Хочу в Армию.

Глава 1

Вчера исполнился 41 год со дня, перевернувшего всю мою жизнь. Накануне, в день пионерии, родился Сашка, мой сын. Командир роты пошёл на должностное преступление и отпустил меня в увольнение домой. Преступление не в том, что отпустил. А в том, что в УВОЛЬНЕНИЕ и ДОМОЙ. А Дом мой, находился в соседнем гарнизоне и по военным законам мне должны были выдать соответствующий документ.

Видимо его жаба давила, что слишком много свободы получу, поэтому и не отпустил с ночёвкой. С местными он поступал менее принципиально. И некоторые еженедельно уходили на сутки и дольше.

День был будний, солнечный. Я приехал домой. Сначала мы с родителями выпили за здоровье моего сына пару бутылок сухого столового Ркацители. Потом съездили в роддом, через окно увидели супругу. Потом все вместе, с тёщей и тестем выпили за здоровье их общего внука. На остановке меня провожали все родители. Автобус уже подходил, я попрощался и, с огромным портфелем подарков для ребят, направился к автобусу.

Ко мне подошёл патруль. Капитан и три курсанта из местного технического училища. Наверное, первокурсники. Потому как патрульные повязки скрывали шевроны с выслугой лет. Старшекурсники не скрывают, а наоборот всем показывают, сколько лет отдано на благо Отечества.

- «Товарищ курсант, предъявите документы, капитан Крылов».

Автобус остановился и стал наполняться пассажирами. Тот факт, что автобус может уйти, и я опоздаю в училище, меня немного встревожил.

- «Товарищ капитан, вы бы меня с рождением сына поздравили, а не документы спрашивали. У меня сын родился. Богатырь, 4 кг весу».

Капитан оказался чёрствым к отцовским чувствам и отдал команду подчинённым.

В ушах прозвучало «Взять его» или что-то вроде этого. Отцовские чувства были оскорблены, обруганы. В ударе самому исполнительному из патрульных, была вложена вся дурь, скопившаяся за три курсантских года. Началась потасовка, счастливый отец не сдавался. Но автобус ушёл без него и портфеля с подарками.

На остановке, как по заказу, оказался милицейский воронок, в котором меня и доставили в местное училище на гауптвахту.

К несчастью первокурсников - патрульных и прапорщика, начальника местной губы, из училища выпускались десять моих одноклассников и ещё человек пятнадцать из двух параллельных классов. Они, без пяти минут лейтенанты, только приехали со стажировки.

Весть о моём внезапном появлении на территории их альма-матер быстро облетела училище. Через полчаса прапорщику, начальнику губы сказали: «Ты ничего не видел», а у меня в камере появились сигареты, пиво, и делегации в составе 4-6 человек сменяли друг друга каждые 30-40 минут. (Остаётся только догадываться, как сложилась дальнейшая служба у ретивых курсантов-патрульных).

Так о рождении моего сына узнал весь … военный округ, во главе с его начальником, генералом армии. По совместительству тестем начальника моего училища.

Утром ко мне в камеру ворвался разъярённый замполит батальона. Гневу полковника не было конца. Из цензурных слов в его речи я узнавал, только местоимения и междометия. Рёв стоял такой, что спрятались все вокруг.

- «Пошли, сволочь».

Минут через пятнадцать поток матерщины приутих.

- «Ты, понимаешь, скотина, ты такая, что я жене месяц обещаю на дачу вместе съездить, и дом достроить. А из-за таких как ты долбо@бов…. Какой вес?»

- «Четыре килограмма».

- «Я семью не вижу месяцами из-за вас долбодятлов. Рост?»

- «Пятьдесят два сантиметра».

- «Да ты не представляешь, как меня вздрючили. Как назвали?»

- «Александром».

- «Хорошее имя. Ты, сволочуга, меня до инфаркта доведёшь. В роддом заезжать будем?»

- «Если можно».

- «Показывай куда».

У командира была шикарная двадцать первая Волга с оленем на капоте.

Нам через окно показали сына, и мы поехали на службу.

По званию начальника, приехавшего забирать меня с гауптвахты, можно было судить о чрезвычайной важности происшествия. Влетело всем по вертикали и горизонтали! Как ни странно, мне больше ничего не сделали. Первое время. Ни наряда, ни «губы». Как погода после майской грозы. Тишь и благодать.

На следующий день, увидев на территории Начальника училища, чётко чеканя шаг, обозначив военную выправку, я подошёл к генералу: «Товарищ генерал-лейтенант, разрешите обратиться без соблюдения субординаций. Считаю своим долгом попросить прощения за моральный ущерб и позор, нанесённый нашему доблестному Училищу. Искуплю отличной учёбой, военно-политической подготовкой и несением воинской службы!» - выдал я на одном дыхании.

- «Идите, товарищ курсант!»

Видимо, он не ожидал такой неслыханной наглости. Может эта дерзость и послужила причиной моей временной безнаказанности.