Инсомния

Глава 1

"Орейская Империя за более восьми тысяч лет своего существования значительно расширила границы известного мира. Сотни покоренных систем, тысячи обитаемых планет и необъятное число различных рас ныне являются достойной ее частью. Естественно, столь широкая экспансия не могла не породить множество достаточно серьезных вопросов. Например, как держать в подчинении такое огромное количество различных представителей разумной жизни, если их наречия и диалекты зачастую просто невозможно понять?

Конечно, для некоторых рас это не является серьезным препятствием. Менталисты к’хайков или практически истребленные в наше время навийцы, к примеру, могут с легкостью проникать в сознание любых существ одной лишь силой своего разума. Имперцы же, не имея от рождения таких способностей, обратились к науке. Еще во времена правления Мариуса Ирения Первого гений мысли орейских ученых создал нейролингвистический имплант, ставший впоследствии неотъемлемой частью жизни граждан Орея. К сожалению, это чудо инженерии имело в себе некоторый изъян – подстроить его работу под специфику мозговой активности конкретной расы было невозможно без дополнительных корректировок программного обеспечения. А эти обновления порой выливались в довольно весомые проблемы.

Инсомния – одно из ряда психофизических расстройств, сопровождающих установку и калибровку НейроЛинга. Наряду со зрительными и слуховыми галлюцинациями, потерей пространственной и временной ориентации, а также прочими симптомами, чья продолжительность колеблется от одного часа до нескольких дней, инсомния порой превращала жизнь новоимплантированных в сущий кошмар."

Блазий Аврорий, Хранитель Знаний.

"Хроники Империи. Том VII."

***

- Спать хочется…

- В следующей жизни выспимся!

- Ты и в прошлой жизни так говорил.

Сознание туманилось. Старый мем про двух буддийских монахов, теперь, после почти двухнедельной бессонницы, заиграл совершенно новыми красками. Особенно ярко указывало на это то, что шутка была произнесена в его голове двумя совершенно разными голосами. Состояние парня явно ухудшалось. Каждый раз, глядя в зеркало, он с нарастающей тревогой наблюдал серьезные перемены в своем облике. Его некогда белокурые локоны, шторками спадающие вниз, грязной паклей торчали по сторонам, а сухая бледная кожа истончилась настолько, что прямой, слегка заостренный, нос казался клювом хищной птицы. Темные круги, выглядывающие из-под очков, постепенно набухали и тяжелыми черными мешками обрамляли покрасневшие склеры, плотно укутанные сетью воспаленных капилляров. С каждым днем реальность воспринималась все труднее, а происходящее вокруг казалось чем-то отдаленным и расплывчатым, словно какой-то затянувшийся страшный сон. Без сна.

Он уже почти и не помнил, как все началось - таинственный сигнал, вторжение, молниеносная война и жестокое поражение… Прошло более месяца с того дня, как ему вживили этот имплант. Поначалу все шло нормально, нейроинтерфейс работал исправно, а внедренный переводчик успешно справлялся со своей работой. Первый звоночек раздался намного позже и, как это обычно бывает, неожиданно. При загрузке обновлений ПО до версии 7.52, парень уловил легкий, еле слышный шепот, но идущий не откуда-то извне, а будто бы рожденный внутри его разума. Это было довольно схоже с обычной работой транслейтора, за исключением того, что никаких слов, нуждающихся в переводе, он не слышал. Незнакомый голос шептал, слова звучали, но, словно «белый шум» в эфире, разобрать их было невозможно. Будучи IT-специалистом по профессии и кодером по призванию, Юрген более или менее сносно разбирался в устройстве новомодных гаджетов, VR-систем и прочей хайповой электроники с чудаковатым софтом, а потому принял происходящее всего лишь за разблокировку новых функций НейроЛинга. Списав шепот на “баги” при снятии очередных протоколов, ограничивающих использование импланта, он не обратил особого внимания на этот факт. Пока не стало хуже.

Ночью он не смог уснуть. Полная луна нагло заглядывала в его окно, освещая скромное убранство холостяцкой квартиры. Ворочаясь на диване, парень вслушивался в трескотню певчих цикад на улице и бормотание соседа за стеной, столь тонкой, что любой звук отдавался эхом в его полупустой комнате. Похоже, старик тоже мучался бессонницей, что, в принципе, не было слишком уж удивительным - когда тебе за шестьдесят, а денег на замену отказывающих органов и вечно ноющих суставов нет, бессонница становится довольно частой гостьей. В двадцать же с небольшим у ночного бодрствования зачастую бывают совсем другие, более приятные причины. И обычно Юрген был совсем не против того, чтобы лишний раз не поспать. Но не в этот раз.

Следующая ночь была один в один, как предыдущая. Сосед опять бубнил что-то невнятное, а парень все никак не мог заснуть. Он лежал на диване, запрокинув руки за голову, и слушал ворчание старика. Тот же в свою очередь костерил всех и вся на чем только свет стоит. Правительству, что тридцать лет назад послало его на чужую войну, а теперь бросило существовать на нищенское пособие, доставалось больше всего. На втором месте по частоте упоминаний были его два непутевых отпрыска, что не навещали отца уже более полугода. После них шли полиция и военные, что допустили царящий вокруг бардак, попросту сдавшись на милость противнику. Завершал же этот импровизированный шорт-лист он сам, потому как некогда бравый вояка оказался, увы, трусом, не способным пустить себе пулю в висок, и вынужден был доживать свои оставшиеся дни в этом клоповнике. Когда список претензий заканчивался, старик умолкал на некоторое время, но вскоре начинал сначала. И так до рассвета.

Очередная ночь не особо отличалась от своих предшественников. Пошедшая на убыль луна заливала все пространство комнаты своим сияющим серебром. Широко распахнутое окно впускало в тесную квартирку приятную прохладу, разбавляя тишину летней ночи уже не брачной песней насекомых, а чьими-то криками и далекими завываниями сирен. Город не спал, как и все его жители - он говорил тысячей разнообразных звуков: звоном битого стекла и лязгом металла, хлопками выстрелов и глухим уханьем взрывов, мужскими возгласами и женским плачем. Старик-сосед же на этот раз молчал, не сетуя более на свою жизнь невольному слушателю. Юрген даже ненароком подумал, а не помер ли этот сварливый дед по-тихому, оставив напоследок окружающим бомбу замедленного действия в виде своего разлагающегося тела, но вновь раздавшееся кряхтение за стеной некоторое время спустя прогнало дурные мысли. Парень даже слегка обрадовался, если так можно было выразиться, этому знакомому до дрожи противному голосу. Других причин для радости у него не было. Как и сна.

Ночь сменилась днем, а день - ночью. Время текло невыносимо медленно, минуты тянулись, словно густая вязкая слюна из пасти бешеного животного, а секундная стрелка на циферблате настенных часов тяжелой поступью чеканила каждый свой шаг. Юрген лежал на диване практически без движения, лишь грудь его мерно вздымалась и опадала в такт неспешному ритму сердца. Шла четвертая бессонная ночь.

- А ведь говорят, что человек может прожить всего лишь неделю без сна, - возникшая ниоткуда мысль пугала.

- Да нет, рекорд же четырнадцать дней, - тут же возразил он себе. - Выдержим. Главное - взять яйца в кулак и не сдаваться.

- Ну-ну, легко сказать. Ты ведь уже разговариваешь сам с собой, что же будет дальше?

Смятение на миг охватило Юргена. Действительно, что же могло ожидать его в дальнейшем? Согласно той информации, которую он раскопал в интернете, человек мог обходиться без сна, не опасаясь серьезных последствий для своего организма, не более четырех суток. Следовательно, лимит выносливости его психического и физического здоровья стремительно близился к нулю. Нужно было срочно найти способ заснуть, чего бы это ему ни стоило. Блуждая в своих мыслях в поисках возможного решения этой проблемы, парень растянулся на любимом диване и уставился в потолок. Привычное бурчание за стеной успокаивало Юргена, его веки наливались усталостью, глаза слипались, а взгляд утопал в бездонном тоннеле. Казалось, еще немного, одну минуту, и он унесется в страну сновидений. Но свет не мерк.

Отчаявшийся было разум быстро нашел выход. Вспыхнувшая яркой искоркой идея выхватила из темноты его подсознания знакомый образ - это была крепко запечатанная бутылка со столь манящей жидкостью внутри. “Точно, алкоголь!” - эта мысль словно вновь зажгла в его тлеющем теле кипучий огонь. Напиться и отключиться - как же он раньше до этого не додумался? Парень резво спрыгнул с дивана и рванул к выходу. Краем глаза заметив свое отражение, Юрген осознал, что чуть не выбежал на улицу в одном исподнем. Пришлось успокоиться и вернуться в комнату за одеждой. Спешно натянув на ноги потертые “Конверсы”, он, стараясь не шуметь, аккуратно отворил входную дверь и покинул столь надежный мирок своей маленькой квартиры. Улицы, уже которую ночь подряд вопящие о царящем на них хаосе, не внушали ему особого доверия. Повсюду мерещились подозрительные лица, внимательно выглядывающие беспечных прохожих. Один лишь блеск ножа в какой-нибудь подворотне - и все содержимое кошелька несчастной жертвы тут же переходило в карман преступника. И хорошо, если при такой неожиданной встрече бедняга лишался лишь своих денег, украшений или другого имущества. Чаще всего люди теряли свою жизнь.

Нужно было быть настороже. Скользнув в неосвещенный переулок, он осторожно перешагнул через пару валяющихся в своей блевотине бездомных. Было непонятно, живы те двое или уже покинули сей бренный мир - разбираться с этим вопросом у парня не было никакого желания. Брезгливо поморщившись и с трудом сдерживая подкатывающую тошноту от бьющего в ноздри запаха перегара, смешанного с застарелым потом, Юрген невольно ускорил шаг. Чуть ли не бегом добравшись до противоположного конца переулка, он завернул за угол дома и остановился, пытаясь отдышаться. Напротив него, через дорогу, располагался ближайший магазин, тот самый, куда он ранее частенько наведывался, чтобы пополнить запасы. За последний год, что парень жил в городе, эта лавка стала ему практически родной - ее вывеску, колокольчик на входе и занавески на окнах он мог узнать из сотен подобных. Сейчас же он удивленно взирал на ставшее вдруг каким-то чужим и неуютным помещение. Часть объемных букв, некогда закрепленные на фасаде здания, осколками пластика валялись на земле, оставшиеся - перемигивались в темноте, отражаясь неоном в стекле его очков. Уставшие глаза скользнули по сломанной двери и остановились на витрине. Ее не было.

Сквозь разбитые стекла магазина доносились чьи-то голоса - мародеры не стеснялись обносить даже продовольственную лавку. Конечно, удивительного здесь было мало, ведь любые народные волнения в городе всегда оканчивались бунтами и мародерством. Полиция против возмущенных жителей, водометы и дубинки против коктейлей Молотова и рулонов бумаги, летящих в ряды служителей порядка - так было раньше. Сейчас же полицейские вместе с остальными горожанами тащили из магазинов кто что может. Зачем следовать устоявшимся в прошлом правилам, если настоящее меняется каждую минуту, будущее туманно, а твоя собственная судьба остается под вопросом? Именно потому в свете недавних событий на улицах воцарился новый режим. В город пришла анархия.

Осторожно ступая по битому стеклу, Юрген прошел внутрь. Прячась от ошалевших от своей безнаказанности людей, парень крался в сторону отдела со спиртным. По мере приближения к своей цели осматривая разграбленный магазин, он с каждым новым шагом все быстрее терял надежду на удачный исход своей задумки. Разочарованно вздохнув, он оглядел опустошенные полки - неспящие люди первым делом растащили весь алкоголь. Но не зря же говорят: “Qui quaerit, reperit” - “Кто ищет, тот находит”. Аптечный пункт оказался, на удивление, практически нетронутым - опустела лишь витрина со снотворным. По сравнению с царящей в городе бессонницей головная боль, изжога или диарея казались для людей чем-то несущественным. Порывшись среди препаратов, Юрген нашел то, что было нужно. Три флакона этилового спирта, надежно спрятанные теперь во внутренних карманах его ветровки, предрекали скорую встречу с Морфеем. Итог же этой вылазки оказался, увы, печальным. Разведенный с водой и тоником спирт мягко провалился внутрь, а одинокая пачка чипсов, что чудом уцелела на разоренных полках, пошла на закуску. Но потом… Тяжелое похмелье жестоко терзало его, измученное тело била сильная дрожь, а головные боли надолго поселились в черепной коробке. Сна же так и не было. Все было зря.

Ничего не помогало - столь желанный покой не приходил к Юргену и в последующие дни. Вместо этого к нему явились голоса. Сперва они были лишь тихим эхом, отзвуками чьих-то разговоров за кирпичной стеной. Парень даже подумал было, что это блудные сыновья все же решились навестить своего позабытого старика. Но довольно быстро он осознал, что это не так. Приглушенная болтовня еще продолжалась, а соседское бормотание уже вновь распечатало список проклятий, не обращая никакого внимания на их общение. Голоса же в ответ становились громче, взволнованнее и злее. Гомон нарастал.

- Ему здесь не место. Поведение ни к черту! Ну куда это годится? Бегает на физкультуре!

- Ага, и поет на пении…

- И зачем мы только таких дебилов рожали? Надо было удавить тебя еще грудничком! - грубый мужской шепот вжимал его голову в плечи.

- Еще подыши на меня, я от перегара сам задохнусь…

- Я бы посоветовал физмат или информационные технологии, общественные науки - не его профиль.

- Это у историка вашего не тот профиль, отличников по коленке гладит…

- Да, это то, что нужно! Он у нас с детства мечтал стать хакером, - бархатистый женский голос с нежностью гладил по волосам.

- Ага, в Даркнете проще киллера найти для этой пьяной скотины…

- Обучение предусмотрено удаленное - проживание в общежитии, на каникулах и длинных праздниках студенты разъезжаются по домам.

- К черту такие праздники… Наконец-то, свобода!

- Ты же меня не оставишь с ними одну? Пожалуйста! Не бросай меня здесь… - всхлипывающий детский голосок настойчиво теребил за руку.

- Я вернусь за тобой, сестренка…

Спустя три дня голоса стали понемногу затихать или же это он настолько привык к постоянному шуму в своей голове, что перестал обращать на них внимание. Как бы то ни было, Юрген все чаще оставался в столь долгожданной тишине. Две следующие ночи прошли практически идеально, за исключением соседского ворчания и привычной уже бессонницы. Но на рассвете голоса вернулись вновь и на этот раз ситуация повернулась в более худшую сторону. Теперь они обратились к нему.

Окружающий мир в мгновение сжался, стены квартиры душили, сдавливая грудную клетку, не давая вздохнуть. Он свернулся в комок, пытаясь вжаться в угол комнаты, и, зажмурившись от дикой головной боли, крепко стискивал свой череп в ладонях, словно удерживая рвущиеся наружу голоса. Если ранее все их разговоры лишь слегка касались его персоны, то теперь же Юрген сменил роль невольного слушателя на прямого участника происходящего. Страх и нарастающая паника изгоняли последние остатки здравомыслия. Безумие овладевало.

Напрасно он пытался взять себя в руки и уверить свой пылающий разум в нереальности происходящего. Одна его часть понимала, что все это было лишь следствием долгой бессонницы, но другие же свято верили в подлинность слышимого. Угасающее сознание парня попросту терялось в потоках этих слов, среди сонма звучащих наперебой голосов, взывающих к нему, обвиняющих, возвышающих и соблазняющих. И столь знакомых.

- Юрген Клаус Вольф! Поздравляю, теперь вы дипломированный специалист! С такой блестящей выпускной работой вас с руками оторвут все ведущие компании.

- Главное, чтоб сами руки не оторвали, они мне еще пригодятся…

- Столько денег потратили на этого никчемного болвана! Еще бы он не получил диплом! Я бы тогда этого ублюдка своими руками придушил, - грубый голос брызгал слюной. - Куда прешь, дура, ослепла что ли!? Черт, пиво мое пролила…

- Засунь эту бутылку себе в задницу, урод! Тогда точно тебе никто его не разольет, и сможешь дальше всасывать свое пойло…

- Что ж, Юрген, мы можем предложить вам несколько вариантов. Все эти компании довольно хорошо зарекомендовали себя на рынке информационных услуг, но предупреждаем сразу, попасть к ним довольно трудно. Помимо серьезного отбора среди присылаемых резюме HR-менеджером, у них также предусмотрено вступительное испытание после первичного собеседования. И надо сказать, что проходят его далеко не все. Ну, что выбираете?

- Меня не запугаешь, дорогуша, я справлюсь! Можешь расстегнуть еще одну пуговку на блузке? А то я что-то затрудняюсь с выбором…

- Я всегда верила, что тебя ждет блестящая карьера и великое будущее! Умница ты мой! - бархатистый голос по-матерински нежно обнимал его. - Твоей сестре нужно брать с тебя пример. А то у нее невесть что на уме…

- А ты почаще дави на нее и шагу ступить не давай без упреков своих - ей и не то на ум придет…

- Это уже вторая попытка суицида. Вам что-то нужно делать со своей сестрой, боюсь, обстановка в доме влияет на нее далеко не благоприятным образом.

- Вторая попытка? Нельзя быть такой слабой, сестренка, надо жить назло всем…

- Как ты мог меня здесь бросить? Я ведь так ждала тебя и верила, что ты приедешь и заберешь меня из этого ада! Я верила тебе! - истерически кричал тонкий голосок.

- Я… Прости меня… Не надо, сестренка, пожалуйста, не плачь…

- Герр Вольф, поздравляем с успешным прохождением нашего испытания. Мы рады, что вы станете частью нашего дружного коллектива!

- Ну да, я прямо вижу вашу радость за этой дежурной “дружеской” улыбкой! Черт с вами, пора за дело…

- Что еще за “ARAGO”? Интернет-компания? Оплата хорошая, наверное? Слушай, может, дашь отцу пару тысяч? Кредит погасить нужно, банк уже достал, все письма шлет, грозится… Дом в залоге ведь, - насквозь пропитый голос унизительно выпрашивал подачки.

- А раньше ты об этом подумать не мог, урод? Жену свою и дочь на улицу выставить хочешь? Весь мозг выссал уже с этим пивом! На колени, тварь, и умоляй…

- Предлагаем вам заняться нашим новым многообещающим направлением - межпланетной связью. Год назад мы запустили первые спутники - пока что они работали в тестовом режиме, но пора уже от испытаний переходить к повсеместному внедрению экзернета. Марсианские колонии растут с каждым днем, людям необходима связь со своими родственниками на Земле. Вы со своим творческим подходом к решению задач были бы очень полезны нам в этом направлении. Что скажете?

- Вот эта задачка по мне! Конечно, согласен! Я справлюсь…

- Межпланетная связь!? Ничего себе! Какой же ты у меня молодец! Не то, что твоя сестра… Она давно уже пошла по наклонной, шляется где попало по ночам. Не выйдет из нее ничего путного, - удрученно вздыхал женский голос.

- Смотреть на папашу-алкаша и выслушивать очередные упреки от матери или ночевать неизвестно где? Даже не знаю, что бы я выбрал на ее месте…

- Ингрид Вольф, шестнадцати лет, задержана по подозрению в проституции, при себе имела десять грамм марихуаны. Официально обвинения мы предъявить не можем, сами понимаете, все в рамках закона, но… Советуем вам, как ближайшему родственнику оказать влияние на свою сестру. Боюсь, что иначе ее ждет далеко не благоприятное будущее.

- Сестренка… Почему же ты сдалась? Да, это более легкий путь, но оно не стоит того! Надо быть сильной, чего бы то ни стоило…

- И кем ты теперь будешь? Программистом межпланетной связи? Ммм, лучше бы набрал девчонок и организовал свой бизнес. Межпланетный вебкам! Ха! Я бы тоже к тебе пошла, братишка, устроили бы с тобой шоу! - звонкий заигрывающий голосок заставлял горько улыбнуться и отвести глаза. - Или ты со своей клавиатурой даже девчонок не трахал? Ну ничего, я научу тебя правильно пользоваться пальчиками! И не только…

- Неужели это я виноват в том, что с тобой произошло? Я бросил тебя здесь одну на растерзание пьяного отца и вечно придирчивой матери… Я сбежал от них, но тебе некуда было деться, и вот итог… Нет! В этом нет моей вины. Это слабость! Во всем виновата слабость. Нельзя сдаваться, нужно бороться до конца! А ты сдалась…

Словно бурлящее море, это скопление звуков буквально вскипало дискантами и баритонами, фальцетами и тенорами, перемешиваясь с басом и сопрано. Юрген всеми силами старался не поддаваться этим волнам, сопротивлялся им, как только мог, но продолжал тонуть. Он погружался все глубже и глубже в пучину влекущих за собой голосов, захлебываясь от собственной беспомощности. Парень готов уже был сдаться и уйти на дно, отбросив последние попытки спастись, как внезапно в его больном разуме вспыхнула одна единственная фраза: ”Нельзя сдаваться, борись!” А затем все стихло.

Оглушающая тишина своей внезапностью ошарашила Юргена сильнее, чем беснующийся гомон. Он все так же лежал на полу, обхватив руками голову, пот струился по изможденному лицу, но в его изумленных глазах читалось явное облегчение. Голоса оставили его одного в полной тишине. Парень осторожно встал на четвереньки и, держась руками за стену, медленно поднялся на ноги. Все еще не веря своему счастью, он обвел глазами комнату, словно проверяя, не спрятался ли кто из его мучителей за диваном или под компьютерным столом. Тощий месяц, выглядывая из-за облаков, хоть и довольно скудно, все же освещал пространство перед ним. Не найдя никого, Юрген облегченно вздохнул и слабо, но искренне улыбнулся. С того момента и до сегодняшнего дня в опустевшем сознании звучал лишь один голос. Но он тоже был не его.

Неожиданно раздался громкий вопль и за закрытым окном промелькнула тень огромной, пикирующей вниз птицы, раскинувшей свои крылья. Это видение вырвало Юргена из затягивающего в свои глубины болота воспоминаний. Проведя рукой по обивке дивана в поисках своих очков и не найдя их, парень с трудом сфокусировал взгляд на бликующем стекле и с минуту вглядывался в отражение своей комнаты, пытаясь осознать, что же он только что увидел. Идей не было.

- Птица? Такая большая? - мысли яркой искоркой промелькнули в темноте его сознания.

- Ага, птица. Огромная! Гарпия. Хотя они тут не водятся. Кондор? Тоже мимо. Ну, орел тогда.

- Не может быть…

- Еще как может!

- Мы же в центре города, какой, нахрен, орел? Нет, наверное, все-таки померещилось. Черт… Теперь еще и галлюцинации? Час от часу не легче, - вздохнул парень. - Хотя… Да, плевать.

- Это что еще за апатия? Ну-ка, быстро встал с дивана и посмотрел что там! - настоял голос в голове. - Такое зрелище пропускаешь. Бегом, я сказал!

Скулы парня напряглись, а глаза сузились - слушать подобные приказы от какого-то там голоса было довольно обидно. Но чем парировать этому дерзкому собеседнику он не знал. Ответить жестко? Послать куда подальше? Или оправдаться, мол, не настолько уж он и безразличен к происходящему, просто конкретно в данный момент ему не интересно что там за окном? А может, вообще дать по зубам за такие слова? Юрген усмехнулся своим мыслям. Да, выглядел бы он при этом со стороны, как минимум, не совсем нормальным. Хотя в данной обстановке кто мог точно сказать, что есть нормальность? Собравшись с силами, он встал на ослабевшие ноги и, покачнувшись, сделал шаг вперед. Босые ступни неуверенно зашлепали по паркету в направлении окна. Подойдя к проему, парень с опаской потянулся к полупрозрачным шторам. Если это все же галлюцинация, то стоило быть начеку - помня насколько ужасными были голоса, он не мог даже предугадать, какими могут оказаться видения. Медленно вздохнув, он стиснул зубы и откинул занавеску. За ней никого не было.

Окно широко распахнулось и уличный воздух резко ударил в нос. Поморщившись от неприятного запаха, Юрген окинул взглядом молчаливый мрак неспящего города. Словно наступившего новолуния этой ночью было недостаточно, так еще и тяжелые тучи заволокли собой мерцающие на небосводе звезды, полностью лишив окружающее его пространство естественного освещения. Теперь лишь тусклый свет редких фонарей робко прорезал опустившуюся пару часов назад темноту. В их неверном свечении мусорные насыпи отбрасывали бесформенные тени, возвышаясь над каменными мостовыми. Стаи собак бесцеремонно рылись в разбросанных остатках гниющей пищи, что порождали стоящее в воздухе зловоние. Городские службы давно уже прекратили свою работу, отдав улицы во власть нечистот и отходов. Кому теперь было дело до порядка?

На асфальте прямо под его окном лежала девушка, некогда жизнерадостная и вечно улыбающаяся соседка с девятого этажа. Ее соломенные волосы, темнеющие от пропитывающей их крови, нежно ворошил ветер, вывороченные руки застывали в причудливых изломах, а стекленеющие глаза, судя по повернутой шее, смотрели в темное небо. Парень с трудом оторвался от растекающегося вокруг тела красного пятна и устремил вдаль свой невидящий взгляд. Ни малейшего оттенка эмоций не промелькнуло на осунувшемся лице, ни звука не сорвалось с бледных поджатых губ. Голос тоже молчал.

"Самоубийство с верой во спасение - слабые духом режут лезвием вены… " - припомнились ему когда-то прочитанные строчки. Окружающую действительность это описывало как нельзя лучше. За одним лишь исключением - зачастую лезвию здесь предпочитали прыжок вниз. Унылую панораму бетонных зданий то тут, то там разбавляли щедрые мазки бурого цвета, хорошо различимые на пыльных тротуарах. Посреди этих островков засохшей крови до сих пор лежали источающие тошнотворно-сладковатый аромат разложения еще не разорванные голодными псами останки. Убирать их было некому.

Отчаяние - вот что сегодня властвовало над городом и обессиленными людьми. Отсутствие сна приводило к разрушительным последствиям для мозга, порождая невообразимые картины в сознании жителей, усиливая всеобщее сумасшествие. А может быть, наоборот, бессонница была лишь симптомом охватившего их безумия? Чудовищные видения, неведомые голоса, потеря контроля над осознанием себя здесь и сейчас - все это вкупе обратило некогда цветущий живой город в настоящую психбольницу. А людей - в ее пациентов.

Насколько хватало взгляда, повсюду бродили неясные тени обитателей этого сумасшедшего дома. Не разбирая дороги и практически не замечая друг друга, они медленно скользили в одном только им известном направлении. Мужчины и женщины, старики и дети - недуг не щадил никого. Юрген вновь опустил глаза - одинокая фигура вошла в мерцающий круг света метрах в десяти от его подъезда и, уткнувшись головой в фонарный столб, остановилась. Тело незнакомки била крупная дрожь, ее плечи поникли, а грудь лихорадочно вздымалась. Парень поежился - с малых лет он не мог переносить женских слез, и не важно кто это был: мать, сестра или же просто соседская девчонка. Видеть плачущую девушку было выше его сил. Но первое впечатление оказалось обманчивым - вместо рыданий до его слуха донесся дикий хохот вперемешку со всхлипами и невнятными возгласами. Вторя безумному смеху, залаяли собаки.

- А девчонка-то молодец! Я уж подумал, что эта тишина никогда не кончится! - раздалось в его голове.

- Ничто в этом мире не вечно, - меланхолично произнес Юрген, не отрывая взгляда от смеющейся девушки.

- Ты на что намекаешь? Даже не надейся! Только смерть разлучит нас, - ехидный голос промурлыкал ему в ответ.

- Да, возможно… - отрешенно сказал парень, будто обдумывая что-то про себя.

- Что? Ты о чем там думаешь? - вскинулся голос. - Ну-ка, брось свои поганые мыслишки! Мы же только-только подружились, а ты уже сбежать захотел? Обижаешь!

- Не сбежать. Поспать… Знаешь, сон - это маленькая смерть, так говорят. А значит, смерть - это большой сон.

- Ой, да эти людишки чего только не придумают! Слушай их больше! Они же все двинутые на голову. Взять хоть эту девку, по ней же явно дурка плачет! Или соседка наша - чтоб покончить с собой, это же надо быть с головой не в ладах. Психи они все, вот что я скажу.

- Ну да, не то, что мы…

- Вот именно! Хорошо, что ты со мной на одной волне, - довольный голос явно не разбирался в интонациях.

Смех внезапно оборвался. Девушка обняла руками столб и запрокинула голову назад. Душераздирающий крик пронзил темное небо и растворился в пустоте. В нем было столько горя и отчаяния, что даже язвительный собеседник умолк, не решаясь комментировать происходящее. Руки девушки крепко вцепились в бетонную колонну и резко согнулись в локтях, с размаха впечатывая юное личико в поверхность столба. Кровь брызнула с разбитых губ, нос чуть слышно хрустнул, явно свернувшись набок. Незнакомка вновь откинула голову и с еще более диким криком ударила ею в бетон. Снова и снова она, как безумная, билась о колонну. Кожа на ее лбу лопнула, кровь ручьем заливала глаза, рубиновые брызги разлетались в разные стороны, а осколки зубов разрывали губы и щеки. Дикие ноты рвались из ее горла, крик сменился утробным воем, постепенно переходя на визг. Юрген вскинул ладони, закрывая уши, не в силах выдержать эту чудовищную песнь безумия. Но в этом уже не было особой необходимости - спустя несколько секунд крик достиг своего апогея и оборвался с последним, самым сильным ударом головы. Навеки оставшаяся безымянной фигура безвольным грузом осела вдоль столба и откинулась на спину. Песнь прекратилась.

Он отнял ладони от ушей и, пошатнувшись, попытался ухватиться за раму. Вид окровавленного тела не был для него в новинку, но на этот раз тошнота все-таки подкатила к горлу. Согнувшись в рвотном позыве, Юрген потерял равновесие и упал на четвереньки. Вязкая слюна стекала по подбородку - рвать было нечем, последние трое суток парень ничего не ел, лишь изредка смачивал горло глотком воды. С трудом откашлявшись, он вытер рот краем шторы и попытался встать. Безуспешно.

Ноги отказывались слушаться - покачнувшись, он вновь не удержал равновесие и плюхнулся на пол. Отбросив свои безуспешные попытки, парень сидел на коленях перед распахнутым окном. Его глаза устремились ввысь, пытаясь разглядеть среди черноты небес виновника всего происходящего с городом. Словно услышав некий беззвучный призыв, ветер сдвинул край свинцовых туч, оголив скрывающийся под ними металл. Огромный корабль, зависший над городом, будто давил на его сознание всем своим весом. Голова безвольно упала на грудь, в краешках глаз заблестела предательская влага. Сдерживать себя было невыносимо трудно, слезы отчаяния просто разрывали грудь изнутри. Дыхание сбивалось с ритма, а сердце билось так сильно, что его стук ощущался в горле. Соленая капля скользнула по переносице и упала на паркет. Юрген зарычал и стиснул зубы.

- Соберись, тряпка! Что расселся тут и ноешь, как девчонка? - беззвучный возглас мгновенно высушил глаза парня. - Что, думаешь, если ты будешь тут сидеть и реветь, что-то изменится? Тогда я тебя разочарую, парниша. Бездействие еще никогда и никому не помогало. Хочешь жить - борись! Или сдохни, как все эти слабаки! Выбор за тобой.

- Да пошел ты! - Юрген обхватил обеими руками голову и стиснул так, что потемнело в глазах.

- Что, трудно принимать истину? "C'est la vie", пацан! Закон джунглей никто не отменял. Выживает только сильнейший.

- Заткнись, черт возьми!

- Какие мы нежные! Да, кто, если не я, откроет тебе всю правду жизни, молокосос? Уж явно не твой папаша, он тебе даже разницу между членом и вагиной никогда не объяснял! Не то, что твоя сестричка, да? А этот гребаный старый алкаш, где он был, когда нужно было учить тебя этим прописным истинам?!

- Хватит! - голос парня дрожал. - Уйди, прошу! Оставь меня в покое!

- Никогда… - величественно произнес голос. - Мы всегда будем вместе.

- Нет! Прочь из моей головы, ублюдок!

- Из твоей головы? Ха! Нет уж, пацан, это и моя голова тоже! - глаза Юргена округлились. - Сюрприз, мать твою! Ты это я, а я это ты. Разве еще не понял?

Сон, как рукой сняло. Отчаяние, страх и гнев, еще минуту назад царившие в душе Юргена, вдруг исчезли, оставив лишь покой и умиротворение. Все встало на свои места. Теперь парень ясно осознавал, что не сошел с ума, а все эти голоса не бред или же галлюцинация - они всего лишь воспоминания, осколки его прошлой жизни. Что же касается дерзкого собеседника… С ним дело обстояло немного сложнее. Заглянуть в события далекого детства Юргену не удавалось, а потому он не мог с уверенностью сказать, как именно ему удалось запереть свое альтер-эго в глубинах подсознания. Однако в памяти четко всплывал вкрадчивый шепот, что временами раздавался в разуме парня, маскируясь под его собственные мысли. Голос не появился из ниоткуда, порожденный на свет долгой бессонницей. Они всегда были вместе.

Очередная попытка встать на этот раз увенчалась успехом. Ноги еще были ватными, но появившаяся уверенность в собственных силах питала ослабевшее тело. Юрген сделал шаг вперед, облокотился о подоконник и будто новыми глазами взглянул на безумный город. Ночные улицы более не казались ему опасными, теперь он видел, что двигало этими людьми. Страх и отчаяние. Но теперь он не поддавался им - бояться страха глупо, не правда ли? Что же касается отчаяния - не зря же христиане называют его тягчайшим из всех грехов на свете. И хоть Юрген не был верующим, сейчас он соглашался с ними. Все те горожане, чьи трупы он видел на улице - всех их погубило именно чувство обреченности. Утратив сон, они потеряли всякую надежду на счастливый исход, а вместе с ней и волю к борьбе. Дав слабину перед этой всепоглощающей безысходностью, люди попросту сходили с ума, обрекая себя на скорую смерть. Слабость калечила их души. Отчаяние убивало тела.

Нервные крики и шум ломаемой мебели переключили сознание Юргена на происходящее в соседней квартире - старик явно боролся с кем-то. Нечто не очень тяжелое, но довольно громоздкое разлетелось от удара о стену, едва не пробив тонкий кирпич и осыпав старую штукатурку. Парень замер на месте, не решаясь что-либо предпринять. С одной стороны, старик был ему совершенно чужим человеком, но с другой, осознавать, что по соседству с тобой, возможно, совершается убийство и спокойно стоять, даже не пытаясь помочь, под силу лишь настоящему психопату. Нога его дернулась по направлению к входной двери и тут же замерла. Внезапная тишина остановила Юргена. Он прислушался - за кирпичной кладкой не было ни звука. Парень на цыпочках подошел к стене и прислонился к ней ухом. Знакомое бормотание открыло ему истину - в квартире не было посторонних, этот погром устроил сам сосед. И сейчас он явно стоял, опершись спиной на ту же стену, и тяжело дышал с обратной стороны. “Твою мать! Я боевой офицер!” - внезапный рев откинул голову Юргена назад. Грохнул выстрел, и обмякшее тело с глухим стуком упало на пол. Старик зря столько времени осуждал себя. Он не был трусом.

- Ого, а, у хрыча, оказывается, все это время был ствол! Вот же проныра, уважаю. Нам тоже надо бы раздобыть пушку. Пошли, выбьем его дверь, хочу трофей!

- Проявил бы ты побольше уважения к умершим, - нахмурился Юрген.

- Что, уважения? Какое может быть уважение к куску тухлого мяса? Только не говори, что жалеешь его!

- Скорее завидую. Спи спокойно, старик, теперь ты можешь отдохнуть…

- Нет, я, пожалуй, передумал, обойдемся без трофеев. Не нравится мне твой настрой. Эй, ты что там удумал? Ну-ка, не смей!

- Да, к чёрту… В следующей жизни выспимся, - прошептал Юрген и схватился за раму.

***

- Калибровка проведена успешно, функционал системы подстроен под специфику человеческого мозга. Версия НейроЛинга 8.0 готова к инсталляции, - вытянувшись в струнку, отрапортовал молодой ореец.

- Мои поздравления, Кальсер, ваша команда здорово продвинулась в своей работе! Сколько на этот раз заняла настройка? Месяц? Полтора?

- Сорок суток, милорд. Если быть точнее, тридцать восемь дней, пятнадцать из которых ушло на устранение ошибок и точечную подстройку интерфейса.

- Прекрасно, прекрасно… Каковы потери среди местных? - проявляя больше интереса к своему маникюру, чем к ответу докладчика, спросил барон.

- Пятнадцать тысяч убиты в ходе беспорядков, примерно двадцать тысяч не смогли перенести инсомнию, еще около сорока тысяч погибли по естественным причинам - от голода и обезвоживания, - глава инженерной службы тщательно старался произносить статистические данные как можно более беспристрастно, но пересохшее горло всячески мешало ему. - Вдобавок к этому, более ста тысяч самоубийц и еще примерно такое же количество сошедших с ума. Из оставшихся двухсот пятидесяти тысяч жителей около трети находятся в критическом состоянии, остальные - в стабильно тяжелом.

- То есть, почти половина города все же успешно перенесла испытания? Оказывается, этот вид не так слаб, как я думал, - сдерживая зевоту, протянул аристократ.

- Аналитики не сходятся во мнении, но часть из них предполагает, что у выживших землян на генетическом уровне присутствует некая предрасположенность к НейроЛингу.

- А вот это уже интересно, - оживился барон. - Возможно, предположения Хранителей все же верны и действительно в эту систему отправлялся имперский экспедиционный корпус?

- Милорд, осмелюсь напомнить, что никаких следов пребывания Исследователей нами не обнаружено. К тому же эта особенность людей, реальная она или нет, все равно не помогла им. Даже несмотря на то, что почти половина жителей уцелела, мы не можем с уверенностью сказать, насколько их можно будет считать дееспособными. Многие из выживших вряд ли вернутся к нормальной жизни, а у некоторых возникли такие серьезные изменения в физическом и психическом здоровье, что, боюсь, они никогда не смогут вновь стать обычными людьми.

- Вы так говорите, дорогой Кальсер, будто бы жалеете этих существ! - всплеснул руками барон. - Да пусть будет хоть сотни тысяч, хоть миллионы трупов, нам с вами не должно быть до этого абсолютно никакого дела! Наша задача - нести свет Империи во тьму Вселенной, даря низшим созданиям просветление, а не лить слезы над сопутствующими потерями. Основная масса этих "землян" осталась невредима, так пусть же они, не знаю, воспоют павших в своих сказаниях и вечно славят память отдавших свои жизни ради всеобщего понимания. Или что еще они там смогут придумать, не важно, - поморщился он. - А мы же с вами будем и дальше заниматься своими делами. Вы меня поняли, Кальсер?

- Так точно, милорд!

- Прекрасно. Запустить обновление 8.0.

P.S.

- Что, страшно?

- Ты дурак что ли, так пугать? - раздался в голове ошарашенный голос.

- Это для того, чтобы ты понял, кто тут главный, - ухмыльнулся Юрген.

- А что тут понимать? Конечно, я!

- Уверен? Я ведь могу и спрыгнуть, - с издевкой произнес парень, вновь потянувшись к окну.

- Ладно-ладно! Я понял, ты - босс, - хихикнул собеседник.

- Что, вот так просто сдался!? А кто это меня все учил, что надо бороться до конца? Предаешь свои же идеалы?

- Ничего я не предаю! Моя цель всегда была одна - чтобы ты никогда не опускал руки. Я же как-никак напрямую заинтересован в твоем благополучии. Да, если бы не мое участие, наша жизнь могла вообще пойти совершенно в другом направлении. Я же все-таки не какой-то там паразит, живущий за твой счет, я же… Эй, я с кем разговариваю? Ау! Ну вот, уснул… - в темнеющем разуме раздался вздох. - Я ему тут, можно сказать, душу изливаю, а он! Эх… - голос затихал, медленно погружаясь в глубины подсознания.