Иногда

Свет свечей

Боги / Божественные сущности, Романтика, Фэнтези, Элементы стёба, Гендерсвап!AU

Перед ним стояла двухметровая фигура, нечеловеческая пасть была широко раскрыта, из неё торчали длинный раздвоенный язык и острые зубы. Офиру стоило бы испугаться и начать улепетывать с максимально возможной скоростью, если бы это была не богиня, в жертву которой он был принесен, а также по совместительству невеста, о чем она уверенно его уведомила не далее как позавчера. И надо же было одному богу сболтнуть про замужество и прочие подробности из жизни жалких человечишек. В общем-то, жизнь его в один момент стала полна интересных событий, порой убивающих абсурдной глупостью.

— Ты уверена, что я выживу после такого выражения привязанности?

Конечно, никого этого не остановило и Офир был укушен, помечен (или что это вообще было такое?). На самом деле, он сомневался, что богиня знает слово «нет» и может в чём-то не быть уверенной, особенно в своей правоте. Хотя он уже привык к ней такой. Но спорить это с ней, конечно же, не мешало. Постоянные перепалки это единственное, что не давало ему чувствовать себя беспомощным. Всё же в новой жизни было множество положительных моментов. В том числе и прекрасная обитель его мрачной богини.

Свет свечей скользил по идеальным изгибам женского нагого тела, едва прикрытого покрывалом. Золотые полосы у неё на спине, талии и руках блестели во мраке ночи. Силы Офира не были опасны для Диаматрэски, но и следы не исчезали сразу. Диа лежала, уткнувшись ему в грудь, хвостом обернувшись вокруг парня. Даже сейчас с её лица не сходило безразличное выражение, хотя уголки губ были чуть-чуть приподняты. С губ срывалось безмятежное дыхание. Но самыми счастливыми в обители сейчас были её «детки» змеи. Когда хозяйка «держала этого грубияна в плену», только тогда они могли почувствовать себя в полной безопасности.

Художник: несравненная Scarlett Knife. В вк:

Офир и Диаматрэска:

Офир:

Богиня

Мафия, Романтика, Повседневность, Элементы юмора / Элементы стёба

По крепким красивым мужским рукам текла горячая кровь.

Диаматрис почувствовал, как его сердце где-то внутри на мгновение замерло, а потом забилось быстрее. Такое с ним было впервые. Ну как тут было устоять, когда окровавленная девушка на его руках была совершенством? Идеальная кожа отдавала неестественной бледностью из-за кровопотери, длинные волосы цвета воронова крыла разметались в соблазнительном беспорядке, кровь из нескольких ран заливала прекрасное платье. Было странно то, что она очаровывала его своей хрупкостью? Хотя вряд ли можно было считать в чем-то не странным главу мафии.

Честно говоря, ему было давно плевать на общественные нормы приличия. Диаматрис поймал себя на том, что даже задержал дыхание от такой красоты.

Однако маска безразличия, которая была обычным его выражением лица, не дрогнула. За эти несколько мгновений он осознал две вещи.

Что он хочет заполучить эту девушку себе. И что если он хочет и в будущем любоваться ей (и не только любоваться), то стоит что-то сделать прямо сейчас. А то она просто напросто умрёт. Ни один из его подчинённых так и не догадался, какое впечатление на него произвела эта незнакомка.

***

Офира проснулась в светлом помещении, всё тело сразу же отдалось нестерпимой болью. Она удивилась, что до сих пор жива. В голове пронеслись предшествующие настоящему моменту события и больно стало уже морально. Как они, не кто-то другой, а именно ОНИ могли так с ней поступить?

Одновременно как-то лениво пронеслась мысль, что даже убить её нормально не смогли, растяпы. Глаза были абсолютно сухими. Она сильно сжала зубы.

Следующие дни прошли как в тумане, кто-то приходил, что-то с ней делал, физическая боль постепенно уходила, душевная нет. Из всех «призраков» что окружали её в эти дни, она запомнила только одного человека.

Высокий красивый мужчина с темными волосами, безэмоциональным лицом и пронзительным взглядом. Он был, по-видимому, здесь главным, и, вероятно, имел на неё какие-то планы. Она может воспользоваться этим. На краю сознания пронеслось, что она вообще-то знает этого человека, но решила обдумать попозже.

Решение о мести уже было принято, план вкратце намечен в голове, но прежде всего нужно было найти ответы на интересующие её вопросы. У этого человека была власть, а Офире она точно пригодится.

***

Диаматрис взял Офиру под покровительство. Ему нужна была эта девушка, её образ в тот день всё не выходил у него из головы, а он не привык себе в чем-либо отказывать. Да и зачем? По девушке было видно, что она что-то замышляет. Но пока агрессия направлена не на него и не на то, что он обязался защищать, его не волновало, как она будет использовать его власть, влияние или деньги. Он хотел, чтобы она была рядом. Всё остальное было не важно.

Художник: несравненная Scarlett Knife. В вк:

Офира и Диаматрис:

... она не понимала

Семьи, Родители-одиночки, Горе / Утрата, Ангст, Повседневность

Иногда она не понимала, как можно настолько сильно тосковать по тому, кого никогда в жизни не видел. Хвататься за осколки чужих воспоминаний, кутаться в них, словно в дырявую простыню лютой зимой и пытаться согреться, убеждая себя в том, что это не бесполезно.

Иногда она не понимала, как можно так сильно любить человека, чтобы потерять малейшую волю к жизни после того, как он ушёл. Как можно безвозвратно отдать своё сердце, что без него остаётся лишь поддерживать иллюзию бренного существования бесполезного тела. Как можно разделить весь мир надвое: на того человека и остальной мир, и стать безразличным к другим, тем, кто тебя любит.

Безжизненные глаза отца, пустой взгляд, устремленный в никуда, однако, подтверждали некоторые из теорий и, как ни странно, вызывали некую зависть. Какой она была, чтобы НАСТОЛЬКО её любить?!

Даже несмотря на то, что Бабл её никогда не знала, той невероятно её не хватало. Особенно прохладным угрюмым утром в первые дни лета, когда отец становился ещё более невосприимчив к внешнему миру. Ей казалось, что в такие моменты она почти может ощутить то, что чувствует он.

Мир, несмотря на ясное голубое небо и яркие солнечные лучи казался лишь тенью себя настоящего. Звуки словно отдалялись, становилось морознее, словно холод шёл изнутри и от него негде было укрыться, а тело словно само следовало установленному маршруту. Бесполезному. Бессмысленному. Бесцельному.

Перед глазами мелькали улицы за окном автобуса, смутно знакомые лица что-то говорили, а отец всё так же смотрел куда-то вне этого мира. Она понимала, что такие чувства теоретически возможны, но не верила в их существование до того дня.

А после того дня. Тех дней. После она гадала, было ли лучше не знать всего этого и НЕ чувствовать столько всего. Он пролетел словно ураган. Пришёл в её жизнь так быстро и также быстро оставил её позади.

Но ураган не проходит бесследно. У него есть дурная привычка делить мир на «до» и «после». И тогда она поняла, что то, о чём она так безудержно мечтала, наблюдая за терзаниями отца, могло быть и даром, и проклятьем.

Неистребимая безудержная тоска по человеку холодными осенними вечерами была проклятьем. По человеку, который был по сути никем ей, которого не было рядом, он, вероятно, даже не помнил о ней.

Но солнечные воспоминания тех летних дней были даром. Она куталась в них и грелась, когда ничего больше не согревало. Она вспоминала его солнечную улыбку, глотая горькие слёзы и сжимаясь в комок, сложно пытаясь если и не исчезнуть из этого мира, то по крайней мере, занимать в оном как можно меньше места.

И его улыбка действительно согревала. Даже воспоминание о ней. Ведь он искренне улыбался ЕЙ. И это что-то да значило. По крайней мере, для неё.

Художник: всё ещё несравненная Scarlett Knife. В вк:

Бабл:

... ему казалось

Семьи, Родители-одиночки, Горе / Утрата, Ангст, Повседневность

Иногда ему казалось, что он находится под большой толщей воды. Все звуки и чувства словно были приглушены и притуплены, словно сверху давила огромная всепоглощающая водная масса.

Нет, не так. Иногда ему казалось, слово он находился в большом аквариуме. В огромной ёмкости с водой, толстое стекло защищало от любого внешнего воздействия, а какие-то люди всё ходили туда-сюда непонятно зачем. Некоторые бродили бесцельно, некоторые пристально разглядывали его, а он их, когда у него было желание для этого. Но всё равно, он был в своём мирке, а они в своём.

Хотя, была одна связь с «внешним миром». Человек с прекрасными ярко голубыми глазами. Человек, настолько похожий на неё, что это причиняло боль. Эти глаза притягивали, в них словно был неизвестный символ, что заставлял вглядываться, не позволял отвести взор.

Наверное, это было единственным, что полностью не давало ему погрузиться на «дно морское» и забыть о внешнем мире. После того, как ЕЁ не стало, ему было сложно не потерять связь с миром, где ЕЁ больше не было. В его воспоминаниях она улыбалась так искренне, в не его более мире была пустота, холод и боль.

Иногда он ненавидел, что его держат здесь. Что не отпускают к НЕЙ. Ненавидел ту, что была его якорем, несмотря на то, что эта маленькая кроха не была виновата ни в чем. Иногда он ненавидел, что эти двое так похожи.

Эти голубые глаза бередили так и не затянувшиеся раны, но они же одновременно и придавали какой-то смысл этой жизни, которая казалась лишь тенью и мороком. Иногда он ревновал (или испытывал другое неизвестное чувство), потому что маленькая девочка так отчаянно пыталась прикоснуться хотя бы к следам того человека, который ушёл из жизни вместе с её приходом.

Он не был готов делиться. Как пятилетний прятал ЕЁ вещи, самый ценные, важные, в которых если хорошенько присмотреться, можно было рассмотреть отражение души ТОЙ САМОЙ.

Иногда он себя действительно ненавидел и в тысячный раз обещал себе быть хорошим отцом ради них обеих. А потом осознавал, что проваливался каждый раз и в попытке быть отцом, и в ту глубокую морскую бездну. Всё-таки он ненавидел себя довольно часто. Иногда он молился ей, просил, чтобы она спасла его от этого кошмара.

Художник: всё ещё несравненная Scarlett Knife. В вк:

Ментол:

ОНА:

Bubble's troubles

Буллинг, Одиночество, Переходный возраст, Ангст, Школа

Бабл смотрела на себя в зеркало и искренне не понимала, что не так с её жизнью и ней самой. Из отражения на неё смотрело какое-то непонятное существо. Черные слезы разлились тушью по светлой коже лица, красные заплаканные глаза смотрели жалобно и вопрошающе, прекрасные ранее волосы обрамляли лицо странными и неровными ошметками прядей, а ссадины на коже явно не добавляли привлекательности. Если бы Бабл сама не знала контекста, то ей бы показалось, что это создание — душевно больная постоятельница психлечебницы после истерического припадка. Но всё было совсем не так.

Бабл была сбита с толку. Ей было больно, физически и морально, но она действительно не понимала, что за свою сделала не так и чем заслужила подобное. Она же старалась быть хорошим человеком и дарить людям добро, так почему это обернулось против неё?

Да, кое-что она сделала точно не так. Когда Трой появился в её жизни, она поверила, что вот оно солнышко, вот он человек, который согреет её как никто другой и поможет позабыть о прошлом, наполненном горестями вполне серьезными для взрослого человека, а не только для девушки шестнадцати лет, которой она была. Это определенно были дни её счастья, но кое-чего она не учла. Не учла, что это всё может оборваться в одночасье, оставив разбитую её разбираться с обломками и так ранее побитого мира.

И вот сегодня, человек, которого она считала очень близким, исчез, не сказав ни слова. Первой мыслью было то, что с Троем и Оливером случилось беда. Но квартира была в порядке, никаких признаков борьбы, вещи братьев бесследно же исчезли. Она как дура рванула сама не зная куда. К межштатной автомагистрали? Куда-то где они могли бы быть? Зачем? Возможно, она хотела им как-то помочь. Или хотя бы что-то выяснить. А может, ей было просто трудно смириться с тем, что, полностью наплевав на неё, Бабл решительно и непринуждённо вычеркнул из жизни человек, который был ей НАСТОЛЬКО дорог.

И повезло же ей (иначе и не назовешь) нарваться на Ребекку с компанией. Того человека, который долго и упорно ненавидел непонятно почему. Да уж, быть избитой, униженной, потерять драгоценные для неё волосы, именно этого ей и не хватало для «полного счастья».

Она посмотрела в очередной раз на катастрофу у себя на голове. Ударили же по самому больному, ублюдки. Ещё с детства, когда она носила короткую стрижку и была объектом многочисленных издевательств «безобидных» детишек, у неё появилась эта фобия. Она боялась, ей было не по себе, когда волосы у неё были коротко подстрижены. И вот, вроде прошло какое-то время, и ей больше не семь лет, а по сути ничего и не изменилось.

И вот из зеркала на неё смотрело маленькое чудовище. Но сейчас она смотрела сквозь себя и думала. Она «тонула» в бассейне из слез, всё глубже погружаясь в отчаянье. Ей было очень больно, просто невыносимо. Только вот, было ли кому-то до этого дело? Видимо, нет.

Художник: всё ещё несравненная Scarlett Knife. В вк:

Бабл:

Заклятие

Мистика, Фэнтези, Романтика, Боги / Божественные сущности

Он думал, что раз небожитель, то неподвластен чарам. Но не знал, как иначе это можно было бы назвать. Его брат ненавидел его многие годы, тысячелетия даже, но его неприязнь и злость разбивались о невозмутимость Джо. Сейчас же Арнас ликовал. Наконец-то! НУ НАКОНЕЦ-ТО! У этого вечно спокойного мерзавца, который ходил с одной и той же постной миной на лице, сколько он его помнил, появилась слабость. Слабое место, куда можно тыкать палкой и наслаждаться столь желанным выражением муки на лице этого праведника. Арнас победно скалил зубы, Джозеф же размышлял о том, что жизнь бывает иронична даже несмотря на то, что ты Бог.

Это определенно было заклятие. Иначе Джо не мог бы это объяснить. Она очаровывала, манила, притягивала. Он буквально сходил с ума, хотя странно так относиться хоть к кому-либо, в созданном им мире. Ему нравилось всё. Её сладкий голос шептал нежности на ухо, теплое дыхание приятно согревало, по спине из-за неё бежали мурашки. Было так приятно касаться её кожи слегка шероховатыми пальцами, ладонями, губами. Сердце замирало от её пения. О, он так страдал от её чар! И поэтому он мучал её в ответ. Задирал её слегка хриплым низким голосом, от которого, как он знал, она была без ума. Провоцировал неожиданными прикосновениями. Был как можно ближе к ней, пока была возможность.

И разве не проклятием был их вечный цикл расставаний и встреч? Бог и наполовину ангел, которая рождалась, взрослела, старела, умирала и возвращалась из раза в раз. Их расставания приносили боль каждый раз, встреч он ждал словно прокаженный спасения. И каждый раз боялся, что она не вернется, шепча заклинания и заветные слова из раза в раз. Молясь сам не ведая кому, ведь вечность без неё уже была бы адом…

Художник: великолепная Scarlett Knife. В вк:

Шера и Джо:

Мороженое

Семья, Повседневность, Романтика

Лангундо ощутил привкус крови во рту и ноющую тупую боль в боку и спине. В голове гудело, в спутанных мыслях хромая промелькнуло привычное «бл*ть, вот же я дурак». Он же знал, что ему теперь нельзя подставляться, ну никак нельзя, зачем же он ввязался во всё это. После того как не стало отца кроме него некому будет позаботиться о сестре и больной матери. И сдалась ему та несчастная двадцатка?

Асфальт был тёплым и твёрдым. Немного поскрипывая зубами, бормоча и шипя, он поднялся на ноги. Битый, но живой, самое главное. Было обидно? Да. Но больше на себя. Он же зарёкся, что не поступит так, как отец. Духота летнего вечера давила, голова слегка кружилась. Пока поднимался, Лан нащупал какую-то мелочь. И как в таком виде теперь идти домой? Мать же будет переживать. Похрамывая, он побрёл к ближайшему магазину. Хорошо, что было уже довольно поздно и в этом районе было совсем мало людей, но не настолько поздно, чтобы не работали магазины. Денег хватило на какое-то не слишком мудрёное мороженое. Оно приятно охлаждало, кисло-сладкий привкус был именно таким каким ему хотелось.

***

Лан уже не в первый раз заходил в этот магазинчик. По воле случая он находился на его маршруте домой. Привычка экономить на всём вылилась в другую, идти домой пешком, какое бы расстояние не требовалось пройти. После работы он же вроде уже никуда не спешил, да и для физической подготовки не лишнее, и как «утешение» или бонус покупать себе мороженое в одном из магазинчиков, что попадались у него на пути. Этот в последнее время был его фаворитом, он там ещё не попробовал все виды мороженого. И ещё там было кое-что кроме мороженого, что вызывало его интерес. Точнее кое-кто. Он позволил себе мысленно улыбнутся, ему сегодня повезло, объект его любопытства был сегодня на смене. Короткие волосы, азиатские черты лица, совсем не по-восточному высокий рост и две милые родинки на щеке. И всегда это каменное спокойствие на лице. Он выбрал мороженое, какое-то мятное с шоколадной крошкой. Приятный спокойный голос озвучил стоимость. Поблагодарив и пожелав хорошего вечера, Лан вышел на улицу и загадал, что если в следующий раз будет её смена, то он угостит её мороженым.

Хотя, может, она его и не любит.

Лан (художник: illusory frog):

Упорный

Повседневность, Офисные работники

Химмель не любила сожаления. Она вообще предпочитала ни о чём не жалеть. Ни о событиях, которые были последствиями её решений, ни о тех, на которые никак не могла повлиять. Она не помнила, сколько времени придерживалась этой «философии». В голове отложилось только то, что после выбора такой тактики жить стало значительно проще. Наверное, помогало ещё и то, что она безразлично относилась ко многому, а то немногое, что не вызывало ни любви, ни привязанности попросту не раздражало. За редким исключением. И даже к такими раздражающими случаями можно было применить иной поход: «поменять своё отношение к ситуации». Но, видимо, не всегда.

— Ты решила устроить голодовку или моя компания настолько портит тебе аппетит? — над её рабочим столом склонился силуэт новенького, а довольно смазливая физиономия оказалась ближе, чем хотелось бы. За последние пару недель она уже осознала, что понятие чувства такта этому субъекту было незнакомо.

— Ты же знаешь, что нужно кушать хотя бы три раза в день?

Химмель мысленно закатила глаза и сухо ответила:

— Ты мешаешь мне работать.

Наверное, больше всего её выбивало из колеи то, что она не могла понять, почему этот новичок привязался именно к ней. Химмель не помнила, когда он пришёл в их компанию. Месяц назад? Три? И сначала всё было хорошо. Он был чрезвычайно популярен у всех вокруг, особенно у дам. И не лез к ней. Прекрасные были времена!

— Как скажешь. Только серьёзно, не забудь поесть.

Он наконец-то вышел, дверь довольно громко хлопнула, в коридоре началась какая-то очередная офисная болтовня. Какой же он всё-таки упорный… Не овен случаем? От этой мысли захотелось ударить себя по лбу. Ей всегда было абсолютно всё равно на знаки зодиака и прочую ерунду. И Мель даже не запомнила, как зовут этого надоедливого парня. Хотя качество одежды, естественно, оценила. Её намётанные глаз подмечает подобное автоматически. Эту мысль она тоже постаралась как можно быстрее выкинуть из головы. Нужно было сосредоточится на работе, чтобы уйти с работы вовремя. Она же обещала Молну.

Надоедливый парень (художник: Elena Shably, в вк lai_quoo):

Гидра

Семья, Повседневность, Офисные работники

Он был ангелом. В глазах мамы, конечно. И не то, чтобы он подлизывался, чтобы казаться лучше, чем есть, просто Молн любил её и старался не расстраивать. Хотя и подозревал, что уж кто-кто, а его замечательная мама знает его лучше остальных. Для окружающих он скорее был гидрой. Многоголовой и многоликой, опасной и непредсказуемой. Сколько пафосу по отношению к малявке шести с половиной лет, но, поверьте на слово, личностью Молн был впечатляющей.

Молн сколько себя помнил знал одну простую истину: мама у него одна, мама у него замечательная, а, значит, нужно её беречь. И берëг мальчик со всем рвением. И что-то ему подсказывало, что скоро потребуется включить «гидру» в нём на полную мощность. Уже который день, ему казалось, что её что-то беспокоило, и сегодня догадался, кто был в этом виноват.

Они, как обычно, отправились вечером на пикник. У них была своеобразная традиция, когда погода хорошая и есть возможность, ужинать где-нибудь в парке. Утром из-за спешки не получалось, днём они были слишком далеко друг от друга, оставались вечера и выходные. Мама, к тому же, готовила невероятно. Всегда вкусно, да и блюда выглядели красиво. Она вообще любила всё красивое. Молн, конечно, старался помогать.

Погода была приятной. Солнце светило даже чуть ярче, чем хотелось бы, ветерок приятно обдувал. Они неторопливо обсуждали, что сегодня происходило в школе, когда Молн заметил, что выражение лица Химмель вдруг сменилось, сначала появилось удивление, потом раздражение. Правда прочитать выражение лица мог только он, человек, который внимательно наблюдал за ним всю свою жизнь.

— Привет! — неестественно радостно прозвучало из уст незнакомца.

— Здравствуй, — на лице матери промелькнула усталость, и Молн решил действовать.

На симпатичном мальчишеском лице с большими синими глазами проскользнуло капризное выражение.

— Ма-а-а-ам, ну ма-а-а-ам, ты же обещала купить мороженку!

— Сначала нормально поедим, а потом по пути домой купим.

— Ну ма-а-а-ам!

Химмель с виноватым, казалось бы, выражением лица поспешила откланяться, но сын-то видел, что под этой маской скрывался сдержанная радость. Молн победно улыбнулся и потянул за руку глубже в парк.

Художник: великолепная Scarlett Knife. В вк:

Молн: