Художница из Демарка

Часть первая. Грязный город. Жаль

— Да как так-то? Как она это делает?

В словах Лехи восхищение насмерть билось с возмущением. Буквально за секунду до возгласа, серая размытая тень скользнула в толпу. Выдернула из скопления тел крупного мужчину в лохмотьях и быстро перетащила его в разлом стен между домами.

— Третий… Мы больше месяца их искали. Она вытащила троих меньше чем за три часа. Как? Почему она их узнаёт?

— Не знаю.

На крыше лежали двое. В камуфляже и с полевой нашивкой БМС, крепкие на вид ребята смотрели вниз на броуновское движение фигур, не помнящих, что они являются людьми.

— Хороший обзор, можно видеть почти половину города — добавил второй наблюдатель. Он был старше Лёхи лет на десять. И восторг, как, в общем, и разочарование давно привык контролировать. Даже скупые проявления эмоций для него были недопустимы, в отличие от Алексея.

По полуразрушенным улицам хаотично перемешались толпы заражённых болезнью Топи.

То, какими становились люди после заражения, оставляло мало надежд на опознание. Лица отекали, выступали гематомы, а ссадины и ушибы не оставляли шансов разглядеть хоть что-то похожее на то, каким человек был раньше. Ссадин было много — заражённые словно лишались рассудка. Бродили среди руин старого города, падали, дрались, бились в судорогах. Или замирали в различных немыслимых позах. В этом ступоре тело застывало, и изменить положение руки или ноги было невозможно, не отломав её насовсем. Но окружающие могли сталкивать со своего пути эти живые статуи или куда-то тащить… В общем то ещё зрелище. Да и о санитарии на территории карантинной зоны речи давно не шло — вид и запах разрушенного города был далеко не цветочный.

На самом деле раньше здесь был вполне комфортный для жизни мир. Наука и техника развивались, а сельское хозяйство обеспечивало бесперебойную работу общепиту. Промышленность покрывала прочие потребности повседневности. Люди могли мечтать о звёздах и помнили о пришельцах из других миров, посещающих их планету через проколы реальности. И, кстати сказать, отслеживали визитёров, безошибочно выявляя потенциально опасных.*

Но лет сто назад на мирную планетку упал метеорит. И жизнь резко изменилась. Сначала появилась Топь и нарушила связь между городами, уничтожила фермы по выращиванию сбалансированного питания. Теперь жители стали веганами и весь их рацион состоял из продуктов переработки семи растений, поставлявших здоровым особям жиры, белки и углеводы. А вот чтобы в пищу попадали необходимые минералы и прочие микроэлементы, необходимые не только растущим организмам, почти все совершеннолетние отправлялись в Топь и приносили круглые, похожие на яйца камни. Их растирали в порошок и удобряли почву под посадки. Теперь растения выращивали в городе и готовую еду раздавали жителям. По нормам одобренным министерством ресурсов.

Почти все, кто побывал в Топи, заболевали — не помогали даже средства индивидуальной защиты. И странным образом отказывался работать иммунитет.

Единственным лекарством была сыворотка, получаемая из растений, добытых в Топи. Но её надо было приготовить и вколоть не ранее, чем через месяц после проявления первых симптомов болезни. Когда пришла первая волна заражения, больных пытались удерживать в лечебницах — кого-то фиксировали на кровати, кого-то изолировали в отдельные палаты. Но в результате, после многочисленных жертв, заражённых выдворили за свежепостроенную стену вокруг центра города и правой части города. А в Топь потянулись исследователи. Впоследствии, кстати, пополнившие армию больных.

Самым страшным в болезни оказалось то, что не было постоянных и неизменных симптомов. И точного инкубационного периода. Кто-то заболевал через месяц после похода в топь. А кто-то спустя несколько лет. Некоторые сразу впадали в бешенство, другие застывали или бились в судорогах. У кого-то начинался жар, а у кого-то температура падала до 31-32 градусов.

В общем Топь стала причиной, следствием и решением проблем этого мира.

Люди больше не стремились к прогрессу, как до падения метеорита, они просто выживали. Эдакий комфортный апокалипсис городов обеспечивался огромными жертвами собирателей в Топи, от болезни подаренной Топью…

Хотя этот мир был идеальным для посещения сотрудниками БМС — проколы пространства никак не влияли на Землю. Совсем.

Да и оставлять без контроля планету с которой могут принести заразу в наш мир было неразумно. Мало ли что могут притащить к нам непрошенные посетители.

***

Жаль.

Странная кличка приклеилась к ней давно. Ещё в первом рейде в зону заражения.

Это сейчас она — лучший поисковик для тех, кто решил оплатить эвакуацию родному человеку из старого города. А тогда, в первый свой выход, она была напуганной пятнадцатилетней девчонкой, которая просто хотела рисовать… А не это всё. Но так получилось, что заразились все, кого она считала своей семьёй — отец, два старших брата и тётя. Их скоро должны отвести через туннель в старый город. Но если она не оплатит их эвакуацию через месяц, там они и останутся.

И где взять денег подростку, который не знает где в доме заначка спрятана? Правильно, идти в бар, где собираются эвакуаторы, и проситься в группу для рейда в старый город.

Её выгоняли… Несколько раз даже отхватывала пощечины от особо правильных поисковиков. Но спустя месяц она добилась того, что один из наёмников пообещал взять её с собой.

Заключение контракта на камеру* звучало примерно так:

— Я тебя беру с собой, но если тебя там порвут или просто со страха сдохнешь, в бар больше не приходи. Вот фото — его нам надо найти.

С этой фразой в неё полетела нашивка рейда, разрешающая проход в старый город по эвакуационным тоннелям. На этом заключение контракта закончилось, как, в общем, обучение и инструктаж, обязательные перед выходом в старый город. А Рат (так звали главнюка группы) заржал. Махнул своим собрать снаряжение и выходить.

Снаряжения у Жаль не было. Совсем. Были лёгкие ботинки на ногах, брюки и плащ. И нашивка, которую некуда было лепить. А, нет, в кармане нашлось два маленьких блокнота для рисования и карандаш. И небольшая бутылочка воды, которую девчонка всегда таскала с собой. Выносливость в семье было принято тренировать, и старшие братья из вредности не позволяли ей отлынивать. А физическая нагрузка без воды… ну вот и появилась привычка всегда таскать с собой небьющуюся бутылочку эргономичной формы. С креплением чуть выше поясницы.

Первые часы в старом городе навсегда врезались в память. Дважды её пытались закинуть в подворотню (закинуть — это буквально. Поднять и швырнуть) здоровенные больные. Её забрасывали какими-то отходами странные тощие фигуры.

А потом она отстала от группы шагов на тридцать и увидела его. Того самого типа с фотографии, которую ей показали перед выходом. Нет — человек, конечно, значительно изменился. Но Жаль сразу поняла — это он! И крикнула остальным.

И хотя сначала её слова не восприняли всерьёз, она была громкой и убедительной. И да, только ради того, чтобы заткнуть надоедливую девчонку, Рат соизволил подойти заражённому. И да, подтвердил наличие опознавательного браслета, который по счастливой случайности всё ещё мотался на руке потенциального спасённого.

И да… его быстро обкололи стабилизатором, заковали в успокоители и потащили к эвакуационному туннелю.

А Рат достал ещё две фотографии. Показал и велел «опознать и орать», если девушка их увидит.

То ли судьба решила подарить надежду несчастному ребенку, то ли кто-то хорошо молился о спасении родных… Но скоро она опознала в толпе этих двоих с новых фото.

Но судьба — та ещё насмешница. Группа из десяти наёмников не смогла вытащить троих.

Их зажали толпой буквально в пятидесяти метрах от входа в тоннель. Совсем рядом. Но пятьдесят метров сквозь толпу, которая жаждет разорвать — это очень много. Группа вывела двоих заражённых и потеряла четверых своих постоянных членов. Насовсем потеряла. Остальные были ранены.

А спустя два дня девочка пришла за своими деньгами в бар. Перевязанный и обколотый обезболивающими Рат смотрел на юную рейдершу с парой синяков и царапин и недоумевал, как эта совсем молоденькая девушка вообще смогла выжить. Да ещё и втащить в тоннель одного из тех, кого они поймали.

В этот самый момент подошли родственники одного из пойманных заражённых, которого они тоже хотели выручить, но не довели.

Девочка сказала «Мне жаль»

С тех самых пор Рат стал звать её Жаль… Под другим именем её не знал никто.

Как и никто не знал, что случилось с её родными, ради спасения которых она пришла в бар

А может просто неинтересно было.

Только теперь Жаль стала неотъемлемой частью интерьера — её ростовая фигура стояла в том самом уголке, где обычно сидела повзрослевшая девушка. Там она пила аналог нашего земного чая, так и не пожелав поддаться зову алкоголя, и рисовала в маленьких блокнотах разрушенный город и портреты. На одной страничке — здоровый, а на второй — вариант его образа, если человек болен. Каждый разворот был чьей-то спасённой жизнью.

После полугода ежедневных выходов в старый город, Жаль стала лучшей из поисковиков. Та команда в которой она шла, никогда не приводила не того, хотя до её появления такое случалось часто. И даже в контрактах прописывался порядок оплаты с учётом ошибки.

А потом начали рассказывать байки, о том что она, словно тень, рассыпается в пространстве, и больные её не видят.

Совсем.

Да и не каждый здоровый может отследить её бросок за добычей.

*безошибочно выявляя потенциально опасных — Планетарное министерство визитов работало ещё до падения метеорита

* рейдеры — всё кто ходит в Топь или вытаскивает заражённых по контракту. Есть структуры планетарной силовой защиты.

*Заключение контракта на камеру — все данные отправляют в разрешительное бюро в реальном времени. Процедура обязательная.

Часть вторая. Леха. Жаль. Снова в город

Жаль

Давно не вспоминала… И вот:

Я уже битый час бродила туда-сюда перед баром, местом сбора рейдеров, не решаясь войти. Прошлые два визита окончились плачевно. В первый раз суровые завсегдатаи попросту посмеялись надо мной. Во второй — я поймала оплеуху от здоровенного мужика, который наверняка считал, что заботится о моем благополучии. Или просто решил показать, кто сильнее

Было больно и обидно. Щека горела ещё дня три. И вот теперь нужно войти туда снова, потому что какие у меня ещё есть варианты?

Все родные заражены. Я — их последняя надежда. И чем прикажете зарабатывать на жизнь в пятнадцать лет, из полезных навыков обладая лишь некоторым художественным талантом?

Талантом… Смешно! Кому теперь нужны красивые картинки про счастливую спокойную жизнь? А рисовать ужасы и вовсе не имеет смысла: их и так хватает. Я ведь честно пробовала продавать свои рисунки… Но мне разве что совали мелкую монетку, словно побирушке, да и то изредка.

«Амара Глиф, у тебя намётанный глаз», — говорила мне когда-то тётя. — «Ты удивительным образом умеешь видеть в человеке и предметах самую их суть. Наверняка тебя ждёт большое будущее».

Сейчас я никакого будущего для себя не видела.

А смешливая круглолицая женщина, заменившая мне мать, скоро окажется в старом городе вместе с другими заражёнными. И никто, кроме меня, уже никогда ей не поможет. Как, собственно, и отцу с братьями, которых ждёт та же участь.

Решительно вздохнув и насупившись, я толкнула тяжёлую дверь. Нужно придать себе максимально уверенный вид, и всё получится!

В нос ударил тяжелый запах перегара и мужского пота. В приглушенном свете за большими столами сидели уже изрядно набравшиеся к этому часу компании рейдеров. В дальнем углу громко гоготали.

Все взгляды обратились ко мне. По спине побежали мурашки. Если сейчас снова осмеют и отлупят, как малолетку, останется только идти в Топь… и топиться, чтобы уж сразу и наверняка.

— Вы поглядите, кого опять принесло! — раздался насмешливый мужской голос. Этого человека я знала, в баре все звали его Рат. Он руководил одной из самых отчаянных и успешных групп. Терял, бывало, людей, как без этого, но новички всё равно постоянно стремились попасть под его командование.

Сейчас он смотрел на меня со снисходительной ухмылкой, но в глазах плескалось сострадание. Хотя, когда в прошлый раз его приятель решил поучить меня уму-разуму, приложив по лицу, Рат, помнится, и бровью не повёл.

Странный человек. Никак не пойму, что у него на уме.

— Возьмите меня в рейд! — громко и уверенно потребовала я. На поверку получился какой-то жалкий комариный писк.

— Мелкая, это не игрушки. Вали отсюда, а? — предложил кто-то из мужчин. Я продолжила в упор таращиться в лицо Рата.

— Я справлюсь. Если не вернусь — это только моя ответственность.

Главнюк не выдержал, отвёл взгляд и уставился в стол. Заявил всё так же насмешливо:

— Ну, если тебе так уж хочется убиться, то кто я такой, чтобы мешать? Давай, присоединяйся.

На секунду повисла изумлённая тишина, потом кто-то из рейдеров подал голос:

— Рат, ты опупел? Ещё нянчиться с ней?

— Нянчиться не будем, — рыкнул тот. — Сдохнет так сдохнет. Зуб, дай сюда нашивку! Ты со своей ногой всё равно еще недели три — не ходок, — он швырнул проходку мне в лицо.

Больше никто спорить не стал. В руках ближайшего рейдера, словно из ниоткуда, появилась камера, и Рат заученно оттарабанил:

— Я тебя беру с собой, но если тебя там порвут или просто со страха сдохнешь, в бар больше не приходи. Вот фото — его нам надо найти.

— А… когда… — пробормотала я, сжимая в руках заветный клочок ткани.

— А вот прямо щас и пойдём! Ребята, собирайте манатки. И отрезвина не забудьте бахнуть! А ты, немощь, стой и жди у входа. Будешь на рейде путаться под ногами — сам зашибу.

Я кивнула и выскочила за дверь, пока Рат не передумал. Ну что же, самое сложное позади. Ведь да?

***

Первые часы в старом городе навсегда врезались в мою память круговертью коротких ярких эпизодов. Мы долго шли, бежали, карабкались. Кто-то орал, кто-то хватал меня за руки и одежду. Лица заражённых сливались в сплошную серую пелену. Но перед внутренним взором, будто выжженное клеймо, ярко горел образ человека с фотографии.

Улыбающийся парень. Приятный, забавно лопоухий. Он находился в старом городе уже давно, и Рат сразу пробурчал: «гиблое дело», поглядев на снимок. Но мы, конечно, всё равно искали.

В какой-то момент на меня навалилась невероятная усталость. Я отстала от группы шагов на тридцать, затравленно переводя дух, и внезапно увидела человека с фотографии. Чётко и ясно. Изо всех сил заорала: «вот он! Нашла!», но рейдеры, шедшие впереди, лишь отмахнулись.

— Не отставай, — сердито бросил Рат.

На меня накатила волна злости и отчаяния. Да что же они, слепые? Вот же тот парень! Как можно его не узнать?

Я продолжила вопить, не двигаясь с места, и главнюк, ругаясь на чём свет стоит, бегом вернулся ко мне, чтобы поглядеть, отчего я так надрываюсь и отвесить воспитательный подзатыльник. А через несколько секунд ошарашенно согласился: да, это действительно тот, кого мы искали.

Потом были другие. И страшная бойня у самого входа в туннель. И холодная влажная стена, к которой я прижалась, переводя дух и с удивлением осознавая себя живой и почти невредимой. Более того, я каким-то чудом смогла вытащить одного из трёх заражённых, и сейчас крепко держала его за эвакуационную петлю, пока остальные, отбиваясь, пытались пробраться в тоннель следом за нами.

А после этого — поминки по не выбравшимся бойцам. И отчаянье в глазах матери того зараженного, которого мы так и не вытащили.

С губ тогда сорвалось горькое «мне жаль», потому что нечего было больше сказать. С тех пор рейдеры так и стали меня звать: «Жаль». Что же, это неплохо описывало мою теперешнюю жизнь… К тому же — лучше короткое хлёсткое прозвище, чем жалостливые расспросы, вроде «а где твои родные?», «а как ты дошла до жизни такой?». Мне жаль. Я — Жаль.

Теперь я — полноценный рейдер. Почти что знамя удачи для остальных. И все пытаются попасть уже не под командование Рата, а в одну группу со мной. Потому что я вижу. Вижу людей такими, какие они есть, неважно насколько сильно изменила их болезнь. Вижу короткий путь, будто туннель в пространстве, по которому можно выдернуть нужного человека из толпы.

«Амара Глиф, у тебя намётанный глаз. Ты удивительным образом умеешь видеть в человеке и предметах самую их суть»…

Я больше не Амара, но у меня и правда намётанный глаз. Я умею видеть, и я спасу родных. Всех спасу! Однажды…

***

Лёха

Я смотрел на то, что творила эта мелкая и не понимал, как вообще такое возможно.

Одна в толпе зомби… Да, они не с ужастиков вылезли… Но по сути. Они страшные, вонючие, и пытаются обнулить. Себя и тех кто рядом. И лохмотья — точно отрывшиеся мяртвяки.

Мы здесь больше месяца ищём десять человек… Первую группу.

Но «Головастики»*, похоже, все больны. Как там нам внушали? Где боец не сдохнет, ботан не выживет. Хотя несколько боевых ботаников в первой группе было. Есть… О чём я думаю?

Бойцы живы. Возможно живы все. Но это пока не точно. И вот эта мелкая = их путь домой.

Никогда не думал, что взаимодействие с новым миром будет таким.

Первая командировка в чуждую реальность. Ну хоть с миром повезло — он нас на атомы не разложит. Или на что там нам рассказывали? Вспомнилась учебка на полигоне, и нудный голос Петровича:

«Мультимодальный деформатор — прибор, устанавливающий связи между корой и подкоркой оператора и сигнатурами иных миров, отправит вас в иной мир»*, на что один из слушателей решил пошутить о возможности выбраться из прибора живым.

Вот этого умника и его команду мы сейчас ищем. А уж когда нас «агентами в полях» обозвали… Н-да. Ксива с надписью «агент» — дичь конечно. И поля здесь больше энергетические — на стенах. И даже минные есть.

Ну и конечно те поля, что стали топями.

Ладно. Как ни назови — мы группа силовой поддержки. И треним на полигоне, а не в городском тире основной базы. За полгода учебки БМС освоил разное. Я даже и не знал, что такая снаряга бывает. Думал оружие и экипировка меня не удивят. Смогли… умеют.

Так ладно. Есть приказ. Будем выполнять.

Душнила-инструктор (где только нашли такого?) поведал, что были случаи гибели в других мирах и не было возможности даже тело эвакуировать. Но чтобы не только вытащить, а даже опознать ещё вероятно живого невозможно. Ситуёвина…

Так, смотрим карту. Ксилл — это всего два материка. Один — фактически большая промзона, и тот где мы сейчас — почти спальный район — жаль после катастрофы…

Этот город стоит форпостом. Его центр и правая часть отгорожена высокотехнологичной стеной. Камень и внешние энергетические щиты… Н-да, если бы их не приложило «небесным камнем» наверное намного более развитыми, чем мы стали. Алексей вывел проекцию на прозрачный экран наруча*

За укреплениями от Топи спрятались ещё шесть городов. И даже пара чудом сохранившихся ферм. Так что люди не так бедствуют, как в некоторых полностью отрезанных конгломерациях. Посмотрел, называется, ролик от первой группы. Всё что узнал — запомнил… Ладно, надо готовиться к выходу, мелкая вроде чай свой уже выхлебала.

Новый выход

Дом, ставший временной базой, располагался недалеко от бара наёмников. Лёха и Максимыч уложили спасённых ребят приведённых из старого города на втором этаже, и позволили медикам заняться своими прямыми обязанностями.

Сами начали подготовку к новому выходу.

«Серая зона» — район между стеной центра города и стеной, отделяющей заражённых. Эдакий отстойник. Карантинная зона. Здесь было всё, что обслуживало выходы в Топь. Склады, общаги наёмников, казармы официальных рейдеров, госпитали для бойцов и обсервации, где приводили в норму вытащенных больных — как правило процесс занимал 2-3 месяца.

Самое страшное - два центра выдворения. С двух сторон от центра города стены имеют перемычки от внутренней к внешней. Эдакие загоны переделанные в циклопические здания. Именно там больных готовят к выдворению, и через ворота центра выпускают в старый город. Ворота, да уж... на уровне не ниже 8 этажа - площадь с прозрачным лифтом. В этом лифт грузят больных, не менее 50 человек зараз, и спускают вниз.

И, конечно, разрешительное бюро, выдающее лицензии и подтверждающее контракты. Куда ж без бюрократов…

Всё, что не должно омрачать мирные будни горожан, надёжно укрыто от взглядов. Там за стеной всё чистенько, ухоженные улочки и скверики. Девушки улыбаются…

Даже детский смех слышен с площадок для спорта. Когда-то Жаль немало времени проводила на таких — братья серьёзно готовились к походам в Топь. А она всегда была с ними. Ну и выполнять все упражнения приходилось — иначе засмеют. Вот и выросла, хоть невысокая, зато жилистая и быстрая.

— Если повезёт, то за несколько дней удастся эвакуировать парней из заражённой зоны. А потом медики стабилизируют их состояние и можно будет установить коридор домой — Лёха накинул рюкзак с пеленальными стабилизаторами.

За это изобретение сейчас он был очень благодарен — накинул, и ремни окутывают коконом заражённого, не позволяя удалиться или приблизится к тому, кто ведет больного. И обошлись по цене не дорого. Собственно, благодаря тому, что нужно было закупить такие, группа и вышла на бар наёмников.

Улицы города встретили привычной вонью и толпами безумцев.

Бойцы, где возможно, обходили заражённых. Где не было возможности обойти ощетинивались жезлами — эффективная штука, электричеством отгоняет желающих попробовать на ощупь чистенькую форму. Тоже местное изобретение.

А Жаль, как обычно курсировала по своему разумению.

В какой-то момент её взгляд задержался на тощем длинном скелете, обтянутом кожей.

— Это что за мумия? — спросил Максимыч у топающего рядом бойца.

— Кого-то опознала? — оживился народ и начал готовить пеленатели…

* «...отправит вас в иной мир» — цитируем авторов мира БМС

*Первый отряд большей частью состоял из учёных-исследователей. Головной отряд или «головастики»

* Наруч — Элемент экипировки. Фактически портативный комп с навигатором и большим объёмом карт местности, крепление на руке, выше запястья. Может использоваться для связи между группами или со штабом. ИИ ведёт учёт перемещений носителя и контролирует состояние. Обкатка опытного образца поисковой группой на предмет устойчивости связи с базой не зависимо от профайлера. Пока в процессе разработки и внесения изменений.

Часть третья. Лёха. Город. Топь.

Странный живой скелет, обтянутый кожей словно мумия…

Возле него Жаль просто зависла. Да и необычный заражённый не вышел из ступора.

Но стоило двоим ребятам из группы подойти ближе, и всё изменилось. Глаза, за секунду до этого ничего не выражали. Совсем. А потом, как по щелчку пальцев, полутруп посмотрел вполне разумно и громогласно заорал. Толпа заражённых, что бесцельно бродили вокруг, колыхнулась окружая бойцов. А что может быть страшнее толпы заражённых безумцев? Правильно — уродливые больные безумцы возглавляемы орущим скелетом!

— Не давайте вас окружить — крикнула Жаль и метнулась к ближайшему зданию ловко запрыгивая на выступ стены. Миг — и она уже на крыше. Паркурщица, не иначе. Или уже попадала в подобный замес. Ну хоть за неё можно не волноваться…

Расталкивая массовку, бойцы попытались перестроиться, и начать организованно отходить. Но видимо скелетон почувствовал себя полноценным предводителем и снова что-то взвыл. Толпа стала давить сильнее и яростнее. И совершенно не реагировала на жезлы и прочие средства самозащиты рейдеров. Тела, разной степени заражения и травмированности накатывались непрерывно.

Сначала выдернули Сашку. За ним дёрнулся Максимыч, но отбивать пришлось уже его. Всё смешалось — сплошная стена уродливых дурнопахнущих тел катилась на группу. И десять человек, вернее уже девять ничего не могли им противопоставить. Убивать нельзя — они граждане другого мира, потенциально — есть возможность вернуть им здоровье. А у чужаков разрешения на травмирующую самозащиту нет. И вся спасательная операция только благодаря доброй воле правительства планеты Ксилл. И как они отреагируют, если воспользоваться летальным оружием, неизвестно. И что можно противопоставить такой вот безумной толпе?

Отбивались сколько могли. Но дальше темнота и ничего…

В чувство привела вода.

Все реки должны куда-то впадать. И та, в которой сейчас барахтались трое ребят в форме Бюро тоже имела течение.

Вот только у рек на Ксилле было два пути — океан и Топь. Но океан раскинулся позади города. А рядом со старым городом? Правильно, только Топь. А это значит, что как минимум на троих заболевших станет больше.

***

Время проведённое в воде, вполне себе бодрящей температуры, вымотало все остатки сил из без того уставших парней. Сдаваться? Не, побарахтаемся…

И ведь удалось. Впереди показался вполне себе пологий бережок. На который ребята благополучно выбрались. Побиты, но не сломлены. Даже лыбятся трогая ссадины. И любознательно интересуются местоположением.

И правильно интересуются. Недалеко, то ли сосенки, то ли ёлочки, а среди них явно трясина. И что интересно, над ней туман лёгкой дымкой стелется. А в тумане какое-то движение заметно. Наблюдать за тем, как непонятные тени шорохаются между деревьев неприятно, но слышать поскуливание и подвывания ещё хуже. Снаряга мокрая, сами побитые и уставшие. Но заняли позиции прикрывая друг друга. Проверили по очереди экипировку и замерли ожидая нападения.

Тела просили отдохнуть, но окружающий пейзаж настойчиво требовал внимания. Звуки разной степени визгливости доносились всё ближе. А басовитое утробное рычание намекало на немаленький размер зверушки или зверушек… И уверенности в том, что басовитый слопает визгливого и на человечинку не позарится как-то не прибавлялось.

Время шло. Туман клубился. Визги усиливались и переросли в явную потасовку. Какие-то палки полетели вверх, а ещё что-то громко хлопало.

В сторону берега, из тумана выкатилось огромное бревно, а из него по инерции продолжали катиться белые шарики. Ну почти белые. Это, наверное, те самые «Ресурсы» за которыми в Топь ходят рейдеры… Рассмотреть получше не получалось, пушистые камушки катились быстро. Слишком быстро.

На кочку за которой притаился Славка (он же Сет) влетело сразу несколько «снарядов», а один громко шмякнулся на спину, и что самое странное — вцепился насмерть когтями. Н-да, ребята думали, что силы на пределе…

Но чтобы взрослый дядька, кувыркался в прыжке в мокрой одежде?

— Замри! Дай сниму! — командирский голос отрезвляет лучше пощечины.

Замерли оба. И Сет и бело-пушистое лупоглазое чудо. Животинка больше походила на мягкую игрушку. Мордочкой почти бульдог, но глазки больше, а складок — меньше. Шерсть — белоснежное облачко. А вот ножки и ручки… Длинные пальчики — на одну фалангу больше, чем у человека. И тонкие-тонкие, как лапки паучка… белого-милого-пушистого паучка… Тарантула, наверное. И отцепить от спины это белоснежное чудо было довольно трудно.

Пока снимали со спины одного, остальные шарики покатились вдоль берега и зашуршали травой и кустами нависшими над водой. А вот этот пуховый комок убегать не спешил. Переселился на руки к Лехе и сидел показывая своим видом, что он тут и останется.

Тем временем, в тумане становилось всё громче. И что-то ломалось и взлетая падало чаще.

Пока все обернулись на шум, со стороны воды раздался лёгкий всплеск и отчетливые шаги, лёгкие-лёгкие. Словно маленькая птичка решила поплескаться на мелководье.

— И что за паразит на тебе? — поинтересовалась Жаль не тратя время на приветствия.

— Опасный? — вопросом на вопрос ответил Лёха

— Да я не в курсе. Я первый раз в Топь попала.

А вой, рык и визг за пределами видимости становился всё громче. Да и ошмётки чего-то растительного вылетали из тумана всё чаще…

Часть четвёртая. Жаль. Неудачный рейд

Настолько провального рейда в моей карьере ещё не случалось. Нет, бесспорно, почти в каждой вылазке в старый город хоть что-то шло не по плану. Такое уж это место: всего не предусмотришь. Но чтобы вот так…

Всё началось, когда в бар заявилась группа чужаков. Экипировка у них была нехарактерная для наших мест, но очень неплохая, а рожи — самоуверенные. Из своего неприметного уголка я внимательно разглядывала пришельцев, пока они общались с ребятами.

Те явно были не в восторге от знакомства, и когда сразу несколько пальцев указали в мою сторону, я лишь стиснула зубы. Спасибо, друзья-товарищи, придётся разбираться самой! Иномирцы бодро затопали в мою сторону.

— Добрый день, — вежливо поздоровался старший. — Я — командир этого отряда. Можете звать меня Максимыч.

— Жаль, — односложно отозвалась я, разглядывая бойцов. Крепкие ребята, подготовленные. Только что им у нас понадобилось? Уж явно они тут не без ведома Министерства.

— Что? — оторопел дядька. — Ах, ну да, точно… приятно познакомиться.

Я продолжала внимательно таращиться ему в лицо. Зачастую этого хватало, чтобы отшить рейдеров, с которыми по каким-либо причинам мне идти не хотелось, но Максимыч оказался не из таких. Он с шумом подтащил стул и уселся напротив.

— Здесь, в вашем мире, затерялась группа наших ученых, — без обиняков начал он. — Мы никак не можем их отследить и поэтому предполагаем, что они оказались в числе зараженных. Нам очень нужно их вытащить. Ваши друзья, — он махнул рукой в сторону притихших и навостривших уши рейдеров, — предупредили, что вы вряд ли захотите сопровождать чужаков. Но может быть это заставит изменить решение?

Он подвинул в мою сторону маленькую бумажку. На ней была написана сумма оплаты. Я приложила героическое усилие, чтобы не поперхнуться чаем. Максимально непринуждённо поинтересовалась:

— И сколько их?

— Десять. Можно спасать не всех сразу. Как пойдёт.

На стол легли фотографии. Я медленно кивнула.

***

Вылазка начиналась как обычно, хотя группа получилась больше привычной. В старый город со мной отправилась вся десятка Максимыча. «Слаженное боевое звено», как он выразился. Мы довольно споро передвигались по улицам, но ни одного из искомых людей высмотреть пока не удалось. А потом моё внимание привлёк худющий, в буквальном смысле кожа да кости, мужчина. Определённо — не один из чужаков, но что-то с ним было не так.

Неожиданно в его глазах вспыхнул живой и слишком уж осмысленной огонёк, и полутруп издал резкий звук, заставивший других заражённых атаковать. Крикнув бойцам, чтобы не давали себя окружить, я быстро взобралась по стене ближайшего здания, чтобы высмотреть наилучший путь отхода. Как назло, мы оказались в неудобной перемычке: с одной стороны напирали обезумевшие зараженные, с другой — улица упиралась в осыпающуюся без надлежащего ремонта набережную. Если только перебраться через вот этот завал…

Я обернулась, чтобы указать спутникам спасительное направление. Их дела были плохи.

Нет, бойцы-иномирцы оказались отлично подготовлены, иначе от них бы уже и мокрого места не осталось. Но и здешние обитатели словно взбесились. Они умудрились выдернуть одного из нашей группы, а другие шестеро сейчас изо всех сил пробивались к нему. Троих оставшихся, включая заместителя командира, теснили к реке.

Я даже не успела крикнуть, прежде чем они полетели в тёмную воду и, подхваченные быстрым течением, забарахтались, с трудом удерживаясь на плаву пот тяжестью экипировки. Самое скверное, что река несла их прямиком в Топь.

Я ещё раз глянула на оставшихся. Им, похоже, удалось наконец взять контроль над ситуацией.

— Выбирайтесь по этому проулку! Я — за остальными.

Один из бойцов утверждающе махнул рукой, и я сорвалась с места, перепрыгивая по карнизам и крышам и стараясь не упускать из виду три знакомых фигуры на стремнине. Ох, не думала, что мне однажды придётся сунуться в Топь. Ну, по крайней мере, не так внезапно!

***

Топь жила по собственным законам. Город остался позади, и берег стал склизким, неудобным для бега. Пришлось сбавить скорость. В чаще раздавались странные и малоприятные звуки, а я пыталась припомнить разом все рассказы побывавших здесь добытчиков. Говорили, что в чаще водятся совсем уж невероятные животные, но все описывали их размеры и внешний вид по-своему. В любом случае, с этими созданиями лучше не пересекаться.

У излучины я смогла разглядеть, что бойцы выползают на отмель и перевела дух. Доплыли все трое, с остальными проблемами разберемся позже.

Промедление чуть не стоило жизни. Из тумана высунулась огромная, состоящая будто бы из одних зубов морда на невероятно длинной шее и метнулась ко мне. Я бросилась в сторону и разом оказалась метрах в десяти от оторопело оглядывающегося чудовища. Иногда сама поражаюсь своей скорости!

Тварь, впрочем, не оставила попыток пообедать. Вслед за шеей из густого белёсого мрака показалась жирная многоногая туша.

«И как оно перемещается меду деревьями?»

Оказалось — быстро.

Я во весь дух помчалась прочь, стараясь не упустить из виду берег. Если выживу — ещё ведь этих пловцов-обалдуев вытаскивать!

Ветки стегали по лицу, цеплялись за одежду. Воздух, пахнувший сладковатой гнилью, с трудом проталкивался в лёгкие. За спиной рычало и топало. Ну и отлично же видит эта погань!

По правую руку показался глубокий длинный овраг. И буквально тут же передо мной возникла вторая оскаленная морда. Ничуть не симпатичнее первой. Моё тело, повинуясь рефлексам, само сигануло в сторону, и я покатилась по крутому склону, взметывая слежавшуюся хвою и листья.

Судя по звукам, чудовища принялись друг за друга. В тумане рычали, верещали, вгрызались в плоть. С чудовищным треском ломались подгнившие древесные стволы. Я тихо-тихо поползла прочь. Выбралась на мелководье и, уже не спеша, дотопала до вымокших соратников.

Учитывая ситуацию, выглядели они неплохо. А один уже даже тискал странного пушистого зверя, не иначе как выскочившего из чащи, спасаясь от моих недавних противников. И ухмылялся, главное, будто не неизвестное порождение Топи держал в руках, а миленького домашнего питомца…

Часть пятая. Чиж, Сэт, другие забавные двурукие...

— И что нам теперь с тобой делать? — Зверь сначала гордо восседал на руках Лёхи, но очень быстро перебазировался на рюкзак, и завис там. Миленько так головкой прижался к плечу и совершенно никуда не собирается…

Три пары глаз впились в пушистое облачко, а чётвёртая — Лёхина — всё-таки не забывала контролировать местность. Ну, не получается посмотреть выше поясницы на себя самого. Да и ситуация неоднозначная. С одной стороны, вот прямо сейчас никто не пытается их сожрать. А с другой? С другой — рёв из тумана не прекращается. И ничего хорошего не предвещает. Надо понять, как к ним прошла Жаль, и попытаться вернуться в город. По воде? Не вариант — течение не даст.

— Проверяемся. Связь, оружие, повреждения…

Повторный быстрый осмотр ничего критичного не выявил. Оружие при себе — два сильно модифицированных АК-12 и СВД на месте, связь портативная — есть. Серьёзных повреждений нет, а синяки и ссадины — на тренировках бывало и больше. На службе вообще помолчать можно.

Лёха кивнул одному из ребят — с позывным, который чаще всего заменял ему имя — Сэт (ну да, увлекался парень египетской мифологией, и даже на историка учится хотел). Да ещё создавал какую-то игрушку с персонажами от Себека до Анубиса.

— Осмотреться надо. Схожу поближе, а ты зверя забери. Лёха попытался стянуть с себя рюкзак с прицепившимся к нему зверьком. Рюкзак-то он снял. Но зверёныш быстро занял его место уцепившись за разгрузку. А при попытке стянуть его заверещал слишком уж громко и противно.

— Вот же сирена — отозвался второй товарищ по незапланированному путешествию. Молодой парень, вряд-ли больше двадцати трех лет выглядит.

Всё свободное время крутил в руках два металлических шарика или сжимал кистевой экспандер, ну, один из множества. Всё свободное место в вещмешке было занято этими резинками-тренажёрами.

Все звали его Чижик. Реже Чиж, забывая что он Чижиков Сергей Никодимович, самый результативный на соревнованиях по шахбоксу и победитель двух крупных соревнований по конструированию и робототехнике. А теперь ещё и одержимый усовершенствованием обвесов оружия. Пробовал лепить на свою СВД всё, что мог — от оптоволоконной мушки до тюнинга приклада.

— Пусть сидит. Может ближе к туману спрыгнет и сам убежит. — произнес Лёха неожиданно осознавая, что зверь на спине без рюкзака почти равен грелке. Что, учитывая мокрую одежду, не так уж и плохо. Хотя опасения на счёт намерений пушистого не оставляли.

С этими словами Лёха двинулся к туману. Жаль сделала шаг следом за ним.

— Может я сам посмотрю?

— Я там уже была. За вами топала через болотце, назад там же вряд ли пройдём. Там двое хотят есть. И они довольно большие. Я от одного даже побегать успела — Жаль пожала плечами не сбавляя темп.

— А возвышения есть? Надо оглядеться Потом попробуем наш наруч-навигатор помучить — Лёха чуть приподнял руку демонстрируя «чудо техники» — Он вроде непромокаемый…

На границе тумана валялись сломанные стволы и ветки деревьев. Вывороченные корни и много-много взбитой грязи вперемешку с какой-то болотной травой, взлетали в воздух чуть справа. Левее — трясина, хотя есть небольшой проход по кочкам до полянки с твёрдой на вид почвой и парой деревьев исполинского размера. Ну по крайней мере там нет кого-то огромного с зубами и страшным голосом. Да и курс можно проложить

Неожиданно безымянный зверёныш спрыгнул с Лёхиной спины и быстро потрусил к одному из валявшихся стволов, приподнял ветку, схватил что-то такое-же белое, как он сам и огромными скачками вернулся назад. В ладонях мягкой тряпочкой висело пушистое тельце размером с крысу. То ли мертв, то ли жив. Не понятно. Но окружающая обстановка явно не располагала к умилению зверушками.

Лёха поёжился от холода мокрой одежды и честно сказать не был особо рад когда столь тёплое создание решило покинуть своё место. И как-то даже не стал возражать, когда этот бесцеремонный пушистик запрыгнул на спину и распластался пледиком.

С момента отхода от берега где остались ребята не прошло и 10 минут, а группа приросла ещё одним неожиданным питомцем.

Жаль с сомнением посмотрела на Лёху, но что-то сказать не успела. Прямо на них летело несколько деревьев и какая-то огромная туша вверх ногами. А следом за ней неслась та самая звериная морда, которая совсем недавно очень быстро бегала за Жаль в тумане. Значит надо убираться в сторону.

Жаль и Лёха метнулись к деревьям замеченным ранее. Вроде и бежать недалеко, и густой кустарник прикрывал их побег с траектории движения монстра… Но свою порцию внимания всё-же получили. Зверь мотнул головой и в сторону Лёхи, играющего роль ездовой лошадки для пушистиков, полетел огромный коряжистый пень. Пролетел он буквально перед лицом, и заставил увеличить без того немаленькую скорость. Впрочем лицо задела тонкая веточка, оставив саднящий след на скуле.

Остановились отдышаться только после того, как сами перестали видеть монстров из-за деревьев.

— Попробую предупредить остальных.

Лёха шумно выдохнул и нажал на кнопку вызова на воротнике камуфляжа.

— Чиж, Сет, меня слышно?

— Да. Норм. Говори. — Наушник костяной проводимости создавал иллюзию разговора с самим собой

— Нас монстры отрезали, назад к берегу только в обход. Мы метрах в 700 от границы тумана. Слева — попробую скинуть местоположение по улитке на наруч.*

— Понял. Принял. Давай. — коротко отчеканил Чиж.

Пока Лёха пытался решить задачу передачи данных, сидя на корточках, зверёк под номером один завозился на спине и тихонько вытащил зверька под номером два. Потихоньку погладил его, удерживаясь исключительно задними лапками за разгрузку и тихонько дунул ему в мордашку. Жаль заинтересовал необычный процесс реанимации.

Глазки малыша открылись. Ну точно — живой.

Наблюдение за этими манипуляциями заставили девушку улыбнуться.

— Ты решил с нами идти? — спросила девушка не надеясь на ответ. Назовём тебя Пух. А его — Пух-два.

И в этот самый момент её глаза распахнулись от удивления. Словно кто-то лёгким дуновением мысли коснулся её мозга согласием. А потом снова, но ещё тише и тоньше. Второе согласие…

Жаль замерла. А завершивший передавать позицию Лёха, поёжился понимая, что персональная грелка сползла со спины. И стоит перед ним… с улыбкой?

Да. Самой настоящей улыбкой…

А потом тихонько касается лапкой царапины на щеке и он отчетливо улавливает немой вопрос в своей голове:

«Тебе больно?»

Но не словами… Эмоциями?

— Да как так-то?

Часть шестая. Неожиданные находки

— Они соображают! — повернулся ко мне Лёха. Его глаза сияли. — Они разумны! Это ж обалдеть просто!

Белый зверёк продолжал стоять перед парнем, забавно склонив голову набок, будто ожидая продолжения разговора. Я тихонько вздохнула.

Нет, безусловно, всё это было очень мило. И весьма интересно. Но только не посреди Топи, населённой жуткими зубастыми монстрами и наверняка уже запустившей в нас щупальца болезни. Хотелось бы знать, как скоро проявятся симптомы у меня? Успею ли к этому моменту заработать достаточно, чтобы вылечить родных?

— Значит, ты меня понимаешь? — обращался боец уже к своему пушистому другу. — Ты живёшь здесь, в болоте? Расскажи нам о нём, пожалуйста!

Только сейчас я по-настоящему осознала, насколько непреодолимая пропасть разделяет нас с Лёхой. Для него встреча с новым потенциально разумным созданием — радостное событие. Возможность узнать нечто новое и найти очередного приятеля.

А для меня — повод обеспокоиться. Топь — не парк для прогулок. И если пушистики тут выживают, да ещё и полноценно мыслят, не значит ли это, что они всем и заправляют? Включая всяких агрессивных тварей. Вдруг те гиганты для них — что-то вроде ездовых животных или сторожей?

— Нам надо выбираться к твоим друзьям, а потом — искать путь к городу, — чуть резче, чем собиралась, сказала я.

— Наш новый друг готов показать дорогу! — улыбнулся парень.

Вот так. Уже «новый друг».

— И ты хочешь ему довериться?

Лёха пожал плечами:

— Почему бы и нет? Сами мы будем тыкаться здесь как слепые котята.

— А это кто такие?

— Неважно. Я имею в виду, что лучше воспользоваться услугами проводника, чем бродить наугад, рискуя познакомиться с чьими-то зубами.

— А если твоё не-пойми-что заведёт нас ещё куда похуже?

— Просто будем начеку, хорошо?

Я раздосадовано пожала плечами. В конце концов, меня наняли только в качестве поисковика. А в Топи я такой же новичок, как и этот доверчивый иномирец.

***

Хвостатый приятель Лёхи теперь бежал впереди, то вытягиваясь в струнку и двигаясь на задних лапах будто человек, то опираясь на все четыре конечности. Пуха-два он спрятал в большущий «карман» на пузе, который мы сразу и не разглядели из-за густого меха.

Боец шел следом, а я замыкала нашу маленькую колонну, то и дело оглядываясь и готовясь сорваться с места.

Рычание и глухие удары постепенно отдалялись. Я попыталась прикинуть направление. Кажется, сейчас мы двигались прочь от реки, вглубь леса. Мне это совсем не нравилось. Под ногами, меж тем, хлюпало всё меньше. Темный мох оставался напитанным влагой, но то и дело нам попадались островки сухой земли, плотно усеянные осыпавшейся хвоей.

Да и запахи изменились. Гнилостную болотную вонь вытеснил аромат смолы и, вроде бы, каких-то цветов.

Неужели Топь здесь заканчивается? Это значит, можно выйти к городу по твёрдой земле, не опасаясь нападения неизвестных тварей! Только вот как бы сначала забрать оставшихся на берегу ребят?

— Слушай, ты случайно не забыл про своих друзей? — поинтересовалась я, буравя взглядом Лёхину спину. — Мы идём совсем не в их сторону!

— Не забыл. Просто Пух нам хочет кое-что показать.

Я молча закатила глаза. Совершенно не исключено, что зверёк планирует «показать» нам свою столовую. Где, собственно, мы и станем главным блюдом.

Пушистик приостановился и укоризненно поглядел на меня. Я вновь ощутила прохладное дуновение чужого сознания. Немного обиженное, но совершенно не агрессивное.

— Ладно-ладно, — тихонько пробурчала я. — Веди уж!

Тропинка стала полого забирать вверх. Мы выбрались на широкий плоский холм. К моему разочарованию, вокруг него, насколько хватало глаз, простиралась всё та же унылая, подёрнутая полотнами плотного тумана Топь.

А вот в центре громоздились сваленные в кучу древесные стволы. Либо тут бушевала очень странная буря, аккуратно уложившая их в середину поляны, либо брёвна приволокли сюда специально. Из импровизированной баррикады то там, то сям торчали живые веточки молодой поросли.

Пух коротко свистнул, и из постройки — а теперь её искусственное происхождение не вызывало сомнений — начали высовываться головы его собратьев. Одна… две… десять… Я обалдело моргнула, не понимая, как настолько яркие белые создания еще минуту назад умудрялись столь эффективно сливаться с тёмной корой и густо-зелёной хвоей.

Зверьки с опаской выбирались из своего укрытия, рассматривали нас. До меня то и дело долетали любопытные, чуть испуганные прикосновения чужого сознания. Лёха присел на корточки и начал тихонько общаться с новыми знакомыми. Я, напротив, отошла к краю поляны, оставаясь начеку.

Нет, они почти наверняка на нас не накинутся, но… Это ведь Топь! Тут нельзя доверять никому и ничему.

Я прошлась по периметру, осматривая туманную болотную даль. Одно и то же. Сырость, серость, влажная вонючая хмарь. На холме дышалось свободно, и совсем не хотелось возвращаться туда, вниз. Хорошо хоть монстров не видно…

Не сдержав любопытство, я бочком придвинулась к «гнезду» пушистиков. Заглянула в щель между стволами. На гладко вытоптанной и тщательно очищенной от мусора площадке в центре лежало несколько округлых светлых предметов. Именно такие «яйца», растёртые в порошок, обеспечивали жителей города необходимыми для жизни минералами и микроэлементами.

Интересненько…

Часть седьмая. Лёха. Мысли и как их прятать от телепатов?

Лёха.

Пух показывал дорогу и это не могло не радовать. Он целенаправленно вел нас к точке, которая являлась ближайшей возвышенностью согласно данным, что мне удалось вытащить из наруча.

Попытка проанализировать ситуацию была прервана грубым вмешательством бесцеремонно-пушистого разума.

Касание. И я уже барахтаюсь в межпространственной пене. Но попадаю в кокон зависший в междумирье. Его размеры поражают. Внутри — жизнь. Но на границе видимости появляется темная сущность. Она словно соткана из плотной жижи и прорывается в междумирье. Да ладно? Из космического пространства? Как получился прокол из космоса в скопление межпространственной пены? Щит, воплощенный из энергии кокона, изменяет траекторию удара. Но цепляется и тащит кокон за собой увязнув в лентах чёрной, вязкой материи. И космос, и жижа, и кокон, возможно лишь его часть, бьются о поверхность какой-то планеты...

— Так, рассуждаем логически.

Что нам показал этот зверь дикий? Дикий ли? Совсем запутался…

Итак, этот пуховый может общаться эмоциями — считывает и передаёт. Интересно, а мыслеобразы? Как он конвертирует мои слова в понятные ему эмоции? Вопрос. Но более сложный вопрос: "Что я сейчас видел?"

Новое касание мыслеобразом. Что ж так резко-то?

— Да. Понял, понял… Можешь. Не надо так ярко. Я вижу пену, я понял, давай не на бегу пообщаемся. Да-да, мы не отстаём. Да, я понял, что сразу как покажешь мы вернёмся за ребятами.

Да, как непривычно вести беззвучный диалог в своей голове. И вдобавок сдобренный видеорядом. Но при этом быстро передвигать ногами по пересечённой местности.

Мысли скачут с моих собственных, на эмоции и обрывки воспоминаний чудо-зверя.

Я ж не профайлер, меня к такому не готовили. Я должен бегать с оружием и всех «спасать и защищать» следуя уставу БМС.

Касание. Ёх-Пух, аккуратнее мозги сплавишь!

— Да понял я, что ты меня не зря тащишь.

Ох-ё… Как бы черепушка не закипела. Диалог без слов. Кому скажи, что я бегу за пушистым белым бульдогом с лисьим хвостом — за психа примут.

Касание.

— Нет. Не бывает. Шутка.

Касание.

— Понял. Принял. Главное — хвост!

— Да как я тебе объясню, что такое шутка - эмоциями? Словами попробую… может и ты заговоришь.

— Заговоришь? Серьёзно?

— Бегу, бегу. Не отстаём.

Толчок. Сильный толчок эмоциями. Да что ж такое...

— Да не кидай ты мне эмоции так часто. Да щекотно же мозгам…

***

Лёха бежал. Бежал быстро. Но регулярные попытки дотронуться до его сознания не прекращались, отчего сбивалось дыхание и накатывала усталость. Хотя настроение — как после тренировки — сплошные эндорфины и дофамины. И выражение лица — как в каком-то фильме — у деревенского дурачка. В момент когда он в экстазе орёт «Наконец-то я полный идиот!»

Чуть позади двигалась Жаль.

Видимо идея бегать за пушистым белым зверем ей не особо понравилась.

Вопросы о том, что пора бы присоединиться к остальным были не простым беспокойством. Что-что, а инстинкты у девчонки работали на все сто процентов. А после вопроса о направлении Жаль как-то внутренне подобралась и насторожилась.

«Не Алиса» — подумал Лёха и чуть не упал от резкого удара любопытством. Эмоция была настолько яркой, что весь ранее начатый диалог показался шёпотом который утомлял. Эта же его чуть вырубила: «Почти нокаут». Но как на бегу объяснить, что шутка о девочке побежавшей за белым кроликом просто попытка снять напряжение?

Наконец зверёныш сбавил скорость, а Лёха постарался выкинуть из головы те слова, на которые люди часто переходят в критических ситуациях. Ещё раз мыследопроса он просто не выдержит.

Выше на холме расположилось то, что Лёха мысленно назвал «гнездо». Да, просто подумал «Да у них тут гнездо!» и получил очередное мысленное поглаживание. В процессе пробежки по Топи он начал понимать, что эмоции имеют разную силу, окраску, ощущения? Как описать нематериальное вмешательство постороннего в личную черепную коробку?

Но в тот момент, когда из огромной кучи брёвен вылезли пушистые подобия Пуха Лёха пошатнулся. И чуть не приземлился на ту самую важную точку опоры, которую иногда именуют пятой.

Немой диалог между собой белая братия закончила быстро. И вот уже перед Лёхой и Жаль стоят встречающие морды (может всё-таки лица?) на задних лапках, а в глазах вселенская мудрость…

И да, поток эмоций.

Жаль на ногах устояла, а Лёха всё-же опустился на землю и потряс головой. Пот и до этого щедро увлажнил его лицо, но теперь стекал струйками — словно организм решил перетопить все запасы влаги и вывести через поры.

— Не всё сразу — глухо просипел Лёха.

Жаль немного удивилась реакции — не сказать, что её мозги подверглись атаке. Так пара лёгких касаний — приветствий.

Но Жаль видела, что её спутник испытывает почти физическую боль, тяжело поднимает руку в жесте «Стоп. Я не впитаю столько» и отрубается откидываясь на спину.

Первая мысль — оружие, прикрыть сетью для отлова зараженных и попытаться привести в чувство напарника.

Но неожиданно её снова коснулась эмоция, а потом она «услышала» чувства Алексея. Словно в записи или трансляции.

И через несколько мгновений уже более чёткая и оформленная мысль, явно чужеродная: «Он учится! Мы учимся общаться!» - Не эмоции. Слова.

Первая полноценная фраза от пухов.

***

Лёха

— Где я? И что это за место?

От яркого света слепит глаза и очертания чего-то в клубах тумана.

Как может свет резать глаза в тумане? Голова просто распухла. Что-то мозг замедлился. Мысли неповоротливые, как древний комп. Что за бред?

И нет чувств. Никаких. Никакого постороннего давления которое ощущалось после знакомства с Пухом. Нет запахов. Звуков. Но есть этот яркий свет. И ощущение, что я попал в вязкую патоку, и барахтаюсь. Увязаю сильнее. Топь — зараза Топь — я чувствую её присутствие на периферии тумана.

Пока двигались к холму Пух мне показал пену междумирья, и коконы с немного неожиданного ракурса. И что-то ещё. Что это было?

Мне не хватает знаний профайлера, это они двигатели перемещений. Я — боец. Моё дело сопровождать по мирам "головастиков" для изучения всякого непонятного. А не вот это всё.

Где Жаль?

Так осмотреться. Проверить экипировку — привычные действия позволят сконцентрировать внимание. Экипировка?

Да где я?

Прямо перед глазами туман уплотнился и стал похож на Пуха. Но это явно не Пух.

Я что, научился различать зверёнышей по эмоциям?

А-а-а, как трещит голова. Мыслительный процесс замедленный. Словно мешки ворочаю, нет словно увяз в густом сиропе, как муха.

***

Жаль трясла Лёху. Похлопывала по щекам. Теребила как только могла. Сознание возвращалось с трудом.

И даже когда он открыл глаза взгляд приобрёл осмысленность далеко не сразу.

— Они умеют общаться. Да так, как мы вряд ли научимся. — такая констатация факта немного удивила Жаль. Лёхин голос был абсолютно безжизненным.

Пока Жаль сидела рядом с Лехой, её не трогали. Он провалялся в отключке минимум полчаса. И ничего не происходило с тех самых пор, как он вырубился. В тот момент она словно услышала «Он учится! Мы учимся» — наступила тишина. Ничего и никого лишнего в голове.

Но потом подошёл другой зверёк, не Пух, и вполне осмысленной фразой мысленно попросил «Ему надо проснуться» и указал лапкой или (всё-же рукой?) на Лёху.

«Ну, что ж, потрясём иномирного рейдера» Жаль принялась приводить в чувство ученика пухов. Странно, но название «пухи» просто приклеилось к этим белым пушистикам.

— Надо связаться с ребятами. Идём к ним. Пух с нами. — кратко поставил задачу Лёха даже толком не проснувшись.

Жаль посмотрела с удивлением, несколько минут назад он валялся в отключке, а тут бодр, весел и горит энтузиазмом первооткрывателя. Хотя видно, что не до конца пришёл в норму. Губы бледные, пот на лице, глаза словно ввалились - чувство что он с пóтом килограмм 10 скинул.

Оставалось понять насколько всё это безопасно. Но Лёха тараторил без умолку:

— Смотри Жаль, они нам приготовили с собой немного ваших «ресурсов» — как я понимаю для них это не ценность. Они что-то вливают в Топь и контролируют её расползание. А вот эти камушки синтезируют для ваших людей, чтоб все вы не вымерли. И самое важное, они умеют сдерживать болезнь Топи. Знаешь, что самое смешное — помнишь, мы не сразу поняли что на поляне кто-то есть. Так вот — они могут конвертировать свет и цвет. И какую-то там энергию рассеивания. Я хоть не всё понял, но показали мне много. В общем ходу-ходу. И вашим главным есть, что предоставить.

Один из пухов тихонько коснулся Жаль и она получила яркий мыслеобраз — человек серой дымкой рассеивается в пространстве. Словно рой пчёл сначала принял форму человека, а потом разлетелся в разные стороны. Но спустя пару секунд собрался снова, и двинулся вперёд. А потом снова рассыпался, но эти фрагменты серым туманом полетели строго в одном направлении — вперёд. И снова собрались в целого человека

Что за знания хотели в этом случае передать? Девушка застыла в недоумении. Но потом пожала плечами и двинулась за Лёхой, на спине которого уже расположился Пух.

Опять Топь.

Скользкая почва под ногами. И странный звук из трясины. Среди стволов деревьев, на самом краю твёрдой почвы разошлись круги — словно рыбка сняла корм с поверхности. Вот только вылезшая из грязи голова мало напоминала рыбью. Да и размеры…

Часть восьмая. Жаль. Обратно к городу

Мы двинулись обратно к реке. Топь была на удивление смирна и тиха. Ну, то есть, конечно, она пыхтела и булькала, повинуясь неведомым внутренним процессам, но рычащих монстров, с энтузиазмом делящих наши неубитые шкуры, пока не попадалось.

В голове вертелись сбивчивые объяснения Лёхи. Получалось, что зверьки-телепаты, оставаясь доселе невидимыми, изо всех сил поддерживали жизнь города? Интересно, почему они решили показаться людям именно сейчас…

Я уже раз пятнадцать прокрутила в сознании разговор с представителями Министерства. Наверняка новая информация их заинтересует. Только не говорить же, что мы поверили на слово — и даже не на слово, а на мысль — белым пушистикам, прячущимся в самом сердце Топи? Представляю, как они на меня посмотрят и что потом сделают!

Иномирцы, подтверждающие мои слова, — не в счёт. Да и общался-то с пухами, по сути, один Лёха. Кажется, ему это нелегко далось. До сих пор бледный.

Я посмотрела на спутника и, наверное, только это нас обоих и спасло. Слишком уж мы расслабились в мирном гнезде дружелюбных зверушек! В тумане, едва различимо, но бесспорно зловеще, двигалось нечто. Оно не рычало, не топало, лишь хлюпающие звуки болота, казалось, неуловимо усилились, стали ближе.

— Назад! — завопила я и, не доверяя заторможенной после общения с телепатами реакции Лёхи, дёрнула его за плечо. Не удержавшись на пружинящей под ногами тропе, мы повалились на спины. Пух ловко спрыгнул, приземлился на все четыре лапы и ощерился в туман. Пушистый белый хвост вздыбился и стал чуть ли не в два раза больше.

Поперёк тропы, на то место, где должен был оказаться мой спутник, с размаху шлёпнулось нечто тёмное, плоское, зелёно-коричневое. Склизкое даже на вид. Я явственно разглядела, как сухие стебельки болотной травы вминаются глубоко в плоть неведомого существа.

— Морская капуста напала… — ошарашенно пробормотал Лёха, отползая назад.

— Что? У вас тоже есть такие твари?

–Н-не совсем…

Над туманом взметнулись ещё несколько мерзких щупалец, недвусмысленно направленных в нашу сторону. Пух заверещал. Мне показалось, что я слышу как его хвост трещит электрическими искорками.

Но тут Лёха, наконец, вскочил, невежливо сцапал разъярённого пушистика под мышку, а меня ухватил за куртку, заставляя выбраться из липкой грязи и встать.

Позади нас на тропу со шлепком опустилась ещё одна «ка-пуста», перекрывая обратный путь. Мы бросились бежать прямо через топь, не чуя под собой ног. Я сосредоточилась на том, чтобы каждый прыжок приходился на крепкую сухую кочку. Завязнуть в бочаге, потерять драгоценные минуты, когда за спиной такое… нет уж, увольте.

У моего спутника, к счастью, тоже открылось второе дыхание. По крайней мере, он вполне успешно приземлялся раз за разом на надёжные островки. Которых, впрочем, становилось всё меньше. Впереди замаячила огромная промоина. Настоящее озеро. Неподвижная тёмная водная гладь.

То, что упорно ползло за нами, выбрасывая вперёд всё новые и новые желеобразные отростки, к этому моменту немного отстало, и мы стали забирать влево, чтобы выбраться в итоге к реке и ребятам. Метрах в трёхстах перед нами уже выступали из пелены тумана тонкие мертвые деревца. Дальше лес наверняка сгустится и станет суше.

Я перевела дух, и тут, разбрызгивая тёмную болотную воду, из промоины высунулся огромный плоский червяк. Его голова щетинилась длинными отростками-усами, по бокам переливчатого, не пробиваемого почти никаким оружием тела виднелись десятки коротких лапок с острыми крючками на концах.

Вот про таких тварей команды, ходившие в Топь за Ресурсом, рассказывали неоднократно.

— Замри! — выдохнула я.

Лёха послушался. Я мысленно возблагодарила командира, вбившего в голову парня неукоснительное следование приказам. Червь был слеп, зато отлично ориентировался на дрожание болотной почвы.

Прошла минута, другая. Тварь покачивалась из стороны в сторону, поводя чувствительными усами.

Далеко позади хлюпнуло. Видимо, таинственная «ка-пуста» всё ещё не отказалась от преследования. Червь с явным интересом повернулся в ту сторону. Новый шлепок заставил его частично выбраться из воды и разлечься меж кочек, ожидая потенциальную добычу.

Я жестом показала Лёхе, что можно двигаться. Тихо-тихо, замирая после каждого шага и постоянно поглядывая на чудовище, мы добрались до деревьев. Переглянулись.

— У-у, морепродукты… — с ненавистью прошипел боец.

Мне это его ругательство очень понравилось, решила запомнить.

Пух недовольно выдрался из рук парня, пригладил шерсть и уверенно повёл нас сквозь лес. Не прошло и часа, как впереди заблестела река.

***

Оставшиеся бойцы, к счастью, оказались на месте. Никто их не сожрал. Новых ручных питомцев тоже не прибавилось, чему я тихо порадовалась.

— Ну и видок у вас, — заметил Чиж, убирая в рюкзак свой извечный эспандер. — Разведали дорогу?

— Выяснили кое-что поважнее, — ответил Лёха. — А дорогу Пух покажет. Правда ведь, приятель? Выведешь нас к городу? — обратился он к зверьку.

Тот, важно задрав хвост, снова поскакал впереди.

— Ну, дела, — покачал головой Сэт. — Вот так и поверишь, что не зря египтяне поклонялись богам со звериными головами!

Мы снова, уже в который раз в течение этих проклятых суток, зашлёпали по липкой грязи. К счастью, солнце в это время года садилось поздно, и тащиться по темноте нам не пришлось. В какой-то момент из чащи вновь высунулась зубастая тварь, одна из таких, какие гнались за мной ещё в самом начале, но Пух вновь распушился, напрягся и направил в её сторону настолько мощный мысленный импульс, что качнуло нас всех, не только восприимчивого Лёху.

Длинношеий монстр повернулся, будто заметил новую, более интересную, цель и с шумом умчался прочь.

В остальном обратный путь обошелся без особых приключений. Наш необычный проводник, похоже, хорошо знал своё дело. И всё же, когда в светлых вечерних сумерках впереди замаячил тоннель, выводящий к городу, я чуть не застонала от облегчения. Уже ведь и не думала, что дойдём…

Часть Девятая. Снова город. Разрешители

Лёха и Жаль стояли у ворот в тоннель "серой зоны".

Сет и Чиж заняли позиции и контролировали местность. Этот тоннель для рейдеров Топи не соприкасался с той частью города, где размещали заражённых. Он выходил далеко за его пределы и являлся самым быстрым способом вернуться на место дислокации группы. Да и Жаль могла легко попасть в свою квартирку рядом с баром, но что-то её явно тревожило. Беспокойство читалось в каждом взгляде на ворота, в каждом жесте девушки. И Лёха чувствовал это напряжение, хотя вроде бы все тесты на профайлера завалил.

По дороге Жаль рассказала о странном предупреждении — рассыпающемся на мелкодисперсный туман человеке из мыслеобраза, переданного одним из пухов. На что сидящий на Лёхином рюкзаке Пух только осклабился и лизнул языком свой нос. При том, что зверь был немаленький, если он раскидывал лапки, то его тушка ровненько прикрывала спину Лёхи от основания черепа до тазобедренных суставов, ниже мотался хвост... вел он себя после выхода из Топи, как детёныш. Такой же жизнерадостный и непосредственный - то за уши Лёху подёргает, то Сету язык показывает. Для Жаль вообще эксклюзив — распушение хвостика с просьбой почесать у самого его основания. О том, что мыслеобразы бывают разной силы не забываем когда процесс представляем...

— Заявка на вход. — Жаль приложила свою нашивку рейдера — Со мной три иномирца и один житель Топи с информацией. Кто именно является "жителем", а кто иномирцами, Жаль уточнять не стала.

Как ни странно, процедура вхождения затягивалась. Обычно к воротам туннеля машины эвакуаторов из серой зоны приезжали не больше чем через двадцать минут. Но только не сегодня.

Спустя час раздался характерный звук открывания карантинного шлюза и навстречу группе выскочили четыре машины. Хотя обычно выезжали две. Жаль совсем приуныла.

Из первой машины, видимо основной для пассажиров, вышли трое. Пригласили Лёху и остальных в салон, но вежливо притормозили Жаль. Шестом для отгона заражённых, но вежливо. Лёха попробовал остановиться, но ему передали планшет, на котором был показан порядок эвакуации иномирцев.

А тем временем к Жаль уже направлялись мужчины, явно не гражданской наружности, из машины, что выехала из туннеля последней. Ей что-то показали и быстро погрузили в ту самую машину и резко набрав скорость скрылись в карантинном шлюзе.

Лёха уже понял, что Жаль попала. И не просто попала, а по-крупному.

А тем временем к ним уже топали не менее грозного вида, и тоже не штатские из предпоследней машины. И намерения у них тоже были совсем не добрые. Судя по тому, как на клетку в руках идущих ощетинился Пух, эта процессия была по его душу.

Лёха спокойно поднял руку:

— А вот Пуха трогать не стоит. Он получил статус официального члена группы ещё до того, как мы приблизились к воротам. Если нужно подтверждение, можете отправить запрос. Мы здесь имеем статус защищённого сотрудничества. И, кстати, неплохо его оплачиваем — сами знаете, что без наших поставок ваш мир нуждался бы гораздо в большем. Не стоит ломать многолетние отношения из-за пушистого иномирца.

— Нам было сказано, что он тварюшка Топи. — Набычился один из хранителей клетки — а все жители Топи являются нашими ресурсами.

— Нет. Он разумный иномирец. Прям как я, только пушистее. Он защищён законами и нашим соглашением — продолжал свою мысль Лёха. И мы берём ответственность на себя за его возвращение в родной мир. А вот при попытке забрать его, мы запрашиваем экстренную эвакуацию группы. И со всеми последствиями будут разбираться наши руководители. — То ли Лёха был убедителен, то ли были какие-то указания, но пассажиры с клеткой отступили.

Хотя это ничего не гарантировало. Что помешает напасть в тоннеле? И не этим из третьей машины, а тем, кто повезёт группу в первом?

Ситуация накалялась. Лёха всерьёз волновался за Жаль, как-то необъяснимо прикипел он к ней за время путешествия. И уже считал боевым товарищем на полном серьёзе. Она — свой. А вот эти «жители мира Ксилл», как их именовали в официальных документах — нет. А это значит надо защитить Пуха и вытягивать Жаль из ситуации, в которую они вляпались вместе, но последствия у них могут быть разные.

И именно в этот момент Лёха сделал шаг от автомобиля и задействовал сигнал экстренной эвакуации на своём наруче.

***

Из межпространственного перехода Лёха и Пух выкатились по инерции.

Лёха запросил экстренную эвакуацию, исходя из личного опыта "противостояний и противодействий".

Пух был слишком ценным приобретением, чтобы просто отдать его разрешителям Ксилла. Да и не принадлежал он тому миру. Их мир другой, и они сейчас единственные, кто, спасая себя, спасают погибающую планету. Но вот только жители Ксилла об этом не хотят узнавать по-хорошему. Нужна была демонстрация силы и власти. А результат?

Лёха осмотрел операторскую. Профайлер за пультом был ему не знаком. Но дело сделал быстро и без нареканий.

– Привет. Тебя как звать? – Лёха протянул руку тощему парню с ярко-рыжими волосами и веснушками.

– Зови Саней, – парнишка неожиданно крепко ответил на рукопожатие и уставился на Пуха, протянувшего свою лапку. – А ты значит Пух?

– Нужно отправить отчёты. И, наверное, вернуться на Ксилл. Там возникли проблемы с разрешителями. Пойду поговорю с отцами-командирами.

– Так у нас вроде начальник полигона, – ухмыльнулся Саня.

– Точно. Вот к нему мне и надо! Пух, вперёд! А то нам ещё назад возвратиться надо. Жаль — найти, своих — проверить… Ускоряемся, – и Лёха резвенько так рысцой побежал по широким коридорам учебного полигона. Уже, кстати, получившего ранг второй базы БМС со всеми полномочиями и привилегиями.

Часть десятая. Жаль. Странный допрос

Я никак не могла понять, почему бойцы Министерства обращаются со мной, будто с преступницей. Сначала грубо запихнули в машину, разделив с ребятами Лёхи, потом чуть ли не пинками гнали по длинному, казенного вида коридору. Теперь вообще заперли в маленькой комнатушке с металлическим столом и двумя неудобными табуретками, привинченными к полу…

Да, мы побывали в Топи. Но болезнь же не заразна для окружающих, которым не довелось самим прыгать по трясине! Да и когда ещё у нас проявятся симптомы… В то, что Пух способен оградить нас от этой напасти, я всерьёз не верила.

Или всё дело во встрече с пушистыми телепатами? Ну так опять же — решали бы вопросы с ними напрямую, раз эти звери умеют думать и общаться. Я ведь просто проводник! Если бы я потеряла кого-то из группы дружественных иномирцев — да, могли бы устроить нагоняй, но скорее для проформы: бойцы ведь знали, на что идут. И к тому же я всех вывела.

За дверью раздался лязг металла, и в комнату вошел невысокий рыхлый человек с обрюзгшим лицом и маленькими сердитыми глазками. Дорогая форма чуть не лопалась на выпирающем пузе. Я оторопела. Никогда не видела, чтобы на наших растительных харчах кто-то умудрялся так разъесться. А потом перевела взгляд на знаки различия на плечах и вскочила, уважительно вытянувшись по струнке. Один из высших чинов Министерства! Ну и ну!

— Сядь, — потребовал мужчина и жестом приказал охраннику закрыть дверь снаружи.

— Я… я ничего плохого не сделала!

— Это мне решать! — прорычал человечек, и лицо его, кажется, еще больше налилось кровью. Я послушно устроилась на табурете.

— Рассказывай, — приказал чиновник. — Всё: от входа в Топь до возвращения к воротам.

Я рассказала, не брезгуя мелкими деталями. Огромных монстров мой собеседник полностью проигнорировал, а вот про Пухов слушал очень внимательно.

— Отметь на карте их гнездо, — он достал из кармана планшет и развернул передо мной на столе проекцию карты Топи.

Я потянулась было увеличить нужный участок, но рука замерла, так и не коснувшись карты. Пухи нам помогли, выручили. Они разумные и явно не злые. А этот человек совсем не выглядит дружелюбно настроенным. Что он планирует делать с этой информацией?

Подняв глаза, я заметила, как тень за спиной собеседника колышется какими-то жуткими отростками, ощутила исходящую от неё волну злости и презрения. Это длилось лишь долю секунды. Я вздрогнула, отшатнулась. Нет, вроде бы, тень как тень, но…

— Я не помню точно, простите… Мы ведь бежали потом наугад от чудовища…

Уголок рта министерца брезгливо дёрнулся. Он подвигал жирным пальцем с неровным синюшным ногтем по сенсору планшета, и одна из стен комнаты стала прозрачной, будто стекло. Я увидела, что по соседнему помещению, тупо натыкаясь на стены и друг на друга, слоняются четверо.

Болезненным узнаванием резанул образ отца. Потом в худой измождённой женщине с оплывшим лицом я различила тётю. Братья тоже невероятно сильно изменились, но ошибиться было невозможно. Я вскочила, приникла к стеклу, заколотила по нему кулаком. Заражённые даже не обернулись.

— Ну как, память не прояснилась? — поинтересовался мужчина, буравя меня взглядом. Вернул стене прежний вид. — Только укажи место, и твоим родным будет обеспечено лечение во внеочередном порядке.

Я замерла, борясь с подступившими к глазам слезами. Снова почувствовала себя маленькой девочкой, мнущейся в нерешительности перед баром рейдеров. Уже почти было решилась. В конце концов — не знала я о Пухах раньше, не моё дело печься о них и сейчас. Но тут чиновник, видно привыкший, чтобы его приказы исполнялись моментально, добавил:

— А то ведь с ними и случиться может… что-нибудь.

С моих глаз будто спала пелена. Сейчас я укажу ему гнездо пушистиков, и «что-нибудь» всё равно случится. Причём не только с моими родными. Удачливый рейдер Жаль уже не покинет эти стены. Закончилось везение. Да и забавных телепатов не ждёт ничего хорошего.

В дверь вежливо постучали. Заглянул боец министерства.

— Что? — рявкнул краснолицый человечек.

— Извините. Мне приказали вам сообщить, — забормотал паренёк. — Там спешно собирается руководство. Прибыла делегация от этих там, иномирцев…

Чиновник вскочил, очень резво для своей комплекции, вытолкал посланника в коридор. Дверь за ними захлопнулась, и я напрягла слух. По обрывкам разговора стало ясно, что руководство Лёхи пытается выторговать мою свободу. Обещает какие-то там «де-ли-ка-те-сы» и пропуск на «курорты». Про курорты я даже слышала когда-то. У нас они тоже были до падения метеорита. Это такие очень хорошие места, где можно вовсе ничем не заниматься, а только спать и есть.

И еще новоприбывшие делали упор на то, что у них со мной вообще-то контракт, а никого из учёных они в процессе неудачной вылазки так и не вызволили. Это могло сработать. Если остальные руководители Министерства, заведующего работой рейдеров и контактами с иномирцами, не такие как этот…

Я снова вспомнила его самопроизвольно шевелящуюся тень и поёжилась. Нет, с этим человеком явно что-то не так. Эта злость, этот нездоровый вид… да никогда среди начальства ничего такого не было! Я-то лично с ними не общалась, а вот Рат всегда отзывался о верхушке Министерства исключительно в положительном ключе.

Прижавшись лбом к холодной поверхности стены, скрывающей от меня родных, я попыталась унять нервную дрожь.

Потерпите ещё немного! Мы обязательно найдём выход. Лёха говорил, что Бюро своих не бросает, а я для них ведь уже почти своя, да?

Часть одиннадцатая. Возвращение Жаль. Снова в город заражённых

Лёха

Мы ждём Жаль.

Снова в городе. Нас десять человек и Пух в усиление.

Что творится в голове Пуха — для нас загадка. А вот какие мысли бурлят в наших мозгах — для него не секрет.

Я снова и снова воспроизвожу в памяти диалог с учеными на Земле:

— Мы до конца не можем понять его природу. Он отличается от всех тех, с кем у нас был контакт ранее. — Иван Иванович очень много лет занимается иномирцами, и доступно объясняет новобранцам, чего ждать от контактов непонятно какой степени. — Давай рассуждать: скорость при перемещении между мирами... Нет, давай с другой стороны начнём. Для того чтобы путешествовать со световой скоростью, нужно рассеять своё тело сначала на атомы и молекулы, а потом эти самые частицы преобразовать в электромагнитное излучение — фотоны не имеющие массы и заряда. И это — самое сложное. Дальше тоже непросто: в физике есть процесс, позволяющий материи образовываться из света. Но вот как конвертировать тело в свет, а потом опять в тело? При этом не убавив и не добавив что-то. Это для нас сложнейшая загадка. А для Пуха это обыденность. Я бы определил его как "навигатор" по протоколу классификации БМС, но нет, у них есть характеристики исключающие эту категорию. Они могут жить не только в пене Междумирья. Пух поделился знаниями о космических гонках на обломках комет и астероидах. Они не вписываются ни в одну классификацию.

— Почему? — Я просто Лёха и пытаюсь понять то, что вещает мудрый профессор фундаментальных наук, но впитать знания не получается. Уж слишком невероятно все то, что рассказывают о Пухе. А виновник непонимания спокойно сидит на подоконнике и пялится на птичек, что устроились на ветках дерева под окошком. Как кот подергивает хвостом и по белому великолепию пробегает весёлая дорожка искорок - почти как бенгальские огоньки, только очень маленькие и с радужным ореолом.

— Ты хотя бы на его шерсть обратил внимание? Уникальный камуфляж — оптоволокно и жидкие кристаллы по сравнению с их шерстью — позапрошлый век. Свет вообще для изучения интересен — и как волна, и частица он представлен в окружающем нас мире, и в квантовом — видимо, выражение моего лица профессору не понравилось.

Но он мужественно продолжал:

— Когда свет проходит сквозь стекло, ты можешь увидеть множество цветов отраженных на поверхность. А вот пухи… — пауза явно затянулась — они те, кто не только своё тело могут рассеять, они могут менять длину волн при рассеивании. А значит и свой цвет по своему желанию. И дело не только в цвете. Свет это волна, меняя длину волны они могут делать карманы пространства. Ну, теоретически, в своём кармашке он может переносить огромные объёмы органики... и ещё больше неорганических веществ и предметов. Или меняться внешне? — Иван Иванович понял, что нащупал что-то ещё о Пухе прямо в процессе нашей беседы и завис в раздумьях. Наверное, решал вопрос, как попросить Пуха вот прямо сейчас отрастить ещё один хвост...

Впрочем, его сменил коллега:

— Я понял, что у человека нет нескольких органов чувств, которые есть у пухов. Мы для них словно для обычного человека слепоглухой и не чувствующий запахов и вкуса. И при этом парализованные. Пух мне пытался показать возможность перехода без профайлеров — в их физическом теле это возможно. И есть другие формы рассеивания — ей пользуются другие разумные и хищно-разумные жители иных миров. Кстати, ты же рассказывал о чёрной жиже зацепивший пухов в их коконе междумирья? — Семён Викторович не менее заинтересован в изучении пухов. Сразу видно, что горит жаждой новых знаний — Просто надо понять, что для нас профайлеры — это средство доставки в другой мир. А для пухов эмпатия и телепатия... — (завис на несколько секунд, пытаясь объяснять как несмышлённому ребёнку) — ну просто средство коммуникации. Да, точно, они используют эти способности как мы используем смартфон. А вот аналог нашего автомобиля для них — свет и энергия близкая к нашим изысканиям в квантовом мире...

В беседу вклинился Иван Иванович, перебив коллегу на полуслове:

— Помнишь вариант серой энергии, что пухи показали вашему поисковику? И она доступна человеку разумному при определённом наборе генов и энергии тела. И она отличается от возможности нашего штатного трана. В корне отличается. Пухи могут путешествовать не только в междумирье. Пухи могут выходить в космос — обычный космос где галактики и звёздные системы. Мало того — они могут преобразовывать излучения. Космические излучения. Давай я тебе не буду наши маркеры называть, для тебя эта информация не имеет значения.

— Что такое «маркеры»? Для меня это вон тот фломастер на доске «пиши-стирай» — Силюсь понять, но полтора часа разъяснений, где как маленькому, разжёвывают и упрощают информацию кого угодно вымотает морально.

— «Маркеры» — это своего рода опознавательные знаки для классификации. Вот допустим — при обнаружении иномирца мы пишем «М 000 — D000- P000 — далее…» - Иван Иванович подбежал к доске для презентаций и начал быстро писать множество символов которые, мы видим при активации переходов

— Стоп! — мозг закипел и готов был просто взорваться

— Да не волнуйся ты так. Смотри — для чего нужен профайлер при загрузке путешествия — найти мир, где есть жизнь. А не отправить группу в метановую пустошь. Я конечно упрощаю, но примерно...

— Так… — Выдыхаю. Внимательно слушаю что вещают по внутренней связи оперативных групп. — Пока достаточно. Я зайду, но позднее. И вы мне расскажете как пухи могут бороздить просторы вселенной. А пока разрешите откланяться. Я пошёл спасать девицу в беде и эвакуировать пострадавших при попытке погрызть гранит науки — Я капитулировал, просто сбежал в направлении операторской. Очень вовремя пришёл сигнал готовности к переходу.

Но за спиной на повышенных тонах ученые начали делать выводы из моего обучения:

— Срочно запрашиваем расширение штата ученых. Нам нужны знания астрофизиков, астрономов.

— Да послушай меня, его физическое тело может переносить что-то сохраняя в себе и не рассеивая…

Дальше я уже не слышал. Просто мчался вперед по широченному коридору наперегонки с Пухом. А шерстяной комок, словно включился в игру — мелькал радугой, то исчезая, то появляясь в нескольких сантиметрах от меня.

В операторской толпились члены группы усиления. Там как раз ожидали результатов переговоров с властями Ксилла.

Хвала и почёт нашим переговорщикам — договоренность была достигнута. Нам вернут Жаль для продолжения поисков. А пара наших закрытых курортов снова будет работать в авральном режиме — приедут желающие отдохнуть в безопасном месте руководители Ксилла.

***

— Как ты? — Лёха был рад видеть Жаль. Цела, хотя немного затравленный взгляд и тёмные круги под глазами.

— Нормально. Жива. Получила бесценный опыт и знания — Жаль похоже не была рада приобретению. Или, возможно, не знала, что именно ей теперь делать. — А ты как время провёл?

— Вернулся в детство, вспомнил, как чувствует себя восьмилетний — Во взгляде Жаль застыл вопрос, а Лёха продолжил — у нас когда-то кто-то мудрый в одной книжке* сказал, что если учёный не может объяснить ребёнку, чем он занимается, то занимается он этим зря. Вот мне как малышу про пухов рассказывали.

— Ладно. Будет время и желание может и мне расскажешь. Или не расскажешь, чтоб наши разрешители лишний раз не беседовали со мной. — Жаль снова помрачнела вспоминая о странном толстяке и родных в застенках из стекла.

Пух подбежал, легонько тронул её лапкой и мысленно произнёс Лёхе "пора":

— Ну что, вперед? Находим ребят и отправляем на базу? — Лёха бодрился, но рядом с Жаль он слишком часто чувствовал больше эмоций, чем рядом с другими. Хоть экзамен на эмпата сдавай. — «Ага, боевой эмпат!» — эту фразу он не произнес, но заметил внимательный взгляд Пуха, зачем-то засунувшего руку в свой карман. Помнится он Пуха-два туда засовывал. И где сейчас этот Пух-два?

Но разбираться с карманами и прочими важными, но не первостепенными делами времени не оставалось.

Максимыч махнул: "На выход" и вся группа двинулась к тоннелю в зону заражённых.

***

Город встретил обычной вонью немытых тел, естественных отходов и болячек. Редкие химические обработки города, эдакого аналога сухого душа из антибиотиков и очистителей, приносили мало пользы.

Впрочем как и смывание океанской водой в топь отходов — то, что не растворялось, застревало в сетях-накопителях и сжигалось. Но запах... Он оставался внутри стен, отделявших здоровых от тех, кому не повезло. Въедался в каждого, кто прошёл по улицам.

Благо хоть трупы убирали быстро — засекали их камерами со стен. И ежедневные выходы похоронных бригад для свободного поиска. Странно, что в этом мире не было беспилотников. Может быть лучше работала система слежения за топью и за городом зараженных. При том, что внутри городов были технологии, способные удивить. Да уж, неладно в этом мире. Не зря нам профессор втирал: «Хочешь узнать цивилизацию — посмотри обряд погребения». Нет здесь обряда. Славно мусор убрали и забыли.

Жаль снова шла свободным маршрутом, а группа эвакуации образовала подобие клина и ощетинилась жезлами. Двое шли замыкающими.

Сейчас заражённые вели себя по отношению к группе нейтрально. Что-то делили между собой на повороте несколько человек, и прямиком к ним двинулась Жаль. Выдернула одного из размахивающих руками и толкнула по направлению к парням:

— Первый. Сейчас второго достану. — и снова никакой реакции на Жаль у больных.

Боец или ботаник? Сейчас он больше походил на восставший труп, разлагающийся... Но истекал кровью, а местами гноем. А это значит — живой! В группе, наверное, каждый представил себя на месте этого бедолаги, еле передвигающего ноги и судорожно сжимающего в руках большой клок волос, возможно, не своих.

Жаль тем временем подтянулась на выступ стены и резко толкнула себя в направлении разборки, а спустя несколько секунд выкатилась, сжимая в руках эвакуационный поводок и резко выдернула ещё одну фигуру напоминающую человека.

Как бы это странно не смотрелось, но и второй не упирался, а покорно тащился на верёвке.

Пух, ранее гордо восседавший на спине Лёхи, спрыгнул и пошёл навстречу Жаль и бедолагам. И что-то в выражении его мордочки озадачило всех. Впрочем ничего особо не случилось, он просто вытянул лапку и пощупал ногу зараженного, одного. Затем второго. Махнул Жаль и вернулся на спину Лёхи потешно отряхивая лапки непонятно откуда возникшей… салфеткой? Да ладно — влажной салфеткой! Спирт… Да откуда?

— Мы недалеко от ворот. Может, их на базу? — Максимыч махнул в сторону больных коллег на которых уже водружали усмирители.

Жаль внимательно посмотрела вокруг, а потом предложила осмотреться с крыши. Прыжок. Рывок. И вот уже вся округа как на ладони. Полный обзор каждой улицы и близлежащих домов с высоты дал представление о том, в каком направлении следует двигаться.

Спустя пару минут она уже стояла перед Максимычем:

— Этих двоих лучше на базу отвести. Рядом я всё проверила. Ваших на улицах нет. Если только по домам забились. Могу вызвать команду Рата в усиление, но по цене с ним сами договоритесь. А вот наш старый знакомый находится совсем недалеко — в паре кварталов отсюда. И вокруг него большая толпа на площади у перекрёстка. Там я видела что-то похожее на обрывки формы ваших ребят.

— В смысле?— ступил кто-то из парней

— Как вы его называли? — Жаль на секунду зависла — А! Кажется «скелетон» и ещё я слышала «мумия»

— Да ладно? Так близко и мы ещё кого-то вытащим — Лёха практически ликовал.

Понятно же... Даже используя мазь для подавления запахов вонь заставляла желать покинуть это место поскорее.

— Максимыч, а давай разделимся — четверо выведут и приведут Рата. А остальные пока разведают что и как?

— Ладно — Максимыч достал камеру. Универсальное средство документооборота Ксилла. — К Рату я сразу официально постучусь. Кот, Мышь и Сет со мной, остальные с Лёхой.

— Командуй - Короткий кивок Максимыча Лёхе и группа разделилась.

***

Лёха

— Интересное собрание — не понимаю, что здесь за агитация ведётся…

Я смотрю на чучело, напоминающее одновременно и мумию, и странную бутафорскую куклу. И совершенно не понимаю, откуда тянутся эти неправильные тени. Они словно испарение поднимаются над землёй, и совершенно не похожи на фигуры их отбрасывающие. Частицы чёрного тумана окутывают дымкой-щупальцами несколько метров вокруг предводителя сборища уродов, и уже коснулись несколько фигур из первого ряда — словно проникали в толпу. Нет скорее это было похоже на поджигание костра факелом. Щупальце дотрагивалось тени своей жертвы и тут-же начинало ползти к телу, распространяясь, как лесной пожар вокруг деревьев. Те, кого коснулись странные тени скручивало судорогой и очень скоро по телу полыхал чёрный пламень. Вроде не жёг, но было видно, что и без того страдающие люди получали новые уровни боли. Но почему-то не уходили от чудовища. Словно овцы вокруг пастуха.

Адского пастуха пожирающего своё стадо.

Пух сделал стойку и переместился на шею. Не тяжёлый конечно, но и пушинкой не назовёшь

А дальше...

Дальше смешалось всё. Рык монстра заставил всех заражённых обернуться в нашу сторону, и понеслось...

***

На площади, между двух перекрёстков развернулось сражение.

Белой молнией по теням скакал Пух, при этом очень резво лупил искрящимся хвостом по дымке поднимающейся из черноты. Людей он полностью игнорировал, словно его основная битва именно с тенью. Или наверное правильнее сказать порождением Топи. В том, что это было именно оно никто не сомневался. Жаль исчезла из поля зрения группы, но Лёха краем глаза видел как девушка приковала к держателю в одной из стен заражённого в усмирителе, и снова нырнула куда-то в толпу. Это давало шанс на то, что она заметила кого-то ещё. И наверняка его вытащит.

— Жаль нашла одного и ушла за следующим. Прикрываем по возможности. Контролим пристёгнутого. — В этот самый момент весёлый открытый парень Лёха стал Лексом. Его позывной оправдывал владельца — Суров и неотвратим. И каждый его приказ - закон.

Слаженная работа подразделения, где каждый знал свою роль. Среди них нет тех, кто не знает, чем обойма от магазина отличается. У всех серьёзная подготовка и немаленький опыт за плечами. И каждый уверен в своих силах, и в своих товарищах.

Рукопашная «стенка на стенку» — вообще зрелище не для слабонервных. А учитывая состояние нападающих — они готовы просто рвать на куски любого — ни мысли во взгляде, ни тени сомнения. Да и «стенки» слишком отличаются количеством.

Медленно, но верно толпа оттесняла группу Лёхи в переулок. Но не в тот из которого пришли.

А чем был плох тот переулок в который старались загнать бойцов заражённые под предводительством ожившей мумии? Всё просто — там стояла толпа заражённых и просто сочилась тьмой. Дымки, поднимающиеся от земли под ногами толпы, расстилались почти непрерывным ковром. Появилось ощущение, что таким образом Топь устанавливает связь с заражёнными, общается с ними и отдаёт приказы.

Уродливые жители города словно повинуясь командам мумии старались разделить бойцов — Чиж получил удар заражённым, которого двое других использовали как таран. Его просто «ускорили» в нужном направлении, и боец пошатнувшись отлетел к стене здания — под ноги пристёгнутого усмирителем. Ну хоть не в переулок заражённых...

Лёхе прилетело несколько увесистых кирпичей по плечу и по спине. Кто-то смог обойти группу и сейчас швырял булыжники в ребят.

Положение становилось критичным.

— Странно, у них-же отличные камеры для наблюдения за городом. Почему они на такую хтонь не реагируют? — недоуменно крикнул Чиж поднимаясь на ноги.

— По возвращении поинтересуемся — Лёха вытер кровь с лица, которая неприятно струилась из раны чуть повыше виска.

Силы были явно неравные. И каждый из бойцов уже давно понимал, что если не будет подмоги им не выбраться. И не вытащить ещё двоих. Тех самых — в успокоителях пристёгнутых Жаль к держателям.

Пух словно услышал мысли ребят. Впрочем почему «словно»?

Белой молнией пушистик метнулся поближе к бойцам и снова дико заверещал — звук немного притормозил нападающих, и это позволило группе Лёхи прорубится к безопасному переулку.

— Ну что, секретное оружие, — обратился к Пуху Лёха — до базы прорвемся?

Последнее, что увидели шестеро оперативников БМС — это группа Максимыча усиленная рейдерами в переулке намеченном для отхода.

*Курт Воннегут «Колыбель для кошки»

Часть двенадцатая. Жаль. Надежда умирает последней

Мир снова на время стал привычным и понятным. Вонь старого города, сосредоточенные бойцы вокруг, горящие перед внутренним взором лица тех, кого нужно вытащить. Можно пока забыть об ужасных тварях, таящихся в Топи, и о непонятной гнили, проникшей в самые верхние эшелоны Министерства… Просто делать свою работу, не отвлекаясь на экзистенциальные вопросы.

Только вот опять этот проклятый скелет. И какую толпу вокруг себя собрал! И именно в ней, как назло, мелькают искаженные болезнью лица иномирцев, которых предстоит вызволять.

Я несколько раз глубоко вдыхаю, готовясь к очередному рывку. Мы справимся! В этот раз команда Бюро готова к любым неожиданностям. Только вот очень знакомо колышутся тени зараженных… совсем как тогда, в маленьком кабинете для допросов…

Нет! Не время сомневаться! И бояться — тоже не время. Мои родные — уже в Министерстве. Осталось только выполнить задание, получить гонорар, и можно приступать к их лечению.

Бросок!

Ещё один спасённый вяло дёргается, прикованный к стене усмирителем. Вокруг кипит бой. Чудовищная мумия снова заставляет измождённых болезнью людей атаковать наш уменьшившийся отряд. Ребятам приходится нелегко… Скорее бы этот их Максимыч вернулся с подкреплением…

Бросок!

Воздух сегодня кажется особенно вязким, неподатливым. Обычно мои навыки и скорость, которую некоторые почему-то считают паранормальной, позволяют мне выдернуть нужного человека из толпы почти без сопротивления, но в этот раз сквозь пространство приходится буквально продираться. Как через вязкий кисель. Или даже не так: через густую вонючую кашу.

Я вытаскиваю ещё одного. Приковывая «поводок» к стене, замечаю, что мои пальцы дрожат. Воздух дерёт легкие, будто я вдохнула пригоршню колючек. Кашляю, оборачиваюсь, высматриваю следующего. Краем глаза вижу, как на меня летит боец по имени Чиж. Не по своей воле летит… Сдвигаюсь в сторону, освобождая ему место для приземления.

Вроде, не расшибся, поднимается… Ругается на Министерство. Я его понимаю. На такой бардак следовало бы согнать всех свободных рейдеров. И сильно занятых — тоже. Только вот жадные щупальца Топи дотянулись и до тех, кто отдаёт приказы. Теперь я в этом не сомневаюсь.

***

Если бы не Пух, вовремя заверещавший и, похоже, шарахнувший по нападавшим ментальным импульсом, нам бы, наверно, и вовсе не выбраться. Но зверёк умудрился каким-то чудом притормозить противников, и мы юркнули в безопасный проулок. А там уже и подкрепление подоспело.

Дальнейшие события я запомнила совсем плохо, но тело, судя по всему, продолжало бездумно, на износ, выполнять поставленную задачу. Потому что к моменту, как Максимыч с Ратом и их бойцы умудрились-таки отбросить нападающих, в усмирителях корчилась уже целая группа заражённых. Все иномирцы, которых требовалось спасти.

Осознав, что задача выполнена, я привалилась спиной к холодной шершавой стене, чтобы перевести дух, да так и сползла по ней вниз. Ноги не держали. Одежда была изорвана, саднили царапины, ныли рёбра. С отстранённым любопытством я наблюдала, как заражённые под предводительством кошмарного скелета движутся прочь. Как из проулков в толпу вливаются новые и новые… Куда же они идут?

— Запрашиваю эвакуацию, — раздался рядом голос Максимыча. — С нами группа рейдеров из Ксилла.

Прямо перед нами раскрылся межпространственный туннель. Я такое видела впервые, но сразу поняла, что это.

Рядом возникли высокие шнурованные ботинки. Хорошие. Не отказалась бы от таких.

С трудом сконцентрировав внимание, я обнаружила выше ботинок Лёху. Помятого, с окровавленным лицом, но живого.

— Ну, давай, поднимайся, — он мягко взял меня за плечи и попытался придать вертикальное положение. — Сейчас передохнём.

— Нет, — выдавила я. Звук получился хриплым, с присвистом. — Мне надо в Министерство. Там мои родные!

— И что же, ты в таком виде пойдёшь? — упрекнул меня боец, аккуратно прислоняя к стене и придерживая. — Мы постараемся их вытащить, правда. Но сейчас тут явно затевается что-то очень нехорошее. А без разведки и без сил в бой соваться — дело гиблое. Согласна?

Я обречено кивнула. Если бы он не держал, сидеть бы мне опять на земле. Да и рейдеры Рата вот ныряют в тоннель перехода один за другим… Если что, вернусь с ними.

***

Спустя некоторое время все мы, за исключением тех бойцов, которых отправили в медотсек, сгрудившись у экранов на базе иномирового Бюро Межпространственной Стабильности, беспомощно наблюдали за кошмаром, творящимся в нашем родном городе. Меня тоже хотели отдать на растерзание медикам, но я жёстко воспротивилась, и теперь сидела в странном кресле на колёсиках, по шею завёрнутая в тёплое одеяло. Тело сотрясал озноб, каждая мышца будто налилась свинцом.

А зараженные из старого города штурмовали стену. Дела защитников были плохи. На наших глазах из-под земли вырвалось огромное маслянистое щупальце, сродни тому, что гонялось за нами в Топи, и перехлестнуло через стену, сбив с ног сразу несколько человек.

Рат ругался на чём свет стоит, но поделать ничего не мог. Большая часть его группы оказалась небоеспособна. Максимыч умчался договариваться с руководством об эвакуации здоровых жителей.

Лёха, стоявший рядом, поглядел на моё исказившееся лицо и попросил человека за монитором:

— Покажи здание их Министерства. Может быть удастся быстренько…

Изображение сменилось. Как раз в этот момент из окна верхнего этажа вместе с осколками стекла и обломками рамы вырвалось ещё одно чудовищное щупальце. Внутри города. В самом центре. У защитников не осталось ни единого шанса.

Я не отрывала взгляд от экрана. Наверно можно было бы заплакать, но не получалось. То ли сказывалось обезвоживание, то ли моральное истощение. Оставалось только смотреть. Пух подобрался к моему креслу и ткнулся круглой тёплой башкой в ладонь. Я даже пальцами не шевельнула.

Вернулся Максимыч.

— БМС организует эвакуацию. Вытащим столько ваших, сколько сможем.

— В другие города Ксилла? — спросил Рат.

— Нет. К нам. По счастью, сигнатуры наших миров очень схожие, так что удастся скомпенсировать возмущения полей…

— Почему к вам?

— Потому что эта дрянь сейчас бушует по всей вашей планете, — вздохнул Максимыч. — Прости, но прогноз неутешительный. Ученые предполагают, что та тварь со щупальцами — нечто вроде паразита планетарного масштаба.

Пух услышал его слова, подобрался ближе. Распушился. В сознание присутствующих мягкой волной потекли образы. Видимо, зверёк уже хорошо натренировал мыслеобщение с людьми. Не зря ведь он тогда так измочалил Лёху…

По всему выходило, что пушистые телепаты столкнулись с такой тварью впервые и пытались купировать её распространение в Ксилле, чтобы не допустить усиления и проникновения в другие миры, включая свой собственный, но потерпели неудачу. И теперь им предстояло сильно переосмыслить тактику, но уже где-то не здесь.

Зверёк снова подобрался к креслу, вынул из своего кармашка на животе крохотного Пуха-2, усадил мне на колени и начал медленно таять в воздухе. Я невольно провела пальцами по мягкой шерстке. В ответ пришло прохладное успокаивающие мыслечувство: «надежда еще есть. Всегда есть». Кажется, потом я всё-таки отключилась.

Эпилог

Все, кто был не на задании, столпились в операторской у монитора.

На экране огромные щупальца, больше похожие на листья морской капусты, только маслянисто-чёрного цвета, тянулись от Топи к одному из крупных мегаполисов Ксиллы. Ломали дома, вырывали деревья и сминали всё, что встречали на пути, не делая различий между живым и неодушевлённым.

Раньше здесь находился планетарный административный центр и правительство. Сюда тянулись все ветви власти из разных городов. Здесь решались вопросы ресурсов и сотрудничества с иномирцами. И здесь руководили промышленным развитием второго материка. Но метеорит внес свои коррективы в вертикаль власти.

А теперь планета взбунтовалась. Если точнее — Топь захватила планету и правила там по своему разумению.

В разных уголках материка из-под земли вырывались щупальца и поглощали всё на своём пути.

Огромный паразитический организм, разросшийся в теле планеты, брал под контроль новые участки материковой суши и уже начинал пускать тентакли в океан.

— Как дальше будет развиваться паразит? Станет разумом планеты? — среди оперативников виднелись два белых халата прибежавших из лабораторного комплекса учёных. После ухода Пуха они были всерьёз взволнованы перспективой роста невероятного организма.

— Пока готовим группы для выхода в несколько городов. Готовьтесь.

— Рейд самоубийц, — прошептала девушка-стажёр и отвернулась от экрана. Слишком сильно увеличили и приблизили изображение, и все увидели, как Топь пожирает всё пространство планеты.

Не быстро. Но явно наслаждаясь.