дерева. Считается, что оно выросло из когтей Перводраконицы, ― просветил генерал. ― Пока будем лететь, пару-тройку палочек зарядить сумеешь точно.

Вот по поводу полета у меня тоже вопросы были. Я даже, помнится, пыталась что-то по этому поводу выяснить, но генерал меня тогда отбрил. Ладно, теперь все на практике узнаю.

― Будет исполнено! ― козырнула я. ― К вылету ― готов!

Ардашир вдруг приблизился. Снова прихватил мой подбородок двумя пальцами. Заглянул в глаза ― близко-близко:

― Вот потому я адъютанта раньше и не брал, что не мог себе представить, что кто-то из тех юнцов у меня на спине сидеть будет. Но тебе, Мартель, я готов доверить спину и подставить крылья.

― Э… Кхм… благодарю за доверие… ― опешила я.

Слова Ардашира были слишком похожи на признание. Не в любви, конечно, но в чем-то, что сам генерал, похоже, считал своей слабостью.

Ардашир вздохнул ― протяжно, трудно и хрипло. Покачал головой в ответ на свои мысли, прочесть которые по его лицу было невозможно. Отошел, без всяких впечатляющих эффектов обратился драконом. Лег на брюхо и подставил мне крыло, намекая, что я должна взобраться на шипастый хребет.

Я не решилась топтаться по этим чудесным крыльям ботинками. Разулась. Босиком пробежалась по краю крыла ― там, где под плотной чешуйчатой шкурой ощущались прочные кости и бугрились мышцы.

Оказавшись на спине дракона, обнаружила, что два острых выроста, торчащих вверх, вдруг развернулись и раздвинулись, образовав что-то вроде седла. Я уселась между ними, снова обулась. Тель пристроился в седле впереди меня, прикрыл крыльями мои колени.

Ардашир, дождавшись, когда мы закончим возиться, поднялся, разбежался и взлетел. Я уцепилась за торчащий перед носом вырост и стала смотреть вниз, на удаляющуюся землю. Там поблескивало капелькой ртути заповедное озеро, цвели розовыми кисточками астрагалы. А за оградой генеральского поместья серой безжизненной проплешиной смотрело тоскливо в небо разоренное поместье родителей Мартеллы. Родовое гнездо, убившее одного из своих птенцов.

Тьфу, ну и мысли в голову лезут!

Чтобы отвлечься от них, я вытащила из колчана сразу две палочки и начала водить ими по спинке Теля. Тот пару раз дернул хвостом, лапками, и застрекотал. Ага! Значит, ему такой массаж доставляет удовольствие! Ну, хоть кому-то хорошо. А вот у меня, боюсь, руки к ночи отвалятся. Им сегодня и так двадцать пять отжиманий досталось. Но зарядить палочки ― необходимо! Не ходить же Ардаширу голышом, когда долетим и приземлимся!

14. Три неба

Полет на драконе сильно отличался от путешествия на авиалайнере. Это земные самолеты врубают двигатель и летят прямо, игнорируя воздушные потоки, а их пассажиры сидят себе в герметичном салоне, защищенные от ветра и холода, спят, читают, едят-выпивают.

Драконы наверняка быстро уставали бы, если бы двигались против ветра. Поэтому черный дракон, на спине которого я сидела, двигался неровно. То поднимался почти до облаков, то спускался чуть не до земли, время от времени отклонялся в сторону, потом снова возвращался к взятому курсу. Все ради того, чтобы поймать поток, несущийся в нужном направлении.

Задремать или даже расслабиться при таких условиях было невозможно: приходилось все время держаться хотя бы одной рукой за выступающий гребень. Другой рукой я продолжала почесывать спинку Теля двумя палочками. Правда, время от времени приходилось прерывать это занятие, чтобы стереть со щек выбитые ветром слезы.

― Тель, вот скажи, разве делесы не додумались защищать чем-нибудь глаза во время полета на драконе? ― в очередной раз утирая бегущие по скулам соленые капли, поинтересовалась я.

Мой дракончик лениво приподнял голову, изогнув шею, оглянулся в мою сторону.

― Не слыхал, ― лениво прокряхтел он. ― Я так-то впервые на чужих крыльях лечу. Ты давай, заряжай палочки, не останавливайся. И спроси про защиту глаз у его превосходительства. Уж генерал-то должен знать.

Закладка:

Хм… и почему мне самой не пришло в голову обратиться к истинному? Если Тель каким-то чудесным образом способен разговаривать, то наверняка и экти в своей драконьей ипостаси владеют обычной речью. Вот только удобно ли драконам общаться во время полета?

Так-то поболтать я была не прочь. Скучно же просто смотреть по сторонам. Картина под крыльями моего черного летуна расстилалась живописная, но довольно знакомая, почти земная: рощицы, перелески, холмы, не возделанные луга и окультуренные, засеянные чем-то поля. А еще ― ручьи, речушки, болота и запруды. Только озер было не видать. Похоже, их, заповедных, и правда не так уж много.

― Вам, делесам, лишь бы языком молоть, ― словно читая мои мысли, проворчал черный дракон.

Оу! Этот гулкий голос я не только услышала, но и ощутила всем телом: от перекатов рычащего баса подрагивала драконья спина у меня под мягким местом. Ощущение было такое, будто я уселась в виброкресло. И это оказалось неожиданно приятно!

«Ардашир, милый, а давай еще поговорим!» ― взмолилась я мысленно, ерзая по спине дракона, прижимаясь плотнее к твердой чуть шершавой чешуе и наливаясь сладкой истомой.

Но вслух произнесла совсем другое.

― Не подскажете ли, экти Ардашир, как защитить глаза от ветра? ― Голос мой от тайного удовольствия слегка подсел и прозвучал ниже обычного, да еще и с легкой хрипотцой.

― Ах да. Забыл, что мой адъютант ― маг-неумеха. Радуйся, Мартель, что после двух купаний в озере я полон сил, ― ворчливо прогудел генерал. ― Потом научу, как защитный кокон творить. Пока ― пользуйся моей добротой.

Уж не знаю, что он там делал, но вокруг меня сгустилось еле заметное мерцание, окутало тело теплым одеялом, через которое не могли пробиться ни ветер, ни холод.

― Благодарю, экти Ардашир! ― В этот раз Телю не пришлось напоминать, что генерала стоило бы поблагодарить. Я и сама была до чертиков признательна ему за заботу.

― Отработаешь. ― Истинный продолжал ворчать.

Я даже задумалась ― с чего он вдруг? Вроде же все хорошо. Снова поерзала, и тут генерал не выдержал:

― Мартель, не перестанешь вертеться ― покусаю!

Ой! Как неловко-то вышло. Значит, эта огромная бронированная туша чувствует каждое мое движение даже сквозь чешую? Надеюсь, истинный не догадается, как на меня его низкий вибрирующий голос подействовал! Я затихла, только коленки сжала плотнее, мечтая слиться с драконом воедино, без преград и запретов.

Дракон проревел что-то жалобное и недовольное, заработал крыльями, поднимаясь выше клочковатых облаков, похожих на пасущуюся отару белых овечек. Я поняла: с разговорами и в самом деле лучше повременить. Вернулась к заданию, которое дал мне Ардашир ― снова начала заряжать для него палочки.

Тель, как выяснилось, только прикидывался спящим. Стоило нам с генералом замолкнуть, отчего между нами повисла неловкая пауза, мой дракончик подал свой мультяшный голос.

― Ух ты! Никогда не поднимался до третьего неба!

― Что значит ― до третьего? ― тут же заинтересовалась я.

― Третье небо ― это высота, на которой становится так холодно, что вода замерзает, ― просветил меня дракончик. ― Воздух третьего неба такой мягкий, что крыльями на него опереться почти невозможно. Там только драконы и очень большие и сильные птицы летать могут.

― Ага, теперь понятно. ― Я вспомнила, как нас учили в школе на уроках географии, что у атмосферы вокруг планеты есть разные слои. Похоже, здесь, в этом мире, самый верхний слой третьим небом как раз и называют. ― А ты, Тель, как высоко подняться можешь?

― Я ― до середины второго неба! ― с гордостью сообщил мелкий крылатый хвастун. ― А вот соседские дракончики редко выше края первого неба понимались. Поэтому и добычи своим человеческим половинкам почти не приносили.

Добычи? Я посмотрела на Теля с новым интересом. А ведь, если так подумать, чем он хуже охотничьей птицы? Сокола там, или ястреба? Когти, крылья, зубастая пасть ― все в наличии. Вполне себе хищник! Пусть и мелкий. А вот экти Ардашир ― тоже хищник, но крупный. Такой, пожалуй, целую овцу или козу в когтях унести мог бы.

Стоило мне так подумать ― Ардашир проревел предупреждающе:

― Держись крепче!

… И, сложив крылья, почти отвесно понесся вниз.

Я вцепилась в гребень перед собой обеими руками, едва не выронив драгоценные палочки, и завизжала. Не буду врать, что от восторга. От страха!

Не успела я толком проораться, как длинный хвост Теля взметнулся, обернулся вокруг моей головы, накрепко запечатав разинутый рот.

Дальше я летела, точнее, падала, с выпученными глазами и кляпом во рту.

― Добычу спугнешь! ― не оборачиваясь, пояснил свои действия нахальный крылатый гад, по недоразумению считавшийся моей магической половинкой.

У меня было, что сказать этому нехорошему созданию, но все слова и ругательства пришлось оставить на потом. Его превосходительству Ардаширу, кстати, тоже не поздоровится. Я ему эти самые палочки… в ноздри засуну! По самый локоть!

Пока же я грозно сопела носом и изо всех сил цеплялась за костяной вырост на спине черного дракона, истово умоляя Перводраконицу не позволить мне выпасть из импровизированного седла.

Когда столкновение с земной поверхностью казалось уже неизбежным, Ардашир вдруг расправил крылья, резко перешел на бреющий полет и так, на лету, выхватил из высокой травы, над которой мы пролетали, бежево-коричневую тушку какой-то животинки. Животинка завизжала, захрюкала.

И в этот момент я ее прекрасно понимала! Мне тоже хотелось визжать и хрюкать, хотя драконище уже набирал высоту, унося в когтях добытую дичь.

Тель, наконец, убрал от моего лица свой чешуйчатый хвост. Я тут же принялась отфыркиваться и отплевываться.

Бр-р-р! Надеюсь, чешуя у мелкого рептилоида не слишком грязная. Мало ли каких микробов и прочей грязи он мне мог занести? Как-то я не уверена, что в этом мире драконов и магии известно об антибиотиках и антигельминтных средствах.

― Визжишь, как девчонка, ― подал голос генерал, дождавшись, когда я немного восстановлю дыхание. ― Неужто ни разу с веревкой с обрыва не прыгал?

Угу. Видимо, местный вариант джампинга. Вот уж никогда не была фанаткой всей этой экстремальщины.

― Да чтобы я с вами… на вас… ― я сделала паузу, чтобы проглотить добрый десяток непечатных слов, ― в общем, больше никаких полетов! Мне моя жизнь дороже!

― Мартель! Ты правда считаешь, будто я позволил бы тебе упасть и разбиться? ― оскорбился истинный. ― Поверь, если бы не магия, припечатавшая тебя к моей спине, ты своими хилыми лапками ни за что не удержался бы!

Хм. Что, правда? Я завозилась, проверяя, могу ли привстать, или мои штаны намертво прикипели к драконьей шкуре. Штаны свободно скользили по чешуйкам, как и моя пятая точка в целом.

Дракон Ардашир раздраженно зарычал, сделал пару неровных махов крыльями и, видимо, сжал когти крепче, потому что животинка в его когтях снова заверещала.

― Лысый хвост! Сиди тихо, парень, или я сам больше не пущу тебя к себе на спину! ― проревел генерал. ― Мне этот полет надолго запомнится!

― Мне тоже… ― сквозь зубы процедила я.

Однако прекратила попытки привстать или придвинуться чуть ближе к гребню, за который по-прежнему держалась обеими руками.

Ардашир набрал высоту. Отыскал подходящий воздушный поток, раскинул крылья и, наконец, полетел ровно и плавно. Со мной он не разговаривал. Кажется, мое общество его слегка утомило. Только деваться нам друг от друга было некуда. Вот доберемся до столицы ― подумаю, как так устроиться, чтобы как можно реже попадаться его превосходительству на глаза. Впрочем, если он и правда оформит меня на службу собственным адъютантом ― прятаться от генерала будет бессмысленно.

Повздыхав над своей непростой судьбинушкой, я вспомнила о стеках, который так и сжимала в кулачке. Дернула Теля за хвост:

― Подставляй спину. Буду чесать.

Мелкий гад фыркнул, но растянулся передо мной во всю свою небольшую длину и разрешил величественно:

Закладка:

― Начинай.

Следующие пару часов полета обошлись и без разговоров, и без происшествий. Даже неопознанная добыча в когтях Ардашира обмякла и больше не хрюкала. Полагаю, испустила свой поросячий дух и превратилась в мясную тушку, готовую к разделке.

Поскольку летели мы на юго-восток, то есть почти навстречу солнцу, то еще через какое-то время я заметила, что солнце заметно сползло к горизонту и стало светить мне в глаза.

― Интересно, сколько еще натирать эти палочки, чтобы они, наконец, зарядились? ― спросила вслух, ни к кому конкретно не обращаясь. ― У меня уже руки отваливаются. Обе!

Про обе руки я не врала ― время от времени я меняла правую руку на левую и обратно, чтобы позволить отдохнуть натруженным мышцам.

― Так ты магическим зрением смотри, ― отозвался Тель. Генерал продолжал упорно отмалчиваться. ― Как заметишь, что свечение охватило стеки от кончика до кончика, так и поймешь, что они заряжены.

― Вот молодец, объяснил! ― я заскрежетала зубами. ― Может, напомнишь заодно, как это магическое зрение включить?

― Чего проще-то? ― Дракончик сделал вид, что зевает. ― Закрой глаза, скоси их к переносице на пару мгновений, а потом резко открывай и смотри куда надо.

Я проделала все, как было сказано. Уставилась на палочки. Обнаружила, что они охвачены золотистым сиянием. Как и предупреждал Тель, от кончика до кончика.

― Получилось! ― возликовала я, радуясь и обретенному магическому зрению, и тому, что мои муки, кажется, подошли к концу.

― Подлетаем! ― словно только того и ждал, объявил Ардашир.

― Ух ты! ― я поспешно засунула стеки в колчан и начала глазеть ― не по сторонам, а вниз.

Там, озаренный косыми розовыми лучами заходящего светила, раскинулся промеж пяти холмов главный город империи ― Ашмаркант.

Его улицы были широки и просторны. Площади ― вымощены светло-серыми каменными плитами и украшены видимыми даже с высоты второго неба статуями. В центре города располагались не дома ― башни, круглые и квадратные, увенчанные не крышами, а посадочными площадками.

Над башнями в разных направлениях носились, взлетая или заходя на посадку, многочисленные драконы разных расцветок и размеров.

Обычные дома с черепичными двускатными крышами окружали центр города со всех сторон. Кое-где среди них тоже виднелись башни. Вероятно, там, в кварталах делесов, селились некоторые экти, или находились всяческого рода присутственные места вроде управлений правопорядка. Совсем далеко от центра, на склонах холмов, ютились в разброс небольшие одноэтажные домики, окруженные грядками и засеянными полями.

― Какая же из башен принадлежит вам, экти Ардашир? ― искренне надеясь, что дракон с наездником на спине не привлечет слишком много внимания, полюбопытствовала я.

Кстати, пока подлетали к городу, я сумела разглядеть еще трех драконов, несших на своих спинах делесов, или, скорее, женщин-делесс.

― Посмотри внимательно вниз и прояви сообразительность, Мартель, ― впервые за несколько часов отозвался генерал.

Голос его, по-прежнему рокочущий, прозвучал неожиданно устало. Похоже, долгий полет с двойной нагрузкой отнял у него немало сил.

Не желая разочаровать истинного, я присмотрелась ― сначала к самой высокой сдвоенной центральной башне, сложенной из белого камня, потом ― к двенадцати другим, которые окружали центральную и были немногим ниже.

Одна из башен была черной, как мой генерал, а ставни на ее окнах отливали серебром, как и гребни дракона, на котором я летела.

― Вот та, черная, на пять часов, если смотреть с нашей стороны, ― предположила я.

― Верно, парень. Я рад, что мой будущий адъютант пусть неумеха, но хотя бы сметливый малый, ― Ардашир пошел на снижение, и я сочла за лучшее повременить с разговорами.

Вот приземлимся, вернет он себе человеческий облик ― тогда и поговорим. А пока…

Пока я с замиранием сердца смотрела на надвигающийся, раздающийся вширь и ввысь главный город страны, в которой мне предстояло строить свою новую жизнь.

15. Все своё ношу с собой

Ардашир никогда еще не носил на своей спине наездников. Не то чтобы это было не принято или считалось чем-то особенным. Вовсе нет! Истинные нередко брали на загривок бескрылых членов семей и даже делесов, не родных по крови, но близких в силу обстоятельств ― по службе ли, по дружбе…

Просто генералу до сих пор летать было не с кем. Женой и птенцами он все еще не обзавелся. Друзья, в основном, сами были крылатыми, а те, что не имели крыльев, обычно обходились наземным транспортом.

В общем, предлагая Мартелю свое крыло, Ардашир немного волновался о том, как пройдет его первый совместный с делесом полет, хотя в теории знал на отлично технику перевозки бескрылых. Седло у себя на спине он сумел создать так же легко, как делал это на специальных тренировках, когда сам еще учился в военной академии.

Однако с Мартелем, похоже, ничто не могло пройти так, как положено. Парень удивил уже тем, что сначала снял обувь, и лишь потом решился встать на подставленное ему крыло. Это выглядело глупо, странно и… трогательно. Так, будто юный беглец боялся испачкать шкуру черного дракона или причинить ему боль.

Это была забота! Не та навязчивая и надоедливая забота целителей, от которой у генерала сводило челюсти и огнем клокотало в груди. Это была спокойная и ненарочитая забота доброго, любящего сердца, о существовании которой Ардашир забыл очень давно ― с тех пор, как вылетел из родительского гнезда и стал военным.

Потом Мартель устроился в седле, и в этот миг под чешуйчатой шкурой дракона заструился огонь, но не жаркий и едкий, а теплый, ласковый, щекочущий. Набирая высоту, Ардашир думал не о том, что будет делать, когда доберется до Ашмарканта, а о том, что ощущает всей своей драконьей тушей каждое прикосновение и движение Мартеля, тепло его почти невесомого тела и легкую магическую ауру парня. Эти ощущения приятно будоражили дракона, заставляли трепетать и сладко замирать его нутро, будили жажду еще большей близости!

― Замри! Не двигайся! ― рычал Ардашир на своего наездника, понимая, что еще немного, и забьется в воздухе от умопомрачительного чувственного экстаза.

Мальчишка замирал ненадолго, но потом снова начал ерзать, доводя несчастного дракона до неистовства.

Чтобы хоть немного отвлечься, а заодно и напугать слишком шустрого парня, Ардашир решил поохотиться. Они как раз пролетали над императорскими землями, которых было в избытке, и в которых имел право охотиться любой истинный. Заприметив в траве коричневую спину крупного подсвинка, генерал сложил крылья и камнем рухнул вниз со второго неба, не забыв, однако, припечатать Мартеля магией к своей черной туше.

Ах, как визжал парнишка! «Как девчонка!» ― мелькнула мысль и тут же исчезла, оказалась сметена и забыта, потому что дракон вонзил свои острые черные когти в добычу.

После охоты Мартель притих. Перестал болтать без умолку и ерзать по драконьей спине. Ардашир тоже немного успокоился и оставшуюся часть пути до столицы летел быстро и ровно.

И вот под его крыльями раскинулся родной Ашмаркант ― прекрасный, будто греза. В небе показались другие экти. Среди них было немало знакомых. Все они издалека приветствовали генерала быстрыми взмахами хвостов и с любопытством посматривали на попутчика Ардашира. Некоторые даже пытались подлететь поближе, чтобы рассмотреть Мартеля.

И это неожиданно разозлило генерала.

Кому какое дело, кого экти Ардашир решил прокатить у себя на спине? Что им всем нужно от него и от парнишки? Что за неуместное любопытство?!

Генерал не сомневался: уже к вечеру во многих домах истинных драконов только и будет разговоров, что о его превосходительстве Ардашире и его загадочном наезднике. Наверняка многие экти пожелают нанести ему, Ардаширу, визит под благовидным предлогом, но на самом деле постараются выведать, кто был тот делес, которого сам черный генерал пустил к себе на загривок.

Закладка:

«Не отдам! Спрячу! Моё-о-о!» ― бесновался генерал, сбрасывая на площадку черной башни добытого подсвинка, а затем опускаясь сам на прогретые солнцем камни. Перекинуться в человека прямо в воздухе в этот раз он не мог: Мартель таким шуткам не обучен, и не сумеет вовремя спрыгнуть. Так что Ардаширу пришлось усесться на крышу в драконьей ипостаси, опустить к земле одно крыло…

― Слезай и бегом вниз! ― проревел он, поглядывая на кружащих над его башней любопытствующих экти. Их там собралось никак не менее десятка.

― А палочки? Я зарядил! ― попытался возразить Мартель.

― Вниз-з-з! ― Ардашир без лишних церемоний подтолкнул мальчишку крылом в нужном направлении.

Мартель обиженно проворчал:

― Ну и ладно! Хотел же, как для вас лучше… ― и грациозной походкой, будто и не провел в седле несколько часов кряду, зашагал к дверям, ведущим на лестницу вниз.

Ардашир дождался, когда парень скроется в башне, и только тогда обернулся человеком. Вынул из волос и сломал последний стек, чтобы не сверкать перед другими экти голыми ягодицами. Подошел к парапету, ограждающему квадратную верхнюю площадку башни, уселся на него и сложил руки на груди. Уставился вверх с самым грозным и неприступным видом.

Этот вид должен был отпугнуть даже самых любопытных и настойчивых из его товарищей-экти. Хмурый и недовольный вид Ардашира ― со сжатыми губами, слившимися в одну линию бровями и сверкающими глазами ― произвел нужное воздействие: сесть на площадку не посмел никто. Один за другим экти махали генералу хвостами и улетали по своим делам.

Когда, наконец, улетел самый последний, синий дракон, в котором Ардашир легко опознал третьего сына императора ― генерал взвалил на свои широкие плечи добытого поросенка и тоже пошел вниз. Ему не терпелось вновь увидеть Мартеля, убедиться, что парень здесь, в его доме. Заодно найти повод дотронуться до мальчишки и проверить: не стало ли еще сильнее после полета то странное притяжение, которое ощущал к нему Ардашир с первого момента знакомства.

Мартель со своим дракончиком нашелся на первом этаже, в центральном зале. Он бродил вдоль стен и, приоткрыв рот, разглядывал развешанные тут и там гобелены, штандарты, бивни и рога добытых генералом животных ― охотничьи трофеи со всех концов империи.

― Как же должно выглядеть животное, у которого такие рога?! ― воскликнул парень, завидев его превосходительство.

― Размером со взрослого дракона, мохнатое от шерсти и с длинным носом-хоботом, ― Ардашир прошел мимо Мартеля и направился на кухню. ― Иди за мной. Поможешь разделать тушу.

Мартель бросил еще один взгляд на рога, возле которых стоял.

― По описанию ― вроде мамонт, но у тех вроде бивни были, как у слонов, а вот чтобы рога… ― пробормотал он задумчиво и пошел вслед за генералом.

В городском доме Ардашир не держал ни повара, ни другой постоянной прислуги. Убирать к нему раз в пять дней приходили делесы, нанятые в работном доме. Обедать и ужинать генерал предпочитал или в гостях, или в ресторации неподалеку. Тем не менее, кухня в черной башне была. Просторная, с огромным камином и небольшой печью.

Мартель оценил размеры кухни, с изумленным вздохом прошелся вдоль камина, потрогал пальчиком каменный разделочный стол.

― Кто поросенка разделывать будет? ― спросил он, косясь на тушу подсвинка.

― Ты. ― Генерал свалил тушу на тот самый стол, обернулся и усмехнулся, увидев испуганные глаза парнишки. ― Но я тебе, так и быть, помогу.

― А вы… умеете?

Недоверие найденыша задело генерала за живое.

― Ты не представляешь себе, как много умеет настоящий боевой генерал! ― рыкнул он. ― И тебя, так и быть, научу! Иди-ка сюда.

Ардашир дождался, когда Мартель приблизится, взял его за плечи, поставил перед собой, почти прижимая спиной к своей груди.

― Берем топор и первым делом отделяем голову, ― заговорил он, снимая со стены увесистую секиру и подавая ее Мартелю.

Мальчишка подхватил ее обеими руками, зашатался и чуть не выронил. Ардашир едва успел подхватить кренящееся к полу древко.

― Слабак! ― проворчал беззлобно.

…а сам чуть не задохнулся, когда его грудь соприкоснулась с тощей спиной найденыша. По телу генерала вновь побежал уже знакомый поток ласкового огня. Ардашир и сам зашатался. Поспешно отложил топор в сторону. Повинуясь инстинкту, притянул парня к себе, развернул, склонился, заглядывая в побледневшее личико, судорожно сглотнул…

― Я просил без рук! ― притопнул ногой в тяжелом ботинке Мартель, наступив при этом на босые пальцы генерала.

― А-а-у-ы-ы! ― Боль немного отрезвила истинного.

Он выпустил плечи Мартеля, прихрамывая на отдавленную ногу, отошел к окну.

― Ступай на второй этаж. Протри пыль, проветри комнаты и застели постели. Тушу я сам разделаю! ― приказал он, то и дело срываясь на рык.

― Простите! Я не хотел! Это случайно вышло! ― выкрикнул Мартель, крутанулся на пятках и сбежал прочь из кухни.

Ардашир закрыл лицо ладонями и заскрипел зубами. Его терзала боль, но вовсе не в оттоптанных пальцах.

Нет! Это совершенно невыносимо ― знать, что тебя влечёт совсем не к тому, к кому должно бы!

Неужели у яда кристальдов появилось новое свойство, и теперь выделяемый ими газ если не убивает дракона, то искажает его нюх так, что экти начинает принимать за свое сокровище совсем неподходящих для этого делесов?!

Добытую тушу генерал разделывал с некоторым даже остервенением. Топорик и огромный поварской нож так и мелькали в его руках. Не прошло и получаса, как на разделочном столе оказались аккуратные порционные куски, а в отдельном корыте ― требуха и прочие части, которые его превосходительство намеревался отдать знакомому мяснику, который готовил прекрасные колбасы.

Пока же все, кроме куска шейной части, Ардашир отправил на ледник, устроенный в одном из помещений под башней. Обсыпал кусок шеи части солью и пряностями, завернул в пергамент и тоже отправил на ледник. Запечет позже. А пока, отмыв руки, генерал отправился в свои комнаты ― переодеться в свежее, а заодно проверить, справился ли с заданием Мартель, который как ушел наверх, так и не показывался.

На втором этаже стало заметно чище. Пыль исчезла даже с магических настенных светильников в коридорах. Каменные полы выглядели влажными. По ним явно прошлись мокрой тряпкой. В спальнях все ложа были застелены свежим бельем. Несвежее ― сложено в одну большую корзину в кладовке у входа на второй этаж.

«Что ж, убираться Мартель и в самом деле умеет», ― одобрительно кивнул генерал.

Единственное, что его смущало, так это слишком глубокая тишина. Ни болтовни найденыша и его дракончика, ни шума передвигаемых стульев, ни хлопанья шкафов…

Куда запропастился мальчишка?!

Ардашир начал открывать все двери подряд, осматривая одну за другой спальни, гостиные, уборные. Мартеля не было видно. Он словно растворился, исчез!

Почувствовать его присутствие магическим драконьим чутьем тоже не получалось: стены драконьих башен слагались из камня, поглощающего магию и надежно ограждающего личную жизнь каждого экти от других членов семьи.

― Мартель! ― взревел генерал, понимая, что еще немного, и он сорвется, перекинется драконом прямо тут, в коридоре. ― Быстро сюда!

Тишина.

Но парень не мог сбежать! Он дал магическую клятву! Да и какой смысл бежать после того, как выполнил поручение?

«Сменю одежду и займусь поисками снова. Буду действовать тщательно и планомерно», ― укрощая свою драконью суть, решил Ардашир.

Прошел в свои покои. На ходу скидывая одежду, ворвался в гардеробную и встал, как вкопанный.

Мартель был здесь!

Он… спал.

Генерал совсем забыл, что в гардеробной имеется выдвижной топчан для личного слуги, ведь им никто никогда не пользовался. А вот мальчишка нашел его и, видно, прилег на минутку, но усталость оказалась сильнее, и сон одолел парня окончательно. Палочки, которые Мартель заряжал для генерала, лежали в колчане в головах парня.

Ардашир выдохнул. Напряжение, которое сковывало его мышцы, внезапно схлынуло. Огромный сильный экти впервые за долгие годы вспомнил, каково это ― когда у тебя от слабости подгибаются колени.

Закладка:

Он опустился на край топчана. Его снедало мучительное желание прикоснуться к Мартелю. Хотя бы просто положить ладонь на его ногу. Но будить парнишку ― рука не поднималась. Какой же Мартель все-таки хилый! Ардашир загонял найденыша за день, а вот ужином не накормил. Да и сам не ужинал. Но и аппетита не было.

Вынув из колчана два заряженных стека, генерал вышел из гардеробной. Один стек воткнул в специальное гнездо на стене ― одно из трех. Он знал: теперь над входом с посадочной площадки в башню загорится красный магический огонек. Он даст знать другим истинным, что хозяева дома, но гостей не принимают. Второй стек положил на тумбу возле своего ложа, на котором и растянулся, так и не одевшись. Натянул до пояса свежую простыню, смежил веки и погрузился в чуткий сон.

Красный огонек над башней сработал как надо: до утра двух усталых путешественников так никто и не побеспокоил.

Утром его превосходительство, еще не привычный к появлению у себя адъютанта, проснулся от движения рядом с собственным ложем. Не открывая глаз, протянул руку и схватил крадущегося мимо Мартеля. С грозным рыком подтянул ближе, оскалил мигом заострившиеся в частичной трансформации клыки:

― Стой, кто идет!

В его голую грудь уперлись небольшие прохладные ладошки. Под кожей тут же затеплился, пошел расплываться во все стороны чувственный жар.

― Дядя-дядя, а почему у тебя такие большие зубы? ― услышал Ардашир знакомый ломкий голосок.

Вопрос показался Ардаширу настолько странным, что он разжал пальцы и распахнул глаза.

― Ты что несешь? ― он узнал Мартеля. ― И чего тут шаришься?

Мартель убирать ладошки не спешил. Стоял, усмехался нахально и обводил кончиками пальцев рисунок черного дракона на генеральской груди.

― Так и знал, что большие страшные зубы нужны истинным, чтобы кушать на завтрак несчастных мальчишек, неосторожно попавших в грозные драконьи когти, ― проговорил он. И, прежде чем генерал нашелся с ответом, спросил. ― Это рисунок такой, да? А он у всех истинных есть? Для чего его делают?

У Ардашира голова пошла кругом. Найденыш точно сведет его с ума!

― Это ― след полного слияния, Мартель. Мы, экти, не рождаемся с драконом внутри. ― Ардашир замер, завороженный легкими прикосновениями. Его голос стал тихим и хриплым. Только бы не спугнуть парня, который, сам того не замечая, дарил генералу нежную ласку. ― Наши магические половинки объединяются с человеческой частью в возрасте двенадцати лет. Только тогда мы начинаем быстро взрослеть и через четыре года становимся юношами и девушками, способными к размножению.

― Ой... то есть это как… ожог?

― Магический ожог, да.

Смазливая мордочка Мартеля вытянулась, рот и глаза округлились:

― Больно было?

Ардашир едва не взвыл: короткий ноготок парня царапнул по генеральской груди в самом чувствительном месте, и это прикосновение отдалось тянущей болью где-то ниже пояса, под простыней, удачно скрывшей слишком уж приподнятое настроение истинного.

«Сейчас ― стократ больнее!» ― подумал экти, морщась.

Перехватил Мартеля за запястья, прерывая сладкую муку, которая стала почти невыносимой.

― Не помню, ― произнес он вслух. ― Ты там что-то по поводу завтрака говорил? Так вот: иди и приготовь!

― Иду. ― Мартель надулся, будто его обидели. ― Что готовить-то?

― Еду. ― Генерал решил быть как можно более кратким.

Он понимал: чем скорее прогонит парня, тем скорее сможет пойти в купальню и нырнуть в ледяную воду, которая ― единственная ― могла хоть немного притушить бушующее внутри пламя.

― Прекрасный ответ! ― буркнул Мартель и скрылся за порогом.

Ардашир тут же откинул простыню и чуть не бегом бросился в противоположную дверь. По счастью, бассейн в его башне всегда был полон. Ждать, когда в него наберется воды, не пришлось. Рыча от бессилия, генерал солдатиком нырнул в ледяную воду.

16. Алхимия ароматов

Я шла готовить завтрак, нарочно громко топая толстыми подошвами ботинок по ступеням каменной лестницы, и мысленно чихвостила противное драконище. Мы ведь так душевно общались!

Ардашир рассказал мне, откуда на его коже взялось изображение раскинувшего крылья дракона, а я так растрогалась, что даже погладила генерала по груди. Забылась! Этого делать явно не стоило! Оно ведь и в самом деле странно смотрится, когда слуга ― адъютант вдруг начинает поглаживать, как любовника, своего командира.

Эх, Матрешка я, Матрешка… Вот что значит, и сама толком не проснулась, и своему начальству не дала времени очухаться от сна. Впрочем, не буду лгать: спящий генерал выглядел еще более потрясающе и притягательно, чем генерал, вышедший из вод заповедного озера. Так и хотелось потрогать его, провести ладонями по мускулистой груди, по мощной шее, прижаться к сильному торсу.

Меня вело от Ардашира с первых мгновений знакомства, и это чувство только усиливалось. Боюсь, в следующий раз, увидев просыпающегося Ардашира, приподнятое настроение которого совсем не скрывала тонкая простыня, я не удержусь, и сама запрыгну к нему в постель.

Стоп! О чем ты думаешь, Матрена Ильинична?!

Тебе завтрак готовить поручили, а ты даже не знаешь, где у его превосходительства продукты хранятся, где ― кухонная утварь, и чем генерал завтракать любит!

― Тель! ― позвала негромко.

Мой маленький друг летел впереди, показывая дорогу. Зря, кстати. Я и сама ее запомнила отлично.

― Да, Марти?

― Ты в курсе, что мы с тобой попали?

― Куда? ― Тель завертел головой, оглядываясь по сторонам.

― В глубокую черную ж… з… дыру!

― Прости, я тебя не понимаю, ― Тель устал порхать и присел мне на плечо.

Хм… Я и сама себя не очень понимаю в последние сутки… но сейчас не об этом!

― Тель, я не представляю себе, как приготовить завтрак для экти Ардашира!

― Ты не умеешь готовить? ― испугался крылатик. ― Зачем же было врать, что ты на кухне помогала?

― В том мире, где жила раньше ― умела. Но в местных продуктах и привычках я не понимаю. Ни-че-го!

Тель озадаченно почесал коготком крыла свой чешуйчатый подбородок.

― Это и правда дыра. Черная, ― признал задумчиво. Потом встрепенулся. ― Давай заглянем в библиотеку и поищем фолиант с рецептами местной кухни.

― Думаешь, в доме холостяка таковой найдется? ― засомневалась я, но, спустившись с последней ступеньки лестницы, повернула туда, куда указал крылышком мой дракончик.

Библиотека, она же рабочий кабинет, нашлась справа от лестницы, если стоять спиной ко входу. Полок с фолиантами и свитками тут было довольно много. По счастью, кто-то ― может, сам генерал, а может, прислуга ― расставил все эти манускрипты по темам.

Я пошла вдоль стеллажей, высматривая раздел кулинарии. Иероглифы, начертанные на табличках, легко складывались в моей голове в слова и понятия.

― Целительство. Военное дело. Императорские охотничьи угодья и населяющая х живность, ― читала я. ― Алхимия ароматов, поварское дело…

Эмм… Что?!

― Тель, алхимия ароматов ― это о чем? ― я вернулась к предыдущей полке и начала рассматривать корешки фолиантов. Их тут было десятка два штук.

― О, это древняя наука о магии ароматов! ― ответил дракончик. ― Правда, для делесов она считается запретной…

― Почему?

― Да потому, что запахи слишком сильно влияют на истинных! Раньше, когда империя была не империей, а кучкой разрозненных земель, которые воевали между собой, алхимическое оружие было одним из самых сильных против врагов-экти!

― Интере-есно, ― протянула я и сняла с полки самую тонкую книжицу в потертой кожаной обложке. ― Любовная алхимия, ― прочитала название. ― Тайные рецепты страсти.

А вот это, пожалуй, мне стоит изучить!

Я вдруг вспомнила, с каким интересом косились в нашу с Ардаширом сторону другие истинные, когда мы заходили на посадку над черной башней. А ведь это у генерала с обонянием беда, а у остальных истинных ― нет! Они быстро унюхают во мне девицу, если окажутся достаточно близко. Надо будет поискать в этой брошюрке сведения об изменении ароматов тела. Вдруг можно как-то отбить мой женский запах!

Закладка:

― Ты что задумала, Мартелла? ― забеспокоился мой чешуйчатый напарник. ― Не вздумай вредить генералу!

― Вредить своему спасителю и покровителю? Хорошего же ты обо мне мнения! ― оскорбилась я. ― Вообще-то, я стараюсь придумать, как нам с тобой наши секреты сохранить! Или ты наивно полагаешь, что кто-то из истинных, обнаружив, что я ― не мальчик, станет скрывать это от его превосходительства?

― Об этом я не думал! ― нехотя признал Тель.

― А надо было!

Зажав под мышкой брошюру по любовной алхимии, я вернулась к полке с фолиантами по поварскому искусству. Выбрала самую потрепанную ― ею явно часто пользовались. Значит, в ней собраны самые ходовые рецепты!

― А теперь ― на кухню, ― постановила единолично.

Пора осваивать науку кормления больших грозных драконов. Как-то не хочется самой превратиться в завтрак для одного голодного и злого генерала!

Кухня при свете дня потрясала почти первозданной чистотой. Каменный разделочный стол, деревянный стол для работы с тестом, несколько ларей и навесных шкафов, поленница сбоку от камина ― все они выглядели как музейные экспонаты, за которыми тщательно ухаживают и которыми почти не пользуются.

Начала я с того, что прошлась по помещению, заглянула во все тумбы, лари и шкафы. Отыскала запасы круп, муки, орехов, специй и соли. Не нашла ничего мясного и молочного. Птичьих яиц тоже не нашла. Интересно, куда подевал Ардашир разделанную поросячью тушу? Неужто слопал сырой и в одно рыло?

― Тель, как думаешь, у генерала есть холодильник? ― окликнула я дракончика.

― Холодильник ― от слова холод? ― переспросил тот. ― Это какое-то место, где можно держать продукты на льду?

― Что-то вроде. ― Я кивнула, заодно разглядывая пол под ногами.

Ну а что? Вдруг отыщется вход в погреб, подвал или как тут у них это называется.

― Сейчас принюхаюсь.

Тель начал облетать кухню по кругу, забавно вертя головой на гибкой шее и громко фыркая носом.

― Ага! Вот тут! ― объявил вскоре радостно, заглядывая за висящий на стене штандарт. ― Эта дверь ведет на ледник!

Дверь открылась, стоило к ней прикоснуться. За ней обнаружилась лестница вниз. А я-то, наивная, искала люк в полу. Вот деревня!

― Тель! Поработаешь светильником? ― Оставив на каминной полке взятые в библиотеке книги, я вернулась к найденной дракончиком двери.

― А печеньку дашь? ― вопросом на вопрос ответил мелкий вымогатель.

― Дам. Одну.

― Две! И почеши меня, пока будем спускаться, ― окончательно обнаглел крылатик.

― Морда не треснет? ― проворчала я беззлобно.

― Чеши давай! ― повеселевший дракончик уселся на мое плечо, включил сияние и застрекотал.

Я начала спускаться вниз по крутой, с изгибами, лестнице. За моей спиной медленно закрывалась дверь. И, когда я достигла первого поворота, она закрылась окончательно. Раздался громкий щелчок.

Эй! А выйти-то я сумею?!

Эй! А выйти-то я сумею?! Проверю-ка, пока не набрала полные руки продуктов.

Я развернулась и пошла обратно вверх по лестнице.

― Ты куда? ― встрепенулся Тель.

― Туда. Что-то не уверена, что сумею открыть дверь. Она, кажется, захлопнулась.

― А сразу подумать нельзя было?! ― дракончик возмущенно зафыркал.

Я не ответила. Быстро взбежала по ступенькам, приложила ладонь к двери ― точно напротив того места, к которому прикасалась с обратной стороны, когда входила. Толкнула. Дверь не среагировала. Толкнула сильнее. Потом ― со всей силы. Дверь оставалась глуха к моим потугам. Не сдвинулась ни на миллиметр!

― Что такое не везет, и как с ним бороться? ― риторически вопросила я, закатив глаза к небу, от которого меня отделяли два этажа башни и каменная посадочная площадка.

― Вот и Мартелла вечно спотыкалась на ровном месте, ― Тель вздохнул и уменьшил сияние, отчего в углах и на уходящей вниз лестнице тут же сгустились тени.

― То есть это хроническое невезение я от нее унаследовала. ― Я обняла себя за плечи и поежилась. В прошлой жизни мне на невезучесть жаловаться не приходилось.

― Вот уж не знаю, ― насупился дракончик. ― Мне кажется, Мартеллочка тут не при чем. Что делать будешь?

Отличный вопрос! Можно, конечно, остаться на месте и время от времени скрестись в запертую дверь в надежде, что рано или поздно в кухню спустится экти Ардашир, услышит мой стук и выпустит нас с Телем. Вот только завтрак в таком случае я приготовить не успею. Да и любопытно все же взглянуть на ледник и прикинуть, чем запасся прожорливый драконище. А там, глядишь, не только склад с провиантом отыщется.

Из прошлой жизни я вынесла смутные воспоминания о том, что драконы любят устраивать сокровищницы и хранить в них всякие-разные богатства. Вот бы найти такую и заглянуть в нее хоть одним глазком!

Еще раз для проформы толкнув дверь и убедившись, что открываться она и не думает, я снова начала спускаться по лестнице.

― Идем все же посмотрим, что там на леднике хранится, ― объявила Телю. ― Заодно другие ходы поищем. Не может быть, что бы в подпол всего одна лестница вела.

Мой крылатый светильник укоризненно покивал, но спорить не стал. И на том спасибо.

Мы спустились на три пролета, и лестница кончилась. Пройдя еще пару шагов по узкому коридорчику с неожиданно высоким сводом, мы оказались в подземном зале. Температура тут была если не минусовая, то не выше нуля. Дыхание с моих приоткрытых губ срывалось облачками пара. Противоположные стены тонули в сумраке, не позволяя оценить размеры помещения.

― Тель, может, сделаешь свет поярче? ― я зябко поежилась. Тонкая летняя курточка поверх еще более тонкой нижней рубахи меня совсем не грела.

― Будешь должна не две печеньки, а четыре, ― не преминул поторговаться мелкий вымогатель.

― Так ты скоро весь пакет себе присвоишь! ― возмутилась я.

― И присвою! Это ты все что угодно съесть можешь, а мы, дракончики, едим только бобы астрагала и печенье с ними.

― И как часто вас кормить надо?

Тель добавил сияния. Потоптался у меня на плече, надеясь, видимо, что я забуду о последнем вопросе.

― Ну? ― поторопила я с ответом.

― Можно вообще не кормить, ― неохотно ответил Тель. ― Мы от человеческой половинки силу получаем. Но, чем слабее человек, тем меньше нам достается.

― Тебе от Мартеллы совсем малость перепадала, да? ― я ласково почесала Теля между крылышек и двинулась вправо ― туда, откуда больше тянуло холодом.

― Последние десять дней почти ничего не перепадало, ― нехотя признался дракончик. ― Родители Теллочку на хлеб с водой посадили, в комнате заперли. Все надеялись, что она передумает и согласится на замужество.

― Вот почему ты крылышками еле двигал, ― припомнила я ночь нашего знакомства. ― И бросался мне на грудь с отчаянием смертника.

― Я должен был слиться с телом Мартеллы и испепелить его и себя…

Тель замолк. Я тоже не нашлась со словами.

Впрочем, почти тут же стало не до разговоров. Дракончик засиял ярче, и его свет отразился от четырех белых столов, вплотную уставленных глубокими мисками, кадками, кувшинами и прочими емкостями. Мало того! Над каждым из столов были устроены стойки с полками, и эти полки тоже были заставлены ящиками и коробками.

Я подошла к ближайшему из столов, потрогала его и поняла, что сделан он изо льда.

― Ох ничего себе! Да тут на роту солдат еды наморозить можно! ― восхитилась вслух. ― Давай-ка посмотрим, что тут имеется.

Ассортимент драконьих заготовок я изучала минут десять. Замерзла ― жуть! Даже дрожь по телу пошла. Зато убедилась, что от голода я не пропаду, даже если не выберусь из погреба ближайшие полгода.

Продукты на ледяных столах были расставлены в определенном порядке. На одном столе ― молоко и все, что из него можно приготовить: масло, сметана, творог, мягкий сыр, сливки и простокваша.

На втором столе ― мороженые тушки птицы, мясо неизвестных мне животных. Тут же сырые колбаски, печень, языки, сердца и прочие деликатесы.

Третий стол ― морепродукты: рыба, крабы, раки, улитки.

Закладка:

Четвертый ― овощи, фрукты, ягоды, зеленушка.

Уф! Глаза разбежались!

В прошлой, земной жизни, я готовила редко, под настроение, но зато приготовленными мной блюдами восхищался весь коллектив моего рекламного агентства! И пусть сейчас передо мной были продукты иного мира, но я вдруг прониклась уверенностью: приготовить сумею не хуже, чем в прошлом! Только вот в какую бы тару сложить все, что хочу прихватить с собой? В руках много не унесешь…

Так! Кажись, я видела стопку подносов на верхней полке стойки стола с мясом. Я оглянулась, убедилась, что память меня не подвела. А вот рост ― подвел. Как ни тянулась, а добраться до подносов, стоя на полу, я не могла. Придется взобраться на стол! Ничего льду не сделается, если я постою на нем пару мгновений. А вот ноги, и без того уже замерзшие, окоченеют окончательно.

Ай, была не была!

Скинув ботинки, я постелила поверх льда свою курточку, вскарабкалась на стол, встала сначала на колени, потом ― в полный рост. Не обращая на болезненные укусы холода, сняла со стопки подносов верхний.

― Сказала бы, что тебе поднос нужен, ― ворчливо пропищал Тель. ― Я бы сам достал один.

― Правда? А я думала, у тебя лапки, ― припомнила мелкому ящеру вчерашнюю обиду.

― Конечно, лапки. Но вчера у тебя не было печенек, а сегодня…

― Ах, ты!.. ― я в шутку замахнулась подносом на крылатика.

Тот с громким насмешливым стрекотанием отпорхнул в сторону, почти к самой стене, и тут я увидела, что вдоль этой самой стены поднимается вверх узкая лестница. Приблизительно на половине высоты помещения лестница заканчивалась небольшой площадкой и ― дверью!

―Так-так-так! Надеюсь, эта дверь откроется! ― обрадовалась я.

Спрыгнула со стола, обулась, перекинула через локоть промерзшую курточку и отправилась изучать новую находку.

Вопреки опасениям, эта дверь отворилась легко ― от одного несильного толчка. Я сунула нос в приоткрывшуюся щель. Учуяла запах пыли, сухих трав и чего-то еще ― непонятного, незнакомого. Узрела непроглядную тьму.

― Тель! Лети сюда и прихвати пустой поднос! ― позвала дракончика. Без него в этой вылазке ― как без рук.

― Ну ты помнишь про печеньки… ― проворчал тот, уцепил когтями край подноса и, слегка проседая под его тяжестью, полетел ко мне.

― Вымогатель! ― Я забрала у крылатой рептилии поднос и пристроила его между дверью и косяком, чтобы проход ни в коем случае не закрылся. ― Садись на плечо и сияй. Интересно же, что тут.

Тель добавил света. Я осмотрелась. Небольшая комнатушка с низким потолком ― Ардаширу тут пришлось бы стоять, наклонив голову ― была пуста, не считая крючков для одежды на стене, и напоминала обычную прихожую. Миновав ее, я вступила в узкий коридор, по обеим сторонам которого наблюдались двери. Четыре штуки с одной стороны, четыре ― с другой.

Опять двери?!

Ррр!

Кажется, я начинаю их ненавидеть!

Степень моей ненависти возросла многократно, когда выяснилось, что ни одна из восьми дверей открываться не желает. Если найденный мною промежуточный подземный этаж ― и есть драконья сокровищница, то все ее богатства так и останутся для меня недоступны…

― Тель, поищи еще какую-нибудь дверь, кроме этих, запертых. У тебя лучше получается, ― Я добралась до конца коридора, уперлась в тупик и обессиленно прислонилось спиной к стене.

В стене что-то громыхнуло, и часть ее начала поворачиваться.

― А говоришь, плохо получается! ― закудахтал, давясь смехом, наглый мелкий ящер.

Интересно, над своей обожаемой Мартеллочкой он так же насмехался? Тогда понимаю, почему она ему спинку никогда не чесала.

― Не хихикай, а лети еще за одним подносом! Надо будет и эту дверь заклинить, чтобы не закрылась. ― Я встала так, чтобы помешать панели снова повернуться и перекрыть проход. Смерила крылатика грозным взглядом.

Дракончик, кажется, понял, что выпрашивать вкусняшки не стоит и молча отправился выполнять поручение. Я осталась одна в кромешной тьме и полной тишине. Как в склепе. Слух у меня внезапно обострился. Уши стали такими чуткими что, кажется, могли бы различить шорох падающей песчинки.

И различили. Где-то что-то поскрипывало, потрескивало, звякало металлом и скрежетало. Тихо. На грани слышимости.

― Эй, кто тут? ― позвала я в темноту.

― То тут, то тут… ― пошло гулять по длинному коридору испуганное эхо.

Мамочки! Как жутко!

Неужели за запертыми дверями черный драконище держит пленников? Допустим, несчастных дракончиков. Таких, как мой Тель? Может, это они долбят каменные стены или пилят железные засовы в надежде выбраться на свободу и объединиться со своими человеческими половинками? А те самые половинки, полностью покорные генералу, выполняют в это время его тайные поручения… Всё ― ради встречи со своим дракончиком!

Ой! Что со мной будет, если экти Ардашир узнает, что я была здесь, на этом тайном этаже?! Может, он и меня разлучит с Телем и превратит в свою послушную марионетку?!

Воображение разыгралось не на шутку. Мне хотелось одновременно и бежать прочь, и раскрыть тайну запертых дверей. Но я так и стояла, прислушиваясь к тихим загадочным звукам, пока не раздалось хлопанье крыльев, и в дальнем конце коридора не появилось легкое золотистое свечение.

― Тель! Вернулся! ― Я с трудом удержалась от того, чтобы броситься навстречу своему крылатику. Если бы не дверная панель, которая в любой момент могла повернуться и захлопнуться…

Тель притащил очередной поднос. Это прочное деревянное изделие вполне удачно заклинило очередную дверь. а я вдруг подумала, что смысла оставлять незапертой каждую новую дверь на своем пути нет.

―Давай-ка вернемся к леднику, наберем продуктов, а уж потом пойдем дальше.

― Как скажешь, хальви, ― согласился Тель.

― Как ты меня назвал? ― я дождалась, когда дракончик усядется мне на плечо и двинулась мимо запертых дверей, за которыми, как мне теперь казалось, снова стало тихо.

― «Хальви» ― значит, половинка. Ты ― моя половинка, я ― твоя, ― пояснил крылатик.

― Значит, я тоже могу называть тебя «хальви»?

― Можешь.

Вернувшись к леднику и добыв очередной поднос, я нагрузила его всем, на что упал мой голодный взгляд. Связка сырых колбасок ― чтобы пожарить. К ним ― десяток яиц. Пара пучков зелени с запахом пряностей. Немного сыра и творога, кувшинчик с простоквашей, плетеный коробок с замороженными ягодами. Помявшись, я решилась и прихватила еще посудину с морскими раковинами. Наверное, это что-то вроде устриц. В прошлой жизни я их так ни разу и не попробовала…

― И куда тебе столько? ― прокомментировал Тель.

― Это не мне. Это генералу. Большому мужчине нужно много еды, ― поделилась я житейской мудростью.

У меня-то в коллективе мужчин было немало, и все, как один ― проглоты. Тот же арт-директор чего стоил! Половину рыбного пирога мог умять сходу!

― А донесешь? ― продолжал сомневаться дракончик.

Вместо ответа я схватилась за ручки по бокам подноса. Подняла его, крякнула, оценив тяжесть. Килограммов пять вышло! А ведь казалось, да что я там взяла-то?..

Осторожно ступая, двинулась вверх по лестнице. Наверху пришлось остановиться, опустить поднос на пол и отдышаться. Следующую остановку я сделала, миновав подозрительный коридор с запертыми комнатами и вращающуюся дверь-панель.

Тяжесть, которую я тащила, увеличилась на два подноса, которые раньше подпирали двери, не позволяя им захлопнуться. Зато, миновав последнюю дверь, мы с Телем оказались на пороге новой лестницы, которая вела наверх. А выше мог быть только первый этаж!

Вдохновившись этим соображением, я начала взбираться по крутым ступеням. Один раз споткнулась, рискуя упасть сама и рассыпать все, что собрала на поднос. Неожиданно помог Тель, который порхал у меня за спиной. Он подлетел, уперся лапками мне в плечи, забил крылышками, не позволяя завалиться назад. Я опустилась на ступеньку вниз, поймала равновесие.

― Спасибо, хальви, выручил! ― от души поблагодарила крылатика.

Закладка:

― Еще две печеньки ― мои. Можешь даже сразу не отдавать. Главное, сама не ешь, ― отозвался мой корыстный спаситель.

Я только вздохнула. Наверное, пора смириться с тем, что все оставшееся лакомство достанется Телю. Ну и ладно. Зато я вон сырников напеку, с ягодами съем ― прекрасный завтрак для девушки, которая следит за своей фигурой! Правда, мне пока следить не за чем. Нет фигуры ― одни кости да кожа.

Фантазируя о том, как изменится доставшееся мне тело, когда немного отъемся и наберу вес, я дотопала до конца лестницы. Снова поставила поднос на пол, отдышалась и подошла к очередной двери.

― Только откройся! ― попросила с дрожью в голосе. ― Я не переживу, если придется все это добро обратно тащить!

Она не просто открылась ― распахнулась во всю ширь раньше, чем я успела к ней прикоснуться! Мне навстречу хлынул дневной свет и свежий воздух.

― Ой!.. Эмм… Что?! ― не поверила я своим глазам.

Но гадать было некогда.

Я метнулась за подносом и, уже нагруженная, с неожиданной даже для себя прытью проскочила в открытый проход, который и не думал закрываться.

― Свобода попугаям! ― пропела на ходу и, убедившись, что оказалась ровненько под балконом второго этажа, свернула в сторону кухни.

В кухню я вошла, пятясь задом ― руки были заняты, ногой толкать последнюю на моем долгом пути дверь не решилась, потому толкнула створку попой.

― Какой у меня расторопный адъютант, однако, ― раздался за моей спиной низкий глубокий голос.

Голос экти Ардашира.

17. Незваные гости

Окунувшись в ледяную купель с десяток раз, его превосходительство ощутил, что охладился достаточно. Теперь он сможет держать себя в руках. Во всяком случае, несколько минут. Этого времени должно хватить, чтобы позавтракать, озадачить своего нового адъютанта какой-нибудь работой и убраться из дому.

Планы на день генерал строил грандиозные: побывать в лавке магических изделий и прикупить заряженных стеков. Наведаться в канцелярию генштаба и оформить делеса Мартеля на довольствие. Подать заявку на аудиенцию у его императорского величества. В конце концов, Ардаширу пора вернуться к службе! Он ― боевой генерал и давно засиделся без дела!

Истинный оделся на выход ― в строгую черную форму с серебряными галунами и эполетами. Собрал волосы в пучок и заколол его последней оставшейся магической палочкой… И зачем-то капнул по капле ароматического масла в ямочки над ключицами по обе стороны шеи. Когда-то он слышал, что делесы падки на пряные запахи благовоний.

Ардашир спустился на кухню, по пути усиленно нюхая воздух в надежде ощутить ароматы свежих лепешек, омлета и прочей снеди. Но, то ли нюх генерала подвел, то ли Мартель не справился с поручением. Кстати, куда запропастился парнишка? С кухни не доносилось ни звука.

Генерал рывком распахнул дверь, осмотрел зев камина, углы, заглянул под столы и даже в лари… Мартеля снова нигде не было! А вот на каминной полке появилось кое-что лишнее. Большой фолиант из личной библиотеки его превосходительства! Ардашир подошел, прочел название. «Лучшие рецепты драконьей кухни».

Ага! Парень точно был здесь и даже собирался кашеварить. Уже хорошо! Но что ему помешало? Снова нашел темный тихий уголок и дрыхнет?

Ардашир потянул носом, пытаясь уловить запах мальчишки. Тут же болезненно скривился. Уже почти год, как обоняние почти полностью пропало, а истинный все никак не мог привыкнуть, смириться с потерей. Не удавалось ему запомнить, что теперь запах другого живого существа он способен ощутить, только когда оно рядом!

И, как всегда, собственная беспомощность привела генерала в ярость.

И тут ― совсем некстати ― вернулся Мартель. Парень явился со стороны лестницы и вошел в кухню, пятясь задом. Щуплым костистым задом, который в этот самый момент генералу очень хотелось познакомить с розгами! Всё генеральское недовольство обратилось против неисполнительного мальчишки.

― Какой у меня расторопный адъютант, однако, ― произнес он самым недовольным тоном, на какой был способен, и шагнул навстречу найденышу.

― А! Ой!.. ― Мартель подпрыгнул на месте, попытался резко развернуться, но тяжело нагруженный поднос потянул его в сторону.

― У-и-и-и! ― завизжал парнишка.

― Ай-я-а-а! ― подхватил его крик дракончик.

Ардашир мигом оглох на оба уха. Так громко и отчаянно не вопили даже степные замблезаны, когда попадали в магические ловушки и пытались из них выбраться.

Тем не менее, его превосходительство не растерялся, одним прыжком добрался до Мартеля и схватился за опасно накренившийся поднос. Вот что значит боевая выучка! Тело действует раньше, чем голова успевает принять решение!

Несколько мгновений между генералом и Мартелем шла невольная борьба: парень вцепился в поднос, как клещ, и норовил все же опрокинуть ношу. Но истинный оказался сильнее. Он дернул поднос вверх и в сторону, помогая найденышу восстановить равновесие. А когда тот прочно утвердился на ногах, рявкнул грозно:

― Брось!

― Кого? ― не понял Мартель.

― Поднос отпусти!

― Есть, вашество! ― парнишка убрал руки, вытянулся по стойке смирно.

― Ты как меня назвал? ― подозрительно переспросил генерал

― Так ваше превосходительство же… ― Мартель ни испуганным, ни смущенным не выглядел. А должен был бы!

― Давно не отжимался? ― нехорошо скривился истинный. ― Десять отжиманий за то, что не приготовил завтрак. Еще десять ― за то, что нарушил приказ и назвал меня по уставу, а не экти Ардаширом, как было велено!

― Это несправедливо! ― заявил оборзевший от безнаказанности юнец.

― Двадцать пять! ― неожиданно спокойно отозвался генерал.

Ярость его отступила, как не бывало. Юный делес с нахальными глазами и полным незнанием бытовой магии внес в мрачную жизнь генерала неожиданное оживление и разнообразие. Долго злиться на него у истинного никак не получалось.

― Но дверь же не открывалась! ― отчаянно топнул ногой парнишка.

― Тридцать, ― с явным удовольствием накинул генерал число жимов.

Больше спорить Мартель не посмел. Принял положение лежа и начал отжиматься.

Ардашир убедился, что парень не пытается мухлевать, отошел, водрузил поднос на ближайший стол. С интересом изучил его содержимое.

― Оригинальный набор продуктов, ― прокомментировал задумчиво. ― Хотел бы я знать, какие блюда ты собирался готовить.

― Съедобные! ― сквозь одышку пропыхтел Мартель. ― Но теперь я ничего приготовить не сумею. У меня руки трястись будут.

― Тогда пятнадцать жимов сейчас, остальное ― после завтрака, ― смилостивился генерал.

Он искренне полагал, что у них с Мартелем будет время приготовить завтрак и спокойно поесть в тихой-мирной обстановке.

Мартель только того и ждал. Дожав пятнадцатый раз, он медленно, с кряхтением поднялся с пола, принялся размахивать руками, пытаясь растянуть перетруженные мышцы. Найденыш делал это так показательно, что генерал не мог не уловить безмолвный намек на собственную жестокость и несправедливость.

Ардашир, однако, сделал вид, что намеков не читает.

― Так какая дверь, говоришь, не открывалась? ― поинтересовался он. ― И вообще: до ледника, судя по всему, ты добрался, но вернулся со стороны холла…

― Угу. ― Мартель взглянул на истинного исподлобья, не очень понимая, куда тот клонит.

― Выходит, ты проник туда, куда тебе соваться не следовало.

― Я ничего не видел! ― тут же попятился Мартель. ― Вон, Тель подтвердит!

Дракончик сел на плечо мальчишки, истово закивал:

― Не видели, ничего не видели! Пустой коридор и восемь запертых дверей. Мы его проскочили, не останавливаясь!

― Но двери посчитать успели, ― Ардашир уставился на дракончика давящим взглядом. Что-что, а выбивать правду из мелких лгунишек он умел. ― А если я сейчас спущусь туда и проведу магическое обследование дверных ручек ― на скольких из них не найдется следов прикосновения ладоней Мартеля?

На самом деле, раньше генералу никакое магическое исследование не понадобилось бы ― он все определил бы по запаху, но теперь… он на миг скривился. Передернул плечами.

Закладка:

― Ну ладно. Ну попытался я заглянуть за те двери, ― обиженно заговорил Мартель. ― Так они ж все равно все заперты!

― И поднос не помешал. ― Ардашир попрекнул парня уже просто из вредности, в отместку за попытку солгать.

Мартель засопел, отвернулся, начал оглядываться.

― Может, я уже займусь завтраком? ― пробормотал примирительно. ― Где тут руки помыть можно?

Его превосходительство, отлично знакомый с неуемным мальчишеским любопытством, заподозрил, что Мартель снова окажется на тайном этаже сразу, как у него появится свободная минутка.

― Займись, конечно, ― согласился с ехидством в голосе. Сделал два шага. Открыл очередную неприметную дверь стене. ― Руки, продукты и посуду будешь мыть тут. А после завтрака сходим и заглянем за каждую из восьми дверей вдвоем, чтобы у тебя не было соблазна соваться туда в одиночку.

― Хорошо! ― Мартель повеселел.

То ли обрадовался, что ему наказание не увеличили, то ли любопытство уже подтачивало и без того невеликое терпение парня.

Закасав рукава и вымыв руки, Мартель взял тазик, насыпал в него муки. В муку вбил три яйца.

Ардашир и без лишних пояснений понял, что парень собрался печь лепешки. Решил помочь ― хотя бы ради того, чтобы скорее позавтракать. Сложил заранее подготовленные полешки в печь-тандыр, огненным плевком заставил их разгореться. Потом принялся разводить огонь побольше в камине.

― Так и быть, колбаски запеку сам, ― пояснил в ответ на удивленный взгляд парнишки.

Тот не преминул воспользоваться шансом съехидничать в ответ на ехидство истинного:

― Неужто ваше превосходительство снизойдет до кухонной работы? ― заломил картинно бровь.

Укол неожиданно задел Ардашира. Да что знает этот мелкий поганец о боевых генералах?!

― Настоящий воин никакой работы не боится! Я, между прочим, чего только не… ― начал он, намереваясь прочесть новоиспеченному адъютанту целую лекцию о разносторонних знаниях и навыках, которыми владеют настоящие воины.

И тут его выступление прервал гулкий звук, резкий и низкий, похожий на звон, который раздается при ударе о тяжелый металлический щит.

― А? Что?! ― вздрогнул Мартель.

― Кого бесхвостый ящер принес спозаранку? ― выругался Ардашир. ― Чтобы с кухни ― ни ногой, ни носом! Понял?

Убедившись, что Мартель услышал и усвоил приказ, генерал вытер руки салфеткой и отправился на крышу ― встречать незваных гостей.

На посадочной площадке, озаренной косыми лучами встающего светила, стоял, сложив руки на груди, экти Хэшпер Форуг ― старший брат генерала Ардашира Форуга. Вид у него был самый решительный и надменный. Он словно говорил без слов: «Только попытайся от меня избавиться, братец!»

Ардашир вышел, встал напротив старшего брата, в точности скопировав его позу.

― Легких крыльев, Хэшпер. Какими судьбами? И разве красный огонек над входом уже ничего не значит для истинных?

― И тебе высокого полета, младшенький, ― Хэшпер снисходительно кивнул. Взгляд его стал насмешливым. ― Так уж случилось, что красный маячок погас, как раз, когда я пролетал мимо. Вот я и подумал: дай-ка загляну, наведаю братца. Очень уж странно, что он вернулся из загородного поместья всего через день после того, как отбыл туда.

― Ничего странного, ― Ардашир насупился. ― В заповедном озере я искупался. Дважды. Больше там делать нечего, только кормить любопытство соседей и собственных селян-арендаторов.

― А до меня дошли слухи, что вернулся ты, брат, не один. Весь Ашмаркант гудит от новости, что сам неприступный генерал Ардашир Форуг нес вчера на своем хребте никому не известного наездника или наездницу. Ничего не хочешь рассказать? ― в голосе экти Хэшпера, несмотря на надменно-издевательский вид, сквозили сочувствие и забота.

Только поэтому Ардашир и не попытался отправить брата в дальний полет с попутным ветром.

― Не хочу, ― буркнул он угрюмо.

― И на чай не пригласишь? Я просто уверен, что повар не выпустил бы тебя из поместья без своего фирменного печенья.

Генерал насупился еще больше и даже не подумал сдвинуться с места.

― Я занят, ― бросил он с самым неприступным видом.

― Понял! Твой наездник по-прежнему у тебя, ― догадался проницательный Хэшпер. ― Неужто нам стоит ждать твоей скорой женитьбы? Ты ведешь себя так, будто отыскал свое сокровище! Не успел ее приручить? О! А может, у тебя веселая вдовушка гостит? Так вдовушки вроде делессы не стеснительные ― чего ее прятать?

Ардашир зарычал. Он и сам понимал, что ведет себя скорее, как дракон в брачной горячке, чем как командир, в чье распоряжение поступил новый подчиненный.

― Адъютанта я себе взял! Давно мог, теперь вот решился! ― кипя раздражением, сообщил он.

― Хм-м… Теперь это так называется? ― Хэшпер фыркнул и пожал плечами. ― Ладно, брат. Не хочешь знакомить со своим «адъютантом» ― не надо. Но имей ввиду, скоро на площадке твоей башни соберется весь цвет столичной аристократии. Придумай легенду более убедительную, чем рассказал мне, если хочешь скрыть правду.

Экти Хэшпер смеет считать, что он, генерал Ардашир, лжет?!

Его превосходительство задымился от обвинения. Глотнул воздуха полной грудью, выдохнул в сторону ― чтобы не навредить старшему брату ― струю огня. Прошипел, сверкая глазами:

― Я. Ничего. Не. Придумывал!!!

― Еще интереснее… ― задумчиво покивал в ответ старший брат. Огненные плевки младшего не пугали его с тех самых пор, как Ардашир прошел обряд слияния и стал истинным. ― Ладно, мне пора. Не забудь зажечь красный свет, братец. Хотя вряд ли это спасет тебя от особо настойчивых визитеров.

Только когда брат заговорил о запретительном красном огне, Ардашир вспомнил, что у него не осталось ни одного заряженного стека.

― Стой! Одолжи мне пяток стеков, ― окликнул он брата.

Тот кивнул, снял с пояса колчан ― как раз на пять палочек, подал генералу.

― Позволь напомнить, младшенький, что хорошо обработанная драконьим жезлом делесса способна зарядить сразу пять магических стеков, просто посидев на них минут двадцать, ― с ехидством заметил он.

― Проваливай! ― снова взвился Ардашир, впрочем, не забыв забрать протянутый ему колчан. ― Похабник!

Не дождавшись, когда экти Хэшпер взлетит, он захлопнул дверь и через ступеньку понесся вниз, в спальню, чтобы поскорее воткнуть в специальное гнездо очередную заряженную палочку.

А потом, убедившись, что над его башней снова мерцает красный огонек, устало присел на край холостяцкого ложа, уперся локтями в колени, прикрыл глаза ладонями и тоскливо застонал.

Ах! Как бы он хотел, чтобы старший брат был прав! Какое было бы счастье, если бы найденыш был не Мартелем, а Мартеллой. Девицей, а не парнем! Уж он-то, Ардашир, не подкачал бы! Наплевал бы на запахи, которых все равно не различает, на продление рода истинных драконов ― старший брат уже наплодил драконят полное гнездо!

А он, генерал, взял бы девчонку в жены и устроил бы ей жаркую первую брачную ночь, заставил бы ее плясать вокруг своего драконьего жезла от полуночи и до полудня! И пусть в его гнезде появились бы бескрылые птенцы ― он принял бы их как дар Перводраконицы: с почтением и любовью!

Но… лысый хвост! Сбившееся чутье влечет его, Ардашира, не к девицам, а к одному щуплому, нахальному, смазливому парню! В таком даже родному брату не признаешься…

Но зато брат подсказал дельную мысль. Пожалуй, генералу стоит наведаться в квартал веселых вдовушек. Он ведь год и еще шесть месяцев не знал женского общества. Может, отсюда и помутнение? Что ж, проверить не помешает. Вот и еще один пункт в список неотложных дел, которые необходимо выполнить как можно скорее!

Но сначала все-таки завтрак…

18. Тайное оружие

Первым делом, как только истинный вышел, чтобы встретить гостей, которым отчего-то был не рад, я бросилась к каминной полке. Подняла тяжелый фолиант с кулинарными рецептами и с облегчением убедилась, что тонкая, как школьная тетрадь, книжица по любовной аромамагии лежит под ним. Генерал ее не заметил! Хоть в чем-то повезло… Спрятала книжицу между страницами фолианта и вернулась к готовке. Более надежного места для нее не нашла. Не прятать же ее у себя на груди!

Закладка:

Ардашир отсутствовал долго. Я успела замесить тесто, раскатать в лепешки и пристроить в уже горячую печь. Взялась замешивать еще один вид теста ― творожного ― на сырники. До колбасок дотронуться не рискнула: генерал ведь сказал, что запечет их сам. Обещал? ― пусть делает!

Пока лепила сырники ― подоспели лепешки. Я вынула их из тандыра, наслаждаясь аппетитными запахами, отщипнула от одной кусочек, закинула в рот, не дожидаясь, пока остынет…

― Приказа жевать я не давал! ― раздался грозный окрик.

Ик!.. Кхе-кхе! Да разве ж можно жующего человека так пугать?!

Ответить я не смогла ― подавилась крошкой, зашлась в приступе кашля. Драконище подошел, с размаху саданул мне между лопаток ладонью. Это он зря. Тощее тельце, доставшееся мне от Мартеллы, взлетело невысоко в воздух, потом упало грудью на гладкую, как зеркало, каменную столешницу и заскользило к противоположному концу стола.

― Помогите-е-е! ― завопила я, летя ласточкой к своей погибели и напрасно пытаясь уцепиться испачканными в муке руками за пустой стол.

― Марти-и-и! ― Ко мне на помощь ринулся мой дракончик, до этого прятавшийся на подоконнике и старавшийся лишний раз не отсвечивать. ― Сейчас! Лечу!

Он вцепился когтями в куртку у меня на спине, забил крыльями, пытаясь затормозить моё красивое скольжение. Но, как бы мало я теперь ни весила, а Тель весил раз этак в двадцать меньше, и погасить инерцию движения был не в состоянии.

Мой нос уже минул край стола, и перед глазами показались холодные плиты пола, когда Ардашир решил, что несчастный адъютант все еще нужен ему живым. Его превосходительство поймал меня за щиколотки, позволил мне пару мгновений повисеть над обрывом ― невысоким, но от этого не менее опасным ― потом дернул к себе и отпустил.

Я заскользила в обратном направлении, одновременно отталкиваясь руками и переворачиваясь на спину.

Тель, голося, взлетел под потолок, а я, раскинув ноги в стороны, доехала попой до того края стола, от которого начинала свой полет и… уткнулась в генерала, который стоял твердо и неколебимо, как скала. Вот так и вышло, что я обняла его мощный торс ногами, а потом, привстав, еще и руками, и повисла на истинном, как обезьянка на баобабе!

Огромные драконьи ручищи тут же обхватили меня за спину, припечатали к твердой горячей груди.

― Да что вы меня кидаете туда-сюда, как тюк с сеном! ― проблеяла я Ардаширу в плечо.

― Скорее, как мешок с костями, ― не согласился он, одной рукой продолжая фиксировать меня между лопаток, а другой съезжая вниз вдоль позвоночника. Как раз туда, где талия переходит в мягкие нижние округлости.

Впрочем, у меня, точнее, у Мартеллы, округлостей ниже талии не было. Да и выше – тоже. Так что генеральская ладонь, пройдясь по прикрытому кожей и тканью брюк скелету и не найдя, за что ухватиться, уперлась в столешницу.

Экти Ардашир навис надо мной ― маленькой и беззащитной ― злобно скалясь, хмуря свою черную монобровь и сверкая оранжевыми глазищами.

― Пожалуй, я скормлю тебе три лепешки из четырех и половину колбасок! ― пророкотал он. ― А то ж чихнуть в твою сторону страшно ― тебя тут же сдувает!

― Колбаски еще поджарить надо. Кто-то обещал! ― мстительно напомнила я, даже не пытаясь вырваться из драконьей хватки.

Себе дороже! Это я уже начала усваивать. Сработает у дракона хватательный инстинкт, сдавит он меня еще чуточку сильнее ― и захрустят мои косточки! А так… На груди у генерала было хорошо. Тепло, надежно, и пахло вкусно: чем-то вроде сандала и мускуса. Век бы вдыхала этот волшебный аромат!

Я шумно вздохнула. Чуть двинула бедрами ― сидеть-то жестко!

Ардашир тоже вдруг задышал глубоко и часто. Провел носом по моей шее. Запустил ладонь в волосы на затылке, вынудил отлипнуть от себя и запрокинуть голову.

Несколько мгновений он смотрел мне в глаза, и его вертикальные зрачки пульсировали все сильнее. Они постепенно расширялись, превращались в темные ущелья, приближаясь, надвигаясь, грозя затянуть и поглотить…

― Сырники горят! ― завопила я, понимая, что еще мгновение, и генерал меня поцелует. ― Сейчас совсем сгорят!

― Лысый хвост! ― Ардашир мотнул головой и вдруг шарахнулся от меня в сторону, как от заразной. ― Нет, это просто наваждение какое-то! Скажи, Мартель, Перводраконица послала тебя, чтобы окончательно свести меня с ума?

…Хотела бы я знать, кто и зачем меня послал в этот мир. Но разве генералу об этом скажешь?

И вообще, если я его так напрягаю ― зачем тогда он в меня вцепился и не отпускает? Еще и поцеловать, кажется, хотел. Второй раз, между прочим! А я ведь вроде как мальчик… Ну, по крайней мере, делаю вид, что не девочка. И вот как мне следует понимать в свете последних соображений эти драконьи поползновения?

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​― Могу уйти! ― Я соскочила со стола, встала как можно прямее, сложила руки на груди. ― За доставку до столицы рассчитаюсь, как соберу достаточно!

Ой… Ой-ой-ой!

Что это с истинным?!

Я думала, что видела его злым. Но, кажется, то были только цветочки!

Ардашир слегка склонил голову, прищурился недобро. Налился сквозь смуглоту красно-лиловым цветом. Задымился весь, а одежда на его плечах начала тлеть и обугливаться.

― Запр-р-ру! Пр-рямо сейчас-с запр-ру! ― рыча и свистя, пригрозил он, и даже сделал шаг ко мне.

― Сырники! ― снова вспомнила я спасительное заклинание и отпрыгнула к тандыру.

― К степному замблезану твои сырники! ― продолжал яриться генерал. ― Бери лепешки и марш в погреб!

Наверное, его превосходительство и в самом деле запер бы меня в подвале, но как раз в тот миг, когда его горячая, как утюг, ладонь, обхватила мое запястье, раздался очередной удар гонга.

Упс! Кажется, снова гости пожаловали!

Ардашир заскрипел зубами ― громко! Мне даже показалось, что его клыки слегка удлинились. Могла бы ― попятилась, а так… Схватилась за сердце, закатила глазки, покачнулась. И, кстати, даже притворяться почти не пришлось ― в самом деле была близка к обмороку. Страшно же!

― Кажется, у меня на завтрак будет жареный дракон! ― Слова, произнесенные свистящим шепотом, моё самочувствие не улучшили.

Генерал, хоть и был взбешен, но заметил, что я еле держусь на ногах. Подтащил меня к двери, ведущей в комнатушку, где была установлена мойка, впихнул меня туда, пустил холодную воду и засунул мою голову под леденящую струю. Лучше бы сам охолонул!

― Ты останешься здесь, ― приказал истинный. ― Сейчас вернусь.

Вышел, захлопнул за собой дверь и, судя по шуму, подпер ее одним из массивных деревянных табуретов, стоявших в рядок у стены.

Здрасте-приехали! То есть, я теперь ― драконья пленница? А можно ли кому-то в этом мире пожаловаться, что меня взяли в заложники? Я бы Теля с весточкой отправила.

Ой! А Тель-то остался по другую сторону двери! И сырники из тандыра я извлечь так и не успела. Вот за сырники, кстати, отчего-то стало особенно обидно.

Голову из-под холодной воды я вынула сразу же, как Ардашир освободил мой затылок. Теперь же, попив водички из пригоршни и поплескав в лицо, я подошла к двери и попыталась ее открыть. Естественно, не сумела. Ну просто день закрытых дверей какой-то! Но я должна отсюда выбраться ― сама, не дожидаясь генерала! Знать бы ― как…

Пока я ломала голову над неразрешимой задачкой, за дверью послышался грохот падающей мебели.

― Тель! Это ты? ― Я застучала кулачком по двери. Мне вдруг стало страшно за дракончика. Он, конечно, существо магическое, но при этом, кажется, вполне себе телесное. Мало ли, чего с ним приключиться могло. ― Тель! Отзовись, не молчи!

― Дверь толкни, дурында! Что ты дубасишь по ней? ― раздался с то стороны недовольный писк моего крылатика.

Я тут же уперлась в деревянные доски обеими руками, налегла всем весом и вывалилась наружу. Тель едва отлететь успел!

Устоять на ногах мне все же удалось. Едва выпрямившись, я бросилась к тандыру. Сырники слегка перепеклись, потемнели до коричневой корочки, но еще не превратились в уголья. Нацепив на руку прихватку, я шустро извлекла их из печи, выставила на стол. Уф! Успела…

Закладка:

А теперь пора подумать ― нет, не о колбасках! ― о том, как быть с тем явным влечением, которое испытывает ко мне его превосходительство. Проще говоря, я срочно должна понять, как отвадить дракона! Так-так. Где там книжечка по драконьей любовной магии? Должны же там быть рецепты не только приворотов, но и отворотов?

Прихватив с противня один сырник, я подняла опрокинутый Телем табурет, взяла с каминной полки фолиант по кулинарии, открыла его и, не вынимая из большой книги маленькую тетрадочку, начала торопливо перелистывать желтоватые страницы, испещренные иероглифами.

Глаз зацепился за иероглиф «астрагал». Ишь ты! Для этого растения целый отдельный значок придумали! Ну-ка, что о нем пишут?

«Бобы астрагала ― основа большинства любовных зелий, ― прочитала я с замиранием сердца. ― Даже добавленные в печенье, они усиливают запахи женского тела, делают их более яркими и манящими, а в сочетании с орехами фелихоа пробуждают у истинных непреодолимый любовный огонь, погасить который может только тесный контакт с объектом вожделения».

Вот, значит, как?!

Генерал собирался угостить менятакимпеченьем? Да мне даже дышать нельзя в сторону этого лакомства!

― Тель, все оставшееся печенье с астрагалом ― твое! ― объявила я, снова начиная быстро переворачивать страницы и просматривать названия разделов и рецептов.

― Рад, что ты оценила, наконец, по заслугам мою помощь! ― отозвался дракончик. ― Я уж думал, даже простого «спасибо» не дождусь.

― Дождался? А теперь можешь сделать для нас с тобой кое-что еще.

У меня появились опасения, что экти Ардашир может снова застать меня врасплох, да и стало любопытно ― кто там к его превосходительству прилетел. Генерал отсутствовал подозрительно долго.

― Что ты задумала? ― насторожился Тель. ― Я в опасных делишках участвовать не собираюсь, и против экти Ардашира ничего затевать не стану!

― Не надо ничего делать, Тель. Просто посторожи лестницу. Как услышишь, что его превосходительство возвращается ― предупреди. Я тут посижу, почитаю пока.

― То есть, ты опасаешься, что экти Ардашир разозлится на тебя за безделье? ― «догадался» крылатик.

― Ага. Снова рычать и огнем плеваться начнет, ― делая вид, что он прав, кивнула я. ― Не думала, кстати, что истинные ― такие вспыльчивые.

― Я тоже не думал, ― признался Тель. ― Но ты на генерала как-то неправильно действуешь. Словно нарочно делаешь все, чтобы он очень сильно захотел тебя поджа… наказать.

На оговорку Теля я решила внимания не обращать. Не похоже, чтобы истинные в этом мире имели привычку жарить своих бескрылых сородичей.

― Лети уже, ― распахнула перед дракончиком дверь. ― И, если получится, постарайся прислушаться к разговору экти Ардашира и его гостя. Вдруг экти поделится планами насчет нас с тобой?

― Вообще, подслушивать ― неправильно, но ради нас я постараюсь. ― Тель махнул крылышками и умчался наверх.

Я взяла еще один сырник и вернулась к книжице по драконьей любовной магии. Продолжила изучать заголовки.

«Тройная вязь, чтобы приковать драконье сердце».

Не то…

«Лишить дракона воли к побегу».

Да мне самой впору бежать от дракона!

«Аромат для пробуждения драконьей похоти».

Брр… Это типа средства от импотенции для престарелых истинных?

Я почти отчаялась найти что-то полезное, перевернула все оставшиеся страницы и открыла последнюю.

И что мне мешало раньше так сделать?

«Отвороты», ― прочитала скромный заголовок.

«Если дракон встретил ту, что подходит ему идеально, избавиться от него невозможно. Нет такой силы и такой магии, что навсегда отвадила бы истинного от его сокровища», ― прочитала медленно.

Перечитала еще раз, и еще.

Выходит, если кто-то из экти почует во мне самку, которая подходит ему идеально, то избавиться от этого навязчивого поклонника я не смогу никогда? Ужас!

Вздохнула, передернула плечами и продолжила чтение.

«Отбить на время натуральный запах, привлекающий дракона к его сокровищу, поможет аромат зелья, сваренного из слюны и чешуи истинного, настоянных в девяти водах с добавлением сока корня хринании, выкопанного ребенком в ночь равноденствия».

И все?! Никаких тебе подробностей? Сколько слюны надо? Сколько чешуи, сколько сока? В каких пропорциях смешивать, как долго в каждой из девяти вод настаивать?

Впрочем, какая мне разница! Все равно добыть драконью слюну, чешую и, тем более, корень хринании я не могу. Даже не представляю, как подступиться к поиску последнего загадочного ингредиента.

Эх, плакали мои надежды!..

Мне тоже захотелось всплакнуть ― внезапно и очень сильно. Я не сдержалась, хлюпнула носом раз, другой. Пара слезинок упали на все еще открытую последнюю страницу тетради. Я постаралась смахнуть капли, пока они не впитались, но лишь размазала их по листу. И тут на нем проступили строки:

«Вместо сока хринании можно использовать слезы девственницы».

Правда? Мне это не мерещится?! Так слез девственницы я себе сама нарыдаю!

А слюну и чешую придется с Ардашира добывать. Как говорится, миссия повышенной сложности, но где наша не пропадала? Справлюсь! Кажется, жизнь налаживается!

19. Милость императора

Ардашир взлетел на верхушку башни, перепрыгивая по три ступеньки сразу. Он очень хотел поскорее увидеть того нахала, который ломился в его дом, даже зная, что тут не ждут гостей. И искренне собирался устроить если не огненное сражение, то хотя бы банальный мужской мордобой.

Однако, едва высунув голову из дверного проема, Ардашир услышал до боли знакомый голос:

― Приветствую, наставник Ардашир! Прекрасно выглядите! Ой…

Вот именно: ой.

― За что мне это, Перводраконица?! ― Генерал запрокинул голову и со скорбью и недоумением глянул в ясное безоблачное небо. ― Почему он?!

С визитом к Ардаширу явился не кто-нибудь, а третий сын императора, бывший напарник Ардашира, экти Фазил Кахраман. Выплеснуть на него свою злость Ардашир не мог, как бы ему этого не хотелось: нападение на члена императорской семьи равно измене! А изменять своему императору генерал не собирался.

― Хорошо, говоришь? ― прорычал Ардашир, предварительно выдохнув вверх струю огня. Благо, там сейчас никто не летал ― даже птицы, и те носились где-то поодаль.

― Ну… воинственно выглядите, наставник, ― замялся Фазил. ― Я с посланием от императора.

― Говори. ― Что-что, а воинская дисциплина у Ардашира была на высоте.

― Отец-император просит вас, генерал Ардашир, явиться к нему сегодня в полдень в малую приемную.

― Выполню. Сам намеревался просить аудиенции, ― Ардашир чуть выдохнул: хоть одна неплохая новость в это утро. Может, и дальше так пойдет? ― Если это все, то я бы хотел удалиться и заняться подготовкой к визиту, мой принц.

Фазил ответил на поклон генерала не менее почтительным поклоном, но улетать не спешил.

― Если вдруг отец… император… велит вам вновь приступить к службе, вы ведь позволите мне вернуться к вам по крыло, наставник? Признаю, я не заслуживаю звания напарника, но готов стать вашим адъютантом!

Юный принц говорил очень пылко и смотрел самыми преданными в мире глазами. Ардашир не сомневался: принц и в самом деле будет беспрекословно чистить его сапоги ― неумело, но старательно, летать по поручениям и чинить прорехи в одежде. Но разве мало более важных дел, которые способен выполнить только тот, у кого есть крылья?

― Это место уже занято, мой принц, ― повел головой генерал, даже не пытаясь делать вид, что сожалеет. ― А напарников-выпускников у меня больше не будет. Я уже говорил императору, и повторю еще раз: видимо, я не достоин называться наставником, раз не сумел добиться от вас, экти Фазил, железной дисциплины и полного послушания.

― Значит, вы не передумаете? ― Экти Фазил моргнул.

Ардаширу даже показалось, что глаза юного принца слегка увлажнились. Но генерал оставался суровым и непреклонным:

― Только по прямому и однозначному приказу моего императора, ― с расстановкой проговорил он. ― Прошу меня простить, я должен собираться.

Закладка:

Принц Фазил резко и отчаянно тряхнул головой. Поспешно отвернулся. Разбежался, подпрыгнул, оттолкнувшись от края парапета и уже в воздухе превратился в синего дракона.

Генерал проводил его сумрачным взглядом и пошел вниз. Он все еще надеялся позавтракать, прежде чем выйдет, точнее, вылетит из дома. Негоже пугать его императорское величество бурчанием голодного генеральского живота.

Нырять в ледяную воду и менять полуистлевшую рубаху Ардашир предусмотрительно не стал. Его снедали нехорошие подозрения, что он еще не раз успеет воспламениться за те пару часов, что оставались до визита в императорскую башню.

И, как только его превосходительство вошел в кухню ― сразу понял, что подозрения его начинают оправдываться. Потому что наглый мальчишка, посланный, вероятно, Перводраконицей генералу в наказание, стоял возле растопленного камина и с самым деловитым видом запекал над огнем колбаски, нанизанные на… магические стеки! К счастью, не заряженные…

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Кричать бесполезно. Бесполезно, кому говорят!

Ардашир понимал, что Мартель сам не знает, что творит. И строить бестолкового помощника как-то подустал.

― Пахнет вкусно, ― произнес генерал нарочито спокойно. ― Смотрю, насаживать куски мяса на прутики ты умеешь. Правда, прутики выбрал неподходящие.

― Уж какие нашел, экти Ардашир, ― вздохнул Мартель. ― Была бы решетка для гриля… Не представляю, как по-другому можно было с этой задачей справиться.

― Ценю твое рвение, парень. Но я предупреждал, что с колбасками разберусь сам.

Ардашир подошел к столу, взял с блюда четыре сырых колбаски, не поместившихся на найденные Мартелем стеки, подкинул в воздух, а потом поймал чем-то невидимым.

― Магия, ― объяснил в ответ на потрясенный взгляд своего неумелого адъютанта. ― Примитивная бытовая магия. С такой даже самый слабенький делес справится. И не нужно никаких приспособлений.

Повинуясь жесту истинного, колбаски ― четыре в ряд ― пролетели мимо ошеломленного мальчишки и зависли над едва тлеющим огнем ― ровно на той высоте, чтобы запекаться, но не гореть.

― Вау... Потрясающе! ― Мартель проводил колбаски завистливым взглядом. ― Говорите, я тоже так мог бы?

― Несомненно.

― Научите, экти Ардашир!

Это Мартель произнес зря. Генерал понял, что его терпеливое смирение снова истощается. Вот как, как удается этому парнишке делесу так метко наступать на все больные мозоли Ардашира?! Его превосходительство поклялся себе, что у него больше не будет учеников. Никаких, никогда! И всего пару минут назад нарычал за подобную просьбу на самого третьего принца империи!

― Придется найти тебе учителя. Но не теперь, ― срываясь на свистящий шепот, ответил он. ― У меня в полдень аудиенция с императором. Поэтому сейчас мы позавтракаем, я приведу себя в порядок и уйду, а ты отчистишь закопченные магические палочки, на которые насадил колбаски, а потом сядешь и будешь чесать ими Теля до тех пор, пока они не зарядятся! А если они не зарядятся по причине воздействия огня ― тебе же хуже!

― Ой! Это тоже стеки?! ― до Мартеля, кажется, только теперь дошло, что он натворил. ― Я-то думал, раз на кухне ― значит, вы ими едите….

― Как можно есть палочками? ― искренне изумился Ардашир.

― Так я покажу! ― обрадовался Мартель.

Колбаски, которые он запекал, как раз достаточно подрумянились со всех сторон.

Парнишка скинул их на плоское блюдо, обжигая пальцы и тут же облизывая их, отчего у Ардашира в очередной раз разыгралось воображение, потянуло ниже пояса и зашумело в ушах.

А Мартель тем временем разрезал одну колбаску на четыре части. Взял два стека в правую руку, как-то хитро зажав их между пальцами, потом поймал палочками кусок колбасы и ловко отправил в рот. На ярких пухлых губах Мартеля заблестел жир, делая их еще более влажными и манящими…

Генерал глухо простонал и поспешно отвернулся к камину. Мельком заметил жмущегося в темном уголке за каминной трубой Теля. Вид у дракончика был смущенный и виноватый.

― Потом еще раз покажешь, ― чувствуя, что вот-вот снова задымится, прохрипел Ардашир сквозь сжавшееся горло. И тут же добавил, продолжая гипнотизировать взглядом Теля. ― Кстати, Мартель, как ты из умывальной выбрался?

― Сумел так сильно толкнуть дверь, что табурет отлетел и опрокинулся, ― слишком поспешно отозвался адъютант.

Генерал сразу понял: врет. Выгораживает мелкого непослушного крылатика.

― Тель, твоих лап дело? ― потребовал признаний от дракончика.

Тот опустил голову на длинной шее, накрыл ее крыльями, безмолвно признавая свою вину.

― И ты, Тель! ― закатил глаза Ардашир.

― Ну прямо Цезарь*, а не дракон, ― встрял Мартель с непонятным комментарием. ― Тель ― моя половинка, а не ваша! Естественно, он на моей стороне!

И это было последней каплей.

Истинный все же задымился.

― Промолчать ты не способен, да?! ― плюнул огнем в камин, развернулся и помчался наверх, в свой ледяной бассейн ― охлаждаться. Ибо, если бы взялся в таком состоянии пороть мальчишку ― тощему заду парня точно не поздоровилось бы!

************************************

"И ты, Тель?" - отсылка к легенде о Гае Юлии Цезаре, которого, якобы, пришел убивать его лучший друг по имени Брут, и Цезарь произнес фразу: "И ты, Брут?"

Уже на пороге генерал услышал крик Мартеля.

― Экти Ардашир! Колбаски!

Его превосходительство оглянулся. Колбаски, красиво подрумяненные снизу и бледные сверху, и правда летели за ним, как привязанные.

Генерал вспомнил, что все еще не завтракал. Приманил их к себе на ладонь, одну засунул в рот и все же вышел. Пока добрался до ледяной купели ― проглотил оставшиеся три. В полусыром виде. Без гарнира, без лепешек, которые успел испечь Мартель. На ходу вспоминая, как ловко орудовал адъютант стеками ― специальными, бытовыми.

Бытовые стеки делали из тонких молодых веточек, которые были более светлого оттенка, чем зрелые ветки, и не годились для полноценного использования, потому что накапливали не слишком много магии. Видно, по сей причине парень и не догадался, что эти тонкие прутики ― тоже стеки. Выходит, он жил в совсем бедной семье, и его родители даже бытовые магические палочки не использовали!

Эх, отыскать бы эту семью, да поинтересоваться, за что они Мартеля так не любили. Но парень явно ни за что не расскажет, кто его родители.

Генерал разделся. Нырнул в воду ― с головой. Задержал дыхание, считая до ста. Повторил трижды. Остыл.

Переоделся ― стал выглядеть еще более официально, чем утром.

Спустился снова вниз. Не заходя в кухню, позвал:

― Мартель!

― Да? ― поспешил на зов адъютант. Вытянулся, изображая стойку смирно.

― Слушай мой приказ. Я отлучусь по делам. Скорее всего, до вечера. Ты останешься здесь. В мое отсутствие наведешь в кухне порядок, приготовишь ужин на твое усмотрение. Можешь воспользоваться рецептами из фолианта, который взял. Вычистишь и зарядишь магические палочки. Кстати, все запертые двери, кроме тех восьми, которые на тайном этаже, открываются просто: переходишь на магическое зрение, произносишь «га» и прикасаешься пальцем к светящейся точке, которая появляется на двери. это понятно?

― да, ваше превосходительство! ― почтительно кивнул Мартель. Но губы его подозрительно задрожали. Словно мальчишка едва сдерживал смех.

В этот раз генерал решил не обращать внимания на его поведение и неправильное обращение. Может, так оно и лучше, когда они оба лишний раз вспоминают, кто тут генерал, а кто ― подчиненный.

― Кру-гом! Выполняй!

Мартель красиво развернулся и почти что строевым шагом удалился обратно на кухню.

Ардашир мысленно похвалил себя. Кажется, он нашел ключик ― как заставить парня слушаться. Нужно отдавать ему вот такие короткие и четкие указания. Язык приказов он, похоже, понимает лучше, чем простые бытовые разговоры почти на равных.

Через минуту генерал стоял на крыше, через две ― летел к башням императора. Ну и пусть он явится на полчаса раньше, зато не придется снова охлаждаться и переодеваться. Парадно-выходных костюмов у его превосходительства было не так много.

Закладка:

Императорские башни, самые высокие в столице, с широкими ― на десяток истинных в своем драконьем облике ― посадочными площадками были недалеко. Ардашир добрался до них, даже не успев толком размять крылья.

Едва опустился на башню, принял человеческий облик и сломал стек, чтобы вернуть одежду ― к нему бросились знакомые, те, что прилетели чуть раньше или наоборот собирались улетать.

Генерал заиграл желваками, свел брови в толстую черную гусеницу. Общаться ему и раньше не слишком хотелось, а теперь, предвидя лишние расспросы, он и вовсе потерял остатки приветливости.

― Всем попутного ветра в крылья, ― отдал он общий поклон.

― И тебе, брат! ― отозвались другие экти.

― Говорят, тебя вчера видели со всадником на спине? Неужто отыскалась делесса, сумевшая оседлать твою гордую спину? ― все же задал самый ожидаемый и самый нежеланный вопрос экти Зульяр, главный казначей империи и, по совместительству, самый большой сплетник страны.

«Говорят, замблезанов доят!» ― подумал Ардашир.

Но вслух процедил, пытаясь растянуть губы в улыбке:

― Не о чем рассказывать. Просто мальчишка-делес, которого я намерен сделать своим адъютантом.

― Мальчишка? ― разочарованно вытянулось лицо казначея. ― А некоторые решили, что ты себе невесту нашел наконец! Даже сам император благосклонно отнесся к этой новости.

― Знать бы, как эта новость попала в императорские уши, ― Ардашир прекратил попытки улыбнуться и стиснул зубы.

― Кто знает… Ветер слышит все, ― тонко усмехнулся Зульяр.

― Что ж, думаю, его императорское величество уже ждет меня. Пожалуй, не буду гневить его длительным ожиданием, ― поспешил избавиться он от дальнейших расспросов.

― Заглядывайте в гости, генерал, ― кивнул казначей.

Вслед за ним помахали Ардаширу хвостами и остальные.

Спустившись на два этажа из пяти, генерал достиг малой императорской приемной, без стука вошел в светлый кабинет с высокими потолками и тут же увидел императора.

― Ваше величество! Генерал Ардашир по вашему приказанию прибыл! ― козырнул своему главнокомандующему.

― Вольно, генерал. Иди сюда и присядь.

Император встал из-за стола, подошел к Ардаширу, взял его за плечи и заглянул в лицо ― по-дружески, даже по-братски.

― Что-то ты совсем осунулся, экти. Поделишься печалью, что постигла твое сердце?

По возрасту император годился Ардаширу в старшие братья. Их разделяло всего-то восемь лет. Для истинных, живущих не одно столетие, разница почти незаметная. И дружба между ними сложилась давно и надежно. Так что скалить на его величество зубы и хмурить брови генерал не стал. Но и откровенничать был не готов. Как признаться своему повелителю и другу в том, в чем себе признаваться страшно?

― Печалюсь, мой повелитель, что вы отстранили меня от службы, ― заговорил Ардашир о том, о чем просил уже не единожды. ― Позвольте мне вернуться на границу, в гарнизон.

― Ты уверен, что достаточно здоров? Может, позволишь моему личному целителю осмотреть тебя? Я бы давно позволил тебе вернуться к службе, если бы ты не бегал от целителей и не отказывался от помощи!

Ардашир напрягся. Лысый хвост! Любой целитель сразу поймет: проблемы у него есть, и немалые. Но разве плохое обоняние, которое, вероятно, уже никогда не улучшится, мешает воевать с кристальдами?

― Я здоров! ― он отстранился от императора, отвернулся к окну, делая вид, что залюбовался видом, который, что уж там скрывать, и правда был прекрасен.

― Тогда тебе нечего опасаться встречи с целителем! ― продолжал стоять на своем император.

И Ардашир сдался. Он сам поговорит с главным целителем Салманааха и объяснит ему, что способен выполнять все свои обязанности!

― Хорошо. Я готов, ― ответил коротко.

― Тогда прямо сейчас и пригласим экти Оранда! ― обрадовался его величество. Выглянул в приемную, где сидел старший императорский писчий, отдал приказ. ― Главного целителя ко мне!

Ждать экти Оранда долго не пришлось. Он явился раньше, чем Ардашир и император успели выпить каждый по пиале ароматного чая с кусочками сушеных фруктов и обменяться новостями. Хотя у Ардашира новостей и не было ― не считая той, о которой он предпочитал помалкивать, а император не спешил расспрашивать.

― Звали, мой повелитель? ― Оранд в представлениях не нуждался и был допущен в кабинет императора без лишних церемоний.

― Да, мой друг. Ты давно охотился за одним беглым драконом. Я поймал его за хвост и теперь не отпущу, пока ты его не осмотришь! ― с улыбкой кивнул император на Ардашира, который так и замер с пиалой у губ в низком мягком кресле.

Целитель вежливо улыбнулся в ответ на шутку. С хищным блеском в глазах направился к генералу.

― Помню-помню, ваше превосходительство. Весьма интересный случай! Таких за всю историю Салманааха не более десяти было. Последний ― более пяти сотен лет назад. Я читал о нем в трактате «Об исцелении истинных, столкнувшихся с воздействием ядовитого дыхания кристальдов».

Вот этот жадный и любопытный блеск, который появлялся в глазах каждого целителя, и пугал храброго генерала. Он сразу начинал чувствовать себя несчастным жуком, попавшим в руки фанатичного исследователя.

― Со мной все в порядке! Просто скажите его величеству, что я вполне способен нести службу! ― Ардашир отставил в сторону пиалу и поднялся из кресла.

― Вот и проверим, насколько в порядке, ― ласково проговорил целитель.

Приблизившись к Ардаширу, он пошевелил пальцами, пошептал. Его ладони окутались мягким золотистым свечением. Свечение собралось в шарик и начало по спирали кружить вдоль тела генерала ― от маковки до пят.

Ардашир с тревогой следил за шариком. Он знал: чем больше коричневых прожилков появится на поверхности заклятия-диагноста, тем больше отклонений выявит целитель. Скрыть от этого заклятия ничего невозможно!

Как и опасался генерал, одно коричневое пятнышко на шарике появилось сразу, как только тот пролетел у Ардашира под носом. Но других так и не возникло! И это повергло боевого генерала в глубокие раздумья. Как понимать результат? Неужели заклятие-диагност не видит ненормальной тяги генерала к одному беглому делесу? Или с влечением у генерала все в порядке? Но тогда…

Предположение, возникшее в голове у Ардашира, показалось ему настолько невероятным, что он даже потряс головой!

… и очень захотел поскорее вернуться в свою башню, чтобы понаблюдать за собственным адъютантом!

20. Дракон навеселе

Ардашир улетел. Оставил меня в своей башне одну. Я нарочно поднялась по лестнице, выглянула на площадку, а потом заглянула в генеральские покои. Истинного нигде не было. Решила заправить генеральское ложе: Ардашир отчего-то оставил его смятым и скомканным. Вот уж не ожидала от его превосходительства такой безалаберности!

Сначала сняла и встряхнула, расправляя, тонкий шерстяной плед. Аккуратно сложив, пристроила на стоящий рядом простой табурет. Потом взялась за подушку, чтобы взбить. Приподняла ее и взвизгнула от радости!

Кажется, ощипывать дракона мне не придется: на белой простыне виднелись темные пятнышки ― чешуйки. Не знаю, как они сюда попали, но сомневаться в том, кому они принадлежат, не приходилось. Тщательно собрав добычу, ссыпала ее в нагрудный карман: надеюсь, не потеряется ни штучки! Еще бы придумать, как генеральской слюны раздобыть…

Заправив ложе, пошла вниз, на кухню. Там меня ждала куча работы и верный друг и помощник Тель.

С ним-то я и решила поболтать, пока суд да дело.

― Тель! ― позвала дракончика, который грелся у каминной трубы.

Неужто замерз? Мне вот как-то жарковато показалось. Так что, пользуясь отсутствием истинного, я даже решилась скинуть поднадоевшую короткую курточку и остаться в одной рубахе.

― Чего тебе? ― Крылатик был не в настроении.

Я решила не обращать внимания на его ворчливый тон. Кажется, другого у него для меня и не бывает. Мелкий ящер только для экти Ардашира исключение делает.

Закладка:

― Тебе удалось узнать, кто и зачем к генералу прилетал? ― спросила я миролюбиво.

― Кто-то мне все печеньки отдать обещал, ― вместо ответа напомнил Тель.

Ах да! Печеньки. Кажется, я поторопилась пообещать чешуйчатому обжоре все и сразу.

― Сначала рассказ ― потом печеньку.

Я собрала со стола грязную посуду, сложила в таз ― то ли оловянный, то ли еще из какого-то легкого металла. Отыскала котелок с ручкой, набрала в него воды, подвесила в камине над углями ― греться.

Тель повздыхал, помялся, потом рассказал таинственным голосом, что к генералу прилетал не кто-нибудь, а целый третий принц империи Салманаах.

― И чего же он хотел? ― заинтересовалась я.

― Печеньку!

― Принц печеньку хотел? ― заморгала я от неожиданности.

Тель фыркнул, встряхнул крылышками:

― Пока не дашь печеньку ― больше ни на один вопрос не отвечу! ― заявил сурово.

Пришлось достать припрятанный в выдвижном ящике пакетик с печеньем и выдать мелкому вымогателю лакомство. Крылатик слопал его в один укус, проводил голодным взглядом оставшееся печенье и без напоминаний вернулся к рассказу.

― В общем, принц Фазил просил, чтобы экти Ардашир снова принял его под своё крыло.

― Под крыло? И что это значит? ― Я насторожилась.

Если мои догадки верны, то этот самый принц явно набивается к генералу в близкие соратники, а значит, будет много времени проводить рядом. Рассчитывать, что у принца Фазила с обонянием такие же проблемы, как у генерала, было бы с моей стороны совершеннейшей глупостью. А это значит, что меня могут очень скоро рассекретить!

― Я так понял, его высочество был напарником его превосходительства и мечтает снова летать с ним, ― подтвердил мои опасения Тель.

― А что экти Ардашир? Согласился? ― спросила я с опаской.

― Отказался. Категорически. Сказал, что не достоин брать учеников, раз не умеет учить их армейской дисциплине и четкому выполнению команд, ― отчитался дракончик.

Хм… Меня генералу пока что тоже построить не удалось. Похоже, сердце у него куда мягче, чем он показывает. За что и страдает. Я вдруг пожалела истинного и даже пообещала себе, что постараюсь его поменьше расстраивать.

― А потом? ― вернулась к разговору с Телем.

― А потом принц передал генералу приглашение посетить императорскую башню и убыл.

― Ага! Уже хорошо! ― я выдохнула с облегчением и на радостях выдала крылатику еще одну печеньку. Надеюсь, Ардашир проявит стойкость и отправит принца… подальше. К степным замблезанам, например. Они тут, похоже, такое же ругательство, как в моем старом мире – черти.

Пока вода для мытья посуды грелась, я взялась чистить испачканные и закопченные стеки. Работа эта была нетрудная, но долгая и монотонная, как и процесс зарядки. Вполне подходящее занятие, чтобы поразмыслить об услышанном.

Итого, что у нас получается? Экти Ардашир отказывается учить самого третьего принца. Похоже, того самого, из-за которого лишился нюха. А император зовет генерала на аудиенцию. Неужели станет убеждать его превосходительство, чтобы тот сменил гнев на милость? Это было бы некстати… во всяком случае сейчас, пока я не успела раздобыть драконьей слюны и приготовить зелье отворота.

Вообще, в столице, где драконов ― тьма тьмущая, оставаться так же опасно, как было опасно задерживаться в генеральском поместье, поблизости от имения родителей Мартеллы. Вот бы смотаться куда-нибудь подальше! Только ведь его превосходительство не отпустит, а сбежать без его разрешения я не могу ― клятва не дает. Магическая. Остается что? ― правильно: повлиять на его превосходительство. Он ведь и сам, насколько я поняла, в столицу только из-за меня вернуться решил. Ну и зачем нам такие жертвы?

Драконище вернулся к ужину, как и обещал. Прилетел, тяжело махая крыльями, болтаясь в воздухе, как яхта в штормовом море, и чуть не падая. Не сел ― бухнулся с размаху на площадку своей башни. Замер, лежа на пузе и раскинув крылья.

Я это все наблюдала собственными глазами: как раз сидела там, прислонившись спиной к ограждению, и чесала спинку Теля кухонными магическими стеками, которые с трудом очистила от жира и копоти. Стеки медленно, но заряжались.

Не пытаясь поднять огромную голову, увенчанную шипами и прямыми, как сталагмиты, рогами, дракон зажмурил глаза, повел носом.

― М-м-р-р? ― Нос нацелился прямиком на меня. А говорит, с чутьем у него плохо.

― Вы бы приняли человеческий облик, ваше превосходительство, ― вежливо напомнила я.

― О-о-у-м-м? ― Драконище скосил глаза, шевельнул крылом, разглядывая огромный коготь на сгибе так, будто видит его впервые.

― Экти Ардашир, а вы не того? ― Меня вдруг пронзила догадка, что истинный сильно пьян. Но разве драконы бывают пьяными? ― Вы, может, не совсем трезвый, а?

― Ы-ы-ы… Ффыр! ― Драконище оскалился, мотнул головой.

Похоже, пытался сказать, что абсолютно трезв. Но один из черных шипов, тот самый, что торчал из виска в сторону, зацепил ограждение и пробил его.

― Ну вот… Сейчас еще и собственную башню покрошите в песок! ― мягко пожурила я. ― Прошу вас, примите человеческий облик!

― Мн-н-не-а-а, ― отказался генерал.

Задрал крыло, потянулся когтем к гребню на спине ― похоже, решил почесаться. Не дотянулся, вздохнул сокрушенно. Уставился на меня печально и просяще.

― Тель, чего он от меня хочет? ― Не то чтобы я не догадывалась, но решила проверить свои соображения.

― Думаю, его превосходительство надеется, что ты почешешь ему спинку, ― неуверенно отозвался мой дракончик.

Ардашир при словах Теля повеселел, зашевелился, приподнял голову. Попытался кивнуть ― и ударился нижней челюстью о камень посадочной площадки. По счастью, не сильно. Но вид у него стал еще более несчастный, чем раньше.

Моё сердце сжалось от жалости. Я не выдержала. Встала, пошла к драконищу, на ходу вкладывая заряженные стеки в колчан на поясе. Приблизилась, положила ладонь на лоб ящера, будто проверяя температуру.

Ардашир зажмурился, вздохнул протяжно, едва заметно подался головой вперед, прижимаясь плотнее к моей ладони. Генерал явно напрашивался на ласку! Бодался, как кот или пес. Правда, при его размерах делать это было… скажем так, проблематично. Я тоже оказалась в затруднении: как чесать махину размером с минивэн и покрытую с ног до головы чешуёй? И, главное ― чем?

Пару раз провела ладонью по выступающим роговым валикам над глазами дракона, отчего тот сладко зажмурился. Потом влезла на спину генерала, встала между крыльями и, держась за один из шипов, начала шаркать ногой по чешуе ― так сильно, как только могла.

Ардаширу мои действия пришлись по сердцу. Он снова вздохнул ― на этот раз с протяжным довольным рыком, раскинул крылья в стороны, заелозил хвостом по камню площадки, а потом застрекотал, как Тель. Правда, стрекотание этой огромной туши больше напоминало шум двигателя автомобиля на холостых оборотах, но сомневаться не приходилось: это было именно оно!

Не знаю, как надолго бы меня хватило ― все-таки шаркать ногами, то правой, то левой ― та еще физическая нагрузка! Однако очень скоро дракон перестал елозить хвостом, полностью расслабился, обмяк, а потом и урчать-стрекотать перестал. Уснул! И в человека так и не перекинулся…

― Тель, он спит! ― позвала я дракончика.

― Вижу, ― согласился тот.

― И что теперь делать? ― Я слезла со спины спящего дракона.

Встала возле его головы, впервые внимательно разглядывая черты драконьей морды. Они были по-своему прекрасны. Острые углы. Твердые четкие линии. Агрессивная, жесткая красота смертельно опасного создания.

― Тоже спать иди. ― Тель был на удивление спокоен.

― А… генерал не замерзнет? Ночью? ― продолжала беспокоиться я о драконьем здоровье.

Спящий, беззащитный и даже будто бы беспомощный дракон будил во мне чисто женские инстинкты: пригреть, приласкать, позаботиться…

― Драконы на снегу могут спать, и не замерзают! ― гордо оповестил Тель. ― Правда, мы с Мартеллой читали, будто можно заковать истинного в лед целиком. Но и тогда он не умрет, а лишь погрузится в долгий-долгий сон.

Закладка:

― Ну, в лед мы Ардашира заковывать не будем. Но и будить не станем. Пусть проспится пьяное драконище. Интересно, где он так набрался и чем…

Последний вопрос Тель предпочел не заметить, а я не стала настаивать на ответе. Скорее всего, мой крылатик просто не знает, чем развлекаются и что пьют высокопоставленные столичные экти.

Мы с Телем уже собрались было уходить, но тут спящий Ардашир всхрапнул, промычал что-то во сне. Я оглянулась на него и заметила, как из уголка пасти, поблескивая в лучах закатного солнышка, потянулась вниз вязкая струйка драконьей слюны.

Слюна! Драконья! Так вот же он ― мой шанс все же приготовить отворотное зелье!

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Ничего не объясняя Телю, я со всех ног помчалась вниз, на кухню. Там схватила первый попавшийся под руку кувшинчик, металлическую ложку, и по-прежнему бегом вернулась на крышу.

Генерал продолжал спать и пускать слюну. Я присела возле него на корточки, поставила кувшинчик поближе к чешуйчатой морде и начала ложкой собирать драгоценную жидкость. Ее было довольно много. Кувшинчик наполнялся быстро.

― Ты вот это все зачем затеяла? ― наблюдая за моей бурной деятельностью, насторожился Тель. ― Что-то мне не нравится твоя предприимчивость.

― Ты по-прежнему считаешь, будто мне следует скрывать, что я ― девушка, а не парень?

― Эмм… Наверное, да… Хотя, думаю, его превосходительство тебя в любом случае в обиду не даст. Сам не понимаю, отчего он так к тебе привязался!

― Я тоже не понимаю. И проверять, что будет, если генерал поймет, что я не та, за кого себя выдаю, как-то не желаю! А потому не мешай, Тель. Я знаю, что делаю!

― Ну, если знаешь… ― повел крыльями дракончик.

Я уверенно кивнула. Плюхнула в почти заполненный кувшинчик последнюю порцию драконьей слюны и, оставив генерала трезветь на свежем воздухе, отправилась на кухню, которой предстояло на некоторое время превратиться в мою личную алхимическую лабораторию. Вот поплачу, накапаю в отдельную емкость своих девственных слез, и можно начинать настаивать драконью чешую в девяти водах!

На кухне остывал ужин. Наготовила я много, с расчетом на драконий аппетит. Вот и для кого, спрашивается, старалась? Думала, хоть раз сумею угодить Ардаширу, но и тут не срослось. Эх! Самой поужинать, что ли? У меня-Мартеллы с аппетитом, по ощущениям, тоже все неплохо, пусть и далеко до взрослого здорового мужчины вроде его превосходительства.

Я наложила себе на большое блюдо каши, сваренной из зерен, похожих на пшеницу. Откромсала от запеченного в тесте куска мяса пару толстых ломтей. Приправила все это изобилие зеленушкой, уселась и приступила к трапезе. Каша получилась вкусной ― рассыпчатой, зернышко к зернышку! Мясо пропеклось отлично. Ешь и радуйся!

Но радоваться не получалось.

Сначала мне взгрустнулось оттого, что сижу я за столом одна, а все мои друзья и сотрудники остались в далеком и таком родном земном мире. Потом я представила, что так никогда больше и не увижу ни родителей, ни деда, ни прочую родню. Не смогу с ними помириться… Стало еще печальнее.

А уж когда представила себе, что мне придется всю жизнь прикидываться парнем, мазаться отворотным зельем и служить адъютантом ― стало совсем горько. Слезы полились сами собой!

― Марти? Эй! Ты что?.. ― испугался Тель.

― А что? ― всхлипнула я в ответ.

― Ты ревешь?! ― дракончик плюхнулся на стол передо мной, начал махать крылышками, посылая потоки воздуха мне в лицо. ― Перестань, а?

― Не хочу-у!.. ― Я скривилась, захлюпала носом еще явственней.

― Да что произошло?! ― отказывался понимать мой крылатик. ― Ты из-за его превосходительства, да? Ну, выпил экти Ардашир, так протрезвеет же!

― Да при чем тут он?! Ты обо мне хоть раз подумал? Не о Мартелле, а о Матрене? ― взвилась я. ― Как ты думаешь, легко это ― оказаться в чужом мире, в чужом теле, без друзей, без помощи?

Тель крылышками махать перестал. Отодвинулся подальше, нахохлился.

― Разве я тебе не друг? Разве не помогаю? ― спросил обиженно.

Ты ради себя стараешься-а-а! ― запричитала я, чувствуя себя почти правой. Почти. ― Жить, небось, хочется, а? Ну, признайся! И вовсе не меня ты любишь, а свою Мартеллочку!

Тель покрутил головой. Поник. Сказать ему, похоже, было нечего.

― Вот! Во-о-от! Я знала! Плевать тебе на меня! У-у-у-ик!.. ― надавила я на совесть чешуйчатого еще сильнее.

Дракончик не ответил. Повернулся ко мне хвостом и прилег, прикрыв голову крыльями. Я зашлась в новой волне рыданий.

Мартелла оказалась той еще плаксой. Мои ― ее ― глаза исправно наполнялись соленой влагой, которая крупными каплями скатывалась по щекам. Впрочем, даже рыдая над своей несчастной судьбинушкой и распаляя себя все больше и больше, я не забывала о деле. Собирала слезинки в прозрачный стаканчик, стараясь поймать каждую раньше, чем она сорвется с ресниц и размажется по коже.

Сеанс самооплакивания затянулся на добрых полчаса. За это время мне удалось собрать где-то пятую часть стакана слез. Что ж, не так уж и мало! Вот только остановиться и перестать себя жалеть оказалось непросто.

― Тель! …ик!

Тишина.

― Те-ель!

― Чего тебе?

― Подуй еще в лицо. Душно…

Я отставила в сторону прозрачный стаканчик, налила из кувшина в простую кружку воды, сделала несколько глотков. Еще немного воды плеснула на ладонь и обтерла лицо.

Тель с тяжелым вздохом поднялся, сел, опираясь на хвост, и снова заработал крылышками. На меня повеяло легким приятным сквознячком.

Я сделала несколько глубоких вдохов, выравнивая дыхание. Высморкалась в первое попавшееся полотенце.

― Ну все? Проревелась? ― опасливо поинтересовался дракончик.

― Угу.

― Мартелла тоже такая была… Поплачет-поплачет, обвинит меня во всех грехах и бедах, а потом успокоится, и такой ласковой становится… Извиняется… ― в голосе Теля мне послышались тоскливые нотки.

― Скучаешь по ней? ― посочувствовала я.

Тель насторожился и с ответом спешить не стал.

― Марти, ― заговорил он через пару минут задушевным тоном. ― Я хочу, чтобы ты знала. Я любил Мартеллу. Мы ведь были две половинки целого. Но иногда… Знаешь, мне хотелось видеть ее более смелой и сильной. Такой, как ты, когда не плачешь. Я начал восхищаться тобой сразу, как только понял, что ты ― не она. Давай дружить, помогать и доверять друг другу во всем?

― Давай… ― я неожиданно даже для себя снова всхлипнула. Мелкий крылатый ящер растрогал меня до глубины души!

Притянула Теля поближе, прижала аккуратно к груди и начала почесывать между крылышек.

Тель положил голову мне на плечо, застрекотал.

Так мы просидели несколько минут, и это были самые мирные и теплые минуты за все два дня, что провела я в новом мире!

А потом сверху, с лестницы, послышался грохот…

Как была, с Телем на руках, я выбежала с кухни и рванула по лестнице вверх. В том, что грохот устроил генерал, я не сомневалась. Опасалась лишь, что не проспавшееся драконище в своем драконьем облике попытается проникнуть в собственную башню. А вот о том, что при таком раскладе мне на голову могут посыпаться каменные обломки, как-то не подумала…

К счастью, мои опасения оказались напрасны: истинный все же принял человеческий облик. Я обнаружила его лежащим на ступенях между вторым и первым этажом. Ардашир был гол, зол и по-прежнему сильно навеселе. Он потирал ушибленный бок и поминал то лысый хвост, то степных замблезанов, то дальних родственников великой Перводраконицы, родившихся, по словам генерала, неестественным путем.

― Экти Ардашир! ― бросилась я к нему, ссадив Теля с рук на перила. ― Вставайте! Вы сильно ушиблись?

Генерал приподнял голову, уставился на меня мутным взглядом.

― А-а… Мальчишка-делес-с-с… Адъютант-неумеха, который свел меня с ума и превратил в озабоченного шимпадрила…

Оу! Вот это откровения! Значит, мне не почудилось, что Ардашир неровно дышат в мою сторону. Но как так? Он же не должен чуять во мне женщину! Если только я не являюсь для него самой подходящей парой для размножения. Драконьим сокровищем.

Закладка:

― Иди сюда, мелкий тощий юнец!

Генерал неожиданно сел, протянул длиннющие руки, сгреб меня в охапку и устроил у себя на коленях. Стал водить носом по моей шее, будто пытаясь что-то унюхать. Его руки заелозили по моим ногам и спине. Чувственно, вдумчиво, неторопливо.

― Экти… ― попыталась вывернуться я.

― Тсс! Десяток баб сегодня перещупал ― ни одна не завела! ― продолжил пьяные откровения генерал. ― Посмотрим, что с тобой получится…

Оскаленный в болезненной улыбке рот его превосходительства вдруг мелькнул на мгновение перед моим взглядом, а потом Ардашир схватил меня за затылок и… поцеловал!

Нет, он не просто прижался на мгновение к моим губам, а завладел моим ртом ― властно, напористо, длинно! Горячий драконий язык скользнул по моим зубам, проник глубже, толкаясь, поглаживая нёбо. Шансов уклониться от этого поцелуя у меня не было! А через пару мгновений не стало и желания…

Наши с генералом дыхания смешались. Языки сплелись. Тела приникли одно к другому, как приклеенные ― не разнять, не разорвать! Сама не понимая, что делаю, я обняла драконище за шею, зарылась пальцами в его темные волосы, которые спутанными прядями рассыпались по широким плечам и сильной спине.

…И нет, я ничуть не сожалела в тот момент о том, что делаю! Этот поцелуй был нужен мне не меньше, чем его превосходительству! Целуясь с экти, я словно оживала и обретала крылья, становилась сильнее и увереннее ― в себе, в нем, в том, что я не случайно попала в этот мир и, видимо, для чего-то нужна ему…

Ардашир тоже оживал. Причем весьма недвусмысленно. Его мужской организм, в человеческом облике мало чем отличающийся от земного, давал это понять вполне заметным образом.

Сам генерал, вначале злой и оттого чрезмерно напористый, постепенно забывал о своей злости. Его ласки становились все мягче и, одновременно, откровеннее. Я плавилась от них, как кусочек масла на сковороде, и все смелее действовала в ответ.

Не знаю, чем бы все это кончилось, но Тель ― невольный свидетель нашего внезапного сближения ― весьма кстати решил напомнить о своем присутствии.

― Пожа-а-ар! ― вдруг заверещал он. ― Спасайся кто может!

― А? ― мотнул головой генерал.

― Чего?! ― заморгала я.

― Пожа-а-ар! Скорее! ― продолжал пищать Тель.

Я вырвалась из ослабевших объятий его превосходительства, вскочила, завертела головой, принюхиваясь и пытаясь высмотреть клубы дыма.

Ардашир со стоном откинулся обратно на ступеньки, закрыл глаза.

― Драконы не горят, ― объявил невнятно. ― Иди сюда, Мартель. Тебе я тоже не позволю сгореть.

― А дом?! Нет уж! Надо тушить! Может, еще не поздно. Тель, где горит?! ― Я уставилась на крылатика, который и не думал срываться со своего насеста и куда-то лететь.

― Сказал бы я, где у тебя горит, ― неожиданно спокойно отозвался этот чешуйчатый заср… гад. ― Нет никакого пожара. Однако, не ожидал я от тебя такого, Марти! Вот совсем не ожидал! Ладно, экти Ардашир ― он проспится и не вспомнит, что тут было на лестнице, а ты?

― А я ― не забуду, ― честно призналась не столько Телю, сколько себе самой. ― Генерал точно не вспомнит?

Я оглянулась на Ардашира, который продолжал вольготно разлеживаться на ступенях и, похоже, намеревался снова задремать. Если бы не его приподнятое настроение, я вообще подумала бы, что эта вспышка драконьей страсти мне пригрезилась.

― Очухалась? ― напомнил о себе Тель.

― Вполне.

― Голову больше не потеряешь?

― Не думаю.

― Тогда постарайся растолкать его превосходительство. Нельзя его на ступенях оставлять. Надо хотя бы до кушетки у входа на кухню довести. А то ведь повернется во сне, покатится вниз, покалечится… ― Дракончик смотрел на Ардашира озабоченно.

― Ладно, попробуем. Экти Ардашир! Давайте-ка вставайте, надо перебраться куда-то, где вам удобнее будет, ― я склонилась к драконищу, попыталась потянуть его за руку, помочь подняться.

― Удобнее будет тебя целовать? ― Пока генерал о нашем поцелуе явно не забыл.

И вот что отвечать? Засада! Как же я могла так… увлечься?

― И это тоже, ― я пожала плечами, не желая вступать в пререкания. ― Так что, идем?

― Ну, раз ты приглашаешь… ― Ардашир схватился за перила, пошатываясь, встал вертикально. ― Вообще-то, я голоден, ― вспомнил он вдруг.

― Так ужин готов! Еще не остыл даже! ― обрадовалась я.

Пусть уж драконище мясо жует, а не с поцелуями лезет.

Надеюсь, он не о другом голоде?

21. Роковые слезы

Пока спускались по лестнице, Ардашир держался за перила. Я лишь страховала его, чтобы не завалился, промахнувшись мимо ступеньки. А вот когда лестница закончилась, вся тяжесть драконьей туши легла на мои хилые плечи. Сам истинный смог бы передвигаться разве только ползком, на четвереньках.

― Шажок! Ну! Еще! ― командовала я, пыхтя и отдуваясь, пока он с трудом переставлял свои заплетающиеся ноги.

Мы преодолели две трети пути. Оставалось совсем чуток, когда его превосходительство изволил запнуться о краешек ковра и все же рухнул, увлекая меня за собой. По счастью, не придавил, иначе моя душа попрощалась бы и с этим телом, доставшимся ей в межмировой лотерее.

― Побочный сын хромой овцы и самца собаки! ― выругалась я в сердцах, выбираясь из-под каменного генеральского плеча, которое придавило меня, как поваленное дерево незадачливого дровосека. ― Тель, как думаешь, может, оставим тут эту невменяемую тушу?

― Это ты сейчас обо мне? ― Ардашир перекатился с живота на спину, дернул меня за руку, отчего я тут же оказалась лежащей на его широкой смуглой груди.

Оп-па! Весьма двусмысленная поза!..

― Нет, о степном замблезане и его лысом хвосте! ― разозлилась я.

Да за что мне такие испытания? Генерал нравился мне трезвым, мрачным и злым. Но и в нетрезвом виде он не утратил своей харизмы! Сидеть у него на коленях было волнующе приятно, и я все еще не отошла от нашего поцелуя. А тут новая напасть. Теперь это огромное, сильное, вкусно пахнущее тело оказалось подо мной, и явно ничего не имело против, чтобы я полежала на нем подольше. А я ведь тоже не железная!

Нет-нет, нужно срочно выбираться из уже сомкнувшихся генеральских объятий, пока все не началось снова и не зашло слишком далеко!

Знать бы еще, как это сделать…

Ардашир тем временем обхватил ладонями мою шею, не позволяя двигаться, принялся пристально изучать мое лицо.

― Ой! Мне душно! Плохо… ах!.. ― я закатила глаза и изобразила очередной обморок.

Нет, ну а что еще оставалось делать?

― Мартель? Марти! А ну очнись! ― засуетился генерал.

Что примечательно, язык у него стал заплетаться значительно меньше!

«Трезвеет на глазах!» ― отметила я, продолжая висеть в его руках тряпичной куклой.

― Лысый хвост! Да что ж ты такой доходяга, парень? ― Истинный сообразил наконец, что держать меня на весу не стоит, перевернулся, уложил меня на пол, а сам завис надо мной.

Собственно, поза ничем не лучше предыдущей. Значит, продолжим прикидываться дохлым кузнечиком. Я затаила дыхание еще глубже, позволила слегка отвиснуть нижней челюсти, отчего мой рот немного приоткрылся.

Экти пару мгновений оставался в прежней позе и сверлил меня взглядом, который я ощущала даже сквозь полусомкнутые веки. Потом драконище со стоном и ругательствами откатился, сел, механически собирая в узел рассыпавшиеся длинные волосы.

― Тель! ― позвал он.

Ага! Вспомнил, что у меня вторая половинка есть ― магическая.

― Да, ваше превосходительство? ― Дракончик спорхнул откуда-то с высоты, присел подле моего плеча.

― Что с твоим человеком? Он что ― не ел весь день? Или болеет? Ты же должен знать! ― Гляди-ка ты, а генерал реально обеспокоен моим состоянием!

― Усталость и недоедание, а так ― вполне здоров. Ему бы это… спать побольше, а отжиматься ― поменьше, ― вежливо намекнул мой крылатый защитник.

…расцелую его, когда «очнусь»!

― Понял. Учел. ― Осознал свою вину генерал. ― Сейчас-то что делать? Как Мартеля в чувства привести?

Закладка:

― Давайте я ему в лицо подую! ― предложил Тель. ― Марти же на духоту жаловался…

А вот это было зря!

― На духоту? Ну да, верно! Ему, видно, дышать тяжело, ― припомнил генерал и полез расстегивать на мне куртку и распускать ворот нижней блузы.

Эй! Стоп! Мы так не договаривались! Не то чтобы у меня-Мартеллы верхние женские выпуклости сильно выступают, но они все ж таки есть, и вот-вот могут попасть его превосходительству на глаза!

― Ах-х! ― Я изобразила слабое шевеление, приоткрыла глаза. ― Экти? Что случилось? Зачем вы…

― Марти! Очнулся, доходяга! ― обрадовался генерал. Глаза у него были почти ясные и трезвые. ― Вставай-ка давай! Сможешь?

― Не знаю… ― неглубоко вздохнула я.

Слабость после обморока ― это ведь естественно! Надо доказать Ардаширу, что Тель прав, и с отжиманиями в самом деле следует притормозить.

― Да откуда ж ты на мою голову… ― тоскливо протянул истинный, встал, подхватил меня на руки и понес на кухню.

Там усадил на придвинутый к стене табурет.

― Сидеть сможешь? ― спросил устало.

― Кажется… смогу, ― едва заметно кивнула я, старательно показывая неуверенность в собственных силах.

― Воды?

― Нет… не надо. ― Пить мне и в самом деле не хотелось.

Хотелось… запретного: снова поймать поцелуй генерала. Ощутить его дыхание на своей коже. Вжаться в его мощное горячее тело…

Я невольно облизала губы под пристальным взглядом пульсирующих вертикальных зрачков.

― Не смотри на меня так! ― взвыл Ардашир, отскочил, схватился за первый попавшийся стакан, на дне которого плескалось всего пара глотков жидкости…

― Не-е-ет! ― завопила я, когда сообразила, что это за жидкость.

Но… было поздно.

Генерал проглотил все мои с трудом наплаканные слезы. Недоуменно приподнял брови, скривился от горечи, уставился на меня вопросительно:

― Не понял…

Договорить он не успел. Вдруг раскрыл широко рот, задышал глубоко и часто. Черный дракон на его груди проступил особенно выпукло, покрылся чешуйками, дорожки из таких же чешуек побежали по рукам и ногам Ардашира, проступили на скулах и лбу.

― Ой, вы сейчас превратитесь, да?! ― запаниковала я, прикидывая, поместится ли драконья туша в кухне, и не придавит ли меня всей своей массой.

Ардашир, продолжая сверлить меня взглядом и хватать разинутым ртом воздух, мотнул головой ― видимо, пытаясь сказать «нет».

― Тогда что с вами, экти? Вам плохо? Могу я помочь?

Я закидывала генерала вопросами, но старалась напрасно: он в ответ только пыхтел еще громче, мотал головой и раскачивался, схватившись скрюченными, черными от чешуи пальцами за край каменной столешницы. По-прежнему ничем неприкрытое тело генерала проделывало волнообразные движения, голова запрокинулась, глаза закатились…

― Слезы… ― сумел все же выдавить он. ― Это ведь были слезы девственницы?

С трудом опустив голову, он взял меня под прицел своих глаз, зрачки которых расширяются настолько, что заслонили радужку и стали почти круглыми.

Лысый хвост! Неужели вот это все ― из-за пары слезинок? Я отвела глаза, опустила голову, невольно признавая правоту истинного. И он это понял.

― Марти-и-и… ― просипел он почти неразборчиво, снова запрокидывая голову и выгибаясь. ― Ты ходил… в тайные комнаты?

Я тут же начала соображать: какие тайные комнаты имеет в виду генерал? Те, что в подвале? Но причем тут слезы девственницы? У него там бочки с этими слезами хранятся? Или он там молодых невинных делесс держит?

Мое молчание и неловкое пожатие плеч Ардашир понял, как признание.

― Ходи-и-ил… ― простонал он. ― Зачем? Зачем?!

Я снова повела плечами. Как я могу сказать ― зачем, если я ничего подобного не делала? Но не признаваться же генералу, что он выпил мои собственные слезы? Или признаться? Нет… это всегда успею… Или не успею? Я теперь уже ни в чем не могла быть уверена.

Однако, Ардаширу, кажется, полегчало: чешуя перестала проступать на его коже, а та, что появилась раньше, почти вся снова исчезла. Дракончик на его груди стал привычно плоским и похожим на обычную татуировку, а тело истинного прекратило содрогаться в волнах непонятного озноба.

Правда, и без того приподнятое настроение генерала, вопреки его отчаянным вопросам, достигло наивысшей степени подъема. Мой взгляд то и дело цеплялся за этот выдающийся факт, тем более что я продолжала сидеть на табурете и глядеть на его превосходительство несколько снизу.

― Так что ты делал в подвале, Мартель? ― хрипло каркнул генерал и, наклонив голову, проследил за моим взглядом. Скривился болезненно, но прикрыться чем-нибудь так и не попытался. ― Зачем тебе понадобились слезы девственницы, а?

Кажется, вместе с ровным дыханием к истинному возвращалась и способность соображать ― быстро и в правильном направлении. Ой. Ой-ёй. Кажется, сейчас что-то будет!..

― Так это… кто ж знал, что это оно… ― пробормотала я как можно более неопределенно.

― Ты хоть запомнил, из какого из сосудов набрал жидкости? ― этот вопрос был задан с такой надеждой в голосе, что у меня аж волоски дыбом на руках встали.

Вот и как тут сказать «нет»?

Я и не сказала. Просто молча опустила еще ниже голову, которую было приподняла, осмелев, и в очередной раз неопределенно повела плечами.

― Пошли! ― Ардашир подскочил ко мне, сжал моё запястье жесткими, как тиски пальцами, сдернул мой хилый организм с табурета и поволок за собой.

― Куда?! ― пискнула я.

― В погреб! Может, на месте вспомнишь, в какой из комнат был и какой из сосудов брал! ― рявкнул генерал и первым начал спускаться по крутой лестнице.

Надеюсь, когда тот самый заветный сосуд не найдется, его превосходительство не запрет меня во гневе в одной из тех темных холодных клетушек.

Влекомая железной рукой, я пушинкой слетела вниз, пронеслась через ледник и оказалась в тайном коридорчике с восемью дверями. Только здесь его превосходительство притормозил, встал точно посередине коридора, поставил меня перед собой и спросил свистящим шепотом:

― Так в какую из дверей ты входил, Мартель?

Я потупила взгляд. Вот что отвечать? Тыкать наугад в одну из дверей? А вдруг не угадаю?

Генерал «догадался» сам.

― Ты что ― во все восемь комнат заглянул?!

Я неопределенно повела плечами.

Как и следовало ожидать, экти Ардашир принял этот жест за молчаливо-виноватое согласие. Заскрежетал зубами, в отчаянии схватил меня за плечи, встряхнул пару раз:

― Допустим, ты побывал везде! Но ты же должен помнить, в какой из комнат переливал жидкость из колбы в стакан!

― Да что не так с этими слезами? ― не выдержала я. ― Ну, выпили вы глоток. Ну, покрылись на пару мгновений чешуёй. Так ведь все прошло уже!

― Ты не понимаешь! ― Со свиста Ардашир перешел на шипение, потом на с трудом сдерживаемое рычание. ― Истинный глотает слезы девственницы только раз в жизни ― в первую брачную ночь!

― Эм… О! А зачем? ― проявила я в очередной раз свою неосведомленность в вопросах межполовых отношений в этом мире.

Его превосходительство взвыл:

― Да в какой клетке тебя растили, что ты элементарных вещей не знаешь?! Так устанавливается связь между крылатой магической сущностью экти и дракончиком его делессы! И эта связь ― вечна и неразрывна!

В очередной раз встряхнув, Ардашир отпустил меня и пошел распахивать одну за другой все двери.

Я украдкой взглянула на Теля, который прилетел вслед за нами и теперь скромно жался в темном углу подле дверей на ледник. Внешне крылатик не изменился, да и вел себя как обычно в присутствии генерала ― по возможности скромно и не отсвечивая. Неужели он теперь связан с магической сущностью самого Ардашира? Тогда почему его превосходительство этого не чувствует? Впрочем, это даже хорошо, что не чувствует, ведь иначе он уже понял бы, что девственница, чьи слезы он выпил, совсем рядом…

― …Но если слезы одной-единственной девственницы нужны истинному один раз в жизни, то для чего вам столько колб со слезами? ― заглядывая в ближайшую из тайных комнат и чувствуя, как начинает отвисать у меня челюсть, поинтересовалась я.

Закладка:

В комнатушке, больше походящей на чулан, имелся по левую руку ― стеллаж, уставленный совершенно однотипными колбами с прозрачной жидкостью. Вероятно ― со слезами девственниц. Всего десять полок и на каждой по двадцать колб. По правую руку размещался настоящий лабораторный стол с перегонными кубами, спиртовками, прочей алхимической посудой и утварью. Честно говоря, разглядывать особо-то и нечего. Я разочарованно дернула плечом и пошла осматривать другие чуланы.

Экти Ардашир мне не мешал. Снова встал посреди коридора и черными, почти круглыми зрачками своих невероятных глаз наблюдал за моими перемещениями, приподняв густую мохнатую монобровь.

― Ну? Припоминаешь, Мартель, в какой из комнат ты похозяйничал?! ― дождавшись, когда я осмотрю все восемь помещений, потребовал он ответа.

― Так я это… Много где колбы трогал, с полок снимал, нюхать пытался. Все гадал, что там за жидкость, и для чего ее столько… Где тут упомнишь... Кстати, ваше превосходительство, а в самом деле ― для чего все это?

― Ты нарочно мне зубы заговариваешь? ― возмутился генерал.

― Что вы! Разве бы я посмел?! ― не менее громко и почти так же искренне возмутилась я в ответ. ― Но хотелось бы понять…

― Да что непонятного! ― Ардашир больше не мог стоять на месте и заметался по коридору, время от времени ударяя кулаком в стену. ― Некогда нам, боевым генералам, по балам да вечеринкам разъезжать, к делессам принюхиваться! Служить империи кто будет?! А так ― понюхал колбу и сразу понимаешь: твоя эта делесса или нет! Поэтому у каждого генерала в башне есть такие комнаты с колбами! Как приезжаем в отпуск, так и идем колбы нюхать! Сначала ― в своем погребе, потом ― у соседей. Правда, больше десятка за день не понюхаешь ― восприятие притупляется…

Его превосходительство замолк, а мое воображение тем временем уже рисовало картинку: вот славный боевой генерал, усталый и покрытый пылью, возвращается в свою башню и первым делом мчится в подвал ― нюхать колбы. И смешно, и трагично, как часто это бывает в жизни.

― Ладно. С круговоротом колб в природе более-менее понятно, ― я видела, что возбуждение Ардашира и не думает идти на убыль. Похоже, невозможность отыскать делессу, слезы которой он проглотил, значило для истинного намного больше, чем он рассказал. ― А что будет теперь, когда между вами и неизвестной делессой и ее дракончиком установилась связь?

― А вот теперь, Мартель, все будет зависеть от того, вспомнишь ты, какую из колб брал, или нет. ― Ардашир перестал бегать от стены к стене, снова встал напротив меня и заглянул мне ― нет, не в глаза ― в самую душу! ― Если в течение трех дней я не отыщу эту делессу и не стану ей мужем во всех смыслах этого слова, то ты останешься без покровителя, а империя потеряет одного из своих генералов.

Что? Ардашир намекает, что он умрет?! А я окажусь причиной его гибели?

Эй! Я на такое не подписывалась!

22. Экти на крыше

Чувство вины тяжелым камнем легло на мою душу. Перводраконице ведомо, являлась ли Мартелла самой подходящей делессой для Ардашира. Его Сокровищем. Теперь это не имело значения. Выпив наплаканные мною слезы, генерал оказался связан по рукам и ногам, прикован ко мне магическими путами парных отношений. И эти путы грозили ему смертью!

― Неужели ничего нельзя изменить? ― пробормотала я растерянно. ― Разве нет способа разорвать привязку?

― Пока жива та, которой принадлежат выпитые мной слезы ― нет. ― Ардашир вдруг успокоился. Но мне это спокойствие не понравилось. Оно было слишком похоже на смирение обреченного, ожидающего скорой и неотвратимой казни. ― У тебя есть три дня, Мартель, чтобы решить мою судьбу. Я надеялся, что если и погибну в молодом возрасте, то, как и положено боевому генералу ― в сражении, а не в болезненной горячке, вызванной любовным томлением… Постарайся вспомнить, парень, если я тебе хоть немного дорог.

Сказав это, истинный отвернулся и пошел прочь. Не через ледник, а по той дороге, что вела в скромный угол под лестницей в холле первого этажа.

Я поманила к себе Теля, посадила его на плечо и молча поплелась следом. Тель по-прежнему молчал, но в его тихих вздохах я слышала немой укор, и очень хотела бы знать, что мой дракончик думает. Но, чтобы поговорить с ним, следовало как-то избавиться от общества Ардашира.

Пока я раздумывала, как бы половчее это устроить, генерал все сделал сам.

― Приберись на кухне и ложись спать, Мартель, ― скомандовал он, направляясь на второй этаж.

― А вы, экти? ― не могла не спросить я. ― Может, тоже приляжете, отдохнете?

Ардашир и в самом деле выглядел измотанным до предела. Из него словно выпустили весь воздух, выпили бесконечную драконью силу.

― Спать? ― генерал криво усмехнулся. ― Нет, спать я не буду. Мне не так много времени осталось. Думаю, через сутки я уже не смогу взлететь. Пока есть силы, я должен проститься с небом.

― То есть, вы улетаете?

― Недалеко и ненадолго, адъютант. Я обязательно вернусь, не тревожься.

― И вы не накажете меня? ― Мне не верилось, что вспыльчивый драконище спустит на тормозах мой совершенно непростительный проступок. До сих пор он только то и делал, что заставлял меня отжиматься и то и дело грозил поркой.

― Не думаю, что порка поможет вернуть тебе память, Мартель. Скорее, наоборот. ― Ардашир говорил тихо и спокойно, как будто даже равнодушно. И только подрагивающий желвак на его скуле показывал, что до настоящего спокойствия истинному все еще ой как далеко. ― Ты ведь не держишь на меня зла? Не станешь молчать из желания отомстить?

И снова его превосходительство почти поймал меня! Он так близко подобрался к истине, что я задохнулась, закашлялась и, выпучив глаза, затрясла головой, показывая, что мстить истинному не имею ни малейшего желания! Однако, я так и не решилась признаться, что и в самом деле кое-что умалчиваю. Правда, по другим причинам. Потому что не готова я на второй день знакомства из мальчишки-адъютанта переквалифицироваться в драконьи невесты!

…Пока ― не готова.

Ардашир, убедившись, что сказать мне нечего, с горечью покачал головой и продолжил подъем по лестнице. Я, сама не зная зачем, увязалась следом.

В молчании мы выбрались на макушку башни. Там его превосходительство, не оглядываясь в мою сторону, обернулся драконом и, тяжело махая крыльями, начал набирать высоту. Я стояла и смотрела ему вслед, пока огромного крылатого ящера не поглотила тьма ночного неба.

― И ты позволишь генералу Ардаширу уйти к Перводраконице? ― Тель завозился у меня на плече, неожиданно больно впиваясь коготками в кожу.

Похоже, нервишки пошаливали даже у него, хоть он и магическое создание.

― А что ты предлагаешь? ― я села прямо на теплые камни, прислонилась спиной к парапету и стала смотреть в небо, усыпанное незнакомыми созвездиями.

― Признайся! ― решительно потребовал дракончик. ― Между прочим, гибель его превосходительства и по мне ударит. Если тебе Ардашира не жаль, может, хоть меня пожалеешь? И себя заодно.

― Я уже жалею ― всех нас. Но вдруг Мартелла, а теперь и я в ее теле, не была сокровищем для Ардашира? Вдруг окажется, что я не смогу родить ему крылатых наследников? ― в том, что генерал посчитает для себя унизительным стать отцом бескрылых делесов, я отчего-то не сомневалась. И очень не хотела, чтобы мои дети видели в глазах своего отца презрение, а то и ненависть.

Тель соскользнул с моего плеча, разлегся у меня на коленях, раскинув крылышки.

― Ты совсем не знаешь генерала и слишком далеко наперед заглянуть стараешься, ― произнес с укором. ― Разве не видишь сама, какой он…

― Какой? ― выдохнула я.

Мне очень хотелось, чтобы Тель убедил меня стать генеральской женой.

― Простой в общении. Не спесивый, заботливый. О тебе, беглом мальчишке-делесе, беспокоится, как о родном! И ведь явно не впервой ему таких вот беглецов спасать!

Хм… Кажется, его превосходительство и в самом деле упоминал вскользь, что я у него не первый подопечный. Правда, всех прежних экти Ардашир в военное училище пристраивал, а меня вот при себе решил оставить ― на свою же голову.

Закладка:

― Думаешь, с нелюбимой женой он таким же добрым будет? ― поделилась я сомнениями. ― С женой, которую даже не может обнюхать, чтобы определить, насколько она ему подходит?

― Ардашир тебя полюбит! ― тут же возразил Тель. ― Может, уже любит! Тянет его к тебе без всякого нюха, иначе разве стал бы целовать? Я вообще давно заподозрил, что не зря Перводраконица послала нам встречу с его превосходительством. Наверняка решила помочь ― и ему, и тебе.

Это был убедительный довод! Веский. Я мигом вспомнила все те неловкие моменты, когда истинный, казалось, готов был наброситься на меня с отнюдь не братскими и не дружескими объятиями. Когда он упивался нашими взаимными, запретными, а оттого еще более острыми и будоражащими ласками.

Лысый хвост! Да у меня самой возникали подозрения, что я-Мартелла могу оказаться его Сокровищем! Вот только накануне я отмела эти мысли, как слишком смелые и нереальные, а сейчас вдруг схватилась за эту надежду, как за соломинку.

― А ты, Тель? ― спросила дракончика. ― Разве ты не чувствуешь, насколько мы подходим Ардаширу? И как тебе вообще быть связанным с его магической сутью?

― Мне ― хорошо, Марти. Так хорошо, что даже страшно: вдруг все кончится, не успев начаться. Но я не знаю, как должен дракончик вроде меня ощущать совместимость истинного и его Сокровища. Не уверен, что об этом вообще кто-то из вас, делесов, задумывался. Разве только кто-то из истинных, занимающихся наукой и исследованиями.

Я вздохнула, положила ладонь на загривок своему крылатику, начала бездумно почесывать его между крылышек. Тель застрекотал. Вначале ― неуверенно, потом ― все звонче. Вот и пусть стрекочет. А я, как Чапай, пока думать буду.

23. Неожиданное решение

Ардашир миновал плотное первое небо, которое не пустовало даже в поздний предполуночный час, с трудом избежав нежеланных встреч. На втором небе было намного свободнее: сюда обычно поднимались только те драконы, которые торопились по срочным делам или отправлялись в дальний полет.

Но и здесь Ардаширу было тесно и неспокойно. Ему хотелось умчаться к самым звездам, в недосягаемую даль, раствориться в бескрайности и рассыпаться мириадами таких же маленьких искр, какие сверкали над его головой. С трудом работая усталыми крыльями, он из чистого упорства поднялся еще выше ― в третье небо, мягкий воздух которого с трудом удерживал немалый вес истинного.

Здесь, на невероятной высоте, не было никого. Только сам генерал да пара полупрозрачных облачков. А там, далеко внизу, остались все безрадостные мысли Ардашира и его сердечное смятение. Впрочем, с такой высоты даже они казались далекими, мелкими и незначительными. Что для вечности одна драконья жизнь? ― мгновение. Что для империи судьба одного из истинных? ― капля в море.

Мало ли драконов погибало в прошлом от невозможности соединиться с той, к которой оказался привязан по чьей-то злой воле? Тысячи! Десятки тысяч! Ардашир прекрасно знал историю своего мира. И теперь вспоминал, словно перечитывал заново древние манускрипты, рассказы летописцев до-имперских времен.

Империя Салманаах появилась относительно недавно, всего-то три поколения назад. Враждующие между собой земли сумел объединить под своей рукой прадед нынешнего императора. А тогда, во времена Раздора… опоить слезами девственницы истинного, повлиять на которого другими способами не удавалось, ― это было излюбленное средство борьбы за власть!

Дракон, оказавшийся привязанным к неизвестной ему делессе, или погибал, или соглашался на выдвинутые ему условия, лишь бы не сгореть в любовной горячке, не уйти к Перводраконице, так и не оставив после себя наследников. Ах, сколько брачных и военных союзов было заключено благодаря слезам девственниц! Сколько войн было развязано ради того, чтобы заполучить в жены ту, которая стала драконьим Сокровищем!

Недаром, ой, недаром предки Ардашира и других истинных имели привычку капать себе на руку любые поднесенные им напитки, прежде чем сделать хоть глоток! Но времена изменились. Земли и их властители примирились и перестали воевать. Любовная магия оказалась вне закона. И драконы перестали опасаться, что им подмешают в питье слезы неизвестной девственницы, привыкли спокойно пить, что дадут, и не ожидать подлости.

Ардашир с тяжелым вздохом подумал о том, что и Мартель, собственно говоря, не собирался совершать подлых поступков. Парень вряд ли догадывался, какое действие окажет на Ардашира глоток горько-соленой жидкости. Если юный делес даже в бытовой магии ничего не смыслит ― откуда ему знать хоть что-то о запретной любовной магии? Впрочем, это соображение не могло послужить генералу утешением, ведь пути к спасению оно не открывало.

А что могло бы спасти его? Или кто?

Ардашир вдруг подумал о старшем брате. Тот возглавлял Тайную службу императора и был далеко не так прост и прямолинеен, как сам генерал. Хитроумный Хэшпер ― так прозвали при императорском дворе старшего из братьев-Форугов. Уж если кто и найдет выход, так это брат! Правда, явиться к нему с опущенной головой и просьбой о помощи гордому Ардаширу будет непросто. И все же…

Черный дракон с серебряными гребнями, издав яростный вопль, бросился резко вниз, невидимой иглой прошил, проколол грани между тремя небесами, с трудом сумел затормозить над крышами башен. Сел на верхушку одной из них. Она была серого цвета и стояла вне почетного круга из десятка генеральских. На посадочной площадке башни приветливо мерцал зеленый огонек.

Генерал принял человеческий облик, торопливо сломал магический стек, прикрыв, наконец, одеждой и свое смуглое мускулистое тело, и по-прежнему приподнятое настроение, которое сразу же после оборота напомнило о себе тянущей болью. Зеленый огонек мигнул: артефакт распознал гостя. Где-то в глубинах башни раздался удар гонга.

…Ну вот. Сейчас явится брат, и начнется тяжелый разговор.

Ардашир с тоскливым вздохом присел на край парапета спиной к площадке, лицом к виднеющейся внизу улице, которая едва освещалась редкими слабыми фонарями, крепящимися над дверями домов и башен. Попытался собраться с мыслями. Не успел.

― Легких крыльев, брат. Какими ветрами? ― раздался у генерала за спиной голос Хэшпера Форуга.

― Мне нужна помощь, ― не оборачиваясь и не отвечая на приветствия, рубанул с плеча Ардашир ― как в холодную воду с головой бросился.

Сказал ― и замолчал, набираясь сил после признания, которое далось ему очень непросто.

Брат насмешничать не стал. Почувствовал, что дело серьезное. Подошел, уселся рядом, свесив ноги вниз.

― Помнишь, как в детстве? ― спросил с ностальгией в голосе. ― Кто первым в воздухе сумеет крылья раскрыть?

― И порки, которую нам каждый раз после таких соревнований родители устраивали, тоже помню, ― хмыкнул генерал.

― Верно, было такое. Я вот твоего любимого племянника тоже на днях проучил за такие выкрутасы. Времена идут, а забавы у детей все те же… ― Глава Тайной императорской службы усмехнулся. И тут же спросил все так же мягко и задушевно. ― Так какая беда тебя настигла, брат?

― Я выпил слезы девственницы. ― Ардашир выдавливал из себя признания по капле, как сок из альперсита.

Хэшпер помолчал, дожидаясь продолжения. Не дождался. Понял, что придется подталкивать младшенького к дальнейшим откровениям.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​― То есть, я могу поздравить тебя с обретением Сокровища? ― поинтересовался осторожно. ― Это та делесса, которую ты принес на своих крыльях из семейного поместья? Она уже приняла тебя?

― Я не знаю, кто та делесса, чьи слезы попали мне под руку. ― Ардашир испытал огромное желание броситься с башни, не пытаясь перекинуться и раскрыть крылья. Пожалуй, такой конец был бы не столь мучителен, чем тот, который его ждал.

― Под руку? Хочешь сказать, что пил слезы из колбы, а не с лица делессы? ― Хэшпер с трудом удержался от того, чтобы не прокричать эти слова на всю улицу. Да что там на улицу ― на всю столицу! ― Как же тебя так угораздило, Арди?

Закладка:

Генерал повел широченными, но сейчас устало поникшими плечами.

― Угораздило вот. Адъютант помог. Поставил стаканчик со слезами на стол, а я подумал, что там просто вода…

― Твой адъютант тебя опоил? Да как он посмел! Это покушение! Позволь, я заберу его… Ты знаешь: в Тайной службе умеют задавать вопросы. Мигом расскажет, откуда узнал о любовной магии, и чего ради решил к ней прибегнуть!

― Боюсь, он не расскажет главного: из какой колбы слезы.

― Мне он все расскажет! ― взвился Хэшпер.

― Он не помнит.

― Или врет, что не помнит. Дай мне с ним поговорить, Арди! Клянусь, я выбью из парня все, что он видел и слышал с самого своего рождения!

― Выбьешь?

― Запросто!

Ардашир вдруг вспомнил как трогательно выступают позвонки на узкой спине юного делеса. Той самой спине, исполосованной шрамами от многочисленных побоев, которую только вчера он лечил от свежих кровоточащих ран. Вспомнил хрупкость острых худых плеч Мартеля… и вкус его губ.

Задохнулся.

― Нет! ― каркнул хрипло: горло вдруг сжалось до боли. Мышцы сами собой напряглись, кулаки сжались от желания стукнуть Хэшпера, посмевшего покуситься на мальчишку-адъютанта. ― Нет, не позволю! Это не выход. Я принял парня на службу, обещал ему кров и защиту, а не голод и пытки!

― Как всегда… Ты слишком благороден и жалостлив, братец. Вечно носишься с брошенными и беглыми птенцами делесов, как будто тебе больше всех надо. ― Экти Хэшпер со вздохом покачал головой. ― Ладно, не хочешь допрашивать адъютанта ― есть еще вариант: понюхать стакан, из которого ты пил, а потом по запаху отыскать твое Сокровище.

― У меня в доме больше полутора тысяч колб! И, позволь напомнить, я почти не чую запахов! ― Дышать генералу стало легче, но голос все равно оставался хриплым. ― Чтобы понюхать за день все колбы, нужно сто шестьдесят драконов с нормальным обонянием, Хэшпер! Ты представляешь, какой будет скандал? Какой урон понесет наша семейная честь, если весь высший свет империи узнает, что я не чую запахов и ищу свое Сокровище, не зная ни ее имени, ни имен ее родителей?

Глава Тайной службы недовольно поджал губы.

― Ничего подобного я тебе предлагать и не собирался, ― заверил он. ― Для начала я бы понюхал твоего адъютанта…

И вот тут Ардашира взорвало.

― Ты до него пальцем не дотронешься, Хэшпер-р-р! ― зарычал генерал, стискивая кулаки, скаля зубы и сверкая глазами.

Потому что, стоило ему представить, как какой-то посторонний дракон подойдет к Мартелю, поведет носом вдоль тонкой шеи с нежной бледной кожей, как все внутри скрутило судорогой ярости, а в голове осталась лишь одна звенящая мысль: «Моё! Никого не подпущу!»

― Лысый хвост, Арди! Ты ведешь себя так, будто я не слугу-делеса испытать собираюсь, а на твое Сокровище посягнуть подумываю! ― Старший брат не испугался гнева младшего, не отшатнулся.

Напротив, склонился ближе, заглянул в глаза и даже ладонь ко лбу Ардашира приложил, проверяя, не горячий ли…

Ардашир вздрогнул. Зажмурился, отвернулся. Неужто он выдал себя? А вдруг Хэшпер сейчас догадается, какое нездоровое влечение испытывает младший брат к собственному адъютанту?

…И тут же генерала поразила новая мысль: как он может по-прежнему испытывать влечение к Мартелю, если уже связан магически с какой-то неизвестной делессой? Теперь он должен желать только ее ― свою невесту!

***

Мартель… Смазливый делес с нежной кожей, трогательными влажными глазищами на пол-лица и слишком сладкими для парня губами. Он ворвался в жизнь Ардашира всего два дня назад, и уже перевернул ее вверх дном, заставив сомневаться во всем ― даже в собственном разуме!

Может ли быть так, что адъютант ― вовсе не юноша? Сыновья бедных семей сбегали из дому часто. Дочери ― почти никогда. Девиц берегли, их слезы собирали с четырнадцати лет и отправляли во все гнезда истинных в надежде, что кто-то из экти почует в дочери семейства свое Сокровище.

Дело было даже не в том, чтобы породниться с кем-то из крылатых. Просто за свое Сокровище каждый дракон ― а бедствующих среди них не было ― готов был отдать все, что имел. К счастью, принятый императором Салманааха закон запрещал родителям невесты требовать с жениха-истинного выкуп больше, чем пятая часть всех его богатств. Но и пятой части обычно хватало, чтобы даже самое нищее семейство обогатилось и, при разумном подходе и вложениях, стало зажиточным.

Так неужели нашлись безумцы-делесы, которые пошли не только против законов империи, но и против собственных интересов, и довели дочь до того, что она переоделась мальчишкой и сбежала из дому? Исполосованную следами плети спину Мартеля генерал помнил очень хорошо…

― Арди? Я вижу на твоем лице очень знакомое выражение. Такое бывало у тебя в детстве, когда ты пытался скрыть очередную свою выходку. ― Экти Хэшпер пронзил генерала взглядом, от которого у Ардашира по спине побежали колкие мурашки. ― Рассказывай, о чем еще умолчал?

Ардашир поежился, чем выдал себя еще больше. Тряхнул головой, изобразив презрительную мину:

― Да так, мелочи. Не о чем говорить. ― Голос предательски дрогнул.

Брат насторожился еще больше.

― Выкладывай, кому говорят!

Генерал понял, что отвертеться не выйдет, но решил зайти издалека.

― Можешь ли ты представить себе, Хэшпер, такое, чтобы юная невинная делесса сбежала из родительского дома? Я вот ― не представляю…

Хэшпер свел густые темные брови воедино ― совсем как делал это сам Ардашир. Прищурился. Покачал головой задумчиво. Потом признал неохотно:

― Могу. Тайной службе императора приходилось расследовать несколько таких случаев. Думаешь, твой адъютант…

― Я не знаю, что думать! ― перебил его Ардашир. ― Ты правильно заметил: меня выворачивает от одной лишь мысли, что кто-то из истинных, помимо меня самого, посмеет прикоснуться к парню!

― И ты ощущаешь его, как подходящую пару для создания гнезда и появления птенцов? ― Хэшпер стал еще серьезнее, хотя это казалось уже невозможным.

Ардашир опустил взгляд и нехотя, через силу, утвердительно тряхнул головой.

― Мне кажется, я схожу с ума! Словно яд кристальдов не просто почти убил мой нюх, но изменил его, вынудив желать совсем не того, кого положено! ― шепотом выкрикнул он.

― Тихо. Тихо, брат. Мы во всем разберемся. Только постарайся держать в узде свои собственнические драконьи инстинкты и не нападать на меня, когда я буду знакомиться с твоим слугой-делесом. Помни каждое мгновение, что я уже нашел свое Сокровище, и привязан к нему намертво.

― Ты все же собираешься…

― А как по-другому? Или тебе будет легче, если я свяжу и запру тебя, чтобы не мешал, а сам пригоню в твою башню сто шестьдесят агентов тайной службы, которые будут нюхать колбы? Хотя не исключено, что и это придется сделать, потому что погибнуть тебе я не позволю! ― Хэшпер сверкнул глазами и решительно выпятил челюсть.

Ардашир стиснул до боли края каменного парапета, на котором сидел. Зажмурился, переживая такую унизительную беспомощность, какой не испытывал, даже когда еще не имел собственных крыльев и вынужден был летать на спине родителей или брата.

― Тогда летим, ― сдался настойчивости старшего брата и собственному желанию жить вопреки всему.

Бросился вниз и уже в воздухе обернулся драконом ― совсем как в далеком и беззаботном детстве. Правда, теперь этот трюк был еще более рискованным, чем тогда, ведь тяжелое тело взрослого экти падало куда быстрее, чем легкое тельце птенца.

Хэшпер повторять трюк не стал. Отошел от края площадки, разбежался, и, оттолкнувшись от края парапета, обернулся драконом сразу, как его нога оторвалась от твердой поверхности.

Два черных дракона, один с серебряными гребнями, другой ― с алыми, взмыли над столицей, промчались невидимыми молниями и один за другим совершили посадку на башне, которая принадлежала генералу Ардаширу Форугу.

Хэшпер, прежде чем обернуться человеком, прошелся по площадке, потыкался носом во все углы, отфыркиваясь от пыли и постукивая хвостом по каменной поверхности. Потом принял человеческий облик, сломал магический стек, чтобы прикрыть не менее совершенную, чем у младшего брата, фигуру.

Закладка:

― Здесь была женщина, делесса или истинная, ― объявил он уверенно. ― Я ее не знаю. Сидела достаточно долго вот тут, ― он притопнул ногой, обозначая место. ― Есть следы этой делессы, ведущие вниз, в башню.

― Я никого не приглашал и не принимал! Но не исключено, что кто-то решил наведаться без моего согласия… ― на всякий случай предупредил генерал.

― Что ж, веди меня в свое гнездо, брат, и покажи уже своего адъютанта. Мне не терпится взглянуть на того, кто растормошил тебя и подарил твоим погасшим глазам огонь, пусть даже пока это огонь гнева.

Ардашир молча кивнул и первым двинулся вниз по лестнице. Хэшпер зашагал следом. Он тоже предпочитал помалкивать, но зато изо всех сил принюхивался, вылавливая из воздуха тончайшие следы ароматов, присущих только женщинам.

На втором этаже, возле входа в покои Ардашира, эти запахи стали настолько сильными и явными, что Хэшпер остановился и заявил уверенно:

― Она ― там.

24. Матрена. Покаяние

Посиделки на крыше помогли мало. Я озябла, у меня затекла спина, а решение так и не пришло. И генерала я так и не дождалась. Зато вспомнила одну из мудростей, которыми меня щедро снабжал мой дед. Одна из них ― «солдат спит, а служба идет» ― годилась к настоящему моменту как нельзя лучше.

― Тель, я иду спать. ― Спихнув дракончика с колен, я с кряхтением девяностолетней бабки поднялась, прогнулась до хруста в позвоночнике, побрела вниз.

― А уборка? Тебе экти Ардашир, между прочим, поручение дал! ― напомнил мелкий чешуйчатый зануда.

― Да какая теперь разница… пусть наказывает, ― отмахнулась я.

― То есть, от привычки доводить его превосходительство до бешенства ты не откажешься даже в последние дни, что ему остались, ― в голосе дракончика прозвучали осуждение и разочарование.

― До сих пор я это делала совершенно непреднамеренно! ― огрызнулась я. ― И вообще, кто сказал, что у генерала последние дни настали?

Тель, неловко ковылявший по моим следам, мигом взлетел в воздух, затрепетал крылышками у меня перед носом:

― Так ты решилась, да?! Признаешься экти Ардаширу, что ты ― не парень?

― Придется. ― Я недовольно дернула плечом и толкнула дверь в генеральские покои, до которых как раз добралась.

Кстати, я ведь их толком еще и не видела. Самое время осмотреться, отыскать ванную и прочие удобства. Мне ведь перед сном умыться надо.

Где располагается дверь в гардеробную, я уже знала. Побродив вдоль стен гостиной, отыскала еще несколько проходов. Один вел в рабочий кабинет, другой ― на балкон, который опоясывал башню как обручальное кольцо ― палец, третий позволил мне попасть туда, куда я и хотела. В огромную просторную комнату, стены и полы которой были отделаны красивым камнем, что оттенком напоминал лазурит. Посредине купальни красовалась не ванна и даже не джакузи, а небольшой бассейн, места в котором хватило бы истинному в его драконьем обличье.

― Водичка! Тепленькая! ― обрадовалась я.

У меня даже кожа на спине и на животе зазудела от желания окунуться. Кстати, а кто мне мешает? Вот сейчас разденусь и нырну! Пока его превосходительство где-то меж облаков носится, развеивает свою драконью печаль…

Впрочем, нырять прямо с разбегу я не стала. Осмотрелась кругом, обнаружила в одном из углов что-то вроде этажерки, сплошь заставленной баночками, кувшинчиками и стаканами. Все они оказались закупорены, но по некоторым было видно, что крышки недавно снимались. Изучив посуду самым тщательным образом, я убедилась, что в ней хранятся мыльно-рыльные средства вроде геля для душа и пены для ванн.

Выбрав кувшинчик, благоухающий лемонграссом и жасмином, я вылила половину содержимого в воду бассейна, остальное оставила поблизости, на бортике. Избавилась от одежды и, наконец, нырнула в водичку. Поболтала руками, побарахтала ногами, взбила целый сугроб густой ароматной пены, подустала и решила отдохнуть.

Место для отдыха тоже нашлось ― что-то вроде ступеньки или полки у одной из стенок бассейна. Будь я в прежнем своем теле ― ни за что на ней не уместилась бы. Но тонкая, как тростинка, я-Мартелла сумела примоститься на этом узком приступке и даже задремать. Похоже, аромат пены оказал на мои взвинченные нервы неожиданно благотворное действие.

Впрочем, долго мне дремать не пришлось.

Внезапно дверь в купальню с грохотом распахнулась и на пороге появился… Нет, появились! Нарисовались ― не сотрешь ― сразу два экти: Ардашир и его чуть увеличенная копия не с оранжевыми, а с алыми радужками глаз и с уже знакомой мне черной монобровью во всю ширину лба.

Мгновение мы трое созерцали друг друга, потом я с тихим взвизгом свалилась с полки и с головой ушла под воду, а когда вынырнула, то обнаружила, что Ардашир выталкивает за дверь того, другого, с алыми глазами.

― Выйди! ― ревел генерал. ― Прочь! Ступай вниз! Я сам тут…

― Это и есть твой адъютант? ― красноглазый упирался, но не слишком сильно. ― Да погоди, Арди! Я должен понюхать парня! Мы же договаривались! Тут так воняет цветами, что я не могу разобрать его аромата…

― Не надо меня нюхать! ― испуганно пискнула я.

― Пр-р-рочь! ― не обращая на мой писк внимания, продолжал бесноваться и рычать Ардашир. По коже его рук и лица вновь ручейками побежали черные чешуйки. ― Пор-р-рву! Ты не притронешься к Мартелю!

― Брат, возьми себя в руки! У меня есть пара! ― красноглазый неохотно отступал ― шаг, другой ― пока не оказался в генеральской спальне.

Ардашир тут же захлопнул и запер за ним дверь. Обернулся к бассейну. Уставился на меня горящим взглядом безумца.

― Решил искупаться, адъютант? ― проревел грозно.

― Простите, ваше превосходительство! ― пролепетала я, стоя по шею в воде и тихо радуясь, что тонкий слой пены по-прежнему скрывает меня от генеральского взора.

― Разве ты не в курсе, что слуги и их хозяева не моются в одной купальне?! ― Ардашир подошел к самому краю бассейна и теперь возвышался над моей головой, как скала над буйком, болтающимся на поверхности воды.

― Я… не подумал… Мне ведь еще не приходилось никому служить, ― умоляюще пропищала я.

Только бы успокоить генерала, а то он, кажется, вот-вот окончательно невменяемым станет! Страшно даже представить, до чего он тогда додумается!

― Похоже, пора тебя проучить, Мартель, чтобы ты привыкал хоть немного думать, прежде чем делать что-то! ― Ардашир вдруг начал раздеваться.

Нет! Нет-нет-нет! Он же не собирается?..

Ардашир очень даже собирался.

Скинул рубаху, стянул с бедер штаны, вновь демонстрируя мне своё весьма приподнятое настроение и ничуть этого не смущаясь…

― Что вы задумали, экти Ардашир?! ― я попятилась к дальней стенке бассейна, вжалась в нее, понимая, что из этой глубокой западни мне бежать совершенно некуда.

― Потру тебе спинку, Мартель. Думаю, такое наказание придется тебе по вкусу! ― Ардашир прыгнул с бортика в воду, ничуть не заботясь о том, что брызги полетели во все стороны.

Встал на дно. Медленно двинулся вперед, пожирая меня пылающим взглядом.

-- Можно вам кое в чем признаться? ― я судорожно подгребла к себе остатки пены, все еще надеясь избежать мгновенного разоблачения. ― Те слезы, которые вы выпили…

― М-да? ― генерал слегка, совсем немножко замедлил движение.

― Я знаю, чьи они!

― М-да? ― Ардашир сделал еще один шаг вперед.

Вода хрустальными капельками стекала по его смуглой груди, на которой вместо волосков красовалась татуировка в виде дракончика. Изображение опять стало выпуклым и, казалось, вот-вот отделится от генерала и начнет двигаться.

― Это были мои слезы! ― в отчаянии выкрикнула я.

Ардашир пошатнулся, будто споткнувшись, и замер, не доходя до меня каких-то четыре шага.

― Значит, все-таки твои, ― произнес с непонятным выражением. Постоял, покачиваясь, покусывая нижнюю губу и щурясь. Потом решил. ― Что ж. Тогда я тем более должен потереть тебе спину!

Придумать что-то новенькое я не успела. Ардашир быстро преодолел то небольшое расстояние, которое оставалось между нами, встал так, что наши тела соприкоснулись ― там, в воде, под слоем пены. Положил ладони мне на плечи. Я ощутила жар, исходящий от генерала, и собственное внезапное томление, от которого ослабели руки, подкосились ноги, а кожа заныла, требуя еще больше прикосновений.

Закладка:

― Ах! ― я всхлипнула, запрокинула голову, чтобы увидеть лицо генерала, узнать, а как он? Чувствует ли ту же тягу, что проснулась во мне?

Генерал очень даже чувствовал! Его губы свело в болезненном оскале, дыхание участилось, по гладкому смуглому телу замельтешили ручейки темных чешуек, все мышцы напряглись, натянулись, как канаты…

― Лысый хвост! ― со стоном выдохнул истинный. ― Не смотри на меня так, Марти, иначе я за себя не ручаюсь!

…Но я не могла не смотреть! Пульсирующие вертикальные зрачки Ардашира завораживали, затягивали, манили в сладкий омут, обещая так много!

― Тогда… отпустите меня? ― Я попыталась шагнуть в сторону, выскользнуть из тесного плена генеральских рук.

― Ни за что-о-о, ― Ардашир не дал мне сдвинуться ни на миллиметр! Вжал собой в стенку бассейна, склонил голову, почти прижался к губам… ― Мне все равно, кто ты. Все равно, откуда. Ты должен стать моим, Марти!

― А как же… спинку потереть? ― Я все еще сопротивлялась ― себе, ему, той непреодолимой тяге, которая возникла между нами и усиливалась с каждым мгновением.

― Спинку? ― Ардашир засмеялся ― коротко, отрывисто и совсем нерадостно. ― Сейчас потру!

Он подхватил меня подмышки, выдернул из воды и посадил на бортик бассейна.

― А-ай! ― я взвизгнула, торопливо прикрылась руками, пытаясь спрятать от горящего взгляда генерала свои почти незаметные девичьи выпуклости.

Старалась напрасно. Ардашир мгновенно понял, что я от него пытаюсь скрыть.

― Все-таки девица! ― кивнул так, будто соглашался с кем-то. Его лицо чуть посветлело, в глазах стало на толику меньше безумия. ― Чутье не подвело меня, в отличие от нюха…

― И что теперь? ― Я попыталась задрать нос и изобразить неприступность.

Делать это, сидя без одежды на бортике бассейна и обнимая ногами мужской торс, было непросто, но я старалась!

Вместо ответа его превосходительство протянул руку, подхватил кувшинчик, который я оставила поблизости, зачерпнул из него ароматного мыла и начал размазывать по моим плечам, рукам, спине…

Намыливал меня Ардашир медленно, чувственно, внимательно наблюдая за моим лицом и тяжело дыша. По его коже все быстрее бегали ручейки из темных чешуек, то сливаясь, то разбегаясь. Зрачки снова стали широкими, почти круглыми, и совсем заслонили оранжевую радужку, оставив лишь тонкий огненный ободок.

― Хорошо тебе? ― приговаривал его превосходительство. ― Нравится, а, Марти? Или ты не Марти? Может, ты от меня и имя скрыла?

― М-м-Мартелла… ― промычала я, цепляясь изо всех сил за края бортика, на котором сидела, и с трудом удерживаясь от желания обнять генерала за шею и начать тереться о него, как кошка.

Остатки разума, еще не затянутые пеленой тумана-дурмана, подсказали, что признаваться в своем иномирном происхождении сейчас точно не ко времени!

― Мартел-ла-а-а… ― Ардашир скользнул мыльными ладонями вниз по моей талии, взялся наглаживать-намыливать бедра. ― Я смогу сделать тебя счастливой, маленькая делесса! Весь мир будет у твоих ног. Все, что пожелаешь! Только…

Ардашир вдруг выгнулся, запрокинул голову, стукнулся грудью о бортик бассейна, выдыхая хрипло и протяжно. Больно вцепился пальцами в мои бедра. Что-то похожее я уже наблюдала, когда он выпил мои слезы. И вот, похоже, снова началось…

― Э-эй! Экти Ардашир! Вам плохо?! ― забыв о разнеженности, о своих глупых опасениях, я обхватила генерала за шею, прижалась щекой к его щеке в жесте безмолвной поддержки. А потом, не выдержав, принялась целовать Ардашира сама ― в подбородок, в уголок губ ― куда попало!

Прошло не менее четверти минуты, прежде чем истинный отмер, сумел опустить запрокинутую голову и сделать вдох. Однако я уже не пыталась убрать руки с его шеи. Продолжала прижиматься к мощной, бугрящейся мышцами груди и поглаживать напряженные до каменной твердости плечи.

Не знаю, что там удумала Перводраконица, но разве заслужили ее далекие потомки таких неприятных моментов? Или это только у Ардашира с его потерей нюха все неправильно и мучительно?

Генерал отдышался. Схватил мое лицо в ладони. Заглянул не в глаза ― в самую душу:

― Так ты станешь моей парой, Марти?!

― А вдруг я ― не ваше Сокровище? Вдруг не смогу родить вам крылатых птенцов? ― Мне очень хотелось сказать Ардаширу «да», и избавить его от страданий, себя ― от тянущего, почти болезненного томления в теле и от неопределенного будущего.

Но страх оказаться нелюбимой женой и, того хуже, матерью нежеланных для генерала бескрылых детей вынуждал меня осторожничать, требовать дополнительных клятв и обещаний. Хотя разве можно обещать вечную любовь?

― Ма-а-ар-р-рти-и-и! ― Ардашир прижался лбом к моему лбу. На мгновение устало прикрыл глаза, под которыми успели залечь темные тени. ― Ты смерти моей хочешь, адъютант?

― Нет! ― только и смогла выдохнуть я, задыхаясь от избытка чувств, которые захлестывали меня бурным потоком. ― Но…

― Клянусь любить тебя и птенцов, которых ты мне подаришь! Я и не мечтал уже… ― Генерал собрался было запечатать поцелуем мой приоткрывшийся для очередного вопроса рот, но не успел.

По телу истинного снова прошла волна спазма, выгнула его поясницу, запрокинула его голову, выбила из груди низкий протяжный стон. Генерал стукнулся бедрами, животом о стенку бассейна ― раз, другой…

Вся сущность истинного требовала, молила скорейшего, немедленного единения с парой!

… со мной.

А может, ну их к степному замблезану ― эти мои сомнения, вопросы, метания?

Мы ведь оба хотим одного ― быть вместе! А как надолго мы с Ардаширом соединим свои судьбы, покажет жизнь.

― Экти Ардашир! Я согласна! ― проговорила я торопливо и, удерживая своего генерала за шею, снова начала целовать его задранный подбородок, поглаживать, массировать, разминать, насколько хватало сил, твердые плечи. ― Я буду вашей парой!

25. Ардашир. Женитьба ― не напасть

Генерал видел много юных делесов разной степени нахальства. Но адъютант превзошел все его представления о возможном! Это же надо было додуматься влезть в его, Ардашира, личный бассейн, и вовсе не для уборки! Парень что ― берегов совсем не чует? Тьфу ты! Парень ли? Хэшпер ввалился в купальню вслед за Ардаширом, уверяя, что там скрывается девица. Экти или делесса ― брат не знал.

А там оказался Мартель ― с прилипшими к лицу темными мокрыми прядками, с капельками влаги на длиннющих ресницах, с непривычно румяными и все такими же слишком нежными для парня щеками. Едва завидев двух истинных, парень с головой нырнул в воду, скрылся в пене.

Ардашир тут же забыл о собственных бедах, о ломке, которая то и дело скручивала его мышцы, стоило принять человеческий облик. Если Мартель ― девица, то он не позволит брату увидеть ее без одежды! А вот сам… сам взглянет обязательно ― как только избавится от лишнего свидетеля.

Драконьи инстинкты Ардашира, и без того с трудом сдерживаемые, вспыхнули с новой силой. В голове помутилось. Зрение сузилось. Теперь он, как в подзорную трубу, видел только два объекта ― высунувшего голову из воды Мартеля и своего брата, Хэшпера, которого нельзя было к Мартелю подпускать. Ни в коем случае! Так говорила генералу его драконья сущность.

― Прочь! ― рыча и дымясь всем телом, его превосходительство вытолкал за порог брата, надежно запер дверь, а потом, хищно скалясь, повернулся к застывшему у дальней стенки бассейна Мартелю. Или не Мартелю.

Теперь генерал не был уверен, что хотя бы настоящее имя своего адъютанта знает. Но это было не важно. Это все отступало прочь под натиском болезненной, одержимой потребности схватить нахального делеса, впечатать его в свое тело, присвоить, заставить юнца признать власть Ардашира над своей жизнью и судьбой. И чтобы мелкий мучитель о расставании даже думать не смел!

А парень Марти, или девица ― сейчас выяснится!

Скинув с себя одежду, которая тлела и уже разваливалась на куски, Ардашир спрыгнул в бассейн и уже через пару шагов стоял вплотную к Марти. И чем дольше он так стоял, тем сильнее бушевали его инстинкты: забрать! Смять! Покорить и подчинить! Мышцы все больше напрягались. Драконья сущность рвалась наружу, заставляя тело выгибаться, биться о гладкую плитку бассейна.

Закладка:

А Мартель, вернее, уже точно Мартелла, все искала повод и способ улизнуть, увернуться и избежать того единственного шага, который избавил бы генерала от мучений. Неужели делесса не видит, что он загибается? Неужели доведет до срыва, после которого он уже не сможет держать свои инстинкты в узде и сделает ее своей женщиной прямо здесь, сейчас, и не дожидаясь согласия?!

Ардашир понимал, что после такого будет ненавидеть и презирать себя всю оставшуюся жизнь. Только это все еще и удерживало его на тонкой грани. Генерала скрутило спазмом в очередной раз ― еще более жестко, чем раньше. В последний момент он вцепился, впился скрюченными пальцами в бедра своего… своей… адъютанта, и только это позволило ему устоять на ногах.

― Экти Ардашир! Я согласна! ― Тонкий голосок с трудом пробился сквозь нарастающий гул в ушах.

Руки-веточки обхватили онемевшую непослушную шею. Мягкие губы прижались к сведенному судорогой рту, но все это было так далеко, как будто не с ним. И все же…

Ах!.. О-о-о…

Поцелуй Мартеллы и ее долгожданные слова сотворили чудо. Бушующие инстинкты истинного чуть приутихли, как припадает к земле пламя костра, политого водой из ведра. Генерал почувствовал себя птенцом, сумевшим расколоть плотную скорлупу и глотнуть воздуха. Напряжение начало уходить из мышц ― медленно, неохотно.

Ардашир через силу опустил запрокинутую голову, разжал пальцы, но руки с бедер Мартеллы не убрал. Попросил неверяще, с трудом выговаривая слова непослушными губами:

― Повтори. На что ты согласна?

― Я согласна стать вашей парой, мой генерал! ― нежным шепотом повторила Мартелла.

…И снова прижалась к его губам. Сама. Без просьб, без требований!

Осмелела… Почуяла власть над драконом!

― Тогда… ― начал Ардашир, обхватывая узкую спину широченными ладонями и впечатывая хрупкое тело делессы в свою мощную грудь.

― Тогда мы должны выбраться из воды и устроиться там, где будет удобнее, ― строго свела брови к переносице и сложила губки бантиком Мартелла.

Ну вылитая принцесса! Даром, что мокрая.

Но… она была права. Это Ардашир сумел понять, хотя разум его по-прежнему мутился, а глаза различали только небольшой участок окружающей действительности ― тот, где находилась его пара.

Ардашир снова схватил Мартеллу подмышки, чуть передвинул в сторону, а потом запрыгнул на бортик бассейна. Встал прямо. Мартелла тоже поднялась на ноги ― вся в каплях воды и потеках мыльной пены. Но генералу было безразлично, мокрая его пара или сухая, в мыле она или в чем-то еще. Властный зов природы двигал и руководил им.

― Моя! ― он подхватил любимую на руки. ― Моя! ― Чуть пошатываясь, обошел бассейн, толкнул дверь, которую сам же и запер, а когда она не поддалась ― с гневным ревом вышиб ее одним ударом босой ноги. ― Моя! ― Упал на ложе так, что Мартелла оказалась сидящей у него на груди.

― Ваша, экти Ардашир! ― Она повела маленькими ладошками по его груди ― по выпуклому изображению дракончика, состоящему из черных чешуек.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​― А-а-ах! ― раздался тоненький писк где-то над ними.

Его превосходительство с трудом оторвал взгляд от Мартеллы и увидел трепещущего крылышками, сияющего золотым свечением Теля.

― Иди сюда, ― позвал дракончика, указывая на свою грудь.

Крылатик тут же спорхнул вниз, распростерся поверх татуировки, идеально совпадая с ней по размерам.

― Мы что ― будем втроем? ― Мартелла начала бочком-бочком сползать с генеральского живота, на котором восседала, будто наездница.

Ардашир застонал от этого скольжения кожи по коже, слишком похожего на долгожданную ласку, схватил глупую неопытную делессу за бедра, зафиксировал, не позволяя двигаться.

― Тель должен быть тут. Иначе плохо, ― заговорил глухо, отрывисто. Ему вообще было не до разговоров! Мысли путались… Но совершенно необразованному, ничего не понимающему адъютанту приходилось объяснять самые простые вещи. ― Он-и-ты-вместе ― моя пара.

― Но я… Это странно… ― Мартелла снова завозилась, попятилась задом, отчего и без того давно уже приподнятое генеральское настроение подскочило до небывалых высот...

― О-о-у-р-ры-ымм… ― Ардашир чуть не встал на мостик, закатил глаза, зарычал, завыл утробно.

― Все-все! ― Испугалась его непокорная пара. ― Тогда как?

Ардашир немного отдышался, а потом…

Уж он-то знал ― как!

…И показывал это своей маленькой беглянке-делессе со всем тщанием и в мельчайших подробностях до самого утра!

А Тель, который прилип к груди генерала, будто примагниченный, и впал в какое-то сонливое состояние, единению дракона и его пары не мешал совершенно. Как оно и должно быть.

Только когда за окном начало светать, а изможденная до почти такого же состояния, как ее дракончик, Мартелла задремала у его превосходительства на плече, инстинкты Ардашира успокоились достаточно, чтобы он снова смог ясно мыслить.

И тут же вспомнил о своем брате, который где-то запропастился.

«Надо бы поговорить с ним, объясниться». ― В отличие от Мартеллы, сна у генерала не было ни в глазу.

Но и уйти, выпустить из рук свое спящее Сокровище Ардашир не мог. А потому завернул Мартеллу в плед, подхватил ее на руки и так, босиком и в простынке, обернутой вокруг талии, выбрался из своей спальни и позвал:

― Хэшпер!

***

Экти Хэшпер отозвался откуда-то с первого этажа:

― Спускайся! Позавтракаем. Я приготовил.

Ардашир легко, будто и не нес на руках целое Сокровище, зашагал по ступенькам вниз. Прошел в кухню. Замер у входа, окидывая недоверчивым взглядом кухню, которая усилиями старшего братца превратилась в свалку.

Использованной посудой, грязными разделочными досками и обрезками с очистками были завалены все горизонтальные поверхности, даже пол. Сверху все это было припорошено тонким слоем мучной пыли и присыпано крупой.

Только один стол ― у окна ― выглядел так, будто попал сюда из королевской столовой. Он был нарядно сервирован и уставлен десятком аппетитных даже на самый придирчивый вкус блюд.

Хэшпер осмотрел младшего брата не менее пристально, чем тот ― собственную кухню, после чего расплылся в довольной и, самую малость, насмешливой улыбке.

― Значит, хозяйка слез ждала тебя в твоей же купальне? Можно поздравить тебя со счастливой женитьбой? ― спросил он весело.

― Можно, ― расплылся в не менее довольной улыбке генерал и поплотнее прижал к груди спящее Сокровище.

― Поздравляю! ― Хэшпер кивнул, но приближаться, чтобы обнять младшего брата или хотя бы хлопнуть по плечу, не стал: сейчас драконьи инстинкты Ардашира любой шаг навстречу приняли бы за покушение на Сокровище. ― Пару твою вижу. Укатал ты ее, судя по всему, знатно. А с адъютантом что? Когда представишь мне юного делеса? А то уборки вон…

Ардашир тут же улыбаться перестал. Свел брови, сверкнул недовольно глазами:

― Не делай вид, Хэшпер, будто не понимаешь!..

― Чего не понимаю? ― насмешка во взгляде главы Тайной службы императора стала уже совершенно явственной.

Еще десяток дней назад Ардашир вспыхнул бы от насмешки, но в это утро он был слишком счастлив и благодушен, чтобы взрываться.

― Моё Сокровище и есть тот самый адъютант, ― пояснил он устало, но беззлобно и, наплевав на этикет, уселся за сервированный стол как был ― босиком и в одной простынке на бедрах. Пристроил голову спящей Мартеллы себе на плечо. ― Я голоден, как замблезан после зимовки!

― Хорошо, что я наготовил! ― Хэшпер снова ухмыльнулся, но приблизиться к накрытому им же столу не посмел. ― Догадывался, что мой младшенький братик будет готов меня сожрать, если не подсунуть ему чего-то более подходящего.

Разумеется, Хэшпер знал: если не пытаться приблизиться к Сокровищу дракона в первые три дня после обретения им пары, никакой опасности нет. Да и не ели никогда драконы друг друга ― в отличие от тех самых степных замблезанов, которые к осени откармливали нескольких членов стаи, а по весне, после спячки, благополучно их съедали.

Закладка:

― Присядь, ― Ардашир сам пригласил брата к столу.

Овладеть своими инстинктами генералу удалось в достаточной мере, а тепло Мартеллы, которое он ощущал всей кожей даже через пару слоев шерстяной ткани, успокаивало их еще больше.

Хэшпер медленно и осторожно приблизился к противоположному краю стола, плавно опустился на табурет.

― Ну, приятного аппетита, ― взялся за деревянную лопатку, начал накладывать себе на тарелку лепешки с сыром, куски хорошо прожаренного мяса.

Генералу пришлось проделывать все то же самое одной рукой. Но он справился.

― За завтрак я признателен, Хэшпер, но хотелось бы знать, кто на кухне порядок после тебя наводить будет? ― проговорил он задумчиво.

Оба истинных посмотрели на Мартеллу. Друг на друга. Снова на Мартеллу…

Она продолжала безмятежно посапывать и даже не догадывалась, какая угроза нависла над ее головой.

― Даже не думай. ― Ардашир решительно тряхнул головой, закинул в рот огромный шмат сочного мяса, проглотил, почти не жуя и добавил. ― Моё Сокровище не будет заниматься грязной работой!

― Запрешь ее в золотой клетке, окружишь парой десятков прислужниц и заставишь скучать? ― хмыкнул Хэшпер. ― Судя по тому, что она сбежала из дому, переодевшись парнем, ее такой поворот не устроит.

Ардашир озадачился. Даже жевать перестал. Слова брата ему не понравились ― совсем.

― Да я ее завалю подарками! Все мои богатства, любые лакомства, самые дорогие наряды будут у ее ног! Неужели даже после этого она не послушает меня и откажется жить как все делессы ее положения?

― Ох, плохо же ты в женщинах разбираешься, братец! Разбалуешь свою ненаглядную ― она сядет тебе на шею и ножки свесит! Вообще слушаться перестанет. Как давно и счастливо женатый мужчина тебе говорю!

Его превосходительство задумался еще больше. Заглянул в личико Мартеллы. Во сне оно выглядело таким милым, нежным, беззащитным. Даже не верилось, что эта тонкая, как тростинка, юная делесса почти три дня морочила ему голову, доводила его до бешенства, вынуждала плеваться огнем… Но факты ― вещь упрямая: нахальства его персональному Сокровищу не занимать, как и тяги к приключениям.

Под сердцем у генерала тоскливо заныло: неужто ничего еще не закончилось? Какие еще сюрпризы преподнесет ему его собственная пара?

Генерал свел брови, поджал губы, потянулся за кубком, который Хэшпер предусмотрительно наполнил благородным горючим напитком, от которого в голове становилось пусто, а на сердце ― весело.

― Ага. Вижу, начинаешь понимать, ― прокомментировал «заботливый» братец. ― Между прочим, мне, как главе Тайной службы, очень хотелось бы пообщаться с твоей женушкой-адъютантом. Уж больно мутное у нее прошлое…

― Моя! ― тут же оскалился Ардашир, отодвигаясь от стола и заслоняя Мартеллу плечом от пронзительного взора алых глаз старшего братца. ― Не подпущу!

― Иди ты… спать. Если поел, ― тут же опустил веки тот и отвернулся к окну. ― Мне еще прибираться тут. Наготовил я вам на три дня вперед. Тревожить сам не буду и другим не дам, пока не придешь в себя окончательно.

Генерал снова взял себя в руки. Закинул в рот последний кусок мяса. Молча, но с признательностью кивнул и пошел наверх ― спать и охранять свое Сокровище. Потому что нечего всяким… пасть на него разевать! Даже из самых невинных соображений.

26. Есть или не есть ― вот в чем вопрос!

После бессонной и очень горячей ― в буквальном смысле этого слова ― ночи я дрыхла, как сурок, от рассвета до самого заката. А проснулась, как и положено по классике жанра, в тесных объятиях своего новоиспеченного мужа.

Моя голова лежала на его плече. Мое колено ― поверх его бедер. Рукой я обнимала ― насколько хватало ― его широченную и мускулистую грудную клетку. На груди у Ардашира по-прежнему спал Тель. Вся семья в сборе. Лепота! В своей земной жизни мне такого счастья испытать не довелось.

Стоило приподнять голову ― оранжевые глаза с вертикальными зрачками распахнулись. Я утонула в нежности, которую они излучали.

― С пробуждением, огонь моего сердца! ― низким, вибрирующим от избытка чувств голосом поприветствовал меня генерал. ― Купаться? Ужинать?

Вот кстати! Прислушавшись к своему организму, я поняла две вещи: драконище измотал меня так, что я с трудом способна шевелиться, а еще мне срочно нужно в уборную. Удобства соответствующего назначения я, помнится, видела в углу купальни. Правда, не уверена, что они предназначены для адъютанта. Хотя… я же больше не адъютант, а вполне себе жена? В любом случае, тянуть с удовлетворением естественных нужд с каждым мгновением становилось все труднее.

― Пожалуй, купаться, ― я быстро чмокнула Ардашира в нос и начала пятиться к краю постели.

Не тут-то было!

― Искупаемся вместе, ― загребущие руки притянули меня обратно, прижали к горячему телу, после чего это самое тело легко поднялось с ложа и двинулось в правильном, в общем-то, направлении.

Вот только присутствие супруга при некоторых интимных моментах мне совсем не требовалось!

― Вообще-то, я бы хотела уединиться! ― обнимать торс истинного ногами было бы даже приятно, но не теперь. Я перестала виснуть на Ардашире, как обезьянка на дереве, и попыталась стечь по его телу вниз.

Генерал запнулся о мои ноги, но и сам устоял, и меня не выпустил. Правда, чуть не придушил, одной рукой схватившись за дверной косяк, а другой расплющив мое тощее тельце по своей груди.

― Невозможно! ― переставая светиться благодушием и превращаясь в привычного мне вспыльчивого командира, прорычал он.

― Ваше превосходительство! ― Моему возмущению не было предела. ― Я имею право на личное пространство! Даже самый распоследний адъютант имеет!

― Превосходительство?! Адъютант?! ― Ардашир задохнулся от возмущения, вид у него стал оскорбленно-недоумевающий. ― Ты ― Сокровище истинного! ― отчего-то эти слова мужа прозвучали не как лесть, а как требование.

― И что? Мне теперь и шагу без вашего присмотра ступить нельзя? ― Я уперлась в грудь Ардашира кулачками, постаралась напустить на себя такой же строгий и недовольный вид, какой был у моего супруга.

На него это не подействовало. Он даже не заметил моих надутых губ и жалких попыток освободиться.

― Три дня, ― продолжая выдавливать из меня остатки воздуха, объявил генерал. ― Три дня с момента обретения пары истинный и его Сокровище должны быть рядом, касаться друг друга почти непрерывно, обмениваться ласками, поцелуями и магией.

― А справлять нужду они не должны?! ― не выдержала я.

― Похоже, тебя совсем не готовили к жизни с истинным. ― Ардашир вновь подхватил меня под попу и понес в тот самый угол, где виднелись удобства, к которым я так стремилась.

Ладно. Движемся в нужном направлении. Не буду пока брыкаться.

― А если так, то что?! ― Дед учил меня, что лучшая защита ― это нападение.

Расспросы Ардашира грозили мне еще одним разоблачением, так что я предпочла первой наехать на него.

― А то, что это все странно. Очень странно, ― не поддался на мою провокацию генерал и ответил задумчиво, серьезно и даже, кажется, чуть печально. ― Надеюсь, ты расскажешь о своих родителях, Мартелла. Теперь ты под защитой одной из самых могущественных семей империи, и можешь не опасаться говорить правду.

Угу. Будь я настоящей Мартеллой ― растаяла бы вмиг, размякла и принялась бы жаловаться на жизнь. Да вот беда ― о прошлом Мартеллы я так пока ничего внятного узнать и не успела. Но признаваться генералу, что я не совсем Мартелла, было слишком страшно. Пришлось сделать личико кирпичиком и кивнуть в угол, который неотвратимо приближался:

― Может, потом поговорим? Я сейчас лопну!

Ардашир громко заскрипел зубами, но ускорил шаг и буквально через пару мгновений опустил меня на пол прямо возле белого изделия, выточенного из какого-то явно благородного камня, заменявшего здесь фаянс.

Придерживая меня за плечо одной рукой, генерал сдвинул невидимую панель, извлек из-за нее складную деревянную ширму, отгородил ею уголок.

Закладка:

― Я обернусь драконом и просуну хвост под ширму. Поставишь на него ноги, чтобы я ощущал твое присутствие, ― выдал скороговоркой инструкцию.

― А если нет? ― заинтересовалась я.

― Если нет ― будем сидеть на этом троне вместе! ― посулил мой грозный супруг, вышел за ширму, а через мгновение из-под нее показался обещанный черный шипастый и чешуйчатый хвост.

Я поспешно плюхнулась голым задом на белый трон, ступни ног пристроила на этот черный толстый хвост и, пока организм освобождался от лишней жидкости, собралась то ли подремать, то ли подумать, но тут послышался шум крыльев и на верхний край ширмы уселся Тель.

Проснулся, ящер ленивый!

― А-а, вот и ты! ― Я зажмурилась от яркого сияния, исходящего от дракончика. ― Приглуши свет, рассиялся тут, Тель-ясно-солнышко!

― Нет бы порадоваться за свою магическую половинку! ― Несмотря на исходящее от него свечение, Тель выглядел слегка помятым и все никак не мог собрать глаза в кучку. ― Я, может, полон сил, как никогда, и мог бы вырасти раза в два! Мне стало бы доступно второе небо…

И без того рассеянный взгляд Теля сделался мечтательным, крылышки приподнялись, будто он уже готов был отправиться в полет.

Хм. Сильная магическая сущность мне точно не помешает!

― Так расти! Кто тебе не дает? ― повела я плечом.

― Ты! ― обвиняюще ткнул в мою сторону коготком крыла чешуйчатый зануда.

― И чем бы это я? ― Ну вот! Мало мне тут новоиспеченный муж недовольства и претензии выдвигает, так еще и Тель туда же. ― Давай, вини меня во всех грехах!

Толстый черный хвост нетерпеливо дернулся под моими ногами. Похоже, его превосходительство страстно мечтал присоединиться к нашей с Телем беседе, но в драконьем облике, в отличие от Теля, говорить почему-то не мог.

― Так в чем дело? ― я дернула за веревочку, и из невидимого сливного бачка полилась вода.

Под ее журчание я согнала Теля с ширмы, сложила ее и тут же оказалась под прицелом оранжевого взгляда своего драконища.

― Тебе надо потолстеть! ― Выдал рецепт своего скорейшего превращения Тель. ― Вторая магическая сущность никогда не вырастает больше, чем в половину размеров своей человеческой части!

― Потолстеть?! ― возмутилась я, забывая, что нахожусь в теле худосочной Мартеллы, а не в своем собственном ― упитанном и местами даже слишком пышном. ― Ни. За. Что!

Издав недовольное фырканье, я гордо задрала подбородок, прошла мимо возлежащего на полу купальни дракона, присела на бортик бассейна, попробовала пальчиками одной ноги воду. Она была приятно-теплой. Что ж, значит, ныряю. Кто захочет ― присоединится и без приглашения.

Бирюзово-прозрачная гладь рассыпалась хрустальными брызгами, сомкнулась у меня над головой. Я намеревалась посидеть под водой подольше, даже воздуха набрала заранее. Однако уже через пару мгновений мужские руки, покрытые ручейками темных чешуек, схватили меня и вытащили на поверхность. Оказалось, генерал успеть сменить облик и прыгнуть вослед за мной. Присоединился, как я и ожидала. Только почему на его коже снова чешуйки проступают?

― Похоже, завтрак, точнее, ужин, моя возлюбленная женушка решила отложить на потом, ― едко прокомментировал Ардашир. ― Признаюсь, я даже рад. О-очень соскучился по тебе, Сокровище мое, пока ты спала!

― А… умм?.. ― задать вопрос я не успела.

Стоило приоткрыть рот, как в него тут же ворвался язык Ардашира и начал там властно хозяйничать.

Ничего против глубоких страстных поцелуев я, в общем-то, не имела. Ну так, по жизни. Но в данный момент была к ним совершенно не склонна! Только попробуй сообщи об этом, когда у тебя рот занят!

Тем временем жадные руки его превосходительства тоже не скучали без дела. Они уже вовсю скользили по моему телу, поглаживая, сминая и пощипывая почти отсутствующие округлости.

― Согласен с Телем. Откармливать тебя, адъютант, и откармливать! ― На мгновение оторвался от моих губ Ардашир, но, стоило попытаться что-то произнести в ответ ― снова заткнул мне рот поцелуем.

И пусть умом я всё еще протестовала против такого неостановимого напора, но где-то внизу живота уже зародилась знакомая сладкая истома, руки ослабели, коленки подогнулись и, не в силах сопротивляться, я повисла на крепкой генеральской шее и сдавленно, но сладко всхлипнула от удовольствия.

Услышав этот всхлип, Ардашир будто получил сигнал «к бою» и взялся ласкать меня с утроенной энергией ― так, что вскоре я вся извивалась, стонала и прижималась к мужу, даже не помышляя о бегстве или сопротивлении. Моя воля была не сломлена ― сметена ураганом! А его превосходительство с рычанием утверждал свою победу до тех пор, пока наше единение не привело ко взрыву. Нет, не воображаемому ― вполне реальному, но, похоже, магическому. Потому что в момент наивысшего взаимного удовольствия от нас с Ардаширом во все стороны брызнуло свечением!

…Странно, что накануне ночью ничего подобного я не заметила.

Тель, который в этот раз не пытался влезть между мной и мужем, с радостным стрекотанием распахнул крылышки и бросился в этот светящийся кокон, окутавший нас с генералом. Похоже, мой дракончик впитывал вплеснувшуюся магию каждой чешуйкой, как впитывают растения солнечный свет своими листьями.

― А-ах!.. О-о-у! ― мелкий птеродактиль то и дело издавал звуки, говорящие о том, как ему хорошо. ― Блаженство! Давно бы так…

― Давно бы так, ― переводя дыхание и продолжая удерживать меня на весу между собой стенкой бассейна, подтвердил Ардашир. Он выглядел не менее довольным, чем Тель. ― Где же ты была, Мартелла? Отчего мне так долго пришлось тебя искать?

― Не хочу сейчас об этом, ― я томно потянулась, игриво повела кончиком языка по шее мужа. Это был, как мне показалось, самый быстрый и действенный способ отвлечь генерала от неправильных вопросов.

И я не ошиблась! Настроение Ардашира тут же откликнулось небывалым подъемом, а я вдруг поняла, что без перекуса еще одного раунда не выдержу.

― Может, все-таки накормите меня, ваше превосходительство? ― взмолилась я истово. ― Сами же сказали ― мне вес набирать нужно!

Ардашир закатил глаза:

― Ты издеваешься, Сокровище мое? Сначала ныряешь в воду, вынуждая меня нырнуть следом и всей кожей ощутить твои притягательные токи, потом прикасаешься языком к моей коже, вынуждая всю мою сущность трепетать от этой ласки ― а потом отталкиваешь?!

― Больше не буду! ― не подумав, пообещала я.

Ардашир потемнел лицом.

― Откажешь в ласке? ― произнес таким голосом, будто спрашивал, сколько ему жить осталось.

― А вам все мало? ― развеселилась я. ― Экий мне драконище попался ненасытный!

― Мне тебя всегда мало будет, ― не принял шутки генерал. Хотел добавить еще что-то, но явно передумал. Вместо этого тряхнул головой. ― Впрочем, накормить тебя и правда пора.

***

Вниз, на кухню, его превосходительство нес меня на руках, за что я ему была очень признательна. Сама я была настолько усталая и разомлевшая, что не смогла бы даже выбраться из воды. А вот у моего генерала сил, казалось, прибавлялось с каждым часом. У Теля ― тоже. Искупавшись в облаке золотистого свечения, он заметно увеличился в размерах, зато собственное сияние приглушил. Кстати!

― Экти Ардашир, а что это за световая вспышка была только что, когда мы с вами в бассейне отдавали друг другу супружеский долг? ― полюбопытствовала я.

Это тело мое было обессилено, а вот мозги работали на диво ясно. И требовали ответов!

― Вспышка… ― мой генерал длинно и сокрушенно вздохнул, ― означает выброс магической силы. Мне такой выброс необходим, чтобы избавиться от ее избытков, а твоей магической сущности, Телю, чтобы восстановить запасы, потраченные на соединение с моим драконом. Теперь я смогу чувствовать и слышать Теля, а через него и тебя, на любом расстоянии без всяких артефактов.

― И всегда будете знать, где я нахожусь и чем занимаюсь? ― насторожилась я.

Оказаться под плотным колпаком драконьего контроля я, честно говоря, совсем не желала.

Закладка:

― Тебя это так беспокоит? ― в свою очередь Ардашир тоже слегка напрягся. Свел брови в одну линию, поджал губы. ― Нет, все я знать не буду, если Тель не расскажет в мысленном послании. Однако почему? …Хотя, кажется, понимаю: ты оказалась замужем неожиданно, не успела узнать меня, полюбить. Обещаю! Буду ухаживать за тобой по всем правилам драконьего этикета, как за невестой ― пока не скажешь, что рада быть моей супругой!

Дав эту клятву, генерал пронзил меня пламенным оранжевым взглядом. На его лице было написано ожидание.

Ага! Значит, не все равно драконищу, как к нему собственная пара относиться будет! Я от души порадовалась этому открытию. Пусть соединились мы с его превосходительством в браке внезапно, но надежда сделать семейную жизнь счастливой у нас есть. И мой муж-дракон готов приложить к этому усилия! Такое рвение следовало поощрить, и я не замедлила это сделать: улыбнулась, потянулась к мужу с поцелуем…

Ардашира дважды приглашать не пришлось: он тут же привалился спиной к стене и принялся отвечать на мой поцелуй с таким пылом, что мой то ли завтрак, то ли ужин снова оказался под угрозой.

― М-мым… экти… ― Я не без труда увернулась от слишком уж своевольных губ и языка супруга. ― Может, все-таки, доберемся до кухни?

Генерал коротко простонал, но сумел взять себя в руки и чуть не бегом донес меня, наконец, туда, куда и собирался. Усадил на табурет подле накрытого стола.

От окна повеяло вечерней прохладой. Моя обнаженная и все еще влажная кожа тут же пошла зябкими мурашками. Я невольно поежилась.

― Прохладно…

― Сейчас! Ты накладывай себе пока! ― Ардашир стремительным шагом покинул кухню. Похоже, отправился добывать мне хоть какую-то одежду.

Мы остались на кухне вдвоем с Телем. И тут же уставились друг на друга.

― Что будем делать? ― спросили в один голос.

― Придется назвать его превосходительству имена родителей Мартеллы, ― со вздохом признал мой дракончик.

― Но рассказывать ему, что я ― не совсем Мартелла, наверное, все-таки не стоит… ― добавила я, согласно кивая.

― Тогда как ты объяснишь, что совсем ничего не знаешь о мире, в котором живешь? ― Тель уселся на подоконник и принялся чистить клювом коготки на сгибах крыльев.

― Узнаю постепенно, а пока на все расспросы вместо меня будешь отвечать ты! ― постановила я единолично и, наконец, добралась до еды.

Не знаю, кто ее готовил. Вряд ли сам генерал. Но, то ли с голодухи, то ли еще по какой-то причине, даже зерновая лепешка с сырной корочкой, от которой я отхватила сразу четвертую часть, показалась мне божественно вкусной!

― Ум… ням… ― Я утащила с большого блюда кусок мяса, наколола его на вилку и отправила в рот. А потом принялась рассуждать с набитым ртом. ― Знаешь, друг мой Тель, это даже хорошо, что генерал меня своим сокровищем назначил. Теперь мне ни отжимания, ни порка не грозят. Работать до кровавых мозолей не придется, и кормить будут вдоволь и всласть.

― И кормить, и поить, и одевать буду, ― донесся от дверей голос, услышать который так скоро я не ожидала, а потому аж подпрыгнула на своем табурете. ― Но неужто это все, что тебя интересует, Сокровище моё?

Я быстро проглотила не дожёванный кусок мяса. Обернулась. Приняла из рук мужа какую-то длинную одежку ― то ли сарафан, то ли ночную рубашку, тут же натянула одежку и сразу почувствовала себя уютнее и увереннее.

Хотя… Надеюсь, генерал не слышал, как мы с Телем сговаривались и дальше наши тайны беречь.

― Главные потребности любого разумного существа ― это сытость и безопасность, ― мне пришлось напустить на себя умный вид, чтобы скрыть собственное смущение. ― Я пока не наелась, а в безопасности от ваших загребущих рук, мой генерал, рядом с вами и говорить не приходится!

Ой… Вот с последним я, кажется, перестаралась. Драконище потемнел лицом, оскалился.

― Прости, уйти не могу, ― процедил сквозь зубы. ―Мне все еще крайне необходима твоя близость. Даже не прикасаться к тебе дольше десятка вдохов ― уже пытка!

Ох, я и забыла об этом! А ведь Ардашир говорил, как ему важно быть рядом. Вон, побледнел сквозь смуглоту. Морщится болезненно. Разве я хочу, чтобы мой муж страдал? Да ни за что!

― Простите, экти Ардашир! Я это… ляпнула так, не подумав. Не надо уходить, лучше обнимите меня! ― я первая бросилась к генералу в объятия, и он тут же сгреб меня в охапку, сжал, уткнулся носом в маковку, задышал глубоко и рвано.

Дождавшись, когда его хватка немного ослабеет, а дыхание выровняется, я предложила:

― Может, присядем, поужинаем вместе? Готова хоть жить у вас на коленях!

Ардашир обошелся без слов. Просто сел на тот же табурет, на котором пару минут назад восседала я. Пристроил меня сверху и, берясь за чистую вилку, заявил.

― А поговорить все-таки придется, Мартелла. И о родителях твоих, и о том, чем бы ты заниматься хотела.

― Обязательно поговорим! ― бросая на Теля многозначительный взгляд, пообещала я и тут же откусила очередной кусок лепешки, показывая, что рот у меня, на минуточку, другим делом занят. ― Тель, расскажи его превосходительству, как нам с тобой жилось, а то сама я не выдержу ― плакать начну!

27. Секреты Сокровища

Ох, и неспокойное досталось Ардаширу Сокровище! Впрочем, он даже в мыслях не смел жаловаться. Его драконья сущность приняла Мартеллу и Теля так легко, что отсутствие обоняние не помешало генералу увериться: эта худенькая беглянка-делесса и есть самая подходящая для него пара! Пусть своевольная, пусть совсем не осведомленная об Истинных и жизни с ними, но ― его. Он ведь уже и не надеялся…

Казалось бы, тут-то и успокоиться, зажить счастливо с молодой супругой. Однако тревога и раньше не покидала генерала, а расспросы старшего брата заставили его задуматься о прошлом Мартеллы еще больше. Поэтому, устроив жену на коленях, он приступил к попыткам разузнать хоть немного подробностей.

Но Мартелла, обычно не в меру болтливая, говорить отчего-то не пожелала. Набила рот едой и кивнула своему дракончику:

― Тель, расскажи его превосходительству все, что он желает знать!

Дракончик важно кивнул. Перевел взгляд золотистых глаз на Ардашира и приступил к повествованию.

― Как вы знаете, экти Ардашир, дракончики созревают на пару лет позже, чем их человеческие половинки, и первые пять лет жизни не помнят. Так что о раннем детстве Мартеллочки ни она, ни я ничего поведать не можем.

Ардашир подтвердил слова Теля кивком: в первые годы жизни, до слияния, птенцы истинных мало чем отличались в развитии от делесов.

― Отца Мартеллы зовут Рузи Пэпэк. Он ― хозяин соседнего с вашим поместья.

― Того самого, в которое я ходил, чтобы выразить соболезнования по поводу гибели дочери семейства? ― генерал напрягся. История приобретала зловещий оттенок, и ему это совсем-совсем не нравилось.

― Да, ваше превосходительство. На самом деле дочь Пэпэка и есть Мартелла. Она осталась жива… чудом.

Ардашир вздрогнул, отбросил в сторону вилку. Сжал плечи своей юной женушки и уткнулся носом в ее волосы.

― Хочешь сказать, Мартелла могла погибнуть? ― спросил он глухо. Мысль о том, что его Сокровища могло уже не оказаться в живых, причинила генералу такую боль, что он с трудом усмирил своего дракона, готового мчаться в поместье Пэпэков и обращать его в пепел. ― И что за история о том, что ее хотели отдать в услужение?

― Не в услужение, а замуж, ― тихонько поправил Тель.

― Замуж? ― Ардашир не вскочил из-за стола и не начал крушить все вокруг лишь потому, что Мартелла, почуяв назревающую вспышку, успела обхватить генерала за шею и слегка прикусить зубками его ухо. Легкая боль отрезвила.

― Имя! ― потребовал Ардашир.

― Чье? ― не понял дракончик.

― Имя того разделенного, который посмел положить глаз на девицу моложе двадцати одного года! ― Ардашир стукнул кулаком по столу. Испуганное дребезжание посуды помогло ему снова взять себя в руки. ― Или вы не знаете, ни ты, ни твоя половинка, что с восемнадцати до двадцати одного года юные делессы могут вступать в брак только с истинными?!

Закладка:

Тель и Мартелла переглянулись.

― Не знаем, ― протянули они в один голос.

Ардашир заскрежетал зубами.

― У меня все больше вопросов к твоим родителям, жена, ― прохрипел он. ― Особенно к твоей матери, которая не дала тебе совершенно никаких знаний об обществе, в котором ты живешь!

― У Мартеллочки нет матери, ― пискнул Тель.

― Но я видел жену делеса Пэпэка! И сына! ― Ардашир потряс головой.

История, которую излагал Тель, казалась ему все более странной и запутанной. Генерал вдруг осознал: без помощи брата в семейных тайнах Пэпэков разобраться и правда будет трудно.

― Делесса Дэрья ― вторая жена Пэпэка и мачеха Мартеллы, ― сообщил Тель. И тут же добавил жалобно. ― Она никогда не любила Мартеллочку. Замуж за старого делеса Грэдига она нас выдать хотела.

― Вот как. ― Ардашир ощутил, как в его сердце закручивается опасным смерчем огненная ярость. ― Значит, делесса Дэрья Пэпэк, ― повторил он. ― Эта преступница посмела, вопреки законам Салманааха, утаить само существование падчерицы и вознамерилась продать Мартеллу такому же преступнику.

― Так и было, ― поддакнул Тель. ― Мартеллочка так боялась предстоящего замужества, что предпочла расстаться с жизнью. Она знала, что ягоды волчеядника смертельно опасны, и съела их. Сразу три штуки!..

Ардашир не выдержал. Вскочил, не спуская с рук жену ― вполне себе живую, теплую ― забегал от стены к стене, опрокидывая попадающиеся на пути табуреты и время от времени издавая гневное рычание.

― Как?.. Как они посмели?! Как ты выжила, Марти? ― он с трудом переводил дыхание.

Стоило представить, что его Сокровища уже могло не быть в живых, и в глазах у генерала темнело, а кровь в жилах превращалась в огненную лаву.

― Не помню, ― Мартелла попыталась размять окаменевшую шею генерала, поцеловала одну за другой его скулы, на которых перекатывались желваки. ― Все же хорошо, экти! Все в прошлом! Зачем теперь об этом вспоминать?

Ардашир резко остановился. Поймал одной рукой затылок глупой делессы. Заставил ее смотреть прямо себе в глаза.

― Я должен быть уверен, что твои родственнички не причинят тебе вреда! ― произнес проникновенно.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​― Так они думают, что я умерла, ― напомнила Мартелла.

Ардашир прищурился, соображая, и решил.

― Вот и хорошо. Пусть так и думают до поры до времени. Придется отложить торжества по случаю нашей женитьбы, Сокровище мое, пока мы с братом не раскопаем все истоки этой мутной истории.

― Я бы тоже хотела поучаствовать в раскопках! ― тут же оживилась его безрассудно-смелая супруга.

― Еще чего не хватало! ― Вот тут выдержка генерала окончательно дала сбой.

Он выдохнул в сторону очага струю пламени. Рванул дверь в подсобную комнатушку, где имелся кран с водой. Опустил жену на пол и поспешно сунул голову под струю ледяной воды.

― Мой генерал… ― услышал робкий голосок жены. ― Не надо так злиться! Я ведь хочу как лучше! Вы спрашивали, чем бы я желала заняться? Так вот, я тоже мечтаю выяснить правду ― в том числе и о родной матери. Говорят, она истинная…

Ардашир снова зарычал, глотая воду из сложенных лодочкой ладоней и отфыркиваясь.

― Будет лучше, если ты никуда не будешь лезть! ― отрезал он. ― Но ведь ты не станешь подчиняться моим приказам, да? Не послушаешь просьб?

Он выпрямился, встал напротив Мартеллы, впился взглядом в ее лицо.

По упрямо вздернутому подбородку и нахальному блеску ее глаз понял: не смирится. Не послушается. Влезет в опасные приключения по самый хвост!

― Я увезу тебя на заставу, ― объявил Ардашир решительно. ― Как только пройдут три дня, как только я смогу оторваться от тебя и вернуться к службе. Император уже подписал назначение. Я тоже поставлю свою подпись.

― А как же расследование? ― Острый подбородок жены задрался еще выше, ручки-прутики скрестились на груди.

― Расследованием займется мой старший брат, а мне придется воспитывать тебя, Сокровище моего сердца, и… одного беспутного экти.

По вспыхнувшим любопытством глазам молодой жены Ардашир понял: про второго своего воспитанника он проговорился напрасно.

― Что за беспутный экти? ― подтвердила его опасения Мартелла. ― Когда мы с ним познакомимся? Он полетит с нами на заставу, или уже ждет там?

Вопросы посыпались из жены, как зерно из дырявого мешка. Но зато спорить по поводу убытия на заставу она перестала: отвлеклась.

Ардашир представил себе третьего принца ― почти такого же юного, как сама Мартелла, смешливого, обаятельного… Ах, сколько сердец успел разбить этот юнец! Сколько делесс готовы были кусать свои хвосты от сожаления, что достанется он только одной. Но, пока мальчишка не нашел свое Сокровище, он опасен! Вдруг Мартелла подпадет под его очарование? Вдруг пожалеет, что ей достался мрачный вспыльчивый генерал Форуг, а не милашка-принц Фазил?

В груди Ардашира запекло. Из горла снова вырвалось грозное рычание.

― Я позабочусь, чтобы у вас не было времени близко познакомиться! ― проревел он. ― И вообще, будет лучше, если его высочество будет считать тебя моим адъютантом, а не женой!

― Разве он не поймет по запаху, что я ― не парень? ― удивленно захлопала ресничками Мартелла.

― Не поймет! Ты будешь пользоваться зельем, отбивающим запахи!

― Вы все это придумали из ревности, мой генерал? ― Мартелла насупилась. ― Нет, я понимаю, у вас нет поводов доверять мне, хоть я и стала вашей женой. Но разве магия не защищает истинных от супружеской неверности?

― Если Сокровище не полюбит своего дракона ― от этого ничто не спасет… ― выдавил из себя признание Ардашир.

Он мог бы соврать, мог запугать жену страшными бедами и несчастьями, которые якобы поджидают жену-изменницу, но… не стал. Ложь ― оружие слабых, а позволить себе слабость боевой генерал не мог. Поэтому, произнеся роковые слова, просто подхватил жену на руки и, бережно прижимая к груди, понес обратно к обеденному столу.

― Если что, я уже сыта, ― известила его Мартелла. ― Но вполне могу подождать, пока вы тоже закончите ужинать, экти Ардашир.

Сказала ― и зевнула, прикрывая рот ладошкой. Глаза ее, только что ясные и блестящие, сделались осоловелыми, веки отяжелели. Но, даже роняя голову на плечо генерала, она задала очередной вопрос:

― Так, значит, тот экти, которого вам предстоит воспитывать, а мне ― обманывать, сын самого императора?

― Да. Принц Фазил ― третий, младший сын его императорского величества, ― тихо подтвердил Ардашир. Обреченно вздохнул и понес своё дремлющее Сокровище наверх, в собственную спальню.

Он очень хотел бы устроить Мартелле еще одну горячую и бессонную ночь, а потом унести ее в фамильное поместье, в личную башню, куда никто, кроме него, не имел доступа. Уж там-то до нее ни один делесс и ни один экти не добрался бы!

…Некоторые экти так и поступали со своими Сокровищами ― держали супругу в уединенной, защищенной от любых поползновений башне до тех пор, пока она не подарит мужу первенца-истинного. Согласно древним, как жизнь, законам, каждый дракон имел право так сделать.

Однако генерал подозревал, что с Марти такой номер не пройдет. Сбежала она из родительского поместья ― сбежит и из башни. Еще и не простит ему, Ардаширу, насильственного пленения. Впрочем, припугнуть слишком шуструю делессу драконьей башней при случае можно. Пусть знает, что ее ждет в случае слишком явного неповиновения!

Так, лежа подле спящей жены и прижимая к себе ее расслабленное во сне тело, один из лучших боевых генералов Салманааха рассуждал о предстоящих сражениях на семейном фронте, пока и сам не задремал. А когда проснулся, то обнаружил, что проспали они с Мартеллой ни много ни мало ― добрую половину суток.

«Ещё ночь простоять и день продержаться, а там уж я смогу видеть рядом с женой других экти и не срываться, ― подумал он. ― Пока же попробую насладиться нашим с Мартеллой уединением. Заодно постараюсь доказать своему Сокровищу, что лучше меня мужа ей не найти!»

Закладка:

Мартелла, отдохнувшая и бодрая, представленные ей доказательства генерала приняла без возражений. К обоюдному удовольствию. Так они и чередовали сон, еду и удовольствия, пока не истекли третьи сутки.

28. Синее небо. Синий дракон

Мечты сбываются! Иногда.

Впервые увидев генерала Ардашира на берегу озера в костюме Адама и в приподнятом настроении, я мигом прониклась к нему весьма понятным интересом. Начала фантазировать, что было бы, если бы этот шикарный мужчина стал моим… И он стал моим! Весь ― от маковки до пят, от головы до кончика черного драконьего хвоста. Ради того марафона в горизонтальной плоскости (ладно, не буду врать ― не только в горизонтальной), который он мне устроил, стоило попасть в другой мир и в другое тело!

Однако к исходу третьих суток я немного подустала от неутомимости его превосходительства и начала считать часы до того момента, когда он сможет, наконец, от меня отлепиться. Насколько я поняла, отсчитывать три полных дня следовало с того момента, как генерал попробовал на вкус мои слезы. Память подсказывала, что произошло это на закате. Поэтому наступления третьего вечера и тьмы за окошком я ждала, как избавления. И вот вечерние сумерки за окнами башни сменились густой непроглядной тьмой.

― Кажется, мы съели все, что наготовил ваш брат, мой генерал, ― сообщила я мужу, который после совместного купания принес меня на кухню.

Носить жену на руках вошло у него в привычку, а вот я стала опасаться, что скоро совсем ходить разучусь.

― Похоже. ― Ардашир с тоскливым вздохом обвел глазами подоконник, стоящий рядом с окном голый обеденный стол и пару кухонных тумб. Ничего, кроме немытой посуды не обнаружил.

Я усмехнулась, услышав голодное урчание генеральского желудка.

― Придется готовить, ― закинула пробный шар.

― Придется, ― неохотно согласился муж, но спустить меня с рук даже не подумал!

― Я могла бы сделать отбивные. Средней прожарки, с соком, с румяной корочкой. Помнится, видела внизу, на леднике, очень соблазнительный кусок мяса, явно с шеи того визгливого животного, которое мы поймали, когда летели из поместья в столицу. ― Аппетит мужа я разжигала сознательно и целенаправленно.

Судя по тому, как судорожно сглотнул экти, мне это вполне удавалось.

― Идем на ледник, ― решил он и уверенно зашагал к двери, ведущей вниз, в подвал.

Но меня снова не выпустил!

― Может, я пока тесто на лепешки начну заводить? ― пришлось срочно придумывать новый повод для недолгой разлуки. ― А то какое же мясо, да без хлеба?

Его превосходительство остановился буквально на пороге. Посмотрел на меня непонимающе:

― В смысле ― я один пойду на ледник?

― А вы опасаетесь заблудиться, экти? ― приподняла я левую бровь и прищурила правый глаз.

Мой вспыльчивый дракон, как и ожидалось, тут же полыхнул возмущением:

― Десять отжиманий за насмешки над тем, кто выше по рангу!

― Разрешите выполнять? ― обрадовалась я и попыталась спрыгнуть с рук мужа.

Он тут же невольно отпустил меня, сложил руки на груди, готовясь считать… и только тогда сообразил:

― Ты это нарочно! Так не терпелось избавиться от моих объятий?

Я скромно опустила голову, стараясь скрыть довольную улыбку.

― Никак нет, ваше превосходительство! ― начала опускаться на пол, чтобы начать отжимания…

― Отставить! Иди меси тесто… жена, ― рявкнул мой генерал и, булькая возмущением, пошел вниз, на ледник.

Ослушаться приказа я не посмела, да и не собиралась. Быстренько растопила огонь в тандыре, чтобы камень прогревался. Отыскала подходящую кадушку, отмерила в нее пару стаканов дробленого зерна и столько же муки, плеснула воды, начала вымешивать тесто.

На все про все ушло минут десять. К исходу этих десяти минут я встревожилась. На то, чтобы спуститься по лестнице, прихватить кусок мяса и вернуться, времени было более чем достаточно, а экти Ардашир все еще не появился.

Но не мог же он и в самом деле заблудиться?!

Лепить лепешки и засовывать их в тандыр я не стала. Прикрыла тесто салфеткой, отряхнула руки и пошла искать пропажу. Благо, дорогу знала и двери открывать уже научилась. По ступенькам вниз бежала бегом ― не терпелось убедиться, что с моим драконищем все хорошо.

До ледника долетела так быстро, будто у самой крылья выросли. Ворвалась в холодное помещение, часто дыша и выпуская изо рта облачка пара. Генерала обнаружила сразу же. Он и в человеческом облике был крупный товарищ ― не пропустишь. А уж в драконьей ипостаси спрятаться на леднике ему было негде.

Впрочем, его превосходительство прятаться и не помышлял. Лежал себе во всем своем хвостато-чешуйчатом великолепии черной громадиной поверх искристо-белой ледяной глыбы и с аппетитом обгрызал сырую ногу свинорыла, или как там называется та зверушка, которую мы поймали…

Живой! Здоровый! И, судя по всему, весьма довольный!

Зраза…

― Экти?.. ― окликнула я дракона.

Тот перестал жевать, приподнял голову, смерил меня подозрительным взглядом оранжевых глаз и подгреб к себе поближе свой замороженный перекус. И даже зубы оскалил. Будто пес, у которого хозяин вознамерился отобрать любимую косточку.

― Генерал Ардашир! ― снова воззвала я к мужу, не рискуя, впрочем, приблизиться. ― Мы же с вами насчет отбивных договаривались!

― Фррр! ― его превосходительство издал явно пренебрежительный звук, склонил шипастую голову и с хрустом вгрызся в свой ледяной ужин.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Я вдруг поняла, что ничего не понимаю! Вроде ж истинные и в драконьем облике разум сохраняют вполне себе человеческий? Тогда что это с экти Ардаширом случилось? Снова выпил какие-нибудь слезы девственницы и оказался под магическим воздействием? И как теперь его превосходительство расколдовать? Да и надо ли расколдовывать ― может, оно само как-нибудь…

― Так отбивные-то готовить? ― снова окликнула я Ардашира.

Дракон отвлекся от трапезы, глянул на меня коротко, качнул головой и даже слегка повел крыльями, будто пожимая плечами. Похоже, отбивные его уже не интересовали.

― Ну и ладно! ― разозлилась я. ― Сидите тут, ваше превосходительство, хоть до морковкиного заговенья, а мне тоже чем-то питаться нужно!

Решительно прошагала к столу, соседнему с тем, на котором устроился генерал. Выбрала кусок вырезки ― без костей, ровный, красивый ― и пошла наверх.

Втайне я ожидала, что муж опомнится, не захочет снова расставаться, попытается вернуть и удержать меня, но увы! Полу обглоданная кость интересовала дракона куда больше, чем мое общество.

― Тель! ― позвала я, когда поднялась обратно в кухню, и только тут сообразила, что мой дракончик отчего-то не полетел вслед за мной.

― М-ням? ― мелкий чешуйчатый гад выглянул из-за каминной трубы. К его морде прилипли крошки какой-то выпечки.

― Ты там печенье втихаря лопаешь? ― догадалась я. ― И тебя совсем не волнует судьба его превосходительства?!

― Разве с ним что-то случилось? ― Тель обмахнулся крылышком, стряхивая с морды налипшие крошки. ― Я бы почувствовал, если бы его превосходительству грозила опасность.

― Генерал Ардашир перекинулся в дракона и грызет сырую замороженную дичь! ― Стоп! Откуда взялись в моем голосе такие жалобные нотки? Сейчас еще и разревусь, кажется. Совсем нервы ни к черту. У меня или у Мартеллы ― уже и не поймешь…

Зато Тель оставался спокойным, как его дальний родственник ― удав.

― Разумно, ― кивнул он. ― Драконьими зубами не то что дичь ― скалы грызть можно!

― Да зачем Ардаширу вообще что-то грызть, если мы договорились отбивные жарить! ― взвилась я, шваркнула кусок мяса на стол и помчалась наверх, на крышу ― охладиться, воздухом подышать…

Даже в спальню не зашла, не взяла чего-нибудь поплотнее той ночной рубашки или сарафана, которую мне выдал муж еще пару дней назад, но почти не позволял носить все это время, практически не выпуская из супружеской постели и своих объятий.

Закладка:

…А на крышу генеральской башни, куда я так неосторожно выскочила, как раз завершал посадку другой черный дракон ― еще более крупный, чем Ардашир, и еще более грозный на вид.

― Мама!.. ― пискнула я и попыталась скрыться в люке от его пылающего алым взгляда.

― Вот точно не мама. А ну, стоять! ― Дракон перекинулся в человека раньше, чем его ноги успели коснуться камня площадки, пробежал пару шагов, гася инерцию, и остановился буквально в трех шагах от меня.

Вынул из сложной косы магический стек, сломал его и оказался одетым раньше, чем я успела что-либо осознать и разглядеть.

― Вы кто? К кому? ― знакомых экти, помимо мужа, у меня пока не было, а гость вовсе не спешил представляться.

Он подошел почти вплотную, навис надо мной, склонил голову, потянул носом. Обнюхал… Между прочим, я разрешения себя нюхать не давала!

На губах истинного проступила тонкая насмешливая улыбка.

― Чую на тебе запах брата. Сильный, правильный. Поженились, значит, ― вместо положенных при знакомстве слов заявил он с очень самодовольным видом. ― Кстати, где сам малыш Арди?

Брата? Кажется, генерал Ардашир и в самом деле упоминал, что у него есть братья ― один или два. Я как-то не успела понять. Но если этот экти ― родственник Ардашира, то он наверняка сможет объяснить мне, что с моим мужем приключилось.

― Экти Ардашир сидит на леднике в драконьем облике и грызет мороженую дичь, ― проблеяла я несчастным голоском.

― И ты ему позволила?! ― возмутился гость и надвинулся на меня так, что я невольно попятилась.

― О чем вы, экти?

― Нельзя голодному дракону, выходящему из любовной или боевой горячки, сырое мясо давать! ― проревел этот самый экти прямо мне в ухо. ― Чему тебя родители учили?!

Ага, сейчас расскажу, чему…

― Вежливости! Представляться при знакомстве и не орать людям на ухо! ― разозлилась я, затыкая мигом оглохшее ухо.

Тоже мне ― грозное драконище! Все они тут, что ли, такие вспыльчивые? Или это фамильная особенность генерала и его родственников?

― Ах ты малявка! ― и восхитился, и возмутился истинный. ― Не будь ты Сокровищем Ардашира, я, Хэшпер Форуг, хорошенько бы тебя проучил! А ну, пошли!

Экти Хэшпер схватил меня за руку и поволок вниз, в башню.

― Куда? ― не пытаясь, впрочем, сопротивляться, уточнила я.

― Супругу твоему человеческий облик возвращать!

Дорогу на ледник Форуг-старший знал не хуже меня, подсказывать, куда идти, не пришлось. Вообще, в доме Ардашира он себя чувствовал хозяином больше, чем я ― хозяйкой. Отметив это краешком сознания, я пообещала себе, что однажды это изменится. А пока…

― Марти! Ты кого привела?! У тебя уже есть муж! ― завидев меня за руку с экти Хэшпером, взлетел под потолок, заметался там кругами мой пугливый дракончик.

― Муж объелся груш… Точнее, мороженых туш, и теперь не может поменять облик. ― Припомнила я присказку и тут же переиначила ее. Злость всегда переплавлялась у меня в черный юмор, вот и тут я не удержалась, продолжила зло шутить. ― Этот супруг испортился. Несите другого.

― Чего-о?! ― с изумленным воплем рухнул из-под потолка на ближайший стол Тель.

― Как ты смеешь?! ― вторя ему, аж запнулся экти Хэшпер. ― Ты ― Сокровище Ардашира! Даже думать не моги о других истинных!

― А как вы проверите, о чем я думаю? ― тут же спросила я.

И нет, это не просто любопытство проснулось. Кто их знает, этих драконов: может, они и мысли читать умеют?

Хэшпер с нехорошей такой многообещающей улыбкой полез в прическу за магическим стеком:

― Ты правда хочешь узнать ― как?

― Нет-нет! Пожалуй, обойдусь! ― я поспешила откреститься от предложения.

А про себя с облегчением отметила: просто так, без использования магии, влезть в голову истинные не способны! Уже легче…

― Тогда не зли меня, маленькая делесса, и запомни: истинные предательниц не любят и не прощают. Испокон нам, драконам, женское коварство слишком дорого обходится! ― Хэшпер хищно оскалился и снова потянул меня за руку ― теперь уже вниз по лестнице, ведущей к леднику.

― Можно подумать, женщин-дракониц не бывает, и мужья их не предают, ― на ходу проворчала я.

― У истинных дракониц мужей-делесов почти не бывает! ― на ходу фыркнул генеральский брат. ― Ты в какой глуши росла, если таких простых вещей не знаешь?

― Где росла ― там уж нет, ― мне чудом удалось придумать, как уйти от ответа.

Впрочем, Хэшпер его, видимо, и не ждал. Он первым вошел в ледниковую. Отыскал взглядом генерала Ардашира и сокрушенно покачал головой.

― Уснул. Как же некстати!

― Так, может, пусть бы выспался? Тель говорил, что драконы на снегу спать могут, им это не вредит. ― Я высунулась из-за плеча Хэшпера и увидела, что мой драконорожденный супруг и в самом деле задремал, спрятав голову под крылом и свесив с ледяного стола длинный шипастый хвост.

― Могут. Только твой муж потерял контроль над своей второй сущностью. И чем больше времени пройдет, тем меньше шансов, что дракон захочет уступить место человеку. Если бы такое случилось, когда у Арди еще не было Сокровища… ― Форуг старший замолк, покачал головой.

― Генерал навсегда остался бы в драконьем облике?

― Возможно, даже почти наверняка. Но ради возможности быть со своей возлюбленной дракон уступит, а Арди-человек сумеет вернуть себе власть. ― Вопреки словам, в голосе Хэшпера я особой уверенности не услышала.

Вот же незадача! Лишиться супруга, едва выйдя замуж, мне совсем не хотелось. Тем более, как дал понять его старший брат, развод у них тут, в Салманаахе, не предусмотрен. Не сумеешь из мужа человека сделать ― придется жить с тем, что есть.

― Каков план действий? ― осведомилась я коротко и деловито. ― Приказывайте, экти!

Истинный глянул на меня немного недоверчиво, потом одобрительно кивнул:

― Вижу, осознала. Значит, запоминай. Подходить к дракону, спящему или утратившему контроль над магической сущностью, следует не с хвоста и не с головы, а сбоку. Так, чтобы попасть в область закрылья. Тогда он тебя и хвостом не хлестнет, и огнем не заденет.

― То есть, теоретически, может… ― попятилась я.

Нет, мне по-прежнему хотелось вернуть Ардашира в человеческий вид, но не ценой собственной жизни!

― Куда?! И ты еще адъютантом прикидывалась? Трусиха! ― Хэшпер жестко зафиксировал мой локоть цепкими пальцами и предотвратил бегство с поля боя. ― Не может дракон своему сокровищу серьезного вреда причинить, если совсем с ума не сошел! Хотя с тобой ― мог и сойти. Верю.

― Не надо на меня наговаривать! Ничего я особенного не делала! ― Вот еще меня тут не упрекали… всякие. ― Со слезами ― это случайно вышло!

― Как со слезами вышло ― ты мне отдельно расскажешь, ― тут же пригрозил экти Хэшпер. ― Очень хочу узнать, что они в чашке на столе делали!

― Стояли и никого не трогали. И вообще, ну подойду я к его превосходительству, а дальше чего?

― А дальше заберешься мужу на спину, устроишься между двумя самыми длинными шипами и постараешься вспомнить, как тебе с ним хорошо было, когда вы супружеское ложе вместе делили. Постарайся захотеть повторения ― так, чтобы твое тело проснулось, начало требовать ласки. Обе сущности Ардашира почуют этот зов, откликнутся на него и поменяются местами. Вот тогда хватай мужа и уводи отсюда! Не вздумай прямо тут супружеский долг отдавать!

А вот этого можно было и не говорить! Это драконам мороз нипочем, а мне даже думать о том, чтобы на ледяном столе любви предаваться холодно!

― Значит, просто посидеть у его превосходительства на спине и пофантазировать? ― уточнила я простодушно.

Экти Хэшпер вдруг покраснел. Точнее, слегка посинел сквозь смуглоту.

― Попросит твое тело движения ― можешь двигаться, ― скороговоркой проворчал он. ― А еще шипы у самого основания можешь погладить. У нас, драконов, там чувствительное место. Все, я пошел.

― Эй! Экти! Может, разбудите братца, после того как я на спину ему взберусь? Хотя нет, ступайте. Сама как-нибудь. ― Оставаться наедине с мужем-драконом мне по-прежнему было жутковато.

Закладка:

С другой стороны, не требовать же, чтобы Форуг-старший наблюдал, как я тут приставать к супругу буду?

― Сама не знаешь, чего хочешь, ― свел брови в одну линию истинный. Совсем, как его младший братец. ― Если что, я на кухне. Поработаю еще раз вашим поваром, а то ведь снова проголодаетесь…

Поощрительно кивнув мне напоследок, экти Хэшпер сбежал, все еще синеватый от неловкости.

Я проводила его взглядом, потом взяла табурет и полезла на ледяной стол. Оттуда перебралась на черную шипасто-чешуйчатую спину генерала ― фантазировать и пробуждать в своем и без того утомленном трехдневным марафоном теле жажду близости и тот самый загадочный зов, который должен был учуять мой супруг.

29. В погоне за Сокровищем

Таких перегрузок, которые выпали на долю генерала за последние несколько дней, он не испытывал даже в самых тяжелых и продолжительных рейдах по ядовитым льдам севера. Там все было просто и понятно: обнаружить кристальдов, уничтожить их, вовремя уйти от опасных облаков черно-синего пара. Обычная работа, почти не вызывающая эмоций. Генерал даже в боевую горячку впадал всего-то с десяток раз, в первые два года службы, когда был желторотым лейтенантом.

Совсем другое дело ― горячка любовная. От нее у Ардашира защиты не было. Она охватила генерала, как огонь охватывает сухое дерево. Она сжигала все барьеры, что строились годами, съедала выдержку и растворяла решимость, мутила разум и словно стирала память о прежней одинокой жизни.

Знал ли Ардашир, как опасно для истинного приближаться к сырому мясу, когда он голоден и разгорячен? Знал ― да забыл, давно и прочно. Потому и согласился сходить на ледник. А дальше все было, как во сне. Стоило приблизиться к ледяному столу, на котором были разложены аппетитные куски разделанной по всем правилам туши, как драконья сущность генерала, вроде бы смирная и даже дремлющая, вдруг взметнулась, рванулась с небывалой силой: хочу! Сейчас! Хватит морить меня голодом!

Рука Ардашира дрогнула и вместо выбранного куска для отбивных схватилась за замороженную ногу. В следующий момент эта самая рука уже выгнулась, превращаясь в крыло, ноги укоротились и стали толще, превращаясь в мощные драконьи лапы, челюсти начали раздвигаться вширь, а еще через мгновение, сметя хвостом со стола все лишнее, черный дракон улегся на гладкую белую поверхность и вгрызся мощными клыками в законную добычу.

«Хорошо! Вкусно! ― ликовала хищная сущность Ардашира. ― Много мяса! Сочного, сладкого!»

Противиться этому голоду, этому звериному аппетиту оказалось невозможно. Разум Ардашира сдался перед натиском первобытного, животного инстинкта. И сам себе нашел оправдания ― ничего ведь страшного, просто мороженая нога дичи. Можно подумать, он, генерал, раньше строганины не пробовал. Да северные драконы веками так питались!

…а потом пришла Мартелла.

«Сокровище!» ― припомнил Ардашир.

«Никуда она от нас не денется. Крыльев ― нет. Магическая клятва не уходить без нашего согласия ― есть!» ― отмахнулась хвостом драконья половина генеральской сущности. И снова вгрызлась во вкусную сахарную косточку, на которой мяса уже почти и не осталось.

А потом Мартелла ушла. Недалеко ― дракон это чуял, а потому ничуть не забеспокоился. Он наелся, отяжелел, разленился.

«Спать…» ― голод отступил, вместе с ним схлынула и любовная горячка, оставив после себя глубокую, как бездна, усталость.

Спрятав под крылом голову, черный дракон уснул. Впервые за долгое время ― глубоко и спокойно. Так, будто оставил позади все беды и разочарования. Словно сама Перводраконица осенила его своим крылом, укрыла от боли и печали.

Проспать вот так, свернувшись калачиком, Ардашир мог бы и три дня, и пять ― пока не проголодался бы снова. Однако ему не позволили!

Прикосновение маленьких теплых ладоней к чешуе генерал ощутил даже сквозь сон. Это было приятно. Он чуть повел крылом, вдохнул поглубже. Ноздрей коснулся знакомый, родной и одновременно будоражащий аромат адъютанта.

Стоп! Как может адъютант быть генералу родным? И вообще, разве Ардашир не нашел свое Сокровище? ― сонный разум отказывался понимать, что происходит.

Тем временем адъютант взобрался ему, Ардаширу, на спину. Уселся там без разрешения ― как будто имел на это право. Начал медленно, с чувством поглаживать основание самого высокого шипа. От этих прикосновений по драконьему телу побежали разряды чувственного удовольствия. Запретного! Стыдного! Сладкого…

Нос дракона окутал запах ― манящий, зовущий, пробуждающий желание слиться в любовном единении с другим существом, с парой. Этот аромат усиливался с каждым вдохом, а вместе с ним нарастало и жаркое томление. Томление постепенно накапливалось, разрасталось и переплавлялось в острую, неодолимую потребность завладеть Сокровищем.

― Мой генерал! Ардашир! Вы нужны мне! ― Хриплый шепот обласкал слух.

Между шипами дракон ощутил движение ― плавное, ритмичное, словно кто-то натирал до блеска его черную матовую чешую. От этого трения по хребту разлился огонь. Хвост дракона сам собой задвигался из стороны в сторону. Крылья дрогнули, раскинулись вширь. Из горла вырвался тихий клекот ― Ардашир уже не мог спать, не мог сдерживаться и скрывать, как ему нравится настойчивая ласка.

Стоило ему пошевелиться, подать голос, ― и он получил еще больше поглаживаний, а его ушей коснулся непривычно нежный, с легкой хрипотцой, голос Сокровища:

― Муж мой! Приди ко мне! Будь со мной, прошу!

Муж! Муж?.. Ах, как он мечтал услышать однажды, что его называют мужем! И вот ― сбылось! Тогда отчего он не торопится, не спешит ответить на зов? Для чего медлит? И вообще ― где он? Что с ним?

Ардашир завозился, просыпаясь. Приподнял голову. Открыл глаза. Осознал, что лежит в драконьем облике на леднике собственной башни.

Вспомнил, как не сумел совладать с собой, со своей драконьей половиной, и набросился на кусок мороженого мяса, как степной замблезан после зимней спячки… Оглянулся назад, через плечо. Точнее, через крыло. Обнаружил Мартеллу.

Это она сидела у него на спине, наглаживала один из шипов и, зажмурившись, самозабвенно раскачивалась, елозя тощим задиком по горячим черный чешуйкам. Ее пухлые губки приоткрылись. Дыхание облачками морозного пара срывалось с них, оседая мельчайшими капельками на его раскинутые крылья.

Маленькая делесса была так хороша! Так соблазнительна! От нее исходил умопомрачительный запах желания!

От нее исходил Зов.

Тот самый Зов, который мог привести дракона домой из любой дали, вынудить его лететь, сломя голову, к своей возлюбленной делессе даже на одном крыле.

Так вот он какой, магический призыв Сокровища ― властный, неодолимый, поглощающий все остальные мысли, желания, решения! Даже драконья сущность склонилась перед этой силой и безропотно сдалась: оборачивайся, превращайся обратно в человека, ведь ты нужен нашей паре!

И Ардашир поспешил воспользоваться покорностью своей магической половины. Не вставая, не пытаясь отстранить Мартеллу, просто позволил своему телу вздрогнуть, выгнуться так, что голова почти встретилась с хвостом, и на выдохе приобрести человеческие формы.

― А-ай! ― Мартелла взвизгнула, когда вместо мощной драконьей туши под ней очутилось тоже мощное, но все же вполне себе человеческое тело генерала ― намного меньшее по обхвату, гладкое, без шипов. Даже ухватиться не за что, падая!

Впрочем, и тут маленькая делесса не оплошала ― вцепилась в рассыпавшиеся по плечам волосы Ардашира, вынуждая его запрокинуть голову, напрячь шею, оскалить зубы в громком стоне:

― Больно! Ты с меня скальп содрать собралась, жена?!

Знал бы Ардашир, как Мартелла на его шипение ответит ― промолчал бы.

― Ой! прости! ― пискнула она и… резко отпустила его волосы, скатилась со спины и отскочила на пару шагов.

Ардашир, как ни пытался, но остановить движение не смог и с размаху стукнулся подбородком о ледяную поверхность. Клацнул зубами. Из глаз посыпались звезды.

Закладка:

― Ах! Я не хотела! ― еще более испуганно взвизгнуло его незадачливое Сокровище и бросилось бежать.

― Куда? ― тряся головой и рыча, спрыгнул со стола генерал и бросился следом.

Охотничий инстинкт, помноженный на злость и некоторое любовное томление, подгонял его, как попутный ветер.

Но у Мартеллы был значительный отрыв, и она им воспользовалась

― Не догонишь! ― внезапно осмелев, крикнула она и, преодолев с пяток шагов, помчалась вверх по лестнице. ― Спасите! Помогите! ― верещала женушка на бегу, часто перебирая босыми ногами со стройными икрами.

От их вида настроение генерала, и без того воспрянувшее после очень приятного пробуждения, поднялось еще больше. Это странным образом отвлекало и мешало прыгать через ступеньку. К тому же, генерала настораживало, что Мартелла кого-то зовет на помощь? Ну, не Теля же? Кстати, где этот мелкий ящер? Почему не последовал за своей хозяйкой?

«Потом спрошу. По всей строгости!» ― отмахнулся от несвоевременных мыслей Ардашир.

Перепрыгнул не одну, а сразу три ступеньки, почти догнал жену, которая должна, обязана была притормозить на верхней площадке перед дверью.

Вот только дверь оказалась открыта нараспашку, а сразу возле нее обнаружился старший брат. Хэшпер.

Мартелла тут же скользнула ему за спину. И сделала она это совершенно напрасно!

― С дороги! ― мигом наливаясь яростью, взревел Ардашир.

Не хватало еще, чтобы между ним и его Сокровищем вставал другой истинный, будь это даже старший брат!

Но брат был не из пугливых. Он спокойно затворил дверь и одобрительно хмыкнул в сторону Мартеллы:

― Сумела привести мужа в человеческий вид? Хвалю! ― Потом свел брови и обратился уже к Ардаширу строгим голосом. ― А ты бы приоделся, малыш Арди, негоже при гостях своими обнаженными телесами сверкать. Смею напомнить: чем скорее сядешь за стол и поужинаешь по-человечески, тем покорнее будет твоя драконья половина. Так что давай, бери себя в руки.

― Сначала отшлепаю эту вредную делессу! Я из-за нее чуть половину зубов на льду не оставил! ― пытаясь обойти брата и добраться до жены, продолжал рычать генерал. Впрочем, уже не так грозно.

― В свои супружеские игрища со шлепками и прочими выдумками без меня играть будете, ― Хэшпер сунул в руки Ардаширу очередной магический стек. ― Еды я вам на пару раз приготовил, но это в последний раз. Кстати, убираться на кухне сами будете. Или наймите уже себе прислугу. Я вам в повара-уборщики не нанимался!

Ардашир сломал поданный ему стек. С удивлением обнаружил, что вместо привычных белых атласных штанов и рубахи, или хотя бы военной формы, на нем оказались мешковатые брюки из грубого полотна и выцветшая жилетка на шнуровке. В этой одежде он иногда упражнялся в рукопашном бою или охотился.

― Кажется, мне пора обновить гардероб. Ни одного костюма приличного за эти дни не осталось, ― проворчал он почти миролюбиво. Почти. ― И все-таки отойди, брат. Я должен кое-что шепнуть на ушко своему Сокровищу.

На этот раз Хэшпер возражать не стал, лишь махнул рукой:

― Я между вами третьим лишним встревать не намерен. Разбирайтесь без меня, как хотите.

Воспользовавшись согласием брата, Ардашир метнулся тенью и уже через мгновение сграбастал в объятия свою непокорную женушку.

― Попалась, заноза мелкая? Имей в виду: будешь бегать от меня ― обязательно поймаю и проучу так, чтобы неповадно было! Сейчас ты меня перед братом на посмешище выставила, а в другой раз перед кем опозоришь?

― А что неприличного в том, чтобы муж за женой побегал? ― Дерзко вздернула подбородок Мартелла. В глазах у нее горели искры нахальства пополам с весельем. ― Вы, ваше превосходительство, и без того слишком легко меня заполучили! Без ухаживаний, без песен под окном и без подарков!

― Какие еще песни?! ― Чуть не подавился возмущением Ардашир. ― Я тебе что ― трубадур заезжий?

― Понятно. ― Супруга надула губки. ― Песен не будет. А что насчет подарков? Можно в счет тех самых средств, которые достались бы моим родичам, если бы я по всем правилам замуж выходила.

Настроение генерала вдруг резко пошло вниз. Даже то, которое теперь было скрыто одеждой.

― А может, ты нарочно ко мне в поместье прокралась, втерлась в доверие, а потом свои слезы подсунула? Уж больно корыстные вопросы задаешь! ― Насторожился он. ― Воспользовалась тем, что я запахов толком не различаю…

― Откуда мне было знать, ваше превосходительство, что вы там различаете, а чего ― нет? ― В свою очередь оскорбилась Мартелла. Она даже попыталась вывернуться из рук Ардашира и отойти от него.

Но генерал, хоть и смотрел на нее с недоверием, но отпустить был не готов.

― Брат, ― обратился он к Хэшперу. ― Мне тут моя возлюбленная весьма занимательную историю о своем прошлом рассказала. Ты, помнится, хотел понять, кто она да откуда? Так вот, я теперь сам готов тебя просить: выясни все о прошлом моего Сокровища. Чую, скрывается в нем какая-то темная тайна

― А вот это уже дельный разговор! ― обрадовался глава Тайной службы. ― Давайте-ка сядем за стол, за ужином и обсудим, как да что.

― А подарки ― будут, ― внезапно пообещал Ардашир, обращаясь к Мартелле.

Он уже достаточно успокоился, чтобы вспомнить: для него нет ничего важнее, чем завоевать расположение, а еще лучше ― любовь своего Сокровища. Хочет его маленькая делесса подарков ― так он ее ими завалит! Вот завтра с утра и займется! Тем более, одежды и обуви у Мартеллы почитай что и нет совсем, а на дальнюю пограничную заставу, куда генерал ее увезти собрался, лучше со своим ехать. Там места дикие, пустынные, необжитые. И захочешь чего прикупить ― а негде!

― Кажется, вы начинаете мне нравиться, ваше превосходительство! ― Тут же повеселела Мартелла.

И даже чмокнула его. В нос. Взгляд у нее был как всегда нахальный и лукавый. Она, похоже, снова веселилась. За его, Ардашира, счет!

― То есть, три дня ты со мной в брачные игры играла ― и я тебе не нравился, а теперь вдруг начинаю? ― Отшучиваться генерал не умел. И к тому, чтобы над ним насмешничали, не привык.

Раньше такое только Хэшпер себе позволял, и то ― пока Ардашир не вырос и в силе с ним не сравнялся. Потом подшучивать над младшим братом стало опасно, да и уважение генерал быстро заслужил. Вот только как это самое уважение собственной супруге внушить? Этого Ардашир не знал и велся на любые провокации делессы, как мальчишка.

― Нравился, нравился! ― сжалилась супруга. ― А теперь еще больше нравиться будете!

…и снова чмокнула его в нос.

Ардашир прикрыл глаза. Подышал глубоко, унимая непонятные чувства в груди.

― Ужинать! ― объявил решительно.

Уселся сам, пристроил на колени жену. Хэшперу кивнул, давая понять, чтобы тот сам о себе позаботился.

― Ну, кто мне расскажет о прошлом моей новой родственницы? ― накладывая себе на тарелку рагу из мяса и овощей, задал вопрос Хэшпер.

Ардашир вопросительно посмотрел на Мартеллу.

Мартелла отыскала взглядом Теля.

Тот встрепенулся, глядя сверху, с обода люстры, на поднятые к нему лица.

― Опять я крайний? ― проворчал недовольно. ― У меня, между прочим, печенье кончилось!

― Еще один корыстный обжора на мою голову… ― застонал Ардашир. ― Весь в свою человеческую половинку.

― Будет тебе печенье, говори уж, ― стараясь не расхохотаться в голос, посулил дракончику Хэшпер.

Ардашир взглянул на брата с немой признательностью. Думать еще и о печенье для мелкого вымогателя у него не было сил.

― Ладно. Слушайте! ― гордо расправляя крылья и выпячивая грудь, снизошел Тель.

И повторил все то, о чем Ардашир уже слышал. Новых существенных сведений ни из Теля, ни из Мартеллы вытянуть не удалось даже главе Тайной службы Хэшперу, хотя тот очень старался.

30. Все тайное становится явным

Признаюсь, сытный ужин интересовал меня куда больше, чем прошлое Мартеллы. А старший брат моего генерала оказался очень даже неплохим поваром. В общем, снова предоставив говорить Телю, я с удовольствием налегла на в меру румяные лепешки, которые экти Хэшпер сдобрил зернышками с ароматом тмина.

Закладка:

Лепешки я макала в густой мясной соус и закидывала куски в рот то себе, то Ардаширу, который то и дело забывал о еде. Впрочем, это как раз неудивительно ― он-то целую мороженую ногу умял! Так что почти все мясо, которое наложила на одну на двоих тарелку, в результате я умяла сама.

И чуть не подавилась, когда экти Хэшпер, хорошенько допросив Теля, объявил свое решение.

― Не вижу причин тянуть и ходить кругами. До утра отдыхайте, а завтра на рассвете отправимся в поместье делесса Рузи Пэпэка. Не думаю, что он или его жена откажутся честно и откровенно ответить на вопросы главы тайной службы императора.

«А что ― так можно было?» ― изумилась я. И тут же сама себе ответила: можно! Когда у тебя магии немеряно, а ты еще и магическими стеками пользуешься. Плюс заклинания нужные знаешь, которые чужие мысли читать позволяют. Ардашир ведь упоминал, что он тоже при желании мои мысли прочесть может. К счастью, потом отказался от этой идеи.

― Значит, снова в полет? ― я не удержалась и зевнула, не забыв, впрочем, прикрыть рот ладошкой. После горячего плотного ужина меня начало клонить в сон. ― И долго мы туда-сюда вдоль и поперек империи рассекать будем? Хотелось бы уже где-то осесть да начать налаживать жизнь.

Как внучка отставного полковника, который начинал свой путь со звания лейтенанта и службы на дальнем востоке, я знала: постоянные переезды ― тяжелое испытание для жен и детей военных. Для себя я о такой судьбе не мечтала, а потому и от воспитанников деда отбивалась, как могла, когда они пытались за мной поухаживать.

Ардашир насупился, отчего на его лбу образовалась уже знакомая мне густая черная монобровь.

― Как же ты адъютантом служить собиралась? ― процедил он недовольно. ― Разве не знаешь, что личный адъютант всюду за своим командиром следует?

― Адъютантом ― легко. ― Я погладила пальчиком грозную монобровь супруга. ― Адъютанту детей рожать и растить не положено, у него другие обязанности. Помнится, ваше превосходительство, вы меня за адъютанта и подумывали выдавать первое время?

Ардашир покачал головой. Поймал мой пальчик, которым я приглаживала брови мужа, прижал его к губам. Отличный, между прочим, способ избежать ответа на неудобный вопрос! Надо запомнить ― на будущее пригодится!

Вместо генерала ответил его старший брат, у которого, как уже стало понятно, с иронией все было очень даже в порядке.

― Игры с переодеванием ― Отставить, как и шлепки. Наедине ― балуйтесь, сколько захотите, но устраивать маскарад для окружающих я бы не рекомендовал. Даже делессы чуют, когда от них скрывают правду. А уж истинные ― так тем более. Зачем тебе, Арди, напрасные подозрения и недоверие среди личного состава пробуждать?

― Затем, что к службе я смогу вернуться только в том случае, если соглашусь принца Фазила обратно в обучение и в напарники принять! ― вспыхнул мой ревнивый супруг. ― Как думаешь, хочется мне, чтобы он моему Сокровищу голову вскружил?

― Значит, вскружи сам! А то привык, что делессы сами к твоим ногам падают! ― отрезал экти Хэшпер, и я посмотрела на него с признательностью: правильные слова говорит мужик! Ой, ну, в смысле, дракон!

― Ты-то ведь, если я правильно помню, тоже не особенно утруждался, когда Сокровище свое отыскал? ― продолжал ворчать мой генерал.

Но за его раздраженным тоном я видела искреннее беспокойство: он и правда опасался потерять мои симпатии и увидеть меня в объятиях другого истинного!

― Клянусь никого, кроме вас, не замечать, ваше превосходительство! ― пообещала я легко, лишь бы остановить эту бессмысленную перепалку.

Пусть пока я испытывала к своему драконищу не более чем легкую влюбленность, но, коли уж стала женой, то на полном серьезе собиралась хранить ему верность.

Мои слова оказали на Ардашира почти волшебное действие!

― Клянешься? ― Генеральская монобровь распалась на две части, и обе они слегка приподнялись, встали домиком. Руки сжались на моей талии. Голос стал ниже и мягче, а губы чуть приоткрылись. Во взгляде вспыхнула надежда.

Обмануть эту надежду я не посмела.

― Да! ― подтвердила решительно. ― Могу магией подтвердить!

― Не надо… верю, ― окончательно растрогался генерал Ардашир. ― Я говорил тебе, что ты делаешь меня счастливым, Сокровище мое? Если говорил, то все равно повторю еще раз!

Забыв о том, что мне не одни, муж принялся целовать меня ― так жадно, что у меня мигом припухли губы, а в животе запорхали бабочки.

― Так, молодые! ― слегка остудил нас экти Хэшпер. ― Оставляю вас наедине, не провожайте. Но уборка на кухне ― за вами. И завтра на рассвете будьте готовы к вылету. Не соберетесь вовремя ― пеняйте на себя!

Мог бы и не угрожать родственничек! Уж кто-кто, а мой генерал точность ценил даже превыше порядка!

― До утра, брат, ― махнул он рукой экти Хэшперу, и, не спуская с рук, понес меня на второй этаж, в свою спальню.

Я точно знала ― зачем: доказывать мне свою радость и признательность за полученную клятву верности.

***

Утро следующего дня началось не самым приятным для меня образом, потому что, как выяснилось, магических способов уборки и мытья посуды в мире, куда я попала, придумать не удосужились. Ну, то есть, прибрать со стола и с пола крошки, мучную пыль и даже следы пролитого чая ― это пожалуйста! Это мой генерал сделал легким движением даже не руки, а одной брови. Но вот мыть посуду, отскребать горшочки и начищать ложки-вилки пришлось мне.

Я едва успела положить в выдвижной ящик последний нож, как с верхней площадки донесся удар гонга.

― А вот и Хэшпер пожаловал. Пойду встречу. Ты тоже догоняй. ― Ардашир подхватил корзинку, в которую уложил продукты на дорожку, чмокнул меня в нос и вышел.

Я обвела кухню взглядом. Убедилась, что чистота вокруг почти идеальная. И тоже пошла наверх. Заглянула в гардеробную рядом со спальней мужа, переоделась в те одежки, в которых сбежала из дома родителей Мартеллы. С удивлением обнаружила, что брюки уже не висят на мне как на вешалке, а едва заметно, но все же облегают бедра. Пока меняла сарафан на рубашку, пришла к выводу, что и верхние округлости у меня… округлились. Пока совсем чуть-чуть, но сам факт! Пожалуй, еще через пару недель сытой жизни скрыть мои женские формы станет почти невозможно.

― Мартелла! Тель! Вас долго еще ждать?! ― братьям Форугам не терпелось отправиться в путь.

Пришлось оторваться от зеркала, в котором я старательно изучала свое отражение, махнуть рукой дракончику, чтобы двигался следом, и поспешить на зов.

― Мы уже! ― доложила, выбираясь на посадочную площадку башни. ― Летим?

― Кто-то, помнится, печенек мне обещал… ― вставил свои пять копеек Тель, укоризненно глядя на экти Хэшпера.

Кстати, Тель тоже слегка подрос за прошедшие дни. Теперь он уже не напоминал тощего гусенка размером с детский трехколесный велосипед. Его грудь стала шире, лапы ― мощнее, взгляд ― требовательнее. Надо думать, если его и дальше печеньем откармливать, он скоро станет размером и весом с целого лебедя, и будет выглядеть таким же гладким и холеным.

― Экти сказал ― экти сделал! ― с самым серьезным видом отозвался Хэшпер, залез в карман, извлек из него кулек с печеньем.

Тель тут же сцапал подношение и припрятал куда-то под крыло. Карман у него там, что ли?

― Дай одну! ― потребовала я, протягивая дракончику открытую ладонь.

Тот замялся, посопел, но все же выудил из пакета печеньку.

― Отработаешь! ― бросил ее мне в руки.

― Посмотрим! ― Я показала Телю язык, закинула вкусняшку в рот и оглянулась в поисках супруга.

Генерал Ардашир обнаружился у меня за спиной.

Он уже успел перекинуться в дракона и повесить на один из шипов у себя на спине корзинку со снедью, а теперь нетерпеливо постукивал кончиком хвоста по ограждению площадки. Стоило мне встретиться взглядом с его оранжевыми глазами ― Ардашир подхватил меня хвостом, закинул себе на спину.

«Оказывается, драконы и так могут!» ― отметила я мысленно.

― А ты полетишь со мной, малыш, ― прежде, чем обернуться драконом, сообщил Телю экти Хэшпер. ― Не возражаешь?

Закладка:

― Разве я могу перечить тому, кто меня печеньем снабжает? ― почти промурлыкал мелкий попрошайка и показал мне язык с раздвоенным кончиком: отомстил!

Братья Форуги ждать окончания нашей с Телем шутливой перепалки не стали. Ардашир взлетел первым. Следом за ним сорвался в полет и экти Хэшпер. Неожиданно с нескольких других башен поднялись в воздух еще четыре дракона: два травянисто-зеленых и два коричневых, как темный шоколад, и присоединились к нам. Похоже, брат моего супруга хорошо подготовился к визиту в имение Пэпэков и взял с собой подкрепление.

Заложив небольшой вираж над столицей с ее башнями, площадями и зелеными парками, драконы клином устремились на север. Теплый летний ветер дул нам в спину, будто торопил и подгонял: спешите! Скорее! Вперед!

И драконы мчались, поймав попутный ветер ― быстро, красиво, стремительно. Я глазела по сторонам, отмечая проносящиеся под крыльями своего дракона реки, озера, леса и возделанные поля, небольшие поселки и довольно крупные города на десяток-другой тысяч населения.

Жаль, спросить, как называются эти города, было не у кого: генерал Ардашир и его собратья к болтовне были неспособны, а вредина Тель вполне себе удобно устроился на спине экти Хэшпера и внаглую дрых. А, казалось бы, должен был волноваться, ведь мы возвращались туда, где он потерял свою настоящую половинку!

…Уже знакомые поместья ― Форугов и Пэпэков ― показались внизу, когда солнце почти встало в зените. Я легко узнала то самое заповедное озеро, на берегу которого впервые увидела своего мужа. Всего-то пять дней назад. А казалось, будто прошла целая вечность!

Драконы пошли на снижение. Первым нырнул вниз экти Хэшпер, за ним ― остальные. Подозреваю, что дом Форугов давно не видел столько истинных за один раз. Тут же забегала, замельтешила по двору прислуга, явно не ожидавшая такого налета.

― В строй! Всем тихо! ― скомандовал этой суетливой толпе экти Хэшпер, приземляясь и на ходу принимая человеческий облик.

Командный голос, как оказалось, у него был поставлен не хуже, чем у моего генерала.

Слуги-делессы тут же встали в ряд, правда, не по росту, и стойку смирно изобразить даже не попытались. Никакой воинской выучки!

― Ждем распоряжений, экти Хэшпер! ― решился подать голос повар.

― Возвращайтесь к своим делам. Обед на семь персон должен быть готов через четыре часа. Мы пока навестим соседей… ― приказал Хэшпер, а Ардашир, который успел ссадить меня со спины и тоже перекинуться в человека, подтвердил слова старшего брата твердым кивком.

Слуги послушно разбежались кто куда, а я в сопровождении шестерки драконов двинулась к озеру. Правда, никаких калиток и ворот в стене, разделявшей владения Форугов и Пэпэков, возле озера не имелось, но разве какая-то сложенная из камней ограда способна остановить драконов? Она даже меня не остановила, когда я бежала от родителей Мартеллы!

Впрочем, по эту сторону ограды подходящего дерева не нашлось, зато нашелся генерал Ардашир. Он-то и подсадил меня наверх, попутно рыкнув на не в меру ретивого помощника Хэшпера, который попытался было оказать мне небольшую услугу и предложил свою помощь.

Очутившись по другую сторону ограды, истинные вдруг собрались, сделались суровыми и серьезными.

― Рассредоточиться. Задерживать всех двуногих и крылатых! ― приказал своим помощникам Хэшпер.

Четверка охранников тут же разошлась, осматривая жилой дом, двор, хозяйственные постройки.

А Хэшпер, Ардашир и мы с Телем поднялись на крыльцо, и генерал собственноручно ударил тяжелым каменным молотком по металлическому кругу, давая хозяевам знать, что к ним пожаловали гости.

― Ой, что буде-е-ет… ― пропищал Тель, пристраиваясь мне на плечо.

― Думаю, будет нескучно, ― усмехнулась я.

Окажись на моем месте Мартелла ― возможно, она сейчас тряслась бы от страха и волнения. Но я ― не боялась, тем более что справа и слева стояли два драконища, и оба готовы были защищать меня от любых нападений ― магических, словесных и прочих.

― Тебя, Мартелла, я попрошу помолчать. Предоставь говорить мне! ― тут же потребовал экти Хэшпер. ― Вот задам вопрос ― тогда и выскажешься.

― Как прикажете, экти, ― смирилась я, признавая право главы Тайной службы вести допрос подозреваемых.

― Меня бы так слушалась, ― проворчал Ардашир, и в этот момент дверь перед нами, наконец, распахнулась.

31. Признательные показания

Секундной заминки хватило, чтобы я успела разглядеть в темноте дверного проема заношенное темно-серое платье из грубой ткани, черный передник и нарукавники, натруженные руки… Прислуга! Повариха, а заодно и горничная. Насколько я помню из рассказов Теля ― единственная, которая осталась у семейства Пэпэков.

Самой поварихе этой же секунды хватило, чтобы опознать во мне безвременно почившую дочь семейства и сделать логичные, хотя и неверные выводы. Наполовину беззубая челюсть делессы отвисла, сморщенные губы растянулись в испуганном вопле:

― А-и-и-и! Эстампа Мартелла! Эстампа пришла!

Повариха, пятясь задом, отступила на несколько шагов, а потом развернулась и, продолжая вопить и поминать некую эстампу, побежала куда-то в глубь дома.

― Это кем она меня обозвала? ― поинтересовалась я у Ардашира, вслед за ним и экти Хэшпером переступая порог «родного» дома.

― Эстампа ― злобная магическая сущность, зародившаяся в момент гибели истинного или делесса. Приходит мстить тем, кого считает виновником своей смерти, ― скороговоркой ответил экти Хэшпер. ― Поздравляю, родственница. Ты можешь нагнать на отца с мачехой жути, скаля зубы, завывая и протягивая к ним руки. Думаю, это поможет развязать им языки.

― Да это служанка с перепугу решила, что за ней умершая я пришла. Родители в это вряд ли поверят, ― попыталась возразить я.

― А мы сделаем так, чтобы поверили, ― экти Хэшпер сжал и разжал ладонь. Над ней засветился зеленоватым болотным огоньком сгусток магии. В следующее мгновение этот сгусток полетел в меня, окутывая мое тело призрачным свечением. ― Готово!

― А вас кем эта несчастная посчитала? Не могла же она вас не заметить? ― разглядеть свой новый облик я не могла, о чем сильно сожалела, но задавать вопросы мне это совсем не мешало.

― Думаю, нас она посчитала темными драконами-мстителями, посланными самой Перводраконицей, ― злорадно усмехнулся мой генерал, не позволив ответить брату. ― И у меня есть огромнейшее желание отомстить за тебя, мое Сокровище, и за себя. Ведь только милость Перводраконицы позволила нам встретиться, несмотря на происки твоей родни.

После таких признаний, наверное, стоило бы поцеловаться, но обстановка не располагала, поэтому я только сжала крепче пальцы мужа и послала ему признательную улыбку.

Тем временем, вопли служанки затихли, а вместо них раздались тяжелые торопливые шаги.

― Кто вы? Что вам нужно в моем доме?! ― выступил из уходящего вправо коридора довольно крупный пузатый делес с выпуклыми глазами и жидкой неухоженной бородкой.

В руках у него виднелся магический стек. Я скосила глаза определенным образом и обнаружила, что стек полностью заряжен.

― Генерал Ардашир Форуг, ― представился мой муж.

― Начальник Тайной службы императора Хэшпер Форуг, ― озвучил свои имя и должность старший брат Ардашира.

Я представляться не стала.

Вместо этого, как и советовал экти Хэшпер, оскалилась, вытянула вперед руки и провыла замогильным голосом, делая пару шагов вперед:

― А меня ты узнаешь, папочка? Это я, Мартелла!

― Мм… мы… Мартеллочка?! Доченька? ― дрожа и заикаясь, попятился делес Пэпэк. Меня он испугался куда больше, чем двух истинных. ― Говорили мне, что Тайная служба умеет управлять эстампами, а я не верил…

― Это ты убил меня-а-а! ― я сделала еще шаг вперед, изображая из себя зомби с негнущимися ногами и неестественно прямой спиной. ― Теперь я заберу-у тебя-а с собой!

Куцая бороденка делеса Пэпэка затряслась еще сильнее, а из-за его плеча послышался полузадушенный всхлип.

Закладка:

― А ну выходи! ― тут же завыла я еще более грозно и требовательно. ― Нечего за спиной отца прятаться! До тебя я тоже доберусь!

На самом деле, я могла только предполагать, кто там скрывается в тени ― брат Мартеллы, мачеха или все та же служанка, но долго гадать не пришлось. Делес Пэпэк сам шустро развернулся, схватил за руку и вытолкнул вперед себя бледную от испуга женщину с острым носом, скошенным подбородком и бегающими блеклыми глазами. Вылитая крыса!

― А вот и мачеха! ― негромко заметил экти Хэшпер.

― Ты-ы-ы! ― нацелила я указательный палец на делессу с крысиным лицом. ― Ты тоже уйдешь со мной! Вы оба обречены! Настал час расплаты!

Мачеха охнула, схватилась за сердце и красиво осела на пол. То ли правда упала в обморок, то ли правдоподобно сыграла ― я не вникала. Отец Мартеллы тоже не разобрался, но испугался еще сильнее.

― Спасите, умоляю! Остановите её! Все сделаю, что прикажете, ― встал он на колени и пополз к экти Хэшперу, стараясь обойти меня по широкой дуге.

― Так-таки все? ― приподнял бровь экти Хэшпер.

― Приказывайте! ― делес Пэпэк почти дополз до главы Тайной службы Салманааха и попытался схватить его за руку, видимо, намереваясь приложиться к ней верноподданническим поцелуем.

Хэшпер перехватил ладонь Пэпэка, резко вывернул ее, и делес взвыл, следуя за выкрученной рукой, пока не сел на пятую точку.

― А теперь говори. Кто настоящая мать Мартеллы? Где она? ― главный дознаватель империи пригвоздил «моего» папашу к пыльным деревянным половицам тяжелым темным взглядом.

― По-по-погибла… ― кряхтя и не смея шевельнуть рукой, проскрипел делес Пэпэк. ― Она была истинной, а я ― ее Сокровищем.

― Сокровищем? ― нехорошо прищурился экти Хэшпер и вывернул кисть Пэпэка еще сильнее. ― Похоже, без магического считывания памяти не обойтись…

― Не надо считывания! ― задрожал делес Пэпэк. ― Сам все скажу!

― Нравится не нравится… ― начал Ардашир, подразумевая, что считывание мыслей неминуемо. Я поспешно закрыла рот ладонью, чтобы не заржать в голос. ― Выбор не представится, ― договорил муж.

Наблюдать за процедурой магического сканирования памяти оказалось очень интересно, хотя мне со стороны было не слишком понятно, что именно происходит.

Хэшпер выпустил руку Пэпэка и надавил на его плечи. Пэпэк оказался лежащим на полу лицом вверх. Ардашир извлек из колчана на поясе магический стек, провел кончиком стека невидимую линию от одного виска Пэпэка через лоб до другого виска.

Делес Пэпэк закатил глаза, заскрежетал зубами, его и без того бледное лицо побелело еще больше, рот приоткрылся в болезненном оскале. Зубы сжались до хруста.

― Смотрим? ― обратился Ардашир к старшему брату.

― А мне кто-нибудь что-нибудь покажет?! ― забыв о роли эстампы, возмутилась я. ― Между прочим, это в первую очередь меня касается!

― Иди сюда, ― генерал протянул ко мне руку, и тут…

― Развоплотись, тварь! ― раздался голос делессы Пэпэк, удачно изображавшей длительный обморок.

Я дернула головой. Увидела направленный в мою сторону магический стек, с кончика которого как раз сорвалось что-то вроде красного вихря и понеслось в мою сторону. И в этот же миг удар под колени вынудил меня упасть на пол.

Магический вихрь с жужжанием осиного роя промчался надо мной, врезался в стену. И огромный кусок стены перестал существовать. Вместо него образовалась дыра ― идеально круглая, с ровными краями. При желании я могла бы пролезть сквозь нее, присев на корточки.

― Прости, Сокровище мое. ― Надо мной склонился генерал Ардашир. ― Другого способа спасти тебя не было, только опрокинуть на пол.

Я поморгала, потрясла головой.

― Ты еще извиняешься? ― переспросила недоверчиво., впервые переходя на «ты». ― Да это я благодарить должна, что жива осталась!

Я приподняла голову и увидела, как экти Хэшпер, одной рукой продолжая придавливать голову делеса Пэпэка к полу, другой бросает в мачеху Мартеллы очередной магический сгусток, похожий на рыхлый клубок.

Клубок врезался в стоящую на одном колене делессу, опутал ее тонкими полупрозрачными нитями, как паутиной. Женщина дернулась, попыталась отползти, но вместо этого упала на бок и забилась, как рыба в неводе.

― Лысый хвост! Откуда у этой коварной самки замблезана магический стек?! ― проворчал глава Тайной службы. ― Надо было сразу ее обездвижить!

― Надо было, ― согласился Ардашир, помогая мне усесться. ― Похоже, стек делес Пэпэк выронил, а делесса прикрыла его своим телом, когда обморок изображала. Но теперь-то она точно никуда не денется. Вернемся к отцу семейства и его тайнам?

Экти Хэшпер хмуро кивнул.

― Иди сюда, родственница, ― позвал меня, и я пересела поближе. ― Клади ладонь поверх моей ладони на лоб отца. Так тоже сможешь видеть его воспоминания.

Воспринимать чужие воспоминания с непривычки было сложно. Я словно забрела ночью в густой туман, местами подсвеченный небольшими фонариками, и перемещалась рывками от одного такого фонарика к другому и одновременно смотрела в ускоренной обратной перемотке кино в пять-Д ― со звуками, ощущениями, даже запахами.

Так я узнала, что жених, выбранный для Мартеллы ее родителями, внес аванс, а когда ему объявили, что невеста погибла ― потребовал вернуть залог и начал шантажировать семейство Пэпэков и угрожать им.

Потом увидела момент знакомства Мартеллы с женихом глазами ее отца. Бедная девочка тряслась от страха и отвращения, почти не поднимала глаз от пола и не открывала рта. На все вопросы за нее отвечала мачеха ― так, как считала нужным. Сам Пэпэк никакого сочувствия к дочери при этом не испытывал.

Спустя еще несколько эпизодов, которые заинтересовали экти Хэшпера, но не затронули меня, мы добрались-таки до истории матери Мартеллы. Ах, какая же была красавица эта истинная! Тонкие благородные черты лица. Зеленые миндалевидные глаза с вертикальным зрачком. Чуть приподнятые, словно в легком удивлении, темные брови. Изящная, почти хрупкая фигурка. Так вот в кого пошла дочь делеса Пэпэка!

Я видела, как ослабела мать Мартеллы после родов ― потеряла слишком много крови. Наблюдала, как делес Пэпэк, разочарованный тем, что дочь родилась без хвостика ― явного признака истинности ― решил избавиться от беззащитной, беспомощной супруги, опоил ее сонным зельем и передал каким-то делесам, чьи лица были скрыты тьмой, и получил от них вознаграждение. Эти неизвестные обещали, что никто и никогда не найдет даже следов несчастной женщины.

Чуть позже увидела я и то, как соблазнял делес Пэпэк юную наивную экти. Он притворялся влюбленным до беспамятства поклонником, задаривал молодую драконицу милыми безделушками и цветами, показательно вздыхал и страдал, а сам тайком использовал запретное любовное зелье.

Оказалось, что зелье делес Пэпэк раздобыл у старого экти, который всю жизнь занимался изучением алхимии и спустил все свое состояние на эту страсть, а потом решил подзаработать и начал продавать запретные зелья за баснословные деньги.

― Так вот почему делес Пэпэк так не любил тебя, Сокровище мое! ― не выдержал, процедил сквозь сжатые зубы Ардашир. ― Он-то надеялся, как муж экти и отец экти, войти в число самых богатых и влиятельных делесов империи, а когда ты родилась бескрылой ― понял: скрыть обман не выйдет. Все поймут, что он ― не Сокровище для своей жены-истинной.

― И тогда делес Пэпэк решил от нее избавиться… ― договорил за Ардашира его брат.

― О, да! Этот хитрец каким-то чудом отыскал едва ли не единственную в империи драконицу, которая потеряла отца еще в детстве, а мать ― через год после того, как стала совершеннолетней. За несчастную осиротевшую экти некому было заступиться, ее некому было искать! ― горячо воскликнул мой генерал. ― Вот так она и оказалась в недобрых руках мошенника и убийцы…

― Почему же он и от дочери заодно не избавился? Почему скрывал ее от истинных? ― Говорить о Мартелле в третьем лице мне было просто, а братья Форуги, к счастью, не обратили на это внимания. Не до того им было.

Закладка:

― А как бы Пэпэк объяснил драконам, откуда у него дочь? ― невесело усмехнулся экти Хэшпер. ― Нет! Он долго думал, прикидывал и решил, что вырастит тебя, а потом продаст на черном рынке невест. Мало кто знает, что такой существует. Тайная служба борется с ним уже не первое столетие, иногда почти уничтожая, но он возрождается снова и снова. Слишком много в стране делесов, которым кажется, что экти уводят у них лучших невест…

― Даже я не знал о таком рынке! ― переходя на негромкое рычание, возмутился мой генерал. ― Мне-то ты мог сказать, брат?!

― И что бы ты сделал? ― глава Тайной службы убрал мою ладонь со своей руки и помахал растопыренной пятерней над головой затихшего делеса Пэпэка, очевидно, развеивая заклинание считывания памяти. ― Ты привык сразу бросаться в бой и плеваться огнем, мой горячий младший братец. Потому я и не принял тебя в училище Тайной службы. Охраняй границы, зачищай всякую нечисть вроде кристальдов и замблезанов ― это у тебя получается лучше, чем у многих…

Ардашир кивнул согласно, встал сам, поднял меня, прижал к своей груди. Заглянул в глаза.

― Ты ходила по краю пропасти, Сокровище моё! Только милость Перводраконицы позволила тебе остаться в живых. Но теперь все беды позади. Ты ― со мной, а значит, больше никто не посмеет тебя обидеть!

― А с этой преступной парочкой я разберусь. Им не уйти от наказания, ― добавил экти Хэшпер. ― Заодно разворошим местное гнездо вонючих замблезанов, промышляющих кражей и перепродажей невинных делесс. И старого безумца-алхимика надо будет отыскать, если еще жив. Чую, работы моей службе тут не на один десяток дней.

Чтобы не рисковать, Хэшпер накинул на делеса Пэпэка такую же магическую сеть-паутину, как на мачеху Мартеллы. Потом внезапно громко свистнул в сторону пробоины в стене. Со двора донесся ответный свист, а через пару минут к нам присоединилась четверка экти ― подручных Хэшпера.

Они привели с собой и беглую служанку, и рыхлого подростка-делеса, который унаследовал выпуклые глаза отца Мартеллы и острый нос своей матери.

«Братец!» ― догадалась я.

― Вот, сбежать пытались, ― доложил один из четверки.

― Зачем бежать-то? Куда? ― удивился Ардашир.

― Так вы меня в военное училище отправите! ― заныл братец Мартеллы.

― И отправим! ― согласился мой генерал. ― Там из тебя быстро и подлость, и леность, и прочую дурь выбьют. Глядишь, еще сумеешь порядочным делесом стать…

Мальчишка насупился, но возражать целому генералу не посмел, особенно когда разглядел, что родители лежат на полу, спелёнатые, как гусеницы в коконе.

― Теперь что делать будем? ― поинтересовалась я.

― Сейчас превратим тебя из истампы в нормальную делессу, ― повеселел экти Хэшпер, щелкнул пальцами, и зеленоватое свечение, которое окутывало меня, тут же исчезло. ― И отправимся в поместье. Нас там, между прочим, обед ждет. Что-то я проголодался.

Сказано ― сделано. Упакованных в паутину пленников усадили в транспортную клеть, похожую на крытую повозку без колес. Четвёрка помощников Хэшпера, обернувшись драконами, подняла эту клеть в воздух и понесла в поместье Форугов. Мы с Ардаширом и его братом пошли пешком. После столкновения с подлым семейством нам хотелось прогуляться и подышать свежим воздухом. Может даже, искупаться в заповедном озере. Истинные ведь немало магии потратили на все свои заклинания. Им нужно было восстановить силы!

32. Обновки

После купания и обеда задерживаться в поместье Форугов мы не стали. Полетели обратно в Ашмаркант. Семейство Пэпэков вместе со служанкой четвёрка помощников экти Хэшпера так и несла в транспортной клети, а мы с Телем летели на спине генерала Ардашира.

Добравшись до столицы, разделились. Экти Хэшпер вместе с помощниками отправился оформлять преступное семейство в королевские темницы, где им предстояло дожидаться окончания следствия и королевского суда. По заверениям Ардашира ― самого справедливого суда в мире.

Ну а мы с мужем вернулись в его башню и после легкого перекуса отправились выбивать пыль из супружеского ложа. Настроение моего генерала снова было на высоте. Немного утолив взаимную страсть, мы решили принять совместную ванну.

И вот тут я вспомнила вдруг про хвостик, который, вроде бы, должен быть у каждого истинного. Зашла за спину мужу, уставилась ниже спины. Рябь на воде мешала видеть четко, поэтому, недолго думая, я подошла и, делая вид что просто поглаживаю такие симпатичные мускулистые ягодицы, попыталась нащупать хвост.

― Ты что творишь, жена? ― оглядываясь через плечо, слегка встревожился мой генерал. ― Мне, знаешь ли, другие ласки приятны. Не надо на меня с этой стороны покушаться!

― Откуда ты знаешь, может, тебе понравится? ― попыталась пошутить я. Заметила, как сдвинулись брови генерала, как заиграли желваки на его скулах и загорелись нехорошим огоньком глаза. Поспешила оправдаться. ― Шучу-шучу! Хвостик я твой ищу. Тот, с которым каждый истинный рождается.

Ардашир медленно выдохнул сквозь зубы, выпуская пар. Покачал головой.

― Хвост у птенцов, мое ты необразованное Сокровище, к возрасту слияния исчезает. Рассасывается.

― И что ― совсем-совсем никаких следов не остается? ― переспросила я.

Мне с трудом верилось, что такое возможно.

Генерал пожал плечами.

― Не вникал. У меня не осталось, как видишь.

Пришлось кивнуть: вижу. Муж не поленился выбраться из воды и продемонстрировать мне свой голый, покрытый капельками воды, тугой зад во всей его рельефной красе. Филейная часть Ведьмака-Кавилла (да-да, забыть киноленты родного мира я еще не успела) рядом не стояла!

― Значит, выяснить, родился птенец с хвостиком или без, можно только пока он со своим дракончиком не объединился, ― подытожила я. Потерла собственный копчик, который вдруг зачесался так, будто там собирался проклюнуться невидимый хвост. Вздохнула. ― И все-таки жаль, что я, дочь истинной, без хвоста родилась. Все ведь по-другому могло сложиться.

Сказала так ― и осеклась: это я совсем уже себя за Мартеллу принимать стала? И ее прошлое как свое воспринимаю? Да сложись у несчастной делессы жизнь как-то иначе, меня здесь вообще могло не быть!

И не было бы у меня мужа-генерала ― пылкого, страстного и такого нежного…

― Сожалеешь, что Перводраконица тебе крыльев не дала? ― проникся сочувствием супруг. Даже приобнял осторожно, погладил по лопаткам. ― Теперь я ― твои крылья, Сокровище моего сердца!

Наградив Ардашира поцелуем, я заявила, что ужасно устала и хочу спать. Муж возражать не стал, и мы отправились отдыхать.

― Утром отправимся за покупками, ― уже почти отключившись, пробормотала я.

― Угу, ― так же сонно согласился мой генерал.

Проснувшись на заре, я обнаружила, что Ардашир уже не спит, а лежит и разглядывает мое лицо. Вид у него был растроганный и одновременно суровый. Так смотрят на котенка в чужих руках, когда и погладить хочется, и понимаешь, что не позволят.

― Наконец-то ты открыла глаза! ― обрадовался муж. И тут же подкатился поближе, обвил руками, начал приставать со всякими нежностями.

― А давай-ка для начала завтрак приготовим, ― остановила я его недвусмысленные поползновения. ― Мало ли, вдруг снова в дракона превратишься и сырого мяса слопаешь по горячке?

Мой генерал тяжело, прерывисто вздохнул, но согласился.

Я надеялась, что, позавтракав, он отяжелеет и немного остынет, но не тут-то было. Обязательную программу перенести не удалось, так что за покупками мы отправились ближе к полудню. Пешком, как простые делессы.

К счастью, идти было недалеко ― торговые ряды располагались в восточной части Ашмарканта сразу за условной границей, образованной десятком башен, стоявших вокруг одной, королевской, центральной.

― Начнем с тебя, ― Ардашир подвел меня ко входу в платяную лавку, где на деревянных вешалках и манекенах красовались роскошные платья из явно недешевых тканей. ― Выбирай, к чему сердце лежит, Сокровище мое! Выберешь ― зови. Все оплачу, что скажешь.

Закладка:

Я с довольной улыбкой впорхнула внутрь. Надо заметить, что в поход за обновками я пустилась в единственной «приличной» одежде, которая у меня имелась ― все в тех же штанишках и куртке, позаимствованных у братца Мартеллы. Стоит ли удивляться, что хозяйка лавки встретила меня недоумевающим брезгливым взглядом и вопросом:

― Тебе чего, парень? Тут наряды для состоятельных делесс, а тебе в самый конец ряда ― там ношеные вещи для бедняков почти задаром отыскать можно.

М-да. Миры разные, а работники торговли все на одно лицо. Думают, если дорогие вещи продают, то и покупателей отсеивать могут по собственному усмотрению.

― А чего сразу гнать-то? Может, у меня есть деньги, ― протянула я с улыбкой. Можно даже сказать, вежливой. ― Мне бы пару платьев для выхода в свет. Одно ― дневное, другое ― на вечер.

― Вон! Вон из моей лавки! ― рассердилась хозяйка. ― Не смей трогать тонкую ткань своими замызганными ручонками! Хоть парень ты, хоть девка! Еще неизвестно, где ты денег на такие дорогие вещи взяла! Уходи, а то мужа сейчас позову!

Эх… Вот зря она так. Руки Мартеллы, правда, нежными и в самом деле не выглядели ― все-таки девчонке приходилось много и тяжело работать. Но и грязными они не были.

― Как скажете, ― усмехнулась я. ― Правда, экти Ардашир может не согласиться…

Я вышла из лавки с пустыми руками. Взяла мужа за руку, потянула прочь:

― Покажи, какие тут еще лавки есть?

― Эта ― лучшая, ― остановил меня муж. ― Дороже платьев, чем здесь, ни у кого нет!

― Дороже ― не значит лучше, ― с видом знатока заявила я.

И имела на это полное право! Лучше меня в закупках только мой завхоз Семеныч смыслил ― в моей прошлой, земной жизни. Ай, что теперь вздыхать!

Я отмахнулась от несвоевременных воспоминаний и наябедничала:

― Хозяйка меня обслуживать отказалась.

Ой! Лучше бы я как-то помягче ябедничала!

Мой драконище задымился, задышал огнем, рванул, выдыхая искры носом, в лавку. Я тихо просочилась следом и замерла, наблюдая, как пятится к дальней стенке испуганная хозяйка.

― Ты! ― проревел раненым бизоном генерал Ардашир, отыскав женщину взглядом. ― Безродная торгашка! Как могла ты выставить прочь мое Сокровище?!

― Ка-ка-какое Сокровище? Да разве бы я по-посмела?! ― закудахтала делесса. Разглядела меня, скромно жмущуюся у входа, и вдруг осознала. ― Простите, ваше превосходительство! Не со зла я! Обозналась маленько! Только не губите, не жгите лавку, а то ведь разорюсь!

― У делессы Мартеллы прощения проси! А то так ославлю, что и без пожара без покупателей останешься! ― продолжал искрить экти Ардашир.

― Простите, делесса! Разве ж я со зла? ― бросилась ко мне хозяйка лавки, с которой вся надменность облетела, как пух с одуванчика.

― Вот уж добра за вами как-то не заметила, ― скрестила я руки на груди и задрала подбородок повыше. ― Хотите искупить вину ― сделайте предложение, от которого я не смогу отказаться!

― Два платья по цене одного! ― тут же поняла мой намек сметливая торговка.

― Не пойдет, ― покачала я головой, но к генералу подошла и начала поглаживать его руку, успокаивая.

― Два платья в дар! ― предложила новую цену за генеральскую милость хозяйка.

― И накидку, ― обнаглела я.

― И накидку, ― смирилась женщина.

― Мой генерал, делесса осознала всю глубину своей неправоты и готова исправиться! ― я потянула мужа к себе, а когда он склонился ― поцеловала прямо в губы, пахнущие костерком.

Ардашир дымиться перестал. Вдоволь насладившись поцелуем, он отпустил меня и встал посреди лавки.

― При мне выбирай! ― приказал решительно. ― Одну не оставлю. Мало ли…

Потратив добрую половину часа, я и правда выбрала два платья. Одно, бледно-салатовое, с завышенной талией и подолом, обшитым белым кружевом, подходило для дневных встреч. Другое, насыщенно коричневое с золотым кружевным футляром, как нельзя лучше смотрелось в сиянии вечерних магических светильников. Ну а накидка из тонкого меха одинаково хорошо смотрелась и с тем, и с другим нарядом.

Выйдя из лавки со свертками под мышкой, я обнаружила, что, похоже, у нашей бурной сцены нашлись неминуемые свидетели, а слухи по торговым рядам распространялись едва ли не быстрее, чем пожар. Поэтому все следующие лавочники распахивали передо мной и моим драконищем двери быстрее, чем мы успевали к ним приблизиться, а их хозяева встречали нас чуть не поясными поклонами. И цены снижали кто на пятую часть, кто на четвертую ― без лишних просьб и напоминаний.

― С вами выгодно ходить за покупками, мой генерал! ― пошутила я, когда, договорившись о доставке, мы почти налегке покинули торговые ряды. ― В вашем присутствии сразу настоящий ценопад начинается!

― Ничего ты не знаешь о столичных торговцах, адъютант, ― вдруг припомнил мне недавнее прошлое генерал. ― Они всего лишь не посмели завышать цены, когда поняли, с кем дело имеют.

― Значит, скидки были не всамделишные? Что ж вы сразу не объяснили, ваше превосходительство? ― мне стало обидно до слез.

Я ведь так старалась, торговалась. Думала, покажу мужу, как умею дела вести ― сразу ценить начнет не только за одно то, что Сокровищем для него оказалась. А тут…

― Не хватало еще, чтобы по Ашмарканту слухи пошли, что генерал Ардашир Форуг на Сокровище свое денег жалеет! ― в свою очередь, вспыхнул мой пламенный супруг. Правда, тут же взял себя в руки и добавил. ― Ну, раз одежек теперь и у тебя, и у меня хватает, значит, дальше оставаться в столице не за чем. Завтра отправляемся на заставу.

В этот раз спорить и драконить своего генерала я не стала. На заставу так на заставу. Что поделаешь, если мне в мужья военный достался?

33. Со щитом или на щите

― Да эти сумки больше чем ты весят! ― генерал Ардашир распахнул глаза и приподнял свои широкие темные брови так высоко, что они скрылись под свисающими на лоб смоляными прядями длинноватой челки.

― Сам говорил: покупай, что хочешь, бери с собой, что нужно, ― я с кряхтением выпрямилась, отдуваясь, и уперла руки в боки: затянуть ремни на последнем чемодане (тут они назывались по-другому, но выглядели точь-в-точь так же, как земные) мне удалось с огромным трудом.

― Не хотелось бы тебя разочаровывать, Сокровище мое, но я просто не взлечу… ― Признание далось Его Превосходительству нелегко. Он вообще считал, что обязан выглядеть в моих глазах всесильным.

― Ой, а как же тогда?.. Может, можно как-то организовать перевозку наземным транспортом? ― расставаться ни с одной обновкой, ни с одним предметом домашней утвари я была не готова.

Знаю я о жизни на этих пограничных заставах: бабушка рассказывала, что там банальную скалку для теста или толкачик для пюре раздобыть сложно. А уж всякие сита, наборы чугунных и глиняных горшков для варки, жарки и запекания…

― Ладно, давай отнесу наверх. Придется немного отложить вылет, пока я решу вопрос с пересылкой.

― Мой генерал! Вы лучший супруг на свете! ― подпрыгнула я радостно, хлопнула в ладоши и чмокнула мужа в скулу.

Тот покосился на меня оранжевым глазом:

― Ночью отблагодаришь.

― Обязательно! ― истово закивала я, подхватила пару корзинок со снедью и пошла вверх по лестнице следом за супругом.

Тель, окрепший и подросший, соблаговолил подхватить еще одну корзинку ― с запасами для шитья и вязания. Уверенно помахивая золотистыми крылышками, он летел впереди и на верхнюю площадку башни выпорхнул первым.

― Какой очаровательный крылатик! ― раздался оттуда, сверху, игривый юношеский голос. Судя по всему, принадлежащий молодому мужчине. ― Ты чей такой будешь?

Спина генерала, который шагал на ступеньку выше меня, резко напряглась и стала прямее обычного. Мне даже послышалось глухое недовольное ворчание, но объяснять Ардашир ничего не стал, только зашагал чуть быстрее, торопясь встретить гостя, которого явно не звал.

― Фазил! Мы же договаривались! ― заговорил Ардашир, как только его голова скрылась в люке, ведущем на крышу. ― И вот, не успели добраться до места службы, а ты уже нарушаешь приказы старшего по званию!

Закладка:

― Мы пока и не на службе! Не будьте букой, экти Арди! Какая вам разница, полетим мы с вами вместе от самой столицы, или встретимся где-то на полпути к заставе?

― Младший по званию не должен обсуждать приказы старшего. Он должен их выполнять без раздумий и возражений! Однажды ты уже едва не поплатился жизнью за непослушание! ― мой генерал еще немного повысил градус накала требований, но дымиться и не думал!

Похоже, заставить его гореть живым огнем и сыпать искрами могла только я.

― Кто старое помянет… ай!.. ― задорный голос незнакомца оказался прерван звуком удара.

Ого! Кажется, генерал дал кому-то затрещину!

Впрочем, я уже догадалась ― кому. Имя Фазил я уже слышала и запомнила, что так зовут третьего принца Салманааха. Но неужели мой генерал посмел поднять руку на целого принца?! Все-таки сурово они тут свой молодняк воспитывают!

Я поспешно, почти бегом преодолела последние пять ступенек и выглянула из-за спины мужа.

Именно этот момент Тель выбрал, чтобы уронить мою корзинку с шитьем, к счастью, не опрокинув ее, присесть рядом и ответить с гордостью и даже некоторой спесью на вопрос принца Фазила:

― Я ― магическая сущность Сокровища его Превосходительства.

― Лысый хвост! Экти Арди, так вы женились! И вы молчали?! Даже от императора утаили?! ― потирая шею, по которой, видимо, пришлась воспитательная затрещина, всполошился принц. ― А само Сокровище где?

Мой генерал чуть повернулся, глянул себе за плечо. Взгляд принца оторвался от Теля и тоже впился в меня ― синий, смеющийся.

― Милостивая Перводраконица! Вот это цветочек! ― Фазил перестал потирать шею, расправил плечи, развел руками и тут же прижал их к груди, делая вид, что ранен в самое сердце. ― Экти Арди, а вы уверены, что эта прекрасная делесса ― ваше Сокровище? Быть может, вы нечаянно моё украли?

Наверное, принц хотел сделать мне комплимент. Наверное, привык говорить первое, что взбредет в голову. И, скорее всего, попросту позабыл, что его наставник испытывает трудности с восприятием запахов. В общем, я уверена: принц ляпнул то, что ляпнул, вовсе не со зла. Но лучше бы он молчал!

― Ой-ой, что сейчас бу-e-де-ет… ― пропищал Тель, поспешно прячась за ненадежным укрытием в виде корзинки с шитьем.

Я тоже попятилась, подумывая, не сбежать ли обратно в темные глубины генеральской башни и не предоставить ли двум драконам выяснять отношения без моего участия.

Не успела.

Властная генеральская рука обхватила меня чуть выше талии, притянула и приплюснула до хруста в костях к мощному генеральскому торсу, на котором уже начала тлеть и дымиться новая, только вчера купленная рубаха.

― Только посмей приблизиться к ней ближе, чем на десяток шагов! Ур-рою-у-у! ― проревел мой грозный генерал.

Улыбка стекла, как вода, со смазливой юношеской рожицы болтливого принца. Синие глаза округлились, вертикальные зрачки расширились, рот приоткрылся.

Принц попятился, неловко ступая:

― Ваше превосходительство… я… я же в шутку!

― Шутку-у-у?! ― продолжал завывать мой генерал. На его обнаженных до локтя руках проступили чешуйки, от которых исходили язычки пламени ― по счастью, меня они по какой-то причине не обжигали. ― Никаких шуток не потерплю! Прочь! Лети отсюда! Я сейчас же отправлюсь к его императорскому величеству и откажусь от тебя снова!

Несчастный принц растерялся еще больше. Его и без того испуганный взгляд стал умоляющим:

― Экти Арди! Вы же мне почти как дядя родной! Не делайте этого, иначе отец меня совсем от службы отстранит, а я военным хочу быть! ― Взгляд принца соскользнул с оскаленного лица Ардашира, метнулся ко мне. ― Делесса! Прошу! Остановите своего супруга! Вы одна способны на это!

Ардашир от такого поворота даже поперхнулся очередным рыком.

Повернул голову, уставился на меня пылающим оранжевым взглядом:

― Ты посмеешь заступиться за этого дерзкого птенца, Мартелла?!

― Посмею, мой генерал! ― Я дерзко задрала подбородок. ― Но предлагаю сразу его высочество и наказать, и к делу приставить: пусть он всю мою кладь на себе несет!

Ардашир несколько мгновений думал, сузив глаза и тяжело дыша. Потом вдруг расхохотался и дымиться перестал.

― Слышал, Фазил? ― Развернулся он к принцу. ― Хочешь искупить свою вину ― придется тебе драконом-носильщиком поработать!

― Носильщиком? Носильщиком?! ― оказалось, что принц Фазил тоже умеет пылать пламенем, только не оранжевым, как мой генерал, а синим. ― Мне, принцу?! Да я, я!.. Я … согласен.

Генерал Ардашир чмокнул меня в макушку. Выдохнул как-то очень уж удовлетворенно.

― А знаешь, Мартелла, пожалуй, я с тобой буду советоваться по вопросам воспитания его высочества. Твои методы, похоже, лучше моих работают.

― С радостью помогу вам, мой генерал! ― я послала в адрес юного принца ехидную улыбочку. ― Труд ― лучший наставник.

― А цветочек-то ядовитым оказался… ― сморщился Фазил. ― Ну, ничего. Еще посмотрим, кто кого!

Его высочество скрестил руки на груди и смерил меня надменным взглядом урожденного аристократа.

И я поняла: принц негласно объявил мне войну. Войну, в которых ни пленных, ни пощады не будет. Только победа или поражение.

Со щитом или на щите.

Что ж, повоюем!

34. Эпилог

Пару лет спустя

Его превосходительство Ардашир Форуг был уверен, что он ничего не боится. Он ведь дракон. Боевой генерал. Сколько раз ему приходилось рисковать собственной жизнью? ― не счесть. Сколько раз приходилось брать на себя ответственность за жизни своих подчиненных? ― немногим меньше. Так, казалось бы, может ли существовать что-то, способное вызвать у него панический ужас?

Он считал, что ― нет. Так и было ― ровно до одного мирного приятного вечера, который Ардашир проводил в обнимку со своим Сокровищем. С любимой женой, собиравшейся со дня на день подарить ему первенца, птенца, продолжателя рода.

Вечер тек так спокойно и расслабленно, что его превосходительство совсем разомлел, раздобрел и растекся у ног любимой жены чешуйчатым ковриком. Ардаширу нравилось, когда Мартелла ставила ему на грудь свои миниатюрные ступни, а он поглаживал и разминал каждый пальчик, изящные лодыжки и стройные икры. Иногда генерал от избытка чувств от поглаживаний переходил к поцелуям.

Вот и в этот раз не выдержал, подхватил пятку жены ладонью, подтянул поближе к лицу, втянул губами большой палец и начал его посасывать.

― О-о-ох! ― Откинулась на спинку кресла жена с громким стоном и дернула ногой.

― Знаю, милая, что тебе нравится, ― на миг прервал поцелуи Ардашир, ― знаю. А вот так понравится еще больше!

Он снова поймал губами большой палец левой ноги супруги, пощекотал его языком, потом прикусил.

― О-о-о!.. Ох-х! О-ой! ― Мартелла согнулась, подтягивая ноги под кресло, обхватила руками круглый выпирающий живот. ― Зовите повитуху, мой генерал! Началось…

― Что началось?! ― не сразу понял обычно сообразительный генерал, испуганно глядя в искаженное гримасой лицо своего Сокровища и чувствуя, как разгоняется, начинает грохотать в его груди сердце.

― Рожаю я-а!.. А-аххх… ― снова заскрежетала зубами Мартелла.

Его превосходительство взвился распрямившейся пружиной. Подхватил Мартеллу на руки, заметался по башне ― своей новой, трехэтажной башне, которую выстроили для него и его семьи в центре нового города ― Литополиса.

Литополис*. Каменный город. Так назвали новое поселение, которое взялись возводить экти и делессы на землях, пожалованных императором генералу за особые заслуги перед короной. Что это за заслуги, и кто их на самом деле воплотил в жизнь ― знали только сам Ардашир, его жена, а еще император и его самый младший сын, принц Фазил.

― Напомни, Сокровище, где живет повитуха? Куда вестника слать? А может, лучше нашего городского целителя позовем? ― взбегая с драгоценной ношей на руках по лестнице на второй этаж, где располагались спальни, спросил генерал.

Закладка:

― Лысый хвост, Арди! Просто пошли адъютанта к делессе Жанзаре! Парень сам дорогу знает! ― кусая мужа за плечо, потребовала Мартелла. ― Хотя можешь сам за ней слетать ― быстрее будет.

― Ты чего кусаешься? И как ты тут без меня?

― Кусаюсь, чтобы ты в себя пришел. Лети уже! ― рявкнула Мартелла.

― Да-да, я сейчас, я скоро! ― покрываясь ручейками темных чешуек, Ардашир опустил ее на супружеское ложе и рванул к окну.

Выпрыгнул из него, уже в воздухе обернулся драконом и черной тенью помчался над сумрачными улочками вечернего города.

А когда вернулся ― уже с повитухой и ее помощницей на спине, то вдруг обнаружил, что эти две делессы считают, что его присутствие у ног Мартеллы только помеха!

― Идите, ваше превосходительство, прогуляйтесь, в озере заповедном искупайтесь, остыньте, а то вон уж и воспламенитесь сейчас, ― приговаривала помощница, собирая чистые полотенца и согревая воду на кухне, пока повитуха колдовала над Мартеллой этажом выше. ― Мы тут без вас преотлично справимся. Все сделаем, как надо. Все хорошо будет.

До Ардашира время от времени доносились низкие протяжные стоны Сокровища, и каждый такой стон проходился вдоль его позвоночника ледяной расческой с острыми зубцами. Ардашир глянул на свои руки, убедился, что они и в самом деле почернели почти сплошным слоем и начинают испускать оранжевое пламя.

― Пойду в купальню ледяной воды наберу, ― решил он. ― Из дома не гоните, все равно не уйду. Я должен охранять свое Сокровище!

Охранять Мартеллу было не от кого ― это его превосходительство и сам понимал. Умом. Но драконий инстинкт требовал защитить свою пару, особенно теперь, когда сама она себя защитить была уж точно не в состоянии.

Купален в новой генеральской башне было две: большая на первом этаже и малая ― на втором. Туда, на второй, его не пустили. Пришлось идти в ту, что на первом. Ардашир пустил холодную воду, скинул тлеющие одежки ― он и забыл уже, как часто они загорались на нем в первые дни знакомства с сокровищем! Уселся на дно бассейна, закрыл глаза. Его тонкий драконий слух улавливал громкие женские стоны даже здесь, и от этого паника в груди разгоралась буйным лесным пожаром, прорывалась дымом из ноздрей и пламенем по коже.

Ардашир пытался отвлечься. Заставлял себя думать о делах Литополиса, в котором стал градоначальником и каждый день принимал все новых и новых жителей. Но ничего не помогало. Его мысли, чувства и его сердце ― все они были там, в супружеской спальне, где стонала, охала и рычала непривычно низким голосам его жена, его Сокровище, давая жизнь их первому птенцу.

Его превосходительство то нырял с головой под воду, то выбирался на кромку бассейна ― озябший, подрагивающий от холода, то метался от стены к стене, запретив себе выходить из купальни. Ардашир знал: выйдет ― не выдержит, рванет наверх, сломает двери, разбросает по сторонам повитуху и ее помощницу, обернется драконом и ляжет поперек входа, не давая никому приблизиться к Мартелле. Инстинкты ― они такие! Одолеть их почти невозможно…

А потом вдруг раздался особо громкий и протяжный вопль, а за ним наступила тишина. Слишком продолжительная, слишком полная и оттого пугающая.

Ардашир вдохнул и понял, что выдохнуть уже не сможет ― пока не увидит свое Сокровище, пока не убедится, что с любимой все хорошо.

Кое-как натянув на мокрые бедра штаны, он вывалился из купальни, не оборачиваясь, за считанные мгновения взлетел на второй этаж, ввалился в спальню…

― Да покажите мне уже моего птенца! ― услышал раздраженный голос Мартеллы.

Этот возглас прервался громким криком новорожденного младенца.

― Все в порядке с малышом, делесса, дайте обтереть да запеленать, что ж вы так торопитесь?

― Да я его голышом увидеть должна!

― Хотите знать, мальчик или девочка? ― понимающе закивала, заулыбалась повитуха.

― Нет! Меня другой отросток интересует! ― Мартелла приподнялась на локтях, тревожно наблюдая за повитухой и ее помощницей и не замечая застрявшего в дверях генерала. ― Хвостик у малыша есть?!

― Конечно есть! Как же не быть? ― изумились в один голос обе женщины. ― У вас ведь супруг ― Истинный, а вы ― его Сокровище!

― Значит, и правда ― Сокровище. Не ошибся мой генерал!

Мартелла устало упала обратно на подушки, а Ардашир вдруг понял: его любимая до последнего боялась, что однажды он найдет другую делессу, объявит жену самозванкой и выставить прочь из дома и из жизни. Генералу даже обидно стало: он-то ни разу за все это время не усомнился, что Мартелла ― его истинное Сокровище!

Но Ардашир взглянул на малыша, которого, так и не завернув в пеленку, положили Мартелле на грудь, встретился с женой взглядом ― и тут же забыл свою обиду. Потому что к нему снова вернулось то ощущение счастья, которое не покидало с тех пор, как он встретил свою возлюбленную делессу ― дерзкую, своевольную, но все равно самую лучшую!

― Теперь-то ты, наконец, поймешь, что драконы никогда не ошибаются в выборе своего Сокровища?! ― шагнул он к ложу.

Прилег рядом с Мартеллой, обнял ее и птенца, поцеловал обнаженное плечо супруги. Провел ладонью по спинке сына сверху вниз, ощутил под пальцами гибкий упругий хвостик. «Мальчишка! Наследник!» ― тепло разлилось по телу Ардашира приятной волной, не обжигающей, а мягкой, обволакивающей.

― Насчет других драконов ― не знаю, ― вздернула подбородок его несносная, дерзкая жена. ― А вы, мой генерал, и правда не ошиблись!

― Я вообще редко ошибаюсь, ― самодовольно заявил его превосходительство и закрыл рот жены поцелуем. Чтобы не спорила!

Конец