Инакий гость

Глава 1

Лететь через космос далеко, темно, холодно и страшно. Далеко, это значит, что как бы долго и с какой бы скоростью ни летел, всё равно, куда надо не прилетишь. Случается, изредка прилететь куда-нибудь, но это непременно оказывается не то, куда было надо.

Куда надо, это любое сколь угодно отстоящее, наперёд заданное место, а туда пока ещё никто не прилетал. Это и называется далеко. Летишь, гудишь, а куда прибудешь, сам не знаешь.

В космосе полно звёзд, и каждая сияет что есть мочи. Но стоит отлететь на несколько миллионов парсек, и ни единый фотончик от самой яркой звезды не достигнет путешественника. В дальнем космосе видны только ближние звёзды, в основном там царит тьма. Именно поэтому лететь через космос темно. С холодом совсем просто. На поверхности солнца температура 5500 градусов, но достаточно отлететь от Солнца на пару парсек, и солнце не сможет вас нагреть и на пол градуса. Прочие звёзды ничуть не лучше, холодина в пространстве царит страшенная. Но зато, что касается ужаса, тут всё не так просто. Чтобы чего-нибудь бояться, надо иметь, чем бояться.

Шашу бояться было нечем, вот он ничего и не боялся. Летел себе и летел из бесконечного далека в безграничный холод и тьму. И прилетел, хотя и не туда, куда надо.

Одинокая звезда. Сколько-то миллионов лет назад неведомые процессы вышвырнули её из родной галактики, которая давно затерялась вдалеке, и теперь звезда расточала свет и тепло в никуда, болтаясь в глубоком вакууме межгалактического пространства. Она притягивала к себе горстку планет и космического мусора и ничего не знала о вселенной. И вот туда прилетел Шаш и шмякнулся на одну из планет системы.

Долбануло крепко. Образовался такой кратер, что его можно безо всяких скидок назвать изрядной ямой. Постепенно яму затянуло осадочными породами, лишь посередине получился небольшой бугорок. Это было то, что осталось от Шаша после взрыва. Сидеть по шею в земле и посматривать кругом ничуть не хуже, чем лететь в бесконечность и посматривать в никуда. В одном случае, ты посматриваешь и ничего не видишь, а в первом посматриваешь и видишь хоть что-то. Что-то всегда симпатичнее, чем ничего.

Поначалу что-то происходило по мелочи, почти незаметно. Конечно, всё постигается в сравнении, одно дело, взрыв, когда Шаш впилился в преграду, у которой он теперь лежал, совсем иное — полёт через космос, где ничего не происходило. Лежишь, сравниваешь, что было с тем, что стало, вот скучать и некогда.

Потом произошло событие. Взрыв это катастрофа, а появление Локо — событие. Опасности никакой, но не заметить — невозможно.

Размерами Локо был схож с Шашем, но больше у них не было ничего схожего. Локо, по всему судя, не умел летать, но зато он довольно быстро ползал, чего Шаш не только не умел, но даже не пытался представить себя ползающим.

Совершенно непонятно, как Локо сумел приползти сюда, ведь со всех сторон Шаша окружал вал породы, выброшенной при взрыве. Ещё одной загадкой была палка, прикреплённая сбоку к Локовому телу. Вроде бы не часть Локо, но не отваливается, а держится довольно прочно. Потом уже Шаш узнал, что палка не держится, а Локо палку держит. Такие хитрости встречаются во внешнем мире.

Локо подполз к Шашу и пихнул его палкой.

— Ты чего? — спросил Шаш.

— Проверить хочу, что ты за штучка. Может ты горячий, так обжечься можно. А палку жалеть нечего, сгорит, можно новую найти.

— С чего бы мне быть горячим?

— Ты же сюда свалился. Откуда? — с Солнца, больше неоткуда. А Солнце знаешь, какое горячее?

— Я на вашем Солнце не бывал. Сюда я через космос летел, а там холод страшенный. Жаль у меня зубов нет, а то бы точно зуб на зуб не попадал.

— Как интересно! Расскажи.

— Чего рассказывать? Сам, что ли, не видишь?

— В том-то и дело, что вижу. На небе — Солнце, это центр вселенной. Вокруг Солнца вращается наша Земля и пять бродячих огней, иные называют их планетами. Больше в мире нет ничего. Планеты, как всякий может видеть, это светящиеся точки, там нет места для такого, как ты. Значит, ты упал с Солнца.

— Это вполне логично, но, к сожалению, неверно. То, что ты называешь бродячими огнями, на самом деле такие же земли, как и та, на которой мы находимся. Там хватит места для чего угодно.

— Почему же я этого не вижу?

— Для твоего зрения это далековато.

— А ты там был?

— Нет, но я летел мимо и всё видел.

— Откуда же ты летел?

— Это трудно объяснить. Наступит ночь, попробую показать.

Ночь наступила в свой срок. Шаш и Локо сидели рядом, задрав головы, и смотрели в зенит.

— Ну, что видишь?

— Ничего. Обычная чернота. Солнце выйдет, раскрасит черноту в голубой цвет.

— Чернота не такая. Вглядись, небо местами словно бы просверкивает искорками.

— Чернота всегдабывает с искрой. Когда-то у нас были короли, так им шили мантии из чёрного бархата с искрой. Сейчас королей не осталось, и бархат с искрой никто делать не умеет. Но прежде такое было. И старые мантии по-прежнему поражают взгляд.

— Насчёт бархата — не знаю, а это свет от миллиардов звёзд, из которых большинство больше, а меньшинство меньше твоего Солнца.

— Ты, пожалуйста, не ругайся такими числами. Что такое миллиард? Мне нечего считать миллиардами, я этого слова не понимаю.

— А какими числами ты будешь считать искры на бархате неба?

— Их не считают, небом просто любуются, хотя там нет ничего.

— Можно, конечно, и так думать, если нет никакой верной информации. Но у меня она есть. Кстати, я хотел спросить о другом… Как ты попал сюда? Мой кратер окружён валом выброшенной породы. Как ни старайся, тебе через него не переползти.

— Ну и что? Я просто перепрыгнул через него.

— Как это?

Локо сжался и единым махом перескочил через торчащего Шаша.

— Ловко у тебя получается. Я так не умею.

— А я летать не умею. Научи, а?

— У нас, не помню, где и когда это было, говорят: «Рождённый ползать, летать не может». Но я попробую тебя научить. Ученье — свет, и он всегда полезен. А ты научи меня прыгать.

— Отлично! Вот с утречка и откроем класс по прыжкам и полёту.

Утро началось суматохой и предивными делами. Легче всего тому, кто хочет летать. Для того достаточно осознать наличие у себя виртуальных крыльев или, по меньшей мере, одного крыла, и на них можно лететь, куда вздумается. Главное, не спутать виртуальные крылья с воображаемыми, на них удастся не взлететь, а только шлёпнуться куда попало. Шаш сначала покатал Локо по воздуху, потом помог разобраться с различными крыльями, которых у Локо обнаружилось немало, после чего ползун принялся довольно ловко, хотя и невысоко порхать наподобие бабочки-боярышницы.

Для Шаша обучение далось гораздо сложнее. Наука прыгания — сложная наука. Одна терминология чего стоит. Прежде всего нужно напружинить сжаток. А где этот сжаток находится, и на что он похож, попробуй догадайся. Потом надо выбрать, куда ты собираешься прыгнуть, и расколоть сжаток. А если вздумаешь скакать вслепую, то получится не раскол, а расквас. Это то же самое, что ошибка для сапёра. Расквас бывает только раз в жизни. Шаш расквасился бы при первом же серьёзном прыжке, но Локо оказался прекрасным и заботливым учителем, он подстраховывал Шаша всякую минуту, позволяя увидеть опасность, но не вляпаться туда, откуда уже было бы не выбраться.

Одним из непременных условий безопасного прыжка на большое расстояние была необходимость видеть или, по меньшей мере точно знать, куда собрался прыгать. Без этого знания расквас будет неминуем. Тут-то и выяснилось, что Локо подслеповат и далеко прыгать не может. Далеко, это значит, за пределы родной планеты. Поэтому первый серьёзный прыжок они совершили, держась за руки. Не так это и далеко — другая планета своей же системы, Шаш мог бы долететь туда за пять минут безо всяких прыжков, но лиха беда начало, прыжок, это мгновенное перемещение, ему и пяти минут не нужно.

Шаш догадывался, какие условия встретят их на финише, поэтому захватил полную кошёлку воздуха, чтобы Локо было чем дышать. Самому Шашу такие глупости были не нужны.

Всё оказалось, как Шаш и предвидел, их встретила каменистая равнина, совершенно безжизненная. Атмосферка на планете существовала, но тоже негодная для жизни. Зато, что поразило Локо сильней всего, это вид его родных мест с другой планеты. Оказывается он и всё его человечество живут на такой же бродячей звёздочке, что и этот негодный камень.

Долго задерживаться на финише прыжка они не стали и с грохотом и треском вернулись в родную яму. Лишь там Локо заметил:

— А небо, если смотреть оттуда, такое же чёрное с теми же просверками, что и тут. Только Солнышко почему-то гораздо меньше.

— Так мы не очень далеко прыгали. Это была наша система, а до далёких галактик ещё… — Шаш замялся, но всё же досказал фразу: — ещё в миллиард раз дальше. И Солнышка оттуда вовсе не видно.

— Туда тоже можно доскакать?

— Думаю, что можно. Ускакать не сложно, главное — вернуться. Удачно, что у нас одиночная звезда, значит, не заблудимся, хотя финиш прыжка не виден.

После этого они стали готовить прыжок на действительно большое расстояние. Хотя, что нужно для такого небывалого дела? Только решимость и кошёлка воздуха. Ещё Шаш приготовил штук пять фильтров на тот случай, если они попадут на планету с приличным воздухом, который, тем не менее, хотелось бы слегка очистить, прежде чем дышать им.

И вот, тёмной бархатной ночью, крепко ухватившись друг за друга, они сиганули в такую даль, куда и со скоростью света лететь не меньше сотни тысяч лет.

Но одно дело лететь, совсем иное — прыгать. Прыг-скок, и ты там!

Когда-то, много эпох назад, Шаш видел нечто подобное, и его, уставшего от впечатлений, ничто не могло поразить. Но каково пришлось Локу, не выбиравшемуся за пределы своей солнечной системы? Одно дело слушать рассказы, совсем иное воочию увидать те самые миллиарды звёзд, складывающиеся в гигантскую спиральную галактику.

Сначала их вынесло на планету, где сила тяжести была раз в десять больше, чем в родных для Локо местах. Там их чуть не раздавило собственным весом, но Шаш успел совершить ещё один, совсем крошечный прыжок, так что им уже ничто не угрожало.

Здесь был чудесный воздух, не требовавший никаких фильтров, яркая зелень и прорва лиловых цветов.

— Тут было бы неплохо пожить сколько-то времени.

— Да, конечно, но сначала нужно оглядеться. Тут могут водиться хищники.

— Это кто такие?

— Звери, которые захотят тебя скушать.

— Кто им разрешил?

— Никто. Они просто возьмут и скушают тебя.

— Какое безобразие! Смотри, вон там кто-то идёт. Ну и зверюга! У него семнадцать ног!

— Ног бывает только чётное число. Семнадцатый — это хвост.

— И он собирается меня съесть?

— На то похоже.

Тем временем семнадцатиног приблизился. Кроме хвоста и ног у него было туловище, напоминавшее холм, и длинная шея, которую венчала голова с целеустремлённой пастью.

— Мне этот зверь не нравится, — сказал Шаш, — давай отойдём подальше.

Они отпрыгнули километра на полтора, на вершину крутой горы. Жирафоид остался далеко внизу. Но очень скоро путешественники увидели, что шея зверя, страшно удлиняясь, ползёт за ними следом. Зубы в пасти клацали, предвкушая вкусную поживу.

— Делаем ноги, — единогласно решили Шаш с Локо. — Земля эта велика и обильна, но нас тут съедят.

Следующий прыжок был на местную луну, хотя то была не луна, а не слишком большой неправильной формы планетоид. Обосноваться там они не успели, снизу протянулась шея с чавкающий башкой на конце. Пришлось бежать в соседнюю систему, но и там покоя они не обрели. Сам жирафоид оставался где-то среди лиловых цветов, но шея целеустремлённо росла, гоняясь за двумя путешественниками, как не может действовать не рассуждающее животное, ни, тем более, его часть.

Скорость, с которой удлинялась шея, превышала всё доступное материальным телам. Шаш и Локо прыгали со звезды на звезду, мгновенно преодолевая десятки световых лет, а шея двигалась в обычном пространстве, нагоняя бегущих. Скорость света для неё пределом не была.

Хорошо, что Локо не мог потеряться и постоянно видел, куда и откуда они прыгают, иначе бы их немедленно ожидал расквас.

В конце концов, был совершён скачок в соседнюю галактику, в которой невозможно было рассмотреть хотя бы одну звезду. Но, когда они огляделись, то обнаружили, что бесконечная шея тянется и сюда.

— Возвращаемся домой? — предложил Локо.

— Нет. Я сильно подозреваю, что эта ползучая дурында потащится за нами туда и пожрёт весь твой народ.

— Что же делать?

— Сейчас придумаю. Что делали мои предки, когда на них нападал какой-то неуязвимый дракон?

— Но это же не дракон…

— Неважно. Прадеды шли воевать. Значит и нам следует бить ползучую шею. К оружию!

Вид Шаша мгновенно изменился. Рогатый шлем покрыл голову, кольчуга украсила грудь, стальные поножи обнаружились на ногах. Звеня доспехами, Шаш двинулся навстречу встающей из-за горизонта голове и остановился, сообразив, что немедленно будет проглочен вместе со шлемом и поножами. А жирафоид даже спасибо не скажет.

— Меч! — крикнул Шаш. — Мне нужен меч!

— Такой сойдёт? — Локо протянул что-то жутко острое и изогнутое.

— Отлично! — Шаш взмахнул клинком, и тот со свистом рассёк межзвёздный вакуум. — Вот теперь подерёмся!

Жирафоид нагнал беглецов и теперь ему была не нужна сверхсветовая скорость. Зубастая голова и вооружённый мечом Шаш сошлись в поединке.

Тело и все шестнадцать ног зверя оставались в бесконечном далеке, здесь была лишь башка на чудовищной шее, что вместе напоминало какую-то немыслимую змею. Как и полагается змее, голова клюнула вперёд, стремясь с одного удара покончить с противником.

Шаш с лёгкостью ушёл в сторону. Его скорость оставалась при нём, и Шаш использовал её, чтобы уклоняться от атак головы. Правда, бить мечом из такого положения оказалось неудобно. Меч скользнул вдоль верхней челюсти зверюги. Расколотые зубы посыпались в разные стороны. Шаш крутанулся на месте и вторично пролетел вдоль пасти, на этот раз освободив от зубов нижнюю челюсть. Башка жамкнула беззубыми дёснами, пытаясь достать Шаша, но опять не преуспела в своём намерении. Зато на месте выбитых зубов немедленно выросли новые, по двести штук снизу и сверху.

Положение складывалось безвыходное. Никто не мог сказать, сколько раз будут восстанавливаться зубы жирафоида, Равно как никто не знал пределов прочности кривого меча.

Вышибленные зубы кружили наподобие крошечной галактики. Через много миллионов лет, когда у одной из ближних звёзд появится разум, их астрономы дадут этому месту меткое название: «Туманность выбитого зуба».

Первым нечто новое попытался устроить жирафоид. Вместо того, чтобы впустую клацать зубами и терять их во множестве, он мотнул башкой вправо, намереваясь перехватить там Шаша, пока тот будет разворачиваться для нового удара, но Шаш уловил это движение и не бросился в подставленную пасть, а вскочил на морщинистый затылок головы и одним ударом перерубил шею, истончившуюся в этом месте.

Теперь в пустоте закружились не отдельные клыки, а вся голова целиком. Обрубок шеи беспорядочно хлестал в стороны, источая густо-синюю кровь.

Шаш тырчками меча загонял беспомощную голову к ближайшему каменному астероиду. Там он последний раз вышиб отросшие зубы и мощным ударом просадил нижнюю челюсть, так что она оказалась пришпилена к камню. Меч вонзился в брианит почти на метр, надёжно зафиксировав отрубленную голову.

Теперь предстояло разбираться с бестолково бьющейся шеей. Из всего оружия у Шаша осталась висевшая у пояса небольшая булава. До сих пор её функции были чисто декоративными, сражаться этой железячкой не представлялось возможным. Но когда другого оружия нет, сойдёт и булава.

Шаш перехватил обрубок шеи и ударом палицы размозжил его. Бороться с шеей было почти невозможно, но, протянувшись из соседней галактики шея стала тонка, и от ударов шипастой дубины превращалась в кровавое месиво. Несколько раз Шаш загибал разбитую часть, пока не превратил её в невнятный набалдашник, слегка напоминавший былую голову. Больше она ничем не могла повредить противнику.

После этого Шаш вернулся к настоящей голове, приложил железом по ноздрям, на которых вздувались кровавые пузыри, и произнёс:

— Что ты теперь скажешь?

Разумеется, голова не сказала ничего. Но, видимо, Шаш о чём-то догадывался, потому что продолжал допрашивать:

— Ты кто?

— Я пространство, — шумно выдохнула голова.

— Я вижу, что ты управляла пространством, пока я тебя не отрубил. Но кто тебя сделал?

— Никто. Меня не нужно было делать, мне довольно возникнуть просто так.

— А вот теперь объяснись подробнее.

— Вселенная, та, которую мы знаем, — загудела голова, — существовала, основываясь на нескольких константах: абсолютный ноль, скорость света в вакууме и так далее. Между прочим, неплохо существовала. А вы двое нарушили законы природы, так что вселенная в прежнем виде уже не могла существовать.

— Так пусть бы существовала в ином виде. Объявились бы новые константы, придумались другие правила и никаких забот не было бы.

— Наверное так и стоило сделать, но к тому времени, когда у меня появилось самосознание, уже родился жирафоид, и мне показалось, что проще ничего не менять, а просто съесть вас обоих.

— Но мы оказались малосъедобными.

— Да, это так.

— Ну так, пока не поздно, займись придумыванием новых законов. Тебе, как, не больно тут лежать?

— Нет, я не чувствую боли. Новые законы придумать можно, но мы уже перековеркали две галактики. С ними что делать?

— Этим мы сейчас и займёмся. Ты посиди пока тут, просто для нашего спокойствия, а мы пойдём. Локо, у нас ещё много дел.

Они прыгнули в ту точку, откуда началось их паническое бегство от нападавшей шеи. Шестнадцатиногий стоял там, напоминая уже не зверя, в какую-то сломанную машину. С одного конца уходила в бесконечность мощная шея, с другого безвольно свисал хвост.

Шаш ухватил за этот хвост, заломил его под прямым углом и принялся вращать, словно собрался заводить допотопный грузовик. Шея на противоположном конце Жирафоида дрогнула и медленно начала вползать в туловище. Метр, два, сто метров… Страшно подумать сколько времени потребуется, чтобы прибрать все бесконечные извивы вытянутой шеи. Тут речь пойдёт не о миллиардах лет, а о таких числах, которых нет даже в памяти Шаша.

— Локо! — крикнул Шаш, — давай-ка на Луну, где мы спасались, пособи, а я тут принимать буду.

Всё было заранее обговорено, повторять не пришлось. Локо прыгнул на маленькую здешнюю Луну. Шея была и здесь, здоровенная, толщиной со ствол секвойи. Можно было и не пытаться сдвинуть такую с места, но с другого конца старался Шаш, и, когда Локо, облапив, сколь мог, шею, попытался перенестись с ней к ждущему жирафоиду, то не просто перепрыгнул туда, но чуть не расшибся о шестнадцатиногого. Конечно, это был бы не расквас, но что-то весьма похожее. Однако Шаш подстраховал товарища, а туша зверя, судорожно глотнув, втянула изрядный кусок шеи. Хвост завертелся с пропеллерным воем, затем в нём что-то хрустнуло, и он безвольно вытянулся по земле.

— Ничего, управимся! Главное, не наглотаться космической пыли, а то он как пукнет, так всю планету загадит, никакой пылесос не спасёт.

Локо не знал, что именно Шаш предпринимает для борьбы с пылью. Он просто совершил новый ещё более длинный прыжок, и на этот раз шея укоротилась на двенадцать световых лет. Совершать такие прыжки, не имея достаточного опыта, почти невозможно, но если прыгать по старым следам, то всё получится.

Двенадцать световых лет — ничтожно мало по сравнению с межгалактическими расстояниями, однако глаза боятся, а сжаток делает. Локо продолжал работать, а Шаш принимал части шеи и укладывал их туда, где им следует быть. Иногда он задумывался, что делается там, где состоялась единственная битва за всё их путешествие.

Каменный астероид, неспешно вращаясь, улетает по своей орбите. Отрубленная голова, остаток овеществлённого пространства, по-прежнему пришпилена к поверхности. Теперь не она управляет пространством, а пространство ею. Глаза головы затянуты дымкой, это оттого, что в нетронутом мозгу кипит работа, складываются новые законы, управляющие вселенной. «Туманность Выбитого зуба» остаётся на своём месте. Немало примитивных звездолётиков грядущей цивилизации будет изгрызено там. Жалко их, но что делать, подобный объект должен быть изучен.

И только от шеи, что так отчаянно рвалась в бой, не осталось и следа. Вернее, след остался, но далеко-далеко, на краю галактики. Там шея чудится тонкими нитками, которыми смётаны пришитые друг к другу галактики, которые, в противном случае, разлетелись бы, влекомые силами красного смещения.

Стёжка за стёжкой, Мироздание сшивало звёздные системы, а ползун Локо распарывает сшитое, пользуясь тем, что прежние законы позволяют такую работу.

И вот, наконец, наступил конец. Измочаленный конец шеи едва не был проглочен, Шаш с трудом остановил его. Слово «конец» стучало в висках.

— Что дальше? — спросил Шаш у зверя.

— Ничего. Оставь, само рассосётся.

Шестнадцатиногий тыкал обрубком шеи в лиловые цветы. Мир и спокойствие разливалось окрест.

— Вот теперь можно и домой.

Уютная яма встретила их. По сравнению с тем, что им пришлось повидать, то была не яма, а обычный кратер, что образуется от падения не слишком большого метеорита. Небо над головами чернело искристым бархатом.

— Ну что, ложимся на отдых? — предложил Шаш.

— Погоди, — прошептал Локо, — тут кто-то есть.

Шаш вгляделся и увидел во тьме великана, который закрывал собой полнеба. Великан был прозрачен и увидеть его без должной сноровки не получалось.

— Всё-таки затащили сюда что-то…

— Я пришёл сам, — прозвучал великан вполголоса — чтобы сказать, что с этой минуты вселенная живёт по иным законам. Они не слишком отличаются от того, что было прежде, но это новые законы.

— Какие, позвольте спросить?

— Вот этого я не скажу. Мироздание никогда не раскрывало своих тайн. Рыщите и отрыщите… может быть.

— А летать и прыгать в новой вселенной возможно?

— Конечно. Это дело святое.

— Тогда я согласен, будем жить в новой вселенной.

Шаш проснулся под голубым небом. Локо рядом не было.

— Ты где?

— Тут я, рядом. У меня дело.

Локо действительно оказался поблизости. Неподалёку от Шашевой ямы находилось обширное ползучее место, где бродило немало родственников и свойственников Локо. Сам Локо, распустив виртуальные крылья, порхал невысоко над землёй и кричал:

— Друзья, да что ж вы землю носом роете? Поднимите глаза выше, там вас небо ожидает. Кто постарается, сможет туда взлететь! Верьте мне, там много хорошего, а прыгать в небесах ещё лучше, чем здесь!

И то верно, нашёл Локо себе достойное применение. А что можно сказать о Шаше?

Если подумать хорошенько, то и для него немало новшеств найдётся. Он теперь может двинуться в любую сторону и как угодно далеко. Кто знает, не отыщется ли его родина, откуда он когда-то отправился в путешествие. И там он прокричит так, чтобы все услышали:

— Братья, долго ли вам мельтешить в крошечном звёздном скоплении? Откройте глаза, вас ждёт безграничный космос, холодный, тёмный и совершенно не страшный!