Хроника пищеблочной эры

В абсурд из реальности

Протокол внеочередного заседания профкома Института Техногуманитарных Инициатив (ИТГИ)

Дата: 10 июня 2025 года

Время: 14:00 — 15:43

Место: ауд. 207, бывшая кафедра прикладной философии, теперь пункт временного размещения личного состава

Присутствуют:

Зав. кафедрой методической пустоты — Степаненко В.Л.

Специалист по учёту имущества — Гуров С.А. (по видеосвязи, под завалами архива, периодически выплёвывает плесень)

Представитель профкома, временно исполняющий обязанности председателя профкома, завхоза и завкафедрой госбезопасности — Пряхина И.И.

Преподаватель этики поствыживания — Кузина М.М.

Незаявленные лица в форме с нашивками «3-й моб. батальон “Альфа-Сырники”»

Кот Васька, единственный постоянный сотрудник.

Повестка дня:

1. Отчёт о потерях (инвентаризационный и человеческий)

2. Вопрос: кто будет готовить студентов к госэкзамену, если аудитория №14 теперь тир.

3. Перевыборы ответственного за санитарное состояние общежития №2 (при условии, что общежитие №2 ещё существует).

4. Обсуждение петиции сотрудников с просьбой отменить комендантский час на территории института (или хотя бы разрешить мытьё рук).

5. Прочее.

1. Отчёт о потерях.

Докладывает Гуров С.А. (через рацию, помехи):

"Из 17 стульев в деканате осталось два. Один поломан, второй занят прапорщиком с пулемётом. Методички — в сортире. В прямом смысле. Бумага нынче на вес золота, а у нас там философия 1987 года — идеально. Кафедральный чайник реквизирован как стратегически важный резервуар. Плакаты 'Добро пожаловать, первокурсник!' сожжены вчера для обогрева младшего сержанта."

Комментарий Пряхиной И.И. (записано вручную на полях протокола):

«Следующий раз пусть сразу сожгут деканат — будет теплее и чище».

2. Кто будет готовить студентов к госэкзамену.

Кузина М.М. предлагает ввести курс «Выживание и интерпретация приказов».

«Пока студент способен читать надписи на стенах и по запаху различать химикаты в воздухе — он готов к реальному миру».

Замечание из зала (неопознанный голос в форме):

«А можно мне зачёт по патристике автоматом? Я у вас на подоконнике неделю ночевал».

3. Перевыборы ответственного за санитарное состояние общежития №2.

Пряхина И.И.:

«Общежитие официально числится под “временной эвакуацией персонала группировки “Утренний метеорит”».

Кандидатуры:

Сторож Пётр (пропал в феврале, но его собака всё ещё охраняет вход).

Кот Васька (выдвинут единогласно).

Решение:

"Принято. Ответственный — Васька. При обнаружении живого человека с допуском к хлорке — пересмотреть."

4. Петиция о мытье рук.

Степаненко В.Л.:

«Гуманитарии мы или кто. Если наши предки могли писать трактаты, умирая от дизентерии, то и мы можем».

Решение:

"Отказать. Командование заявило, что мыло деморализует солдата. А студента — тем более."

5. Прочее.

Объявлено, что с понедельника в столовой снова будут подавать котлеты с кашей. Не сообщается, из чего.

Преподавателям рекомендуется не задавать лишних вопросов, особенно по биохимии.

Вводится новая должность: «Заместитель по контролю над запахами». Кандидатура — любая.

Итог заседания:

"Безысходность подтверждена."

Профсоюз продолжает функционировать в режиме "молчаливой мольбы".

Следующее заседание назначено на неопределённое время или после отмены тревоги 7 уровня (что наступит либо при эвакуации, либо при смерти последнего наблюдателя).

Подписи:

(неразборчиво, ручкой на куске фанеры)

Личный журнал наблюдений №7

Автор: Преподаватель сравнительной этики и клинической иронии, старший преподаватель Л.Т. Полунин

Место: Столовая ИТГИ (бывшая)

Время: между «пока воняет» и «уже не дышится»

Запись 1.

08:03

Очередь у котломойки. Один кадет нюхает воздух и говорит: "Сегодня, кажется, гречка. Или сгоревший линолеум. Или снова тушёнка из вчерашней тушёнки".

Уточнение повара: «Это пшёнка. Просто у нас котёл по запаху ориентируется на настроение».

Кто-то молится на термос с кипятком, как на икону.

Запись 2.

08:19

На стене мелом:

«Не спрашивай, что в котлете. Верь в победу!».

Запись 3.

08:45

Заходит младший сержант из батальона «Альфа-Сырники». Говорит, что у них в полевой кухне хлеб — только как метафора. Просит поменять два патрона на три корки.

Повариха Зинаида (из старой гвардии, ещё когда здесь преподавали философию, а не стрельбу):

«Мальчик, за патроны тут сейчас только чай без цвета и запаха. Сахар? Только за душу. А душ у нас не предусмотрен.»

Запись 4.

09:10

Один из аспирантов пытался обменять диссертацию на суп. Не получилось. Супа не дали. Диссертация осталась — теперь висит рядом с меню.

На обороте кто-то приписал:

«Курица или не курица — вот в чём вопрос».

Запись 5.

09:50

Объявление на стене:

"МЕНЮ на сегодня"

— Каша (потеряла своё название и родину)

— Котлета (психологически сложная)

— Компот (из загадки)

— Ложек нет. Черпайте совестью.

Запись 6.

10:17

Кто-то пытался украсть хлеб.

Хлеб нанес ответный удар — оказался слишком твёрдым и стратегически заряженным. Один ранен. Хлеба не нашли. Возможно, он сбежал сам.

Командование обещает установить ловушку с маслом.

Запись 7.

10:40

Повариха Зинаида говорит, что один из котлов начал «жить своей жизнью». Гудит ночью. Требует соли. Соли нет.

Подозреваем, что это остаточные колебания научного сознания — он помнит, как был самоваром. Или философом.

Запись 8.

11:05

Преподаватели собрались в углу у окна. Молчат, пьют чай из одной кружки.

На подоконнике оставлен лист с надписью:

"Завтра в обед — протест. Требуем объяснить, почему в омлете нет яиц, но есть следы сапога."

Заключение (черновик):

Если снаружи наступит конец света — здесь не заметят.

Если конец света уже произошёл — он просто встал в очередь за компотом.

Если я выживу — заведу курс по столовой как метафоре исторического поражения цивилизации.

Название предварительное: «Повар и ничто».

Дневник

Автор: студент-практикант ИТГИ, факультет прикладной метафизики и ЖКХ, курс 5, группа ПМЖ-32

Фамилия: стёрта водой (или чаем).

День 1.

Меня распределили в столовую.

Завкафедрой сказал:

«Хочешь в аспирантуру — пройди путь смирения. Швабра — твой меч, кафель — твой путь. Не подскользнись на истине».

Вручили ведро. В нём уже кто-то жил. Назвал его Тарасом.

День 2.

Тарас (ведро) разговаривал со мной ночью. Говорит, что раньше он был дипломной работой по социологии. Потом — кружкой. Теперь — ведром.

Смысл жизни, по мнению Тараса: «Не бери на себя лишнего. Берегись супа из зоны риска».

День 3.

Сегодня швабра вдруг начала скрипеть «Gaudeamus». Я не знал, что она знает ноты.

Подозреваю, что её научил котёл. Он издаёт те же звуки, когда голоден.

Кто-то оставил на столе записку:

«Не открывай холодильник №3. Он смотрит».

Я открыл. Он действительно смотрел.

День 4.

Повариха Зинаида сказала мне:

«Если увидишь бегущую котлету — не лови. Это военная разведка».

Сегодня одна из них врезалась в окно и испарилась. Возможно, она была последней надеждой на мясо. Или на свободу.

День 5.

На полу появилось новое пятно.

Я вымыл его семь раз.

Оно вернулось. С широкой улыбкой.

Тарас сказал: «Это Смысл. Он всегда возвращается, когда ты его выгоняешь. Потому что здравый».

День 6.

Я нашёл список меню на следующую неделю. В нём:

«Мясо вероятности»

«Салат “Что-то с чем-то”»

«Пюре “Иллюзия выбора”»

«Кисель из прошлого»

День 7.

Мне приснилось, что я снова дома. Там — мама, свет, и хлеб не жевал тебя обратно.

Проснулся. Лицо в манной каше.

Кто-то налил её в меня. Через ухо. Убийцы Гонзаго...

День 8.

Собака Петра (сторожа) пришла поесть. Села рядом.

Мы молча смотрели, как крысы уносят буфет в вентиляцию.

Я не мешал. Они заслужили право на лучшее.

День 9.

Я оставил швабру у стены — она устала. У неё теперь имя — Клара.

Тарас ревнует.

Мне кажется, у меня завёлся коллектив.

Мы обсудили забастовку.

Швабра «за». Ведро «воздержалось».

День 10.

Сегодня снова дали котлету.

Я съел половину, вторая ушла в подполье.

Слышал, как она шептала: «Мы встретимся снова, в новом цикле».

День 11.

Меня, кажется, повысили. Повариха сказала:

«Ты теперь ответственный за зону рядом с котлом. Он тебя признал».

Котёл моргнул. Один раз. Я моргнул в ответ.

Теперь у нас договор о ненападении.

День 12.

Я не боюсь темноты. Темнота боится меня. У меня швабра и философия.

Клара — мой щит. Тарас — мой свидетель.

Завтра — пятница. День котлет. Праздник разведки.

Если вы читаете это — я, возможно, стал частью кухни.

Постарайтесь не заказывать меня с гарниром.

Рапорт

От кого: инв. ед. №144_ШВБ-КЛР-003 (швабра, модель 1976 г., дерево, железо, душа)

Куда: В отдел кадров Института Техногуманитарных Инициатив

Тема: Заключение по результатам наблюдений в пищеблоке.

Дата: неизвестна. Время отсчитываю по сменам повара и фазам умирания каши.

Текст рапорта:

Уважаемое начальство, если таковое ещё существует вне кастрюльного круга!

Я, Клара, санитарно-хозяйственный инвентарь пищеблока №1, по итогам длительного пребывания в зоне варки и выживания, считаю необходимым донести следующее:

1. Испытуемый (далее — студент-практикант, объект наблюдения, "наш мальчик") выдержал все формы морального, физического и пищевого давления.

Он не только не сошёл с ума (официально), но и продемонстрировал адаптацию, установил контакт с ведром Тарасом, обрёл внутренний стержень (что редко для гуманитария), и даже понял логику существования котлет.

2. В ходе совместной деятельности был налажен рабочий микроколлектив: Швабра (я), Ведро (Тарас), Человек (практикант).

Каждый член группы страдал по-своему, но добросовестно.

Тарас — молча, я — со скрипом, человек — с выражением на лице, которое варьировалось от «слегка философ» до «готов к эмиграции в вентиляцию».

3. Флора и фауна пищеблока развились до уровня независимой цивилизации.

Особое внимание:

Котлеты — мобильные, квазиразумные, склонны к партизанской тактике.

Каша — устойчива к дезинфекции, психологически давит.

Крысы — развивают письменность на основе клинописи.

Котёл — вступает в контакт. Возможно, претендует на пророческий статус.

4. Санитарные условия: стабильны в своём отсутствии.

Поддерживать чистоту в среде, где грязь самоосознаёт себя как культурное явление, — бесполезно.

Однако мы продолжаем. Из принципа.

Рекомендации:

Практиканта допустить до госэкзамена по всем дисциплинам сразу. Он сдал жизнь.

Включить меня (швабру Клару) в штатное расписание с правом голоса.

Рассмотреть возможность предоставления пищеблоку статуса отдельного этноса с собственной конституцией.

Оповестить следующий санитарный состав: не верьте холодильнику №3. Он шепчет. И смотрит.

Подпись:

Клара (с помощью человека, он держал ручку, я вела)

Печать: отсутствует, но на бумаге осталась жирная капля — это теперь официально.

От первого лица, но не первого сорта

Автор: Васька, кот института

Роль: наблюдатель, хищник по остаточному принципу, символ устойчивости и печали

Я кот.

Я - кот.

Не тот, что с рекламы. Не мем. Не тот, кто на солнце спит и мышей ловит.

Я — Васька. Прописан в подвале пищеблока с 2008 года. С тех пор сменилось семь ректоров, три эпохи, одна иллюзия надежды и бесконечное количество поваров.

Я видел институт, когда здесь преподавали философию, а не стрельбу. Когда в каше была соль, а не идея.

Теперь философию смыло кетчупом, стрельба громче колокольчиков, а кашу надо ловить сачком. Я не ловлю. Я просто сижу.

Когда пришли военные, я не удивился. Я давно понял: люди приходят сюда не учиться, а ломаться. Сначала внутри, потом снаружи.

Солдаты были обычные. Голодные, громкие, грубые. Уважения к пространству — как у чайника к духовной практике.

Я наблюдал, как они жарили котлеты в лабораторных тиглях.

Как стирали носки в раковине для микробиологических образцов.

Как спали на столах, на людях, на идеях.

А потом ушли.

А потом вернулись.

Так всегда. Никто не уходит насовсем. Даже каша.

Я видел студента с шваброй. Тот, что мыл пол, разговаривал с ведром и слушал котёл.

Он не был глупым. Просто ещё верил, что тут есть смысл.

Сначала он пытался бороться. Потом — понимать. Потом — принимать.

А под конец — стал частью всего этого. Не физически.

Психологически — абсолютно.

Он начал здороваться с крысами.

Он перестал задавать вопросы.

Он перестал нюхать еду.

Он стал наш.

Я сидел и смотрел, как швабра Клара устала.

Как ведро Тарас выливал себя в пустоту.

Как котёл издавал предсмертные песни и требовал соль — не по вкусу, а по смыслу.

Я сидел на подоконнике и знал:

Это не столовая. Это модель мира.

Где каждый пытается что-то мыть,

что-то варить,

кого-то слушать,

и в конце — не сойти с ума.

Я — кот. Мне много не надо. Я ел всё.

Даже то, что шевелилось. Даже то, что было написано «НЕ ДЛЯ ЖИВОТНЫХ».

Теперь я не ем.

Я просто смотрю.

Я — зеркало. Я — рецензент без слов.

И если вы увидите меня на подоконнике — значит, вы ещё не всё потеряли.

Пока я здесь — реальность держится. На тонкой шерсти. На хвосте. На взгляде, который говорит:

«Я тебя запомнил. А теперь — живи. Если сможешь.»

Ректор (протокол №42)

Заседание Профкома ИТГИ

Дата: необозначена (вчера? или снова пятница?)

Место: Актовый зал (теперь также временное хранилище мешков с гречкой и генератора бессмысленности)

Присутствуют:

– Ректор ИТГИ, профессор Е.Н. Мордвинов

– Завхоз

– Повар Зинаида

– Студент-практикант (молча)

– Швабра Клара (по доверенности)

– Кот Васька (наблюдатель, независимый)

– Три военных в форме и один — в одеяле

– Стена, которая слушает (но не отвечает)

Официальное обращение ректора:

Уважаемые коллеги!

Мы собрались здесь, чтобы подвести итоги… того, что теперь официально признано «периодом кулинарно-экзистенциальной нестабильности».

В ходе последней недели наш институт:

– выстоял, несмотря на повторное размещение войск;

– адаптировался к симбиотическому существованию с фауной пищеблока;

– не сгорел, хотя котёл принял на себя часть ответственности;

– не утонул в пшёнке (официальные данные: только трое пострадавших, не физически, а в мировоззрении).

Особо хочу отметить стойкость практиканта, который проявил не столько волю, сколько бесконечную принятую апатию, достойную научной степени.

Повар Зинаида… продолжает быть. Спасибо. Мы уважаем это усилие.

Отдельно — благодарность швабре Кларе и ведру Тарасу за сохранение психологического равновесия в коллективе. Не каждый день инвентарь спасает мораль.

Что касается возвращения военных — мы, как автономная институция, не можем повлиять на исторические решения. Но мы можем ввести новую традицию: каждый, кто в сапогах, обязан раз в неделю рассказывать, из чего сделана его котлета.

Это дисциплинирует.

Теперь — главное.

После анализа обстановки, отчётов санитарной службы, доносов от крыс и письменного свидетельства кота Васьки, мы пришли к выводу:

Каша остаётся в рационе.

Да, она сложная. Да, она агрессивно нейтральная. Но она — символ.

Символ того, что даже когда всё уходит в тартарары, что-то всё ещё можно размазать по тарелке.

И в этом — наша наука.

Мы не стремимся к победе. Мы стремимся выжить между завтраками.

С этого дня пищеблок получает новое название:

Центр Стратегической Терпимости и Термостойкости.

Котёл — признан равным членом совета.

Швабра — рекомендована на стипендию.

Кот Васька — назначен куратором по молчаливому надзору.

А я, как ректор, официально заявляю:

Мы не сломлены. Мы просто… сварились.

И пусть никто не скажет, что это не образование. Это — школа жизни. Только вместо диплома ты получаешь взгляд. Такой… усталый. И жирное пятно на душе.

Заседание объявляется закрытым.

Следующее — как только каша попытается выйти на выборы.