Инопланетянин и Митяй!

Глава 1

Корабль пришельца замаскировался под стог сена на окраине деревни Малые Котлы, но маскировка дала сбой. Дед Митяй, шедший мимо с вилами, сразу почуял неладное: стог подозрительно пах озоном и слегка светился фиолетовым.

Когда из «сена» показалось хрупкое существо цвета мокрого асфальта, с четырьмя верхними конечностями и огромными печальными глазами, Митяй даже не перекрестился. Он только сплюнул и сказал:

— Эк тебя, сердешного, скрючило. Синюшный весь, тощий... В чём только душа держится? Пойдём, гость дорогой, лечить тебя будем. По-нашему, по-деревенски.

Инопланетянин, которого на родной Альфе Центавра звали Кс’Ксор, ассимилировал местный диалект за три секунды, но логику аборигена понять не мог. Зачем это двуногое существо ведёт его в маленькую деревянную избушку, из трубы которой валит густой чёрный дым?

— Это — баня, — торжественно объявил Митяй, распахивая низкую дверь. — Лекарство от всех галактических хворей. Заходи, раздевайся. Хотя тебе и раздеваться-то не во что.

В предбаннике пахло сушёной мятой, берёзовым листом и какими-то запредельно древними тайнами. Кс’Ксор вежливо зашевелил нижними щупальцами, пытаясь составить отчёт для Главного Управления Экспедиции: «Объект заманил меня в термическую камеру. Воздух насыщен влагой. Вероятность утилизации — восемьдесят процентов».

— Ты не бойся, Ксюха, — Митяй ласково похлопал пришельца по хрупкому плечу. — Сначала просто посидим, попотеем. Кожу твою иноземную распарим.

Они зашли в парилку. Кс’Ксор сразу зафиксировал резкий скачок температуры. Его датчики заверещали об опасности.

— Внимание, — подал голос пришелец, его механический переводчик выдал ровный металлический тон. — Температура окружающей среды превышает норму жизнедеятельности моего углеродного каркаса. Возможна деструкция белков.

— Не гунди, — отмахнулся Митяй, усаживая гостя на нижнюю полку. — Самое целебное вещество сейчас пойдёт.

Дед зачерпнул ковшом мутноватую воду, в которой заваривался квас, и с размаху плеснул на раскалённые камни каменки.

Раздался оглушительный взрывной шип. Камни выдохнули густое, ароматное облако пара. Кс’Ксор вжал голову в плечи, решив, что начался орбитальный обстрел. Воздух мгновенно стал плотным, обжигающим и до безумия вкусным — пахло свежеиспечённым хлебом.

— О, пошла родимая! — крякнул Митяй и залез на верхнюю полку. — Ксюха, полезай выше, не позорь цивилизацию!

— Мои сенсоры фиксируют критический уровень теплового излучения, — просипел Кс’Ксор, но, повинуясь какому-то странному исследовательскому азарту, переполз повыше.

Тут Митяй достал своё главное оружие. В его руках появились два увесистых берёзовых веника. Они были пушистыми, распаренными и источали аромат дикого леса.

— Ну, держись, космос! — провозгласил дед.

Следующие пять минут Кс’Ксор запомнил на всю оставшуюся световых лет жизнь. Сначала Митяй просто махал вениками над его головой, нагоняя горячую волну. Пришельцу показалось, что его омывают звёздные ветра далёких туманностей. Было жарко, но удивительно приятно. Каждая из его четырёх рук начала расслабляться, а мысли, обычно мчавшиеся со скоростью квантового компьютера, замедлились до ленивого колыхания водорослей.

А потом веники опустились на его спину.

*Хлысь! Хлысь! Хлысь!*

— Нарушение конвенции о правах разумных рас! — попытался пискнуть Кс’Ксор, но из горла вырвалось только блаженное «О-о-ох…».

Митяй работал мастерски. Он не бил, он проминал, вколачивал горячий целебный пар в поры инопланетного гостя. Веники прошлись по синюшным бокам, по хрупким плечам, помассировали нижние конечности. Кс’Ксор чувствовал, как из его тела уходит вековая усталость межгалактических перелётов. Закристаллизовавшийся космический холод, застрявший в суставах за время анабиоза, таял и испарялся.

— А теперь — финальный аккорд! — крикнул Митяй.

Он схватил Кс’Ксора в охапку — тот весил не больше сухой ветки — выставил дверь плечом и вылетел на чистый деревенский воздух. Прямо перед баней стояла огромная бочка с ледяной колодезной водой.

*Плюх!*

Кс’Ксор ушёл под воду с головой. На секунду ему показалось, что его процессор сгорел, а все системы рухнули. Но уже через мгновение он вынырнул, судорожно втянул ртом чистый воздух Малых Котлов и… закричал. Это был не крик боли. Это был первобытный, чистый восторг живого существа, которое только что родилось заново.

Его серая кожа внезапно приобрела здоровый, нежно-розовый оттенок, а три глаза из четырёх засияли ярким изумрудным светом.

— Ну что, Ксюха, — ухмыльнулся Митяй, протягивая ему махровое полотенце и кружку холодного кваса. — С лёгким паром!

Пришелец принял кружку всеми четырьмя руками, сделал жадный глоток и посмотрел на звёздное небо, где где-то очень далеко скучало его Главное Управление.

— Передаю сообщение, — прошептал он в свой встроенный передатчик. — Миссия отменяется. Я остаюсь здесь для детального изучения… как это… термодинамики души. Налей ещё, дед Митяй.