Художник, два товарища, и жена-изменщица

Глава 1

Художник Лепетов по обыкновению шёл домой из очередной картинной галереи. Настроение его было ветреное, вдохновение после подобного миропииятия имело место быть, только вот это не решало его скуки. На внешний облик художник наш был и не страшен и не слишком красив: волосы его были рыжие, имели свойство блестеть на свету. У него худое лицо и зелёного цвета глаза, а под носом чëрные как смоль усы. Он был среднего роста, имел крепкий стан и широкие плечи, он не худ и не слишком полон. Имел он привычку терзать себя расстройствами о том, что любимейшее деяние, а именно написание картин, не решает в полной мере скуки, которая терзает его особенно часто.

Однако сейчас пред ним престал идеальный случай избавить себя от скучаний: на детской площадке, мимо которой он проходил разворачивалась довольно интересная, и требуемая вмешательства картина: двое мужчин, предположительно лет тридцати а может и меньше с жаром о чем то толковали. Один, как понял Лепетов, предъявлял другому претензию. Обвинявший был высок и черноволос, обвиняемый низок, а волосы его были белокурыми. А за спиною коротышки стояла девушка. Светленькая, стройная и высокая, одетая по последнему слову точно также, как и спорящие прямо под еë носом мужчины. Лицо еë было искажено тревогой. Низкорослого джентльмена и даму Лепетов узнал почти сразу – это господин Ермолов с женою своею Настасьей. Художнику он приходился коллегой.

— Ты с каких пор стал так слеп? – имел претензию тёмненький, активно жестикулируя. Ермолов уже было рот открыл чтобы возразить, и возвëл указательный палец вверх, однако его перебил подошедший к троице Лепетов:

— Господа, что за вздор? К чему ругань?

— Знаете ли, господин, вот мой товарищ.. Ааа.. – отвечал ему высокий, однако прервался, узнав в нашем художнике мужчину, с которым Настасья была в картинной галерее.

— Так это вы, вы с нею были! – заявил он и указал рукой на Настасью. У той кажется, на секунду сердце со страху перестало биться.

—Право, верно. Настасья, милая – Лепетов обратился лаконично к даме. — Так вы всë таки занятая? Что ж вы мне тогда так бессовестно лгали.. Так ещё и муж ваш.. Он же муж? Коллега мой закадычный! Ермолов – протягивает руку для рукопожатия. Тот пребывая в шоке, молча товарищу руку пожал, а вот черноволосый друг его с наслаждением воскликнул:

—А! Вот! Петя, открой глаза хотя бы сейчас – взмолился он, обращаясь к Ермолову. — С ним она была а галерее. — Да ну тебя, Миш - отмахивается Пëтр, однако по тому как нервозно дрогнул его голосок можно было понять: стойкий фундамент его суждений насчёт верности ему Настасьи, постепенно начал рушиться.

— Петь, давай уже..это самое, ночь на дворе. – прекрасно понимая что вот вот разоблачат, женщина хватила мужа за плечо и попыталась увести, однако тот стоял на ногах прочно. Виной тому было то самое сомнение, однако не смотря на это Ермолов продолжал лить в уши о том что жена ему вернее всех на свете. Такова уж была натура – отказываться от собственных слов не умел и не хотел, опасаясь ударить в грязь лицом.

—Ну японский ты бог! – вскричал Михаил – так этого высокого молодого человека оказывается звали. Он махнул рукою и хотел было уйти прочь, ему эта вся песня решительно надоела, однако Лепетов приостановил его, ухватив за руку сказал:

— Было дело, да припоминаю это симпатичное личико! Только вот у меня вопрос к вам, не требуемый отсрочек – он посмотрел на Михаила щуря глаза — смею предположить что вы обвиняете нашего с вами, как выяснилось товарища в «слепоте». Чего именно по вашему он не видит? – с этим вопросом Лепетов ощутил жлëсткий прилив интереса, а вот от бывалой скуки не осталось и мокрого места.

— Молодой человек.. Вот, знаете, я – лучший друг семьи так сказать, можно сказать свëл их вместе! – Михаил обвëл рукой Петра и Настасью, как бы говоря о том, что повлиял на заключение их брака — И из этого исходя что одну что второго я как облупленных знаю! И совершенно точно могу сказать, что Настасьюшка налево ходить вздумала!

— Да что ж ты такое городишь, Миша! – вот и у многострадальной дамы прорезался голосок. — То и горожу! Настасья, ты знаешь как я ложь не переношу, знаешь ведь, что до истины докопаюсь, так признайся же наконец!

Женщина стушевалась, глаза еë забегали, она отпустила руку мужа и резко ринулась в сторону, намереваясь убежать, однако тут же себя останавливает и видимо придумав, как спасти свою пятую точку в данной ситуации, обращается к Лепетову:

— Молодой человек, так вы чего молчите то? Я ж у вас экспертного мнения спрашивала, насчёт картины..

— Как картина называлась, душенька? – спрашивает с жены Ермолов. В голосе его теперь сквозило недоверие. Слыша это, на губах Михаила так и заиграла довольная улыбка – это позабавило нашего героя.

Настасья не ответила.

— « Авторитет с отрезанным ухом и трубкой» - отвечает за неë Лепетов — всем нам известный Ван Гог писал между прочим.. Видать Настасьюшка, и ваш, подаренный мне поцелуй, являлся частью прошенного совета, не так ли?

Этими словами он подытожил разговор, сведя все шансы молодой женщины выйти из воды сухой на «нет», и развернувшись, пошагал дальше своей дорогой. Теперь скука его душу не терзала.