Хроники Небытия. Изумрудные глазки

Немного от себя

Внимание! Перед прочтением главы «Немного от себя» ознакомьтесь с основной историей, а также с концепцией эпилога. Если вам интересно узнать, что происходит дальше, но не хочется читать книгу полностью, пропустите этот блок и читайте главы по инструкции в разделе «Примечание».

Привет! Я понимаю, что немного отхожу от темы самого сборника, но здесь тоже будут такие тексты. Если вдруг кому-то интересно, как я придумал историю, мир, чем вдохновлялся до и во время работы — этот текст для вас!

Сама концепция, думаю, появилась у меня давно. Наверное, с 2022 года, как только я зарегистрировался на этой платформе. Но тогда, по уровню своего навыка, я не решался написать нечто подобное. В основном я практиковался на фанфиках, хотя где-то до сих пор хранятся многочисленные попытки создать что-то оригинальное. Что поделать, сложно было не черпать идеи извне…

Моей первой оригинальной работой можно считать «Глубинку» — она есть в моём профиле, но и она сейчас кажется мне неидеальной, если смотреть на неё спустя время. Может быть, когда-нибудь я соберусь с силами и перепишу все те работы, что были до этого, превратив какие-то фанфики во что-то более самостоятельное. Уже была попытка с «Нирт», но я снова ушёл в небытие. О, как это звучит!

Теперь о самой истории. Главным источником вдохновения во время создания и публикации стала музыка. Музыка — это то, без чего я не я. Дай бог, чтобы я написал хоть пару строчек без того, чтобы в наушниках что-нибудь не играло. Хотя бывали моменты, когда главы задерживались, и я понемногу писал их даже на работе. Большая часть девятой арки написана именно там.

Что касается того, как я придумал само «Небытие»… Идея вынашивалась долго, очень долго. Было множество попыток начать. Сохранился вроде бы сценарий арок ещё с февраля или марта этого года. Скажу так: вам ОЧЕНЬ повезло, что я основательно его переработал. Ведь по изначальному плану кульминация приходилась на 16-ю арку, а в итоге в истории их всего 11! С 2022 года, да и в процессе работы многое поменялось. История должна была быть более линейной, что ли… Не такой, где мы проживаем с героем весь его путь, а только ключевые события — например, те походы в иной мир. Как я его придумал?.. Это было довольно сложно. Сначала сюжет пришёл в голову под музыку — в переводе, извините, уже не вспомню, какую именно. Затем я просто жил, но бывало, что после просмотра какого-нибудь аниме я мог что-то оттуда позаимствовать. Например, «Евангелион»: концепцию зелёного шара в бедствиях и более мощных слизней я взял с ядер Ангелов. Да и вообще всю эту депрессивность и рефлексию героев, их сломленность можно считать влиянием «Евы».

Концепция иных миров и сражений пришла, наверное, из серии игр Devil May Cry. Я взял демонов оттуда, превратил их в слизней, попытался описать бои более динамично, а за основу иного мира взял Limbo из DMC 2013 года. Я не просто скопировал демонов из игры, но и провёл многих антагонистов через концепцию Юнга — хотя, честно говоря, одержимые не совсем являются Тенями в юнгианском смысле.

Основой для отравленного мира Такаямы стал Silent Hill 2.

А саму структуру книги я вдохновлялся Persona, а некоторую мрачность и серьёзность — Shin Megami Tensei. В истории и так должны были быть подростки, но благодаря этим играм я постарался сделать их живыми, объёмными и глубокими. Можно сказать, что именно Persona помогла мне уйти от линейного повествования. Также для философской основы мира я использовал Камю и его бунт против абсурда, а также понятия нигилизма и гуманизма. Японскую мифологию я старался не просто заимствовать, а осмысленно перерабатывать, вплетая мифы в свою историю.

Кое-что менялось и в процессе написания. Каэде Даймон по плану должна была быть просто подругой Харуто, которая появляется для разрядки обстановки, а в итоге… стала, наверное, моим самым любимым персонажем, заняла своё место в команде, получила развитие — хоть потом мне и пришлось её… Ну, это драматизм, демонстрация того, что герои не в безопасности.

А ещё… Момо… Её сюжетная роль должна была закончиться раньше — не сильно рано, но не так, как вышло. Кто-то может порадоваться, что я подарил этой девочке полноценное развитие и линию доверия с Макото) Если бы не это, Момо так и осталась бы просто сестрой главного героя, лежащей в коме. Появление Мацуо как олицетворения сущности Падения тоже изначально не планировалось. Хотя именно это позволило развить образ четырёх бедствий.

Фуюки Мори тоже должна была остаться просто «голосом извне», но… в эпилоге она получила развитие, драматизм и собственную философию.

А теперь… Пришло время вспомнить ещё об одном моменте. Эпилога как такового не должно было быть — не было идей. Второй том должен был сразу завершить всю историю, но! В первый день публикации книги мне кое-что написали, и я заинтересовался. Так я познакомился с «Меланхолией Харухи Судзумии». Слышал о ней, но никогда не думал, что прочту или посмотрю. Именно благодаря этому у меня появилось развитие мира и сил Небытия, а также возможность оставлять отсылки к самой Харухи. Честно, я и сам удивился, насколько Рэй похожа на неё.

Думаю, я рассказал об истории создания «Небытия». Я понимаю, что финал ещё не вышел, но порой бывает сложно писать довольно закрученный сюжет и передавать потерянное состояние Макото, поэтому я начинаю «Хроники» сейчас — чтобы иногда менять вектор повествования. Если лично вам что-то интересно, я могу ответить на вопросы.

И да, вы, наверное, поняли, что я безумный фанат всего японского)

Приятного чтения!

***

Я также хочу сказать всем немного численным читателям — спасибо. Я очень стараюсь писать и мне приятно видеть, как иногда растет время чтения и вы пишете комментарии. Я очень надеюсь, что вы будете стоять у истоках, когда мои книги станут более менее популярные. А также расскажу еще кое-что, у меня есть как и свои познания в английском, так же пару знакомых, кто учит его целенаправленно. Может Небытие начнет и на английский площадках выходить. Как это осуществится, я поделюсь с вами, ну чтобы вы и там смогли меня поддержать. Также думаю о создание тг-канала или чего-то подобного, чтобы некоторое не писать в блогах, а просто в чатах. Как вам идея?

Примечание

Как у любой длинной истории есть множества доп. материала. Мое «Небытие» не исключение. Так как в истории 3 тома, я буду помечать какая история к какому тому относится, чтобы вы, если открыли хроники до прочтения всей истории, не поймали себе спойлеров. Рекомендуется для начала ознакомиться со всем 1 томом (1-4 арки сюжета).

Теперь о обозначениях:

* — если в конце названия звездочка, то это доп история придуманная специально для хроник.

«» — если название в кавычках, то это вырезанная сцена из основного повествования.

История… — ну, тут и так понятно. Истории персонажей книги.

() — в них будет указан том.

Всем приятного чтения!

Расширенный пролог*

Да, это просто старый пролог. Написал его как и пролог к хроникам, но также, чтобы посмотреть на то, как я поднял уровень за эти… Без чуть больше полгода.

***

Как же время меня поджимает, чёрт побери!

Я вильнул из-за угла и едва не врезался в какого-то мужчину с дочкой — они испуганно шарахнулись в сторону. Чем ближе я подкатывал к школе, тем плотнее становилась толпа. И это было главным препятствием для меня и моего верного мощёного железного коня синего цвета.

— С дороги, бегом! — рявкнул я, проносясь мимо рыжего парня в наушниках.

Ну конечно, ведь так важно успеть послушать музыку прямо посреди тротуара!

Вот зачем я вообще поступил в эту старшую школу? Кто мне объяснит? Половина ребят из средней школы сразу после выпуска пошли работать — и кто я такой, чтобы сейчас рвать цепь на велосипеде, несясь на уроки? Выбрал бы работу — и ладно, хоть куда-нибудь. Может, хоть на новую приставку накопил бы, а то на первую-то версию денег так и не хватило.

Хотя нет, причину своего решения я всё-таки понимаю. Меня всегда тянуло к точным наукам: математике, физике… Ну, вы в курсе. Я что, зубрила? Да нет, конечно. Мною двигала простая мысль: учёба отнимает полжизни, так уж лучше получать от этого удовольствие. Или вы считаете, что формулы и расчёты скучнее, чем литература с историей? Если да, то тогда…

А вы верите в духов? В Санту? В проклятия или перерождения?

Лично мне вопрос кажется дурацким — даже говорить об этом смешно. Но ведь находятся же такие люди. Я ещё до того, как решил связать себя с наукой, понимал: старик в красно-белом одеянии на детском утреннике — это просто переодетый дед. А иногда я и вовсе думал: может, это бездомный, которому просто заплатили?

Что касается духов… Серьёзно? Если бы мне предложили выбрать между Сантой и духами, я бы скорее поверил в снежного деда, чем во что-то паранормальное. Именно поэтому я никогда не хожу в храмы специально. Иногда я там оказываюсь, но только с семьёй — по большим праздникам, когда выбора не остаётся. Хотя, благодаря моей младшей сестре, даже обычный поход в тихий японский храм может превратиться в абсурдное приключение, приправленное её гиперактивностью.

Но за это я её и люблю.

Что ещё сказать о моём скептицизме? Всем ведь нравятся ужастики — рассказы или фильмы? Я тоже не исключение. Но стоит на экране появиться чему-то потустороннему — мне сразу становится невыносимо скучно. Зато психологические триллеры — вот что может принести настоящее удовольствие.

В общем, я снова не рассчитал время. Пока я пристёгивал велосипед на парковке, прозвенел звонок. В моей старой средней школе опоздание не было такой проблемой — там бы мне просто кивнули и прошли мимо. Но здесь… Кто знает, какой маразматик попадётся мне в качестве классного руководителя?

По спине пробежала легкая дрожь, когда я остановился у двери с табличкой «10-А (1-А)». Из-за двери уже доносился ровный мужской голос — похоже, учитель собирался начать то ли знакомство, то ли уже самый настоящий урок. Я глубоко вздохнул, толкнул дверь и шагнул внутрь.

— Прошу прощения за опоздание… — неловко пробормотал я, уставившись на учителя в очках, стоящего за кафедрой.

Тот лишь молча кивнул и с улыбкой указал рукой на первый ряд. Единственное свободное место оказалось на предпоследней парте — прямо у открытого окна. Что может быть лучше в это душное апрельское утро? Я кое-как уместил свой рюкзак и едва опустился на стул, как в лицо мне ударил прохладный ветерок. От неожиданности я чуть не поплыл прямо на своем новом месте.

Я тут, кстати, задумался. Я не фанат аниме или всяких новелл, но… Неужели только я один заметил, что если действие происходит в школе, главный герой всегда сидит у окна?

— Итак, здравствуйте, свежеиспечённые, — усмехнулся учитель, спускайся с кафедры и подходя к нам ближе. — Меня зовут Харада Ёсиаки. Я ваш классный руководитель и преподаватель японского языка. Обращаться ко мне, разумеется, «Харада-сэнсэй», вы поняли. — Он обвёл класс дружелюбным, но внимательным взглядом. — Вас много, 10-А класс. Я представился, теперь ваша очередь. Начнём с первого ряда.

Вот же чёрт…

У меня была причина для такой реакции. Назвать имя и фамилию — не проблема. Но почему всегда нужно придумывать что-то ещё? У меня с этим всегда были неимоверные трудности. Так что пора было начинать лихорадочно сочинять, ведь с каждой секундой моё неминуемое несчастье приближалось.

Когда девушка с ровными черными волосами, поправляя очки, поднялась передо мной, я понял — мой черед публичного позора настал.

— Такахаси Киёки. Из средней школы «Роккаку», — с ледяной холодностью бросила она. — Пожалуй, мне нечего больше о себе рассказывать.

— Ну… Это ваше право, Такахаси, — учитель слегка удивился её резкости. — Следующий!

Это же я, да?

— Инудзука Макото, — откликнулся я, поднимаясь. — Из средней школы «Мидоригаока».

Я замялся, пытаясь на ходу что-нибудь придумать. А в чём, собственно, смысл? Кому какое дело до моей жизни? Может, просто промолчать, как та девушка передо мной?

Чёрт! Я не знаю!

— Ну… Я это… Онигири обожаю! — выпалил я и плюхнулся обратно на место.

Ну, давайте, смейтесь!

Я окинул класс взглядом. К моему удивлению, никто не смеялся и даже не ухмыльнулся. За исключением… того самого рыжего на третьем ряду. Вместо насмешек на лицах новоиспечённых одноклассников читалась та самая смесь надежды и неуверенности, с которой каждый приходит в новый коллектив. Я думал, это напряжение спало после вступительной церемонии и речи директора, но, видимо, нет.

— Тоно Рэй! — внезапно позади меня прозвенел чей-то дерзкий голос.

Вся моя сущность, да и тело, всё ещё были повёрнуты к окну. Насчёт «душного утра» я вовсе не врал. Жара стояла невыносимая, а нас ещё заставили напялить эти тёмно-зелёные блейзеры. Вот девочкам везёт — у них куда более лёгкие бело-красные матроски. Так что, как ни крути, а прохладный ветерок был куда интереснее очередного знакомства. Извини, Тоно Рэй, но я лучше отдамся его потоку.

Кстати, об униформе… Не мне одному кажется, что у директора странный вкус? Сочетание зелёных пиджаков у парней и бело-красных у девушек выглядело немного… неестественно.

— Я из средней школы «Роккаку»! — громко заявила она и театрально кашлянула. — Сразу предупреждаю: если вы сталкивались с паранормальным, видели умерших родственников или вас мучают вещие сны — вы обязаны ко мне обратиться! Если нет — проходите мимо! А если вы дух или его посланник — нам нужно срочно обговорить детали! Жду всех после уроков!

Что, прости?

Я предал свои принципы и всё-таки обернулся. Как было не посмотреть на такую чудачку?

Первым делом мой взгляд утонул в её глазах. Они были не просто зелёными — это был хаос изумрудных всполохов и бездонных нефритовых глубин, в которых, казалось, плясали тени древних японских лесов. Она бешено водила ими по классу, выискивая хоть какую-то реакцию на свой безумный призыв.

Её тёмно-каштановые волосы, собранные в низкий хвост, вопреки всей дерзости заявления, обрамляли на удивление нежные черты лица. Пряди у висков трепетали на ветру из открытого окна, а её нетугой хвост отчаянно дёргался от резких движений, словно живой и возмущённый сумасбродством хозяйки.

Кожа казалась тёплой, персиковой, идеально гладкой, будто она и вправду черпала энергию прямо из солнца. На её щеках горел лёгкий румянец — не смущения, а азарта, готовности к бою. Казалось, стоит ей загореться новой идеей — и этот румянец вспыхнет двумя алыми пятнами.

— Никто, да? — хмыкнула она и опустила свой пронзительный взгляд на меня. — Ты чего уставился? Ты дух?

— Нет, — коротко бросил я, чуть приподняв бровь.

Она снова хмыкнула, отбросила волосы рукой и плюхнулась на место. Тут же подперла голову и устремила взгляд на игру весенней природы за окном.

Почему я так заострил внимание на её внешности?

Нет, ни в коем случае — это не симпатия. Хотя… признаю, она определённо красива. Но мне точно не нужна подруга, а уж тем более спутница жизни с такими странностями в голове.

Как мне ни хотелось посмеяться в тот момент, но где-то в глубине души, в самых потаённых уголках разума и сердца, я начал что-то понимать. Словно эхо отзывалось во мне. Красивая, дерзкая девчонка с явными проблемами в голове? Что-то подсказывает мне, что именно из-за неё моя скучная и размеренная жизнь может в один миг превратиться во что-то безумное. Во что-то, что перевернёт не только меня и её, но и всех, с кем мы решим связать наши судьбы…

Момо и семь ее снежных друзей*

Примечание: Эта история существует в промежутке между пространством и временем. Она живёт не в мире истории, а где-то на его тёплых, заснеженных задворках.

Зимний день.

Утомляет ли вас суматоха? Меня — да. Особенно когда тебя повсюду окружают две, с точки зрения их собственной логики, совершенно безумные девочки. И спрятаться от них невозможно: одна поджидает в школе, а вторая терпеливо ждёт, когда я переступлю порог дома.

Вчера за окном снег шёл такой густой и плотный, что к утру отец с лопатой отправился расчищать двор — просто чтобы можно было открыть дверь. Для меня же это означало лишь одно: сегодняшний день я проведу в полном распоряжении девочки по имени Инудзука Момо.

— У-а-а-а-а! — её глаза вспыхнули, едва мы вышли на крыльцо. — Братик, смотри, какая гора снега!

— Чёрт, как же холодно!.. — пробормотал я, ёжась и засовывая кулаки глубже в карманы.

Я переминался с ноги на ногу на одном месте, пытаясь хоть как-то согреться. Но моё недолгое умиротворение было нарушено. Едва я почувствовал себя более-менее комфортно и собрался двинуться за Момо, как в лицо мне прилетел мокрый, колкий снежок. А следом раздался её победный, звонкий смех.

— Эй, хватит киснуть! — весело крикнула она, уже нагибаясь за новой порцией снега. — Ты же знаешь правила! Выпал снег — значит, объявляется война!

Точно, с чего это я забыл?..

Я стёр с лица ледяную крошку и приготовился к атаке. «Нет уж, в этом году я тебе не проиграю!» — мысленно заявил я сам себе. Когда Момо запустила очередной снаряд, я резко отпрыгнул в сторону, на ходу сгребая ладонями снег. Привстав, я метнул в неё ответный шар.

— Ай! — вскрикнула она от неожиданности, но тут же широко улыбнулась, глаза её заискрились азартом.

Она хотела продолжить дуэль, но я оказался проворнее: двумя шагами преодолел сугроб и, подхватив её, поднял в воздух.

— Так нечестно! — забилась она у меня в руках, словно пойманный котёнок.

— Всё честно, — усмехнулся я, усаживая непоседу себе на плечи. — Не забывай, у тебя сегодня запланирована встреча со всеми, а не только снежная баталия со мной.

Момо на мгновение задумалась, а потом покорно устроилась на моих плечах, обхватив мою голову руками. И так, вершащий сугробы, мы с моим маленьким командиром двинулись за ворота.

Да, вы правильно поняли. Под «всеми» я имел в виду весь наш клуб оккультизма. С самого утра Момо каким-то образом умудрилась стащить мой телефон и позвонить той, кто всегда только «за» на подобные авантюры — Рэй. Задачей Рэй было найти подходящее для снежных баталий место и собрать остальных. А нас попросили выйти пораньше. Зачем — мне лучше не думать, обычно такие идеи заканчиваются чем-то… запредельным.

Момо, хоть и находилась в моём «заточении» на плечах, обладала духом, куда более сильным, чем моя физическая выносливость. В результате наш пятиминутный путь благополучно растянулся на пятнадцать. И причина этого нарушителя графика предстала передо мной во всей красе:

— Братик! — крикнула она, чуть не перекувыркнувшись через мою голову и вытянув руку вперёд. — Смотри, там кошка!

— А если она опять убежит, как в прошлый раз? — вздохнул я, поправляя свою живую ношу.

— Эта точно не убежит! Честно-пречестно!

Я покорно направился к пушистому комочку. К моему удивлению, котёнок не только не сбежал, но и ответил тихим «мяу», пошёл нам навстречу и начал тереться о мои сапоги.

— Отпусти! Хочу погладить! — завозилась сестрёнка, пытаясь немедленно спуститься на землю.

Я опустил её, и она тут же устроилась на корточках в снегу, вовсю заигрывая с рыже-белым малышом. Пока я наблюдал за этой идиллией, мы наконец-то подошли к месту сбора. Я уже различал знакомые силуэты наших друзей. И ещё кое-что… Что-то лишнее.

— Это ещё что такое? — пробормотал я, щурясь и пытаясь разглядеть странное сооружение вдалеке.

— Где? — Момо резко оторвалась от котёнка и последовала за моим взглядом. И вдруг её лицо засияло так, что, казалось, могло растопить все окрестные сугробы. — У-а-а-а-а! Да это же замок! Настоящий снежный замок!

— Чего?.. — я не успел даже толком сообразить.

Но Момо уже неслась туда что было духу, её пятки буквально сверкали в воздухе. Она не слышала моих окликов, и мне ничего не оставалось, как броситься за ней, стараясь на бегу не поскользнуться и не угодить в какой-нибудь сугроб. Мы мчались по снегу, а на фоне этого импровизированного замка фигуры наших друзей казались теперь участниками какой-то странной, заснеженной мистерии.

Твою мать, так это и правда замок?!

Подбежав ближе, я застыл как вкопанный. Посередине пустыря красовалось не слишком большое, но удивительно прочное снежное сооружение, в которое можно было запросто зайти. Настоящая крепость с стенами и арочным входом.

— О! Виновница торжества явилась! — улыбнулся Кента, поднимаясь с колен и отряхивая варежки. — Ну че, нравится? — он с гордостью указал рукой на творение.

— Да-да-да! Он о-о-о-очень красивый! — захлопала в ладоши Момо, подпрыгивая на месте от восторга.

— А вы, друзья мои, объясните-ка мне… что это такое? — выдавил я, подходя к ним и с недоверием оглядывая постройку.

В этот момент из-за снежной стены вышел Рэн, счищая с перчаток ледяную крошку.

— Замок, — коротко бросил он, словно это было самой очевидной вещью на свете. — Я придумал эскиз, начал, а остальные подхватили.

А… Если в основе лежала его идея, тогда вопрос «КАК они это возвели» отпадал сам собой. С Рэном, казалось, возможно всё.

— Харуто, чёрт, ты куда?! — послышался из-за замка голос Каэде, а следом — учащённый топот по снегу.

— Куда-куда! Момо уже здесь! — рыжий развернулся на ходу и побежал к нам спиной вперёд. — Так что давай быстрее…

Он не успел договорить. Нога Харуто вдруг подкосилась, и он, отчаянно замахав руками, понёсся в забавном, почти что мультяшном падении. Попытки удержаться на ногах лишь усугубили ситуацию, и в итоге он шлёпнулся лицом прямо в пушистый сугроб. Мгновение тишины — и его падение вознаградилось взрывом заразительного, звонкого смеха Момо.

— Харуто… — Каэде, подойдя, посмотрела на него с невозмутимым видом. — Честно? Я даже не удивлена.

— Эй, помоги лучше, а не издевайся! — раздался приглушённый голос из сугроба.

— Ну-с, кажется, публика подобралась! — раздался вдруг бархатный голос сверху.

Мы почти синхронно подняли головы, чтобы увидеть пару зелёных глаз, с любопытством разглядывающих нас с вершины снежной крепости. Рэй грациозно облокотилась на снежный парапет, собираясь изречь что-то важное. Рядом с ней, озаряя всё вокруг своей тёплой улыбкой, возникла Саюри.

— Я бы не советовал им этого делать… — тут же пробормотал Рэн, подняв руку, словно собираясь отмахнуть предостережение, как назойливую муху.

Но было уже поздно. Едва Рэй открыла рот, чтобы начать свою речь, как под тяжестью двух девушек парапет с треском подался. Рэй кувыркнулась вперёд, и её участь была предрешена. Саюри инстинктивно попыталась её схватить, но лишь разделила полёт. С оглушительным визгом они рухнули вниз, приземлившись в сугробе в самом нелепом переплетении рук и ног.

— …Вот именно поэтому, — невозмутимо выдохнул Рэн, глядя на образовавшуюся в стене брешь. — У нас уже две потери, и битва ещё не началась. — На его лице промелькнула та самая, фирменная, чуть отстранённая улыбка.

— Твою мать! — из-под снежной кучи, как разгневанный сурок, высунулась растрёпанная голова Рэй. — Кто вообще додумался лепить эти штуки такими хрупкими?!

Внезапно из нашей небольшой толпы снова раздался знакомый звонкий смех. Это смеялась Момо. Видимо, комичное падение подруг показалось ей настолько забавным, что на глаза даже навернулись слезинки.

— С вами так весело! — сквозь смех выдохнула она, сияя во все лицо.

— Момо! — Саюри, наконец поднявшись на ноги, стрелой подлетела к девочке и принялась нежно гладить ее по голове. — А мне больше всего весело именно с тобой!

Эти двое словно созданы друг для друга, ей-богу. Настоящие родственные души.

— Так-с, — поднялась на ноги Рэй, с негодованием отряхиваясь от налипшего снега. — Раз уж все в сборе, пора огласить правила битвы!

— Правила? — удивилась Момо. — А разве мы не просто в снежки будем играть? — Она окинула нас всех вопрошающим взглядом.

— У нашего клуба свои традиции, — плавно подошел к ней Рэн. — Когда во главе стоит Рэй Тоно, даже самая обычная человеческая затея превращается в грандиозное событие. Что, впрочем, мне по нраву. Чувство соревнования, атмосфера настоящей битвы на выживание, но в игровой форме — это повышает интерес в разы.

— Ась? Выживание? — Момо наивно захлопала ресницами.

Мне бы вмешаться, а то наш дух «философ» сейчас такого наговорит, что бедная девочка всерьез всё воспримет.

— М-Момо, не слушай Рэна! — бросил я на друга предупредительный взгляд. — Он у нас… просто местный комик! Любит пошутить!

— Комик?.. Интересная версия, — задумчиво проронил Рэн, словно примеряя на себя это новое амплуа.

Что-то сегодня он ведет себя иначе… Неужели даже на него, невозмутимого, начала влиять гиперактивная аура Рэй и Момо? Или в этом снежном воздухе кроется что-то еще, что заставляет всех нас слегка сходить с ума?

— Итак, слушайте все! — торжественно объявила Рэй. — Делимся на команды! Мы, девочки, и… Рэн — занимаем оборону в замке! Наша священная миссия — защитить принцессу Момо! А вы, — она с вызовом указала на нашу немногочисленную мужскую компанию во главе со мной, — будете шайкой наглых разбойников, которые попытаются её похитить!

— Но я тоже хочу сражаться в снегу! — заявила Момо, решительно вышагнув вперёд.

— Что ж, значит, и ты будешь на поле боя! Но под нашей защитой, — великодушно добавила лидерша.

Моя сестрёнка тут же перебежала на сторону Рэй и встала рядом, старательно скопировав её гордую позу со скрещёнными на груди руками. Вот же предательница! Сбежала под тёплое крылышко коварной королевы!

— Вот так и происходят великие предательства, друзья, — с лёгкой усмешкой констатировал Рэн, нехотя бреду следом за Момо.

— Эй, постойте! Вы случаем не аху… — возмутился Кента, топая ногой по снегу. — Короче, просто верните нам Рэна!

Рэй в ответ лишь самодовольно цокнула языком и погрозила ему пальцем. — У каждой уважающей себя принцессы, — она обняла Момо за плечи, — должен быть личный рыцарь. Мы же в замке! А мы с Саюри и Каэде — её верное королевское войско! А вы… вы просто банда разбойников, или как вас там…

— Разбойники, значит? — усмехнулся Харуто, сжимая в руке снежок. — Парни, я не знаю, как вы, а я свою цель уже выбрал. Каэде — моя!

— Рвешься в бой, рыжий? — подхватил энтузиазм Кента, на ходу лепя новый снаряд. — Тогда я… Ну… Саюри! Её я вызвал на дуэль!

— Эй! — возмутился я, окидывая взглядом свою «команду». — А мне что, с целым отрядом в одиночку воевать?! И где тут справедливость?

Но ответа я не получил. Едва мои «союзники» рванули с места, как началась самая настоящая снежная мясорубка. И не только снежная — откуда-то у Харуто и Каэде в руках взялись сосульки, словно они обчистили ближайшие карнизы.

— Получай! — раздался знакомый детский голосок, и в меня тут же прилетел снежок прямо в грудь. — Битва началась, братик!

Я на секунду растерялся в этой суматохе, и моя рука чисто машинально потянулась к поясу. Стоп… А что я, собственно, хотел там найти? Какого-то оружия у меня точно не было.

Когда в меня впился второй, уже более меткий снежок, до меня наконец дошло, что пора включаться. Момо прыгала прямо передо мной, прикрывая двух других, а Рэй тем временем методично складывал у стены целый арсенал идеальных снежных шаров.

Чёрт, а как мне в одиночку справиться с целым хорошо вооружённым отрядом?

Пока я наклонялся за своим первым снежком, Момо начала виться вокруг меня волчком, осыпая меня градом мелких, но обильных выстрелов. Я с удивлением обнаружил, что моя сестра может быть чертовски быстрой. Пока я пытался поймать её взглядом, со спины мне в шею врезался мокрый, ледяной ком.

— Ай, зараза! — выругался я, потирая замерзшую кожу. Открыв глаза, я увидел Рэна, который уже замер в очередной бросковой позе.

— Макото. Ты знаешь, почему птицы летают на юг? — с абсолютно невозмутимым видом спросил он.

— Ну… потому что зимой холодно? — неуверенно предположил я, полностью сбитый с толку.

— Нет. Потому что идти пешком слишком долго.

Я стоял и моргал, глядя на его каменное, серьезное лицо. Он что, всерьёз решил переквалифицироваться в комики? И явно в неудавшиеся.

Пока мой мозг пытался найти в его шутке хоть каплю юмора, в меня со всего размаху врезалась Момо, сбив с ног. Сначала я подумал, что у неё закружилась голова от беготни по кругу. Но то, как она тут же начала с радостным хихиканьем натирать мне лицо снегом, ясно дало понять — это была спланированная диверсия.

Я аккуратно перекатился, уложив её саму в сугроб, и откатился в сторону, принимая оборонительную стойку. С меня хватит. Пора переходить в контратаку. Если их больше и они играют не по правилам, то почему я должен стесняться?

— Так нечестно! Ты сильнее меня! — надула щёки Момо, выбираясь из снега. — Я тебе за это устрою!

Пока двое противников готовились к новой атаке, я рванул в обход, прямо к той, что всё это время спокойно пополняла боезапас. Я пронесся мимо Рэй и одним ловким движением снял с её лица очки.

— А? — она замерла в полном недоумении. — Макото! А ну верни сию же минуту! — Рэй смотрела на меня, щурясь так, что её глаза стали просто узкими щёлочками.

Я прекрасно понимал, что поступаю подло, но это был единственный способ вывести из игры самого стратегически мыслящего игрока. Насколько я знал, без очков она видела мир как размытое акварельное пятно. Прости, Рэй…

И тут она внезапно рванула на меня, словно разъярённая кошка, готовая вцепиться когтями.

— Воу-воу! Спокойно! — я пустился наутёк.

Но, обегая поле боя, я увидел нечто, заставившее меня замереть на секунду. Харуто был похоронен под горой не просто рыхлого, а тщательно утрамбованного снега, а Каэде спокойно стояла на этом «кургане», продолжая кидать снежки в остальных.

Это ещё что за зверский приём?!

Мне некогда было раздумывать, потому что в лицо мне снова прилетело что-то холодное, а следом раздался знакомый смешок. Я протирал глаза, пытаясь разглядеть обидчика, как вдруг Момо, усевшись на корточки, начала с невероятной скоростью закидывать меня снегом сразу с двух рук, словно пулемёт.

Защищаясь руками от снежного града, я начал пятясь отступать, как вдруг сквозь пелену снега и собственной растерянности на меня нашла Рэй и с криком набросилась.

— Очки верни, зараза такая!

Я успел подумать, что, возможно, мой гениальный план дал серьёзный сбой.

— Стой, успокойся! — удерживал я её за руки, едва уворачиваясь. — Я их… кажется, по пути обронил!

Рэй моментально вскочила с меня и, забыв о всём на свете, бросилась на четвереньки, с отчаянным видом шаря руками по снегу в поисках своего «сокровища». Чёрт, а ведь они лежат у меня в кармане… Как же подло я поступаю. Только я собрался подняться, как передо мной, словно тень, возник Рэн.

— Ещё один. Идёт ёжик по лесу, забыл, как дышать, и умер.

Я уставился на него, машинально ожидая продолжения или хоть какого-то намёка на смысл.

— Это не анекдот. Это внезапный пример хрупкости существования. Смешно, да?

— Очень… — сквозь зубы буркнул я с убийственным сарказмом и тут же швырнул в него снежком.

Это дало мне драгоценную секунду, чтобы вырваться. Я откатился в сторону и отбежал подальше от двух самых активных преследовательниц. Переведя дух, я увидел «успехи» остальной части моей команды. Кента, полностью покрытый снегом, сидел в сугробе с глуповатой улыбкой, а Саюри стояла над ним, с лёгким недоумением в глазах, подбрасывая и ловя единственный снежок.

— Ты точно будешь нападать? — спросила она своим мягким голосом.

— Н-нет! То есть, да! Но, кажется, уже больше нет… — окончательно спасовал парень.

Я просто закрыл лицо рукой. Господи, что это за команда мечты такая?!

Мой отчаянный путь привёл меня прямиком к арсеналу, который всё это время заготавливала Рэй. Я уже было собрался запустить руками в её снежки, как вдруг передо мной снова возникла эта самая зеленоглазая гроза. Я не растерялся, схватил первый попавшийся снежок и метнул его ей прямо в лицо, заставив её остановиться и ахнуть.

— Ты же понимаешь, что я тебе за это устрою, Макото… — сквозь зубы проговорила она, потирая глаза от снежной крошки.

— Разбойникам всё дозволено, — усмехнулся я, торопливо набивая карманы и руки холодными снарядами.

Я рванул дальше, но тут же угодил в настоящую засаду, устроенную Момо и Рэном. Парень сидел на корточках и с нечеловеческой скоростью лепил идеальные снежки, которые моя сестра тут же пускала в ход, обрушивая на меня град ударов.

Ну, Рэн, хватит уже своей магии! Хотя бы сейчас!

«Не могу. Мы должны победить», — прозвучал у меня в голове его невозмутимый голос. «Оцени новый шедевр. Приходит программист к бабушке, а она ему: „Внучек, сходи в магазин за хлебом, а если яйца будут, возьми десяток“. Программист приходит, ставит пакет на стол и говорит: „Яйца были“.

Я замер на месте, пытаясь осмыслить эту абсурдную историю, и тут же получил снежком по затылку.

«Бабушка осталась без яиц. Юмор заключается в буквальном восприятии условия. Следовало уточнить: „Взять хлеб. Если яйца есть, взять десять штук“. Это смешно, потому что наглядно демонстрирует важность точных формулировок в условиях неопределённости».

Рэн, да прекрати ты, ради всего святого!

Стряхнув снег с лица, я взглянул на прыгающую от восторга Момо. И тут меня осенило. Я же её брат! Я знаю её слабые места лучше кого бы то ни было.

— Момо! — крикнул я, переждав затишье между бросками. — Атакуй Рэна, и я куплю тебе пачку твоих любимых печенек!

Глаза девочки загорелись хищным блеском. Она мгновенно развернулась и начала забрасывать снежками самого Рэна, используя его же бесценные запасы. Парень, застигнутый врасплох, начал отступать, прикрываясь руками. Этой секундной паузой я и воспользовался, чтобы бесшумно подкрасться сзади.

— Попалась, предательница! — рявкнул я и крепко подхватил сестрёнку сзади, поднимая её на руки.

Поднявшись в полный рост и прижимая к себе упирающуюся Момо, я начал отсчёт. «Десять…» Прошло десять секунд, и я поднял её ещё выше, как трофей.

— Всё! Принцесса у нас! Победа за разбойниками! — объявил я, тяжело дыша от беготни.

— Фууу! Ты меня обманул, это нечестно! — надулась она у меня на руках. Но через паузу тихо спросила: — Ты точно купишь?

— Целых две большие пачки! Честное пионерское! — рассмеялся я.

— Ура-а-а-а! — широко и беззаботно улыбнулась она.

Похоже, моя нечестная победа её больше не волновала. Момо просто обвила мою шею руками, повисла на мне, довольная, и упёрла мне в макушку свой холодный подбородок.

С этим тёплым, хоть и обременительным грузом, я подошёл к Рэй, чтобы вернуть её очки.

— Мне тебя сейчас тут убить? — без тени улыбки спросила она, водружая их на нос. — Теперь у меня голова болеть будет из-за напряжения…

— Убьёшь потом, в клубе. Хотя бы не при Момо, — взмолился я.

***

Мы добрались до ближайшего кафе, чтобы отогреться после настоящей снежной войны. Все сидели за столом довольные и умиротворённые. Все, кроме Харуто. На то были две веские причины: во-первых, большую часть битвы он провёл в снежном плену у Каэде, а во-вторых, всё горячее — чай, кофе и какао — было куплено на его деньги.

Мы молча наслаждались теплом, как вдруг голос решил подать Рэн.

— Крот заходит в бар. Бармен говорит: «У нас есть специальное предложение для кротов». Крот отвечает: «Мне неинтересно. Я здесь, потому что не вижу разницы между этим заведением и любым другим».

— И? — не выдержала паузы Каэде, подняв на него взгляд.

— И всё. Это метафора о сенсорной депривации и субъективности восприятия. Довольно забавно.

— Рэн, — строго скрестила руки на груди Рэй. — Это самый жуткий и депрессивный стендап, который я когда-либо слышала.

— Спасибо, — кивнул парень, приняв это за чистую монету. — Я восприму это как комплимент эффективности моего метода. Смех — это всего лишь непроизвольная реакция на когнитивный диссонанс. Я его создаю. Следовательно, я — комик.

Момо, которая всё это время внимательно слушала, вдруг заливисто рассмеялась.

— А мне понравилось! — воскликнула она. — Особенно про ёжика! Он такой глупенький и милый!

Рэн посмотрел на Момо, и уголки его губ дрогнули в едва заметной, но искренней улыбке.

— Единственный объективный и конструктивный отзыв. Значит, наше выступление можно считать удавшимся.

«Момент настоящего» (Том 2. Глава 37.5)

(Этот рассказ — это вырезанная сцена, которая должна была быть частью 37-й или стать 38-й главой. Вырезал я ее вроде потому, что в этой арке и так был перегруз обыденности. Жалею? Да. Вот я дописал и отредактировал ее, и показываю вам. Приятного чтения рассказа «Момент настоящего!»)

…Она открыла дверь и мягко, но настойчиво подтолкнула меня в тёплую, пахнущую домом и спокойствием темноту прихожей. Шагнула следом. Щелчок замка за спиной прозвучал оглушительно громко, будто последняя точка в этом бесконечном, выматывающем дне.

— Ты главное тихо, а то получишь, если маму разбудишь! — прошипела Рэй, и в её шёпоте сквозила не шутливая, а самая что ни на есть серьёзная угроза.

— Знаю, знаю! — поспешно закивал я, сбрасывая на пол промокшую обувь.

Пока я возился с курткой, Рэй уже на цыпочках бесшумно метнулась вглубь квартиры. Я замер, провожая взглядом её уплывающий в полумраке силуэт. До сих пор не мог поверить, что всё это происходит наяву. В груди бушевала буря — клубок радости, отчаяния и дикого, щемящего смущения. Чувствовал, что если оно вырвется наружу, моё лицо начнёт светиться в темноте, как луна.

Дверь в её комнату приотворилась, встретив меня узкой полоской тёплого света. Я тяжело выдохнул и переступил порог. Девушка стояла посреди комнаты, сжимая в руках охапку своей одежды и беспокойно водя взглядом по углам.

— Я сейчас кину это в стирку и принесу тебе что-нибудь переодеться, — пробормотала она на ходу, ловко закинула носком носок в общую кучу и тут же нахмурилась. — Сиди смирно и не шурши, понял?

— Ладно, ладно, я понял, — с наигранной покорностью ответил я, плюхаясь на край её кровати.

Рэй коротко и одобрительно улыбнулась и так же бесшумно выскользнула из комнаты, по пути зацепившись рукавом за косяк и дёрнув его с лёгким ругательством.

Я остался один. В её комнате я был уже не впервые, но сейчас она снова казалась новой, незнакомой. Сказать, что мне было просто «не скучно» — ничего не сказать. Воздух звенел от напряжения.

Чем же заняться, пока её нет?

Я не сдержал обещания и поднялся с кровати. Сделал медленный круг по комнате, и мой взгляд упал на шкаф, откуда она в прошлый раз достала «Монополию». Может, там притаилось ещё что-нибудь интересное?

Присев на корточки, я принялся изучать коллекцию настолок. Ничего знакомого, кроме той самой «капиталистической игры», не нашлось. Зато какое разнообразие! Вот карточное фэнтези с драконами и эльфами, а рядом — нечто розовое и пушистое, явно из детства. Судя по густому слою пыли на крышках, Рэй давно к ним не прикасалась. Весь этот шкаф выглядел как музей забытых вещей, экспонаты для которого собирались годами.

Почему я так решил? Всё просто. Её комната всегда была образцом порядка: ни пылинки на полу, ни соринки на полках, будто всё только что протёрли влажной тряпкой. И лишь этот угол был заповедником хаоса и прошлого — самый настоящий «Рэйский музей забвения».

Я уже собрался уходить, но взгляд снова зацепился за полки. Что за сокровища она тут хранила? Я же не стану рыться в её вещах, верно? Даже если она сама о них забыла… Вряд ли…

Моя рука сама потянулась к первому попавшемуся предмету — старому школьному альбому. Сдув с обложки облачко пыли, я открыл его. Девочки в матросках с алыми бантами, мальчики в строгих формах… Я узнал школу — «Роккаку», одна из средних школ в городе.

Перелистнул страницу, и сердце ёкнуло. Из-под прозрачной плёнки на меня смотрели те самые, бездонные зелёные глаза. Но это была не та Рэй, которую я знал. На снимке улыбалась девушка с длинными, пышными волосами, ни капли не похожая на свою нынешнюю, стриженую версию. Под фотографией красовалось её имя, где первый иероглиф был старательно зачёркнут, а рядом выведен новый. Я с любопытством разглядывал надпись. До этого момента я даже не знал, как именно пишется её имя.

На душе стало неприятно щемяще, когда я пролистал ещё несколько страниц. Её больше не было. Ни на одной общей фотографии, ни в кругу подруг, ни даже в задних рядах, где обычно прячутся. Она не скрывалась за чьими-то спинами — её просто не существовало для этого альбома. А я-то думал, она обожает фотографироваться, раз вечно таскает с собой камеру и гоняет нас, чтобы мы вместе позировали.

Взгляд скользнул дальше и зацепился за второй альбом. Его вид… оставлял желать лучшего, особенно по сравнению с предыдущим, вполне себе опрятным. Обложка была исцарапана — то ли кончиком ручки, то ли… лезвием? В бороздках отсвечивали синие чернила, так что, слава богу, склонялся к первому варианту. Уже по одному этому потрёпанному виду и стилю можно было безошибочно определить происхождение альбома — младшая школа Рэй.

Я повертел его в руках, будто пытаясь прочесть историю повреждений на ощупь, а затем открыл.

Чёрт побери…

Моя реакция была не случайной — царапины с обложки не просто переходили на внутренние страницы, они преображались там в нечто иное. Глубокие, небрежные кресты, перечёркивающие лица других детей. Сказать, что это было просто странно или даже пугающе — значит не сказать ничего. От этой немой агрессии, застывшей на бумаге, по коже пробежал холодок.

Саму Рэй я на фотографиях не увидел. Ни её лица, ни намёка на знакомые глаза. Не было ни её имени, ни фамилии. Возник резонный вопрос: разве вообще выдают альбом, если ребёнок не фотографировался с классом? Но, зная эту девушку, она явно нашла способ его заполучить. Для чего? Чтобы хранить как напоминание? Или как доказательство?

Этими действиями я небось подписал себе уже несколько смертных приговоров, но Рэй еще не пришла. Не мог отрицать, что чувствовал себя паршиво, смотря ее вещи, но… Не мог также отрицать это ощущение, это искушение глянуть еще хоть капельку. Рэй почти всегда молчит. Нет, то есть она говорит много, и порой нельзя ждать, что та скоро закроет свой рот. Она не говорит о себе. Не знаю почему, но мне от этого грустно.

Ты сама виновата, Рэй Тоно!

С улыбкой отложил я альбом, и взгляд мой сразу же зацепился за небольшой ящичек комода. Приоткрыв его, я машинально дунул внутрь — и тут же горько пожалел об этом. Клубы пыли заставили меня закашляться.

Ты уж прости, но когда ты в них последний раз заглядывала?!

Когда кашель наконец отступил, я заглянул внутрь. Ящик был полон бумаг и старых бланков, и я бы, наверное, не стал в них копаться, если бы уголок моего глаза не зацепил темно-красный бархат папки. Сунув руку, я извлек первую же. И на мое удивление, это оказался восхитительный улов.

На плотном картоне в моих руках золотом были вытиснены имя и фамилия этой, как оказалось, талантливой девушки. «Окончание младшей музыкальной школы по классу гитары». Я мог бы представить что угодно, но то, что Рэй когда-то училась играть — это был настоящий шок.

Я тут же бросил взгляд по комнате в поисках самого инструмента. И нашел его: гитара в потертом чехле скромно стояла в щели между шкафом и стеной. Промелькнула мысль: попросить ее сыграть? Но тогда пришлось бы признаться: я рылся в ее вещах. Пожалуй, пока не стоит.

Отложив первую грамоту, я снова засунул руку в ящик. На этот раз пальцы наткнулись на еще один твердый лист, а следом за ним на пол бесшумно упало что-то мягкое. Я наклонился и поднял маленького, небрежно сшитого розового кролика с белым брюшком.

Что это еще такое?

Взглянув на бумагу, я все понял: «Похвальная грамота за окончание курсов „Юный игрушечник“. В скобках, рядом с ее именем, красовалась цифра — тринадцать. Значит, Рэй ходила на эти курсы в средней школе? Теперь стало ясно, откуда у нее такие ловкие навыки обращения с иголкой и ниткой.

А зайчик, надо признать, был даже милым.

Я пару раз нажал ему на пузико и аккуратно положил рядом с грамотой. Ящик был неглубоким, и его содержимое уже подходило к концу. Прежде чем достать следующую бумагу, я заглянул под лежавшую на дне папку. И тут мой взгляд упал на то, что лежало рядом: выстроившись в аккуратный ряд, словно по стойке «смирно», лежали чехлы с самыми разными очками. Одни оправы были старыми и потертыми, некоторые — со сломанной дужкой или разбитыми линзами, но большинство казались целыми, почти новыми. Интересно, почему же она их сменила?

Я взглянул на следующую бумагу и от удивления даже глазами моргнул несколько раз. «Конкурс Математик Роккаку». Ладно, сам конкурс — ничего удивительного, он проходил и в моей школе. Но… У Рэй был наивысший балл. Сотня. Я-то отлично помню, как сам с трудом выжал девяносто и не мог дотянуть до заветной сотни. А она…

Если ты такая умная, то почему же всегда просила меня помочь с домашкой?..

Этот ящик, мягко говоря, переворачивал все с ног на голову. Чувство стыда за то, что я роюсь в её вещах, бесследно испарилось, уступив место потоку вопросов. Почему Рэй ни словом не обмолвилась о гитаре? Почему у неё было столько увлечений, о которых я и не подозревал? Я отдавал себе отчёт, что это не моё дело, и у каждого есть право на личные тайны, но на душе отчего-то стало тревожно и как-то… обидно.

С глубоким вздохом я решил довести начатое до конца. Аккуратно сложив всё обратно, точь-в-точь как лежало, я подошёл к небольшой картонной коробке. Внутри оказалась стопка фотографий. Не глянцевые снимки из фотосалона, а простые, любительские. От них так и веяло чем-то сокровенным, и я, не раздумывая, высыпал всю стопку себе в ладонь. Она была небольшой — я успею быстренько с ними ознакомиться.

На первом снимке была запечатлена её комната, а если точнее — стена у изголовья кровати. Ничего примечательного. Может, проверяла новый фотоаппарат?

Вторая фотография оказалась куда интереснее. Она была сделана в центральном парке. Снимок всё так же прост, но на нём были люди — небольшая группа младшеклассников, оживлённо о чём-то болтающая. Следующий кадр, видимо, был сделан в ту же секунду: бесформенное изображение, на котором угадывались лишь чьи-то ноги в красных тапочках и два растопыренных пальца, заслонившие собой полкадра.

Интересный, значит, коллаж у неё получается…

Четвёртая фотография наконец-то была стоящей. На ней Рэй в белой матроске и с жёлтым галстуком. Она прижимала фотоаппарат к груди, сдавленно и по-детски широко улыбалась, вставая на цыпочки. А в зеркале перед ней, видимо, и отражалось всё это действо.

«Никогда не видел у неё таких пышных волос…» — промелькнуло у меня в голове.

С лёгкой, но какой-то щемящей улыбкой я переложил эту фотографию вниз стопки и открыл взгляд для пятой. На ней были другие люди. Всмотревшись, я узнал толпу парней в светло-бежевых блейзерах, шагающих в отдалении от Рэй. Так и есть… Это же форма моей средней школы. Едва я подумал об этом, как в самом хвосте толпы увидел… себя.

Чёрт… И как я мог ходить с такой длинной чёлкой, что почти закрывала глаз?

Я лихорадочно перешёл к следующему снимку в надежде увидеть себя ещё где-нибудь, но следующей — и последней — оказалась фотография какой-то бесформенной каши. Видимо, случайный, неудачный кадр.

Фотографии закончились. Я, восстановив их исходный порядок, бережно убрал коробку на место. Больше ничто на полках не привлекало внимания и не сулило новых открытий. А значит… мои глаза сами собой, почти против моей воли, упёрлись в её рабочий стол.

Вот тут-то и встал главный вопрос: а стоит ли?

Я невольно подошел к столу и окинул взглядом столешницу. Те бесформенные рисунки, что я видел раньше, она убрала, но всё остальное — погрызенные ручки, рекламная листовка нашего клуба, фотографии с Окинавы — лежало на своих привычных местах. И почему-то последнее… было приятнее всего видеть. Пусть та поездка и стала для нас роковой, именно после неё всё и началось, но… она ярко и тепло отложилась у меня в памяти. И, судя по всему, в памяти Рэй — тоже.

Я опустился на стул и приоткрыл верхний ящик стола. Взглядом меня сразу же встретил тот самый амулет с фиолетовым камнем, которым она недавно тыкала мне в бок, а под ним… я увидел новые распечатки.

Они были маленькие, словно изначально снятые не на фотоаппарат, а на камеру её мобильника, что подтверждало и их зернистое качество. Я аккуратно собрал найденные снимки в стопку.

Первой мне в руки попала общая фотография нашего клуба на фоне главного входа. Судя по сочной зелени и яркому солнцу, снимок был сделан весной или в начале лета.

Вторая меня удивила. На ней был я, снятый словно из-под тишка. Я сидел за столом перед доской для го и с раздражённым видом разводил руками. На следующем снимке был уже Рэн, сияющий своей фирменной самодовольной ухмылкой.

«Кажется, я ему тогда снова проиграл…» — мелькнуло у меня в голове.

Третий снимок… О боже. Похоже, это было неопровержимым доказательством того, что Рэй когда-то всё-таки догнала Харуто. Рыжий парень корчился на полу, вцепившись в штаны между ног, а его лицо было искажено гримасой боли.

Чёрт… Хорошо, что в тот момент на его месте был не я.

Перевернув снимок, я увидел Рэй и Саюри. Первая сияла во всю свою беззубую улыбку, а её подруга лишь смущённо улыбалась в сторону. Судя по фону, они сидели на лавочке где-то возле торгового центра.

Следующая фотография заставила меня вздрогнуть. На ней была запечатлена полусонная Рэй с растрёпанными волосами. Но дело было не в этом. Одна прядь волос ниспадала ей на плечо, в то время как вторая… была безжалостно отрезана по подбородок. И тут же, почти в центре кадра, она сжимала в руке те самые ножницы, блестящие лезвия которых безжалостно отражали свет. Видимо, это было снято сразу после нашего пробуждения — того самого утра, когда я, не подумав, ляпнул что-то о её причёске в том сне на Окинаве.

Фотографии закончились. Вернее, моя маленькая стопка подошла к концу. Заглянув в ящик, я увидел там ещё десятки похожих снимков, но мой взгляд привлекло не это. В глубине, в самом дальнем углу, лежал аккуратный белый лист картона. Я бережно достал его.

И ахнул.

Перевернув его, я увидел коллаж. На белом фоне была приклеена куча наших самых разных фотографий. Здесь был и я, спящий за столом в классе, и Каэде, с упоением уплетающая булочку с корицей. Пространство между снимками было заполнено множеством аккуратно вырезанных из блестящей бумаги жёлтых звёздочек. А на самом верху, выведенная зелёным маркером, красовалась надпись: «R.E.I.».

Неужели… Это она сама всё сделала?

Я бы ещё долго разглядывал это трогательное творение, но вдруг за моей спиной резко распахнулась дверь. Я замешкался, пытаясь быстренько всё убрать, и от неловкости выронил картонку на пол. Обернувшись, я увидел Рэй, которая с трудом втаскивала в комнату длинный матрас, прижимая к груди стопку одежды. Я виновато ухмыльнулся, когда её взгляд поднялся на меня.

— Т-ты что творишь?! — чуть ли не прошипела она, бросив свои вещи у порога и ринувшись ко мне.

Она не стала меня бить — вместо этого стремительно наклонилась и подняла с пола своё изделие, бережно смахнув невидимую пылинку.

— Прости… Я не должен был… — начал я, но она тут же перебила.

— Ты хоть понимаешь, что я с тобой сделала бы, если бы с ним что-то случилось?! — голос Рэй дрогнул, выдавая смесь гнева и неподдельного ужаса. И вдруг её будто озарило. — Ты что, в моих вещах копался?

— Я лишь… совсем чуть-чуть, — виновато опустил я голову.

Всё же остаться незамеченным не получилось…

Рэй раздражённо цокнула языком и с таким видом, будто захлопывала сейф с драгоценностями, закрыла ящик. Подойдя к столу, она на несколько секунд замерла, глядя на коллаж.

— Раз уж всё равно всё увидел… — она перевела на меня свои зелёные, теперь смягчившиеся глазки. — Как тебе? Я ещё не доделала. Хочу ножку приклеить, чтобы вот тут, на угол стола поставить.

— Значит, это правда ты сделала? — не удержался я, снова глядя на коллаж.

— А кто ещё? — фыркнула Рэй, но в уголках её глаз заплясали весёлые чертики.

Я перевёл взгляд с фотографий на неё саму. Сейчас, в мягком свете лампы, с растрёпанными волосами, она казалась той самой девочкой с коллажа.

— Очень красиво… — сказал я, и улыбка расплылась по моему лицу сама собой.

Рэй в ответ улыбнулась — смущённо и по-детски. Она аккуратно поставила картонку на стол, прижав её той самой рекламной листовкой, и решительно ткнула пальцем в сторону матраса.

— Но это мне не мешает вынести тебе приговор! В наказание за то, что рылся в моих вещах, — затаскивай этот матрас сам!

— Хорошо-хорошо, виновен, — с показным вздохом поднялся я со стула.

С горем пополам я впихнул эту громадину в центр комнаты и выдохнул, вытирая лоб. Как она вообще умудрилась поднять его сюда одна? Рэй тем временем соорудила мне подобие постели из того, что было. Одеяло оказалось подозрительно коротким, но, к счастью, в её доме было довольно тепло.

Я переоделся в принесённую ей одежду и развесил свою мокрую на стуле.

— Рэй, а чья это одежда? — поинтересовался я, осматривая просторные мужские шорты.

— Чья? Сама не знаю, наверное, отца, — ответила она, усердно взбивая подушку.

— «Наверное»?

— Угу! Я его даже в глаза не видела, а мама… почему-то вспомнить о нём не может. Вообще ничего! — Рэй с размаху плюхнулась на свою кровать. — Странная история, но я уже бросила попытки что-либо понять.

Звучало это как-то безнадёжно грустно…

— Ты спать? — перевела она на меня глаза, лёжа плашмя и уставившись в потолок. — Выключатель, если что, у двери.

Я кивнул и потушил свет. До своего матраса я добрался по памяти, борясь с темнотой. Я был почти уверен, что Рэй на этом закончит, но ошибся.

— Макото, — её шёпот прозвучал так тихо, что я едва разобрал своё имя. — Если проснёшься раньше меня… не уходи, ладно? Разбуди.

— Да я вроде и не собирался сбегать с рассветом, — усмехнулся я в темноте. — Обязательно разбужу.

Я повернулся на бок, пытаясь укрыть одеялом зябнущие ноги, как вдруг за спиной снова донёсся её голос — тихий, сдавленный, словно эти слова я не должен был услышать.

— Спасибо… Огромное…

Лучший(нет) трудоголик*

***

— Ну-с, собрание объявляю закрытым! — возвестила наша местная диктаторша Рэй, уверенно уперев руки в боки. — А теперь — быстренько дуйте отсюда на все четыре стороны!

Вот так всегда. Словно маленьким щенкам, а не старшеклассникам. Нет, я, конечно, не трус, который боится и возмущается только про себя. Просто… Ну, вы понимаете. Я не олимпийский чемпион по бегу, чтобы устраивать забеги по коридорам с мыслью, что она меня всё равно догонит. Да и… Мои «колокольчики» мне еще дороги, а у этой Рэй какая-то необъяснимая тяга лупить именно по ним!

— Братан, — обратился Кента к Макото. — Ты сегодня сразу домой? А то могли бы вместе двинуть!

Спорим, он сейчас сделает свой фирменный вздох, прежде чем ответить?

— М-м… — выдохнул Макото, нервно оглядываясь на Рэй. — Да, пожалуй, пойду сразу.

— Кайф! — тут же просиял наш кучерявый голубок и тут же продемонстрировал свои бицухи.

Ну зачем? Ну вот зачем он это делает каждый раз? Словно мы эти его банки никогда в жизни не видели. Хотя… Стоп. Так это же мне на руку! Теперь у меня есть идеальная тема, чтобы его подколоть. Ладно, зарублю это на носу. Правда, есть одна проблемка… Пока все эти счастливчики пойдут домой, уложат свои задницы на диваны, включат телик и будут наслаждаться отдыхом, мне предстоит телепать аж до торгового центра. И тухнуть там до девяти вечера: за кассой, в зале или на складе — я, блин, даже не знаю, куда меня на этот раз бросят.

— Харуто… — тихий голос заставил меня обернуться. Это была Саюри, она стояла, потупив взгляд. — Можно тебя спросить?

— А? Да, конечно, спрашивай, я весь во внимании!

— А у вас в магазине… продаются чаи в развес? Для заварки? У нас в клубе совсем кончились…

Вот это вопрос… Для такого дела, вроде бы, существуют специальные чайные лавки, а не обычный супермаркет. Но с другой стороны… Приятно, что такая милая девчонка обратилась за помощью именно ко мне.

— Есть кое-что, — протянул я. — Какой тебе нужен? Выбор не ахти какой, мы всё-таки не чайные специалисты.

— М-мне бы фруктовый… — девушка замялась. — И… один з-зеленый тоже!

Зеленый. Ну конечно, зеленый. Почему никто не думает обо мне, а? Этот зеленый пьёт только Макото, а ему готовы купить целый пакет… Почему я не он!

— Найдется, не переживай! — постарался я ответить бодрее.

Я отвернулся, чтобы собрать свои вещи, а когда поднял голову — передо мной было уже не милое личико Саюри, а спокойное, с узкими пронзительными глазами лицо Рэна.

И чего это он уставился на меня? Куда делась Саюри?

— Харуто, будь добр, захвати и мне обычного черного, — парень протянул аккуратную купюру. — Если такой имеется.

— А? Ты ведь обычно чай не пьешь, с чего вдруг? — удивился я, но деньги автоматически взял.

— Если будут фруктовый и зеленый, пусть уж и третий вариант присутствует для полного комплекта, — Рэн криво усмехнулся своей привычной ухмылочкой. — Не все же их любят.

И он ушел следом за Кентой и Макото, оставив меня в лёгком ступоре. Странный тип. Хотя… для него это норма. Зато мне плюс — я сам обожаю черный чай, особенно покрепче! Почему-то я больше никого не встречал, кто его так же любит. Неужели это такой странный выбор?

Вот и двинул я с подругой в самое пекло — в наше царство безумия и абсурда, также известное как «супермаркет». Почему именно «царство»? Ну, вы, наверное, и сами, будучи обычными покупателями, видели этих «избранных» — становились свидетелями споров, где вам доказывают, что цена не та или почему вдруг нет в наличии того самого йогурта. А мне откуда знать? Я, блин, кассир, а не поставщик и не волшебник!

— Вот, выбирай, сколько влезет! — с размахом указал я на скромный стеллаж с чаем, словно это была богатейшая лавка торговца.

— А выбор тут… не очень большой… — скептически протянула Саюри, вглядываясь в упаковки.

— А я о чём? — тяжело выдохнул я, опуская руки. — Ладно, я сейчас переоденусь, а когда выберешь, пробить тебе всё это по высшему разряду!

— Ага! — оживилась девушка, сжав кулачки с решительным видом.

Подтанцовывая под дурацкую фоновую музыку торгового зала и щёлкая пальцами в её такт, я побрёл к комнате для сотрудников. Я изо всех сил пытался выжать из себя остатки оптимизма, ведь стоило мне надеть нашу «униформу» — и душа старшеклассника покинет моё тело вплоть до самого конца смены в этом проклятом месте.

Я, как и любой уважающий себя человек, понимаю: работать надо. Особенно если хочешь на что-то накопить, как я. Но это не значит, что дело мне нравится. Кто вообще любит работать, если не считать дня зарплаты? Я таких не видел. Даже тот самый Макото, наш местный «главный герой», здесь выдыхался сильнее меня.

Распахнув дверь в комнату, пропахшую старым линолеумом и тоской, я увидел одного из коллег. Он что-то увлечённо поедал из пластикового контейнера, параллельно листая и делая пометки в каком-то журнале. Судоку, что ли?

— О, Аоки! — поднял на меня глаза мужчина. — А ты сегодня опаздываешь, у меня уже обед заканчивается!

— Знаю, знаю, — вздохнул я, открывая свой шкафчик. — Школьная жизнь новыми красками заиграла, вот и задержался.

И в этом не было ни капли лукавства. Я никогда не думал, что втянусь в какие-то клубы, а уж тем более в ЭТОТ. Даже в средней школе я никуда не вступал, жил в своё удовольствие. Разве что под давлением подруги неделю походил в какую-то спортивную секцию. Я уже даже не помню, в какую именно — думаю, это красноречиво говорит о моём отношении ко всякой внеурочной деятельности.

Натянув вместо рубашки простую белую футболку и завязав на ней фирменный бело-оранжевый фартук, я обернулся к коллеге. Взгляд сразу же зацепился за его контейнер. Там лежало какое-то месиво из овощей, щедро политого чёрным, подозрительно блестящим соусом. К горлу тут же подкатил комок отвращения при виде этой инопланетной жижи.

— Это… что такое вы едите? — не удержался я, чуть поморщившись.

— Кабачок! — почти радостно отрапортовал он.

— И… это вкусно?

— Да. Вкусно.

Что ж… У каждого свои причуды.

Я покинул комнату сотрудников и вышел в яркий, шумный и одновременно жутковатый торговый зал. У меня уже были дурные предчувствия, хотя я даже не встретил начальника и тот ещё не определил мне место на сегодня.

Оглядев чайный стеллаж, я не обнаружил там Саюри, но вскоре заметил её ближе к кассам.

— Подходи ко второй, я сейчас там буду, — бросил я, проходя мимо.

Едва мне удалось уместить свою пятую точку на неудобном круглом стуле с колесиками и авторизоваться в системе, как передо мной моментально выстроилась очередь.

Ну вот, началось. Напасть какая-то…

Человека пять тут же принялись взгромождать свои покупки на товарную ленту, сбивая их в одну большую кучу, идеальную для того, чтобы запутать меня во время пробивки. А потом начнется: «ой, это отменить», «это пересчитать», а в самый разгар всего этого, не дай бог, система зависнет. Кто вообще думает о том, чтобы нам, работникам, было хоть немного комфортнее? Да никто. Или я слишком многого хочу?

Вместо того чтобы поставить нормальные компьютеры, чтобы всё работало как часы, мы мучаемся с этим древним железяками. У нас в клубе оккультизма машина и та шустрее! Представьте себе: в простом клубе, где у руля стоит безумная девчонка, — техника лучше, чем в крупнейшем супермаркете единственного торгового центра Такаямы. Вот это абсурд так абсурд.

— Такой молодой, а уже работаешь, — начала бабушка из очереди, смотря на меня с жалостью. — Тебя не заставляют? Если что, только скажи. Это незаконно!

— Всё в порядке, бабуль, — устало выдохнул я, взвешивая пакет с картошкой.

И тут началась чёрная полоса. Стоило мне взять двухкилограммовый пакет с весов, чтобы убрать его в сторону, как фасовочный пакет — как назло! — порвался, и почти каждая картофелина выкатилась прямо на ленту кассы.

Вот же чёрт!

Я мигом наклонился за новым пакетом, но из-за нервов не рассчитал движение и лбом ударился об острый угол стойки. Из очереди тут же послышались раздражённые вздохи и шушуканье какой-то парочки.

Да что вы уставились?! Вы хоть раз пробовали быстро собрать рассыпавшуюся картошку под взглядами десятка раздражённых людей?

Я быстренько собрал весь урожай в новый, более крепкий пакет и наконец-то отпустил бабушку с чеком. Я не понимаю одного: что они все забыли здесь в будний день? Если у вас выходной — радуйтесь и отдыхайте, а не приходите сюда и не возмущайтесь на меня! Или у вас по умолчанию включён режим «разнести кассира в пух и прах»?

Следующий клиент, мужчина в деловом костюме и с вечно недовольным выражением лица, уже тыкал пальцем в экран моего терминала, пока я заливался краской от стыда и потирал шишку на лбу.

— У вас тут цена на лосось не та! Висит желтый ценник, а вы по красному пробиваете! — его тон не оставлял сомнений: он поймал самого опасного преступника района с поличным.

— Сэр, желтый ценник — это акция, которая закончилась вчера, — попытался я объяснить, чувствуя, как голова пульсирует в такт дурацкой музыке. — Мы их еще не все успели снять.

— Это не моя проблема! Я требую ту цену, что указана на ценнике! Зовите администратора!

Конечно, требую. Сейчас, только админа из-под земли достану. Вместо этого я просто беспомощно обвел взглядом зал в тщетных попытках найти кого-то, кто выше меня по званию. Никого. Как всегда в самый нужный момент.

Пока этот вулкан гнева клокотал передо мной, я краем глаза заметил Саюри. Она скромно стояла в самом хвосте моей очереди, переминаясь с ноги на ногу и с интересом наблюдая за разворачивающимся цирком. В ее руках аккуратно лежали две пачки чая — фруктовый и зеленый. Она успела выбрать. И, судя по всему, предпочла не вмешиваться в мой позор.

Мысленно я уже поблагодарил ее за это. Последнее, чего мне хотелось, — чтобы эта милая душа видела, как меня унижают из-за вонючего лосося.

После пяти минут препирательств, в течение которых я мысленно переиграл сцену своего увольнения и побега из города, администраторша все-таки материализовалась, флегматично подтвердила мою правоту и с видом заслуженного страдальца повела «господина юриста» разбираться к рыбному прилавку.

Очередь, состоявшая в основном из таких же, как он, страждущих справедливости, зароптала. Кто-то начал переходить к соседней кассе, кто-то с преувеличенной театральностью вздыхал, поглядывая на часы.

Я чувствовал себя обезьяной в клетке. Но делать нечего — взял следующую покупку, стараясь не смотреть людям в глаза.

— Здравствуйте, — механически бубнил я, проводя сканером над банкой с солеными огурцами.

Так и шло: пикань-пикань сканера, шуршание пакетов, раздраженные вздохи. Минута за минутой. Моя спина начала ныть, а в горле пересохло. Я мечтал хотя бы о глотке хоть чего-то.

И вот, когда очередь поредела и передо мной осталось всего два человека, случилось непоправимое. Мой взгляд, блуждающий в поисках хоть чего-то интересного, упал на табло с номерами. И я увидел ужасную, леденящую душу надпись: «СИСТЕМНАЯ ОШИБКА 437. ПЕРЕЗАГРУЗКА».

Нет. Нет-нет-нет. Только не это.

Мой терминал завис на полпути пробития огромной тележки с продуктами. Экран погас, а потом засветился синим. Этим мерзким, офисным, беспощадным синим цветом.

— Ой, что это? — спросила женщина, которую я сейчас обслуживал. В ее голосе сквозил не интерес, а предчувствие новой задержки.

— Ничего страшного, — соврал я, чувствуя, как по спине бегут мурашки. — Сейчас все само восстановится.

Ложь была настолько очевидной, что даже ребенок бы не поверил. Синий экран не «восстанавливается». Он приходит, как чума, и выкашивает все на своем пути.

Я судорожно нажал кнопку вызова администратора снова. И снова. И еще раз. Мольба, отчаяние, паника — все смешалось в этом простом действии.

Очередь застонала уже в полный голос. Я видел, как Саюри встала на цыпочки, пытаясь понять, что происходит. Ее брови были подняты от беспокойства.

Прошло еще пять вечностей. Администраторша, наконец, подошла, увидела экран, тяжело вздохнула, будто это я лично обо что-то ее попросил, и сказала ту самую фразу, которую я ненавижу больше всего на свете:

— Ничего не поделаешь. Придется перезапускать систему. Это минут пятнадцать.

Пятнадцать минут! Да за это время они тут бунт устроят и растерзают меня на эти самые злополучные колокольчики!

Извиняться было бесполезно. Я просто беспомощно развел руками, избегая взглядов людей, и отошел от кассы, чтобы дать админу сделать свое черное дело.

Я прислонился к стене, закрыл глаза и попытался представить себя где-нибудь далеко. На пляже. Или в своей комнате. Только не здесь.

— Харуто? — тихий голос прозвучал прямо рядом со мной.

Я открыл глаза. Передо мной стояла Саюри. В ее руках по-прежнему были те самые пачки чая.

— Да тут это… Переходи на другую кассу, — я выдохнул, подняв рукой челку. — Тут беда бедой…

— Ничего страшного! Я-я могу и подождать, ты же предложил обслужить, а я никуда не спешу! — улыбнулась она. — Может я пока возьму и черный чай, что Рэн попросил?

Я лишь молча кивнул, не в силах отвести взгляд. В ее улыбке было столько искренней, светлой доброты, что она на мгновение осветила весь этот скучный магазинный мир. Казалось, даже люминесцентные лампы над головой загорелись чуть ярче.

Когда наконец починили мою кассу и я отпустил Саюри, первым побуждением было сбежать отсюда подальше — в тихий, спокойный зал, где меня не достанут ни капризные покупатели, ни сломанная техника. Я заторопился, стараясь быстрее затеряться среди бесконечных рядов стеллажей.

И тут мой взгляд упал на одинокую тележку, застывшую посреди прохода. В ней громоздились упаковки с молоком, которые, видимо, кто-то ленивый или очень занятый так и не удосужился расставить по полкам.

Внутри что-то ёкнуло. Пора же мне показать, что я не настолько безнадежный!». Это поди больше похоже на вызов самому себе.

С новым, незнакомым мне самим энтузиазмом я нырнул к коробкам, распахнул стеклянные дверцы холодильника, впустив внутрь волну прохладного воздуха, и принялся за работу. Под мерзкую, навязчивую мелодию, что лилась из динамиков, я аккуратно расставлял пакеты по полкам, точно выстраивая их в ровные шеренги.

Вот стоило мне сегодня забыть наушники с плеером, приходится эту мышиную возню слушать вместо нормальной музыки

Разобравшись с молоком, я перешел к творогу. Я в нем не разбирался, поэтому его странноватый желтоватый оттенок и склизковатая структура не вызвали тревоги — я решил, что, должно быть, так и должно быть, это просто какой-то особенный сорт. Во мне все сильнее кипело возмущение:

Ну и лентяи тут работают! Оставить скоропорт в тепле да еще и бросить, как ненужный хлам!

Закончив, я отступил на шаг, чтобы полюбоваться на плоды своего труда. Идеальный порядок. Чистота. Чувство выполненного долга приятно согревало изнутри. Я уже собирался отвезти пустую тележку назад, как вдруг оклик пронзил воздух, обдав меня ледяным потом.

— Эй, Аоки! Ты не видел здесь молочка стояла? — это был тот самый мужчина, который вот недавно обедал кабачком. — Меня отвлекли, так я и не успел просрочку увести!

Я замер на месте, будто вкопанный. Сердце не просто ушло в пятки — оно провалилось куда-то глубоко под бетонный пол. В ушах зазвенело.

Просрочка?! Я что, только что всё это… просроченное…? Я это своими руками…?

Я медленно, как робот, обернулся, стараясь, чтобы на лице не дрогнул ни один мускул.

— Н-нет, не видел, — выдавил я, и голос прозвучал как чужой. — Тут просто тележка стояла, решил увести, чтобы не мешала.

— Хм, странно, — сотрудник почесал затылок. — Может, Танака увез?

Не дожидаясь, пока он передумает и задаст еще вопросы, я кивнул и быстрее пошел прочь, делая вид, что очень спешу. Но едва он скрылся за углом, я резко развернулся и на всех парах помчался обратно к злополучному стеллажу, с одной-единственной мыслью в голове:

Твою мать! Надо всё убрать! Сейчас же! Пока никто не увидел!

Прошло лишь несколько часов моей смены, а я выдохся как тряпка. Кроме этой молочки, я помогал завозить фрэш, уже понимая, кому стоит его разбирать. На складе, передо мной, стоял с десяток коробок со всякими овощами и фруктами.

Как же я вас ненавижу…

Взяв две упаковки с белокочанной капустой, я двинулся в зал. Каждая упаковка весила будто гиря, оттягивая мои и без того убитые руки. В голове стучала одна мысль: «Только бы не встретить того парня с молочкой. Только бы никто не заметил, что я там натворил».

Я подошел к овощному отделу — царству ярких красок и вечного хаоса. Здесь всегда кто-то что-то роняет, кто-то ковыряет помидоры ногтями, а дети устраивают битву на брокколи. Сегодня было не исключение. Пол был усыпан землей с корней петрушки, а у витрины с огурцами стояла та самая администраторша и с убитым видом пыталась собрать рассыпавшиеся грибы.

Я постарался быть незаметным, поскользнулся на какой-то шкурке, едва не уронив капусту, и начал расставлять свой груз на полке. Рядом аккуратными пирамидками лежали блестящие баклажаны и идеальные перцы. Моя капуста, тусклая и помятая, выглядела на их фоне как нищие родственники на свадьбе миллионеров.

И тут мой взгляд упал на ценник. И застрял.

«ПЕКИНСКАЯ КАПУСТА. АКЦИЯ!»

Я посмотрел на свою «белокочанную». Она была не белая. Она была бледно-зеленая, продолговатая и подозрительно похожая на ту, что была нарисована на ценнике.

Холодная ползучая паника сменила усталость. Нет. Не может быть. Я же не настолько…

Я судорожно начал смотреть на другие ценники. «КАПУСТА БЕЛОКОЧАННАЯ» висел над круглыми, тугими кочанами. Прямо над теми, куда я уже успел водрузить двух своих «белокочанных» уродцев.

Вот же чёрт! Я перепутал! Я, оказывается, не молочный, а овощной идиот!

Я метнулся к полке, схватил первую же неправильно поставленную капусту и рванул ее назад. Упаковка затрещала, целлофан порвался, и несчастный овощ с громким чваком шлепнулся прямо мне на ботинок.

— Осторожнее там! — крикнула администраторша, не отрываясь от грибов. — Товар не ронять!

Да была бы моя воля, я тут каждый бы овощ растоптал!

Я наклонился, чтобы подобрать доказательство своей некомпетентности, и в этот момент услышал голос. Тот самый, детский и безжалостный.

— Мамочка, а что это за кочанчик такой смешной? — пальчик ткнул в мою несчастную пекинскую капусту, которую я так и не успел эвакуировать.

Его мама, женщина с умным лицом и телефоном у уха, мельком глянула.

— Это пекинская, солнышко. Не бери, она дорогая.

— А почему она тут лежит? Тут написано «белокочанная» и она дешевая!

Я замер в полусогнутом положении, с разорванной капустой в руках, чувствуя, как горит лицо. Женщина наконец оторвалась от телефона, внимательно посмотрела на полку, на ценник, на меня.

— Да, действительно, — сказала она уже в трубку. — Подожди секундочку. Девушка, — это прозвучало как приговор, — у вас здесь товар перепутан. Это вводит в заблуждение.

Администраторша медленно, как терминатор, повернула голову. Ее взгляд перешел с женщины на ребенка, а затем на меня. На мои руки, сжимающие влажный, порванный кочан. На мои ботинки, испачканные землей. На мое лицо, в котором читалась вся глубина моего отчаяния.

— Аоки, — прозвучало ледяным тоном. — Это опять ты?

Я просто безнадежно опустил голову. Сегодня явно был не мой день. Неделя. Месяц. Возможно, жизнь. Честно, я работаю намного лучше, Макото подтвердит, сегодня правда словно что-то не так…

Так и прошло время до самого позднего вечера, и я наконец-то смог выдохнуть с облегчением… Накосячил ли я ещё раз? Ещё как. Ну вот, скажите мне, какая разница между помидором, розовым помидором и помидором-сливкой? Я так ничего и не понял и в итоге перепутал их полностью.

Покинув торговый центр, я увидел ту, из-за кого на моём лице всё-таки появилась улыбка, хотя я заранее знал, что сейчас она меня за что-нибудь отчитает.

— Это уже какая-то традиция — встречать меня, Каэде? — ухмыльнулся я, подходя к девушке ближе. — Знаешь, я и сам могу дойти.

— Знаю-знаю, ты же такой самостоятельный! — подхватила она с восторгом. — Прямо герой!

— Абсолютно верно! — пафосно кивнул я, и мы двинули по домам.

***

Я закинул руки за голову, глядя на Кенту.

— Вот так примерно и проходит мой обычный рабочий день… — с театральным вздохом заключил я.

— Ничего себе… — удивлённо вскинул брови парень. — Погоди, а что это за помидоры-сливки? Я не понял.

Я уже собрался было объяснять, но не успел — получил сзади лёгкий, но чувствительный подзатыльник.

— Ай! Ты чего?! — взвыл я, оборачиваясь на Каэде.

— Слышь, не сочиняй! Я бы тебе никогда такого не сказала!

— Ну, немного приукрасил для драматизма, с чего сразу бить!..

Каэде лишь фыркнула, скрестила руки на груди и демонстративно отвернулась.

— Идиот, Харуто.

Да, и такое бывает...

Страшно-уморительный Хэллоуин*(1/3)

Спешл в честь Хэллоуина 2025 года

Чем обычно начинается утро для большинства? Разумеется, с завтрака. У каждого свой ритуал: кто-то наедается до отвала плотной яичницей с беконом, кто-то лишь проглатывает на бегу бутерброд, а кто-то ограничивается чашкой бодрящего кофе. Но факт остается фактом — завтрак был, есть и будет точкой отсчета нового дня.

И это мое утро тридцать первого октября не сулило ровным счетом ничего необычного. Даже зловещая дата в календаре — Хэллоуин — не предвещала перемен. Я всегда относился к этому «празднику» с иронией. Какой, скажите на милость, в нем смысл? Нацепить уродливую маску и пугать соседей? Или, что еще абсурднее, брать конфеты у незнакомцев? Последнее я бы вообще не советовал. Подходит к тебе улыбающийся тип в костюме призрака и слащавым голосом вопрошает: «Хочешь конфетку, малыш?» А внутри — не карамель, а цианистый калий.

Жуть…

Я сидел за столом, пребывая в полусонном оцепенении, и наблюдал за моей сестрёнкой Момо. Она, уткнувшись лбом в стол, задумчиво покусывала костяшку своего пальца.

— А если на вопрос «Кошелёк или жизнь?» я решу выбрать жизнь, то… — девочка внезапно подняла на меня широко раскрытые глаза, в которых плескался неподдельный ужас. — Они что, правда её заберут?!..

— Не глупи, — я не сдержал улыбки, глядя на её испуг. — Никто твою жизнь забирать не будет, Момо. Это просто такая… традиция. Страшная сказка.

— А зачем тогда спрашивают? — не унималась она, склонив голову набок, точно воробышек.

— Да кто их знает, глупости всё это, — я отмахнулся и сделал долгий глоток остывающего чая, чувствуя, как его горечь прогоняет остатки сна.

Было наивной ошибкой полагать, что этот день пройдёт как все предыдущие. С того самого мая, как я вступил в Клуб Оккультизма, я по собственной воле подписал себе приговор на участие во всех безумных авантюрах нашей госпожи Рэй. Правда, я никак не ожидал, что очередное безумие нагрянет так стремительно.

Я уже отнёс посуду в раковину и собрался было идти готовиться к школе, как вдруг в дверь раздался резкий, нетерпеливый стук. Я замер, уставившись на деревянную панель, и через пару секунд стук повторился, ещё более настойчивый.

Неужели звонок просто для красоты висит?

Тяжело вздохнув, я подошёл к двери и прильнул к глазку. Моё недоумение лишь возросло — кто-то с другой стороны прикрыл его ладонью. Рука сама собой отдёрнулась от замка.

— Кто там? — спросил я, стараясь скрыть лёгкое беспокойство.

— Конь в пальто! — донёсся знакомый раздражённо-нетерпеливый женский голос. — Открывай, давай, быстрее!

И что этой госпоже понадобилось с утра пораньше?..

Не оставив себе выбора, я щёлкнул замком и распахнул дверь. Но едва мой взгляд упал на крыльцо, я остолбенел.

— Ты во что это вырядилась? — скептически прищурился я, а затем перевёл взгляд на её спутницу. — Саюри, и ты с ней?.. Или тебя, как всегда, мобилизовали против воли?

— М-меня заставили… — тихо проронила девушка, опустив голову.

Рэй стояла передо мной в костюме, который не был ни типичным хэллоуинским нарядом, ни её привычной матроской. На ней был надет слегка мешковатый тёмно-зелёный блейзер — часть мужской формы старшей школы «Тэнсин». Под ним красовалась рубашка и галстук-бабочка. Её тёмно-каштановые волосы были закреплены сзади шпилькой так, что и без того короткая стрижка казалась ещё короче.

— А ты не видишь? — усмехнулась Рэй, и её глаза хитро сверкнули.

Она встала в полуоборот, закинула одну руку за затылок, а другую упёрла в бок. Блеск в её глазах внезапно померк, а улыбку сменила уставшая, почти обессиленная гримаса.

— «Зачем я только в этот клуб вступил…» — с театральным вздохом проговорила она, нарочито пытаясь огрубить голос и покачивая головой для пущего эффекта.

— Эй! — не выдержал я, делая шаг вперёд. — Если уж ты меня пародируешь, то ничерта не похоже! Я так никогда не стою!

— Стоял! — тут же оживилась она, снова став сама собой. — Входишь такой в класс, смотришь на всех свысока, будто на недоумков! Вот теперь этот «недоумок» — это ты!

— Д-да я никогда так не смотрю! — смущённо почесал я затылок, отводя взгляд.

— Вот-вот! Опять! — торжествующе воскликнула Рэй и начала тыкать в мою сторону пальцем, обращаясь к Саюри. — Видала? Классика!

— И что тебе нужно в такую рань? — спросил я, чувствуя, как начинает болеть голова.

— Как «что»? — искренне, почти по-детски удивилась Рэй. — Сегодня же Хэллоуин! Неужели думал, что наш клуб упустит такой шанс? Пусть мы его и не отмечаем как все, но мы обязательно соберёмся!

— А костюмы? — скрестил я руки на груди. — Ты уже всё решила? Я, например, искренне надеялся, что этот день пройдёт тихо и мирно. Ничего не готовил.

Внезапно позади Рэй раздался сдавленный смешок. Неужели это Саюри?

— Тихо ты! — шикнула на подругу лидерша, но её плечи тоже предательски вздрогнули. Она повернулась ко мне, и я увидел, как её лицо заливает краской, пока она изо всех сил пытается сохранить серьёзное выражение. — П-придумала, придумала, не переживай!

— Да объясните вы, наконец, в чём прикол! — не выдержал я.

— Потом! В школе! — фыркнула Рэй, снова окинув меня оценивающим взглядом. — А сейчас — собирайся, мы опаздываем!

Девочки, всё так же тихо посмеиваясь, спустились с крыльца и вышли за калитку.

Честно говоря, я даже примерно не хотел представлять, что могла придумать Рэй. Это могло быть что угодно. Абсолютно.

Не знаю, испортилось ли моё настроение, но собирался я в школу куда менее охотно. Вроде бы весело, но это же Рэй… Она никогда не говорит заранее, что выкинет на этот раз. Вдруг она задумала мероприятие для всей школы? Хотя нет, даже она понимает, что мы за один день с этим не справимся.

Дорога до школы не принесла мне ответов. Девчонки шли впереди, увлечённо о чём-то болтая и совершенно забыв о моём существовании. Я был просто фоном.

— Сначала — в клуб! — вдруг огорошила меня Рэй, когда я переобувался в сменку.

— Что? Ты серьёзно? — я поднял на неё взгляд. — Только не говори, что ты планируешь какие-то активности на целый день!

— Конечно, нет! — хищно улыбнулась она. — Я уже в костюме, а значит, и ты должен быть. Пойдёшь переодеваться.

Был ли у меня выбор? Думаю, всем и так понятно — отказы не принимаются.

Дверь в наш оккультный кружок, на удивление, оказалась приоткрыта, хотя ключ был у Рэй. Мы насторожились, пронесясь мыслью о грабителях. Но, распахнув дверь, я увидел Рэна. Лично я расслабился — от этого парня можно было ожидать чего угодно, — но вот Рэй и Саюри явно не были рады вторжению.

— К-как ты сюда попал?! — вспыхнула лидерша. — Чтобы заходить в клуб надо сначала меня оповестить!

— Извини, — Рэн сдержанно усмехнулся. — Я просто услышал, как все обсуждают очередную «передавалку», и снова оказался не в курсе. Это мероприятие вновь застало меня врасплох.

И тут я заметил, что он держит в руках нечто… непонятное. Что это за гибрид? На вешалке висела матроска — точь-в-точь как у всех девочек в «Тэнсин», с белой блузкой, красным воротником и красными манжетами. Та самая, что обычно носит Рэй. Но снизу висели… красные брюки. Они висели на одной вешалке, создавая единое, сюрреалистичное целое.

— Погоди, это и есть твой костюм? — не удержался я от усмешки. — Понимаешь… Надевать «мужскую версию» женской формы… Как-то несуразно, Рэн. В следующий раз лучше спроси меня, я попробую подсказать, когда мы в следующий раз решим устроить маскарад. — я бросил взгляд на Рэй. — Хотя… я и сам не всегда в курсе, — пробормотал я уже вполголоса.

— Это? — Рэн приподнял вешалку. — Я подозревал, что это чей-то костюм, и, похоже, женский. Вряд ли он для меня. Хотя был бы приятно удивлён, если бы вы так позаботились о моей неосведомлённости.

Рэй не выдержала и расхохоталась, забирая костюм у парня.

— Д-да он не тебе, — сквозь смех выдавила она. Затем она решительно подошла ко мне и протянула вешалку. — Надевай!

— А? — я на автомате принял одежду, мозг отказывался складывать картинку в целое. — Погоди… ЭТОТ БРЕД ПРЕДНАЗНАЧЕН ДЛЯ МЕНЯ?! ВЫ С САЮРИ СОВСЕМ СЪЕХАЛИ С КАТУШЕК?!

— Не, это даже не я придумала, ну то есть… — Рэй прикрыла рот ладошкой, пытаясь сдержать новый приступ смеха. — Каэде предложила кого-нибудь переодеть в женское, а я просто додумала, что это будешь ты. По изначальному плану, ты должен был быть в костюме плюшевого медведя. Знаешь, такого страшного, но в то же время милого.

Да уж, этим плешивым медведем я был бы куда счастливее…

— Мы с Рэй подобрали и перешили матроску под мужской крой, — тихо, но внятно добавила Саюри, улыбаясь — Думаю, тебе должно быть удобно!

— Всё, хватит болтать! — Рэй похлопала меня по плечу. — Переодевайся! Надо успеть вернуться в класс до звонка!

С этими словами она выпорхнула из клуба. Через секунду вернулась, схватила за руку Саюри и потащила её за собой.

— Знаешь, Макото, я всегда хотел спросить, — задумчиво начал Рэн. — По твоему лицу всегда видно, что ты не в восторге от идей нашего лидера. Почему ты всегда в итоге соглашаешься?

— Почему? — я повторил вопрос, снимая блейзер. — Да, мне не нравится, что Рэй действует, никого не спрашивая. Даже ты до последнего момента не знал о наших планах. Я — тоже. Но… — я замолчал, пытаясь сформулировать. — В момент происходящего я, конечно, злюсь. Но потом, когда всё заканчивается, я вспоминаю это с улыбкой. Это безумно, неправильно, но… чертовски весело.

Неужели я только что признал, что принимаю безумия Рэй Тоно во всех его проявлениях? Нет уж, я ещё не готов с этим смириться.

— …Но это не значит, что я смирился с тем, что мне предстоит провести весь Хэллоуин в этой… женской матроске!

Вот так я и «преобразился». Стоя перед зеркалом, я всё сильнее жалел, что не сбежал при первой же возможности.

Войдя в класс, я сразу же поймал на себе десятки любопытных взглядов. Хорошо, что Кайто и Харуто не пришли, а то бы они подняли на уши всю школу. Хотя… Рэй вряд ли бы позволила кому-то из клуба прогулять её спектакль. Значит, это клоунада мне ещё предстоит.

— О, серьёзно надел! — Рэй оторвалась от окна. — Эх! Надо было и парик раздобыть! Погоди… Кажется, у меня есть…

— Стоп! Мне не приятно! — я выставил ладонь вперёд, как бы отгораживаясь от этой идеи.

— Ладно, как скажешь, — усмехнулась она. — Может, тогда нам и местами поменяться?

— Вот это учитель уже точно не одобрит.

— Эх, теряем такую возможность из-за этих дурацких правил…

Не «теряем», а «теряешь». И мне лично очень повезло, что хоть какая-то твоя блажь не сбылась.

Пока я ожидал начала урока, тыкая кнопки на телефоне и поглядывая в окно, к парте Рэй кто-то подошёл.

— О, а вы что, местами поменялись? — послышался знакомый голос. Я обернулся и увидел Харуто. Сейчас он взорвётся от смеха, это вопрос секунды. — Погоди…

Он медленно перевёл взгляд на меня, и до него дошло, что мы ни черта не поменялись местами.

— М-Макото, ты ч-что, серьёзно? — он пытался сдержать хохот, но вдруг выдохнул, и улыбка сползла с его лица. — Ладно, это всё равно лучше моего костюма…

Он что, серьёзно не стал смеяться?

— Что же у тебя за костюм такой, если ты сдержался? — удивлённо поднял я брови.

— В клубе… увидишь, — мрачно выдохнул рыжий и полез в сумку. — Держите. Решил сразу пополнить наш запас конфет!

Он поставил передо мной и Рэй по увесистому пакету со сладостями и гордо улыбнулся.

— Пополнить запас конфет? — переспросила Рэй. — Мы не пойдём по домам.

— Без конфет? А какой же тогда Хэллоуин без конфет? — искренне удивился Харуто.

Мне одному кажется, что в этом диалоге слишком много «конфет» на квадратный метр?

— Погоди, если мы не будем ходить и выпрашивать сладости, тогда в чём смысл этих костюмов? — наконец задал я вопрос, который витал в воздухе с самого утра.

— Мы будем рассказывать истории! Жуткие истории! — театрально поднялась с места Рэй, проведя рукой по воздуху.

Воу. Как же не банально. И мой вопрос о смысле костюмов так и повис в воздухе без ответа.

— Ну, хоть позориться не придётся, — облегчённо выдохнул Харуто. — Ладно, тогда все конфеты съем сам.

Прозвенел звонок, и он ушёл на своё место, забрасывая в рот карамельку.

Значит, страшные истории… Посмотрим, что из этого выйдет. А сейчас нам с Рэй предстоит объяснить учителю наш маскарад, ведь он наверняка не оставит его без внимания…

Страшно-уморительный Хэллоуин*(2/3)

К концу дня я, к своему удивлению, начал с нетерпением ждать нашей сходки. Интрига, мастерски наведённая Харуто насчёт своего костюма, делала своё дело.

Уроки наконец-то закончились, и Рэй велела не спешить по дороге в клуб, что я добросовестно выполнял. Я успел в сотый раз изучить каждую трещинку на стенах, заглянуть в несколько пустых кабинетов и даже зайти в туалет, хотя не испытывал ни малейшей нужды. Постояв в раздумьях напротив женской уборной, я всё же решил, что замедленный шаг достиг своего апогея, и двинулся к цели.

Подходя к двери клуба, я вновь пытался представить, в чём же предстанут остальные. Взять, к примеру, Кэнту — тот способен на такой костюм, что потом самому будет месяц краснеть.

Едва я пересёк порог, как застыл на месте. Первое, что бросилось в глаза, — клуб был неузнаваем. Повсюду, в каждом углу, красовались тыквы с причудливо вырезанными рожицами. Над окнами и дверью провисла искусственная паутина, а на самом окне алела надпись: «Happy Halloween!». Наш длинный стол куда-то исчез, а на его месте, образуя круг, лежали подушки. В центре этого уютного круга стоял высокий фонарь, отбрасывающий причудливые тени.

Когда они всё успели?

Ответ пришёл сразу же. Справа от входа, присев на корточки, Фуюки устанавливала на пол очередную тыкву-светильник.

— Фуюки? — не поверил я своим глазам.

— Она самая, — поднялась она, отряхнув руки. — Я ненадолго. Просто помогла украсить, чтобы вам не пришлось. Рэй расплатилась со мной пакетом конфет. Так что это не рабство.

— Да мы вроде бы и без конфет рабовладельчеством не промышляем, — усмехнулся я, глядя, как девушка направляется к выходу.

— Это хорошо, — кивнула Фуюки. — До встречи, Макото.

Она выскользнула за дверь так же быстро и бесшумно, как и появилась. Если подумать, она — настоящая загадка.

Я повернулся от двери и снова остолбенел. На этот раз мой взгляд упал на Саюри, которая, видимо, всё это время стояла тут же. На ней был… довольно откровенный костюм медсестры, щедро испачканный чем-то буро-красным. Она, судя по всему, только и делала, что безуспешно пыталась его удлинить, дёргая за подол маленькими ручками. Голова её была низко опущена, щёки пылали румянцем, но даже сквозь смущение я разглядел профессиональный грим: мёртвенную бледность кожи и зловещие синяки под глазами.

Чуть поодаль я увидел и вдохновительницу этого безумия. Рэй смотрела на Саюри с нескрываемой гордостью.

— Это что за очередной разврат? — возмутился я, разведя руками. — Саюри, ты слишком многого ей позволяешь!

— Н-ну, она так упрашивала…

— Это никакой не разврат! — выступила вперёд Рэй. — Зомби-медсестра — главный атрибут Хэллоуина! А именно этот костюм… — Рэй снова стремительно оббежала Саюри, обхватила её за талию и приподняла, отчего та взвизгнула и вся зарделась. — …Подчёркивает такую сногсшибательную фигуру нашей Саюри!

Наш лидер ещё и домогается, вот это поворот…

— Хватит, — строго сказал я, оттягивая Рэй за шиворот. — Может, у тебя есть другой костюм, Саюри?

Она лишь отрицательно помотала головой.

— Всё хорошо. Он мне и нравится, просто… — девушка снова безнадёжно дёрнула за короткий подол. — Н-немного открыто…

Пока я удерживал Рэй, опасаясь новых нападок на бедную Саюри, дверь в клуб с скрипом открылась.

На пороге стояла… Каэде? Да, это была она, но в костюме, от которого мозг на мгновение отказался работать.

— Харуто, твою за ногу… Давай быстрее!

Девушка обернулась к нам и широко улыбнулась. На ней была оранжевая толстовка с коротким плащом-пелериной, но главным элементом, безусловно, была голова-тыква. Огромная шапка-маска с прорезями для глаз и зубастой ухмылкой.

— Я — Тыквенная Голова! — торжественно провозгласила она, входя в комнату и упирая кулаки в бока.

— Как мило! — вдруг оживилась Саюри, забыв на секунду о своём собственном костюме.

Каэде удивлённо раскрыла глаза, разглядывая подругу, и застыла в немом вопросе, тыча в неё пальцем.

— Эх… Лучше бы я тебя не пародировала… — с внезапным унынием выдохнула Рэй, облокотившись на меня всем весом.

— Тебя никто и не просил…

Следом за Каэде в клуб бесшумно вошёл Рэн. Он медленно прошёл вглубь комнаты, пристально глядя куда-то в коридор.

— У нас в коридоре скелеты, — сообщил он своей фирменной кривой улыбкой. Его взгляд скользнул по каждому из нас. — Я не опоздал?

— А я вот только пришла! — Каэде лихо развернулась к нему, широко улыбаясь из-под своей тыквенной головы. Её взгляд скользнул по Рэну и упёрся в дверной проём. — Харуто!

— Да иду, иду! — донёсся из коридора раздражённый голос.

Спустя пару секунд в дверях показалась обещанная «скелета». Харуто замер на пороге, сгорбившись и безнадёжно опустив голову. На нём была чёрная обтягивающая одежда, до мелочей повторяющая контуры тела. Слишком уж обтягивающая. Спереди к костюму были прикреплены пластиковые детали, стилизованные под кости грязно-белого цвета с зеленоватым оттенком. Тусклая маска-череп довершала и без того удручающий вид.

— Я тебе в следующем году такую же «красоту» придумаю, Каэде… — процедил Харуто сквозь стиснутые зубы, плетясь в центр комнаты.

— Не сможешь! — бодро парировала она, толкая его в плечо, и плюхнулась на ближайшую подушку.

— Ну-с! Все в сборе! — торжественно провозгласила Рэй, наконец вырвавшись от меня.

— А Кента? — не удержался я, всё же выпустив её плечи.

— Он сказал, что задержится! Начнём без него!

Рэй стремительно ретировалась к окну и с размахом задернула его чёрными шторами. Затем промчалась к двери и щёлкнула выключателем. Комната погрузилась в кромешную тьму, и я уже слышал, как она направляется к подушкам, но тут раздался глухой стук и короткое «Ай!».

Сидевший рядом Харуто вздохнул, нащупал фонарик и включил его, направив луч прямо… на ругающуюся Рэй.

— Твою мать… — проворчала она, поднимаясь с пола. — Я просто споткнулась, можешь не светить мне в лицо? Выключи! Ты для меня как ориентир!

— В каком это смысле? — недоумённо осмотрел он себя и ахнул. — ЭТО ХЕРНЯ ЕЩЁ И СВЕТИТСЯ В ТЕМНОТЕ?!

Так и есть. Комната снова погрузилась во мрак, и теперь в его центре, словно неоновая вывеска, загадочно светился зеленоватым отсветом скелет Харуто. Путеводная звезда, не иначе.

— Э-этого… даже я не знала… — с лёгким восхищением протянула Каэде.

— Интересная вещь… — раздался из угла невозмутимый голос Рэна. В темноте я почти видел его кривую улыбку.

Рэй наконец добралась до подушек и выхватила фонарик у Харуто. Мы уселись по кругу, оставив лишь одно пустое место для Кенты.

— А теперь-то что? — беспокойно спросила Каэде, ёрзая на месте. — Истории, да? Кто-нибудь вообще подготовился?

Мы начали переглядываться, но все взгляды, кроме направленных на Саюри, выражали лишь смущённое неведение. Рэй же что-то лихорадочно искала в кармане. Неожиданно для всех тихо подняла руку Саюри.

— Я… подготовила, — криво улыбнулась девушка и нервно прокашлялась.

— Стоп. Значит, человек, который обычно просто молча одобряет наши безумства, оказался единственным, кто подошёл к делу серьёзно? — Харуто направил светящийся палец своего костюма то на Рэй, то на Каэде. — Комментарии? Лидер? Со-организатор?

— Закрой свой светящийся рот, скелетик! — парировала Каэде, скрестив руки на груди.

— Эй, я вообще-то историю про Жнеца приготовила! — вспылила Рэй, наконец достав из кармана смятый листок.

— Может, просто дадим Саюри рассказать? — предложил я, поправляя неудобный воротник матроски.

В комнате воцарилась тишина, все взгляды устремились на смущённую девушку. Свет фонаря, который Рэй направила на неё, выхватывал из темноты её бледное, напуганное лицо с искусственными синяками под глазами.

— Спасибо, Макото, — кивнула она и снова прокашлялась, на этот раз явно для храбрости. — Моя история о…

***

О девочке, что всегда жила в тени, а в один момент стала её частью…

Маленькая Юки с самого раннего утра стояла на пороге и молча провожала родителей на работу. Дверь захлопнулась, и этот одинокий звук, гулкий и резкий, казалось, разнёсся по всему спящему району.

Так было всегда. Юки и её семья жили не в самом богатом районе и без того небогатого города. Родителям приходилось работать с утра до ночи. А сама девочка… не могла найти себе места. В школе она выполняла всё, что прикажут одноклассники, а после… слышала за спиной сдержанный смех. Её единственным другом была её же тень. Каждый вечер она садилась на кровать в луче уличного фонаря за спиной и тихо разговаривала с чёрным отпечатком себя на стене.

Харуто: «Тень? Надо же быть настолько одинокой…»

Рэн: «Каждый ведёт внутренние диалоги. Юки просто визуализировала своего собеседника».

Каэде: «Да все уже! Пусть рассказывает!»

…И вот, в один из дней, возвращаясь со школы, она…

Снег под ногами Юки мелодично хрустел. Её маленькие ножки в очередной раз вышагивали по давно затоптанной тропинке от школы до дома. В кармашке её розовой курточки весело позванивали монетки — те самые, на которые она решила себя сегодня побаловать.

— Можно вот эту? — робко улыбнулась она, указывая пожилой женщине на прилавке на маленькую белую расчёску.

Бабушка улыбнулась в ответ этому милому созданию и протянула ей покупку.

У Юки от мамы были невероятно пушистые и длинные, чёрные как смоль, волосы. Новая расчёска пришлась как нельзя кстати.

Вернувшись домой и переделав все дела, вечером она уселась, чтобы опробовать обновку. Дело самое обычное, бытовое. Но вдруг она заметила нечто, отчего кровь застыла в жилах. Её тень… двигалась сама по себе.

Харуто: «Пока не страшно!»

Рэй: «Заткните ему, кто-нибудь, рот».

Каэде: «Этот приказ я выполню с огромным удовольствием!»

Макото (наблюдая, как Каэде набрасывается на Харуто): «Не обращай внимания, Саюри, продолжай».

…Так вот. Самое обычное дело внезапно заставило девочку замереть от ужаса.

Юки медленно расчёсывала свои шелковистые волосы, тихонько напевая себе под нос мелодию из любимого мультика. Вдруг её взгляд приковала к себе собственная тень на стене. Песенка медленно затихла на её губах. Девочка, не отрывая взгляда, смотрела на чёрный силуэт. Тень повторяла её движения, но с едва заметной, жутковатой задержкой. Юки замерла, а тень… нет. Сделав одно лишнее, плавное движение, она наконец остановилась. Долго смотря на неё, Юки вдруг различила, как на лице чёрной фигуры расплылась белая, неестественно широкая и жуткая улыбка.

С криком девочка отшвырнула расчёску и забилась под одеяло, дрожа от страха. Она надеялась, что это показалось. Но в последующие дни стало только хуже. Она могла делать уроки, а её тень — поднимать руку и тонким чёрным пальцем указывать в тёмный угол комнаты. Идя по улице, тень вдруг растягивалась, принимая причудливые, а порой и откровенно пугающие формы.

В одно утро Юки проснулась от тягостного ощущения, что на неё кто-то смотрит. Разлепив глаза, она в предрассветном полумраке увидела свою тень. Самостоятельную. Она стояла у изголовья кровати — тёмная, вытянутая, безмолвная. Просто стояла и смотрела. Девочка вскрикнула и, дрожащими руками, включила свет. Тень исчезла. И тут её осенило: всё началось после покупки той самой расчёски.

Юки резко вскочила с кровати, скрип половиц прозвучал как выстрел. Схватив ненавистный предмет, она босиком выбежала из комнаты. Девочка оказалась смышлёной — на кухне она прихватила коробок спичек и пузырёк с отцовским медицинским спиртом.

Ледяной зимний ветер встретил её на пустыре за домом. Зайдя в самую его середину, она швырнула проклятую белую пластмаску на землю, щедро облив её спиртом. Брошенная спичка с шипением вспыхнула, озарив всё вокруг оранжево-жёлтыми красками. Пластик затрещал, распространяя едкий, неприятный запах, и из огня повалил чёрный, густой дым. Юки, почувствовав невидимое облегчение, выдохнула и смотрела на то, как горит её кошмар.

Когда огонь погас, девочка побрела обратно. Поднимаясь по лестнице, она на мгновение застыла, бросив взгляд на стену. И сердце её упало. У неё было… две тени. Первая лежала как обычно, в луче уличного фонаря. А вторая, отдельная и чёрная-чёрная, плавно помахала ей своей бесформенной кистью, словно прощаясь. И исчезла так же быстро, как когда-то появилась…

***

Саюри замолчала и смущённо опустила голову. В клубе повисла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Харуто — Каэде, чтобы его заткнуть, засунула ему в рот край своей оранжевой кофты.

— А что было дальше? — не унималась тыковка, устроив свою массивную голову на коленях.

— Э-это в-всё… — тихо улыбнулась Саюри. — Дальше она жила долго и счастливо. Встретила понимающих друзей, обрела цель в жизни и, наконец, по-настоящему улыбалась, больше не разговаривая сама с собой.

— Я просто… похлопаю, — сдавленно усмехнулся Рэн, всё ещё стоявший у стены.

— А я теперь имею право говорить в этой комнате? — Харуто наконец выплюнул ткань.

— Только если скажешь что-то дельное! — фыркнула Рэй.

— Ты молодец, Саюри, — неожиданно серьёзно начал Харуто. — История вышла жутковатой. А самое главное… она могла бы быть основана на реальных событиях. Это пугает больше всего.

— Ничего себе… — удивилась Каэде, поднимая голову. — Ты что, и так умеешь?

— Эх… А вы что, думали, я полный идиот? — с фальшивой обидой в голосе осмотрел нас Харуто. — Я понимаю, что не самый обаятельный и приятный, но чтобы никто из вас не замечал во мне глубины… — он театрально покачал головой, приложив ладонь ко лбу.

— А я уже поверила… — быстро проговорила Каэде, отворачиваясь.

— Эй! Что вы сегодня такие зануды? Даже пошутить нельзя!

Вдруг позади нас скрипнула дверная ручка. Мы синхронно обернулись и увидели, как дверь медленно распахнулась. На пороге замер огромный, ужасающий в полумраке силуэт… плюшевого медведя, того самого, что часто используется как маскот. В унисон с этим лампочка в клубе несколько раз мигнула.

Почему она замигала?..

Я посмотрел на выключатель. Возле него стоял Рэн, держа руку на кнопке.

— Драматизм… — улыбнулся он и наконец подошёл к нашему кругу.

— Ты всё это время стоял там ради этого? — провожая его взглядом, спросил я.

— Именно. Я должен был сделать его появление красивым.

В этот момент силуэт медведя зашевелился и снял свою голову. Из-под неё показалась маленькая, вспотевшая голова Кенты.

— Узко и тепло… — улыбнулся он, осматривая нас.

— Ты это про что, медведь? — прыснул Харуто.

— Э? Н-ну, про костюм же!

Помните, я упоминал, что Кента — тот самый, кто может прийти в чём угодно? Я не ошибся.

— Хм… А как бы смотрелись два таких медведя рядом, если бы я не настояла на матроске… — задумчиво хмыкнула Рэй, разглядывая парня.

— Так! Я уже и так в самом нелепом костюме из всех возможных, обойдёмся без твоих «хм»! — отрезал я.

Кента косолапо прошёл в центр комнаты и плюхнулся на свободное место, заставив соседей подвинуться из-за своих габаритов.

— Ну-с! Раз уж все в сборе, пожалуй, начну я! — Рэй взяла фонарик и удобно устроилась на подушке, поджав ноги.

— Ты где раздобыл этот костюм? — наклонился я к Кенте и спросил шёпотом.

— Медведя? Арендовал! — улыбнулся наш качок. — А тебе, кстати, идёт! — добавил он, указывая на мою матроску.

— Ага, спасибо, — тяжело выдохнул я, возвращаясь на своё место.

— Я не отвлекаю? — сверкнула на меня глазами Рэй.

— Нет-нет. Прошу, начинай.

Рэй глубоко выдохнула и направила свет фонарика себе под лицо, создавая жутковатые тени.

— Моя история… о Жнеце, создателе бесконечных пространств…

***

Вы когда-нибудь задумывались, что можете оказаться в месте, где каждая комната воссоздаётся заново с каждым вашим шагом? Мой герой тоже не задумывался. Пока не попал в такое место. Спросите, как? Он просто… прошёл через дверь.

Харуто: «Какую дверь?»

Каэде: «Харуто…»

Харуто: «Ладно, ладно! Уже молчу!»

…И он оказался в своей же квартире. Но стоило ему зайти в одну дверь, как за ней оказывалась дверь. А за ней — две двери. А за ней еще одна дверь. Бесконечная вереница знакомых, но уже чуждых комнат.

Рэн: «Удивительно, сколько же дверей в его доме…»

Каждая следующая комната была копией предыдущей, но чем дальше он заходил, тем сильнее искажалось пространство. Обои начинали менять оттенок, куски стен бессмысленно торчали посреди комнаты, возникали нелепые колонны, которых там никогда не было. Это продолжалось до тех пор, пока он не нашёл главную дверь. Та, что должна была вести на улицу, вывела его в то же бесконечное пространство, но с жёлтыми, отсыревшими обоями, под назойливый, непрекращающийся скрежет люминесцентных ламп.

Саюри: «Вау… Как интересно!»

Кента (тяжело поднимаясь): «Я пойду… пописую».

Что?!

***

Кента замер неподалёку от двери и неуверенно обернулся.

— Н-ну, это… — он скривился в смущённой ухмылке. — По малой нужде… знаете…

— Я не про это! — взорвалась Рэй. — Тебя вообще не смущает, что я тут историю рассказываю?!

— Я-я быстро, честно!

Кента и не подумал слушать лидера и унёс свои косолапые лапы в коридор, громко хлопнув дверью.

— Я одного не понял, — поднял руку Харуто. — А что за дверь-то? Та, через которую он прошёл? Дверь в его квартиру?

— Да какая разница! — гордо вскинула голову Рэй. — Самое главное — что было потом!

— А мне и без деталей нравится, — тихо улыбнулась Саюри. — Интересно, что там, за этими жёлтыми обоями… Хотя, не буду отрицать, это чуть-чуть пугает.

Ручка двери снова скрипнула, и Рэн, даже не поворачивая головы, констатировал:

— Туалет в другой стороне.

Из-за двери выглянул сконфуженный Кента.

— Ой, извиняйте… — и он снова скрылся.

— Погоди, — я повернулся к Рэй. — Если история про какие-то бесконечные комнаты, то при чём здесь Жнец?

— Сейчас этот беглец вернётся, и ты всё узнаешь, Макото! — заявила девушка, направляя луч фонарика на свои пальцы и создавая на стене причудливые тени.

— А еда у нас будет? — внезапно спросила Каэде и тут же резко обернулась к Харуто. — И ты мне свои карамельки не предлагай! У меня их из-за тебя уже вагон и маленькая тележка дома!

Харуто потупился, пряча конфету в кулаке.

— Я и не собирался! — пробурчал он. — Слишком уж надо — делиться с вами, неблагодарными… — Он с вызовом развернул следующую карамельку.

Дверь снова распахнулась, залив комнату ярким светом из коридора.

— Это чё, опять не туалет?! — выругался Кента, быстро осматривая комнату.

— Тебя что, провожать надо? — поднялся с места Харуто. — Ладно, идём, голубок. Покажу, где тут дверь с изображением ГОЛУБОГО МУЖЧИНЫ.

— Да что ты постоянно несёшь?! — выругался Кента, и дверь захлопнулась, уведя обоих друзей в коридор.

— Весьма подозрительно, не находите? — невозмутимо спросил Рэн, окидывая нас взглядом. — Кента — завсегдатай туалетной комнаты. Как он может её не найти?

— Ты же его знаешь, — усмехнулся я. — Он до сих пор не все шутки Харуто понимает. Думаю, мог и забыть, где туалет.

— Меня это вообще не устраивает! — возмутилась Рэй. — Помимо этой посиделки, мы должны ещё и клубом заняться, а они время тянут!

— В каком смысле — «ещё клубом»? — с плохим предчувствием обернулся я к нашему лидеру.

В ответ она с торжеством достала из-под подушки внушительную стопку листовок с рекламой клуба.

— Нам нужно больше участников!

— Д-да ты с дубу рухнула, Рэй?! — не сдержался я. — Давай хотя бы потом!

— Первое правило оккультного клуба… — сузила глаза Рэй, делая мрачный голос.

— …Не перечить лидеру оккультного клуба… — с поражением закончил я и отвернулся.

Вот же… Ну почему всегда так?! Почему мы тут как рабы на плантации? Только хлопковых полей не хватает…

Дверь резко распахнулась, и на пороге появился запыхавшийся Харуто.

— Не, ребята, тут чертовщина какая-то, — выпалил он. — Мы кругами ходим! Постоянно возвращаемся именно сюда! И в школе — пустота, а за окнами — ни черта не видно!

— Он говорит чистую правду! — судорожно закивал Кента, появившись за его спиной.

Я взглянул на Рэй, она — на меня, и лишь развела руками. Я прекрасно понимал, что они могут дурачиться, но внутреннее напряжение нарастало.

— Если это шутка, то сами листовки потом будете раздавать, — поднялся я. — Идёмте, проверим.

— А если они не шутят? — дрожащим голосом спросила Саюри, поднимаясь на ноги.

— Не переживай. Мы просто проверим, — успокаивающе улыбнулся Рэн и направился к ребятам у двери.

Мы вышли в коридор и замерли, вглядываясь в его даль. Вроде бы всё как обычно. По бокам — двери других клубов, деревянный пол, окна… Правда, за ними — кромешная тьма, но сейчас же октябрь, в горной местности Такаямы темнеет быстро.

— Идёмте! — махнул своей большой лапой Кента, и они с Харуто двинулись вперёд.

Мы неотрывно следовали за ними по коридору клубного корпуса, пока не дошли до двери, ведущей в основное здание школы. Распахнув её, мы буквально остолбенели, челюсти отвисли.

За дверью была не школа. Нет. Нас встретила огромная комната с мигающими длинными люминесцентными лампами. Стены были затянуты жёлтыми обоями с мелким узором, мокрыми и отсыревшими, по ним стекала неприятная жижа.

— Рэ-э-эй… — протянул я, не поворачиваясь к ней.

— Это не я! — тут же отозвалась она.

— Да как же не ты?! — я наконец обернулся к ней. — Не ты ли про это самое только что рассказывала?

— Да, рассказывала! Но я девочка обычная, а не какая-нибудь манипуляторша реальности, чтобы взять и школу под себя поменять! — скрестила руки на груди Рэй.

— Занимательно… — задумчиво произнёс Рэн. — А что ещё было в твоей истории, Рэй?

— Ну… Таких этажей всего три. Этот — нулевой. Там монстры на каждом, а также Жнец в самом конце.

— Неужели история нашего лидера материализовалась?.. — с лёгким трепетом прошептала Саюри.

— Погоди… — Каэде повернула свою тыквенную голову. — МОНСТРЫ?! Извините, но я обратно!

Каэде развернулась и бросилась бежать. Прошло лишь несколько секунд, как послышался глухой удар, а за ним — голос девушки:

— Ай… Откуда тут стена?!

Мы все синхронно выглянули в коридор. Каэде стояла, держась за свою тыквенную голову, а позади неё возвышалась та самая стена с жёлтыми обоями, перекрывая путь назад.

Оглянувшись, я увидел, что двое из нашей компании уже прошли в саму комнату. Рэн и Рэй с неким восхищённым любопытством осматривались, перешёптываясь.

Я быстро вышел к ним и встал между ними.

— И что ты предлагаешь делать? — спросил я Рэй.

— А ничего необычного! — её глаза горели азартом. — Если это место создано по подобию моей истории, то… Пройдём мимо монстров, доберёмся до последнего этажа, победим Жнеца и выйдем через дверь.

«Необычного»… Само существование этого места — уже невероятно необычно…

— Нравится, как сходил в туалет? — возмущённо произнёс Харуто, заходя в комнату.

— А я что виноват?! — зашёл за ним Кента. — Я, пока готовился, три стакана молока выпил!

За порогом жёлтой комнаты остались лишь Саюри и Каэде. Они с явным страхом выглядывали внутрь, озираясь и перешёптываясь.

— Не переживайте, — сделав шаг к ним, сказал я. — Опасно оставаться здесь поодиночке. Просто будьте позади нас.

Вдруг ко мне подошёл Кента.

— С-Саюри! — неуверенно крикнул он. — …И Каэде тоже. Я-я вот тоже очкую, н-но стою же тут! Так что, без капли в трусы, бегом за нами!

Всё его лицо пылало от смущения, и он быстро ретировался обратно. На удивление, это сработало. Девчонки тихо рассмеялись и, немного успокоившись, зашли в комнату, встав рядом с Рэй.

Вот теперь весь клуб в сборе в самом сердце этого странного места… Оно напоминало лабиринт из простых комнат с шерстяным ковром на полу, но… По ним расходилась лёгкая туманная дымка, а коридоры тянулись в зловещую, непроглядную даль, вызывая мурашки по коже.

— Слушайте меня все! — вышла вперёд Рэй, размахивая фонариком. — Не захотели слушать мою историю — значит, проживём её в реальности! Ничего опасного. На этом этаже всего-то: дымка, которая может вызывать галлюцинации, большой орущий монстр и дыры в полу. Ничего такого! Мы же команда «R.E.I.»! Нам нужно найти генератор, запустить его, а потом отыскать лифт и спуститься на первый уровень!

— Почему эти «неопасные» вещи кажутся такими опасными… — с горькой иронией выдохнул я, понимая, что ответа не дождусь.

— А он же просто в туалет хотел… — криво усмехнулся Харуто, опустив руки.

— Д-да заткнись, рыжий! — взорвался Кента. — …Я же ещё не сходил.

Рэй решительно шагнула вперёд. Я быстро встал с ней вровень, а за мной пристроился Рэн. Под ногами противно хлюпала жижа, пропитавшая ковёр, заставляя морщиться.

Самое удивительное, что присутствие монстров почти никого не смущало. Конечно, я всегда старался оставаться рационалистом, но сам факт того, что мы оказались в этом лиминальном пространстве, не давал мне расслабиться ни на секунду.

Страшно-уморительный Хэллоуин*(3/3)

— А сколько нам ещё бродить? — не унимался Харуто. — Я понимаю, что мы прошли от силы сотню шагов, но… Мне ещё на подработку надо.

— Чего?! — возмутилась Каэде. — Ты что, не мог взять выходной? Знал же, на что идешь!

— А как ты себе это представляешь? — нахмурился скелетик. — «Здравствуйте, господин администратор, у меня подружка устроила маскарад, можно я в пятницу не выйду?» Глупо, не находишь?

Мы бродили по бесконечным, одинаковым коридорам уже минут двадцать, если не больше. Они, казалось, не собирались заканчиваться. Самое жуткое заключалось в самой структуре этого места. Где-то стены сходились так, что оставляли лишь узкий лаз, ведущий в тупик. С потолка свисали обломки колонн, не доставая до пола. А запах… Он был поистине отвратным — едкий, с явным металлическим привкусом. Если он и впрямь опасен, то мы рискуем здесь задохнуться.

Мы вышли на очередную развилку. Не то чтобы их не было раньше, но на сей раз все семеро остановились как вкопанные именно здесь. Рэн вышел вперёд, задумчиво потирая подбородок.

— Смотрите, — он наклонился и поднял толстый чёрный кабель. — Это могут быть провода от генератора, ведущие к лифту. Возможно, стоит двигаться по ним?

— Вот чёрт, я же тоже самое хотел предложить! — тихо фыркнул Кента.

— Да-да, я сразу в этом убедился, — язвительно ухмыльнулся Харуто. — Раз уж ты такой умный — назови теорему Пифагора?

— Э-э… Ну не знаю я! А сам-то будто бы знаешь!

— Не знаю, конечно, но я всё равно на экзаменах баллов побольше набираю!

— Ага! Давай в баскетбол один на один! Или, хочешь, в армрестлинг! — вспылил Кента.

В любой, даже самой абсурдной ситуации, они неизбежно скатывались к этому…

Я перевёл взгляд на Рэна, который с преувеличенной серьёзностью продолжал изучать провод. Вдруг он бросил его и уверенно указал в левую сторону.

— Туда нам надо… — протянул он своим наигранно-грубым голосом, которым пародировал героев боевиков.

В тот же миг из указанного им тёмного проёма донёсся отдалённый, но совершенно недвусмысленный звук — тяжёлый, влажный шлепок, словно что-то большое и мокрое отлипало от стены.

Все замерли. Даже Харуто и Кента разом замолчали.

— Это… Это был генератор? — со слабой надеждой прошептала Саюри.

— Очень сомневаюсь, — так же тихо ответил я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. — Похоже, Рэй была права насчёт монстров. Идём тихо.

Но Рэна этот звук не только не смутил, а, кажется, даже обрадовал. Он ринулся в левый коридор с таким видом, будто спешил на долгожданную встречу. Мы же застыли на месте, как вкопанные.

Почти сразу из темноты донёсся оглушительный, пронзительный рёв, похожий на скрежет тормозов поезда, смешанный с шипением парового котла. И в следующее мгновение мимо нас снова промчался Рэн, уже в обратном направлении.

— Не туда нам надо, — констатировал он на бегу, не сбавляя скорости и исчезая в правом коридоре.

Сразу за ним, хромая на одну неестественно выгнутую ногу, промелькнуло то самое существо. Оно было невероятно тонким, словно собранным из чёрных, лоснящихся арматур, а его рост почти достигал низкого потолка. Именно оно издавало этот леденящий душу рёв, и в воздухе потянулся сладковато-гнилостный запах.

Мы несколько секунд молча смотрели в пустоту, где только что пронеслись Рэн и кошмар из глубин этого места.

— Это… что было только что? — выдохнул Харуто, наконец найдя в себе силы пошевелиться.

— Мне по чём знать, братан… — так же ошеломлённо прошептал Кента.

Вдруг позади нас раздались быстрые шаги, а следом — спокойный, ровный выдох.

— Оббежал… — сообщил подошедший Рэн, как будто просто вернулся с прогулки.

— Погоди, — замерла Рэй, смотря на него с растущим ужасом. — Оно же ПРЯМО за тобой бежало…

Как будто специально подтверждая её слова, из того же поворота вынырнуло хромое чудище, снова оглушительно взревев и устремившись к нам.

— БЕЖИМ! — пронзительно крикнула Каэде, и её тыквенная голова мгновенно скрылась за левым поворотом.

Мы не заставили себя ждать и рванули за ней, быстро настигая испуганную подругу.

— Не забывайте про провод! — крикнул Рэн, обгоняя нас и ловко уворачиваясь от длинной костлявой лапы.

— ДА КАКОЙ К ЧЕРТУ ПРОВОД?! — заорал Кента, бежавший сзади. — Я ЗА ЦЕЛОСТНОСТЬ СВОЕГО СОБСТВЕННОГО ПРОВОДА СЕЙЧАС БОЛЬШЕ ПЕРЕЖИВАЮ!

Сразу же после этих слов Кента в своём огромном медвежьем костюме развил такую скорость, что даже обогнал невозмутимого Рэна. Харуто, ярко светясь в темноте, пыхтел рядом со мной, словно перепуганный светлячок на перегазовке.

— Сюда! — скомандовал Рэн, указывая на узкую нишу в стене — нечто вроде технического прохода чуть выше уровня пола.

Кента, не разбирая дороги, промчался куда-то вперёд, а наша группа резко свернула за Рэном, кинувшись к укрытию.

Нет, я же не могу просто так оставить нашего качка одного!

— К-Е-Е-Е-Н-Т-А-А-А-А! — заорал я во всё горло и, сделав рывок, буквально пролетел мимо костлявого чудовища, чувствуя, как ледяной ветер свистит в ушах.

Все молниеносно нырнули в тот лаз — секунда промедления, и чудовище оказалось бы рядом. А я рванул искать нашего заплутавшего медвежонка. К счастью, наше разделение сбило существо с толку — оно замерло в нерешительности, и я успел скрыться в лабиринте коридоров. Надеюсь, остальным тоже удалось укрыться.

Поговорка «искать иголку в стоге сена» заиграла для меня новыми, весьма мрачными красками. Я не представлял, насколько огромно это место, а если верить Рэй — оно и вовсе бесконечно.

Я уже начал прикидывать, куда мог умчаться Кента, как вдруг заметил знакомый кабель. По толщине — тот же, но цвет… алый, как свежая кровь. Пройдя чуть дальше, я увидел, что он плавно перетекает из красного в чёрный. Странно, но… ладно. Выбрав для ориентира красный отрезок, я двинулся вдоль него, внимательно сканируя глазами каждый сантиметр.

Идти далеко не пришлось. Пройдя три крутых поворота, провод резко ушёл вверх, сквозь стену. Заглянув за угол, я застыл. Прямо там, у основания громадного красного генератора, сидел… плюшевый медведь. Тьфу, Кента.

— Ну и жуть, да? — выдохнул он, копаясь в механизме. — Еле ноги унёс.

— Мы там, вообще-то, путь искали, а ты… — я скептически окинул взглядом дымящийся агрегат. — Хотя, пожалуй, нам даже повезло.

Я присел рядом, наблюдая, как он ловко орудует проводами. Движения были такими уверенными, будто он делал это каждый день.

— Ты разбираешься в этом? — настороженно поинтересовался я.

— Не-а! — бодро ответил он, не отрываясь от работы. — Наугад херачу!

Что ж… Это не особо обнадёживало.

Он подвёл провода к массивной красной кнопке и какое-то время водил пальцами по контактам, пока его глаза не расширились от понимания. Кента резко поднялся, натянул медвежью лапу и со всей силы вдавил кнопку. Двигатель с треском взвыл, и через пару секунд его рёв перерос в мощный, ровный гул.

— Во! — широко улыбнулся Кента, сверкая зубами. — Я, оказывается, и в этом шарю!

— Сам удивлён, — я не сдержал ответной улыбки, но она быстро сошла с моего лица.

Сквозь нарастающий гул генератора до меня стали доноситься знакомые, леденящие душу звуки — тяжёлые, шаркающие шаги с характерной хромотой, а следом за ними — тот самый оглушительный рёв.

— Твою мать! Бежим! — крикнул я, хватая Кенту за рукав.

Мы рванули прочь, едва успев скрыться до появления этой ходячей арматуры. Я сразу заметил, что лампы в коридоре загорелись ярче, оповещая об успешном запуске генератора.

Было нетрудно догадаться, что теперь нужно двигаться по чёрному проводу. Существо пронеслось в другом конце коридора, и мы с медведем, действуя как слаженная команда, ринулись в сторону предполагаемого лифта.

В голове мучил один вопрос: «В порядке ли все остальные?» Казалось, сама вселенная решила ответить — из дальнего крыла донёсся голос Рэй, яростно выкрикивающий моё имя, а следом — приглушённый крик Харуто, звавший Кенту. Мой напарник уже набрал в лёгкие воздуха, чтобы ответить, но я резко закрыл ему рот ладонью.

— Тихо! — прошипел я. — Оно вышло на звук генератора, значит, и это услышит.

Моя рука наткнулась на чёрный кабель. Схватив его обеими руками, я резко и сильно дернул вниз, создав по всей его длине заметную волну. Она побежала в темноту, в сторону криков наших друзей.

Прошу… Пусть это дойдёт до них.

Мы замерли на мгновение, затаив дыхание, а затем двинулись вдоль провода снова — быстро, но осторожно, пригнувшись. Ужасный, шаркающий звук преследовал нас, доносясь из соседнего коридора. Мы шли почти в унисон, спиной к спине, непрестанно озираясь.

И вдруг, бросив взгляд под ноги, я заметил в поле зрения нечто чёрное. И это был не провод. Я медленно, очень медленно поднял голову и увидел его — точную копию того костлявого существа, что гналось за нами. Неужели их несколько?

Чёрт…

И в этот момент вторая «арматура» издала тот же оглушительный, леденящий душу рёв. Мы с Кентой инстинктивно отпрыгнули в разные стороны, обогнули чудовище и, не разбирая дороги, помчались прочь, ориентируясь лишь на чёрный провод. К ним присоединился и первый монстр — теперь их дуэт выл в унисон, заполняя собой всё пространство, разрывая барабанные перепонки.

Мы влетели в огромную залу и увидели нашу цель — и наших друзей. Рэн и Харуто стояли спиной к дверям лифта, прикрывая собой девочек.

— Давайте-давайте! Быстрее! — кричал Харуто, его светящийся костюм мерцал в такт отчаянным всплескам паники.

Мы с Кентой, собрав последние силы, рванули что было мочи и влетели в кабину, едва не сбив с ног Саюри и Каэде. Парни тут же прыгнули за нами, и Рэн ударил по кнопке. Пока двери медленно, слишком медленно, сходились, он с своей фирменной кривой улыбкой помахал рукой нашим преследователям.

Лифт дёрнулся, лампочка нервно мигнула, и мы поехали вниз. Я сидел на полу, пытаясь отдышаться, под монотонный гул и назойливую мелодию. Ко мне неожиданно подошла Рэй и присела рядом, молча положив голову мне на плечо. Я почувствовал, как она дрожит.

— Она тут рвать и метаться была готова, — усмехнулся Харуто, снимая маску и вытирая пот со лба. — Не хуже этого медведя!

— Заткнись, Харуто! — прошипела Рэй, но не стала поднимать головы.

Я молча положил руку ей на плечо, давая понять, что всё в порядке. По крайней мере, сейчас.

— Вы молодцы, смогли починить генератор, — улыбнулся нам Рэн, его спокойный голос приятно контрастировал с недавней суматохой.

— Д-да я сам в шоке, — тяжело дыша, проговорил Кента, одной лапой сжимая бок. — Никогда бы не подумал, что мои кривые руки спасут нам жизни…

— Б-больно? — тут же встревожилась Саюри, опускаясь перед ним на колени и инстинктивно пытаясь потянуть короткое платье вниз.

— Д-да я это… Просто дышал неправильно, пока бежал! — отвёл взгляд наш качок, и я был почти уверен, что под меховым капюшоном его лицо залилось краской.

— Вы, ребята, простите, что я вот так убежала… — виновато опустила свою тыквенную голову Каэде. — Но… Но… Вы же сами видели это чучело!

— Да-да, видели, ещё как! — Харуто бодро подошёл к ней и похлопал по плечу. — Не переживай ты так! Главное, что все живы-здоровы. Почти.

Рэн тем временем пересел ко мне по другую сторону, внимательно глядя на Рэй.

— Слушай, — тихо спросил он. — Что нам ожидать от первого уровня?

Рэй наконец подняла голову с моего плеча, деловито прокашлялась и вытерла нос тыльной стороной ладони.

— Он будет тёмным. Очень. Как заброшенная подземная парковка. Выход — примерно такой же. Нужно будет найти ключ-карту и дверь, а потом по лестнице спуститься вниз, к Жнецу.

— А такие же твари там есть? — с надеждой в голосе спросил Харуто, достав из кармана новую конфету.

— Есть, конечно же! — фыркнула Рэй, снова становясь сама собой. — Я же страшилку придумывала, а не сказку на ночь! Только там всё… замудрёнее. Не эти бегающие арматуры, а двойники. Они выглядят как мы, но потом… превращаются. Так что, — она обвела всех строгим взглядом, — лучше не разделяться ни на шаг. А тем более, у нас всего один фонарик.

Лифт с лёгким толчком остановился. Тихое гудение сменилось зловещей тишиной, а музыка, игравшая все это время, резко оборвалась. Двери с глухим лязгом разъехались, открывая перед нами непроглядную, сгустившуюся тьму. Сквозь пелену темноты проступали лишь смутные силуэты: серые каменные колонны, бесформенные тени, похожие на заброшенные машины, и широкие каменные пандусы, уходящие в никуда.

Рэй потрясла фонариком, и луч света врезался в мрак. В его круге действительно проступили очертания пыльной, давно забытой подземной парковки. Воздух был неподвижным, холодным и пах пылью и затхлостью. Мы с Кентой поднялись на ноги. Я молча забрал фонарик у Рэй и шагнул вперёд, принимая на себя роль головы нашей маленькой, испуганной колонны.

Мы выходили из лифта гуськом, затаив дыхание, и озирались по сторонам, стараясь охватить взглядом всё пространство. Когда двери позади нас с глухим, окончательным лязгом захлопнулись, я невольно сглотнул комок в горле. В этот момент осознание накрыло с новой силой: мы были отрезаны. Быстрого пути назад не существовало.

Хотя там, наверху, эти твари… Куда ни глянь — сплошной бред и ловушка.

— И где нам искать твою карту? — тихо, почти вкрадчиво спросил Харуто, озираясь по сторонам.

— Где-то тут. По комнатам, — так же шёпотом ответила Рэй, будто боясь спугнуть саму тень.

— Превосходно. Что может быть лучше поиска иголки в стоге сена в кромешной тьме, — пробормотал я, водя лучом фонаря по пыльным углам.

— Придерживаемся плана — не разбегаемся, — тактично напомнил Рэн, его спокойный голос казался единственной разумной точкой в этом безумии.

— Легко говорить, когда за тобой не гонятся костлявые чудища, — проворчал я в ответ, продолжая водить лучом по стенам.

Первую дверь мы нашли почти сразу — неприметную, обшарпанную. Мы втиснулись внутрь, и я щёлкнул замком, прислушиваясь к утешительному скрежету ключа. Здесь горела одна-единственная лампочка, тусклая и мигающая, но её хватало, чтобы не сажать зря батарейки фонаря.

— Осматривайте всё внимательно, — прошептала Рэй, подходя к небольшой тумбочке. — Она может быть где угодно.

Я встал рядом, к нависшему ящику, и резко дёрнул его. Он открылся с оглушительным скрипом, заставив всех вздрогнуть.

— И что, у тебя хватило фантазии придумать и такие детали? — скептически спросил я, водя лучом по пустым полкам.

— Ну, а что? Зато всё идеально продумано, — парировала она, не отрываясь от поисков.

— Возможно, — я повернулся к ней. — Это было бы очень интересно слушать, сидя на подушках в клубе. Но быть участником этой истории… Это пугает, честно говоря.

— Повтори? — она мгновенно оторвалась от тумбочки и сделала шаг ко мне.

— Ч-что тебе повторить надо? — я инстинктивно отступил, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. — Говорю, слушать — интересно, но я лично не мечтал быть на месте подопытного кролика.

Уголки её губ дрогнули в загадочной улыбке, и она, не сказав больше ни слова, вернулась к тумбочке.

— Народ! — вдруг воскликнул Кента.

Мы обернулись на его голос и тут же дружно зажмурились — нас ослепил яркий луч второго фонаря, который он нашел на какой-то полке.

— Фонарик! — довольный, заулыбался он, выключая его. — Может, я тут ещё что-нибудь путное найду?

— Теперь мы, по идее, имеем полное право разделиться на две группы, — заметил Рэн, окидывая нас изучающим взглядом. — Но стоит ли?

— Если только убегать придётся, — тут же отозвалась Каэде, копаясь в каком-то забытом мешке. — А если будем, я чур, за Макото бегу. У него фонарик мощнее.

— Не бойся, бро, — с притворной пафосностью сказал Харуто, хлопая Кенту по плюшевой спине. — Я побегу только за тобой.

— Ребята, тут какая-то вода, — тихо позвала Саюри, поднимая с пола заброшенную бутылку с мутной желтоватой жидкостью. — Н-нам это надо?

— Честно? Я бы не рисковала, — помотала головой Каэде, брезгливо морщась. — Она сильно на что-то нехорошее похожа…

— А, правда… — Саюри бросила бутылку обратно, та с глухим стуком покатилась по пыльному полу, вернувшись в тусклый полумрак, откуда её и достали.

Мы ещё несколько минут обыскали помещение, переворачивая хлам, но ничего полезного, кроме того самого фонарика, так и не нашли. Воздух становился всё тяжелее, давя тишиной и сознанием бесполезности наших усилий.

Наконец, мы снова вышли в зияющую черноту подземной парковки. Дверь с тихим щелчком закрылась за нами, словно отсекая последний островок относительной безопасности. Мрак сомкнулся вокруг нашего маленького островка света, готовый поглотить его в любую секунду.

— Смотрите, там ещё дверь! — Рэй резко указала вперёд, туда, где луч моего фонаря терялся в темноте. — Пойдём туда!

Мы не успели сделать и шага, как из непроглядного мрака, прямо за спиной у Кенты, послышался голос. До боли знакомый голос.

— Привет. Я могу вам чем-нибудь помочь?

Кента вздрогнул, выронил свой фонарик и, ругаясь, поднял его, дрожащей рукой направив луч в сторону звука.

В свете внезапно оказалась… Каэде. Вернее, её тыквенная голова. Она стояла всего в паре метров от нас, спокойно и естественно, словно ждала здесь всё это время. От яркого света она чисто автоматически прикрылась рукой.

— Эм… Это как? — ошарашено произнёс Харуто, его взгляд метнулся от Каэде в нашей группе к Каэде впереди. — Наша Каэде тут… и там…

— Иу… — сказала Каэде в нашей толпе. — Я так странно выгляжу в этой шляпе!

Я почувствовал, как по спине побежали ледяные мурашки. Луч моего фонаря дрогнул.

Двойники… которые потом в монстров превращаются

Слова Рэй прозвучали в памяти как похоронный звон. И теперь один из этих двойников стоял рядом с нами.

— Давайте… лучше медленно уйдём, пока худо не стало… — прошептал я, на автомате отступая назад и увлекая за собой Харуто и Рэй.

Но стоило нам пошевелиться, как двойник резко рванулся вперёд. Раздался короткий, сухой хлопок, будто лопнул воздушный шарик, наполненный пеплом, и от прежнего смешного образа Каэде не осталось и следа. На нас надвигалась высокая, под два метра, сущность, обтянутая бледной, влажной кожей. Лица у неё не было — только огромный, вертикальный разрез от макушки до груди, из которого зияли ряды острых, игольчатых зубов.

Саюри и Каэде вскрикнули в унисон, и мы снова бросились наутек. Тварь устремилась за лучом моего фонаря, и я, чуть не выронив его, влетел в ближайшую дверь, зазывая остальных и захлопывая её за собой. Замок щёлкнул — слава богу, он был исправен.

В кромешной темноте я, тяжело дыша, прислонился к стене. Вместе со мной в комнату ворвались ещё трое… вроде бы трое. Когда сердце перестало колотиться как сумасшедшее, я поднял голову.

— А-А-А-А! СКЕЛЕТ! — пронзительный крик Каэде разрезал тишину, за ним последовал глухой удар.

Ярко-зелёный силуэт скелета съёжился и рухнул на пол, сжимаясь в комок.

— Мои… бубенцы… — послышался сдавленный стон Харуто. — Ну ты же сама выбирала этот костюм, чёрт возьми…

— П-прости, пожалуйста, я не специально! — тут же присела рядом с ним Каэде, в голосе которой звенела искренняя паника.

Я поднял фонарь и осветил комнату. Кроме этой парочки, со мной была Рэй. Значит, за Кентой побежали Рэн и Саюри. Мы снова были разделены.

— Чёрт, — выдохнула Рэй, подходя к двери и прикладывая ухо к холодному металлу. — Снаружи тихо… Пока тихо.

— Может, пока мы в комнате, тоже осмотримся? — предложил я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Саюри я не слышно, а если бы что-то случилось, она бы наверняка кричала. Я так думаю.

В луче моего фонаря Рэй молча кивнула, но в её глазах читалось то же беспокойство. Подойдя к массивному столу, покрытому слоем пыли, я поставил фонарь так, чтобы он освещал большую часть помещения, и начал обыскивать ящики. Харуто, всё ещё постанывая, поднялся с помощью Каэде и, придерживая бок, направился к шкафам.

Мои поиски не увенчались успехом: горсти ржавых гаек и болтов, очередная бутыль с жёлтой жидкостью и такая же бутылка с какой-то красной субстанцией. Казалось, в этой комнате было всё, что угодно, кроме чего-то полезного.

И вдруг тень Рэй резко метнулась у дальней стены. Она подняла с пола что-то небольшое и прямоугольное.

— Нашла! Я нашла! — её голос прозвучал почти ликующе, сорвавшись на шепот в последний момент.

Мы тут же окружили её, столпившись вокруг. В её пальцах лежала белая пластиковая карта. Она напоминала обычную банковскую, но была ощутимо толще и массивнее. На лицевой стороне поблёскивал маленький золотистый чип. Больше — ничего.

— И… это всё? — разочарованно протянула Каэде.

— Это ключ, — твёрдо сказала Рэй, сжимая карту в руке. — Теперь нам осталось найти ту самую дверь. А где похвала, кстати? — уткнула она один кулачок в бок.

— Ты нас сюда и загнала, мы должны тебе, вообще-то, недолюбливать… — бормотал Харуто, потирая ушибленные рёбра.

— Ты вообще берега попутал?! — вспыхнула Рэй, сжимая в руке заветную карточку. — В благодарность за спасение я вам потом такое придумаю… Игру с четыреста пятьдесят шестью игроками… На выживание!

— Нас вообще-то семь всего, — невозмутимо заметил я, забирая фонарь со стола. — Где ещё четыреста сорок девять человек найдешь?

— Поверь, чтобы этот рыжий знал, с кем так разговаривает, — я найду! — гордо вскинула подбородок девушка, и в её глазах вспыхнули знакомые всем огоньки безумия.

— Я чур буду последним номером! — тут же подняла руку Каэде, словно записываясь на школьный кружок.

Я просто покачал головой, чувствуя, как нарастает лёгкая тоска. Как же быстро мы все смирились с тем, что в будущем нас почти наверняка ждут смертельные игры от нашей лидерши…

Я осторожно выглянул в грязное оконце двери, выискивая в темноте хоть намёк на движение. Ничего подозрительного. Кивнув остальным, я медленно приоткрыл дверь, и мы, пригнувшись, гуськом выбрались обратно в зловещий полумрак парковки.

Мы быстро, почти бесшумно, двинулись в том направлении, где, как мы надеялись, скрылась вторая часть нашей группы. Подойдя к следующей двери, я сразу же увидел в окне знакомые силуэты: огромного плюшевого медведя и окровавленную медсестру. Кента, что было характерно, размахивал руками, с жаром что-то объясняя невозмутимому Рэну. Мы постучали, и через мгновение Саюри с опаской приоткрыла дверь.

— В-вы не монстры? — прошептала она, высовывая испуганное личико.

— Были бы мы монстрами, уже съели бы тебя, — усмехнулась Каэде, протискиваясь внутрь. — Хотя, есть правда охота…

— …А я смотрю, а он уже дрова жрёт, сидит! — долетел до нас возбуждённый голос Кенты.

— Кто дрова ест у вас тут? — с ухмылкой поинтересовался Харуто, заходя внутрь.

— А? А я про свою собаку! Старую очень. Её уже нет.

— Жалко собачку… — шмыгнула носом Каэде, и все невольно на секунду задумались о странных поворотах этого диалога.

— А я вот что нашла! — с триумфом в голосе объявила Рэй, показывая белую карточку.

— Это просто отличная новость, — даже не повернувшись, отозвался Рэн, склонившись над каким-то свитком, раскинутым на ящике. — И удача сопутствует обеим сторонам. Тут план здания. Когда будете готовы двигаться дальше — я смогу провести вас до выхода.

Облегчённый вздох пронесся по комнате. Впервые за этот кошмарный вечер у нас появился чёткий путь к спасению.

Мы отсиделись в комнате несколько томительных минут, прислушиваясь к малейшему звуку за дверью. Тишина за стеной была звенящей, абсолютной, и от этого становилось только тревожнее. Казалось, сама тьма затаила дыхае, выжидая.

— Время выходить, — нарушил молчание Рэн, его голос прозвучал непривычно собранно. — Держитесь рядом.

Мы покинули наше временное убежище, и мрак снова поглотил нас, теперь уже отступая перед лучами двух фонарей. Тишина вокруг была гнетущей, неестественной. Вроде бы это должно было обнадеживать, но у меня на душе скребли кошки — такая тишь часто бывает предвестником бури.

— Просто двигайтесь за мной, — тихо, но четко скомандовал Рэн. — И будьте готовы бежать. Теперь, когда мы знаем дорогу, медлить нельзя.

Мы тронулись, сначала почти бесшумно, а затем, по знаку Рэна, перешли на бег. Он бежал с расчетливой скоростью, явно притормаживая для самых медленных из нас. Пробежав по прямому коридору, мы резко свернули направо, и впереди, в конце нового прохода, я увидел знакомый большой силуэт. Наш «медведь». Он стоял спиной, но его поза была неестественно напряженной.

— Слегка левее, — бросил Рэн, и мы, не замедляясь, обогнули фигуру.

И тут я увидел его лицо. Вернее, то, что было у него на месте лица. Это был Кента, но не наш. Его черты расплывались, как мокрый рисунок. Почти мгновенно, с тем же зловещим черным хлопком пепла, плюшевый костюм вздулся и разорвался, рождая такую же высокую, кожистую тварь с зияющей пастью во всю грудь.

— Налево! — голос Рэна прозвучал как выстрел.

Мы рванули в указанную сторону, и едва сделав поворот, едва не столкнулись со «светящимся скелетом». «Харуто» ухмыльнулся нам своей мертвой улыбкой и тут же начал преображаться, его костюм расползаясь в плоть. Тварь потянулась к ближайшей — Саюри. Инстинктивно, почти не думая, я обхватил девушку и, подхватив на ходу, потащил за собой, не сбавляя темпа.

И почти сразу, будто из самой тени, из-за спины у меня на фланге появился… я сам. Мой двойник бежал со мной в ногу, его лицо было пустой маской. Я на мгновение встретился с ним взглядом и не смог сдержать кривую усмешку.

Господи, ну и нелепо же я выгляжу в этой дурацкой матроске…

Мысль пронеслась, и в тот же миг «я» исказилось, вытянулось, превратившись в очередного двухметрового монстра.

— Рэй, карту! — рявкнул Рэн, не оборачиваясь и протягивая руку назад, словно ожидая этого.

Девушка на полном ходу вложила ему в ладонь белую карточку. Мы влетели в небольшой холл, в конце которого виднелась укрепленная дверь. Рэн, не сбавляя скорости, взмахнул рукой и ударил картой по считывателю у косяка. Раздался резкий, одобрительный писк, и тяжелые засовы с грохотом отъехали. Дверь отпрыгнула внутрь.

— Внутрь! Быстрее! — Рэн буквально втолкал нас в проем, и мы кубарем повалились в следующую комнату.

Он вскочил последним, с силой захлопнув дверь, и я услышал, как щелкнул автоматический замок. Мы лежали на холодном полу, задыхаясь, слушая, как снаружи несколько массивных тел с глухим стуком бьются в стальную преграду, пытаясь до нас добраться.

— Я в жизни ничего страшнее не видела! — Каэде резко поднялась на ноги, её тыквенная голова покачивалась от возбущения. — Как тебе вообще такое в голову пришло, Рэй?

— Знаешь, сейчас я и сама не совсем понимаю, но… Весело же! — девушка ярко улыбнулась, оглядывая нашу новую «локацию». — А вот, между прочим, и второй уровень…

Я поднялся на локтях и осмотрелся. Мы находились в просторном техническом помещении, опутанном паутиной ржавых труб. Прямо посреди комнаты в полу зиял большой открытый люк, откуда исходила невыносимая вонь — густая смесь экскрементов, химикатов и чего-то едкого. Сам вид этого места не оставлял сомнений: мы попали в канализационные коллекторы.

— Фу! Ну и воняет! — Харуто прижал руку к маске скелета, словно это могло помочь.

— Твою мать! — выругался Кента, с отвращением разглядывая свой костюм. — Всего медведя засрал! Теперь за химчистку платить…

— Это единственное, что тебя сейчас волнует?! — взорвался Харуто. — Тут дерьмом несёт, а ты о плюшевом медведе трепещешь…

— Как я понял, нам туда? — невозмутимо указал Рэн на зияющую дыру в полу.

— Да, именно туда, — кивнула Рэй. — Этот уровень очень короткий. Просто бежим прямо!

— Опять бежать… — пробормотал я, с неохотой подходя к люку. — А монстр здесь какой?

— Ну вот этого я уже не могу вспомнить… — задумчиво прикусила она нижнюю губу. — Внизу разберёмся!

Идеально у неё всё, как же.

Заглянув вниз, я увидел темно-зелёную жижу и почувствовал, как вонь усиливается. Желание спускаться тут же испарилось.

— Спасибо, Макото… — ко мне тихо подошла Саюри и слабо улыбнулась. — Спасибо, что тогда помог…

— Пустяки, — я улыбнулся в ответ. — Я всегда рад помочь.

Вскоре вся наша семёрка оказалась внизу, в узком проходе, напоминавшем гигантскую трубу. Со всех сторон тянулись ржавые коммуникации; по некоторым с бульканьем текла вода, другие же с шипением выпускали клубы горячего пара. Вдалеке виднелась одинокая дверь — казавшаяся такой недостижимой.

— Теперь просто идём прямо, — уверенно кивнула Рэй, делая первый шаг. И вдруг её глаза расширились от ужаса. — СТОЙТЕ! Я ВСПОМНИЛА! ЗДЕСЬ ЖЕ…

Но было уже поздно.

Позади раздались многочисленные смешки — неестественные, словно наложенные друг на друга. За ними последовал оглушительный грохот. Мы обернулись и застыли: на нас надвигалось нечто, напоминавшее огромного чёрного паука. Вместо морды на его теле красовались две огромные светящиеся точки и кривая белая линия, складывавшаяся в жуткую, неестественную улыбку.

— Думаю, нам пора бежать, — выдавил Харуто.

В тот же миг все смешки слились в оглушительный, пронзительный визг, и чудовище, цепляясь длинными лапами за стены, ринулось к нам.

Мир сжался до узкой, залитой зловонной жижей трубы, до хлюпающих под ногами шагов и оглушительного грохота, преследующего за спиной. Мы рванули вперед, как подкошенные, и адреналин вколотил в мышцы свинец — тяжёлый, но неспособный остановить это слепое, животное бегство.

Поверх чавкающей под ногами жижи, от которой слезились глаза, плыл тот самый, наложенный друг на друга смех. Он был похож на помехи в эфире, сквозь которые пробивается голос сумасшедшего. И за ним — грохот. Не просто шаги, а методичное, неумолимое крушение. Оно не бежало — оно ломало пространство на своём пути, цепляясь длинными, чёрными лапами за ржавые стенки труб, отрывая куски металла.

Я бежал последним. Чувствовал, как по спине, словно ледяное лезвие, скользит взгляд этих двух светящихся точек под кривой белой чертой — ухмылкой, застывшей в самой сути этого кошмара.

— Быстрее! Я уж точно не хочу закончить по уши в дерьме! — донёсся истошный крик Харуто, его скелет метнулся впереди, как зелёный светляк в смоляной темноте.

Каэде, сбив свою тыквенную голову набок, пыталась не отставать, бормоча что-то несвязное. Рядом с ней Саюри, подоткнув грязный подол своего костюма, дышала прерывисто и шумно, а её глаза были полы ужаса.

И тут трубу встряхнуло. С шипением, будто живой, из прорванного стыка вырвался столб раскалённого пара. Он ударил в стену перед нами, скрыв всё белой, обжигающей пеленой.

— СТОЙ! — закричал Рэн, но было поздно.

Кента, наш медведь-качок, не разобрав дороги, врезался в облако. Раздался его приглушённый вопль, смешанный с яростным ругательством. Он замедлился, загородив собой проход своим испачканным костюмом.

— Твою мать, Кента, двигай! — это уже орал я, чувствуя, как за спиной нарастает тот самый грохот. Ухмылка в темноте стала ближе, смех громче, пронзительнее.

Я обернулся. Оно было уже близко. Очень. Его тень накрыла нас, холодный ужас сковал лёгкие. Казалось, ещё миг — и длинные конечности сомкнутся вокруг…

И тут мы вывалились из трубы в небольшое техническое помещение. Впереди была единственная дверь.

— ДВЕРЬ! — взвыла Рэй.

Харуто и Кента, сбившись в кучу, налетели на неё, дёргая скобу.

— Закрыто! Чёрт, на замке! — в голосе Харуто настоящая истерика.

Я обернулся. Из тёмного зева трубы, заполняя собой всё пространство, выползало Оно. Его улыбка растянулась ещё шире.

Рэн, не говоря ни слова, резко развернулся к Рэй. Она, с лицом, белым от страха, судорожно запустила руку в карман и вытащила карту. Её пальцы дрожали, и она чуть не уронила её, но Рэн поймал пластик на лету. Одно движение — и он швырнул карту в сторону считывателя у косяка.

Раздался резкий, писклявый бип, такой неуместно жизнерадостный в этом аду.

Засов с тяжёлым, утробным лязгом отъехал. Мы все, как ополоумевшие, повалились внутрь, падая друг на друга, на холодный, чистый пол. Рэн влетел последним, с силой захлопнув дверь. Щёлкнул замок.

Снаружи, в упор, во что-то тяжёлое и металлическое, ударилось это существо. Его рёв, полный ярости и разочарования, оглушительно пронзил сталь, но дверь держалась.

Мы лежали, не в силах пошевелиться, слушая, как оно бьётся снаружи. Воздух был наполнен нашим тяжёлым, прерывистым дыханием и сладковатым, тошнотворным запахом страха, смешанным с вонью канализации, въевшейся в одежду.

— Идеально… — выдохнул я, глядя в потолок. — Просто идеально она всё придумала…

Её голос прозвучал прямо у уха, едва слышный, но он заставил меня вздрогнуть куда сильнее, чем рёв того паука.

— Не хочу тебя огорчать, но это не всё…

И тут же воздух разрезал новый звук — тяжёлый, мерзкий лязг. Не просто металла, а массивных звеньев, волочащихся по каменному полу. Сухой, холодный скрежет, от которого по коже побежали мурашки.

Я резко вскочил, вырываясь из оцепенения, и мой взгляд устремился в центр залы. Она была огромной, мрачной, освещённой лишь тусклым, желтоватым светом, исходившим от непонятного источника. И в самом её центре, на массивном, похожем на ржавое желтое королевское кресло, начало шевелиться нечто.

Оно поднималось медленно, с почти церемонной чопорностью, и с каждым его движением звенья цепи на его запястье лязгали оглушительно. Существо было огромным, как два Кенты в его медвежьей шкуре. Его лицо скрывала грубая железная маска, без прорезей, без намёка на черты — лишь гладкая, бездушная металлическая пластина. Тело утопало в чёрной, рваной мантии, которая, казалось, соткана из самой тени и праха. В одной руке оно сжимало связку тех самых толстых, в кулак, цепей, а в другой… Во второй замер, отражая тусклый свет, огромный тесак. Широкий, тяжелый, явно не для рубки деревьев.

— Вот он… Жнец… — шёпот Рэй был полон не страха, а странного, почти благоговейного ужаса. Она смотрела на своё творение, явившееся из кошмара. — Слушайте меня! — её голос окреп, в нём зазвучали нотки лидера. — Он силён, но медлителен! Бить может только на расстоянии, этими цепями! Просто уворачивайтесь! Он не сдвинется с места!

Она обвела взглядом нашу испуганную кучку, её глаза горели решимостью.

— По комнате раскиданы вещи для ритуала: соль, листики о-фуды! Нам нужно найти их и очертить круг из соли вокруг Жнеца! Потом, по четырём сторонам света, разложить талисманы! И в конце… — она замолчала, и на её лице мелькнуло отчаяние. — Нужно особым жестом сложить печать и произнести слова заклинания… Но я… я не помню их!

— Сначала приведём всё к ритуалу, — спокойно, словно речь шла о подготовке к школьному эксперименту, произнёс Рэн. — Слова придут. Или не придут. Но бездействие гарантирует поражение. Макото, Рэй, — его взгляд скользнул по нам, — найдите все листики. Мы с остальными найдём соль и начнём чертить круг.

Я встретился взглядом с Рэй. В её глазах читалась та же смесь страха и решимости. Мы обменялись короткими кивками. Игра в выживание подходила к своей кульминации. Теперь ставки были выше, чем когда-либо.

Повисла секунда тягостного молчания, нарушаемая лишь мерным лязгом цепей Жнеца. И тут мы рванули, словно по команде. Комната оказалась гигантским складом мистического хлама. Воздух загудел от сдержанных криков и суматошных шагов.

Рэн и Харуто метнулись к груде ящиков у дальней стены. Скелетик, светясь невпопад, рылся в одном, вышвыривая связки высушенных трав и странные кости. Рэн действовал методично: его взгляд выхватил полдюжины холщовых мешочков, туго набитых. Он вскрыл один ногтем — внутри блеснула чистейшая белая соль.

— Нашёл! — его голос прозвучал с редкой для него эмоцией. — Кента, круг! Широкий! Не прерывай!

Наш медведь, не раздумывая, вцепился в мешок. Он побежал вдоль стены, прочь от трона, и рывком развернул его. Белая струя хлынула на камень, рисуя призрачную, сверкающую дугу. Он двигался, сгорбившись, стараясь сделать линию толще, пока Харуто тащил ему новый мешок.

Тем временем мы с Рэй носились между грудами хлама, сметая руками паутину и пыль.

— О-фуды! Ищи бумажные полоски, с иероглифами! — её пальцы дрожали, перебирая содержимое плетёной корзины.

Мой взгляд упал на массивный сундук. Откинув крышку, я увидел аккуратные стопки продолговатых листков, испещрённых чёрной тушью.

— Здесь! — я схватил охапку.

Рэй, выхватив у меня половину, помчалась к растущему соляному кругу. Она металась по его периметру, закрепляя талисманы по углам — Восток, Запад, Север, Юг. Её движения были резкими, отточенными, будто она репетировала это много раз в своей голове.

Саюри и Каэде, прижавшись друг к другу, образовали живую цепь, передавая нам с Рэй всё новые и новые о-фуды из сундука. Их глаза были полны ужаса, но маленькие руки работали без остановки.

Жнец с своей маской-личиной наблюдал за этой суетой. Его цепи взметнулись в воздух, пронесясь с свистом в сантиметре от головы Кенты, но круг уже был почти замкнут. Белая линия сомкнулась, и монстр, казалось, застыл внутри этого магического частокола, его безликий взгляд будто впитывал происходящее.

Мы отпрыгнули назад, к краю комнаты, тяжело дыша. В центре, в идеальном соляном круге, стояло воплощение ужаса. По четырём сторонам света лежали бумажные талисманы, готовые к активации. Всё было готово.

Осталось лишь вспомнить последние, самые важные слова. И жесты пальцы, чтобы нарисовать печать в воздухе.

— Я-я сейчас! — вышла вперёд Рэй, её пальцы, дрожа от нетерпения и страха, начали вырисовывать в воздухе причудливые, ломаные фигуры. — Надо быстрее это делать, я почти помню! — она ускорила движения, жесты стали резкими, почти отрывистыми, но ничего не происходило.

— Быстрее… Быстрее! — не сдержался я, чувствуя, как ледяная пустота за спиной наливается тяжестью. Жнец зашевелился внутри круга, его цепи за ломились в неестественной позе, словно готовясь к новому удару.

— У меня фамилия Тоно, а не Узумаки! — судорожно крикнула Рэй.

Внезапно Рэн мягко, но уверенно отстранил её.

— Позволь.

Его движение было спокойным и точным. Пальцы сложились в первую фигуру — не просто жест, а уверенный, отточенный знак. Они плавно перетекали из одной формы в другую, отбрасывая на стены чёткие, стремительные тени, будто пишущие невидимые иероглифы. Каждое движение было выверенным, наполненным скрытой силой, которую мы все ощущали кожей — как статическое электричество перед грозой.

И вдруг он замер. Его пальцы сложились в идеальный, устремлённый вверх треугольник. В комнате воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Даже лязг цепей Жнеца замер, подавленный этой внезапной сосредоточенностью. Казалось, само время перестало течь.

— Per lumen veritatis, umbrae dispellentur! Abite!(Силой света истины, да рассеются тени! Изыди!) — его голос прозвучал негромко, но с такой стальной силой и верой, что слова, казалось, отпечатались в самом воздухе.

В тот же миг четыре талисмана о-фуды по углам круга вспыхнули ослепительным изумрудным светом. Лучи их энергии выстрелили в центр, сплетаясь в сверкающий кельтский узел прямо над головой Жнеца. Зелёный свет, живой и яростный, обрушился вниз водопадом.

Не крика, не взрыва — был лишь сокрушительный, всепоглощающий свет. Он не испепелял, а растворял, разбирал на молекулы саму суть существа. Тёмная мантия обратилась в пыль, железная маска растаяла, как лёд на солнце. Через несколько секунд, которые показались вечностью, свет погас.

В центре теперь пустого соляного круга лежал лишь один-единственный предмет: огромный тесак. Он с оглушительным, финальным лязгом ударился о каменные плиты, и этот звук эхом разнёсся по внезапно опустевшей и безмолвной зале.

Мы стояли, не в силах вымолвить ни слова, глядя на дымящееся место, где секунду назад находилось воплощение кошмара.

Тишина, наступившая после исчезновения Жнеца, была оглушительной. Воздух звенел, и лишь запах озона да лежащий на полу тесак напоминали о только что разыгравшейся битве.

И тут та самая дверь в глубине залы — цель нашего безумного квеста — с тихим щелчком отворилась сама собой. Из-за неё потянуло знакомым, пыльным воздухом школьного клуба.

Мы молча, как во сне, побрели к ней. Никто не бежал, не толкался. Просто вошли, один за другим, переступив порог из кошмара обратно в реальность.

Комната клуба оккультизма встретила нас мирным хаосом: разбросанные подушки, половинка тыквы, забытая на столе пачка конфет. Всё было точно таким, каким мы оставили это, казалось, целую вечность назад. Яркий свет люстры резал глаза, привыкшие к полумраку иному мира.

Мы стояли, отряхивая с одежды прилипшие капли неведомой грязи и потрёпанные конфетти, не в силах вымолвить ни слова. Казалось, сейчас кто-то должен был что-то сказать. Что-то грандиозное. Подвести итог этому безумию.

Кента, медленно сняв свою огромную медвежью голову, он открыл заплаканное, перепачканное сажей и пылью лицо.

Харуто, всё ещё в своём светящемся костюме, рухнул на ближайшую подушку, давясь смехом и кашлем. Каэде, сняв тыкву, утирала слёзы. Рэй, облокотившись о стену, просто улыбалась своему отражению в тёмном окне.

А Кента смотрел на нас с немым укором, держа в руках свою плюшевую голову, как вещественное доказательство самого абсурдного и незавершённого страдания в истории.

— И… знаете… Я так в туалет и не сходил.