Хроники Мелких Зайцев

Первое, второе и компот...

Не секрет, что взрослые иногда любят подшутить над малышами. Многие считают, что это своеобразная компенсация за все детские «отчего» и «почему», которые любопытные чада обрушивают на мозги своих родителей. Однако я лично считаю, что взрослым просто нравится творить небольшое лукавое волшебство, в которое никто, кроме детей, не сможет поверить. Но самое главное, что взрослые верят в то, что их дети смогут пронести это волшебство через всю свою жизнь.

***

— Что-что это такое?! — воскликнул Мелкий Заяц.

— Где? — ответил Батя и с досадой посмотрел на супругу, которая должна была следить за сынишкой. Мама Мелкого Зайца прикорнула, проиграв в неравной схватке сборнику детских стихов Маршака. Батя понял, что он остался один на один с детским жизнерадостным любопытством.

— Вон там! Смотри! — не унимался Заяц. — Смотри, какие трубы! Я таких раньше никогда не видел!

Батя перестроил автомобиль в правый ряд и немного сбросил скорость, дав возможность сыну хорошенько рассмотреть заинтересовавшие его объекты. Огромные трубы ТЭЦ своим монументальным видом действительно вызывали не только жгучий интерес, но также внушали трепет и уважение. Из каждой трубы плотными сизыми клубами поднимались в небо серые массы отработанного пара, и казалось, что все облака мира берут свое начало именно здесь.

— Что это такое? — восхищенно прошептал сынишка.

— Столовая… — не задумываясь, ляпнул Батя.

— Как столовая? — опешил малыш. — Я видел много столовых: двадцать девятую, вторую и у нас в саду. Но никогда не видел таких больших труб.

— Это потому что у нас город маленький, поэтому и столовые у нас маленькие. А Москва — город большой, людей в ней много, вот и построили огромную столовую, чтобы сразу приготовить обед для всех.

— И что же там готовят?

— Как что? Первое, второе и компот…

— А что на первое? — не унимался малыш.

— Суп, конечно…

— Фу, суп…

— Ты просто не пробовал суп из этой столовой, один раз попробуешь и потом за уши не оттащишь. Гороховый с копченостями.

— Ладно… — отмахнулся сынишка. — А во втором что?

— Каша, — предположил отец.

— Возможно… — задумчиво отозвался Заяц. — Наверное, гречка.

— Она самая.

— А компот из сухофруктов?

— Ага, — кивнул Батя. — Грушевый.

— Мой любимый, — облизнулся Мелкий Заяц.

— Пап, а почему четвертая труба не работает? — спросил сынишка, провожая парящие пирамиды ТЭЦ.

— А ее включат вечером, — усмехнулся Батя. — Будут варить пельмени…

И довольный своей находчивостью отец семейства прибавил газу. А Мелкий Заяц всё смотрел на трубы гигантской столовой. И ему казалось, что в трубах кипят гигантские чаны, где варится обед для целого города. А тот сизый пар, который валит из них, несет в себе густые ароматы горохового супа, гречневой каши и грушевого компота. И вся эта вкуснотища расползается над этим странным городом — Москвой, где почему-то вместо обычных столовых стоят огромные трубы…

***

— Ой, Зай, смотри, что там такое? — Симпатичная девушка энергично тыкала пальцем в иллюминатор. Самолет как раз только что пробил последний слой облаков и начал предпосадочный маневр. Фюзеляж наклонился, самолет почти встал на крыло, давая возможность пассажирам насладиться чудесным видом утренней Москвы.

— Ну, Зай, ну посмотри! Что это?

— Это? — Молодой человек, к которому приставала девушка, посмотрел на парящие трубы незнакомой ТЭЦ. Он с непонятной грустью усмехнулся и ответил: — Это столовая…

Девушка хихикнула, прижалась к своему спутнику и спросила:

— Ты что, голодный?

— Нет, не особо.

— Тогда почему тебе мерещится общепит?

— Ну, потому что это и правда столовая.

— И что же там готовят?

— Как что? Первое, второе и компот.

— И всё? — разочарованно фыркнула красотка.

— Нет, — Усмехнулся парень и, чмокнув спутницу в щеку, прошептал ей в самое ухо: — Вечером там будут варить пельмени…

Вечерние забавы

Мелкого Зайца и его родителей этим летом родственники пригласили погостить в деревне. Это было первое серьезное путешествие мальчишки, и он возлагал на него много надежд. Однако его ждало разочарование. В деревне, которая затерялась где-то среди обширных полей Гав-Посадского района, совершенно нечего было делать. Из десяти домов половина была заброшена, а в оставшихся жили одни старушки да старички. Не было ни детских площадок, ни горок, ни качелей. Даже песочницы и то не было. Был колодец с покосившимся журавлем, но взрослые к нему не пускали. Зато его пускали на лавочки и завалинки, которые были возле каждого дома. Мелкий Заяц посидел на каждой из лавочек, потом посидел на завалинках, и на этом развлечения закончились. Взрослым было не до него, они занимались своими взрослыми делами: Мамуля загорала в кустах черной смородины, а Батя помогал хозяину дома чинить забор.

— Когда мы уже поедем домой? — спросил у Бати Мелкий Заяц во время ужина.

— Так мы только недавно приехали, — усмехнулся отец. — Нам еще здесь неделю гостить.

— Неделю? — заныл сынишка. — Я хочу домой.

— Но посмотри, как хорошо в деревне, чистый воздух, солнце — красота, — поддержала отца мама.

— Просто ему скучно здесь, — вздохнула пожилая хозяйка. — А у нас как назло ни игрушек, ни книжек… Даже телевизор и тот ничего не ловит. Живем как на необитаемом острове.

— Мы взяли с собой и игрушки, и книжки, но он всё равно хочет домой… — развела руками Мамуля.

— А хочешь, Заяц, я тебе такое развлечение покажу, которое ты в городе никогда не увидишь? — предложил Батя.

— Что же это за развлечение такое? — недоверчиво поинтересовался малыш.

— Рыбалка…

— Ах, рыбалка… — разочарованно вздохнул сынишка. — Это я в городе видел.

— Но мы будем ловить не рыбу, а солнце, — пояснил отец. — Солнечная рыбалка, понимаешь?

— О, такого я еще не видел, — удивленно воскликнул Мелкий Заяц. — А разве так можно?

— Можно, но только здесь, в деревне.

— А почему именно здесь?

— Здесь места много, солнцу ведь просторы нужны, — пояснил Батя. — И потом, здесь издавна места на солнце прикормленные… Так что давай доедай, и как раз успеем на вечернюю рыбалку.

***

После ужина Батя занялся приготовлением снасти. Мелкий Заяц наблюдал и удивлялся.

Снасть на солнце представляла собой странное сооружение из палочек и веточек, которое поддерживало в наклонном положении большое удилище. Вместо поплавка было перо какой-то крупной птицы, а наживкой послужила ярко-оранжевая ягода крыжовника. Под снасти поставили ведро. Если солнце сорвется с крючка, то оно должно было угодить точно в него.

— А теперь давай отойдем вон туда, — и отец показал на лавочку возле бани. — Оттуда как раз будет хорошо видно, и солнце не спугнем.

Спустя минуту Мелкий Заяц и Батя сидели на лавочке возле бани. Пахло дубовыми вениками и той замечательной смесью воды и дегтя, которые источают березовые дрова. Вечерело. Красное от усталости солнце постепенно опускалось на темнеющий вдалеке лес.

— Сейчас солнце будет скатываться по верхушкам деревьев на запад, — начал тихонько объяснять Батя. — Оно вымоталось за день и очень голодное.

Сынишка со знанием дела хмыкнул.

— Мы поставили на его пути наши снасти, — продолжил отец. — Видишь, наживка касается краешка леса, который поднимается над тем забором. В том самом месте мы солнце и поймаем.

— На крыжовник… — фыркнул сынишка.

— А чего, — пробурчал Батя. — Я люблю крыжовник, он чем-то солнце напоминает.

— Кстати, а что мы будем с ним делать, когда поймаем? — поинтересовался Мелкий Заяц.

— Я не знаю, — усмехнулся отец. — Пусть мама разбирается, наше дело — поймать…

Тем временем солнце осторожно приблизилось к наживке. Было заметно, что сил светить у него почти не осталось, видимо, оно ползло из последних сил. Не дойдя до снастей, солнце начало проваливаться в лес.

— А деревья не загорятся? — обеспокоенно поинтересовался малыш.

— Нет, — отмахнулся Батя. — Оно сейчас совсем тусклое, того и гляди потухнет.

— Кажется, оно тронуло наживку, — взволнованно отозвался Мелкий Заяц. — Может, пора подсекать?

— Рано. Спугнем.

Но тут солнце, мигнув последним лучом, дрогнуло и окончательно провалилось.

— Скорее! — запрыгал Мелкий Заяц. — Бежим!

И, не дожидаясь отца, он рванул в сторону снастей. Мальчишка пулей подбежал к ведру и с надеждой посмотрел в него.

— Тут дыра, — разочарованно пожаловался он отцу. — Зачем мы взяли дырявое ведро?

— Это, наверное, солнце прожгло, — витиевато отозвался Батя. — Кто мог предположить, что вечером оно на такое способно…

Мужчина осторожно снял с крючка крыжовник и отдал сыну.

— Горячий, — авторитетно заявил мальчик.

— Еще бы, — потрепав сынишку по голове, хмыкнул отец. — Его же солнце чуть не съело…

Мелкий Заяц закинул янтарную ягоду себе в рот и с довольным видом захрустел добычей.

— Завтра поставим снасти немного левее, — задумчиво пробормотал отец. — А для наживки попробуем использовать клубнику…

***

— Зая, что у тебя за странная абстракция на подоконнике?

Симпатичная девушка удивленно рассматривала странное сооружение из проволочек, которое поддерживало небольшое удилище. Вместо поплавка на снасти было перо какой-то большой птицы, а вместо крючка висела огромная янтарная бусина.

— Это так, — отмахнулся Зая. — Приспособление для вечерних забав.

— Очень интересно, — хихикнула красотка. — С такими развлечениями я еще не знакома. Может, объяснишь правила?

— Знаешь, в двух словах и не расскажешь.

— А ты попробуй, я довольно смышленая.

Взрослый Зай притянул к себе девушку, поцеловал и утянул её на кровать.

— Ах ты хитрец, — начала возмущаться она. — Пытаешься мне рот заткнуть таким способом? И всё потому, что не хочешь ничего объяснять?

Ладони Взрослого Зая скользнули девушке под футболку.

— Ага, — догадалась она. — Это был просто предлог, чтобы затащить меня в постель? Очень изобретательно…

Взрослый Зай усмехнулся.

— Здесь у нас с тобой будет самый лучший вид на закат, — пояснил он. — Смотри, сейчас вечернее солнце выглянет из-за того здания и по удилищу проползёт прямо до соседней высотки…

— У тебя сейчас будет совершенно другой лучший вид, — усмехнулась девушка, стягивая с себя футболку, — и совсем другие вечерние забавы.

Бирюзовый раритет.

Этим летом Взрослый Зай взял две недели отпуска и решил отправиться со своей девушкой в Карелию. Конечно, Солнышко немного по-другому представляла себе летний отдых, однако, насмотревшись красивых фоток в интернете, она согласилась с тем, что небольшое автопутешествие по «Северам» неплохо разбавит приключениями их обыденность… Второй сюрприз поджидал ее, когда Зай показал ей автомобиль, на котором они поедут.

— А эта штука вообще может передвигаться? — скептически поинтересовалась она.

Парень погладил блестящие бирюзовые бока старенькой «Волги» и утвердительно кивнул.

— Не волнуйся, на этой «Ласточке» мы долетим куда угодно.

— Главное, чтобы не в кювет, — хмыкнула девушка. — Или не на тот свет…

— Зря волнуешься, — улыбнулся Зай. — В детстве мы с родителями каждый август ездили в Карелию, и, поверь, на старушке ГАЗ-21 ехать было лучше всего.

Но Солнышко, уже оценив масштабы приключения и осознав, сколько можно будет напилить из него оригинального медиаконтента, быстро переобулась и с энтузиазмом заявила:

— С тобой, Зай, я согласна ехать даже на пылесосе, а тут не пылесос… А, кхм, раритет.

***

Надо сказать, что девушка Взрослого Зая была приятно удивлена деловитым мурлыканьем мотора, плавностью хода и простором внутри старенькой «Волги». В салоне приятно пахло смесью ароматов, которые навевали Солнышку теплые воспоминания о её детстве, лете и прадедушке, который жил когда-то в Тверской области и ездил на старой колхозной «Буханке».

Широкий водительский диван вносил в их путешествие какую-то интимную близость и двусмысленную игривость. Парня и его девушку ничего не разделяло: ни рычаг коробки передач, ни новомодные тумбочки и подлокотники. В любой момент времени девушка могла придвинуться к Заю поближе и потискать его или же вообще улечься, положив свою голову ему на колени.

Проезжающие автомобили сигналили, отдавая дань уважения советскому автопрому. Поначалу Солнышко этому удивлялась, но вскоре она привыкла и радостно махала проезжающим машинам, услышав очередной «Фа-фа».

Проехав километров двести, девушка поняла, что они едут без навигатора. Она сказала об этом Заю, но тот лишь усмехнулся и ответил, что он давно уже выучил этот маршрут наизусть, а камеры им не страшны, ведь при всем желании они не смогут превысить скорость.

***

Остановки чаще всего были какими-то внезапными и чисто внешне никак не связанными с усталостью водителя или прочими нуждами. Зая выходил из машины, оглядывался по сторонам, сверяясь с какими-то своими приметами. После этого он обычно отходил на приличное расстояние от дороги и что-то искал на земле. Часто Зая возвращался довольный и не с пустыми руками. Он приносил странного вида камни и складывал их в багажник.

Один раз Солнышко не выдержала и спросила:

— Что это за «закладки» такие?

— Это секретики, — пояснил Зая. — Возвращаясь из путешествия, мы с Батей прятали специально собранные для этого камни, пытаясь так сохранить частичку нашего карельского отдыха.

— Выходит, что ты как в сказке возвращаешься домой по камням? — усмехнулась девушка.

— Да, — согласился парень. — Трудно вернуться, если не позаботился об этом заранее.

— Что же ты будешь делать со всем этим окаменелым детством?

— А это ты увидишь в конце пути, — витиевато отозвался Зая и поцеловал Солнышко в надутые губы.

***

Карелия встретила путешественников молчаливыми соснами, корявыми березами, камнями, скалами, песчаником и зарослями спелой малины по обочинам дорог. Кристально чистый воздух был буквально пронизан ароматами хвои и звоном царящего кругом комарья. Бескрайние болота манили клюквой, брусникой и морошкой. Светлые леса зазывали черникой, голубикой и грибами. Озёра и полноводные реки то тут, то там поблескивали водной гладью, обещая богатый улов. Солнышко ещё никогда не видела столько воды, ей казалось, что если собрать всю воду, которую она здесь увидела, то ей можно было бы наполнить целое пресноводное море. Ей было немного досадно от того, что она здесь еще ни разу не бывала. Но несмотря на это, она испытывала детскую радость первооткрывателя. А ведь так сложно в её возрасте удивить себя чем-то новым и неизведанным.

Во время остановок девушка уже сама то тут, то там стала находить красивые камни. Она собирала их, но чтобы они не перемешались с камнями Зая, она складывала их под диван водительского сиденья. Во время дороги она часто доставала то один камень, то другой и, вдоволь налюбовавшись, рисовала на них маркером смешные кошачьи мордочки.

***

Три дня пути и две ночи потребовалось парочке, чтобы добраться к цели своего путешествия. Последний день машина ехала в основном по грунтовым лесным дорогам. Изредка встречались лесовозы и привычно сигналили бирюзовому раритету. Поселения почти не встречались, и Солнышко уже начала тревожно думать о том, как они будут возвращаться с этого дикого края географии в привычную цивилизацию.

— Приехали, — сказал Зая, заглушив мотор старушки-«Волги».

— Где мы? — поинтересовалась девушка, с любопытством выглядывая из окна.

— Это наше место, — задумчиво пробормотал парень. — Мы называли его «Лесная сказка».

Девушка выпорхнула из машины и осмотрелась. Перед ней предстал небольшой дикий пляж возле огромного лесного озера. Песчаные овражки, какие-то природные каналы, похожие на пересохшие устья ручьев, бесконечные сосны и ели, которые охраняли всё это великолепие. Невдалеке виднелась каменная гряда, поросшая редкими деревцами и кустарником. Зая открыл багажник и начал складывать собранные камни в специально подготовленную холщовую сумку. Солнышко с любопытством наблюдала за ним, но вопросов не задавала.

Собрав камни, Взрослый Зая направился к озеру, девушка двинулась следом. Подойдя поближе, она заметила, что вода в озере темная, как чай, но на удивление прозрачная. Солнышко набрала в ладони воду и понюхала ее. Никаких посторонних запахов не было.

— Ты можешь ее пить, — не отвлекаясь от своего занятия, сказал парень. — Поверь, вода здесь чище, чем в магазине.

— Хорошо, — задумчиво пробормотала девушка и осторожно попробовала «дикую» воду на вкус.

Вода была холодной и на удивление мягкой.

— Готово! — воскликнул парень. — Можно официально считать это место нашим.

Девушка встряхнула руки и подошла к Заю.

Перед ней на песчаном берегу стояла небольшая пирамида из камней. Это были те самые камни, которые её молодой человек собирал по дороге. Солнышко перевела свой взгляд на другие пирамидки, которые стояли поодаль. Их было не менее пятнадцати.

— Это все ваши? — спросила она у Зая.

— Да, каждый раз, когда мы приезжали, то строили такие сооружения из камней. В этом было нечто волшебное и магическое. По дороге сюда мы собирали старые воспоминания, а потом оставляли здесь, выстраивая из них своеобразные пирамиды памяти.

— Зачем? — спросила Солнышко.

— Пока не оставишь старое, не получится принять новое, — улыбнувшись, ответил Зая. — Знаешь ли, багажник в бирюзовом раритете не безграничный…

— Но ведь старые воспоминания тоже имеют ценность…

— Конечно, — кивнул молодой человек. — Именно поэтому для них мы и выбрали такое уединенное место. Такое, о котором никто, кроме нас, не знал. Да, пускай мы не можем постоянно таскать с собой эту огромную кучу воспоминаний, однако мы можем сюда вернуться и всё вспомнить…

— Погоди, — сказала Солнышко. — Я сейчас.

Она убежала к машине и через минуту вернулась с камнем в руках. На этом гладком белом кругляше была маркером нарисована забавная мордашка улыбающегося кота. Это был камень Солнышка.

— Можно мне оставить его здесь? — спросила девушка, указав на новую пирамидку.

— Конечно, — усмехнулся Взрослый Зая и, обняв Солнышко, легонько укусил её за мочку уха. — Ведь именно для этого мы сюда и приехали…

Сразу после завтрака.

— Папа, а что будет потом?

Мелкий Заяц с довольным видом доедал мороженое, которое Батя купил ему по дороге из детского сада.

— Потом будет арбуз, — пропыхтел отец, перехватывая отдохнувшей рукой пакет с десятикилограммовой полосатой ягодой. — Большой, сладкий и очень тяжелый…

Мужчина, обливаясь потом, подумал о том, что идея прийти за сыном в детский сад и захватить по дороге арбуз была не такая уж и хорошая. Ведь ничто не мешало сначала забрать сына из группы, а уж потом на обратной дороге выбрать понравившийся арбуз в овощной лавке.

“Нам всем свойственно немного переоценивать свои возможности, — признался он себе. — Но как можно было пройти мимо такого красавца? Огромный, звонкий и хвостик у него такой, какой надо. Такого я не упущу… Жизнь не так часто подкидывает приятные сюрпризы, поэтому если заметил что-то по-настоящему ценное, то лучше не терять время, а сразу хватать его, чтобы потом не жалеть…”

— А что потом? — хихикнул Мелкий Заяц.

Мужчина поморщился и сурово посмотрел на сына.

— А потом ты вытрешь себе руки, щеки и рот влажной салфеткой. Потому что если мама увидит тебя в таком виде, то нам с тобой достанется.

Мелкий Заяц на удивление послушно вытер руки, рот и даже выкинул использованные салфетки в урну. Туда же полетела шуршащая упаковка от мороженого вместе с палочкой.

— А что потом? — не унимался сын.

— А потом будет ужин…

— А потом?

— Завтрак…

— А потом?

Мужчина уже понял, что сын играет с ним в бесконечную игру, которая называется “А что потом?”. Ох, сколько раз он сам доводил такой игрой взрослых… Можно сказать, измором брал… Кто бы мог подумать, что через столько лет обраточка прилетит…

— А потом закончишь школу… — вслух сказал он.

— Сразу после завтрака? — уточнил мальчик.

— А чего тянуть? — пожал плечами отец.

— Действительно, — кивнул Мелкий Заяц. — А что потом?

«Нужно быть очень осторожным в своих ответах, — подумал Батя. — А этот полосатый “кабанчик” в пакете не даёт мне сосредоточиться. Из-за него около десяти ответов только подогрели интерес сорванца… Ну что ж, поиграем по-взрослому?»

Мужчина остановился в тени дикой яблони и поставил пакет с арбузом на газон.

— А потом ты встретишь девушку и вы начнете встречаться, — хитро прищурившись, ответил отец.

Мальчик довольно хихикнул.

— А что потом?

— Вы поженитесь и у вас появятся дети.

— А потом?

— Они подрастут и будут постоянно задавать один и тот же вопрос.

— Ого! А какой вопрос?

— А что потом? — усмехнулся Батя.

— А потом я отвечу на этот вопрос, — предположил сынишка.

— А что потом? — не отставал отец.

Мальчишка понял, что его провели, и обиженно заявил:

— Мог бы сразу сказать, что тебе неинтересно, — он шмыгнул носом и добавил, — и незачем было врать про школу и девушку.

Батя, вздохнув, взялся за пакет с арбузом.

— А я и не соврал, — отозвался он. — Ты и правда закончишь школу и у тебя действительно будет девушка.

— Сразу после завтрака? — пытаясь не улыбаться, спросил Мелкий Заяц.

— А чего тянуть-то, — рассмеялся отец.

— Это хорошо, — успокоившись, согласился мальчик. — Вот если бы еще ты мне рассказал, откуда берутся дети...

***

— Зая, а что у нас будет потом? — мурлыкнула Солнышко, удобно устроившись на коленях своего парня.

Тот отодвинул ноутбук, обнял девушку и прошептал ей в самое ухо:

— Я очень рад, что ты меня об этом спросила.

— Рад? — красотка вопросительно посмотрела Взрослому Заю в глаза.

— Да, ведь тот, кто боится будущего, совсем не хочет знать, что будет потом.

— Хм, действительно, есть такое дело, — согласилась Солнышко. — Но я хотела спросить, что будет потом с нами.

— Мы поженимся, и у нас будут дети, — Зая поцеловал Солнышко в плечо.

— И когда же это ты планируешь всё это устроить? — хихикнула красотка.

— Сразу после завтрака, — не задумываясь, ответил парень.

— Как после завтрака?! — опешила Солнышко.

— А чего тянуть-то… — рассмеялся Взрослый Зай, притягивая её поближе.

Релейка.

— Ну всё, Мелкий Заяц, доигрался, придется тебе прокатиться со мной до релейки…

Батя выглядел очень серьезным. Сын знал, что если отец говорит что-то с таким видом, то он точно приведет свои угрозы в исполнение. Поэтому расшалившийся непоседа в мгновение ока превратился в тихого пай-мальчика. Однако это не спасло его от наказания.

— Ты думаешь, что я с тобой в игры играю или шутки шуткую? — сурово спросил Батя. — У тебя сегодня уже было тридцать третье «китайское» предупреждение, и ты его проигнорировал. Всё, лимит доверия к тебе исчерпан, собирайся…

Мелкий Заяц понятия не имел, что такое «проигнорировать предупреждение», и уж тем более не знал, что такое «лимит доверия», однако он хорошо помнил, что отец неоднократно говорил ему: «Будешь в гостях лазить по ящикам — отвезу на релейку». Но на тот момент сорванец не особо боялся этих угроз. Видимо, само слово было для него не очень страшным. Релейка… Что это вообще такое? Линейка, свернутая в рулон? Мальчишка видел такие у дедушки в ящике трельяжа. Там вообще было много интересного: огромный паяльник, набор отверток, которые трещат, когда их крутят, предохранители, мотки медной проволоки и еще много-много всякой интересной всячины, которая так и манила к себе мелкого непоседу. Кстати, именно за ковырянием в дедовских ящиках его в очередной раз и застукал Батя. Так сказать, поймал на месте преступления с поличным…

— Может, не стоит его туда отвозить? — спросила взволнованная Бабуля.

— Всё-таки далековато… — отозвался Дедуля.

— А по-моему, релейка — это самое подходящее место для таких непослушных мелких зайцев, — недовольно пробурчал Батя. — Во всяком случае, после возвращения оттуда они становятся совершенно другими.

— Какими? —робко поинтересовался сынишка.

— Шёлковыми, — строго прищурившись ответил отец.

Мальчику очень не хотелось становиться шёлковым, и поэтому он тихонько захныкал.

— А может, не надо? — озабоченно закудахтала Бабуля. — К чему такие строгости?

— Действительно, — поддержал ее Дедуля, — может быть, просто в углу постоит?

Батя с задумчивым видом посмотрел на сына. Тот с надеждой смотрел то на своих защитников, то на таившего в себе угрозу отца.

— Нет, в этот раз ему так просто не отвертеться… — вздохнул мужчина и развел руками. — Иначе он нам совсем на шею сядет…

***

Расположившись на заднем сиденье «Запорожца», Мелкий Заяц старательно запоминал дорогу. Он уже и сам догадался, что релейка — это совсем не скрученная линейка, а место, которое наверняка хуже самого дальнего и забытого всеми угла. Сейчас отец отвезет его туда и наверняка оставит скучать в одиночестве. Как долго? Кто знает… Наверное, до тех пор, пока он не станет совершенно другим… И мальчик дал себе слово, что если у него будут свои дети, то он никогда так не будет их наказывать, лучше уж угол.

— Папа, мне кажется, что я уже стал шёлковым… — неуверенно отозвался сынишка. — Может быть, поедем назад к Бабуле и Дедуле?

— Неплохая попытка, но несвоевременная, — хмыкнул Батя. — Вот сразу бы вёл себя так, и не пришлось бы тебя никуда везти. А теперь извини, следующая остановка — «Релейка».

Мелкий Заяц тяжело вздохнул и опять уставился в окно. Судя по направлению, отец вез его к гаражам, которые находились на окраине поселка, где жили бабушка и дедушка. Мелкий Заяц неоднократно был там и хорошо помнил дорогу. Однако, доехав до ворот ГСК, отец свернул чуть левее и повел машину по узкой объездной дороге. Мальчик знал, что та дорога никуда не ведёт. Справа будут бесконечная череда садов, огородов и дач под высоковольтными линиями, слева — поворот на птицеферму, на которой он ни разу не был, но вонь от которой уже ощущалась в воздухе. А в конце дороги находилась башня. Она была очень высокая, и её было хорошо видно даже из соседних городов. В некотором смысле это была достопримечательность поселка. Местные жители гордились ей, так же как гордились обширными гудящими полями мачт огромной ГРЭС.

Мальчик смотрел на приближающегося бетонного исполина и не верил своим глазам.

«Неужели мы едем туда? — думал он, разглядывая внушительную конструкцию. — Разве релейка — это башня? А угол где? Или вся башня — и есть угол? Но она же круглая… У круга нет углов… А если он внутри?..»

В голове у мальчишки крутилось столько вопросов, что он даже как-то позабыл, что впереди его ждет неизведанное и потому очень опасное наказание. А в это время «Запорожец» уже приближался к странным воротам… Странное было в них то, что они показались мальчишке знакомыми. Где-то он уже такие видел. Чуть позже он вспомнил, что точно такие же ворота стояли на главном въезде в ГРЭС. Решетчатые сварные воротины висели на металлических столбах, а над ними, словно радуга, гордо возвышалась фигурная кованная арка. В её центре сияло вырезанное из листа железа солнце, от которого отходили ребристые арматурные лучи. Ворота были окрашены в синий цвет, а солнце — в жёлтый. Однако краска давно выгорела и облупилась, поэтому всё это великолепие выглядело каким-то бесхозным и забытым.

«Видимо, всё, что здесь находится, когда-то провинилось, — догадался мальчик. — Провинилось и отбывает свое наказание, пока не станет совершенно другим, шёлковым...»

В подтверждение его догадок говорили несколько старых машин, стоявших возле невзрачного одноэтажного здания. Там было несколько ржавых «буханок», один «козлик», потрепанный «рафик» и старая-престарая «победа». Само же здание своими размерами и формой больше напоминало гараж, однако в нем было столько окон, что мальчик решил — эта пристройка на самом деле вход в башню.

— Приехали, — неожиданно сказал отец и припарковал свой «Запорожец» рядом с «Победой». — На выход!

Мелкий Заяц послушно вылез из машины. Он был так удивлен местом, куда его привезли, что даже позабыл об истинной причине своего прибытия. Огромная башня полностью поглотила его внимание. Она издалека-то выглядела внушительно, а тут, возле ее подножья, она казалась еще монументальней и величественней. Бетонный исполин очень напоминал мальчику огромный маяк, который почему-то стоял здесь, среди лесов, вдали от моря, и который светил не ярким лучом, а какими-то маленькими красными фонариками. Его огромные антенны очень походили на вееры или баяны, меха которых растянули не до конца. Возможно, вместо яркого луча он посылал в окружающий мир какие-то другие, например звуковые сигналы. Однако ничего, кроме знакомого гула отдаленных ЛЭП, Мелкий Заяц не услышал.

Батя дал сыну налюбоваться телекоммуникационным сооружением, после чего взяв сына за руку, повел его в обход административного здания. На крылечке курили инженеры и с любопытством смотрели на отца с сыном. Мужчина помахал им рукой, и те помахали ему в ответ.

— Всё, пришли, — сказал отец.

Мальчишка посмотрел по сторонам и с удивлением спросил:

— А где релейка?

— Вот это вот всё и есть релейка, то есть территория башни релейной радиосвязи, — мужчина указал куда-то в сторону. — Тебе туда.

Сынишка проследил за направлением руки отца и заметил небольшую спортивную площадку с самодельными лестницами, турниками и брусьями. Он с удивлением уставился на отца.

— Мне кажется, что у тебя слишком много свободной энергии, — витиевато отозвался мужчина. — Поэтому повиси-ка тут полчасика, а я пока с мужиками переговорю.

***

К моменту, когда пришел отец, Мелкий Заяц уже повисел на всех турниках, лесенках и брусьях. Он даже успел придумать способ как найти угол у круга и слазить на рябину, которая росла неподалёку. На ней-то и застал его отец.

— Ну что, домой поедем? — спросил он у сына.

— Может, еще немного порелеем? — с надеждой попросил сынишка.

— Я-то не против, но Бабуля и Дедуля будут переживать, — усмехнулся отец. — Они-то думают, что я тебя тут наказываю...

Мальчик довольно рассмеялся. Он был бы не против, если бы его так наказывали всё время. Однако вслух это не сказал, а вместо этого спросил:

— Папа, а мне обязательно себя плохо вести, чтобы попасть сюда?

— Нет, даже наоборот, — усмехнулся отец. — В следующий раз я привезу тебя сюда, только если ты будешь себя хорошо вести...

***

Взрослый Зай со своей девушкой сидели на балконе и любовались закатом. Недавно прошел дождь. Разгоряченный за день город немного умылся и теперь дышал не только расплавленным асфальтом и выхлопными газами. К его запахам добавились ароматы распаренной травы, нотки посвежевшей листвы и пикантная горчинка прибитой дождем пыли.

Вдали за лесом виднелась полосатая ретрансляционная башня. Одинокий лесной маяк всё так же стоял на своем месте. Однако со временем его очертания изменились. И хотя вместо привычных «веерно-баянных» антенн он ощетинился короной ретрансляторов сотовой связи, по ночам он, как и прежде, подмигивал окружающему миру своими маленькими красными фонариками.

— Ну и сколько раз после того случая тебя отвозили на релейку? — спросила Солнышко.

— Ни разу, — рассмеялся Взрослый Зай. — Я был не очень-то послушным, а Батя умел держать слово. Мужик сказал — мужик сделал. Сказал — отвезу на релейку — отвез, сказал: «Будешь плохо себя вести — больше не отвезу» — не отвез...

— Хм, — девушка на мгновение задумалась. — Зай, а сейчас у тебя как обстоят дела с шёлковостью? Ну, ты себя хорошо ведёшь или нет?

— Так это у тебя надо спросить, — парень прижал красотку и легкомысленно чмокнул ее в шею.

Девушка захихикала.

— Нашел у кого спрашивать насчет поведения, — фыркнула она. — Я и сама похулиганить люблю... Однако у меня есть дорогое шёлковое бельё, которое ты увидишь, если будешь послушным мальчиком.

Она извернулась и укусила парня за подбородок.

— Ах, чертовка! — рассмеялся Взрослый Зай и, схватив в охапку красотку, добавил: — Сама напросилась, придется тебе прокатиться со мной до релейки…

В чем сила, краб?

У меня было полное ведро крабов. Точнее, не у меня, а у моей дочки, и не ведро, а ведерко…

Если уж быть до конца честным, то крабов было всего три, но из-за того, что ведерко было маленьким, казалось, что оно переполнено крабами. Крабы были мелкие и какие-то синие. Я поймал их, когда любовался подводным миром, плавая в прохладных водах Черного моря. Что делать с добычей, я не знал. Такое часто бывает: поймал, что делать с этим не знаешь, а отпустить жалко. Поэтому я позаимствовал у дочки ведерко, налил в него воды и запустил жильцов в импровизированный водоем. Дочка поначалу смотрела на крабов с любопытством, но потом они ей наскучили.

— Давай их выпустим в море, — предложила она.

— Тебе легко говорить: «отпустим», — пробурчал я. — Не ты же их ловила.

— Уж не собираешься ли ты их приготовить и съесть? — вступила в разговор супруга.

— Вот этих вот? — я кивнул на трех синих задохликов. — Там же есть нечего.

— Тогда отпусти, — с нажимом повторила супруга.

Я упрямо насупился. Такой уж у меня характер, не люблю, когда на меня давят. Но тут перевес был явно не в мою пользу, поэтому я решил подчиниться, но сделать это немного по-своему. Я достал из ведра двух крабов, по крабу в каждой руке, потом подмигнул дочке, как бы намекая на то, что сейчас будет нечто интересное, и, стараясь говорить не своим голосом, разыграл небольшую интермедию.

— В чем сила, краб? — потряс я одним актером.

— А в чем дело, краб? — потряс в ответ другим.

— Я первый спросил, так что отвечай.

— В клешнях вся сила, краб, клешни правят миром, и тот сильнее, у кого они больше.

В подтверждении этих слов любитель больших клешней начал активно брыкаться и пытаться меня ущипнуть. Я положил его в ведро и достал оттуда другого краба.

— Вот скажи мне, краб, — я вновь потряс первым актером. — В чем сила? Тот краб говорит, что в клешнях…

— В панцире, — потряс я другим крабом. — Вся сила в панцире, и тот сильней, у кого этот панцирь тверже.

Дочка с супругой рассмеялись, а я выполнил поклон и со спокойной совестью выпустил своих артистов.

— Так, — отсмеявшись, заявила супруга. — Мне кажется, что пьеса вышла какой-то неполной.

— Тебе так кажется? А по-моему, ЭТА история разыграна по всем правилам драматургии.

Я отдал дочке пустое ведерко и, поправив ей на голове панаму, отправил достраивать песочный замок.

— Нет, я серьезно, в чем сила, краб? — уперев руки в боки, потребовала жена.

Я бочком, по-крабьи, начал отползать к воде.

— В мозгах вся сила, — с невозмутимым видом отозвался я. — Пока одни пробуют свои клешни на чужих панцирях, самые умные предпочитают устраивать рандеву с симпатичными креветками.

— Эй! Куда? Стоять! — воскликнула жена. — С какими это креветками ты там тусить собрался, краб недоделанный!

— С симпатичными, — выкрикнул я и, не дожидаясь расправы, побежал к морю.

Деревня юрского периода.

Я сидел с дочкой в тени старой яблони. Дочка качалась на плетеном кресле и читала «Мастера и Маргариту». Я сидел рядом на стуле из зеленого пластика и наблюдал за тем, как она читает. Дочка иногда хихикала, делала пометки на полях книги и изредка фотографировала страницы. Я порой задавал ей ничего не значащие вопросы и получал ничего не значащие ответы. Все были заняты делом.

За границей яблоневой тени царило пекло. День давно пересек ту черту, которая отделяла завтрак от обеда, но еще не успел добежать до полдника. Необдуманная попытка заняться хозяйственными делами на открытом воздухе грозила обезвоживанием, а то чем и похуже. Купаться уже не хотелось, теплая, как парное молоко, вода дарила прохладу только до тех пор, пока ты ее не покинешь. На берегу же ожидали тучи незнакомых насекомых, которые очень желали познакомиться поближе с каждым, кто заходил на их территорию.

Одним словом, это была самая обычная деревенская сиеста в самой середине дня, самой середины лета...

***

Мне надоело слушать, как моя дочка хихикает над проделками нечистой силы, и от скуки я начал думать, чем бы ее отвлечь.

Знаете ли, есть у меня такая черта — быть занозой в заднице. Я ей особо не горжусь, но исправлять не собираюсь, ибо досталась она мне в наследство от отца, и вообще, не для того я ее так долго тренировал, чтобы избавляться.

Заприметив бегающую по траве трясогуску с открытым клювом, я сказал: «Смотри, динозавр.»

Дочка, конечно, сразу отвлеклась и воскликнула: «Где?!»

Я показал на мелкую птаху. Вместо того, чтобы рассмеяться, дочка внимательно посмотрела на трясогуску и сказала: «Слушай, а похоже. Прямо вылитый мелкий динозавр. А пасть-то как открыл, того и гляди набросится».

«Он пасть открыл, потому что ему жарко, — промямлил я. — Они так все время охлаждаются».

«Но посмотри, как он шевелит головой, как двигается, как смотрит, — продолжала увещевать дочка. — Нет, это точно динозавр, как же я раньше этого не замечала».

Я уже был не рад тому, что про динозавра разговор завел, ведь нужно как-то продолжать начатое шоу, а у меня идеи закончились уже на этапе «Смотри, динозавр». Но есть у моей дочки такая черта — она с полуслова включается в любую мою фантазию, какой бы абсурдной она ни казалась. Не знаю, от кого она ей досталась в наследство, гордится ли этой способностью или нет, но вот исправлять ее точно пока не собирается. Поэтому, чтобы не ударить в грязь лицом, мне было нужно срочно чего-нибудь придумать.

«Да я этого динозавра уже давно заприметил, — ляпнул я первое, что мне взбрело в голову. — Морда у него знакомая, примелькался. Видимо, у него здесь где-то рядом гнездо...»

«Где? — дочка начала крутить головой, ее взгляд упёрся в поленницу. — Может, здесь?»

«Да нет, — отмахнулся я. — Не может быть. Чтобы динозавры жили в поленницах? Чушь».

Трясогузка тем временем вспорхнула и как назло юркнула в поленницу. Послышался писк птенцов, которые требовали внимания и кормёжки.

«Вот видишь, — хихикнула дочь. — У нас, оказывается, под боком целое гнездо динозавров».

«Прямо деревня юрского периода какая-то, — пробурчал я, а в голове сам собой сложился текст этой истории».

Знаете ли, есть у меня такая черта, люблю писать про всякую ерунду и смеяться над нею. Не знаю, от кого она мне досталась, но избавляться от нее пока не планирую. Всё надеюсь, что вдруг мои внуки будут сидеть под этой яблоней, читать эти истории, хихикать, делать пометки на полях и смотреть на местных динозавров.

Блинный тестдрайв.

Человек всю свою жизнь занят поиском и поглощением еды. Что бы ни говорили святые и философы, как бы ни пытались убедить окружающих, что не хлебом единым сыт человек. Окружающие в этом лозунге явно слышат лишь намек на то, что к этому хлебу еще нужно добавить колбаски, огурчиков, листьев салата, горчицы, майонеза, кетчупа и, сдобрив весь этот кошмар диетолога куском холопеньи, запить его кока-колой.

Но есть в кулинарии стряпня, которую человек может отведать всего лишь один единственный раз.

Этих блюд всего два, и если вы их попробовали, то можно сказать, что не зря прожили свою жизнь. Первое — это блюдо, которое приготовили вы сами, второе — это блюдо, приготовленное любимым чадом.

***

Первое блюдо, которое я приготовил сам без помощи взрослых и каких-либо подсказок, были блины. Это был алхимический эксперимент с мукой, водой и подсолнечным маслом... Результат я не забуду, ибо такой гадости в своей жизни я больше никогда не пробовал. Следы этих опытов моя мама нашла спустя неделю за шкафом, причем обнаружила она его благодаря огромному масленному пятну, которое вело прямо к месту захоронения гастрономического исчадия…

***

Можно было бы и забыть про тот конфуз, но жизнь так устроена, что спустя годы человек все равно возвращается к нерешенной проблеме, правда, уже с совершенно другой стороны. Да, в будущем меня ждало еще одно кулинарное испытание: отведать стряпню моей дочки. Вы будете смеяться, но это тоже были блины...

Помня о своем печальном опыте, я был готов ко всему, но только не к тому, что ее образцы окажутся гораздо выразительней моих. Вместо куска непропеченой эктоплазмы меня ждали ноздреватые, похожие на кружевные салфетки блинчики. Они имели ярко-золотистый цвет запечённой карамели, были сдобрены сливочным маслом и слегка присыпаны сахарным песком. Все это великолепие лежало аккуратной стопочкой и ждало меня, вернее, моей строгой оценки.

Я посмотрел на светившуюся от гордости дочку и понял: талант изготовления блинов просто отдохнул на мне и в полной мере передался по наследству.

Потом я скрутил верхний блин в рулетик и под внимательным взглядом шеф-повара откусил половину...

— Можно я спрячу его за шкаф? — спросил я, показывая на недоеденную половину.

— За что? — хихикнула дочка.

— За шкаф.

— Зачем он будет там лежать?

— За шкафом, — рассмеялся я. — Он там будет лежать за шкафом.

И, отсмеявшись, добавил:

— Ты, конечно, можешь мне не верить, но в нашей семье есть такая традиция…

***

Вы, наверное, хотите спросить, какими все-таки на вкус были блины, приготовленные дочкой?

Так я отвечу, они были незабываемы, просто незабываемые…

Бег с кроликом

Я сидел в зале ожидания аэропорта Толмачёво и думал о превратностях судьбы…

***

Вообще-то я должен был уже как два дня быть дома, однако внезапная отмена рейса вылилась в лишние дни ожиданий. И хотя провел я их в гостинице, в праздности и комфорте, всё равно, когда окружающий мир рушит твои планы, настроение безнадёжно портится.

Деньги за отменённый рейс не вернули — билет был невозвратный. Однако вместо него мне оформили новый, так сказать, взаиморасчёт. Но на отменённом рейсе у меня было заранее оплачено место, а на новом восстанавливать его бесплатно отказались: «Платите ещё раз, авиакомпания вернёт вам деньги». Я был неприятно удивлён и сначала не захотел платить, а когда передумал, оказалось, что все хорошие места разобрали. Я расстроился, но потом махнул рукой: будь что будет. Плевать, как лететь, главное, чтобы домой.

Какое же было моё удивление, когда в день отлёта на стойке регистрации мне выдали билет с номером 12А! Ого! До этого у меня было оплачено место 11С у прохода, а теперь возле окна! Жизнь заиграла новыми красками.

Как легко человек переходит от унылого смирения к эмоциональному подъему. Достаточно пары цифр и пары букв, и он уже по-другому смотрит на жизнь. А вроде бы и причины особой нет — просто досталось место у окна. Не знаю, в этом сила человека или его слабость.

Где та точка перехода, которая делает несчастного человека счастливым?

***

В общем, я сидел, мысленно прокручивал в голове эти мысли, и вдруг мимо меня пробежала молодая девушка лет восемнадцати с чемоданом и вещами наперевес. Она выглядела встревоженной и какой-то взъерошенной. Обернувшись назад, она громко крикнула: «Яра!», махнула рукой и поспешила в ближайший транспортный коридор.

Следом за ней, пыхтя и суетясь, спешила сестра или подруга. Яра выглядела на пару лет помладше, но обвешана вещами была не меньше. Одной рукой она тащила за собой чемодан, в другой сжимала документы с билетом. Белый подростковый рюкзак болтался на одном плече и постоянно съезжал вниз, подмышкой она сжимала пуховик и, как мне показалось, огромную меховую шапку.

Когда Яра пробегала мимо меня, это нечто большое и пушистое выпало у нее из-под мышки. Я схватил выпавшую вещь и окликнул девушку, но та, не замечая моих криков, продолжала убегать вслед за старшей подругой. Я кинулся следом, пытаясь привлечь её внимание. Пока бежал, я смог рассмотреть это белое и пушистое нечто. Им оказалась плюшевая игрушка-рюкзак в виде белого кролика с ушами. Ценности у этого предмета особо не было, рюкзак был пуст, однако всегда неприятно обнаружить пропажу и не иметь возможности ее вернуть. Я живо представил себе расстройство девушки, когда в самолете она обнаружит, что кролика нет рядом. Эти мысли заставили меня прибавить скорости.

Мне удалось поймать Яру в дверях транспортного перехода. Видимо, она была шокирована происходящим: мало того, что явно опаздывала на рейс, так еще за ней погнался какой-то незнакомый бородатый мужик. Она пару секунд разглядывала меня, соображая, что вообще происходит, потом, увидев в моих руках свою вещь, девушка с благодарностью пропыхтела:

— Спасибо!

Потом она быстро схватила кролика и поспешила вслед за подругой.

— Не за что, — сказал я ей вслед и, тихо смеясь, вернулся на свое кресло.

«Да, давненько я не бегал за симпатичными девушками с плюшевыми игрушками, — думал я, пытаясь отдышаться и утихомирить пульс. — Это как-то неожиданно и так освежает…»

Додумать эту мысль я не успел. Мимо меня в обратном направлении, еще стремительнее, чем в прошлый раз, пробежала первая девушка. Она с нетерпением обернулась и громко крикнула: «Яра! Скорее сюда!»

«Вторая часть марлезонского балета, — подумал я и оказался прав».

Спустя минуту из транспортного коридора выскочила запыхавшаяся Яра и, размахивая вещами, побежала за убегающей подругой. Она отбежала метров на тридцать, когда у нее из подмышки выпал пуховик и неугомонный кролик. Девушка остановилась и, борясь со съезжающим рюкзаком, принялась собирать выпавшие вещи. Я смотрел и думал: забудет ли она своего кролика или нет? И что вы думаете? Конечно, она его забыла!

Не успев толком отдышаться после первого спринта, я рванул на второй…

Кстати, если вы думаете, что бегать за молодыми девушками по аэропортам — это моё хобби, то вы ошибаетесь. Я вообще не особо люблю привлекать к себе внимание, а тут такое…

В общем, настигнуть беглянку мне удалось лишь в тот момент, когда она уже прошла билетный контроль. Работница авиакомпании на стойке регистрации с улыбкой оглядела запыхавшегося меня и поинтересовалась:

— Ваш билет, пожалуйста.

— Это не я лечу, это заяц летит, — ляпнул я первое, что мне пришло на ум, и, заметив её удивление, добавил: — А его билет у той девушки.

Работница авиакомпании, заметив плюшевую игрушку в моих руках, добродушно рассмеялась и пропустила меня через турникет.

— Яра! — окликнул я беглянку, которая уже почти скрылась за дверью транспортного коридора. — У меня опять твой кролик!

Та неловко обернулась в дверях. На её лице промелькнули раздражение, удивление, потом понимание и, наконец, крайняя степень смущения. Я передал ей игрушку.

— Большое спасибо, — краснея, пробормотала она.

— Пожалуйста, — тихо усмехнулся я. — Только не теряй его больше, ведь после таких марафонов он стал мне дорог как память.

***

И вот теперь, записывая эту историю, я думаю, какой след она оставит в жизни Яры? Забудется ли? Найдутся ли в её жизни незнакомцы, способные вовремя ей помочь? А если вдруг я потеряю своего «белого кролика», найдется ли кто-нибудь, кто будет суетиться ради меня?

Каштан, который не отцвел…

Эту историю двенадцать лет назад мне поведал один мой знакомый каштан.

Не удивляйтесь, деревья тоже могут разговаривать, правда, их речь настолько медлительная, что смысл сказанного доходит до собеседника только спустя долгое время. Лев Николаевич Толстой замечательно озвучил эту особенность дендроречи, чем заработал себе нетленный титул писателя, официально внесшего образ дуба в зал славы мировой литературы…

Нет, у меня так не получится, да к тому же каштан — это не дуб, у них совершенно разные темы для разговоров. И вообще, для того чтобы понять сказанное деревом, нужно быть готовым к тому, что с тобой могут завести разговор. С дубами у меня не особо получается строить диалоги (хотя есть у меня один знакомый дуб), а вот к каштанам у меня, видимо, есть какая-то особая предрасположенность. Сами посудите, высокий, стройный, листья как у пальмы, цветы как свечки, а плоды экстравагантные, словно тропический фрукт рамбутан. Такого статного красавца трудно не заметить, особенно весной, когда он покрывается белыми фонтанчиками цветов и выглядит словно диковинная новогодняя ёлка.

Этот каштан рос на территории завода, возле входа в цех, где я тогда работал. Той далёкой весной он начал цвести неожиданно рано, белые свечки соцветий появились гораздо раньше свежей распустившейся листвы. Наверное, это несоответствие и привлекало к нему внимание. Я ходил и каждый день мысленно отмечал изменение в облике каштана, как светло-белый цвет постепенно уступает натиску зелени. Во всём этом изменении я заприметил одну ветку, которая не поддавалась давлению естественного хода вещей: в то время, когда другие соцветия отцветали и осыпались, она хранила свою первозданную свежесть. Я ходил, любовался цветением этой веточки и радовался. Вот же, думал я, и в природе есть бунт против системы, все соцветия отцвели, а этой хоть бы что…

Я ходил на работу, и теперь уже следил за неизменностью одной незначительной части каштана. Ох, сколько вопросов было у меня к этой единственной ветке. Почему, сударыня, вы не желаете отцветать? Вы нашли секрет вечной юности и красоты? Достаточно ли одной силы воли или есть какая-нибудь тайная рецептура? Как вы думаете, а человек может воспользоваться этим рецептом, чтобы так же, как и вы, не стареть? Одним словом, я был восхищен… Пока спустя полтора месяца не понял, что цветок каштана давно умер. Если бы я был повнимательней, то заметил бы это гораздо раньше.

Вот это был удар. Я думал, что в природе растений тоже есть бунт, но оказывается, что в ней никогда не было ничего подобного. Её элементы никогда не пытаются остаться молодыми. У растений нет такой цели, поэтому цветы не цветут вечно. Если ты видишь цветок, который не отцветает, то это не повод для восхищения, скорее всего, это уже мертвый цветок. Ведь всё, что не следует естественному ходу вещей, заражено, болеет и, возможно, вскорости будет мертво. Когда я принял поведанное мне каштаном откровение, то сразу же осознал неочевидную истину: если ты не меняешься — ты уже мёртв, молодость — это движение, а не застой…

Есть время цветения, есть время созревания и есть время сбора урожая.

***

Был ли тот случай предупреждением мне, или в моем лице это было предупреждение всему человечеству? Возможно, сейчас мы подошли в своем развитии к такому историческому этапу, в котором реально сможем обеспечить себе бесконечно долгое цветение. Но вдруг, оставаясь снаружи молодыми и цветущими, мы будем мертвы внутри? Что лучше: быть или казаться? И если вы готовы быть, то хватит ли у вас силы воли, для того чтобы не противиться естеству природы?

Отложенные апплодисменты.

Наша память, как огромный шкаф с входом в таинственную страну. Люди и события, желания и мысли заходят в нее и исчезают внутри. Иногда они толпятся возле входа, и тогда мы о них помним, а иногда они забегают подальше вглубь, и мы забываем о том, что они вообще когда-то заходили. Но всё, что зашло в этот шкаф, остается в нём. Оно никуда не исчезает. И именно поэтому мне кажется, что пока этот шкаф стоит на своём месте, то для его хозяина еще ничего не поздно…

Вот примерно такие мысли крутились у меня в голове этим замечательным летним утром.

***

Утренние прогулки — это вообще отдельный вид прогулок. В них есть определенная прелесть, правда, понять ее сможет только тот, кто готов разменять два-три часа сна на шатание по пустынным аллеям парка. Я не говорю про тех людей, кто меняет свой сон на пробежку или велосипед, или тех, кто выгуливает своих мохнатых питомцев, — все они тоже ранние пташки, но они не праздные гуляки. А ведь только праздность позволяет с большим интересом наблюдать за окружающим миром.

Вы можете мне не поверить, но за месяц регулярных утренних прогулок я умудрился запомнить всех стариков и старушек, которые тоже гуляют в это время. У нас с ними много общего, нам всем что-то мешает спать: им — хруст в коленях, а мне — шило в одном месте.

Мне особенно запомнилась одна сухонькая бабулька лет под девяносто, которая скандинавской ходьбой могла бы уделать современных школьников. Я, видимо, напоминал ей кого-то из её прошлого, потому как она, встретив меня на дорожке, всегда мило улыбалась мне и постоянно спрашивала время. Очень было похоже на то, что на самом деле знать точное время ей совершенно не нужно, в её годы ей можно было уже никуда не торопиться, просто она хотела поговорить. Жаль, что собеседник из меня не особо разговорчивый, и наши беседы были мимолётны. Хотя мне кажется, что тому, кто прожил такую долгую жизнь, есть что рассказать…

Еще мне часто встречался один старик. Он сидел на лавочке, кормил голубей и разговаривал с ними, а через несколько лавочек от него обычно сидела старушка, которая смотрела куда-то вдаль. Она что-то нашептывала себе под нос и иногда, неожиданно для окружающих, начинала хлопать в ладоши.

***

Сегодня я не удержался и спросил ее:

— Почему вы хлопаете? Кому аплодируете?

Она вздрогнула, удивленно посмотрела на меня, но ничего не ответила. Я пошел дальше, но на протяжении трёх часов перебрал десятки причин для этих странных апплодисментов. Они были очевидны для этой старушки, но не были заметны для меня, поэтому я предположил, что их причина скрыта где-то глубоко в её прошлом. А потом мне пришли все эти мысли про шкаф и всё такое…

— Молодой человек, — неожиданно в мои раздумья вежливо постучались из внешнего мира.

— Да?

Я обернулся. Оказывается, что меня окликнул тот самый старик, который обычно беседовал с голубями. Я кивнул ему и подошел.

— Добрый день, — улыбнулся я. — Ваши пернатые собеседники уже разлетелись?

— Ахах, — усмехнулся он, — А вы думали, что я только с голубями умею разговаривать?

— На мой взгляд, в беседах с голубями нет ничего такого, — демократично отозвался я. — Птицы — изумительные собеседники.

— Только когда они не гадят на балкон, — хитро прищурился старик. — Или голову…

— Последнее, говорят, к деньгам, — заметил я.

— Кто это говорит?

— Приметы…

— Надо будет у голубей спросить, что они по этому поводу думают.

Помолчали. Каждый про себя выбирал варианты того, что думают по этому поводу голуби. На удивление, вариантов оказалось довольно много, и, видимо, поэтому молчание затянулось. Хотя оно вовсе не показалось мне каким-то неловким. Наверное, когда люди думают об одном и том же, молчание просто превращается в тишину…

— Я слышал ваш вопрос об апплодисментах, — неожиданно прервал тишину старик. — Как вы думаете, почему эта… дама хлопает в ладоши.

— Это отложенные апплодисменты, — предположил я.

— Простите, что? — не понял мой собеседник.

— Отложенные апплодисменты — это те, которые не были выпущены наружу вовремя.

— Откуда же они взялись?

— Часть осталась с детства, — я почесал себе затылок. — Взрослые ведь не любят, чтобы дети шумели? Верно? Часть осталась с юности… И вообще, отложенные апплодисменты — это когда хочется похлопать, но по какой-то причине не хлопаешь… Апплодисменты уличному музыканту, апплодисменты пилоту при посадке самолета, да мало ли когда можно было похлопать в ладоши, но было как-то неудобно… Ведь что подумают окружающие. Но в конце концов набирается критическая масса, и апплодисменты всё равно вырываются наружу.

— Очень любопытно, — улыбнулся старик. — Это вы сами придумали?

— Просто наблюдение, — пожал плечами я и, как бы извинившись, добавил: — Чего только в голову не взбредёт, пока гуляешь.

— Мне очень жаль вас расстраивать, молодой человек, но боюсь, что это не тот случай. Дело в том, что эта… дама — моя жена.

— Вот как?

— Да, — кивнул старик. — Я люблю приходить в этот парк, чтобы покормить голубей и поболтать с ними… И в целом мы прекрасно проводим время. Однако каждый раз моя супруга следует за мной, усаживается на соседнюю лавку, бурчит и хлопает в ладоши… чтобы разогнать моих пернатых собеседников!

— Почему она это делает? — усмехнулся я.

— Она обижается, что я уделяю ей мало времени, — пробурчал собеседник. — Хотя мы уже столько лет вместе, ей все равно постоянно требуется моё внимание.

— Мне кажется, это мило, — отозвался я.

— Вы так думаете?

— Просто наблюдение, — пожал плечами я и кивнул в сторону его супруги.

Старик с любовью посмотрел на неё и попрощался. Через минуту они уже шли под ручку вдоль по аллее, оживленно разговаривая. Видимо, они решили проверить, не осталось ли в их «шкафах» каких-нибудь отложенных апплодисментов. А я смотрел на них и немного завидовал.

Неожиданно ко мне подошла та сухонькая старушка с палками для скандинавской ходьбы и, улыбаясь, спросила у меня время.

— Сейчас самое время для отложенных апплодисментов, — усмехнулся я. — У вас остались такие в вашем прошлом?

Та понимающе кивнула и несколько раз громко хлопнула в ладоши…

— Сейчас самое время для отложенных апплодисментов, — усмехнулся я. — У вас остались такие в вашем прошлом?

Та понимающе кивнула и несколько раз громко хлопнула в ладоши…

Идеальный лимон

— Ну, и зачем ты купил лимон? — недовольно отозвалась подруга, придирчиво шурша целлофановым пакетом.

Вместо ответа я тяжело вздохнул и, прося небеса о терпении, поднял глаза вверх… Хотя если бы я действительно захотел чего-нибудь попросить у неба, то мне следовало бы посмотреть направо. В конце концов, именно там находилось огромное панорамное окно, из которого открывался замечательный вид не только на прилегающий пожелтевший парк, подсвеченный электрическими шарами уличного освещения, но и на вечернее сентябрьское небо, в бездонном градиенте которого можно было запросто утонуть…

…Я люблю свою девушку и считаю, что мы идеально подходим друг к другу, но когда она начинает с детской непосредственностью рыться в продуктовых пакетах (видимо, в поиске вкусняшек) и давать при этом оценку всему тому, что она найдет (а значит, и моему адекватному выбору продуктов питания), то у меня внутри срабатывает какой-то переключатель и из милого парня я превращаюсь в брюзгливого старикашку. Слава небесам, за продуктами я хожу нечасто — в основном в выходные затариваюсь на целую неделю. Поэтому вредным брюзгой я бываю крайне редко, обычно вечером в субботу. Вообще, я считаю, что не так уж это и страшно — немного побрюзжать вечерком. На мой взгляд, это даже полезно… Наверное…

***

— Ну, и зачем ты купил лимон? — повторила подруга, прервав мою медитацию. — Ты же их не ешь.

— А вдруг мне очень захочется лимона? — смущенно отозвался я.

— Угу, — хмыкнула девушка, вытаскивая из пакета лимон и гордо ставя его посередине стола. — Расскажи это тем лимонам, которые высохли у нас в холодильнике.

— Но в этот раз, возможно, всё будет иначе, — возразил я.

— Не вижу особой причины для изменения твоей лимонной политики, — усмехнулась подруга, опять заныривая в целофановый пакет.

— Как не видишь причины? — театрально воскликнул я. — Ты только посмотри на ЭТОТ ЛИМОН!

Моя девушка выглянула из пакета, наморщила веснушчатый носик и стрельнула темными глазищами в сторону лимона.

— А что, разве это какой-то особенный лимон?

— Особенный… — фыркнул я. — Посмотри на него, он идеален!

— Разве? — удивилась подруга и взяла предмет разговора в руки.

Она еще раз внимательно его оглядела с разных сторон, потом демонстративно взвесила на ладони и, взяв двумя пальцами, попыталась несильно сжать, видимо, проверяя упругость. В конце концов она сходила за линейкой, измерила лимон, а в довершение всего уточнила его вес на напольных весах.

Я, наблюдая за этим спектаклем, даже как-то забыл про свой режим брюзги. Видимо, в каждой девушке дремлет настоящая актриса, и окружающим мужчинам всего-то и нужно только правильно подобрать пьесу, чтобы раскрыть её талант.

— Да, он довольно неплох, — наконец согласилась подруга, записывая результаты измерений на салфетку, — но чтобы идеальный…

— Поверь, уж в чём-чём, а в лимонах я разбираюсь, — авторитетно отмахнулся я и рассказал своей девушке о том, что ещё будучи в утробе матери, я уже разбирался в лимонах.

Действительно, мать не раз рассказывала мне о том, что когда она была беременной, то постоянно ела лимоны. Врачи и опытные подруги говорили, что это подрастающий плод (то есть я) требует этот кислый фрукт. И мама, пока ходила со мной в животе, послушно ела лимоны. Надо сказать, что за всю беременность она их съела столько, что после того как я родился, мама лет десять не могла даже смотреть на них.

— Так что видишь, — усмехнулся я, заканчивая рассказ, — у меня довольно большой стаж в определении идеальности лимонов.

— Ой, верю-верю, — отмахнулась подруга. — Идеальный лимон… Что это вообще такое?

— Идеальный лимон? — промямлил я. — Это довольно абстрактное понятие, которое неравномерно распределено между всеми реальными лимонами в этом мире.

И я многозначительно посмотрел на девушку. Та глядела на меня, словно я был тибетским далай-ламой, открывающий ей суть всего. Хотя если бы сейчас перед ней заговорила бы не тибетская и не «далай», а обычная лама, эффект был бы такой же.

— Концентрация понятия идеальности между отдельными лимонами постоянно меняется, — продолжил я. — Лимоны то приближаются к идеалу, то удаляются от него… И только если собрать все лимоны мира и каким-нибудь способом вложить их всех в единый образ, только тогда мы получим настоящий идеальный лимон.

Я закончил объяснения, и в комнате воцарилась абсолютная тишина.

— Теперь ты понимаешь, почему, заметив в магазине идеальный лимон, я не мог не купить его? — спросил я у примолкшей подруги.

— Понимаю… — пробормотала она.

— Разве?

— Да! — встрепенулась подруга.

— И что же ты понимаешь?

— А то! — Она начала заводиться, а когда она заводится, то выглядит просто потрясающе. — Я понимаю, что тебе легче придумать какую-нибудь чушь, лишь бы не говорить своей девушке правду!

— И в чем, по-твоему, правда? — усмехнулся я, любуясь её праведным гневом.

— А ни в чем! — обиженно фыркнула подруга. — Просто тебе этот лимон понравился, вот и всё! Но вместо того чтобы чистосердечно признаться в своей маленькой лимонной слабости, ты начал с умным видом втирать мне какую-то идеальную чепуху.

— Да разве это идеальная чепуха? — отмахнулся я и попытался продекламировать Льюиса Кэррола: «Слыхала я такую чепуху, рядом с которой эта разумна, как толковый словарь»…

— Всё, хватит про идеалы! — Кулак подруги уперся мне в бок. — А то я за себя не отвечаю!

— Ну вот, — я явно нарывался на неприятности. — А я-то думал, что у нас идеальные отношения… Ай!

— Я предупреждала, — девушка повторно ткнула мне кулаком под ребра и гневно сдула со лба прядь темных волос.

— Видимо, нет ничего идеального в этом мире, — обиженно вздохнул я, потирая ушибленное место.

— Как нет? — неожиданно рассмеялась подруга — видимо, её сильно позабавил мой разочарованный вздох. Она убрала кулак и взъерошила мне волосы: — Посмотри на этот идеальный лимон.

— Да, он идеален…

— Ну так давай попробуем идеал на вкус.

— Ты предлагаешь порезать идеальный лимон?

— Угу, его самого.

— Ну уж нет, — усмехнулся я, пряча фрукт в холодильник.

— Вот так? — хмыкнула девушка. — Не хочешь делиться или я недостаточно идеальна для твоего лимона?

— Ни то ни другое, — ответил я, ловко притягивая к себе подругу.

Девушка хихикнула и с готовностью отозвалась на мою внезапную ласку.

«Надо будет ей потом сказать, что она идеальна», — подумал я, стягивая с нее футболку.

— Балбес, — шепнула она и, укусив меня за мочку уха, добавила: — Но неплохо целуешься и разбираешься в лимонах.

Начальник лужи. [+]

Голубь стоял посередине лужи и пил воду. Вода была грязная, в ней плавал мусор, песок и странные маленькие звездочки, которые обильно сыпались с ближайших берез. Но голубь ничего этого не замечал, он с гордым видом клевал лужу и косо поглядывал на окружающий мир своим красным глазом. Окружающий мир в ответ смотрел на него глазами многочисленных сизых сородичей, которые расположились поодаль. Они были гораздо мельче и не решались подойти поближе. Было заметно, что всем им тоже хотелось поклевать лужу, но они боялись получить нагоняй от самопровозглашенного начальника. Изредка самый смелый, а возможно, самый глупый посетитель пытался подойти, но суровый здоровяк тут же отгонял его, не давая пить там, где пил он сам.

Лужа была не такая уж и маленькая, поэтому ничто особо не мешало пернатым горе-посетителям клевать ее с любого края — вода везде была одинаковой. Однако они с необъяснимым упорством лезли к начальству и пытались клюнуть лужу возле его лап. В конце концов начальник лужи пошел вверх по карьерной лестнице и, перелетев к мусорке, занял пост руководителя синего батона. Что тут началось в луже… Взволнованные пернатые посетители тут же заняли его место и принялись с удвоенным рвением клевать начальственную воду. Они пихались, толкались и в итоге так взбаламутили воду, что не смогли ее пить. Вскоре посетители разлетелись, оставив бедную лужу в покое, ведь там, на мусорке, им могли достаться начальственные остатки синего батона…

Порой город, как театр. Каждую секунду в нем разворачивается пьеса, суть которой можно понять, только если у тебя есть время остановиться и посмотреть вокруг. Достаточно стать зрителем и поддаться рефлексии. Сбросить с себя роли начальников или просителей, перестать пытаться клевать лужу у кого-то под ногами, не курлыкать от радости, завидев на мусорке синий батон. Но у большинства жителей города нет времени останавливаться и наблюдать за такой ерундой. Ведь кругом еще осталось так много неизведанных и изысканных луж…

Кстати, а где моя лужа?

Голос воды.

Вам не кажется, что синоптики в некотором роде шарлатаны? Мне вот иногда кажется. Нет, ну на самом деле, кто может точно определить погоду? Это же стихия, её невозможно предугадать. Наверное, только старики с их ноющими костями да метеозависимые люди, к которым я тоже отношусь, могут более-менее точно определить, будет дождь или нет.

Ох, метеозависимость — такая штука, хуже аллергии. Аллергия — это что? Агрессия организма на определенный аллерген, а метеозависимость — это реакция на атмосферное давление и движение водных масс. Никакой агрессии, тебя просто штормит вместе со всем этим небесным океаном, а ты только и можешь надеяться на то, что скоро хляби разверзнутся и прольются на грешную землю, принеся тем самым облегчение и тебе, и самим хлябям.

***

Я сидел под мостом, спасаясь от бури, и ждал, когда она прекратится. То тут, то там грохотал гром, виднелись ослепительные вспышки молний, которые били прямо в землю. Меня накрывал приступ метеозависимости. Сознание пульсировало на границе моих возможностей, а самое хреновое, что надеяться на чью-либо помощь не было никакого смысла. Поэтому я просто ждал, когда всё это прекратится.

Старый бетонный мост, состоящий из полуразрушенных свай и раскрошившихся плит, протекал бурными водопадами. Я успел забежать под его укрытие, когда еще первые капли упали на изжаренную июльским солнцем землю.

До чего же внезапными бывают бури. Мы, городские жители, отвыкли от такой внезапности. Здесь же, на бескрайних просторах владимирских, ивановских и ярославских полей, им есть где разгуляться. Мне еще повезло, что я вообще не оказался в такую бурю под открытым небом. Вообще, этот мост не вызывал у особого доверия, однако это было ближайшее убежище от разбушевавшейся непогоды.

Я сидел на камне и считал обрушенные сваи, разглядывал ржавую паутину торчащей арматуры и читал матерные надписи на своде. Старый бетон давно покрылся морщинами и трещинами, в узоре которых угадывалась какая-то система, как будто бы мост, разрушаясь, оставлял подробный отчет о своем разрушении.

Внезапно я услышал тихий девичий смех. Это было так неожиданно, что я даже ущипнул себя, убеждаясь в том, что не сплю. Это был не сон. Тут, под мостом, совсем рядом находится девушка и чему-то радуется. Я приподнялся с камня и внимательно огляделся. Кругом были заросли ивняка, камыши, но больше никого не было видно. Однако тихий серебряный смех не заканчивался, мне даже показалось, что он стал более отчетлив и разборчив.

Река, которая протекала под этим мостом, делилась им на два русла. Одно из них почти пересохло, как раз там я и нашел себе убежище. Второе же было подобно бурной горной речке, и, кажется, именно оттуда и раздавался этот странный, влекущий меня смех.

Я осторожно, прыгая по камням, начал переходить на другую сторону речки. Буря все еще неистовствовала, но уже забрезжил далекий просвет, поэтому у меня не было никаких сомнений в том, что непогода скоро уймется. Я все приближался и приближался к источнику звука, но никакой девушки пока не увидел. Наконец я вплотную подошел к бурлящему потоку и наконец увидел свою веселую незнакомку — ею оказалась сама река. Верхняя вода, стекающая через трещины в своде моста, ударялась о нижнюю вспененную воду реки как раз и порождала тот самый тихий переливчатый смех.

Я бы ни за что не поверил, что вода, камни и эхо моста могут создать такой невероятный звуковой эффект. Но я слышал это своими собственными ушами, слышал голос воды и понимал её настроение. В этот момент я осознал, насколько вода — женская стихия, понял, что ее журчание может нести в себе некий смысл. Всего-то нужно благоприятное (или неблагоприятное) стечение обстоятельств, чтобы расслышать её голос. Сказки и легенды, которые уверяли нас, что в реках водятся водяные, русалки, мавки, никогда не врали нам, они просто немного ошибались.

***

Буря стихла, а вместе с ней смолк тот самый серебристый смех. Наверное, подумал я, нижняя вода просто обрадовалась своей гостье — верхней воде. Ведь именно эта бурлящая радость и послужила причиной такого редкого и, не побоюсь этого слова, мистического явления. А еще я подумал, что моя метеозависимость, возможно, не такое уж и проклятие. В конце концов, что значат небольшие физические неудобства по сравнению с возможностью чувствовать воду и слышать ее голос.

Сверху, снизу, внутри и снаружи…