Хуманика

Случайный попутчик

— Да не сомневайся ты, приходи и всё, — Стэн похлопал меня по плечу.

Я водил пальцем по тиснённым буквам «Приглашения», всё еще не веря в его подлинность и выискивая подвох. Слова: «Презентация, Выбор кандидата, Фуршет» — выглядели вполне буднично, если не считать, что речь шла о посещении закрытого элитного клуба.

— Как тебе удалось достать?.. И что там будет?..

— А вот этого тебе знать не нужно, старина.

— Чего именно?

— Ничего. Пока. Я твой должник, если ты забыл, за тот отчёт по «Альфе». Ну и у меня есть кое-какие должники, — Стэн многозначительно приподнял бровь и помахал вторым приглашением. — Длинные ноги той малышки шагают по очень высоким этажам!

Я усмехнулся:

— Угу. Вот некоторые и заглядываются на них снизу, забывая о годовых отчётах и о том, что служебные интрижки с протеже больших боссов могут напрочь разрушить карьеру.

— Ну, про некоторые вещи иногда можно и забыть… Главное, всегда помнить о том, что у тебя есть друг, который не сдаст и подставит грудь, поэтому риск был минимальным, — чересчур громко засмеялся Стэн. Но, смягчаясь, добавил: — И не всем же повезло встретить такую идеальную, как твоя Ив. Только, старик… ты же не будешь посвящать её в подробности наших, чисто мужских, посиделок?

— Шутишь? Тем более, что никаких подробностей я и сам не знаю…

— Все подробности на месте, Рики. Жду тебя там, — слишком быстро произнёс Стэн и тут же скрылся за дверью, отсекая любые попытки расспросов.

Ничем особенным интерьер клуба для избранных не отличался. Но в его элитарности я убедился сразу, как только при входе мне вручили программку. В заглавии, стилизованном под арабскую вязь, я прочитал: «Хумана». Ничего себе! Понятно, почему Стэн не хотел посвящать меня заранее, зная любопытный характер Ив и её умение вытягивать из меня ненужные сведения.

Об этих существах ходили самые противоречивые слухи. Хумы были выведены на Земле искусственно и предназначались для первичных колонизаций планет с повышено агрессивной средой. Для этого скрещивали геном человека и наиболее выносливых животных: млекопитающих, рептилий, насекомых. Хумы адаптировались очень быстро, а затем подготавливали адаптационные блоки, чтобы люди могли прибывать на планету для её дальнейшего освоения.

Первое время хумы были подчиняемы и управляемы. Но потом их развитие отклонилось от контроля. Приспособляемость переросла в странное свойство: они считывали информацию с внешней среды и подстраивали свои личные параметры так, чтобы идеально ей соответствовать. Результат эксперимента получился сильно перекошенным. Эти существа стали патологически сексуальны.

Всё произошло очень быстро. Особи мужского пола из-за неконтролируемых скачков тестостерона постоянно дрались между собой и фактически уничтожили друг друга. Самки оказались менее агрессивны и более адаптивны. Они выработали в своём организме умение размножаться, вступая в связь с представителями разных видов. И оказалось, что человеческие существа подходят им для этого лучше всего.

Овладеть хуманкой просто так не представлялось возможным. Они умели защищать свой генофонд. Сами инстинктивно выбирали того, кто им нужен в данный момент. И тут начинались загадки. Как таковых «очевидцев» почему-то не было. Всегда рассказывали истории о каких-то знакомых, друзьях друзей, неуловимых знаменитостях, которые побывав «в объятиях», стали ещё более знамениты, благодаря неиссякаемой теперь мужской силе.

Хуманки предпочитали Земле другие планеты, там они чувствовали себя комфортней. Поэтому встретить представительницу этого вида здесь было большой редкостью. И, как я мог наблюдать сейчас, возможность просто увидеть её, лелея призрачную надежду попасть в число потенциальных избранников, стоила больших денег и невероятной удачи.

На сцене выступали девушки, одетые под одалисок с закрытыми лицами. Они танцевали, пели, изображали трюки с живыми птицами и цветами, угощали зрителей экзотическими сладостями. Но в предвкушении основной части программы, публика реагировала вяло, с прохладцей.

— Ну что, старина Рики, ты готов? — Стэн подсел к столику с двумя бокалами чего-то мутновато-белого.

— Смотря к чему, — я наклонился к бокалу. Пахло имбирём и цитрусом.

— Это местный коктейль, никакого алкоголя. Говорят, что эти дамочки очень капризны к запахам.

Я оглядел столики: лица публики скрывал полумрак, но осанистые силуэты выдавали представителей общества касса «А». Сцена опустела, лёгкий джаз сменился тягуче-шуршащим музыкальным фоном, и волна возбужденного ожидания прокатилась по залу.

— Видал, какие собрались, — Стэн наклонился к самому моему уху. — Я слышал, что за её приглашение руководство клуба выложило очень кругленькую сумму. Примерно, как месячный бюджет конторы, где мы с тобой работаем.

Я недоверчиво взглянул на Стэна, который умел, по его собственным словам, «слегка приукрасить серый туман действительности», но тот уже всем телом подался вперёд и смотрел на сцену.

Из-за кулис, подсвеченный огнями снизу так, что пол казался прозрачным, выдвинулся силуэт в чёрной накидке. В зале воцарилась такая тишина, что сквозь музыку я услышал шорох ткани, ниспадающей с головы, плеч, волос, прикрывающих спину той, что стояла на сцене. Накидка на несколько секунд задержалась на бёдрах, руки в тонких браслетах прогладили её, соединились на пояснице и крыльями взлетели вверх — чёрный шёлк беззвучно опустился на пол, обнажая крепкие безупречно отточенные ноги молодой кобылицы.

Публика ахнула хрипло, вожделенно. Музыкальный фон почти стих, слышен был только гулкий пляшущий ритм каких-то экзотических барабанов. Подсветка сцены заиграла, и хуманка развернулась лицом к зрителям. Её черты, линии тела совсем не отличались от человеческих, только во взгляде, в том, как она двигалась в танце, в её безграничной пластике было что-то звериное, порывистое, неприкрытое, не скованное рамками привычной эстетики и морали.

Я наблюдал за её движениями и чувствовал, как внутри меня разгораются и гаснут вспышки возбуждения, стыда, удовольствия, страха, сопротивления, желания, злобы, запредельного блаженства.

Закончив танец, хуманка перешагнула через накидку и направилась в зал. Медленно двигаясь между столиками, она останавливалась, давая возможность рассмотреть себя каждому. Странное оцепенение охватило зрителей. Искушённая элитная публика не смела даже пошевелиться.

Мне казалось, что она подходит очень близко. Так близко, что я мог видеть подрагивание вен на её шее. Говорят, что кровь у них тёмно-фиолетовая, и от этого обводка губ и глаз отливает чернотой. Бикини из тонких серебряных кружев, больше похожих на чешую, едва прикрывало грудь и треугольником проскальзывало между бедер. На гладкой голубоватой коже чуть ниже подмышки виднелась татуировка — обозначение класса. Я не разбирался в орнаментах, но судя по тому, как горделиво он демонстрировался, понимал, что уровень его хозяйки очень высок.

Хуманка задержала взгляд на Стэне. Ненадолго, но достаточно для того, чтобы тот вжался в кресло, и капельки пота выступили на лбу. Затем мягко развернулась, обошла ещё пару столиков позади нас и скрылась за кулисами.

Публика молча переглядывалась, никто не трогался с места. Я уставился на Стэна, в глазах застыл немой вопрос: «Она так никого и не выбрала?»

Но тут зал зашевелился, ожил, снова заиграл ненавязчивый джаз, и все направились к фуршету.

— И что теперь? — меня распирало любопытство. Стэн же, как ни в чём не бывало, нагрузил в тарелку закусок и протянул мне.

— Угощайся, старик, фирма платит, — ухмыльнулся он.

— И это всё?! — не унимался я.

— А ты думал? Теперь фуршет, можно и выпить, раз выбор сделан.

— Так всё-таки сделан? И кто же счастливчик?

— Боюсь, что этого мы с тобой не узнаем. Они делают всё так, чтобы не выдавать себя.

— Слушай, а если он не захочет? Не согласится… Ну, мало ли…

— Как это?.. Ты серьёзно?!.. Ты её видел?!.. Ты вообще куда смотрел?!.

— Видел, конечно. И ты знаешь… Внутри чёрте чего творилось, когда она…

— Ну ещё бы! Она же тебя считывает, видит всю твою гадкую, похотливую натуру! — Стэн засмеялся и потянулся ко мне с рюмкой крепкой настойки: — Давай, Рики, за удачу! Может и нам когда-нибудь повезёт.

Мы выпили, и он отошёл в сторону, увидев среди посетителей клуба каких-то давних знакомых. Я поудобней устроился за барной стойкой и попросил повторить. Потом ещё. Будоражащий танец хуманки не шёл из головы, путал мысли. Кого же она выбрала?.. Можно ведь вычислить по тому, кто исчезнет из клуба раньше времени. Хотя сейчас все так накидываются в баре, что кто их разберёт.

Стэн так и не вернулся. Я отправился его искать, но бесполезно. Меня уже заметно пошатывало, часы показывали глубокую ночь, и я решил позвонить Ив.

Собрав в кулак остатки сознательности, постарался говорить связно. Объяснял ей что-то про коварного Стэна, который затащил меня к чёрту на кулички к каким-то своим старым приятелям, и теперь неясно как отсюда выбраться, никого не обидев, в том числе и её — Ив. И как я люблю её, и скучаю, и что она у меня самая лучшая и понимающая.

Уже было почти утро, а Стэн так и не появился. В мою голову закралась мысль, что он схитрил, прикидывался, что пьёт, а на самом деле путал след — это его выбрала хуманка. Стэн всегда действовал на баб каким-то особым магическим образом. Я не мог понять, что они в нём находят? Но его успех был безраздельным. Вот и сейчас, среди рафинированных представителей элитарной прослойки самцов воинственно придирчивая самка выбрала его — случайного попутчика, проныру, оказавшегося здесь опять-таки благодаря своей неистребимой падкости на женские тела.

Я никогда не завидовал Стэну, его бесконечным интрижкам и рискованным романам. У меня была Ив. Рыжеволосая, живая, остроумная, вспыльчивая, как спичка, и такая же тонкая, хрупкая. Мы вместе посмеивались над похождениями Стэна. Ив пыталась вразумить его, но я понимал, что он ещё не скоро успокоится. Интересно, что расскажет Стэн о своём сегодняшнем приключении?.. Станет ли приукрашивать события в своей манере?..

Я не заметил, как вышел на улицу. Мой автомобиль ждал на парковке, но я понимал, что система безопасности, определив степень концентрации алкогольных паров, даже не пустит меня в салон, а не то, что позволит сейчас запустить двигатель. Нужно было вызывать такси.

— Тебя подвезти, Рики? — тонированное стекло новенькой пирамидальной «Энигмы» чуть приспустилось, и я увидел тёмные очки в резной оправе. Голос показался мне знакомым. Кто-то с работы?..

— А почему нет? — в конце концов какая разница как добираться домой.

Стараясь идти как можно ровнее, я обогнул спорт-кар и умостился на пассажирском сидении. Внутри авто кондиционер распространял запах чего-то тёплого, терпковато-приятного. Девушка за рулем была в пушистой шубке, рыжевато-нежной, прямо как волосы Ив. Её лицо прятал высокий воротник и дымчатые стёкла очков.

Девушка вдавила педаль газа, пола её шубки отогнулась, открывая атласно-чёрные, сильные ноги хуманки. Я откинулся на спинку сидения и закрыл глаза.

01.2020

Зэт - один

Кто-то проник на станцию. Суна чувствовала это. Датчики чужеродную среду не улавливали, но посторонние звуки, мелькающие тени в коридорах, когда они с Заги вдвоём находились у пульта, и некому больше было попадать в объективы камер наблюдения, появлялись всё чаще.

Планета Зэт, напрочь лишённая органики, не предполагала визитёров. Анализы атмосферы показывали её прогрессирующее ухудшение. Исследовательская миссия провалилась: люди не смогли высадиться. Слишком высок был уровень радиоактивности, магнитное поле сразу выводило из строя электронику, шквальные ветра не давали возможность закрепить рабочие блоки непосредственно на грунте.

Они с Заги предупреждали об этом базу, но человеческие существа бывают крайне упрямы. Предположение, что на Зэт когда-то была жизнь, перекрыло остальные аргументы. Люди стали забывать, что хумы не ошибаются в своих выводах. Их создали для того, чтобы не ошибаться. И если даже они с Заги, со своей выживаемостью, не смогли освоиться на планете, то что говорить о слабых человеческих существах? Миссия потерпела крах, двое погибли, троих едва удалось спасти.

И вот Суна и Заги снова здесь, на станции «Z-1». Пока наблюдают с орбиты, но судя по результатам, уже совсем скоро и в этом не будет необходимости. Есть более перспективные места для колоний, Зэт — непригодна.

Чашка с горьким шоколадом совсем остыла, и Суна передёрнула ручку вверх-вниз, чтобы подогреть. На одном из мониторов снова промелькнула тень.

— Ты это видела?!.

— Что? — Заги потёрла виски. Она выглядела то ли усталой, то ли скучающей.

— Там кто-то есть…

— Где?..

— В дальнем отсеке, я уверена.

— Кто там может быть? — равнодушно пожала плечами Заги. — Это твой мозг защищается от однообразия, ищет, за что бы зацепить внимание.

— Нет. Я уверена. Уже не в первый раз замечаю. И странные звуки во время отдыха.

— Значит надо проверить.

— Я проверяла, но ничего не нашла.

— Тогда не морочь голову ни мне, ни себе, — Заги коснулась своей чашки шоколада и раздражённо передёрнула ручку подогрева. — Всё равно не сегодня-завтра нам улетать отсюда. Думай лучше о том, где проведёшь отпуск.

Заги вытянулась в кресле, встала, вынула шпильку — тяжёлый каскад смолисто-чёрных волос рассыпался по спине.

— Я — отдыхать. Сменю тебя через два часа, — она скрылась за бесшумной дверью, прихватив с собой чашку.

Заги была более опытной, главной, Суна — помощник, но обязанности делили поровну. Сейчас на Зэт по земным меркам — вечер, через четыре часа — почти утро. Спираль времени здесь сжата плотнее, сутки короткие, насыщенные, как и атмосфера. Тут всего много: ветров, дождей, света и темноты. Одно быстро сменяет другое и, зная, что его промежуток очень короткий, старается насытить собой пространство по полной, как будто следующий раз может и не наступить. Но приходит черёд, и снова на планету обрушивается дождь или ветер, или безумный ультрафиолет испепеляет всё вокруг, или, как сейчас, стальной завесой плотно наползает беспроглядная темнота.

Суна составляла обычный рутинный доклад для базы, когда под одним из мониторов замигал сигнал тревоги. «Заги?..» — это были её позывные, её спальный отсек. На экране ничего не разглядеть, только помехи. Не раздумывая, Суна активировала защитный шлем, и бросилась к спальному боксу.

Полураздетая Заги лежала на полу, с усилием отталкиваясь ногами, а голова и руки были спрятаны под накинутым одеялом, от которого она с хрипами пыталась освободиться. Суна дёрнула за край, отбросив одеяло в сторону, и замерла. На груди у Заги сидело пугающего вида существо, которое, нелепо попискивая, сжимало длинные клещеобразные пальцы у неё на шее. Увидев Суну, оно моментально бросилось к ней с такой силой, что выносливые ноги хуманки не выдержали, подкосились. Суна упала, а существо теперь принялось сжимать руки у её горла. Но шлем, надетый интуитивно, спасал положение.

Большие выпуклые, с оранжево-зелёными радужками, глаза существа выражали недоумение. Оно захлопало тонкими веками и на секунду остановилось. Суна выстрелила. Релаксант подействовал не сразу, голова с остро обозначенным черепным гребнем повернулась в сторону Заги, затем к Суне, взгляд застыл, и существо сползло на пол. Не рухнуло, а медленно соскользнуло, скрутилось калачиком, будто и само собиралось заснуть, не дожидаясь воздействия релаксанта.

Заги откашливалась. Царапины на шее и груди кровоточили, окрашивая бледную кожу тёмно-фиолетовым. Суна коснулась её раны дезинфицирующим тампоном.

— Нет! — отпрянула Заги. — Потом. Сначала этого — в сторожевой бокс.

— Разве защитной капсулы недостаточно?

— Боюсь, что капсулу он расколет как скорлупу.

Спящего пришельца аккуратно поместили в специальный бокс, прозрачный и сверхпрочный.

— Я чувствовала, что мы здесь не одни, — Суна осмотрела существо.

Рост чуть больше полуметра, сильные задние лапы заканчивались раздвоенной заострённой стопой с едва обозначенными пальцами. Голубоватая бугристо-чешуйчатая, как у рептилий, кожа. Туловище и черты лица напоминают человеческие, половые признаки не выражены.

— Думаешь, это «он»?

— Пока не знаю… — пожала плечами Заги.

— Надо просканировать и сообщить на базу.

— Давай, — Заги всё ещё была полураздетой, обрабатывала порезы. — Только не спеши сообщать. Надо самим разобраться что к чему. Иначе там сразу начнётся паника, как это мы допустили, — её грудь рефлекторно дёрнулась, реагируя на жгучий антисептик в слишком глубокой царапине, но на лице не шевельнулся ни один мускул.

Сканирование показало, что с внешней средой планеты Зэт объект не контактировал, а значит, всё это время находился на станции. Существо — наполовину хуманин, наполовину человек и имеет явные генетические отклонения от нормы. По состоянию клеток — ещё совсем детёныш.

Суна знала, что иногда связь хумов и людей давала непредсказуемый результат. Как правило, таких генетических уродов уничтожали ещё в утробе. Но негласно, очень редко и по особому разрешению, их оставляли для исследований. И возможно, провалившаяся миссия как раз и должна была изучить поведение существа, изменения в его организме в условиях агрессивной среды. Только почему им с Заги не сообщили, что на станции содержится потенциально опасный объект?.. Зачем было его прятать?..

— Наверное, он находился в изоляторе, а туда никто не додумался заглянуть. Все были заняты спасением миссии, — предположила Суна.

— Смотри-ка, спит до сих пор, — Заги потрогала стенки защитного бокса. — Надеюсь, выдержат…

— Думаешь, его доставили сюда для опытов?

— Вполне возможно… Если только какая-нибудь землянка не произвела на свет чудовище, после связи с хуманином, — хмыкнула Заги.

— Но самцам хумов запрещено вступать в контакт с другими существами. Это губительно для них!

— Вот их почти и не осталось. А человекосамкам хоть бы что, одно удовольствие! — Заги презрительно скривилась. — Слушай, Сун… Вот что я думаю… А стоит ли вообще сообщать на базу? Вдруг именно там находится та, что отправила этого уродца сюда?..

— Ну и что? В любом случае, по инструкции, объекты, представляющие угрозу для жизни экипажа, подлежат уничтожению.

— Да, но если экипаж знает слишком много лишнего, то его тоже могут уничтожить вместе с объектом! Об этом ты не подумала?!.. — Заги нервно стукнула кулаком о стенку бокса.

Детёныш заёрзал и проснулся. Потянувшись лапками во все стороны, он посмотрел на Заги и Суну, изобразил на своём лице нечто наподобие улыбки и возбуждённо запищал. Потом, придвинувшись поближе, вначале играючи, а затем всё сильнее и раздражённее застучал клешнями-пальцами о защитную стенку. Крепкий сторожевой бокс сотрясался и подпрыгивал.

Суна и Заги переглянулись.

— Может, он есть хочет? — осторожно спросила Суна.

— Конечно, хочет. Давай, принеси что-нибудь, а я присмотрю.

Вернувшись с упаковкой питательной смеси, Суна увидела, что детёныш заметно успокоился. Она осторожно просунула еду через специальное отверстие и с удивлением наблюдала, как быстро существо поглощает сытный обед. Покончив с едой, детёныш снова принялся барабанить о стену, заставляя бокс трепыхать.

Заги смотрела на него как-то странно, чересчур напряженно. Суне трудно было понять, о чём она думает. Мысли Заги путались, выталкивали друг друга, ускользали, оставляя след чего-то обволакивающе-теплого и цепляюще-колкого одновременно.

— Любые объекты, представляющие угрозу для экипажа, должны быть уничтожены, — монотонно проговорила Заги.

— Так гласит инструкция.

— И никто не имеет права её нарушать.

— Никаких исключений…— Суна произнесла это так, будто потеряла вопрос в конце.

— Никаких… — Заги кашлянула. Суна не смотрела на неё, но чувствовала, как ей передаётся дрожь её рук и голоса.

— Это произошло на Земле?

— Да…

— Ты сама выбирала партнёра?

— Да…

— Значит, и мы иногда ошибаемся…

Обе молчали. Детёныш продолжал трясти сторожевой бокс, и тот заметно покачивался.

— Видишь, какой он сильный, — Заги говорила почти шепотом, почти одними губами. — Он не собирался никого убивать. Мы просто играли. Но он не умеет контролировать свою силу…

Суна взяла её за руку, крепко сжала ладонь.

— Ты должна принять какое-то решение…

Заги выдернула руку и устало опустилась в кресло.

— Я никогда не думала, что хумана может ошибаться. Но сейчас я боюсь ошибиться. Я не могу прятать его вечно, понимаешь?.. Но я не могу и… понимаешь?.. Я раскисла… Раскисла!.. Меня пора списывать как слабую и непригодную!..

— Нет, Заги. Нет… Тот, кто способен признать ошибку — не слаб. Да и кто сказал, что это ошибка? Это твой выбор. Был тогда и будет сейчас! — она мягко присела на пол рядом с её коленями, положила ладони сверху. — Послушай… У нас есть аварийный модуль. В нём достаточно места для жизни и запасов питания хватит на год. Можно попытаться закрепить его на грунте планеты. Я уверена, что твой детёныш выживет один. Не смотри на меня так!.. Он — хуманин, пусть и наполовину. А через год сюда снова отправят разведку, чтобы мониторить изменения в атмосфере, и экипажем опять будем мы. Они всегда так делают, и никто не узнает…

Взгляд Заги застыл. Сквозь глубокую черноту радужки пролегли оранжевые прожилки — раскалённая лава в трещинах бездонного кратера. Прорвётся или остынет?..

— Никто не узнает… Ты понимаешь, что без аварийного модуля, если вдруг поломка в пути, мы с тобой просто не долетим?

— Я понимаю. Но выбор за тобой.

Заги молчала. Она словно окаменела и в упор смотрела на раскачивающийся сторожевой бокс. Спустя несколько секунд детёныш затих и тоже уставился на Заги, хлопая своими выпуклыми оранжево-зелёными глазками и покачивая продолговатой головой. И вдруг оживился, запрыгал на месте, обнажил белозубые челюсти, подражая довольной улыбке.

— Я не знаю почему, Сун… Я не знаю почему, но он этого хочет. Хочет остаться. Сам хочет. Я это чувствую.

Аварийный модуль спускали медленно. Всё приходилось делать дистанционно, наблюдая в мониторы. Из-за сильного урагана долго не могли установить. А когда почти закончили, внезапный пылевой смерч сорвал крепления и опрокинул модуль на бок. Его удалось поднять и закрепить снова, но обшивка треснула. Сильным давлением её часть отогнулась, и агрессивный воздух планеты Зэт проник внутрь. Детёныш запаниковал, забегал. На крупном плане монитора было видно, как раздуваются его ноздри, как, прячась от ветра, он щурит глаза.

— Это всё… Теперь ему не выжить, — ледяным голосом проговорила Заги. — Каждый объект, представляющий угрозу для экипажа, должен быть уничтожен. И всё равно каким способом. Ты это имела в виду, говоря о выборе, Сун?

— Да нет же, смотри!

Детёныш принюхался, огляделся по сторонам, встал на задние лапы. Затем просунул голову в щель и, ухватив оторванный кусок обшивки, втянул его внутрь модуля. Неровные края зацепились за часть стены и дыра прикрылась, перегородив доступ ветру, который уже и так начинал стихать. Детёныш вынул из ящика с запасами что-то яркое, похожее на большой леденец, примостился в углу и принялся уминать сладость. Быстро справился и заснул, свернувшись калачиком у стены.

Заги и Суна держались за руки.

— Ты дала ему имя?

— Зэт. Пусть будет Зэт. А когда начнёт проявляться пол — пусть это будет девочка.

База дала добро на вылет, и они покинули орбиту на следующий день. С самого утра планету атаковал ливень, а её новый житель скакал по лужам и радовался этому так, как могут радоваться только дети. Его не волновало, что пока он был на планете Зэт — один, совершенно один.

18.01.2020

Время синих огней

Мягкий сапфировый свет диодов создавал границу, оберегал личную зону комфорта, где любой желающий мог спрятаться, зная, что другие посетители кафе-ресорта не побеспокоят его даже взглядом. Включая над столиком синий, ты становился невидимкой, странным существом, которое стремится в общество, но не желает, чтобы общество нарушало его уединенность. Такая удобная парадоксальность была приятной мелочью, помогала избегать ненужного общения и создавала иллюзию, что ты — не одинок.

Пребывание в синих лучах помогало на какое-то время сместить акценты: забыть о работе и думать только о пустяках. «А гори оно всё вашим пламенем», — позволяла себе думать Наталья. Но синеватые блики подрагивали в бокале, будто возражая.

Она облокотилась о спинку кресла, тронула причёску. Стальные прутья коротко остриженных волос, уложены ионизирующим воском, кажется, «серебряный дождь»?.. Струиться отказались, но эффектно отражают свет, создавая отличный фон серым глазам. В бокале — тоник с острыми осколками льда и каплей джина. Музыкальный фон со звуками океана наполняет покоем. Ты видишь всех, кто открыт, тебя не видит никто.

Весь день Наталья ломала голову над тем, как бы ей подступиться к решению одной заковыристой рабочей задачи и сейчас завидовала рыжеватой блондинке за столиком у окна. Завидовала её беззаботности, игривости, завидовала легкости и теплоте отношений, которая чувствовалась между ней и её мрачноватым с виду партнёром. Они что-то говорили друг другу, бравшись за руки, поднимали бокалы, смаковали еду, иногда запросто тыча вилками в тарелки друг друга. Вот она обиженно надула губки, скомканная салфетка полетела прямо ему в плечо. Он аккуратно разгладил, сложил бумажным цветком и преподнёс — губки растаяли, растеклись в благодарной улыбке. И всё открыто, и никаких синих огней. Всё напоказ?.. Да нет, пожалуй, по-настоящему.

Наталья знала девушку. Это была Ивона, бывшая сотрудница по «Прессцентру». Когда-то они много и плотно общались. А Ивона не умела фальшивить, даже если это требовалось для дела. Поэтому не справлялась как следует и ушла несколько лет назад. Да ещё примешалось личное: её вполне надёжный партнёр, почти официальный, неожиданно и бесследно исчез.

Сейчас Ивона выглядела беспредельно счастливой, сияющей. Такой, что на вопрос: «Почему?», Наталья точный ответ подобрать не могла. А когда ответа не было, то старалась поступать не так, как обычно. Делать то, чего не ждала даже от себя самой.

Поэтому одним щелчком сменила синий цвет на белый и направилась в дамскую комнату мимо столика бывшей сотрудницы.

Ивона конечно же заметила. Обрадовалась, так искренне, пригласила подсесть без всяких церемоний. И через пару минут они уже увлеченно болтали, рассыпая комплименты друг другу, обсуждая знакомых, вспоминая забавные истории из общего прошлого. Друг Ивоны — Нол — вежливо улыбался, немного нервно откидывал ладонью со лба тёмные седеющие волосы. Он молчал, но тонированные очки и неловкие движения говорили за него гораздо красноречивее: Нол был практически слеп.

— Я покину вас ненадолго, — он встал, опираясь на трость.

Длинный чёрный, похожий на китель жакет, надетый на тонкую рубаху и небрежно расстёгнутый, сидел мешковато, но не скрывал крепкие плечи и ладно скроенный торс с едва заметной татуировкой — что-то руническое?..

Официант тут же подскочил и предложил себя в сопровождающие. Ивона мягко выдохнула.

— Сегодня у нас небольшой юбилей, полгода со дня знакомства.

— А ты влюблена…

Ивона зарделась, на щеках проступили веснушки.

— Но он же… намного старше тебя и… не совсем… ну ты понимаешь, о чём я? — Наталья постаралась произнести это как можно мягче.

— Понимаю… — Ивона смотрела в сторону, улыбнулась каким-то своим мыслям. — Хочешь сказать: «Любовь слепа»?

— Ну, я не…

— Да говори, не бойся. И будешь совершенно права. Я больше никого не вижу, кроме него. Со мной такого никогда не было. И не будет. Это точно!

— Ты прости меня, но Какого Такого?!.. Ты же молодая, живая, красивая, как чёрт!.. Зачем тебе это?!.

— Да… ты всегда умела резануть скальпелем, — Ивона посмотрела на Наталью очень внимательно, будто та только сейчас вышла из тени синих ламп и села напротив. — Я же работаю теперь в реабилитационном центре и…

— Он был вашим пациентом. Понятно…

— Ну, я далека от медицины, всего лишь веду статистику. Нол делал для нас кое-какие программы. Когда он вернулся с Марса, вернее, его вернули, то он предложил создавать программы-помощники с голосовыми командами для тех, кто не мог полноценно жить после эпидемии. Ты же знаешь, что там случилось?

— Знаю. Хуманы подхватили какой-то неизвестный вирус и привезли его на Землю. Для людей он был неопасен, а из хумов выжили немногие и те — с последующими функциональными осложнениями.

— А особей женского пола это практически не коснулось.

— Слабый пол оказался сильнее. Как обычно, — улыбнулась Наталья. Она огляделась и продолжила: — А он… Нол знает, что отношения с тобой могут сильно ему навредить? Последствия подобных межрасовых связей непредсказуемы.

— Да, он знает… Но мы и не хотим ничего предсказывать и ничего загадывать. Пускай всё идёт как идёт…

В глазах Ивоны промелькнул огонёк. Злоба? Горечь? Надежда?.. Наталья снова не находила ответа.

— Послушай, не в моих правилах учить кого-то жить и давать советы. Но я знаю…. Да при чём тут я — все поголовно знают, что связь между людьми и хумами опасна. И здесь важна не только физиология, но и… — Наталья не договорила, вернулся Нол.

Она почувствовала неловкость, стала прощаться. Поблагодарила Ивону за компанию, пожелала удачи. Пожимая руку Нолу, задержала дольше, чем следовало. Недовольно сбросила забегавших по спине мурашек. И вспомнила.

Вспомнила, что видела такие руки однажды. Ещё будучи совсем девчонкой, попала в одну компанию безбашенных скалодромщиков. Она была среди наблюдателей, а эти сумасшедшие фанаты адреналина штурмовали отвесные скалы без всякой страховки. Особенно один, главный заводила. Тогда ей казалось, что он даже не смотрит, за что ухватиться, и делает всё быстро, как ящерица. На ощупь, вслепую. Наталья совсем не помнила его лица, но руки с гибкими сильными пальцами, немного жилистые, красивые и очень уверенные руки… Нет, это, конечно же, был не Нол. Но он тоже смог бы. Точно смог бы. На ощупь, вслепую…

Она вернулась домой далеко за полночь. Вместо снотворного — капсула энергетика, чтобы закончить работу. Голографический экран светился белым, ждал команды.

«Служба Единого Территориального Контроля. Отчёт о наблюдении за объектом Н321321», — начала надиктовывать Наталья и неоновые буквы послушно выстраивались в слова на экране.

«Хуманин. Пол: мужской. Привнесённое имя: Нол. Возраст: …» — она заглянула в сопроводительный файл. Пятьдесят два?.. Выглядит моложе. Но возраст критический. Среди хумов нет долгожителей. Животное начало даёт о себе знать. Да и природная выносливость тоже — большой расход энергии на поддержание иммунитета и восстановление. Их создавали, чтобы выживать, а не жить долго и счастливо. Но эти твари мутируют со страшной скоростью.

Служба Единого Территориального Контроля или попросту «СЕТКа» занималась ими уже несколько лет. Отслеживала перемещение и связи. Но изменения в поведении, мониторинг процессов на клеточном уровне стали прилагать к досье совсем недавно, и то по настоянию генобиологов. Когда внезапно спохватились, что дело выходит из-под контроля.

Хумы начали ощущать себя отдельной расой. Их таковыми считали изначально, но только на бумаге. Пока они в основном кружили по другим планетам, по самым горячим участкам. Их сотрудничество с людьми предопределялось чётким табелем о рангах: хумы подготавливают всё для того, чтобы пребывание человека на планете стало возможным. Они — пешки, заградительный отряд, защищающий короля. А пешки не должны думать. Должны быть сильными и смелыми. Но хумы вдруг стали осознавать свою силу и смелость. А тут ещё пресловутые межрасовые связи: необузданная сексуальность хумов и неистребимая человеческая похотливость не поддавалась никакому контролю и учёту.

Но «Сетка» не дремлет. Работа ведётся днём и ночью. И какая именно работа — Наталья знала не понаслышке, хотя и являлась относительно новым сотрудником.

«Один из выживших после «Эпидемии», — продолжила Наталья. — Последствия: слепота. Связь: Ивона Новак, «Служба реабилитации», бывший сотрудник «Прессцентра». О последствиях предупреждена…», — этот пункт требовал обычной отметки с датой или подробных пояснений, и Наталья запнулась. Поставила на паузу и пошла в душ.

Меч, звёзды, спиральный вихрь в виде восьмёрки, сеть витиеватого орнамента в виде стрел и щитов — в темноте комнаты Ивона нежно водила пальцем по рисунку на груди Нола. Она изучила траекторию этих линий наизусть.

— Если тату означает «Защитник», значит, оно сможет защитить тебя?

— Нет. Оно говорит другим, что защитником должен быть я.

Окно во всю стену подсвечивалось мутновато-голубым ситилайтом с крыши напротив. Неугомонные рекламные слоганы не знали отдыха, бегали друг за другом даже ночью. Патрульный дрон вынырнул из ниоткуда, подмигивая сигнальным синим глазом медленно приблизился к окну. Присмотрелся любопытно и придирчиво, как рыба через стекло аквариума.

«Только всё наоборот, — подумала Ивона. — Это мы за стеклом, а они наблюдают снаружи…»

Нол осторожно убрал её руку, потянулся к пульту автоматических жалюзи. Но дрон, не найдя ничего интересного, пролетел дальше.

— Думаешь, она поверила?

— Не знаю… Наталья никогда не была слишком доверчивой. В отличие от меня. И служба в «Сетке» вряд ли притупила её подозрительность. Но будем надеяться…

— Надежды мало, Ив. Нужна уверенность.

— Тогда будем верить.

— Верить… Сейчас я могу верить только себе.

— А мне?..

Нол ответил не сразу:

— И тебе. И тебе, Ив.

— Потому, что твоё зрение почти восстановилось, и ты, наконец, как следует меня разглядел? — она спрашивала подшучивая, но чувствовала, как он серьёзен, и сердце бешено колотилось.

— Нет! — Нол неожиданно рассмеялся. — Твои золотистые волосы, веснушки и синие звёзды в глазах — обманчивы! Они ослепляют меня ещё больше! — он запустил ладонь в её локоны, слегка сжал у затылка, отпустил.

Встал, подошёл к окну и продолжил уже без улыбки:

— Наверное, я не должен был втягивать тебя в это… Но в твоём хрупком теле бьётся сильное человеческое сердце. Человеческое. В него я верю. Не у всех людей человеческое сердце, Ив. Я понял это, когда хумам стали тайно вводить смертоносный вирус, чтобы так регулировать нашу численность.

— Да… у некоторых людей просто нет сердца… И пусть они думают, что добились своего! Пусть считают, что нас вместе удерживает только физиология, пусть видят в нас слепых и похотливых идиотов!

— Пусть… Но нам нужно время. Немного времени. А если нет — то гори оно всё синим пламенем!..

Отчёт для «Сетки» был закончен под утро. Наталья ещё раз перечитала его и дала команду к отправке. Голографический дисплей недовольно замигал красным: пропущен обязательный для заполнения пункт — рекомендации. Наталья удивилась. Пометки в рекомендациях могли делать только сотрудники определённого статуса. Не означает ли это, что ей стали больше доверять?.. Значит, и в её возрасте продвижение по карьерной лестнице возможно. Главное — усердие.

«Рекомендации…» — Наталья задумалась, закусила губу. Красный экран агрессивно распалял воображение. Удачное завершение этого дела сулило ей служебную командировку на одну из планет, а при очень благоприятном раскладе — по выбору на своё усмотрение.

А что, если так: «Рекомендовано направить объект в одну из межпланетарных лабораторий соответствующего профиля для углублённого исследования. Сопровождающий персонал: инспектор Наталья Штерн».

Команда отправки сработала. Система издала шуршащий звук и голографический экран медленно погас, рассыпаясь синей неоновой пылью.

5.02.2020

Особый выходной

Энди просыпался частями, фрагментарно. Первыми задвигались ноги, сымитировали пару шагов вперёд, заставили перевернуться на спину, подтянули для баланса руки. Затем что-то такое, напоминающее движение, запустилось в мозгу, но не во всём его объёме, а только там, где нужная пружина заставила тело разлепить веки. Другая же, противоположная, прикрывающая, пока не работала, и Энди какое-то время лежал с широко, не по-утреннему, распахнутыми глазами, пытаясь осознать своё состояние.

А оно колебалось между «плохо и ниже среднего». И всё оттого, что девушка, с которой он провёл ночь, была бесподобна, выше всяких похвал. Раньше он никогда не принимал стимуляторы, но в этот раз рискнул. Ночь с хуманкой обязывала быть во всеоружии. И сейчас голова с телом мстили Энди за недоверие.

Хуманка и так оказалась воплощением самых разнузданных фантазий, без всяких допингов. Её не надо было о чём-то просить, предлагать, требовать. Любые желания считывались, перетекали в действия, пронизывали сладковато-острыми иглами ощущений.

Сейчас она лежала рядом, неприкрытая и неподвижная, будто ночь любви отняла у неё все силы. Даже голубовата кожа и темная обводка губ побледнела.

Энди почувствовал, как нечто, очень похожее на гордость, завихрилось у него в голове, заставляя мозг воспрянуть и взбодриться. По телу тоже разлилось приятно щекочущее тепло, и Энди захотелось поделиться от щедрот, обнять девушку или хотя бы укрыть, озаботившись. Он приподнялся, подтягивая край одеяла, коснулся гладкого плеча, задел неприятный холодок и отдёрнул руку.

Вчера её кожа обжигала огнём. Или ему казалось?.. Разве поймёшь этих модифицированных?.. На людей они только с виду похожи… Длинные темные волосы, туго сплетенные причудливыми косами, будто змеи расползлись вокруг головы. Нежились на подушке, спускались на выпуклую, дразнящую грудь молодой самочки, огибали шею… Что это на ней? Ожерелье, чокер?.. Энди дотронулся: полоски блестяще-чёрных лент охватывали шею хуманки, пряча под собой тёмно лиловые пятна. Проступающая под кожей жилка не вздрагивала, не отсчитывала пульс. Он поднес ладонь к приоткрытым губам и кончику носа девушки — не уловил дыхания. Тогда мозг Энди проснулся окончательно и, отхаркнув, сплюнул перед ним все нелицеприятные подробности прошедшей ночи.

Желание перерастает в ярость, наслаждение требует большего — он хочет видеть её боль. Игре тесно, она не признаёт фальши, сметает границы разума и обрушивается в реальный мир.

«Мы исполняем ваши желания и делаем мечты реальными!» — рекламный слоган агентства шумно взрывается фейерверком, беспорядочно разбрасывая вокруг остатки фантазий вперемешку с кусками распалённой плоти. Игре конец!..

Вскочив с постели, Энди начал лихорадочно одеваться. Футболка липла к вспотевшим ладоням, застревала на спине. Ноги с трудом протискивались в скомканные, вывернутые изнанкой штанины.

Что там было с собой?.. Никаких личных вещей он не брал, в номер ничего не заказывали…

Он остановился у двери, оглянулся. И куда теперь?.. Повсюду его отпечатки, следы пребывания. Любой мало-мальски проведённый анализ ДНК покажет, что…

В дверь отельного номера постучали. Энди вздрогнул. Обслуга?.. Но над входом чётко алело предупреждение: «Не беспокоить». Стук повторился настойчивей. Энди бесшумно отшагнул назад.

— Доброе утро. Позвольте узнать, ваша мечта уже стала реальностью? — раздалось за дверью.

Это был голос агента, хрипловатый, немного натужный, приправленный сейчас смесью цинизма и иронии.

— Это мистер Мозз, — подтвердили за дверью. — Откройте, будьте любезны.

Нажав кнопку на панели, Энди впустил агента в номер. Мистер Мозз прошёлся по комнате.

— Вы довольны заказом? — обратился он к Энди. Бесцеремонно оглядев девушку на постели, прикрыл её одеялом.

— Доволен?!.. — Энди готов был взорваться, но оглянулся на закрытую дверь, сдержался, подошёл к агенту вплотную и понизил голос до шёпота: — Вы уверяли меня, что она выживет!.. Что хуманки очень живучи, и это будет только иллюзией убийства?!.

— Да, мистер… — агент бросил взгляд на интерактивный экран своего браслета, — мистер «Эн» «Ди». Это моя работа: организовывать «Особый выходной» и удовлетворять все прихоти клиента. Наше агентство заинтересовано в том, чтобы каждый клиент получил максимум эмоций, ощущений, впечатлений и при этом сохранил свою тайну. Как правило, мы работаем без проколов. За это и берём хорошие деньги. Но случаются форсмажоры…

— Да?! Вы называете это «форсмажором»?!.. — перебил Энди, указывая пальцем на хуманку. — И что мне прикажите делать дальше?!

— Успокойтесь, мистер Эн Ди, — Мозз опустился в кресло, едва втиснув своё объёмное тело между подлокотниками. — Успокойтесь и дослушайте. Во-первых, говорите нормально. У стен этого отеля нет ушей, иначе мы бы не пользовались его услугами. Во-вторых. Вы хотели «Особый выходной» и особых отношений. Вы заплатили, и мы их вам предоставили. Другая сторона, — он кивнул на кровать, — тоже хотела особых земных развлечений. Но здесь уже платили мы. Мы всегда предупреждаем о возможных рисках, и другая сторона знает, на что идёт. Но вам беспокоиться не о чем, любые последствия — это наша забота.

— То есть?

— То есть мы полностью «заметаем следы», а страховка, которую вы на этот случай платите, покрывает все расходы. Наша задача — сохранить всё в тайне, и мы с ней прекрасно справляемся, мистер Эн Ди. От вашего и от «её» пребывания здесь не останется ни следа, а под вашим заказом у меня стоят лишь две буквы: «Эн» и «Ди», которые ни о чём не свидетельствуют и будут моментально уничтожены наравне с остальными уликами.

Мистер Мозз улыбнулся, и рыхлая, губчатая кожа его лица пошла складками. Поры на ней расширились ещё больше, напоминая тёмные неровные кроличьи норы, каждая из которых хранила чью-то тайну.

— И… и вам это удаётся? Всё сходит с рук?

— Конечно. Мы работаем профессионально и заинтересованно.

— Но… откуда вы знаете, что ваши клиенты не будут разглашать информацию?

— Разглашать информацию?.. Не станете же вы рассказывать кому-либо, что стали убийцей? — Мозз засмеялся не раскрывая рта, выдувая порции смеха ноздрями.

— Пусть не я… Но кто-то другой?

— Ой, мистер Эн Ди, вы даже не представляете себе, какие заказы мы получаем!.. — Мозз махнул рукой. — Так что на вашем месте, я бы преспокойно закончил одеваться и отправился домой, ну или куда душа пожелает. А сделать так, чтобы реальность и дальше была похожа на мечту — это уже наша забота.

Энди вышел на улицу с одним лишь желанием поскорее убраться подальше от места своего преступления. Голова и тело двигались с трудом, и вряд ли в этом были виноваты стимуляторы. Последствия «особого выходного» грубыми, тяжелыми камнями перекатывались в душе.

«А есть ли она вообще, душа?» — вопрошал кто-то внутри головы Энди.

«Забудь! Если она у тебя и была, то сегодня ночью ты придавил её могильной плитой, сжёг в крематории, в адовой печи своих плотских утех!» — отвечал ему кто-то другой, очень похожий на мистера Мозза.

«И как теперь?..»

«Да не парься! Пройдёт немного времени, ты успокоишься, будешь жить как жил, и вскоре тебе захочется новых острых ощущений», — подмигивал тот, похожий на Мозза.

«Немного времени…» — вслух произнес Энди и привычно посмотрел на левое запястье, где носил мобильный браслет.

Браслета не было. Энди остановился и выругался. И зачем только он снимал его?.. Обычно браслет оставался на руке даже в душе, но вчера ночью Энди захотелось освободиться от него, отбросить любую связь с внешним миром. Вот кретитин!..

Возможно, переживать не стоило. Если Мозз и его контора умеет скрывать улики, то такую вещь, как мобильный браслет они не пропустят. И что?.. Целиком отдать себя в руки этого Мозза? Полностью довериться человеку, который профессионально играет в такие грязные игры? Да кто-кто, а он точно не упустит возможности взять клиента на крючок! Хотя этот крючок итак уже плотно застрял у Энди в горле…

Он почувствовал это так явно, что даже прокашлялся. Шумно выдохнул и решил вернуться.

В фойе отеля были посетители, и Энди прошёл к лифту незаметно, так ему показалось. Поднялся на этаж и замешкался, увидев, как горничная заходит в одну из комнат для уборки. Когда она скрылась, сделал шаг вперёд и тут же припал к стене: из номера, где он провёл ночь, вышла девушка. Её голову прикрывал лёгкий шарф, из-под которого виднелись стянутые в узел косы. До номера было не меньше полсотни шагов, но Энди готов был поклясться, что перед ним та самая девушка — хуманка, с которой он провёл ночь! Живая!.. Абсолютно живая и стремительно уходящая на своих безупречных ногах в противоположную сторону коридора, к другой ветке лифтов.

Энди опешил. Стоял у стены, будто его размазали. Услышав сигнал подъехавшего лифта, метнулся туда — догнать внезапно ожившую подругу. Но чья-то хваткая рука остановила его.

— Вы за этим вернулись? — мистер Мозз протянул Энди его мобильный браслет. — Так наденьте и не торопитесь.

— Но… какого чёрта?.. Что всё это значит, мистер Мозз?!.

— А что вы подумали, Эн Ди? Я же говорил, что мы работаем практически без проколов. Хуманки умеют вводить себя в состояние «клинической смерти». И делают это превосходно. Их кровь остывает, как у рептилий, дыхание становится почти незаметным. А клиенту достаточно одного мгновения: дотронулся, почувствовал холод, вообразил, что мертва, а дальше чистейшие игры разума! — Мозз снова засмеялся ноздрями.

— Но зачем? К чему этот обман?..

— Хм, только не говорите мне, что уходя отсюда, вас так мучили угрызения совести, что ничего другого вы не чувствовали. Разве вы не испытали острых ощущений, мистер Эн Ди? Самых острых, м?.. Разве не почувствовали себя эдаким всемогущим представителем альфа-вида на вершине пищевой цепи? Способным на всё, м?.. Разве вкус самых сладких сексуальных утех сравним с крепким, выдержанным вкусом власти над чьей-то жизнью, а?.. — Мозз подмигнул точь-в-точь, как его воображаемый двойник в голове Энди.

Желание двинуть агенту в челюсть нестерпимо нарастало, но мысль о том, что кулак обязательно коснётся его лоснящейся ноздреватой щеки, казалась отвратительной. И Энди, выхватив наконец из лапы Мозза свой браслет, зашагал прочь по коридору.

— Всего хорошего! И спасибо, что доверяете нам! — вежливо попрощался агент.

Интерактивный экран на браслете Мозза давно подавал световой сигнал. Но активировать сообщение агент смог только вернувшись в номер.

«Заказ на особый выходной», — провозгласила бегущая строка.

«Агентство к вашим услугам. Обозначьте пожелания. Анонимность и ликвидацию всех последствий мы гарантируем», — ответил Мозз.

«Я хочу…», — строка запаздывала.

«Доверьтесь нам», — приободрил агент нового клиента.

«Я хочу убить человека», — открылась строка.

«Вы имеете в виду кого-то конкретного или предоставляете нам выбор кандидата?»

«На ваш выбор».

«Заказ принят. Подробности вам сообщат».

Мозз отключил абонента и перевёл связь на вызов.

— Слушаю вас, мистер Мозз, — отозвался звонкий голос.

— Вера, девочка моя, ты молодец. Из тебя выйдет отличная хуманка!

— Спасибо, шеф! Я старалась. Он успел разглядеть меня в коридоре?

— Да, именно так, как это было нужно. Что надо — увидел, чего не надо — не увидел.

— Хорошо, что не бросился догонять.

— Ну, этого я бы не допустил. Послушай, ты уже добралась до места?

— Почти. А что?

— Я сейчас перенаправлю тебе новый заказ. Проинформируй клиента об оплате и страховке. Надо всё продумать и подготовить… Но… Я думаю, что этот Эн Ди прекрасно подойдёт нам на роль «кандидата».

— Хорошо, шеф. Сейчас прибуду на место и всё сделаю.

— Вот и умница. А мне тут надо закончить, прибрать как следует.

Мозз отключил связь, прошелся по номеру и небрежно огляделся по углам. Не заметив ничего такого, что могло бы послужить «уликой», приблизился к постели и откинул одеяло, под которым лежало полностью окоченевшее тело хуманки.

14.02.20

В погоне за сном

Даже в центре, в самой густонаселённой части мегаполиса, бывают места пустые и тёмные в любое время суток. Как чёрные дыры, ведущие в никуда. Сюда не заглядывает время - наверняка боится запутаться в собственных петлях, здесь замирает пространство, но его холодное безразличие обманчиво, оно пристально наблюдает и вслушивается в звук шагов каждого, кто появляется внутри.

И это сейчас вполне устраивало, а на остальное было наплевать. Звук её шагов, мягкое, шуршащее касание босых ног о тротуар, вёл за собой, не отпускал. Странно, что своих шагов я не слышал, хотя они казались мне грубыми, тяжёлыми, вязкими. Но на это тоже плевать. Ещё немного и я увижу её… Вот уже мелькнула близкая тень, ещё чуть-чуть и тогда…

Внезапно звук обрывается. За углом – никого. Одна, другая, третья петля переулка – снова пусто. Я поднимаю голову, взгляд скользит по монотонно-высокой стене без единого окна, будто знает, что звук появится оттуда. И стена нашёптывает что-то очень быстро, обдавая сырым затхлым дыханием. Очень быстро, но я успеваю понять. Я уже знаю это…

Прямо передо мной с высоты падает тело девушки. Хрупкое, почти невесомое. Полы лёгкого халата трепещут и сминаются подобно сломанным крыльям. Тело беззвучно впечатывается в шершавую плотность тротуара и разрывает её трещинами, как снаряд. Сквозь щели пробивается свет, и сон рассыпается осколками.

«…Ушибы, ссадины, внутренние повреждения, перелом шейных позвонков получены в результате падения с большой высоты и удара о твёрдую поверхность… Признаки борьбы и сексуального насилия отсутствуют… Смерть наступила вследствие…» - я бегло считывал отчёт медэксперта, поглядывая одновременно на снимки жертвы в одном углу экрана и на самого доктора – в другом.

Пухлощёкий Барни, похожий на потрёпанного и обиженного детского медвежонка, сверлил меня взглядом.

- Всё ясно. Спасибо, док, - резюмировал я, стараясь поскорее закончить сеанс связи.

Признаться, меня раздражало это пристальное внимание эксперта. Его перевели к нам вместо флегматичного старика Айзека, которого недавно торжественно выпроводили на пенсию.

- Неужели? – язвительно произнёс Барни. – И что же вам ясно?

Конечно, он был прав: ни черта тут не ясно. Три тела хуманок обнаружены в разное время в разных местах. Все проживали в отелях. Все полураздеты – в нижнем белье или без, накинут халат - как для отхода ко сну. Все жертвы упали с большой высоты. Или были сброшены. Но как и почему – ни явных свидетелей, ни видимого мотива…

- Пока ясно только то, что ваш отчёт составлен оперативно, подробно и очень профессионально, - попытался польстить я. Меньше всего я хотел бы сейчас задеть его больное самолюбие и возыметь головную боль в виде проволочек в ходе экспертизы.

- А раньше было по-другому?

- Я хотел сказать, как всегда, док.

- Именно поэтому вы читаете его с такой скукой, как позавчерашние новости? – не унимался Барни.

Я устало выдохнул. Бессонница давала о себе знать.

- Нет, док. Просто я почти не сплю последнее время. Может вы могли бы дать мне пару рекомендаций, как профи. Как вам удаётся поддерживать концентрацию при такой запарке?

Барни замялся, смягчил взгляд. Кажется, я попал в точку.

- Ладно, зайдите. Я оставлю для вас несколько «волшебных пилюль». Не переживайте, ничего противозаконного, - он хохотнул.

- Спасибо, док, - я потянулся к кнопке отключения, но Барни предупреждающе поднял палец.

- Секундочку… Раз вам «всё ясно», коллега, то может, поделитесь соображениями? Меня так и распирает любопытство: кто тянет наших несравненных хуманочек на крышу и заставляет их сигать вниз?

- Следствие не исключает версию самоубийства, - монотонно ответил я. Его повышенное любопытство объяснялось бы профессиональным интересом, если бы не щедрый слой желчи.

- Насколько я могу судить, их нервная система очень устойчива, и, как следует из отчета, никаких «отравляющих сознание препаратов» в их организме не обнаружено. Неужели уровень и сервис наших земных отелей столь низок, что проживание становится невыносимым для страстных любителей других планет, и они предпочитают смерть нашему тягостному земному бытию? – найдя собственное умозаключение очень забавным, доктор Барни засмеялся и отключил связь.

Уже в который раз я рассматривал фото девушек, увеличивая, останавливаясь на деталях. Молодые крепкие тела, дорогое бельё. По данным Службы Единого Территориального Контроля («Сетки»), все недавно прибыли на Землю из разных точек, все – в отпуск, и пробыли на Земле меньше недели, от трёх до пяти дней. Все проживали в разных отелях, в которых, а вернее, у подножия которых и были найдены их тела. Они падали с крыши, с самой высокой точки здания, ночью. А находили мёртвые тела только утром.

Версия о том, что девушек убивали где-то в другом месте, а потом подбрасывали к отелю, не клеилась. Характер повреждений тел и одежды, следы растёкшейся крови на тротуаре и прочие детали - одна из жертв, падая, задела плечом балкон; другая оставила чёткие следы на пыльном бордюре крыши; третья, прежде чем упасть, облокотилась о ржавые перила и измазала шелковый пеньюар - говорили о том, что все они падали с высоты именно здесь. А вот то, что кто-то помогал хуманкам совершить фатальный «ночной полёт», было вполне допустимо.

Но всё происходило в какой-то загадочной тишине, без единого свидетеля. Администрация и персонал отелей на вопросы отвечали неохотно, односложно, словно под копирку. Никто не хотел терять работу и портить налаженный бизнес, никто не хотел огласки. Но как её избежать?

Со дня обнаружения первой жертвы прошло больше месяца, и пока не появилась вторая, дело числилось в разряде проходных. Вторая, схожая смерть, вызвала массу волнений и кривотолков. Хуманки считались не таким уж частыми гостями на Земле. Они приезжали и уезжали, предпочитая другие миры, и не афишируя своё земное присутствие без особой надобности. И вдруг такой публичный и эффектный «пируэт».

Естественно СМИ моментально ухватились за такие новости, и через несколько часов после обнаружения третьей жертвы на всех медийных частотах наперебой выдвигались версии. У меня складывалось ощущение, что медийники устроили соревнование: чья версия окажется более нелепой, а значит, более живучей.

- Агрессивная инопланетная среда разрушает мозг хуманок! Пребывание на Земле становится губительным для них!

- Внимание!!! Утечка токсичных веществ! Пребывание на земле опасно! Хумы почувствовали это первыми! Гражданам лучше не выходить на улицы!

- Заявление экс-кандидата на пост главы Службы Межпланетарной Безопасности: «Хумы превращаются в полноценную расу, и кого-то это очень сильно беспокоит! Я всегда обращал внимание на то, что высказывания моих оппонентов попахивают геноцидом!..»

- Невидимый убийца охотится исключительно на хуманок. Кто станет следующей жертвой серийника?!

Дело вышло за рамки сыскного управления и приобрело нездоровый политический душок. Начальство паниковало, от ежедневных отчётов и совещаний голова шла кругом. Требовалось ускорить расследование, обеспечить результат в самое ближайшее время. Но не просто результат, а гладкую, круглобокую версию, без острых углов, которая устроила и заставила бы притихнуть всех, ну или по крайней мере, большинство крикунов.

С утра до глубокой ночи я раскручивал темп расследования как пресловутая белка в колесе, и, похоже, мне, Нику Лозовскому, молодому и резвому сотруднику, это удавалось. Мои усилия заставляли Землю вращаться быстрее, отчего время для отдыха сжималось в крохотную неуловимую точку. И если получалось попасть в неё и неопределённо отключиться, а я до конца не мог понять так ли это на самом деле, то погоня продолжалась. То ли погоня во сне, то ли погоня за сном.

Япо-прежнему ориентировался на звук её шагов. Длинная тень ползла по стене, хотя никаких источников света я не видел: улица без фонарей, небо без луны. Девушка неторопливо шла по улице, будто прогуливалась. Я нагонял её, стараясь не выдать себя. У хуманок чуткий слух, острая реакция на запах, но эта - погружена в себя и ничего не замечает: ни моих шагов, не прерывистого дыхания, ни странного наэлектризованного возбуждения, что провоцировало скачки сердца, скачки мыслей.

Я подошёл очень близко и с нарастающим волнением рассматривал, как при каждом шаге податливо перекатываются мышцы на её икрах, как упруго и беспечно подрагивают бёдра, маятником из стороны в сторону покачиваются длинные, собранные в хвост, волосы. Я знал, куда она идёт и не хотел останавливать. Я хотел идти следом, преследовать.

Мы прошли через пустой слабоосвещённый холл отеля и стали подниматься по лестнице. Сколько здесь этажей?.. К моему сердцу и мозгу подключили электроды, я уверен. Я чувствовал, как систолы подчинялись сигналу извне чётко и слажено, как запускался процесс пульсации, как набегали мысли, которые я считывал как свои. Мной управлял некто, похожий на сон.

Мы оказались на крыше. Девушка подошла почти к самому краю и остановилась. Я замер у неё за спиной. Мне очень хотелось дотронуться, утопить ладони в прохладном шёлке её халата, скользнуть по едва заметным бугоркам позвонков, обхватить шею. Но я сдерживался.

Некто подстёгивал меня, некто направлял, некто знал, что я должен помочь девушке. Помочь завершить то, зачем она пришла сюда. Я должен помочь ей прыгнуть вниз!

Хуманка резко обернулась. Лицо выражало удивление. Она метнулась назад, очутившись у края, но я успел схватить её за руку и потянуть на себя.

- Нет… - прошептала она.

«Нет!» - змеёй вползло в моё ухо.

«Нет!.. Нет!..» - раздвоенным жалом ткнуло в мозг.

Я проснулся от резкой боли в виске. Вскочил и сел на кровати. Потянулся к остаткам воды в стакане, которой накануне запивал «волшебную пилюлю» от Барни. Накануне чего: дня или ночи?.. Я открыл жалюзи - за окном, уже которые сутки, висел безлико серый туман, окончательно сводя на нет контрастность дня и ночи.

Привычная чашка крепкого кофе казалась безвкусной. Какое-то время, довольно долго, я просто сидел, обхватив её руками, наблюдая, как пар медленно улетучивается вместе с остатками сна. Сделав последний глоток остывшей и бесполезной горечи, я принял решение навестить бывшего коллегу Айзека. Я вдруг понял, как мне не хватает его философски-закоренелой уверенности в том, что любая, даже самая безнадёжная ситуация, имеет надёжную перспективу. Этот сухонький старичок обладал острым умом и непоколебимым спокойствием и не раз поддерживал меня своей излюбленной фразой: «В каждом из нас полно скрытых возможностей, и наша задача вскрыть их прежде, чем это сделает патологоанатом». Меня всегда удивляло, как бесшабашно, провокационно, но четко и точно работает его острый, как скальпель ум.

- Рад тебя видеть, Ники, - доктор Айзек приветственно пожал мою ладонь и на несколько секунд задержал, прижав большим пальцем пульс. – Тааак… Стало быть, кофе я тебе предлагать не буду, а предложу стаканчик витаминного коктейля, - улыбнулся он и жестом пригласил в квартиру.

Строение с очень высокими потолками много лет назад принадлежало какому-то производству и, видимо, его старые стены так сожалели о прошлом, что отвергали всё, связанное с понятием «дом и уют». Но, скорей всего, это не слишком заботило его хозяина. Низкорослый и щуплый Айзек выглядел муравьём, копошащемся на дне огромной, кое-где заваленной хламом, коробки.

- Так что за тропинка ведёт молодёжь в логово старого Айзека? – спросил он, протягивая мне толстостенный, сомнительной чистоты стакан с чем-то густо-зелёным.

Я подозрительно поднял ёмкость с угощением вверх, пытаясь исследовать содержимое на просвет.

- Если ты хочешь увидеть радугу, так её там нет, - Айзек уселся напротив и продемонстрировал мне точно такой же «коктейль» в своей кружке. – Вместо неё я сегодня добавил туда щепотку оптимизма и жизненный опыт, которые, надеюсь, позволят сохранить здоровье и душевное равновесие в наше неспокойное время. Пей смело. Или не доверяешь? – он прищурился.

Я улыбнулся, звякнул кончиком стакана о его кружку и залпом выпил добрую половину жидкости. Она оказалась приятно мятной и пощипывающее цитрусовой на вкус.

- Спасибо, док. Хорошо бы это был стакан клея, чтобы не расклеиться окончательно.

- Что так?

- Не знаю… Такое ощущение, что разваливаюсь на части и не могу себя собрать… - я замолчал. Совсем не об этом нужно было говорить с Айзеком.

- Ну, у всех бывают трудности. А потом они проходят, - философски протянул доктор.

Положив ногу на ногу, он выжидательно смотрел, но не на меня, а на затёртый носок своего домашнего шлёпанца. Будто тот должен был сообщить ему нечто важное, но молчал.

Тогда я выдохнул и продолжил:

- У меня нет с собой материалов дела, док. Вы знаете, что выносить информацию «за пределы» категорически запрещается… Но вы наверняка в курсе. Сейчас об этом шумят по всем медиа каналам. Но у вас всегда была своя точка зрения… И я хочу спросить: что вы обо всём этом думаете?

Айзек покачал ногой, затем перевёл взгляд со шлёпанца на меня и криво улыбнулся.

- Ты ждёшь диагноз от старого доктора, Ники? Твой пульс учащён, ладони потеют, ты бледен и под глазами чёрные круги – у тебя бессонница? Ты что-нибудь принимаешь?

- Бессонница, да. Доктор Барни дал мне какие-то пилюли… Кажется «Гюллес»… Это чёртово дело не даёт мне покоя…

- Ну, у нас бывали дела и позаковыристей… Что именно тебя беспокоит?

- Это дело преследует меня даже во сне. Вернее, мне снится, что я преследую этих девушек, хуманок. Пытаюсь догнать, пытаюсь помочь им…

- И что пилюли, помогают?

- Не уверен. Но я только начал…

- Да… мы, людишки, привыкли глотать всякую дрянь. И на нас уже толком ничего не действует. А вот хумы – другое дело.

- Что вы хотите этим сказать, док?.. Экспертиза показала отсутствие в организме жертв каких-либо препаратов.

- Прям таки полное и тотальное отсутствие?

- Ну, ничего такого, что могло бы воздействовать на психику и затуманить разум.

- Верю. Но что мы знаем о психике хумов и что мы знаем о действии на их организм фармакологических препаратов?

- То есть?..

- То есть, дорогой мой Ники, что одно и другое претерпевает постоянные изменения.

- Да, но проводятся же исследования…

- Вот именно, друг мой, вот именно. Исследования! – Айзек многозначительно воздел палец к потолку.

Не понимая, к чему он клонит, я нахмурил брови и уставился на зелёную жижу в стакане.

- Допей, Ники, это должно помочь лучше любых стимуляторов, - хохотнул Айзек. – И вообще, здоровому организму не нужны стимуляторы. В нём всего достаточно. А хумов создавали для выживания, их организмы – очень сильные. Здоровое тело способно само вырабатывать всё необходимое. А от привнесенного, того, что сочтёт лишним – избавляться. Это, если программа не сбилась. У людей-то она давно барахлит. Из-за того барахла, которым мы себя постоянно пичкаем. Да, да!

- А как же болезни, вирусы? На Марсе, например?

- Что сказать… Я не знаю точно, что там произошло на Марсе, отчего погибло столько особей мужского пола среди хумов. Информация закрыта, и доступ контролирует «Сетка». Всё, на основе чего я могу делать выводы – это мой жизненный опыт. А он говорит мне, что вирус на Марсе не был бы так опасен, если бы его не ввели искусственно и агрессивно в организм хумов, в том числе и под видом профилактики или лечения, например. Возможно, какой-то вирус там появился самопроизвольно. Но этим не преминули воспользоваться в качестве эксперимента. У нас любят ставить эксперименты, ты знаешь. А тем более, что здесь появилась возможность сразу одним выстрелом убить двух зайцев: первое – эксперимент; второе – контроль численности хуманов.

- Но зачем пытаться убить тех, кого создавали выживать?

- Не убить, мальчик мой. Не убить, а держать под контролем. Управлять.

Я молчал, переваривая услышанное.

- Что, чудно такое слышать от доктора? – хитро улыбнулся Айзек.

Я пожал плечами:

– Да уж… Но только не от вас, док. Вы всегда удивляли меня нестандартной точкой зрения.

- Угу… Тогда перестань удивляться, Ник, и попробуй взглянуть на дело с другой точки. Например, из собственной кровати. Что ты там видишь в своих снах? – он спросил об этом так, будто речь шла о надписи на коробке с кукурузными хлопьями.

Я понял, что мне не отвертеться, и залпом допил целительный коктейль.

- Я почти не сплю в последнее время, а когда проваливаюсь в сон, то вижу, как преследую хуманку. Иду за ней в отель, по лестнице, на крышу. Девушка движется как сомнамбула, не замечает ничего вокруг. А я вижу мельчайшие детали, даже чувствую запахи: уличного воздуха, бетонных стен, её тела. Картина выглядит очень реальной. Я улавливаю всё, кроме ощущения себя самого. Как наблюдатель, как будто прокручиваю кино, в котором снимался… но не совсем. Себя я там не вижу, но точно знаю, что я там есть, - я усмехнулся. – Похоже на бред, правда, док?

- Отнюдь. Когда много думаешь над чем-то, информация, порой, приходит во снах. Так работает наше подсознание, это каждый школьник знает.

- Возможно… Но сегодня мне приснилось, что… Сначала, я думал, что пытаюсь удержать девушку от падения. А потом понял, что собираюсь сбросить её вниз… Что я и есть убийца! Тот самый. И это было слишком реально для обычного сна… Думаете, я так хочу поскорей распутать это дело и поймать убийцу, если это - убийца, что невольно «влез в его шкуру»?

- Не знаю, Ники… А почему мы говорим про убийство? Есть к тому подозреваемые, свидетели, и какой у нашего убийцы мотив?

- А если допустить, что он такая же жертва побочных эффектов неких препаратов? Его психика сдвинута. Ему кажется, что он собирается спасти девушек, а получается наоборот?

Айзек задумался на несколько секунд, постучал пальцем по подбородку.

- Именно так и было? Я имею в виду в твоих снах, Ник?

- Вроде того. Но я не уверен…

- А знаешь, в чём я уверен? В том, что неплохо бы тебе поговорить с … этим вашим новым экспертом. О сомнамбулах. И поподробнее.

Весь день я был занят анализом и сопоставлением фактов, выездами на места обнаружения жертв, опросом свидетелей, и разговор с Барни сдвинулся на самый конец дня.

- Чем обязан? – Барни окинул меня недовольным взглядом. Он собирался уходить и уже сменил серый докторский комбинезон на обычные брюки и футболку, отчего сходство с медвежонком немного стёрлось, но детскость осталась. Сейчас он походил на толстого мальчишку, внезапно повзрослевшего и этим озлобленного.

- Очень нужна ваша консультация, док, - дипломатично начал я.

- Хотите ещё таблеточку? Понравилось? – хмыкнул он.

- Спасибо. Но сейчас меня интересуют другие таблетки. Скажите, возможно ли, что погибшие хуманки принимали некие препараты, не оставившие следов в их организме, но каким-то образом повлиявшие на их психику?

Барни удивлённо приподнял брови.

- Откуда такая теория?

- Неважно. Ветер на крыше нашептал. Так что вы скажете, доктор?

- Хм… Теоретически… - он присел и потер подбородок. Недовольство во взгляде сгустилось. - При современном развитии фармакологии, большинство препаратов, возымев своё действие, полностью выводятся из организма уже через несколько часов. Так что…

- Обнаружить их при вскрытии практически невозможно?

- Да. Если специально не искать.

- Но вы искали?

- Искал.

- Но не нашли.

- Не нашёл. Ничего, кроме обычных синтетических витаминов, которые употребляют все поголовно. Я указал это в отчёте. Их рекомендуют принимать в концентрированных дозах для поддержания иммунитета, особенно, когда речь идёт о повышенных психофизических нагрузках, о перелёте на другие планеты и т.д. Кстати, «Гюллес», который я вам дал, из той же серии.

- А я думал, что это средство от бессонницы.

- В том числе. Ваш организм погружается в сон, когда поступает соответствующая команда, и переходит в состояние полноценного бодрствования, когда команда меняется.

- А от кого поступают эти команды?

- Как это от кого?! – Барни округлил глаза. – От вас, конечно! От вашего мозга, который, посредством препарата, формирует новые нейронные цепочки, позволяющие выбрать наименее энергозатратный для организма путь.

- То есть?

- То есть, не крутиться бесконечно с боку на бок, прежде чем заснуть или не заснуть вообще, а мягко и быстро войти в состояние сна и так же легко и плавно из него выйти, не взбадривая себя лошадиными дозами кофе.

- Да?

- Да. А еще, вдобавок, позволяет перенаправить эмоциональную энергию. Например, сбросить стресс не через гнев и агрессию, а через физическую активность.

- Это как?

- Ну, не испытывать желание орать на кого-то, а захотеть больше двигаться, увеличить темп ходьбы, к примеру, подняться не на лифте, а по лестнице.

- Серьёзно? Видимо, мой мозг запутался в этих нейронных цепочках, потому что должного эффекта я не ощутил, - попытался пошутить я.

- Значит, случай слишком запущенный, - Барни смотрел на меня без улыбки.

- А кроме шуток, док, может ли возникнуть неразбериха с этими командами? Ну, допустим, если организм окажется невосприимчив к этому препарату? Может ли включиться режим бодрствующего тела в то время, как мозг пребывает в состоянии сна, как у сомнамбулы, например, м?

- Если организм окажется невосприимчив, то он попросту не воспримет препарат. А если вы имеете в виду сомнамбулизм, то это специфическое состояние – большая редкость, и его природа мало изучена даже в наше прогрессивное время.

- А как насчёт побочных эффектов?

- Пока таковых не наблюдалось. К чему вы клоните, Лозовский? – Барни заметно раздражался. – Думаете, что хуманки, наглотавшись витаминов, превращаются в сомнамбул и прыгают с крыши?

- Считаете, такого не может быть?

Барни улыбнулся, опустив вниз уголки рта:

- Ерунда! И как вы это докажете? Я бы, на вашем месте, не рискнул вступать в единоборство с фармакологической индустрией.

- А в сотрудничество? Как насчет сотрудничества, док? Вы бы стали рекомендовать хумам, чьи организмы обладают сильным иммунитетом, высокой психологической устойчивостью и способностью приспосабливаться к самой неблагоприятной среде, вводить в свой организм дополнительные стимуляторы? Так, на всякий случай. Или ради эксперимента, м?

- На что вы намекаете?!. – на лице Барни проступили болезненно розовые пятна.

- На то, что до прихода сюда, вы работали в медицинском центре, куда обращаются лица, в том числе и хумы, пожелавшие посетить либо покинуть нашу планету. Обязательные осмотры, анализы, прививки, тесты и тому подобное. Разве вы не рекомендовали так называемые «поддерживающие препараты» всем подряд, имея с этого неплохой процент от вашей всемогущей фармакологической промышленности? А, док? Вы ведь и мне подкинули «волшебную пилюлю» при первом удобном случае?

- Не городите чепухи!!! Эту штуковину можно заказать без рецепта в любом аптечном автомате!

- Ладно, не кипятитесь, Барни. Я всего лишь хочу докопаться до истины.

- Обвиняя меня в профессиональной нечистоплотности?! Отлично копаете, Лозовский! Не успеете оглянуться, как сами окажетесь на дне этой ямы! – закричал он и чуть не сшиб прозрачную дверь, выскакивая в коридор.

Я остался один и, сидя на вращающемся стуле, примерно минуту изучал стерильную тишину его кабинета. А когда поднялся уходить, нащупал в кармане упаковку «Гюллеса», и тут же едкая, каверзная мысль беспардонно нарушила моё одиночество.

Её плечи дрожали или у меня тряслись руки, я не мог разобрать. Хуманка казалась спокойной, её страх улетучился, а меня, наоборот, захлёстывали волны адреналина.

- Я не должен отпускать тебя! Я не должен упускать тебя! Я не хочу! – твердил я, выдыхая слова прямо ей в лицо, в тёмную бездну глаз.

- Хорошо, - произнесла она мягко, безмятежно. - Хорошо. Пусть так…

Её голос обволакивал теплотой и покорностью, приоткрытые губы и подбородок едва коснулись моей щеки. Я оторопело стоял, вцепившись ей в плечи, удерживая над пропастью теперь уже нас двоих.

- Я не хочу отпускать тебя…

- Тогда сделай то, зачем пришёл сюда. Давай…

Я молчал, не находя ответа, не понимая, что я, Ник Лозовский, делаю ночью на крыше высотного здания. Перед глазами повисла пелена тумана, и хуманка выскользнула из моих рук. Я её больше не видел.

- Ник! Ник! – совсем рядом послышался голос доктора Айзека. – Ты слышишь меня?!.

- Оставьте его, коллега. До завтра он вряд ли придёт в себя. Если это вообще можно будет назвать «приходом в себя», - где-то недалеко отозвался Барни.

- Эх, жаль парня… Он всегда казался мне таким перспективным…

- Слишком большое рвение, как известно, до добра не доводит. Никто не заставлял его глотать ударную дозу «Гюллеса», чтобы поскорее завершить эксперимент. Я подозревал, что всё это плохо кончится.

- Ну, судя по всему, процесс вышел из-под контроля. Мы с вами, коллега, немного дали маху.

- Лично у меня с самого начала были сомнения по поводу этого проекта, - недовольно буркнул Барни.- Особенно когда он начал выстраивать свою, независимую версию, знаете ли…

- Вы о побочном эффекте препарата?

- Ну да! Мне даже показалось, что кто-то настойчиво внушил ему эту мысль. Не хватало нам только публичного скандала.

- Риск всегда есть. Иначе не достичь желаемого. Мозг иногда выдаёт такие потрясающие штуки, коллега. Когда я увидел диаграмму снов нашего подопечного, то пришёл в полный восторг! Мы наконец-то приблизились к тому, что искали долгие годы – к разгадке того, как с помощью запрограммированного сна можно навязать мозгу совершенно другую личность! Всё что хотите! Если правильно перенаправить активность, то можем прийти от закоренелого убийцы до стража закона. Вы только вообразите: потенциально опасный, асоциальный индивид вдруг становится полностью другим. Его личность поворачивается на сто восемьдесят градусов, и он воображает, как бы вёл следствие против самого себя! И какой безудержный энтузиазм, надо же!

- Угу. И этот энтузиазм подчас был очень раздражающим.

- Да ладно вам! А мне понравилось. Меня даже иногда заносило в откровенность, настолько достоверно выглядели его измышления. Почему вы с таким однообразным усердием включаете злобного ворчуна, Барни? Не надоело? Вообразите себе, сколько личностей сидит в каждом из нас? Глупо этим не воспользоваться!

- Я надеюсь, что ни одна из моих личностей никогда не окажется подопытной лягушкой для ваших экспериментов, - мрачно произнёс Барни..

- Ну что вы! Зверушки меня давно не интересуют. Другое дело – хумы, - засмеялся Айзек.

Я очнулся от монотонного жужжания кондиционера. Не помню, чтобы включал его. Хотя система климат-контроль сама определяла, какую температуру воздуха в данный момент времени считать оптимальной. Соответствующая команда поступала к соответствующей кнопке, меня никто не спрашивал.

Впервые за несколько дней я чувствовал себя отдохнувшим. С удовольствием принял прохладный душ и, ожидая пока машина готовит кофе, запустил на экране страничку новостей.

- По словам Главы департамента законопорядка, неуловимый убийца хуманок найден, следствие по делу скоро будет завершено.

- Доктор Милан Айзек, известный экспериментатор наших дней, один из выдающихся исследователей в области фундаментального изучения мозга, анонсировал своё выступление на межпланетарной конференции, которая состоится на следующей неделе.

- Глава фармацевтической корпорации «Гюллес» доктор Жозеф Барни был найден мёртвым у себя в лаборатории вчера ночью. По предварительным данным, он скончался от сердечного приступа.

- Новый циклон надвигается с северо-запада и на выходные ожидается усиление ветра и дожди.

Я допил кофе и отправился на работу. Через полчаса совещание по делу Барни, а шеф не любит, когда опаздывают.

Марсианский загар

Межпланетный челнок под управлением пилота высшей категории приближался к Марсу. К высшей категории принадлежал здесь не только пилот, но и услуга, которую оказывал чартер, её элитарность, стоимость и небольшая кучка пассажиров, сумевших обеспечить себе подобную роскошь.

Уникальный солярий на Марсе соорудили совсем недавно, когда в ходе какого-то очередного эксперимента было случайно установлено, что солнечные ванны в условиях марсианской атмосферы оказывают на человеческий организм сильный и весьма благоприятный эффект. Непостижимым образом устраняются причины и последствия всех хронических болезней, тело «очищается» изнутри, на клеточном уровне запускается процесс омоложения органов и тканей, а кожа приобретает приятный золотистый оттенок.

Сверхпрочное стекло, которое преломляло марсианские лучи, фильтровало и отводило все губительные и ненужные человеческому организму энергии, изготавливали здесь же, на Марсе. Его производство, как и сам солярий, принадлежали международной корпорации «Тэтра», по слухам владеющей правами на большинство здешних земель. Кто именно был её хозяином, и куда уходили корни, понять было сложно. А Суна и не пыталась.

Её устраивало нынешнее положение вещей. Деньги за перелёты платили хорошие, лайнер самой последней модели, рассчитанный всего на шесть пассажирских мест и двух членов экипажа. В целительную силу марсианского солнца Суна не очень-то верила. На хумов оно почему-то не действовало. Но главное, что в мощнейшем эффекте солярия были убеждены те представители человеческой расы, которым он был доступен. Сиять марсианской позолотой стало модно и престижно, и те, кто обладал должным ресурсом, всячески старались «блеснуть» друг перед другом возможностями своих кошельков.

Олег пригласил её вторым пилотом, когда их роман только начинался. Он любил это старомодное словечко – «роман». Любил дарить цветы, подарки, с удовольствием расплёскивал вокруг их отношений романтическую мишуру, которую так ценит людская раса. Поначалу Суне казалось это лишним, наигранным. Её и без того тянуло к Олегу как магнитом. Хуманки всегда чувствуют своего партнёра. Но постепенно она прониклась искренностью его чувств и поняла, что внешние атрибуты «романа» имеют свою цель. Старомодность связывает людей с их прошлым и даёт ощущение чего-то неизменного, правильного, не позволяет скатиться в удовлетворение только лишь плотских потребностей.

Суна согласилась на должность сразу. Она презирала условности и расхожее мнение о том, что совместная работа убивает чувства. А мытарства по задворкам галактики в поисках пригодных для колонизации мест ей надоели. Она – профи, Олег – тем более. Если что-то и погасит огонь их отношений, то это будет не работа.

- Подлетаем. Буди пассажиров.

- Есть, командир.

- И не смотри на меня так, а то собьёмся с курса, - улыбнулся Олег.

- Слушаюсь, командир, - подчинилась Суна.

Ему легко подчиняться. Он так хорош - Олег Смирнов, светловолосый, с горделивой осанкой и глазами цвета погожего земного неба - пилот и любовник высшей категории.

Тетраэдр солярия располагался на дне неглубокого застывшего кратера. Это позволяло максимально сконцентрировать солнечные потоки. Суна доставляла пассажиров специальным транспортом и дожидалась конца процедуры, которая длилась около трёх часов. Олег всё это время оставался на борту. Покидать корабль разрешалось только в экстренных случаях.

Загорающим подключали электроды и для лучшего усвоения марсианского солнца вводили в состояние глубокой релаксации. Время, мощность проводимого излучения, положение кресел клиентов, давление, пульс, индивидуальную восприимчивость и прочее, отслеживала специальная программа.

Всё контролировалось дистанционно из главного офиса компании, а обслуживали систему в самом солярии хумы. На небольшое количество людей – одного или двоих из числа персонала было достаточно. Процедура считалась хорошо переносимой и абсолютно безопасной. Как правило, никаких сбоев не наблюдалось, в компании за этим следили строго.

После процедуры людей переправляли на корабль и возвращали на Землю. В пути специальные датчики продолжали мониторить состояние каждого клиента. И в случае отклонений от нормы, любое пассажирское место перепрограммировалось в капсулу гибернации, которая регулировала и поддерживала все необходимые жизненные параметры. Также корабль был снабжен двумя аварийными гибернаторами, чтобы все, включая экипаж, смогли дождаться помощи и благополучно добраться до Земли.

Суна с пассажирами прибыла на место. Транспорт заезжал в герметичный шлюз, который начинался туннелем в стене кратера и трубой уходил в глубину пирамиды солярия. Это было удобно – никаких дополнительных скафандров и защитных шлемов для пассажиров и сопровождения не требовалось.

Клиенты прошли к раздевалкам и душевым кабинам, а Суна осталась ожидать в комнате для персонала. Села в эргономичное кресло, коснулась пульта управления прямо на поручне.

- Какой напиток вы желаете: согревающий или охлаждающий? – спросил мини-экран.

- Согревающий, - выбрала Суна.

- Чай, кофе, шоколад?

- Шоколад.

- Сладкий, горький?

- Горький.

Экран изобразил пиксельную улыбку, и автомат рядом со столиком суетливо зашуршал, приготавливая напиток.

- А вкусы у тебя не изменились. Всё так же предпочитаешь горький шоколад? – голос заставил Суну вздрогнуть.

Перед ней стоял хуманин в форменном комбинезоне и защитной маске с логотипом «Тетра» для обслуживания клиентов в солярии. Суна непроизвольно сжала ладонями поручни – автомат недовольно пискнул, сообщая, что напиток готов.

- Прошу, - хуманин в форме «Тетры» поставил чашку с шоколадом на стол. – Ну что, узнала меня? – тёмные глаза над маской улыбались.

- Не может быть… Разве ты не погиб, Нол?!.

- Как видишь, оказался живуч, - он спустил маску на подбородок, и Суна увидела, как он изменился. Черты лица - жёстче, упрямее, глубокая чернота глаз стала бездонной.

- Но как же так?..

- Почему я выжил? – Нол подошёл ближе и присел на край стола. – Хумов создавали, чтобы выживать. Разве ты не знала? – он улыбнулся. Лучики морщин рассыпались вокруг глаз острыми иглами.

Суна смутилась.

- Я думала, что ты погиб тогда, вместе с остальными на Марсе… От тебя не было вестей. Ходили только слухи, множество слухов…

- Ты веришь слухам? Хуманка верит в то, что представителя её расы так легко убить?

- Нет… Я не могла думать о тебе, как о «представителе расы». Я думала о тебе, как о том, с кем впервые… кто был мне дорог. И кому была дорога сама. Я не верила, что ты просто так внезапно исчез, без серьёзных причин. А серьёзной причиной в моём понимании могла быть только смерть! – она резко встала и отошла в сторону. - Я тогда была очень… очень наивной, Нол… Но сейчас я не такая. И рада, что ты жив. Очень рада. Действительно рада…

Суна приблизилась и медленно провела ладонью по его плечу. Нол опустил взгляд, придержал её руку.

- Прости, детка… Я вынужден был скрываться… - за дверью послышались людские голоса. – Мне пора обслуживать клиентов. Усажу их, запущу систему, и тогда мы сможем поговорить.

Нол похлопал её по руке, подмигнул и поправил маску. Полупрозрачные раздвижные двери сомкнулись за ним, скрывая крепкую фигуру с немного усталыми, наклоненными вперёд плечами. Суна отметила про себя, как же нелепо выглядит он в этом форменном комбинезоне «для обслуживания клиентов».

Шоколад остыл, она так и не притронулась к нему. Делая вид, что листает рекламные блоки «Тетры» на встроенном экране стола, пролистывала воспоминания. Они пробегали яркими картинками, наполненными её неопытностью, его уверенной зрелостью, безбрежной, как ей тогда казалось, страстью, частыми встречами и долгим ожиданием известий с Марса. Дальше была вязкая горечь потери, которую она разбрасывала, размывала и оставляла в далёких экспедициях по тёмным углам галактики.

Нол выжил, хвала Вселенной! Но что он делает здесь?.. Она помнит, как шла ему офицерская форма. Это ерунда, что форма идёт всем представителям мужского пола без исключения. Она подчёркивает силу и выпячивает слабости. И если второго больше чем первого, то самец в форме выглядит глупо, нескладно. Как и Нол сейчас в этом комбинезоне обслуги. Ему тут явно не место…

- Твой шоколад остыл, - Нол появился из-за бесшумных дверей.

- Расхотелось… Ты всё это время был на Марсе?

- Нет… А давай выведем звук солярия погромче, чтобы я ничего не пропустил.

Он чиркнул пальцем по панели управления, и комната наполнилась расслабляющей музыкой. Стена превратилась в экран, где видны были кресла-шезлонги. Музыкальный фон показался Суне слишком громким, и она поморщилась.

- Наверняка за эту работу хорошо платят, иначе ты бы вряд ли на неё согласился.

- Платят неплохо. Но у меня были и другие причины.

- Расскажешь?

- Конечно. Увидеться с тобой, например.

- Ты серьёзно? – она усмехнулась.

- Ещё как… Тебе не мешает музыка? - Нол как-то странно оглянулся и подошёл. – Они не просматривают и не прослушивают эту комнату, я проверял. Следят только за тем, что происходит в клиентском зале. Но, на всякий случай, пускай музыка будет погромче, хорошо?

Суна пожала плечами.

- Ты нужна мне, детка. Нужна сейчас, как никто другой, - Нол подошёл вплотную и взял её за плечи. Она нервно отстранилась.

- Ты что?.. Что ты себе вообразил?.. Думаешь, что после стольких лет можешь вот так, нахрапом…

- Послушай меня! – он снова схватил её за руки повыше локтей и притянул к себе. – Мне нужна ты, потому что сейчас только ты сможешь помочь. Помочь мне вернуться на Землю.

Его глаза совсем близко и в них нет обмана. Только решимость, готовность снести все препятствия на пути к цели. Суна смотрела, не отрываясь. Удерживая за локти, он усадил её в кресло, только потом отпустил.

- Ты не представляешь, что я пережил. Я практически ослеп – последствия вирусной эпидемии. Меня списали как непригодного и отправили на Землю.

- Так ты был на Земле?

- Был… Но я не хотел показываться тебе таким. Слабым, беспомощным, понимаешь? Я не мог. Слишком гордый для этого… Через какое-то время я стал чувствовать себя лучше. Пошло выздоровление, и зрение постепенно восстановилось. Но тогда я уже встретил очень дорогого мне человека. Женщину. Это она вытащила меня. Верила, поддерживала…

- Ты же всегда недолюбливал человеческих самок?

- Жизнь заставляет нас меняться, ты сама говорила. Я и сейчас считаю их… Моя Ив – исключение. А одна из этих тварей, работающих в «Сетке», снова загнала меня сюда. Прикрыв официальной формулировкой: «с целью дальнейшего исследования». Исследования… - он хмыкнул. – Введение в организм того, сего, проверка на выживаемость в той среде, в этой среде, изматывающие нагрузки… Мне удалось вырваться из их грёбаной лаборатории только благодаря своему чутью и нахальству. И чтобы попасть сюда, в этот чёртов солярий на отшибе, тоже пришлось использовать пару-тройку дамочек. Но уже в своих целях.

- И как ты собираешься использовать меня?

- Не злись, детка… Когда я узнал, что ты в составе экипажа, сопровождающего клиентов в «Тетра-солярий», то понял: это мой шанс. Реальный шанс вернуться на Землю, где я постараюсь исчезнуть, не подставляя тебя под удар. Надеюсь, что Ив ждёт меня и поможет. Я могу на тебя рассчитывать?

- Но почему ты не можешь покинуть Марс на обычном корабле?

- Меня никто не выпустит отсюда без сопроводительного файла. А его не выдаёт «Сетка». Поскольку я выжил, меня сочли неблагонадёжным. Вот видишь, к чему иногда приводит выживание, детка, - он горько улыбнулся.

Суна выдохнула. Она видела, как дрожали руки Нола, когда он откидывал со лба пряди непослушных, седеющих волос.

- Я всего лишь второй пилот. Число посадочных мест в челноке ограничено и все они заняты. А за перевозку нелегальных пассажиров лишают пилотной лицензии и навсегда отстраняют от полётов.

- А гибернатор?

- Он для тех, у кого возникают проблемы со здоровьем. Нас постоянно проверяют для кого и как использовалось оборудование. Мы же не частное космическое такси.

- А если вывести гибернетическую капсулу из строя сразу после приземления? Тогда никто ничего не заподозрит. Сбой программы – и всё. А меня к тому времени уже не будет на вашем корабле.

- Докопаться до сути всегда можно.

- Я сделаю так, что не докопаются. Я умею, детка! – он снова схватил её за плечи. – Ты мне поможешь?

Суна попыталась вырваться, но не смогла.

- Пусти! И перестань называть меня детка!.. То, что ты предлагаешь – чистейшая авантюра. Мой командир никогда не пойдёт на это!

Будто в подтверждение слов на рации в петлице настойчиво замигал красный сигнал - её вызывал Олег. Нол не отпускал.

- Я должна ответить… Я должна ответить, иначе он примчится сюда!..

Нол отошёл в сторону.

- Слушаю, командир.

- У тебя всё нормально?

- Да…

- Точно?

- Да, всё нормально… Просто я отдыхала.

- Ну ладно. Я как раз заправил нашу птичку и тоже собираюсь передохнуть. До связи!

- До связи, командир.

- Что, соскучился за тобой командир? – съязвил Нол.

- Связь каждый час, так положено. Я должна была выйти, но пропустила.

Теперь он смотрел холодно, словно разом отключил все эмоции - ни ожидания, ни просьбы, ни попытки надавить или очаровать. Затем молча удалился в зал для клиентов выполнять свою работу.

Когда же он бывает настоящий? В минуты, когда одержим страстью, в волнении, когда откидывает волосы со лба и кажется таким уязвимым или сейчас, когда похож на совершенного биоробота, выполняющего заданную программу и лишенного всяких чувств?.. Всё перемешалось. В одном Суна была уверена: Олег никогда не согласится на это, а она не пойдёт против командира.

В пилотной школе учат, что если в экстренной ситуации предстоит выбор между хумом и человеком, то всегда необходимо выбирать человека. Хумы призваны служить людям, в этом их основная задача. Их создали люди, создали сильными. Хумы умеют выживать и должны помогать выжить человеку. А человек слаб, и постоянно ищет способы цепляться за жизнь. Вот как эти богатенькие клиенты, что жадно пьют марсианское солнце и тем самым, как они думают, продлевают свои жизни. И никто не вправе осуждать их. Каждый выживает как может. Если бы марсианский загар был полезен и доступен ей, разве она не воспользовалась бы его целительной силой?..

Суна наблюдала на стене-экране, как Нол тщательно обходит каждое кресло с клиентом, проверяет показания, что-то подстраивает. Всё это напоминало окно в другую реальность или какой-то фильм, где Нол с видимым усердием играет чужую роль.

В экране отразился мигающий красный сигнал. Суна вздрогнула: неужели она снова пропустила время выхода на связь?!. Нет, ещё рано… Прижала пальцем петлицу, ответила:

- Слушаю, командир?

- Я у шлюза. Ты можешь разблокировать дверь?

- Да, сейчас… А что случилось? – она коснулась панели управления.

- Просто хочу войти.

За стеной послышался едва различимый гул лифта. Суна бросила взгляд на экран – Нол как и раньше занимался клиентами и не смотрел в её сторону.

- О любых происшествиях нужно немедленно докладывать своему командиру. Ты не знала об этом? – Олег обратился излишне строго, подчёркивая дистанцию.

- Но… всё под контролем. Я как раз хотела докладывать, командир.

- Под контролем? Ты никогда раньше не пропускала время выхода на связь. Я сразу почувствовал: что-то произошло. Поэтому не стал дожидаться второго эфира. Что-то с пассажирами?.. – он посмотрел на экран солярия. - Докладывай!

- С пассажирами всё в порядке, командир. Я… встретила старого знакомого… разговорились, пропустила время. Моя вина целиком.

- Так. Понял, - Олег перевёл взгляд на Суну. – Это он? – слегка кивнул головой в сторону экрана.

- Да.

- И что?

- Ничего… просто поболтали немного.

- Суна, ты думаешь, что только хумы умеют считывать информацию со взгляда? Люди, особенно близкие друг другу, тоже владеют этим качеством. У тебя всё на лице написано! – он прошелся по комнате. – Нас прослушивают?

- Нет.

- На инструктаже меня предупреждали о возможных нелегалах. Это – оно?.. Отвечай!

Суна молчала. В дверях появился Нол.

- Да, это «оно», командир. Я хотел бы вернуться на Землю вместе с вами.

- И почему я должен брать вас на борт вне закона?

- Это долго объяснять, а сеанс подходит к концу. Я не успею рассказать вам свою историю так подробно, чтобы убедить вас. А пассажиры ждать не будут. Мы же не станем посвящать их во всё.

- Нет, не станем. За безопасность пассажиров отвечаю я. Поэтому вы спокойно закончите сеанс, и позволите увезти людей, не пытаясь шантажировать меня их жизнями, - Олег казался спокойным, только губы, слишком бледные и поджатые, выдавали напряжение. Суна заметила, что на поясе у него пристёгнута кобура.

- Я тоже отвечаю за безопасность людей в «Тетра-солярии». Поэтому я спокойно закончу сеанс и позволю вам увезти людей, если вы не будете пытаться тыкать в меня этой штукой у вас за поясом, - он кивнул на кобуру. – «Безопасность прежде всего»? Так, капитан? – Нол игриво подмигнул Суне.

- Да, безопасность. И мне не до шуток. Какие бы ни были у вас причины прорваться на Землю – это ваше дело. Я не судья и не собираюсь сдавать вас властям. Если бы мой второй пилот хотела сделать это, она послала бы мне условный знак. Сигнала не было, и я ей доверяю, - Олег посмотрел на Суну, та опустила глаза. - Но брать вас с собой, рискуя всем, я тоже не намерен. Девушку легко обмануть. А я знаю достаточно историй про то, как доверчивые и сердобольные пилоты подсаживают нелегалов, а те потом избавляются от экипажа и пассажиров, как от балласта, угоняют корабли и пиратствуют на просторах вселенной в своё удовольствие. Слышали о таких?

- Увы…

- Поэтому сейчас вы спокойно закончите сеанс и посидите здесь со мной, пока Суна не доставит пассажиров на борт и не доложит, что всё в порядке. Я должен быть уверен в их безопасности, на случай, если у вас есть сообщники снаружи. А мы с вами побудем здесь, поговорим, если пожелаете. Вдруг, вникнув в вашу ситуацию, я смогу вам чем-то помочь. Согласны?

Нол развёл руками:

- Справедливо.

- Вот и отлично.

Суна проводила довольных, разнеженных пассажиров в салон челнока, подала еду и напитки, объявила, что вылет по расписанию и заставила себя улыбнуться. Внутренняя дрожь не унималась с тех пор, как Олег шепнул ей: «Если что, ты знаешь как управлять кораблём». Она передала сообщение, что всё нормально, пассажиры на борту и получила ответ: «Хорошо. Вылет по расписанию», - но не успокоилась.

Что это значит? Если ко времени вылета он не вернётся, она должна улететь без него?!. Что он надумал, почему так быстро согласился не сообщать властям?.. Как он собирается «вникать в ситуацию»? Она хорошо его знала, Олег - командир во всём, никогда не уступит, не позволит одержать над собой верх. И она хорошо знала Нола… И что за бравада с кобурой, если гражданским пилотам не полагалось оружие? Или только официально не полагалось?.. Если так, то Олег не представляет с кем имеет дело! Нол не упустит такую возможность!

До запланированного вылета ещё час. Слишком долго для того, чтобы просто ждать. Надо вернуться в солярий.

Марсоход, на котором подъехал Олег, стоял у входа. Суна не стала вызывать лифт и осторожно поднялась по лестнице. В комнате ожидания было темно. Настенный экран приглушённо светился, показывая, что в зале для клиентов пусто. «Уборка помещения», - сообщала строка.

Суна направилась к выходу, но рывком её впечатало в стену, чья-то ладонь зажала рот.

- Тшшшш… Он где-то здесь… Я думал, что вырубил его надолго, но он крепче, чем кажется… Я знал, что ты вернёшься. Если не за мной, так за ним. А теперь давай аккуратно спустимся вниз и уедем. Сейчас я опущу руку, а ты не дёргайся, хорошо?

- Угу…

Ладонь ослабла и сползла к шее, Суна почувствовала, как между лопатками упёрлось что-то твёрдое.

- Откуда у тебя оружие?

- Забрал у твоего дружка.

- Что ты с ним сделал?!.

- Не бойся, жить будет, раз уполз куда-то. Я только слегка его оглушил. Хотел добраться к тебе на марсоходе, но эта хрень заводится только через пароль. Молодец, что вернулась. Хумы своих не бросают, правда, детка?

- Это безумие, Нол! Тебя будут искать! За нами тут же вышлют погоню!

- Пока вышлют, мы будем уже далеко. А если догонят, скажешь, что я заставил тебя, угрожал тебе и пассажирам. А когда понял, что не спастись – застрелился. Лучше смерть, чем снова попасть к ним в лапы! Или пристрели меня прямо сейчас! – Нол резко развернул Суну лицом к себе, вложил ей в руку оружие и приставил к своей груди: – Ну, давай!..

Он держал крепко, но Суна чувствовала, как рука вздрагивает с каждым толчком сердца.

- Можешь смело нажимать на курок, Сун. Ты его не убьёшь. Это всего лишь электрошокер, - в дальнем конце коридора послышался голос Олега. – Гражданским пилотам не выдают боевое оружие. Это имитатор. Но ненадолго вырубить может.

Рука Нола опустилась вниз. Суна сжала курок.

- Ты в порядке, Олег?

- Да, небольшая рана на голове. Он ударил меня рукояткой. Я недооценил прыткость и силу хуманов. Выруби его, чего ты ждёшь?

Суна колебалась. Она видела, что Нол уже не сопротивлялся, но пистолет слишком напоминал настоящий.

- Нажми на курок, детка. Не бойся. Бояться смерти – всё равно, что бояться жизни. Это людской страх. Люди верят, что оттягивают смерть, глотая марсианское солнце. А я свою долю загара уже получил. На хуманов он тоже действует – внутри накапливается, как ржавчина в душе.

- Жми на курок, Суна, это приказ. – Олег подошёл совсем близко.

Суна медлила.

- Мы же не будем доносить властям, командир?

- Нажми на курок, нас ждут пассажиры.

- Мы просто оставим его здесь, да?

- Да. Но если мы не поторопимся и задержим вылет, то я вынужден буду доложить о причинах. У нас почти не осталось времени. Давай, я сделаю это сам…

Олег крепко сжал свободную руку Суны, осторожно положил свою ладонь поверх её и медленно надавил на курок. Вместо выстрела раздался треск, Нол обмяк и повалился на пол.

- Ну вот и всё… Где-то через час он придёт в себя. А нам надо торопиться, - Олег увлёк её за собой в лифт, ведущий к транспортному шлюзу. – Я поеду в пассажирском, а ты отгони марсоход, им легче управлять.

Суна села за руль, запустила двигатель. Имитатор всё ещё был у неё, рука словно застыла, окостенела. Фары марсохода подсвечивали тёмные грани шлюза с прозрачным потолком. Розовое марсианское солнце бледнело, опускалось, пряталось за высоким барьером кратера. С силой вдавив педаль газа, Суна крутанула руль и направила марсоход прямо в бронированную дверь шлюза. Толчком её отбросило назад. Упругий бампер отразил удар, крепкая дверь практически не повредилась.

- Ты что!!! – Олег подбежал, открыл дверцу кабины. – Ты цела?!.

Суна остолбенело сидела и смотрела прямо перед собой. Затем повернулась, приставила имитатор к виску Олега и быстро нажала на курок.

- Пассажирский лайнер «Земля – Марс» к взлёту готов. Разрешите старт?

- Почему второй пилот запрашивает, где командир? – поинтересовалась база.

- У нас поломка марсохода, небольшая авария. Командир получил травму, угрозы для жизни нет. Он сейчас в капсуле гибернации, нужно восстановление. Мы не хотели задерживать вылет.

- Хорошо. Взлёт разрешаю. Счастливого пути! – одобрила база.

- Уважаемые пассажиры! Мы стартуем, сейчас будет активирован режим сна. Экипаж лайнера желает вам приятного полёта и благополучного пробуждения на Земле.

Салон погрузился в полумрак. Двигатели челнока умиротворяющее гудели, пассажиры мирно дремали в своих креслах. Табло над капсулами гибернации светилось зелёным: «Программа запущена». Обе капсулы трудились над восстановлением, одна – человека, другая – хуманина.

Суна чувствовала, как беспокойства и противоречия в её душе слабеют, мельчают. Будто нервы перестают быть оголёнными и покрываются тонким слоем чего-то нового. Того, что притупляет остроту восприятия, делает душу менее проницаемой. Того, что теперь навсегда останется в ней несмываемым слоем марсианского загара.